Сергей Тармашев

Ареал. Один в поле не воин; Что посеешь (сборник)

Фотография автора – Татьяна Либерман

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Книга является литературно-художественным изданием, содержит вымышленные события и факты. Мнение автора может не совпадать с мнением издательства.

© С. С. Тармашев, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Один в поле не воин

Пролог

Несколько слов о судьбе серии «Ареал»: данная книга не является финальным романом серии. Мир «Ареала» закроется ещё одной-двумя книгами, на данный момент перспектива дальнейшего издания зависит от популярности серии. Поэтому судьба серии находится полностью в руках её читателей. Настоятельно прошу всех, у кого возникнет вопрос о том, будет или не будет окончание «Ареала», не задавать его мне, а голосовать за книгу рублём, ибо решение о перспективности либо отсутствии таковой принимается издательством на основании рейтинга продаж. Я же приложу все усилия, чтобы продолжения и окончания вам не пришлось ждать слишком долго.

Далее о главном: особо хочу ещё раз напомнить и подчеркнуть, что серия «Ареал» является фантастическим произведением, действие которого происходит в вымышленной России. Соответственно, автор не проводил никаких параллелей, все совпадения случайны и всё такое. И вообще, в книге нет никаких совпадений, им даже взяться неоткуда. Теперь, когда все неясности прояснены, можно заняться чтением. Итак, по доброй традиции, эпиграф:

«Следует мужу в меру быть умным, не мудрствуя много; лучше живётся тем людям, чьи знанья не слишком обширны.

Следует мужу в меру быть умным, не мудрствуя много; ибо редка радость в сердце, если разум велик.

Следует мужу в меру быть умным, не мудрствуя много; тот, кто удел свой не знает вперёд, всего беззаботней».

(Старшая Эдда)

Ареал, Зелёная Зона, Вольное поселение Большое Пятно,

9 июля 2012 года, второй день после Выброса, 08 часов 45 минут

Серия разрывов вздыбила землю вокруг второй линии крытых окопов, заставляя обороняющихся прижиматься к стенам траншей, и невидимый отсюда гранатомётчик перенёс огонь своего АГС-17 вглубь поселка. Очередь накрыла ближайшие к оборонительным позициям землянки и разбила остатки наблюдательной вышки, расшвыривая во все стороны щепу и куски рваной жести. В ответ одиноко хлопнул миномёт, укрытый в подземном капонире где-то в центре поселка, и миномётная мина с истеричным визгом вонзилась в лесные заросли. Гулко ударил взрыв, обильно срезая потоком осколков листву и мелкие ветки, но расчёт миномёта бил наугад, и поразить цель вновь не удалось.

– Левее! – кричал в портативную рацию грузный человек с кавказским акцентом и мясистым носом, прильнув к изрядно потрёпанному тактическому перископу, наскоро выставленному в амбразуру блиндажа. – Ещё левее! Он где-то там! Метров тридцать! И глубже в лес, тоже метров тридцать!

Несколько пуль почти одновременно вспороли земляную поверхность возле перископа, и наблюдатель спешно втянул перископ внутрь блиндажа, выкрикивая ругательства невидимым врагам. Большое Пятно обстреливали вот уже третий час, с самого рассвета посёлок оказался полностью окружён. Похоже, нападающие планировали атаковать населённый пункт ещё затемно, но из-за обилия взбесившегося после Выброса зверья не успели вовремя завершить окружение. Часовой на одной из сторожевых вышек заметил в бинокль мелькающие в подлеске у опушки фигуры в камуфляжах и поднял тревогу за считаные минуты до начала обстрела. Полуодетые поселковые боевики с охапками оружия и снаряжения в руках разбегались по крытым траншеям оборонительных линий, занимая места в окопах и дотах, и это спасло поселение от мгновенного захвата. Враги пошли в атаку, но наткнулись на огонь оборонительных сооружений и отошли под прикрытие растительности, не желая нести потери. Если ты живёшь в Ареале и при этом планируешь делать это относительно долго и более-менее счастливо, то первое, чем придётся озаботиться, это безопасность твоего места жительства. Зашкаливающий переизбыток желающих застать тебя врасплох хоть днём, хоть ночью быстро поставит любого перед несложным выбором: либо строительство серьёзных укреплений, либо скорая перспектива пленения с вытекающим из него невольничьим трудом. По этой причине в Ареале любой поселок в первую очередь серьёзно укреплённый военизированный объект, а уже потом скопище жилых землянок и блиндажей. Большое Пятно исключением не являлось, и нападающие вполне здраво предпочли не терять боевиков в лобовых атаках. Вместо этого они взяли посёлок в кольцо, заняв позиции в глубине окружающего населённый пункт лесного массива. С того момента по амбразурам защищающихся жителей вёлся постоянный автоматный огонь, и спрятанный в лесу АГС каждые пятнадцать минут засыпал посёлок гранатами.

– Слышь, Магомет? – зашипел в эфире хриплый голос. – Я те ещё раз заясняю: отдай Болта, или мы всю твою малину под замес пустим! И всё равно его выщемим!

– Это беспредел! – злобно окрысился Магомет, с ненавистью сплёвывая слова в рацию. – Ты напал на мой дом! Дом и семью по понятиям трогать западло!

– Так ты же с людьми не работаешь, Магомет! – театрально укорил его оппонент. – Ты ж Вольный! Нехорошо как-то получается: как в общак бабло уделять, так ты Вольный и понятия тебя не климатят, а как за косяк перед людьми мазу держать, так ты сразу понятия вспомнил? – Голос уголовника стал жёстким: – Слышь, ты! У нас с тобой мирного договора нет, так что всё ровно! Ты Болта скрысил и в одно рыло захотел с Зуда соскочить?! За это тебе весь Ареал фуфло порвать захочет, так что отдавай Болта и останешься без лишних дырок в организме!

– Нет у меня Болта, чтоб вы сдохли, шакалы! – разъяренно взвыл кавказец. – Сколько раз повторять?!! И не было никогда! Никто из наших его даже не знает и никогда не видел!

– Зато из наших его кое-кто знает! – Уголовник был в ярости. – И хорошо видел, как он вышел к твоей малине за день до Выброса! И до сих пор никуда не свалил, мы твою дыру пасли жёстко! Я те последний раз базарю: отдавай Болта! Или к вечеру мы сюда миномёты притараним, всей малиной на тот свет заедете!

В подтверждение его слов автоматический гранатомёт вновь дал длинную очередь, забрасывая гранатами посёлок, и непрекращающаяся стрельба усилилась. Несколько пуль влетели в амбразуру блиндажа и ударили в земляную стену, заставляя обороняющихся инстинктивно сжаться. Магомет злобно выругался, подхватил перископ и потащил его к соседней бойнице.

– Да где они?! – Он бросил короткий злой взгляд в дальний угол блиндажа, где облачённый в новенькую брезентовую робу человек в наушниках радиста возился со стоящим на столе стационарным радиопередатчиком.

– От Подковы передают, что их отряд будет у нас через два часа! – поспешил ответить радист.

– Эээ! Шайтан их задери! – Магомет снова выругался. – «Через два часа» было два часа назад! – Он добрался до незанятой боевиками амбразуры и принялся выставлять в неё перископ. – Походу, Подкова нас кинуть захотел!

– Нет, – возразил радист. – Они с Глобусом объединились, чтобы сил было больше, поэтому и задержка, им пришлось делать крюк в двадцать километров, пока вместе собирались! Теперь к нам едут, триста с лишним стволов, два БТР, и оба «КамАЗа» взяли, на которых зенитные пушки стоят! После Выброса аномалии по-другому сели, дороги по новой проверять приходится, из-за этого они двигаются медленно!

– Чё это Глобус решил за нас подписаться? – Один из боевиков, занимающих огневые позиции возле бойниц блиндажа, недоверчиво скривился. – У него с нами постоянные тёрки, а тут он впрягся за нас сам, даже не просили! Как бы стрёмной темы не вышло!

– У Глобуса с Подковой союз. – Магомет наскоро выставил перископ и прильнул к окулярам. – Они всегда друг за друга подписываются. С Глобусом как-нибудь добазаримся, главное этот замес вывезти! – Он замолчал, вглядываясь в кромку лесной растительности, из глубины которой автоматический гранатомёт выплюнул очередную порцию гранат. – А! Шакалы! – Магомет выдернул из кармана разгрузки портативную рацию и вновь вышел в эфир, отдавая команду миномётчикам: – Шамиль! Давай ещё раз! На десять метров левее! Сейчас их точно накроем!

– Накрывалка у тебя ещё не отросла! – хрипло засмеялся в эфире невидимый оппонент. Поселковый миномёт выстрелил вновь, мина упала в лес, разрывая в клочья растительность, и вражеский старший злорадно подытожил: – Опять не попал! Смотри, как надо!

Невидимый АГС дал очередь, и четыре разрыва друг за другом легли в районе блиндажа, заставляя Магомета инстинктивно отпрянуть от перископа. Что-то коротко звякнуло звуком разбивающегося стекла, и кавказец запоздало выдернул перископ из амбразуры. Один из двух раструбов оказался разбит осколком, и Магомет разразился витиеватой бранью.

– Юсуп! Тащите перископ в другой блиндаж! – велел он ближайшему боевику. – Отсюда теперь смотреть без понту! Хвала Аллаху, что эти драные шакалы с других сторон гранатами не шмаляют! Походу, у этой общаковской кодлы только один АГС.

– Не факт. – Кто-то из боевиков машинально поправил головную повязку с бесполезным на такой дистанции «Филином». – Я так мыслю, что это разводилово! Эта волына у них на «Газель» установлена, а сама тачка бронёй обшита, типа броневик. Я за эту тему что-то слышал в кабаке, кто-то из общаковских по пьяни языком трепал Выбросов десять назад, типа, есть у них такая фишка. Походу, это они из неё в нас шмаляют! Специально переезжают с места на место, чтобы наш миномёт мины тратил! Ждут, когда они у нас закончатся! Поэтому и мочат с одного направления! В той стороне лес редкий, «Газель» свободно проходит, а если броня у неё, то на наши мины ей пофиг!

– Когда Шамиль влепит им прямое попадание, тогда и посмотрим, пофиг или не пофиг! – огрызнулся Магомет, покидая блиндаж. Пара боевиков с перископом в руках следовали за ним по траншее, стараясь не задевать в полумраке стоящие вдоль стен мешки, туго набитые землёй. Бойницы огневых точек крытых линий поселковой обороны одновременно являлись и амбразурами, и брешью в защите, через которую в окопы во время Выброса может затечь Студень или ещё какая гадость. Поэтому в мирное время их надёжно затыкали мешками с землёй и без особой необходимости не распечатывали, предпочитая освещать внутреннее пространство нефтяными светильниками. Тем более что встречающиеся в Ареале повсеместно светильники, изготовленные из пулемётных гильз крупных калибров, «Икса» жрали совсем немного, а самой нефти в посёлке хватало.

Собственно, Большое Пятно потому и получило своё название. Богатое «Иксом» пятно, не оскудевающее от Выброса к Выбросу, какие-то лохи нашли ещё года два назад, то ли через месяц, то ли через два после Катаклизма, вооружившего Ареал Зудом. Вокруг столь лакомого куска начали рыть норы и землянки, пятно стало обрастать жилищами старателей, за рэкет которых вскоре взялись окрестные банды. Но наличие постоянного источника дохода прямо у порога давало жителям посёлка определённые финансовые преимущества и вытекающие из них возможности, что не могло не быть замечено предприимчивыми людьми с оружием в руках. Одним из таких дальновидных боевиков и был Магомет. Он сразу понял, что примитивный рэкет не имеет будущего. Благо, опыта в этой области у него хватало. В лихие девяностые он находился в самом центре достаточно схожих событий, и потому быстро оценил знакомую ситуацию. Магомет сколотил банду из земляков и почти земляков и с помощью доброго слова и автомата убедил трущихся вокруг пятна старателей в том, что взаимовыгодное существование несёт всем одни только плюсы.

Конечно, поначалу пришлось изрядно попотеть и пострелять, избавляясь от конкурентов, а также соперников, желающих подмять под себя власть в банде, но дело того стоило. Магомет прозорливо объединил в одно целое старателей и боевиков, распределив между ними полномочия и обязанности, и превратил вчерашних терпил и бандитов в сообщество уважаемых предпринимателей. Окрестные рэкетиры отправились в мир иной, а вокруг большого пятна выросло добротное поселение, имеющее достаточную численность и для добычи «Икса», и для надёжной защиты добытого. Подчиняться никому Магомет не собирался, и законы стихийно возникшего движения Вольных, объединившего подобные Большому Пятну поселения, вполне его устроили. Посёлок разросся, обзавёлся двумя добротными кольцами оборонительных сооружений, собственным магазином, гостиницей и борделем, причём последний приносил дохода даже больше, чем магазин и гостиница, вместе взятые. Благодаря этому в Большом Пятне периодически появлялись Глобус с Подковой, на чью помощь он сейчас так сильно рассчитывал.

Вообще это нападение есть полный беспредел даже по общаковским понятиям, и почему Общак открыто пошёл на нарушение собственных законов, Магомет не понимал. То есть это понятно, что за вожделенный пень, избавляющий от Зависимости, на понятия наплюет кто угодно, он бы и сам замутил такое, узнав, где прячется Болт. Но дерьмо в том, что он не знает! Он попал в Ареал уже после того, как Болта закрыла ФСБ. Вообще случайно здесь оказался, один земляк уговорил, типа, в Ареале сейчас дурь можно выгодно толкнуть, там на спасательной операции полно работяг вкалывает, а у него как раз есть товар, мол, поехали, окажешь силовую поддержку в случае чего. Вот и оказал… Короче, Магомет этого Болта в глаза не видел, и даже если бы тот в натуре в Большое Пятно пришёл, знать об этом не знал бы. Не говоря уже о том, что сейчас в посёлке находятся только свои, из чужих лишь десяток старателей, два сталкера и один мелкий торгаш, и никто из них Болтом не был, потому что всех их поселковые знают уже давно. Что кроется за предъявой, выставленной ему Общаком, Магомет понять не мог. Но разруливать этот сюжет надо как можно быстрее, пока ещё не поздно, потому что людей у Рашпиля тысячи, а долларов – миллионы. Открытой войны против всего Общака одному посёлку Вольных, пусть даже большому, не вывезти никак. Сейчас, при свете дня, общаковские на штурм не пойдут, это не Наёмники, у них и душок не тот, и умения другие. Потери будут велики, кто ж этого захочет! Но вот ночью ситуация резко станет угрожающей: плохая видимость, головорезы с «Невидимками» под прикрытием миномётов, которые в отличие от АГС будут повреждать землянки… И на аномалии особой надежды нет, второй день после Выброса начался, тут бы самим в свежую дрянь не вляпаться, даже местность над посёлком полностью пробить не успели, только нефтяное пятно.

Перископ установили в одном из дотов вместо пулемёта, и Магомет вернулся к наблюдению. Ему повезло, и на этот раз боевики общаковских долго не могли срисовать его новый командный пункт. Но никаких преимуществ это не дало. Шамилю так и не удалось накрыть из миномёта вражеский АГС, его, походу, действительно перевозили с места на место на тачке, потому что таскать такое по лесу на руках, рискуя попасть под миномётную мину или вляпаться, никто бы не стал. Через час Шамиль сообщил, что такими темпами мины закончатся к вечеру и от миномёта будет больше толка, если он будет вести бессистемный обстрел окружающих посёлок зарослей или вовсе побережёт боезапас. Магомет принял решение прекратить огонь, и общаковские быстро просекли тему. Уже через полчаса они оборзели настолько, что начали шмалять по посёлку из АГС сразу с трёх сторон, подтверждая наличие у себя нескольких автоматических гранатометов. Не меньше трети всех наземных построек Большого Пятна оказались так или иначе повреждены, и паника, возникшая среди работяг и женщин, стала усиливаться. Пришлось приказать открыть плотный ответный огонь. Смысла в расстреле окружающего леса было немного, но хоть показать населению, что ситуация под контролем…

Потом со стороны восточной дороги зазвучала интенсивная перестрелка, обстрел посёлка прекратился, и на подступах к Большому Пятну показались отряды Подковы и Глобуса. Обвешанные металлическими сетками от стандартных то ли зековских, то ли армейских шконок, БТРы выкатились из леса, вращая пулемётными башнями. Следом за ними действительно бежали не меньше трёхсот боевиков под прикрытием пары обшитых стальными листами «КамАЗов» с автоматическими зенитными пушками ЗУ-23-2 на борту. Подкова с Глобусом привели на выручку почти все свои силы, не взяв с собой разве что охрану собственных поселений. Причину этого столь редкого дружелюбия Магомет понял слишком поздно. Когда отряды «союзников» вошли в Большое Пятно, оказалось, что окружившие посёлок общаковские осады не сняли. Вместо этого они выслали своего представителя, но ещё до его прибытия боевики Подковы и Глобуса растеклись по населённому пункту, и люди Магомета фактически оказались на прицеле.

– Мага, братан, тут такая тема нарисовалась, – стоящий в окружении боевиков Подкова с «Грозой» в руках говорил спокойно, но с демонстративным нажимом. – Люди говорят, к тебе Болт заехал, а ты морозишься, ни союзникам не сообщаешь, ни друзьям. Мы вот ради тебя, – он обвёл рукой вооружённых до зубов автоматчиков, – готовы маслины выхватывать. Дружба – это святое! А ты нас кинуть захотел.

– Нехорошо! – Глобус, остановившийся со своими людьми почти за спиной у Магомета явно для того, чтобы в случае чего отрезать путь к бегству, открыл забрало шлем-сферы, презрительно сплюнул на землю и многозначительно вновь закрыл забрало.

– Что за беспредел?! – вскипел Магомет, бешено сверкая белками гневно выпученных глаз. – Какой, забери вас всех шайтан, Болт?! Не было его у меня никогда и нет! Я его даже не знаю!

– Да? – Подкова скептически покачал головой. – Слышь, Мага, так если ты его не знаешь, как можешь утверждать, что его у тебя нет? Так может он, в натуре, здесь, а ты и не в курсе! Или всё-таки в курсе? Только делиться с друзьями не хочешь?

– Нехорошо! – угрожающе прорычал Глобус через шлем-сферу, и Магомет напрягся. Глобус законченный отморозок, может схватиться за ствол в любую секунду. Страха перед неуравновешенным перекачанным не то борцом, не то боксёром Магомет не испытывал, он и сам умеет выпускать кишки шакалам, но сейчас шансов выйти победителем не было. Глобус с Подковой одеты в сверхдорогие «Эмки» от Водяного, первой очередью их не пробить, а боевиков вокруг сейчас больше чужих, чем своих. И судя по тому, как понтит Подкова, с общаковскими они уже договорились. Если начать стрельбу, то у Большого Пятна будет новый лидер уже через минуту.

– Аллахом клянусь, нет у меня никакого Болта! – Магомет придал своему голосу одновременно угрожающие и осуждающие нотки. – Я за друзей любого порву, это все знают! Если бы у меня был Болт, я бы своих друзей вызвал сразу! Но в посёлке только местные! Есть несколько чужих, только они всем хорошо знакомы! – Он оглянулся на Глобуса: – Один сталкер, кстати, из ваших! Болта нет!

– А вот Моня говорит, что есть, – встрял в разговор бугор общаковских. Он кивнул кому-то из своих шестёрок: – Моня, расскажи людям, как всё было.

– Мы с близкими моими отдыхали в местном бардаке! – заговорил один из шнырей бугра. – За день до Выброса решили возвращаться. Вышли из посёлка на западную дорогу, тут я Болта и увидел! Их пятеро было, он мимо меня прошёл в двух шагах, я его сразу срисовал! Сюда он зашёл и не выходил, отвечаю! Я эту малину пас жёстко! Здесь он, век воли не видать!

При этих словах взгляды окружающих злобно вонзились в Магомета, и он понял, что в глазах горстки своих боевиков явственно видит тень сомнения. Внезапно он подумал, что действительно не знает этого Болта. А вдруг он и вправду тут, в его посёлке? Если это так, то…

– Я Болта не знаю, никогда не видел! – твёрдо заявил он. – Но ради своих близких я на всё готов! Давайте прошмонаем посёлок, найдём или не найдём – потом качалово и продолжим! Только чтобы шмон был без беспредела! Вы у нас дома!

– Обижаешь! – нахмурился Подкова. – Мы же не мусора! Взламывать полы и резать подушки не будем. Посмотрим везде вежливо, если вы за собой стрёма не чувствуете, значит, мешать не будете. Наоборот, поможете, если что, запертую дверь открыть или люк в зиндан, так?

– Базара нет! – согласился Магомет, замечая одобрение на лицах своих людей. – Шмонайте!

Из представителей всех заинтересованных сторон собрали десяток групп и отправили проводить шмон. Как выяснилось, каждый из лидеров привел с собой как минимум по одному человеку, способному опознать Болта, и чтобы всё было честно, всех подозрительных типов решили показывать им одновременно. Для этого «экспертов» оставили рядом с лидерами и их свитой посреди посёлка, куда и принялись подводить всех, кого нашли.

* * *

– Хозяин, это мы! – Фикса постучал в бронированную дверь, воспроизводя условный сигнал.

На этот раз Хозяин открывал дольше обычного, и Фикса тщательно прислушивался к доносящимся из-за двери звукам. Судя по количеству почти незаметных щелчков, ловушек на двери прибавилось. Стало быть, и за нею тоже. Интересно, Хозяин таким образом развлекается или действительно стал сильнее опасаться нападения, учитывая, какие интриги он замутил?

– Джентльмены! Вы пришли раньше оговоренного времени, но я всегда рад вас видеть! – Меркулов жестом пригласил их пройти в кабинет. – Располагайтесь, прошу вас! Охлаждённая вода и лёгкие закуски в вашем распоряжении!

Он направился вместе с ними в помещение, и Фикса моментально срисовал, что Хозяин хоть и не смотрит в их сторону, но стопудово пасёт всё вокруг боковым зрением, не выпуская из руки какую-то безделушку в виде молельного крестика. В том, что эта шняга активирует какую-нибудь бомбу направленного взрыва или бесшумный ствол, зашкеренный где-то здесь и направленный на вход или ещё куда, Фикса не сомневался. Само по себе это было нормально, учитывая, сколько бригадного бабла хранится на Хозяйской хате.

– Присаживайтесь! – Меркулов занял своё привычное место за письменным столом, и его глаза наполнились радушием ещё сильнее. – Надеюсь, нас ждут хорошие новости? Угощайтесь, джентльмены, не стесняйтесь, достаток нашей организации во многом ваша заслуга, грех отказывать себе в использовании плодов своих же трудов! Итак, я вас внимательно слушаю!

– Тема такая. – Фикса, как обычно, налил себе и Немому воды и пододвинул к себе вазочку со столь любимыми Хозяином фисташками. – Наёмники и Нефтяники действительно наехали на Сателлит из-за Болта и его пня. Только Сателлит клянется, что Болт их киданул и из Красной Зоны к спецназу не вернулся. Базарят, что пень он вроде нашёл и даже вытащил его половину в Жёлтую и теперь шкерится где-то. Типа, ценник набивает за этот волшебный ништяк, хочет быстро и по-тихой срубить кучу миллионов зелени и свалить из Ареала за бугор навсегда. С таким баблом его никто не найдёт, вот он и ищет покупателей пожирнее. Сателлитовские возмущены его кидаловом не меньше остальных и даже официально попросили помощи у своих союзников в поиске Болта любыми средствами.

– Крайне занимательная информация! – оценил Меркулов, не прекращая улыбаться. – Очень душещипательная просьба о помощи звучит на фоне отъезда тандема из Ареала! Поиски Болта, способного избавить их от Зависимости, настолько важны РАО, что его руководство предпочло поручить контроль над ними каким-то менеджерам. Даже наш старый знакомый господин Прокопенко не удосужился прервать свой отпуск.

– Я мыслю, залепуха это. – Фикса покрутил в руках запотевший стакан с водой. – Вернулся к ним Болт с волшебными ништяками. Просто принёс мало, и делиться сателлитовским беспонтово, самим бы хватило. Вот они и залепили постанову, типа, Болт, падла, швырнул нас и шкерится от всех. Мол, ищите где хотите, если найдёте – он ваш, а от нас отвалите! А сами, в натуре, сейчас на кураже от такого офигенного фарта где-нибудь за бугром!

– Не думаю, что тандем избавился от Зависимости, – жизнерадостно заявил Меркулов. – Такое не утаить, тем более сейчас, когда о чудодейственном пне знает весь Ареал и, следовательно, в случае необходимости может узнать весь мир. Представляю заголовки мировых масс-медиа! Совет Директоров использовал для себя средство от Зависимости, наплевав на всех узников Ареала! Такой скандал может стоить тандему не только репутации. Конкуренты не дремлют! – Резидент вежливо хихикнул: – Поэтому процесс избавления от Зависимости они представили бы как-нибудь менее рискованно. Например, сыворотка Кугельштайна дала неожиданный результат: Зависимость пропала или, как вариант, отступила на весьма длительный срок. Но наши источники в Москве и Цюрихе сообщают, что тандем прошёл у Кугельштайна стандартную процедуру, никаких громких или тихих заявлений сделано не было. Значит, вылечить Зуд им не удалось. Однако вы, уважаемый Фикса, однозначно правы в том, что сама история о подлых происках Болта есть фикция чистой воды. Что само по себе весьма увлекательно! Небезынтересно понять, для чего тандему понадобилось устраивать этот спектакль. Нашему человеку в Сателлите удалось выяснить что-либо?

– За эту тему пока глушняк. – Немой поморщился и машинально потёр шрам на горле. – Её долбят личные шныри Белова, всем остальным вклеили бороду. Человек говорит, подождать надо, сейчас туда рыло совать палево, могут расколоть. Но тему эту двигают везде, сейчас за Болтом охотится каждый фраер. Перед Выбросом кто-то из общаковских заметил его в Большом Пятне. Это малина Вольных, там хачи рулят, и у них союз с Подковой. Так Рашпиль на второй день чуть ли не в полночь выслал молотобойцев, которые окружили малину и шмаляли по ней полдня, а сам сразу же заслал гонцов к Подкове…

Немой вновь скривился, сделал пару глотков воды и с болезненным прищуром продолжил:

– Рашпиль предложил попилить Болтовские ништяки по-чесноку. Братва базарит, Подкова и секунды не думал. Сразу же подорвался, выхватил Глобуса и обеими кодлами при технике ломанулся к Большому Пятну, типа, на подмогу. Когда хачи просекли подставу, было уже поздняк метаться – молотобойцы Подковы и Глобуса набились в посёлок и общаковские туда же своих заслали. Хачам подвели хвост к носу, и те согласились на шмон своей малины. До вечера шмонали, по концове нашли того фраера, которого шнырь за Болта принял. Торгаш из Вольных, фотокарточкой на Болта похож кропаля, но не он. На том качалово и закончилось. Перед хачами извинились, шныря объявили фуфлыжником и керосинщиком и насадили на перо, чтобы никому не обидно было, после этого отвалили. Хачи до сих пор свою малину восстанавливают, но с Подковой в близких остались.

– Что неудивительно, – как всегда расплылся в улыбке Меркулов. – Разве столь мелкая неурядица стоит разрушения союза, дающего куда более весомые преимущества? Однако сказка о Болте и его пне прочно завладела умами наших собратьев по несчастью! Мы можем извлечь из этого определённую выгоду, если, скажем так, откуда-то возникнет слух, что в одном из мест проживания наших недругов кто-то видел тщательно прячущегося Болта…

– Это ещё не всё, босс, – прервал его Фикса. – Сателлитовские готовят какую-то замуту в Жёлтой. Их шныри зазывают к себе сталкеров, обещают серьёзное бабло. Наш человек говорит, что это держится на конкретном шифре – Белов решил замочить ОСОП. Но УИПов, которые в Жёлтой Зоне работают, всего пятьдесят с чем-то, потому что для их запуска в Жёлтой Зоне нужен осколок метеорита, и все сейчас носом землю роют, чтобы их надыбать. Он обещал к следующей стреле вымутить научную маляву на тему запуска УИПа в Жёлтой. Но даже те УИПы, что уже есть, цепляют там совсем кропаля – два метра вроде. Чтобы не подохнуть, надо ещё натаскаться возне с этой приспособой, потому как несколько мусоров вляпались, когда Болта в Красную вели, и УИПы им не помогли. А ещё есть мнение, что полсотни молотобойцев может и не хватить. ОСОП матёрый, в Жёлтой чалится давно, без напряга их не завалить. Поэтому набирают сталкеров, чтобы сопровождали отряды, которым УИПов не досталось. А пока что эти сталкеры пасут спецназ в Жёлтой, который туда каждый день загоняют тренироваться мутить с новыми УИПами. И вроде как Белов отправлял человека к буграм Наёмников и Нефтяников с предложением войти в тему и обещал за это Конашь-Ёль. Типа, РАО замутило там малину подземную ещё до того, как Ареал его схавал, и теперь подарит её тому, кто выделит боевиков и сталкеров ОСОП валить.

– Вот как… – Улыбка Меркулова стала задумчиво-недоброй. – Какая неожиданная информация…

Он умолк, размышляя. История с подлым мошенником Болтом создана тандемом для отвлечения внимания, это понятно. Пока тупое быдло рыщет по Ареалу в поисках призрака, тандем преследует собственные цели. И теперь становится ясно, каковы они. Раз Белов с Лозинским столь легко отказались от возможности наложить лапу на лекарство от Зависимости, то нетрудно понять, что такового не существует. Возникает вопрос: для чего тандему было затевать всю эту шумиху? Ненужный ажиотаж, затрудняющий РАО работу. Нелогично. Однако всё становится очень даже логичным, если предположить, что Болт и сопутствующие ему события являются операцией третьей стороны, в которой тандем потерпел поражение. Искусство манипуляции гласит, что всегда необходимо исходить из того, кому выгоден конечный результат и оправдывает ли он затраты на достижение. Конечно, доставить Болта в Ареал для тандема не стоит практически ничего, а в случае удачи они получают снятие Зависимости. Но тут не всё так просто: контролировать Болта в Красной Зоне невозможно, а это значит, что тандем с самого начала не мог не учитывать возможность того, что Болт решит сыграть в свою игру. Чтобы исключить подобное, Лозинский должен был заранее сделать ему предложение, от которого не просто невозможно отказаться. Оно должно было быть абсолютно эксклюзивным, лучшим из всех возможных в принципе. И Меркулов ни секунды не сомневался, что Лозинский такое предложение Болту сделал. Однако Болт не вернулся. Почему? Обиделся за два года, проведенные в клиниках ФСБ в качестве подопытного кролика? Возможно. Но ещё более возможно то, что некто тонко проманипулировал тандемом, рассчитав всю операцию заранее.

Допустим, что Болта не заинтересовало предложение Лозинского и он попросту сбежал от своих тюремщиков, оказавшись в Красной Зоне. Зачем ему это? Долго просуществовать там он не сможет, в Красной Зоне нет ни еды, ни воды. Очень скоро придётся выходить за припасами хотя бы в Зелёную, где его ищет каждый. Возможно, Болт способен вообще покинуть Ареал незамеченным и скрыться в обычном мире. Но в обычном мире гораздо увлекательнее скрываться с карманами, набитыми деньгами, нежели ареаловской пылью. Так не лучше ли выручить их за чудо-пень? Но в таком случае не имеет смысла отказываться от предложения Лозинского, потому что оно было лучшим из всех возможных, в этом можно быть уверенным. Вывод: предложение тандема Болта заинтересовало, но исполнить его он не смог. Почему? Погиб в Красной Зоне? Возможно, но маловероятно. Болт многократно выживал и в Эпицентре, а тут надо было пройти по Красной всего километр. Есть более логичное объяснение: он не выполнил приказ Лозинского потому, что это оказалось в принципе невозможно. Всё могло быть очень просто: Болт дошёл до пня и увидел, что такового не существует. А не вернулся он потому, что вместо пня обнаружил послание от той самой третьей стороны. Послание это заранее оставили в том месте, когда оно ещё не являлось частью Красной Зоны. Вот почему вожделенный пень из потрясшей Ареал легенды оказался столь близко к границе Жёлтой – третья сторона всё подготовила заранее. Что в остатке? Болт не вернулся, чудо-лекарства нет, тандем уезжает в клинику Кугельштайна. Объяснение простое: Лозинский и Белов поняли, что операция с пнём провалилась и ждать возвращения Болта бессмысленно. Откуда у них такая уверенность? Ответ очевиден: они поняли, кому и что проиграли. Так что же это было?

Резидент мгновение подумал и ухмыльнулся. Браво, господа Медведь и Кварц! А я вас недооценил! Впрочем, как выясняется, не я один, так что не обидно. Куда мог пойти Болт без еды и воды при условии тотальной охоты за собой? Туда, где она есть и при этом ему рады. Где в Ареале есть как минимум вода, не подконтрольная тандему? Только у ОСОПа. Будут ли ему там рады? Разумеется. Ведь Болт способен возвращаться из Эпицентра. А в Эпицентре пропал Ферзь с компроматом на РАО. А в команде Медведя имеется Кварц, человек Рентгена. А ведь Рентген арестовал Медведя по обвинению в шпионаже и государственной измене, но это не помешало последнему принять Кварца в команду. А информация о волшебном пне впервые поступила от молодого, но очень известного своим мастерством сталкера по кличке Рас, который, как удалось выяснить, также состоит в команде Медведя. Более того, московские учёные, результаты исследований которых так важно получить, тоже были арестованы по приказу Рентгена едва ли не лично Кварцем. Но это не мешает всем им мирно сосуществовать. О! Эта история с каждой секундой выглядит всё увлекательнее! Выходит, что Медведь всё это время был человеком Рентгена, и не умно исключать вероятность того, что теперь, спустя два года, он получил некую возможность достать из недоступной части Ареала тот самый рюкзак. И для этого ему понадобился Болт.

Не приходится сомневаться, что тандем пришёл к такому же выводу, раз Белов не просто вспомнил о давно забытом ОСОП, но и развил настолько бурную активность по его уничтожению. И степень этой активности выглядит очень интригующе. Что в том рюкзаке так сильно напугало Белова с Лозинским? Там компромат на Прокопенко и Меркулова, но не на тандем. Найдёт ли Болт рюкзак или нет, для тандема это не несёт фатальных последствий. В крайнем случае пожертвуют Прокопенко и замнут дело, ведь Президент этой отсталой страны понимает, что Белов с Лозинским в силу Зависимости очень удобные для него фигуры. Зачем же тандему понадобилось уничтожить ОСОП вместе с Болтом, да ещё в срочном порядке, не считаясь с затратами? Объяснение может быть только одно: Медведь хочет послать Болта в недоступную часть Ареала за чем-то таким, что представляет для тандема реальную и отнюдь не слабую угрозу. Что же это? Правда об откатах и святых отцах? Это серьёзная проблема, но наверняка тандем способен утрясти и её, учитывая свои возможности и то, что дело было давно. К тому же РПЦ не заинтересована в ещё большей потере своей и без того небезупречной репутации и, несомненно, окажет тандему помощь в этом вопросе. Великомученик Евлантий, по сталкерским слухам, до сих пор живущий внутри развалин своего монастыря вместе с другими Зомби, нужен им в качестве лика светлого, а не тёмного. Тогда что так сильно напугало тандем, что они даже не стали выяснять количество шансов Болта на успех поисков и сразу начали готовить превентивный удар?

Приходится признать, что рюкзак Ферзя не может служить таким раздражителем. Тут должно быть что-то ещё. Но что такого может быть в недоступных землях? Тем более в Эпицентре, по которому был нанесён ядерный удар ради того, чтобы остановить Катаклизм? Вывод напрашивается только один: там может находиться правда о Катаклизме и ядерном ударе. И если принятая в мире версия произошедшего окажется, мягко говоря, не совсем полной, да ещё и не в пользу тандема, существование Лозинского и Белова может стать очень печальным, а то и вовсе подойти к концу, если в Кремле решат не выносить сор из избы. Улыбка на лице Меркулова стала шире. Стало быть, катастрофа, наградившая его Зудом и сделавшая узником Ареала, ещё более дикого, чем страна, в которой она произошла, не обошлась без участия тандема. А вот это уже очень важная информация, которая заинтересует очень многих людей на его Родине и не только.

Похоже, у него появился шанс, как говорят русские, убить одним выстрелом двух зайцев: добыть сверхценные данные для своей страны и попутно поднять собственное существование в этом убогом месте на новый уровень, ведь это та самая отправная точка, которой ему так не хватает. Ради получения этой информации начальство Меркулова вытащит его из списков агентов, на которых уже полупоставлен крест, на самый верхний уровень шкалы ценности. А это означает фактически неограниченные полномочия и карт-бланш на любое финансирование. С такими ресурсами вполне можно позаботиться и о своих собственных перспективах. Что бы там ни планировало начальство, Меркулов точно знал, кто будет первым пациентом, получившим лекарство от Зависимости в случае его изобретения. Разумеется, это не означает, что он мгновенно вколет себе чудо-препарат и спустя секунду бросится сломя голову прочь из Ареала. Так бы поступил любой из этого примитивного быдла, населяющего эту убогую страну. В отличие от них Меркулов умён и проницателен. Отказываться от столь эксклюзивного источника влияния и доходов он не спешит, но первая вакцина от Зависимости всё равно будет принадлежать ему. Личные интересы превыше общественных, его Родина исповедует этот принцип, и Меркулов с Родиной совершенно согласен.

– Джентльмены! – торжественно провозгласил он уголовникам. – У меня есть для вас новое задание! Нам выдалась уникальная возможность форсировать достижение наших планов!

Москва, улица Павла Андреева, типовая квартира жилого дома,

13 июля 2012 года, 14:25

В прихожей раздался звук отпираемого дверного замка, и сидящая за письменным столом женщина лет пятидесяти отвлеклась от чтения технического руководства. Недавно ей всё-таки удалось выбить у начальства модернизацию своего физиотерапевтического кабинета, и сегодня дело наконец-то дошло до ремонта. Побочным эффектом этого действа явились четыре дня вынужденных выходных, которые всегда найдётся, на что потратить матери большого семейства. Но в понедельник на её рабочем месте будет стоять новое оборудование, и заранее изучить руководство по эксплуатации совсем нелишне. Руководство больницы не пожалело средств на самую современную аппаратуру, и многолетний опыт медицинского работника подсказывал, что отличия от устаревших моделей окажутся существенными. Лучше заранее ознакомиться с нюансами.

– Даша, это ты? – Женщина оглянулась. Судя по стуку каблучков, домой из школы изучения иностранных языков вернулась старшая дочь.

– Я! – Даша появилась в дверях. – Представляешь, наш преподаватель заболел, простудился под кондиционером, а замены не нашлось – все по отпускам разъехались. В общем, перед нами извинились и отправили по домам. Зря два часа прокаталась туда-сюда! – Она окинула взглядом пустую квартиру: – А где все?

– Отец с работы ещё не вернулся, – ответила мать. – Обещал сегодня пораньше. Маша с Кристиной пошли гулять, после вчерашнего мы решили её одну пока не отпускать.

– Во дворе я их не видела. – Даша достала мобильный телефон. – Сейчас Маше позвоню, узнаю, где они. – Она поднесла трубку к уху и несколько секунд прислушивалась к долгим гудкам. – Трубку не берёт. Не слышит, наверное. Сейчас Кристину наберу, у неё телефон всегда под рукой… Странно, тоже не отвечает. А они куда идти собирались?

– Никуда. – Мать, нахмурившись, отложила книгу. – Просто во двор, погулять. Я сама позвоню!

Она взяла со стола свой телефон и набрала номер младшей дочери. Маше пятнадцать лет, она неглупая девочка и играть в прятки с матерью не в её правилах. Тем более после вчерашнего. Вчера случилось неприятное и довольно непонятное происшествие. Её внучку, восьмилетнюю Кристину, средь бела дня зацепило крылом проезжающей по двору машины, когда она выходила из подъезда. Автомобиль двигался медленно, и ребёнок отделался лёгким испугом. Водитель долго извинялся и оправдывался, говорил, что запутался в улицах и хотел срезать через дворы, но пока смотрел на экран навигатора, не заметил ребёнка. Даже деньги предлагал в качестве компенсации морального ущерба. Инцидент уже почти посчитали исчерпанным, как вдруг дело получило неожиданное продолжение. Во дворе появился участковый, который проходил мимо по какому-то делу, и увидел собравшуюся возле машины группу людей. Узнав о том, что произошло, он задержал водителя и вызвал ГИБДД. Инспекторы приехали меньше чем через десять минут и взяли нарушителя в оборот так, будто тот сбил человека насмерть. Мужчину было откровенно жаль, и они с дочками заявили полицейским, что не имеют к нему претензий. Те попросили мать потерпевшей написать соответствующее заявление об отказе от претензий, и тут начались странные проблемы.

Как только полицейские узнали, что Кристина приходится ей не дочерью, а внучкой, они потребовали пригласить родителей. Но когда выяснилось, что родители находятся в длительной командировке, а опекунство на родную внучку при живых родителях никто не оформлял, немедленно вызвали инспекторов из органов опеки и попечительства. Те тоже приехали довольно быстро и первым делом принялись выяснять, где находятся родители Кристины. Тут такое началось… Словоохотливые соседи, которых к тому моменту возле места ДТП собралось чуть ли не полдома, на все голоса принялись рассказывать им о тяжёлой судьбе Влада и Катерины, живущих в Ареале, о том, какие замечательные это люди и какая образцовая у Петровых семья и так далее. Инспекторов засыпали упрёками в чёрствости и отсутствии сострадания, те смутились, быстро составили какие-то бумаги, описав ситуацию, взяли подписи у жильцов дома в качестве подтверждения, объявили конфликт исчерпанным и уехали. Следом укатили полицейские, забрав с собой незадачливого водителя. На этом всё и закончилось, но неприятный осадок от столь странного развития событий остался…

– Алло, мам, привет! – раздался в трубке Машин голос. – Мы в лифте, тут связь плохая!

– У нас в лифте? – уточнила мать.

– Нет, мы к моей подружке заходили, – ответила младшая дочь. – Сейчас домой возвращаемся.

– Хорошо, мы вас ждём. – Мать положила трубку и облегчённо вздохнула: – Всё хорошо. Они в лифте были, там связь плохая. Скоро будут дома.

– Хорошо! – подытожила Даша, разуваясь. – Значит, встречать не надо. – Она улыбнулась: – Тогда я первая руки мыть, пока не началось!

Маша с Кристиной вернулись минут через десять, и квартира моментально наполнилась весёлым шумом и гамом, сопровождающим процесс накрытия обеденного стола. Требовательный звонок в дверь, настойчиво вибрирующий на всю квартиру, оказался полной неожиданностью.

– Мы ждём гостей? – уточнила мать, окидывая взглядом притихших девочек. – Я открою!

Она подошла к двери и, повысив голос, привычно поинтересовалась:

– Кто там?

– Участковый! – прозвучало в ответ. – Елена Владимировна, открывайте!

Елена распахнула дверь и в первое мгновение опешила от неожиданности. Напротив неё стояло более десятка человек: люди в строгих костюмах, полицейские в форме и при оружии, даже пара медработников в белых халатах.

– Петрова Елена Владимировна? – официальным тоном уточнил стоящий рядом с участковым чиновник, и ей одновременно предъявили полдюжины удостоверений сотрудников различных муниципальных органов.

– Да. – Елена подобралась, предчувствуя недоброе. – В чём дело?

– Вот, ознакомьтесь! – Чиновник протянул ей официальную бумагу. – Это акт Департамента социальной защиты населения.

– Что? – Она непонимающе нахмурилась. – Акт? О чём? – Елена вчиталась в документ. – Что?! «Отобрание ребёнка при непосредственной угрозе жизни ребёнка или его здоровью»?! Что за бред?!

– Это не бред, – терпеливо объяснил чиновник. – Это объективный факт, задокументированный официальными лицами и подкреплённый свидетельскими показаниями. Родители Кристины вот уже два года не выполняют родительские обязанности. Более того, вчера ребёнок чуть не погиб! Мы не можем рисковать жизнью Кристины! Поэтому органы опеки и попечительства приняли решение о немедленном отобрании ребёнка. Девочка будет помещена в комфортные условия, где её жизни и здоровью ничего не угрожает.

– Что вы несёте?! – Елена оправилась от первичного шока. – Какое отобрание? Какая угроза жизни и здоровью?! Мы воспитали троих детей и в состоянии воспитать внучку! Я вам её не отдам, убирайтесь!

Она попыталась захлопнуть дверь, но заранее ожидавшие такого развития событий полицейские уже были рядом и не дали ей такой возможности.

– Официально предупреждаю вас, Елена Владимировна, – всё так же терпеливо вздохнул чиновник, – что воспрепятствование вами исполнению наших служебных обязанностей противозаконно. Это вызывает у нас сомнения в вашей уравновешенности и адекватности. Предупреждаю, что если вы продолжите мешать нам или примените силу, органы опеки будут вынуждены ходатайствовать о проведении проверки относительно уже вашей состоятельности к исполнению родительских обязанностей. У вас ведь имеется несовершеннолетняя дочь, не так ли? Поэтому позвольте нам войти без ненужных осложнений!

Оказавшиеся рядом санитары аккуратно отодвинули Елену в сторону, и собравшиеся возле квартиры государственные служащие устремились внутрь. Елена поспешила за ними, но чиновник остановил её настойчивым требованием:

– Елена Владимировна, я настоятельно прошу вас ознакомиться с документами целиком, это в ваших же интересах. – Он протянул ей новые бумаги: – Согласно федеральным законам, при немедленном отобрании ребёнка мы, как орган опеки и попечительства, обязаны незамедлительно уведомить прокурора и в течение семи дней обратиться в суд с иском о лишении недобросовестных родителей родительских прав. Что и было нами предпринято, вот копии соответствующих документов. – Его голос профессионально смягчился и зазвучал вполне дружелюбно: – Не расстраивайтесь преждевременно, ещё не всё потеряно. После принятия судом решения о лишении родителей Кристины родительских прав вы можете обратиться к нам, в органы опеки, с просьбой назначить вас опекунами несовершеннолетнего. Это совершенно несложно, достаточно лишь пройти обязательное медицинское обследование, которое подтвердит, что у вас не имеется каких-либо заболеваний, которые препятствуют назначению опекунами. И провести экспертизу пригодности имеющихся у вас жилищных и материальных условий для содержания ребёнка. Но сейчас мы вынуждены действовать согласно букве закона. Спасение жизни ребёнка для государства превыше всего! Поэтому прошу вас помочь нашим сотрудникам собрать вещи Кристины. Надеюсь, они у неё есть?

Чиновник многозначительно посмотрел на Елену и направился вглубь квартиры, где его коллеги опрашивали бледных девочек и пытались успокоить плачущую Кристину. Елена вбежала в зал, схватила мобильный телефон и набрала номер мужа.

– Петя, у нас отбирают Кристину! – выдохнула она в трубку. – Органы опеки! Влада и Катю лишают родительских прав! Приезжай! Найди адвоката, сделай что-нибудь! Быстрее! Ну что ты молчишь?! Петя!!!

Секунду в трубке стояла тишина, потом суровый голос мужа произнес:

– Делай всё, как они говорят. Не ной и не скандаль. Узнай, куда они её повезут. Я буду поздно.

Муж отключился, и Елена, торопливо смахивая слёзы, поспешила к перепуганной Кристине, вокруг которой вяло суетились санитары.

Ареал, Жёлтая Зона, база ОСОП,

14 июля 2012 года, 10 часов 45 минут

Медведь распахнул крышку люка, аккуратно уложил её на бетонный пол и выбрался на крышу. Первое, что он увидел, был немигающий взгляд лишённых зрачков жёлтых глаз, преданно таращащихся на него чуть ли не из-под ног.

– Кровопийца! – буркнул здоровяк и попытался носком ботинка отодвинуть Фантика в сторону.

Но кролик за год жизни на базе изрядно поднаторел в искусстве наружного наблюдения за Медведем и ловко увернулся от безразмерного башмака. Чешуйчато-хитиновая тварь с сантиметровыми зубами-иглами в три ряда – сразу видно, что добрейшей души существо – бесшумно отпрыгнула в сторону и, негромко цокая когтями по бетону, передислоцировалась на расстояние, находящееся вне досягаемости ноги Медведя. Фантик выбросил из пасти длинный фиолетовый язык, лизнул здоровяка в ботинок и немедленно продолжил таращиться. Медведь демонстративно проигнорировал этот подхалимский жест и гордо прошествовал мимо.

– Как обстановка? – поинтересовался он у стоящего возле перископа Кварца. – Ты уверен, что смотришь в правильную сторону? Два Выброса прошло. Болт сам говорил, что в Эпицентре от Выброса спрятаться негде.

С тех пор как Болт ушел в Эпицентр, Кварц вызывался нести службу на наблюдательном посту базы каждый второй день. И чаще разглядывал в бинокль направление на Эпицентр, нежели осматривал через перископ подступы к базе со стороны Зелёной Зоны. Это вызвало у Медведя серьёзное беспокойство, и в часы дежурства Кварца майор старался заглядывать на наблюдательный пост почаще. Вот и сейчас контрразведчик обнаружился у края крыши с биноклем в руках, внимательно глядящим в сторону Эпицентра.

– Уверен. – Кварц опустил бинокль. – Выброс закончился четыре часа назад. – Он кивнул на проносящиеся мимо базы стаи перевозбуждённого зверья, рвущегося в сторону озера после суточной жажды: – Сейчас в Жёлтую никто не сунется. А что касается двух Выбросов в Эпицентре, так Рентген в нём два года провёл и всё ещё жив. Значит, укрыться там всё-таки можно.

Медведь не ответил. Очень хочется, чтобы Кварц оказался прав, иначе выходило, что они собственноручно отправили Болта на верную смерть. Но прошло уже десять дней, шансы на его возвращение становились всё более призрачными, зато ситуация вокруг ОСОП становилась всё более угрожающей.

За сутки до Выброса Спецотряд закончил проведение широкомасштабной операции по сбору разведданных и уточнению оперативной обстановки в Ареале в свете произошедших событий. Кварц возлагал на эти мероприятия большие надежды и задействовал в них едва ли не весь личный состав ОСОПа. Исключение составили только научная группа, у которой хватало забот; Медведь, потому что его любой в Ареале узнает за километр даже в костюме хот-дога; и Бэмби в силу своего пола, который являлся сильным раздражителем уже сам по себе. Остальные были загримированы по самое «ты кто вообще?» и отправлены небольшими группами в различные сектора Зелёной Зоны. Сбор данных длился почти четыре дня с перерывом на торги Водяного, после чего ещё двое суток, включая Выброс, Кварц просидел над анализом собранной информации. И этот самый анализ был очень и очень неутешительным. Выброс в этот раз бушевал двадцать семь часов, и спустя пятнадцать из них Медведь понял, что больше не может выжать из себя и минуты сна. Пришлось отправиться слоняться по базе, мешаться научной группе. Но на полпути к лабораториям прямо по курсу была замечена вечно тоскливая Бэмби, и пришлось срочно делать вид, что он спешит к Кварцу по сверхважным причинам. Медведь ввалился в кабинет контрразведчика и по чёрным мешкам, набрякшим под воспалёнными от недосыпа глазами, понял, что Кварц с самого начала Выброса так спать и не ложился.

– Что, всё настолько плохо? – Могучий майор уселся напротив контрразведчика за стол, устланный схемами и исписанными листами бумаги.

– Насколько я могу понять – хуже уже некуда. – Кварц утомлённо потёр опухшие глаза.

– Нас обложили отовсюду? – Медведь нахмурился. – У Водяного на торгах было спокойно.

– И не только у Водяного, – поморщился контрразведчик. – Везде спокойно. Мы побывали во всех местах, ценных с точки зрения сбора информации, в которые только можно попасть, не получив пулю ещё на подходе. В Сателлите, в крупных магазинах Вольных, у всех перекупов, в торговых точках Наёмников и Нефтяников, в нескольких Кабаках, даже основные Приёмные Пункты на нейтралке посетили. И везде о нас ни слова. Это-то и хреново. Признак, близкий к смертельному.

– Ты уверен? – уточнил Медведь, понимая, каким будет ответ. – Не перестраховываешься?

– Уверен. – Кварц тяжело вздохнул. – Смотри сам: операцию с Болтом мы провели грамотно. С каждым днём волшебный пень уходил всё глубже в Красную Зону, в Ареале вспыхнул запредельный ажиотаж, о Болте вспомнили все, даже те, кто о нём никогда не знал, плюс сам факт возможности излечиться от Зависимости. Словом, у Белова не было ни времени, ни мотивации тянуть и раздумывать, в результате он попался на нашу удочку. Всё верно?

– Да. – Лицо Медведя стало ещё более хмурым. – Ты хочешь сказать, что после того, как Болт не вернулся, Белов нас вычислил?

– Это было лишь вопросом времени, – подтвердил Кварц. – Мы сознательно пошли на огромный риск, но дело того стоило… – Он умолк и досадно поморщился: – Честно говоря, я рассчитывал, что Болт с Рентгеном вернутся ещё до Выброса и Белову быстро станет не до нас.

– Но они не вернулись, и злой дяденька генерал решил поквитаться с нами за издёвку с пнём?

– Пень тут уже ни при чём, – невесело усмехнулся контрразведчик. – Белов боится, что мы вернём Рентгена. После того как стало ясно, что ни Болта, ни волшебного пня ему не видать, Белов вполне логично задался вопросом: кому и для чего всё это понадобилось? Его люди без особого труда раскопали, что самая первая деза о волшебной грязи исходила от Раса. А Рас один из нас, недаром СБ РАО подала его в розыск и объявила награду после того, как не смогла найти своими силами. Список личного состава ОСОП у Белова имеется, они вытащили его из Кнопки в ходе химического допроса. И в этом списке есть я. Остальное элементарно. Я из группы Рентгена, а ты был арестован им за измену Родине. Ну, и в каком случае я мог оказаться на твоей базе живым? Правильно, только в одном: ты с Рентгеном с самого начала был заодно. Итого: Рас, ты и я – все мы в ОСОП. Так кто отобрал у Белова Болта?

– Хорошо, он понял, что это мы, – кивнул Медведь. – И он даже понимает, что Болт способен дойти до Эпицентра и мы заполучили его для того, чтобы засылать его туда в поисках Рентгена. Но почему ты уверен, что он убеждён в том, что Рентген выжил? Два года прошли тихо и спокойно.

– А он не убеждён. – Кварц откинулся на спинку стула, разминая затёкшую спину. – Ему достаточно того, что это не исключено. Раз мы получили Болта, значит, рассчитываем найти что-то в Эпицентре. Для тандема это недопустимо, и Белов занялся нами всерьёз и, судя по всему, в срочном порядке. И, что более чем объяснимо, держит всё в режиме максимальной секретности. О том, что история с Болтом – это наших рук дело, нигде не звучит ни слова. РАО объявило, что Болт убежал от всех и прячется где-то с куском пня, дожидается лучшей цены. На торгах у Водяного половина покупателей спросила, не встречал ли он, часом, Болта где-нибудь «ТАМ». Заметь, Раса никто не ищет, награда за его поимку не увеличилась, и вообще он никого не интересует. Параллельно с этим РАО начало скупать осколки и «Шестое Чувство», причём подняло на них цены в десять раз. Это первый выстрел в нашу сторону, мы не сможем тягаться с РАО деньгами. На крайние торги никто не принёс Водяному осколков или «Шестое Чувство». Теперь это выгоднее сдавать в Сателлите.

– Ну, невелика беда, – фыркнул здоровяк. – Оружия и боеприпасов у нас накопилось на пару лет интенсивных боёв! Остальное можно тайком покупать в Ареале. Мы просто прекратим принимать в качестве оплаты всё, кроме осколков и редких метов. И будем выставлять на продажу только медикаменты, такого всё равно больше ни у кого нет. Так даже проще, не придётся бочки с водой на себе таскать чёрт знает куда – граница Зелёной отошла от базы дальше чем на два километра. Кому потребуются наши медикаменты, тот всё равно принесёт осколки Водяному.

– Верно, именно так мы и поступим, – согласился Кварц. – Вот только представляешь, какими станут цены на наши препараты у торгашей, которые их обычно скупают? В глазах простого народа мы будем ещё более жуткими монстрами, чем сейчас, потому что заломили и без того немалую цену сверх всякой наглости. Это тоже на руку Белову, облегчает сбор информации и выявление наших контактов в Зелёной. За Кошелем уже ведется слежка, правда, нам не удалось выяснить, чьи это люди, но все контакты с ним с этого момента необходимо прекратить.

– Да и чёрт с ним, – отмахнулся Медведь. – Жадненький, подленький двуличный барыга, настоящий бизнесмен, одним словом. Никто не расплачется от горя, узнав эту новость. Но это не единственная беда, свалившаяся на нас, так?

– Так. – Контрразведчик вновь потёр усталые глаза. – Спецназ Сателлита приступил к усиленным тренировкам в Жёлтой Зоне. Официальная версия – осваивают работу с УИПами в условиях Жёлтой. Неофициальная – РАО планирует операцию в Жёлтой Зоне, хотят установить контроль над нефтенакопителем и находящимся в относительной близости от него разбитым нефтепромыслом, где в случае успеха будет возобновлена добыча «Икса».

– Ага, именно так! – Могучий майор скептически хмыкнул. – У них даже на Каджером сил не хватает, пришлось отдать союзникам на откуп, а тут на Жёлтую замахнулись. И трубопровод через две Зоны запросто протянут, прямо через территории общака, и охранять его будут с лёгкостью… Стало быть, Белов готовит по нашу душу штурмовой отряд. Но ведь нас этим не испугаешь, мы к подобному повороту давно готовились. Встретим радушно! Сколько у него уже УИПов?

– По моим данным – пятьдесят пять или около того. – Кварц шевельнул бровями в знак того, что это неважно. – Учитывая, какую сумму РАО посулило за осколки, очень скоро их у Белова может стать гораздо больше.

– А давай расскажем всем, как УИП в Жёлтой запускать? – предложил Медведь. – Прямо на следующих торгах. Вот тогда уж точно Белов без осколков останется. Тем более рано или поздно народ всё равно узнает, теперь это вопрос времени. Правда, нам придётся хлопотно… но этого уже не избежать.

– Я не против, – удивил ответом контрразведчик. – Рассказывайте, если хотите. Для РАО это серьёзно затруднит сбор осколков, но нам особо ничем не поможет. Белов так долго ждать не собирается. Сателлит объявил о новых вакансиях сталкеров, которым обещана тройная зарплата. Официально заявлено, что ЦИАП начинает новую программу по широкомасштабному исследованию Ареала. Но это ещё не всё. Судя по собранной информации, люди Белова негласно ведут переговоры с Нефтяниками и Наёмниками, причём с разными лидерами в порядке частных контрактов. Сетуют на нехватку бойцов и сталкеров, предлагают участие в операции по захвату нефтенакопителя. Говорят, обещают за серьёзную помощь какой-то очень заманчивый приз. Никто не может толком сказать, о чём именно идёт речь, но вот что интересно: три дня назад из Конашь-Ёля в Сателлит вывели всех сотрудников РАО за исключением охраны, и теперь туда никого не пускают. А в Войвож из Троицко-Печорска прибыла строительная техника, ходят слухи, что там планируется масштабное подземное строительство.

– Ого! Серьёзный подход! – оценил здоровяк. – Значит, Белов решился ради нас на вторую «Дезинфекцию» и планирует загнать сюда целую армию. Нужно в срочном порядке организовывать новую базу. Как только закончится Выброс, начнем готовить лопаты. На второй день пойдём куда-нибудь поближе к Красной и начнём рыть блиндаж. Может, переговорить с каким-нибудь Профессором, пусть возьмёт нас к себе квартирантами? Мы ему за это водопровод проведём!

– Думаешь, получится? – скептически прищурился Кварц. – Профессора ещё никто не убивал.

– Не знаю, – вздохнул Медведь. – Они если получают тяжёлые повреждения, сразу лечиться в Эпицентр убегают, причём очень быстро. И так же быстро возвращаются. Вообще за железной дорогой нет таких развалин, где имелись бы водные скважины. Воду на объекты Зелёной Зоны до Катаклизма вертолётами завозили, раз в неделю. В самых первых лабораториях скважины были, но это давно уже Красная Зона. В общем, надо обдумать, как жить дальше. Без воды мы недолго протянем. А эту базу, похоже, очень скоро придётся бросить.

– Отсюда нельзя уходить всем, – встрепенулся контрразведчик. – Болт с Рентгеном будут искать нас здесь! – Он поднял руку, предвосхищая ответ Медведя, уже набравшего в грудь воздух: – Я всё понимаю! Не дурак. Рисковать людьми нельзя. Поэтому тут останусь я. Заодно буду поддерживать добычу воды и Икс-эссенции, сколько получится. Будете приходить сюда за всем этим.

– А что, хорошая мысль! – горячо одобрил здоровяк. – Выдадим тебе белый халатик, приклеим накладную рожу пострашней и руки трёхпалые! Выломаем дверь, отрубим освещение, разнесём внутри всё к японца матери, чтобы было не отличить! Будешь ходить в темноте, пошаркивая, и кряхтеть-покашливать! Ни один супостат сюда не войдёт!

– Издеваешься? – обиженно посмотрел на него Кварц. – А я серьёзно… – Он вновь поморщился, потирая виски и глаза. – Кто-то здесь всё равно должен остаться. Рентгену можно оставить шифровку. Выбить на стене, например. Но воду откуда новая база брать будет?

– А когда старую базу Белов раздолбит, откуда новая база будет брать и воду, и контрразведчиков? – парировал Медведь. – Знаешь что, Кварц, а давай-ка ты поспишь для разнообразия? А то Выброс на тебе плохо сказывается на фоне переутомлённости! Как выспишься, так и продолжишь извилины в морские узлы скручивать. Глядишь, что-нибудь полезное и придумаешь. Всё, спать! – Он поднялся и многозначительно воззрился на Кварца: – Поступила команда «Отбой!». Что непонятного?!

– Мне нужно ещё пятнадцать минут. – Контрразведчик с опаской покосился на нависшую над ним двухметровую стотридцатикилограммовую тушу и на всякий случай принялся собирать заполняющие стол бумаги. – Надо документы разобрать.

– Разбирай, раз надо! – с энтузиазмом согласился Медведь. – Я подожду, я совсем не тороплюсь!

– Над душой обязательно стоять? – попытался возмутиться Кварц.

– Вовсе нет! – просиял здоровяк и одним движением сгрёб со стола бумаги. – Уже ухожу!

– Эй, ты чего?! – опешил контрразведчик. – Верни немедленно! Это важные документы!

– Зайдёшь ко мне за ними через двенадцать часов, – невозмутимо изрёк Медведь, покидая кабинет Кварца с ворохом бумаг. – И имей в виду: если я через пятнадцать минут не нахожу тебя спящим, я тебя сам уложу. Одним ударом.

Предъявив сей ультиматум, майор для большей достоверности сделал злобное лицо и удалился. К счастью, его опасения не подтвердились: Кварц не стал заново чертить все свои схемы и признал поражение. Когда спустя четверть часа Медведь подкрался к двери контрразведчика, изрядно удивив этим Айболита, спешащего в лазарет с какой-то склянкой в руках, Кварц обнаружился спящим поверх спального мешка прямо в форме. Медведь с Айболитом осторожно сняли с него обувь, тихо вышли вон, и здоровяк, затворив дверь, пришпилил на неё канцелярской кнопкой лист бумаги с наскоро написанными корявыми буквами: «Не беспокоить!». Когда Выброс закончился, Кварц ещё спал, но сейчас, поднявшись на крышу базы, Медведь застал на посту именно его.

– Выспался? – Майор перевёл разговор на другую тему. – Как самочувствие?

– Нормально, сон пошёл на пользу… – Контрразведчик на секунду замялся и нехотя признался: – Я бы ещё поспал. Но глаза не закрываются. – Он с подозрением покосился на здоровяка: – Это не просьба о помощи, сразу предупреждаю! Документы когда отдашь?

– Они уже у тебя в кабинете, – примирительно ответил Медведь. – Можешь продолжать думать, только спать не забывай. Ты нужен нам живым. Скоро на счету будет каждый землекоп!

– Это точно. – Кварц остался серьёзен. – Я тут думал над твоей шуткой относительно белого халатика. Как считаешь, есть у нас шансы придать этой базе заброшенный вид? Скрыть внутреннее оборудование – засыпать всяким хламом, к примеру. Снаружи всё сделать так, будто она разбита, заражена, заселена мутантами или Профессорами? Если люди Белова поверят в наш спектакль, то посчитают это место проверенным и не заслуживающим внимания. Тогда мы сможем вернуться сюда через некоторое время. Иначе всё, Коля. В Зелёной нас найдут, куда бы мы ни спрятались. Тандем пообещает за наши головы очередной Конашь-Ёль – и никто даже не вспомнит о том, что наши медикаменты или оповещения спасли ему жизнь. Тем более что в Зелёной Зоне наш передатчик, если он вообще там будет, каждый попытается заполучить себе. А в Жёлтой без воды мы долго не просидим, один только Водяной пьёт за десятерых. Вариант переехать в помещение, недавно захваченное Жёлтой Зоной, теперь точно отпадает. Вот и выходит, что единственная возможность выжить для нас – это сохранить базу. Может, что-то всё-таки удастся замаскировать?

– Маловероятно. – Медведь невесело вздохнул. – Надо с Расом поговорить. Такое надувательство по его части, может быть, он что-то и сообразит на эту тему. Только аномалию со стационарной рацией внутри, да ещё и находящуюся на крыше, не спрячешь. Если Белов загонит сюда пару сотен стволов, то никакой Профессор, даже настоящий, такую толпу не испугает. Могут разнести нашу базу просто так, между делом, если сочтут её опасной. Даже если такого не произойдёт, радиопередатчик внутри аномалии станет всем известным ориентиром. Народец сюда будет периодически забредать, особенно те, для кого Жёлтая Зона в новинку. Раньше они сюда не совались, а с новыми УИПами желающие наверняка найдутся. Как только мы вернемся и заново обживём базу, это быстро заметят. Нас бы выручила шапка-невидимка размером с базу. Или на крайний случай Лизун вокруг здания, как было на лабе Ферзя…

– Или ров, – раздался позади угрюмый голос, и из люка показалась голова Раса.

Медведь перевёл взгляд на молодого сталкера и скрыл грустный вздох. Волшебные препараты и медицинские метаморфиты Айболита вылечили парнишке раны на теле, но исцелить самое сильное ранение оказались бессильны. Когда он смеялся крайний раз? Сразу и не скажешь. Медведь поймал себя на мысли, что база из места проживания жизнерадостных и весёлых людей превратилась в обитель мрачных и угрюмых бойцов, готовящихся к своей последней битве. На лицах вечно хихикавшей парочки, Раса и Водяного, теперь лежит отпечаток тщательно скрываемой тоски, которую выдают их взгляды, поблёкшие и опустевшие. Бэмби, раньше трещавшая без умолку, ныне не произносит за день и двух десятков слов, почти не выходит из своей комнаты и смотрит на всех глазами побитой собаки, которая виновна во всех бедах окружающих. Искромётный энтузиазм научной группы превратился в бесконечную рутину одних и тех же монотонных операций, во взгляде Айболита прочно обосновалась серая безнадёжность. Радость и жизнелюбие покинули это место… И все попытки Медведя вернуть в тесные, но уютные помещения базы простой человеческий смех не давали результата. Почему этот мир устроен настолько неправильно? Счастье всегда недолго, всё хорошее быстро заканчивается, зато всевозможная гадость бесконечна. Это что, и есть основная норма мироустройства? В таком случае это хреновая норма и хреновое мироустройство. Жаль, что ему осталось недолго, уж очень хочется изменить хоть что-то…

– Ров? – переспросил Медведь. – Крепостной, что ли? Со Студнем? Кольцом вокруг базы?

– Да, – подтвердил Рас, выбираясь на крышу. – А лучше два, один за другим. И поле чудес между ними. – Он посмотрел куда-то в сторону Сателлита, и в его глазах вспыхнула злоба: – Ни фига они сюда не пройдут! Я сам всё рассчитаю и сделаю, только копать помогите, так быстрее получится.

– Студень может не заполнить рвы по всему периметру, – возразил Медведь. – Кто его поймёт, по какому принципу он образовывается. Бывает, что все ямки вокруг светятся, зато в овражке чисто.

– Поэтому рвов должно быть два, – в голосе молодого сталкера проскальзывали злобно-мстительные нотки. – Это Жёлтая Зона, здесь углубления никогда не остаются чистыми надолго. Время от времени Студень исчезает, это верно, но это не проблема. Внутри рвов, на дне, надо вкопать металлические штанги. Между ними растянется Паутина, вдобавок к Студню. Между рвами вкопаем пни. На них сядут Соленоиды. Они на девять метров бьют, никакие УИПы не помогут, если Жёлтую чувствовать не умеешь. А если умеешь, то и не сунешься! Для себя оставим несколько проходов, их можно заминировать или простреливать с крыши базы. А чтобы со временем тропу не натоптать, по которой проходы вычислить можно, будем менять их местами!

– Это ещё как? – удивился Медведь. – Попросим пару Соленоидов подвинуться?

– Сделаем несколько пней надувными! – заявил Рас. – И будем сдувать их время от времени. Соленоид на пустом месте сидеть не любит. Если пень сдуть незадолго до Выброса, он уйдёт. Я уже проверил.

– Когда ж ты успел? – Здоровяк сделал большие глаза. – И как ты исхитрился сдуть пень, на котором сидит Соленоид? Он же пули в полёте разрядами сбивает. Или ты длинной очередью бил, пока он перезаряжался?

– Так нельзя, – отмахнулся молодой сталкер. – Надувных пней не напасешься! Я с самого начала к пню воздушный шланг подсоединил. Мы как-то с Водяным нашли в развалинах один такой, целый, почти одиннадцать метров длиной. Вот я и подумал, что надо догадку проверить. Я его закопал, под пень вывел и велосипедным насосом воздух закачал. Пень получился почти метр высотой, и вокруг ничего выше не было метров на двадцать во все стороны. Так на него Соленоид после первого же Выброса сел! Правда, это ближе к Красной Зоне было, но у нас тоже рассядутся, вот увидите! Может, не на все пни с первого раза, но за пару-другую Выбросов точно все места займут! Короче, если всё правильно сделать, никто к нам не подойдёт!

– Как только они поймут, что к базе не подойти, то попытаются раздолбить нас издалека. – Медведь окинул взглядом окрестности: – Местность тут вся заросла и развалины всюду, крупнокалиберные пулемёты им не помогут. На безопасной дальности видимости не будет, а туда, откуда по нам уже можно стрелять, наш АГС дотянется с закрытой позиции. Для усиления можно ещё один на другой стороне крыши установить, у нас их хватает, Водяной наторговал. Вот только проблема будет не в этом. Белов подтянет в Жёлтую миномёты, и нас просто забросают минами с безопасного расстояния.

– А мы ещё пару механизмов на крыше расставим! – воинственно заявил Рас. – На них тоже аномалии сядут, как на передатчик! Они в Жёлтой это дело очень любят! И будут жрать их мины! А если нам повезёт Магнит приманить, то сюда и вовсе ни один снаряд никогда не попадёт!

– Ага, – согласился майор, – и мы тоже сюда никогда не попадём! Как наблюдение за местностью вести? Как научная группа с вакуумниками работать будет? Так недолго остаться и без воды, и без медикаментов, и без электричества, причём навсегда. Технически сложный механизм воздушным шлангом не сдуешь!

– Тогда можно в эфире на весь Ареал объявить, что на нас напали! – не сдавался Рас. – И сказать, что если они не свалят к чёртовой бабушке, мы больше не будем о Выбросах предупреждать! Без предупреждения они сами на Шестой день разбегутся!

– Если не успеют превратить нас в груду обломков до этого времени – то да. Разбегутся, – не стал спорить Медведь. – И через пару суток вернутся опять. Заодно боезапас для миномётов пополнят. Потому что Белову на наши угрозы плевать. Его Выброс врасплох не застанет, он из Сателлита выходит только к дяденьке Кугельштайну. А что там станется с остальными – его не интересует. Раньше же обходились как-то без предупреждений, значит, и сейчас обойдутся!

– Это действительно так, Рас, – подтвердил Кварц. – Вероятность того, что за нас заступятся, стремится к нолю. Скорее, наоборот, будет много желающих или помочь Белову, или напасть на нас самостоятельно. Всем нужны наши секреты. Сам знаешь, сколько можно заработать, если сделать оповещение о Выбросе платным.

– Ха! – Молодой сталкер презрительно скривился. – Пусть сначала сумеют всё это запустить! Мы им так просто ничего не отдадим! Фантика я спрячу в Жёлтой так, что никто не найдёт! Учёных можно отвести к Неприкам на некоторое время. Оборудование с крыши снять, чтобы миномётами не разбило! И заново выставлять, когда они перед Выбросом отступать будут!

– Под миномётным обстрелом, ведущимся несколько дней подряд, нам очень быстро станет некуда «заново выставлять», – поморщился здоровяк. – Не станет у нас ни крыши, ни верхнего этажа.

– И мы пришли к тому, с чего начали, – подытожил Кварц. – Добыча воды прекращается, и осада рано или поздно будет нами проиграна.

– Ну и что с того?! – злился Рас. – Будем сидеть и ждать, когда нас возьмут тёпленькими? Или всю жизнь прятаться по щелям, как раньше, пока у нас ещё не было базы? От каждого шороха прятаться? Надо остаться здесь и вломить этим уродам так, чтобы больше никогда не совались!

– Ишь ты какой воинственный! – Медведь издал весёлый смешок. – Всех убью, один останусь! От шороха ему прятаться не нравится! Вот я сейчас вызову Шороха, выдам ему хворостину потолще, посмотрим, как быстро ты передумаешь!

– Я серьёзно говорю! – обиделся парнишка. – Надо отвадить их раз и навсегда!

– В чём именно он не прав? – Кварц перевёл взгляд на Медведя. – Я с ним согласен.

– Я тоже! – улыбнулся здоровяк. – Он прав во всём. Кроме одного. Нас слишком мало. Теоретически возможно выкопать и выстроить всё это. Более того, чтобы исключить миномётные обстрелы базы, нужно вынести опорные пункты на значительное расстояние от неё во все стороны. Например, на полтора километра. Очаги обороны свяжут противника боем и не дадут ему возможности точно определить местонахождение базы. В результате производство воды и медикаментов не прекращается, и при поддержке базы опорные пункты могут сдерживать противника до тех пор, пока потери не заставят его отказаться от продолжения операции. А вот практически! Практически же у нас нет людей для воплощения таких планов. Для уверенного удержания нужного количества опорных пунктов нам не хватает всего-то двух-трёх рот, не говоря уже о том, сколько недель мы будем все эти рвы и пни раскапывать-закапывать. Хотя лично мне его предложение нравится. Победить мы не сможем, так хоть кровь Белову попьём. Может, сходить со Стройбатом поболтать? Пусть выроют нам укрепрайон по-быстрому, им не впервой! И заодно разместят там батальончик-другой своих коллег!

– Точно! – воскликнул Рас. – Зомбаки! Они за нас сражаться будут! – Он увидел направленные на него взгляды и уточнил: – Я серьёзно! Опорные пункты не надо строить большими! Надо хорошо их спрятать и затащить туда какого-нибудь алкоголя, и побольше! Как только Белов нападёт, мы водку разольём и на базе укроемся! Если много разлить, то Зомбаков столько набежит, что этим козлам никакие миномёты не помогут! Зомби их отсюда в два счёта выпнут!

– И примутся за нас? – уточнил Медведь. – Не ты ли говорил, что они чувствуют меты и осколки?

– Это если близко подойдут! – Не составляло труда заметить, что молодой сталкер уже лихорадочно что-то обдумывает. – Если правильно удаление от базы выбрать, на котором водку разливать, то они пройдут мимо! Нам главное спрятаться хорошо, чтоб нас глазами не видно было!

– Итак, дело за малым, – подытожил здоровяк. – Отрыть несколько километров рвов, разыскать и вкопать сотню столбов, попутно не забыть найти воздушных шлангов и прочих резино-латексных изделий для изготовления надувных пней. Потом быстренько соорудить тайники для алкоголя и заполнить их этим самым алкоголем. В процессе воплощения в жизнь данных мероприятий не вляпаться и не засветиться в торговых точках, в которых, конечно же, никому и дела не будет до того, что кто-то закупает водку бочками. В общем, запросто! Пошли собирать личный состав для проведения всеобщего мозгового штурма.

– Медведь! – на крышу из люка выбрался Шорох. – У нас проблема!

– А то! – весело хихикнул майор. – Шорох, ты как, подслушивал или сам догадался? – Он посмотрел на молодого сталкера: – Рас? Не вздумай прятаться!

– Стебётесь? – Шорох окинул всех недоверчивым взглядом. – Ну-ну, веселитесь дальше. Вот только Водяной говорит, что из базы выйти нельзя.

– То есть как нельзя? – удивился Рас. – Почему это?

– Это я у тебя хотел спросить, – усмехнулся Шорох. – Ты у нас переводчик с языка Водяных на русский. Мы с ним только что ёмкости с раствором для дегазации пополняли, которые в тамбуре перед выходом стоят. Так он замер у двери и заявил, что через дверь выйти нельзя и вообще её лучше не открывать.

– Блин! – Рас устремился к краю стены, расположенному над выходом из базы, на ходу доставая из кармана несколько гильз. Он машинально сверился с УИПом, чтобы не вляпаться в Паутину, скрывающуюся между стойками растяжек маскировочной сети, и отыскал безопасное место.

Молодой сталкер проводил взглядом сброшенную вниз гильзу. Латунный цилиндрик не долетел до крыльца полутора метров и с тихим чавканьем разлетелся на множество ошметков, быстро растаявших в воздухе.

– Раздиратель, – определил Рас и принялся швыряться гильзами, выясняя границы аномалии. Через несколько секунд он отошёл от края: – Почти три метра в поперечнике. Через двери не выйти. Открывать их нельзя – сожрёт, останемся без дверей. А тот, кто будет их распахивать, ещё и без рук.

– Можно лестницу спустить, – предложил Шорох. – На складе есть раздвижная, длины хватит. Только надо понять, где её устанавливать. Плешь с восточной стороны базы не отползла?

– Нет, – Кварц покачал головой. – Я проверял час назад. Она сейчас вплотную к нам сидит и после Выброса растянулась вдоль всей стены. С севера даже выступает за габариты базы на метр.

Рас подошёл к восточному краю крыши, завешенному маскировочной сетью, и швырнул гильзу точно через сеточную ячейку. Пробник упал в траву и оказался мгновенно растёрт до состояния кашицы. Сталкер одну за другой бросил ещё несколько гильз, определяя ширину Плеши, и вскоре подытожил:

– Метра четыре. Многовато. Угол наклона лестницы получится слишком пологим. Ещё поломается под… – он слегка замялся, косясь на Медведя, – под большой нагрузкой. Да и сеть придется разрезать. Не пойдёт, нужно другое место, и чтобы без Паутины! – Он окинул крышу придирчивым взглядом и уверенно направился к северному краю. – Ничего, найдём, где спуститься! Всё равно водой мы больше не торгуем, так что мучиться с бочками на лестнице нам не придётся.

– Не торгуем водой? – поднял бровь Шорох. – В нашем ассортименте произошли изменения?

– Угу, – прогудел Медведь. – Ещё какие! Объявляй общий сбор на камбузе, нам предстоит обсудить много увлекательных мероприятий. Но сначала – завтрак. Это святое!

* * *

– Как это – выкрали?! Кто? – Белов недоумённо смотрел на Лозинского. Двоюродные братья сидели в кремлёвском кабинете вице-премьера, и две минуты назад помощник Белова доложил об установлении максимальной степени защиты предстоящего разговора.

– Дед, – скривился вице-премьер. – Вломился в детдом и увёз в неизвестном направлении.

– Как дед-пенсионер смог выкрасть ребёнка, да ещё из официального учреждения органов опеки?! – Генерал недовольно нахмурился. – Куда смотрела охрана?

– В пол, – хмыкнул Лозинский и протянул двоюродному брату распечатку. – Ознакомься. Выписка из личного дела пенсионера, взято из военкомата посредством обычного запроса. Мои помощнички догадались получить после того, когда стало уже поздно.

Белов взял бумаги и наскоро пробежал глазами объёмистый массив текста:

– Петров Петр Анатольевич, 1965 года рождения, сорок семь лет, уроженец города Свердловск-45… Я в курсе… Это закрытый город, производство изотопов и сборка ядерных боеприпасов… Так… Образование: Саратовское Высшее Военное Авиационное Училище, специальность лётчик-инженер… Проходил кадровую службу в рядах Вооруженных Сил… Уволен в связи с оргштатными мероприятиями… Последняя штатная должность – старший лётчик… Принимал участие в боевых действиях в Демократической Республике Афганистан в качестве лётчика вертолёта… Награждён орденом Красной Звезды… Рост 192 сантиметра, вес 110 килограмм, неоднократный победитель первенства авиационного полка по рукопашному бою… Это и есть дед-пенсионер?! – Генерал отложил бумагу и бросил на вице-премьера укоризненный взгляд: – Почему твои люди не проверили его заранее?

– Потому что они получали данные о семье Петровой от твоих людей! – Лозинский вернул брату взгляд. – Это ведь была твоя идея, нажать на Петрову и её загадочного мужа посредством ребёнка. Твои люди передали нам довольно подробную документацию. Там было много чего о подозрениях, связанных с проживанием Петровых в Свердловске-45, но не было ни слова о том, что этот «пенсионер» может оказаться опасен.

– Так… – Белов на секунду задумался. – А мы всё это получили негласным способом у людей Рентгена, в то время они очень пристально интересовались мужем Петровой и тщательно это скрывали. Мне пришлось потратить немало сил и времени… – Генерал ФСБ мрачно прищурился: – Рентген сознательно подсунул нам дезинформацию! Затевал против нас какую-то игру…

– Не сомневаюсь, что ты выяснишь, в чём подоплёка, но сейчас необходимо срочно выправлять ситуацию, – прервал его Лозинский. – В печати уже появились пересуды на тему бессердечного отобрания государством ребенка Зависимых у бабушки с дедушкой. Мы подключили к этому делу Абрамова, он направит шумиху в нужное нам русло, но этого «пенсионера» с дочерью Петровой необходимо найти! Следственный Комитет по нашей просьбе подал обоих в розыск, но этого недостаточно. Мои люди в СКР сообщают, что похититель поддерживает связи с другими ветеранами-афганцами, некоторые из которых до сих пор летают, причём в частной авиации.

– Я этим займусь, – многообещающе произнёс Белов. – Это даже хорошо, что дочь Петровой выкрали. Теперь мы ищем не заботливого деда, а матёрого преступника, посягнувшего на жизнь человека. Что стало с охранниками детского дома? – Он бросил взгляд в распечатки Лозинского. – Ушибы и гематомы? Уверен, всё гораздо трагичнее. Преступник нанёс кому-то из них тяжёлые травмы, повлекшие за собой внутреннее кровотечение, которое послужило причиной летального исхода. Так что несчастный похищенный ребёнок оказался в смертельной опасности. Афганский синдром и так далее. Мы организуем правильное освещение подробностей независимыми СМИ и ещё более независимой блогосферой, этого деда вся страна будет искать. Мои люди пришлют твоим инструкции для Абрамова, тут важно, чтобы его фонд занял правильную позицию. Ведь у психически нездорового ветерана-афганца остались ещё две дочери. В общем, не думаю, что это станет проблемой. У меня есть встречное предложение: раз добраться до ОСОП через Петровых пока не получается, предлагаю предпринять попытку выйти на них через Абрамова.

– Опубликовывать письмо той девицы, написанное под диктовку человека Рентгена, не в наших интересах. – Лозинский внимательно посмотрел на двоюродного брата. – Ты же собирался уничтожить их прямо там, где они вырыли свою нору?

– Мне требуется больше времени на подготовку, чем я предполагал изначально. – Белов слегка поморщился. – Мои люди выяснили, что одно время ОСОП неоднократно пытались уничтожить. Некто неустановленный отправлял к ним отряд численностью в сто стволов, но потерпел поражение. Атакующие понесли серьёзные потери и отступили, так и не выяснив, где находится база ОСОП. Даже если слухи о численности нападавших сильно преувеличены и в действительности их было вдвое меньше, это ничего не меняет. На данном этапе моих сил не хватит, без помощи союзничков я буду готов не ранее, чем через месяц, возможно, и дольше. Мне необходимо ждать, когда мои люди наработают опыт, необходимый для проведения такой операции в Жёлтой Зоне.

– Альянс отказал нам в помощи? – Вице-премьер поднял брови. – У НИИ Абрамова может внезапно провалиться синтез сыворотки Кугельштайна. Строительство подземных населённых пунктов забуксует вследствие внешних причин, безответственные поставщики провалят все сроки.

– Они согласятся, никуда не денутся, – усмехнулся Белов. – Им необходимо найти оправдание перед своим вооружённым сбродом. Они опасаются, что уничтожение ОСОПа приведёт к потере оповещения о Выбросе. Сброду это не понравится, не исключено возникновение проблемы неповиновения, и кто-нибудь вполне может лишиться трона князька. Но на другую чашу весов мы положили слишком заманчивое лакомство, так что их согласие лишь вопрос времени. И Наёмники, и Нефтяники сейчас ищут крайнего. Кто-то из князьков должен взять на себя ответственность. Своим людям он пообещает Конашь-Ёль со всеми удобствами, который уже ждёт своих новых хозяев, и те будут готовы на всё. В этот отряд мы без лишнего шума включим тех, кого к тому времени успеем привлечь в частном порядке, и проведём операцию. Если в её результате оповещение о Выбросе действительно будет утеряно и это повлечёт массовые волнения, то все заинтересованные лица смогут обвинить во всём тех, кто ради безбедного существования собственного поселения презрел нужды остального Ареала. Всё это дело техники, не мне тебе объяснять. Сейчас они не согласны и строят из себя праведников. Но жадность быстро возьмёт своё.

– Согласен, – вице-премьер кивнул. – Но каждый лишний день играет не в нашу пользу. Мы не знаем, что и когда сможет найти в Эпицентре этот Болт. Что ты предлагаешь, Эдуард?

– Предпринять попытку выманить на встречу с Абрамовым хотя бы часть ОСОП, – объяснил генерал. – Их совсем мало, и если уничтожить даже двух-трёх человек, то наши возможности по ликвидации остальных в Жёлтой Зоне даже своими силами станут значительными. Можно будет никого не ждать. Поэтому предлагаю передать Володиной письмо от Абрамова с предложением личной встречи, скажем, в одном из Приёмных Пунктов нейтральной полосы. Абрамов желает убедиться, что письмо написано Володиной в здравом уме, не по принуждению, и не является попыткой полицейского государства опорочить его священную борьбу.

– ОСОП может на это не пойти, но мы ничего не теряем, – оценил Лозинский. – Согласен с твоим предложением. Абрамов не сможет остаться в стороне, узнав о чудовищной трагедии, случившейся с его сотрудницей. Подготовь для него инструкции… – Вице-премьер несколько секунд молчал, со скрытой нервозностью пожёвывая губами, после чего всё же решился задать вопрос: – Эдуард, твоё мнение, что они рассчитывают найти в Эпицентре спустя два года после успешной «Дезинфекции»? Странно, но я не могу выбросить из головы эту мысль. Она гнетёт меня с того дня, когда выяснилось, что история с лечебным пнём – афера… Это давит на психику… слишком настойчиво.

– Тебе тоже? – хмуро посмотрел на него Белов. – Я много думал над этим. С точки зрения логики – абсурд. Ничего там быть не может, если бы было, то попытку достать это предприняли бы гораздо раньше. Наиболее правдоподобное объяснение – это происки наших заклятых друзей-конкурентов, хозяев Рентгена. Они как-то вышли на ОСОП и оказывают им поддержку, в обмен на которую те устраивают нам головную боль. Эту историю с Болтом специально разработали, чтобы доставить нам определённый дискомфорт. Выбить из колеи. Так они оказывают на нас давление.

– Я тоже пришел к такому выводу, – Лозинский опустил глаза, – но… – он осёкся и умолк.

– Но есть ещё предчувствие? – больше констатировал, нежели спросил Белов. – Тебе страшно?

Генерал бросил на молчащего вице-премьера внимательный взгляд и с досадой скривился:

– Можешь не отвечать. Мне тоже. – Он злобно поморщился, прищуриваясь. – С того дня где-то в глубине души, словно на задворках сознания, появился смутный страх. Он не основан ни на чём. Но каждую свободную минуту, когда мой мозг не занят активными размышлениями, я словно слышу тихий безумный шёпот, разобрать который невозможно, но смысл понятен сразу: я в опасности, и она с каждым днём всё ближе. Я стал плохо спать. Ты тоже чувствуешь это?

– Сегодня мне приснилось, – угрюмо произнёс Лозинский, поднимая глаза на Белова, – что я стою в Эпицентре. Никогда его не видел, но точно знал, что это Эпицентр. Всё вокруг было каким-то не то чёрным, не то багровым… И передо мной стоял Кугельштайн в белом халате. Он ничего не говорил, лишь буравил меня взглядом. Я почувствовал, будто некие могущественные инопланетяне, которых разнесло на атомы ядерным ударом, всё это время собирали себя по кусочкам, и сейчас настал час расплаты. Внезапно возле меня из какой-то непонятной массы вдруг возник ещё один Кугельштайн. Потом ещё и ещё, вскоре Кугельштайнов стало бесконечное множество, они смотрели на меня и злорадно усмехались… Я проснулся в липком поту, пришлось принимать душ. В процессе этого что-то лопнуло в механизме душевой кабины, и я не успел из неё выскочить быстро. К счастью, из строя вышла подача горячей воды, и меня окатило холодной. Могло быть хуже. – Вице-премьер помолчал и нехотя закончил: – Я вижу этот сон каждую ночь. Это не может быть побочным эффектом операции, потому что сниться он стал ещё до приезда к Кугельштайну.

– Я каждую ночь приезжаю к нему в клинику. – Белов снова скривился. – Зуд рвёт мозг на части, я жажду операции, но вместо Кугельштайна меня встречает Брильденберг. Он заявляет, что Кугельштайн получил пожизненное за антисемитизм и отныне не сможет проводить операций. Поэтому Брильденберг сделает это сам. Меня укладывают на операционный стол и вместо хлороформа собираются вкалывать современную анестезию. Я кричу, что это меня убьёт, но Брильденберг уверяет, что всё под контролем, ведь мы же родня, и садится за аппарат Кугельштайна. Манипулятор выдвигает десяток вращающихся буров, они устремляются ко мне слишком быстро, и я понимаю, что они сейчас размозжат мне голову… – Генерал усмехнулся: – Обычно в этот момент в соседней комнате, где дежурит моя охрана и медбригада, что-нибудь сгорает или лопается, и я просыпаюсь от возникшего шума. На всякий случай я не стал делать в защищённой спальне звукоизоляцию. Если камеры слежения откажут, можно закричать, охрана услышит, им запрещено разговаривать в голос.

– Это правильно, – согласился Лозинский. – Моя охрана за стеной тоже общается шёпотом, это не мешает им выполнять свои обязанности. Итак, решение принято. Делай всё, что сочтешь нужным. С последствиями разберёмся потом. Сейчас главное – ликвидировать угрозу.

* * *

– Рвы нужно делать неглубокими, зато широкими. – Рас орудовал киркой, словно заведённый, раздалбливая цементный шов между бетонными панелями накренившейся стены. – Так и копать легче, и Студень не перепрыгнуть, если между столбами Паутина исчезла. И в самом рве не спрятаться, если Студень не появился или пропал на время!

ОСОП проводил раскопки на территории разбитого Катаклизмом Городка РАО в поисках материалов для строительства укрепрайона вокруг базы. За два года россыпи обломков и нагромождения руин, в которые превратила Городок ударная волна Катаклизма, изменились почти до неузнаваемости. Развалины окружила сине-жёлтая растительность, увеличивающаяся в размерах с неестественной скоростью. Обильно распространилась кожисто-пупырчатая мешанина кустарников, из которой к зелёной размазне мутного неба тянулись редкие деревья, толстые и мягкие, словно пластилиновые. Относительно чистые пространства, таящие невидимые аномалии и кишащие мириадами Синьки, резко контрастировали с очагами радиоактивного заражения, лишёнными всякой жизни. По каким принципам Ареал выстраивает отношения с радиацией, было совершенно непонятно, но именно в этом сегменте Жёлтой Зоны он методично поглощал заражённые участки. С каждым месяцем их количество сокращалось, хотя в других местах положение дел зачастую бывало диаметрально противоположным. В районе ГНИЦ, например, радиации меньше не стало. Наоборот, с появлением «Дозиметров» многие сталкеры утверждали, что замечают некоторое расширение радиоактивных пятен.

– Рас, вылезай оттуда, пока не завалило. – Медведь оценивающе оглядел накренившийся массивный обломок внешней стены, оставшейся от складского сооружения, основание которой разбивал молодой сталкер. – Хватит, лучше толкнём её отсюда все вместе.

Радиоактивный очаг, поглотивший эти склады в момент «Дезинфекции», недавно исчез, переваренный Жёлтой Зоной. Рас с Водяным обнаружили это во время проведения осмотра прилегающих к базе секторов, когда искали места для оборудования алкогольных приманок для Зомби. Молодой сталкер немедленно заявил, что склады необходимо осмотреть, потому что до «Дезинфекции» здесь хранились трубы, в том числе малого диаметра, из них можно напилить столбов для Паутины внутри заградительных рвов. Спецотряд выдвинулся к складам, вооружившись кирками и лопатами, но быстро выяснилось, что просто так внутрь не попасть. Радиация не позволила захватить развалины мутировавшей фауне и флоре, но на поведение аномалий никак не повлияла. По периметру руины оказались обильно залиты Студнем, на южных отвалах обломков сидело не меньше десятка аномалий, в довершение всего Водяной заявил, что высоко по обломкам взбираться нельзя. Рас пошвырялся в указанную сторону гильзами, определил присутствие крупноразмерных летающих Жерновов и принялся искать способ проникнуть внутрь склада. Полчаса они с Водяным безрезультатно бродили вокруг развалин, после чего молодой сталкер предложил довольно неожиданный и оригинальный вариант разрешения проблемы.

– Через Студень не перепрыгнуть, он тут повсюду. – Рас указал на единственную не рухнувшую стену, отстроенную из бетонных панелей: – Надо опрокинуть её прямо на завал. Получится как бы мост над Студнем. Мы на него влезем и спокойно дойдём до середины кучи. Там Жернова нас не почувствуют, до них ещё далеко будет. «Филин» показывает, что в том месте Студня нет, наверное, вниз стёк, потому что высоко. Если лестницу верёвочную сбросить, то можно спуститься прямо в склад, потолочных перекрытий-то у него теперь нет.

– Как стену опрокидывать? – Капкан с сомнением оглядел пятиметровый обломок. – Взрывать нельзя, Студень кругом. Если взрывной волной разбросает, вляпаемся все. А если кирками основание поддолбить, то она на нас самих же и упадёт!

– С внутренней стороны долбить надо! – уверенно заявил Рас. – Чтобы в ту сторону падало.

– Там Студень кругом, – покачал головой Медведь, – не подойти. Гиблое дело.

– Я пройду! – возразил молодой сталкер. – Вдоль самой стены пробраться можно, там чистая полоса сантиметров тридцать по всей длине идёт. По ней можно перемещаться и стену долбить.

– Тридцать сантиметров?! – опешил здоровяк. – Это на цыпочках идти надо! Вляпаешься!

– Я пройду! – упрямо заявил Рас. – И не в таких местах проходить доводилось! Что теперь, терять неизвестно сколько дней на поиски железяк для стоек? Тут, в округе, я всё облазил, ничего подходящего нет. А в этом складе должно быть, его незадолго до Катаклизма заполняли.

– Лучше потерять несколько дней, чем ногу Раса или всего Раса, – изрёк Медведь. – Согласен?

– Нет, – набычился парнишка. – Вчера на крыше вы сами говорили, что у нас мало времени. Эти несколько дней могут всё решить! Мне какая разница, где умирать – в руинах склада, залитых Студнем, или в развалинах нашей базы, засыпанных сателлитовскими минами! Давайте кирку!

Переубеждать молодого сталкера Медведь не стал. Парнишка прав. Если сидеть тихо и не дёргаться, дрожа от страха смерти, то не победить никогда. Либо сражаться, либо сдаваться. Но сдаваться на базе не желал никто. Рас ловко пробрался по узкой полоске резиноподобной земли между стеной и целым болотом, состоящим из Студня, из которого, словно кочки, выпирали россыпи обломков. Несколько минут он потратил на то, чтобы сбить со стены штукатурку и найти соединительный шов между панельными плитами, после чего без устали разрушал его почти час.

– Рас, хватит! – повторил Медведь. – Вылезай! Только аккуратно, не вляпайся на радостях.

Молодой сталкер вернулся, и бойцы навалились на стену. Та поддалась не сразу, пришлось изрядно поднапрячься, но в конце концов бетонная поверхность с хрустом опрокинулась.

– Назад! – гулко пробасил здоровяк. – Зацепит ещё!

Личный состав торопливо отпрыгивал от падающей стены к заранее воткнутым вешкам, обозначающим границу безопасного пространства. Бетонная махина нехотя завалилась и упала на склон груды обломков, припечатывая их своим весом. Утрамбованные ударом руины сместились, тревожа разлитый Студень, и призрачная субстанция мгновенно принялась растворять попавшие в неё обломки. Многометровая груда развалин на глазах осела и уменьшилась в размерах вдвое.

– Ни фига себе! – выразил общее мнение Рас. – Не слабо она упала! Интересно, где теперь Жернова, которые наверху сиде…

– Бежим! – провозгласил Водяной, целеустремленно бросаясь прочь от руин, и дружный писк УИПов подтвердил своевременность и неоспоримую конструктивность его инициативы.

Бойцы рванули за ним, словно олимпийцы на стометровке, и ОСОП, словно многоголовая многоножка, хитрой змейкой запетлял по поросшей синюшной растительностью поляне, заполненной незримой смертью. УИП Медведя, бегущего крайним, перестал пищать, и могучий здоровяк на бегу швырнул назад пистолетную гильзу. Та упала на траву невредимой.

– Сзади чисто! – вышел в эфир майор, переходя на шаг. – Останавливаемся! Рас, напомни мне, чтобы я в следующий раз тщательнее обдумывал твои предложения!

– Я не ожидал, что стена такая тяжёлая окажется! – Остановившийся Рас переводил дух. – Обычно развалины выдерживают, Студень не жрёт то, около чего образовался! Просто обломки сдвинулись слишком сильно! А вообще хорошее тут место, аномалий много. Здесь надо алко-мину закладывать. Если схрон прямо в тех обломках устроить, то никто не найдёт. Туда даже не полезет никто.

– Что закладывать? – переспросил Водяной.

– Алко-мину, – повторил молодой сталкер. – Ну, приманку из водки делать. Надо вернуться к развалинам, посмотреть, что там! Раз Жернова за нами не пошли, может, вообще улетели.

Но Жернова оказались на месте. Аномалия сползла с осевшей груды обломков на рухнувшую стену, переместилась по ней к самому основанию, после чего свалилась с развалин и остановилась в нескольких метрах от подъёма на образовавшийся мост. Там её и обнаружили методом броска гильзы, как только Водяной сообщил, что дальше к развалинам идти нельзя.

– Похоже, здесь наши раскопки закончились, – поморщился Медведь, запуская в сторону аномалии ещё одну гильзу. Та пролетела десяток метров и оказалась растёрта в труху прямо в воздухе. – Ближе лучше не подходить, Жернова могут и навстречу полететь.

– Надо посмотреть, может, получится обойти слева, между Жерновами и развалинами, – заявил Рас. – Аномалия далеко отлетела, если не разрослась, то проход должен быть. Нам много не надо, главное – на упавшую стену влезть.

– Рас, меня настораживают изменения, произошедшие с твоим инстинктом самосохранения, – вздохнул Медведь, бросая на молодого сталкера укоризненный взгляд. – Торопишься вляпаться? Если Жернова к развалинам дёрнутся, бежать будет некуда.

– Ничего я не тороплюсь! – угрюмо буркнул тот. – Чего так сразу уходить?! Зря возились, что ли?

– Водяной, сходи с нашим Христофором Колумбом. – Здоровяк покачал головой. – Если он соберётся искать обход там, куда идти нельзя, позови меня. Я предъявлю ему веские аргументы.

– Бить будете? – тон Водяного выражал глубокое понимание ситуации. – Может, лучше сразу?

– Да не полезу я, куда не надо! – запальчиво воскликнул Рас. – Чего набросились на меня все?! Нам этот склад нужен, говорю же, другого поблизости нет! И место здесь очень удобное. Если мимо Жерновов пройти можно, то проход там нешироким будет. Никто туда не полезет. Можно смело в развалинах хоть бочку водки прятать! Зомбаки сюда выйдут и окажутся в тылу у тех, кто на нашу базу нападёт, а нас не увидят, до базы полкилометра! Надо хотя бы попробовать!

– Если на базу нападут, то прежде нас возьмут в кольцо, – возразил Медведь. – И сюда уже никто не попадёт. Кто алко-мину твою разливать будет?

– А и не надо будет сюда ходить! – Рас указал на вершину груды обломков, приплюснутую упавшей стеной: – Мы ёмкость вон там установим! Одной полной канистры хватит! С этой стороны её из-за упавшей стены не будет видно, с боков камнями заложим, и получится, что заметить её можно будет только тем, кто спиной к базе стоять будет, да ещё нужно знать, куда смотреть! А те, кто на нас нападёт, спиной к нам точно стоять не будут. Если нас окружат, Байкал канистру прострелит прямо с крыши базы, ему это запросто! И всё, ждите дорогих гостей!

– Рас, ты жестокий и коварный тип, – вздохнул Медведь. – А с виду маленький и добрый. Что предпримем для защиты канистры от случайных прохожих? Муляж аномалии изготовишь?

– Зачем муляж, когда можно настоящую установить? – удивился Рас. – Воткну между камней вокруг канистры несколько штырей, на них Паутина сядет!

– И тогда даже мы её не достанем в случае чего. – Здоровяк покачал головой. – Неэкономно.

– От вершины этих руин до крыши базы по прямой пятьсот десять метров, – подал голос Байкал. – Я подсчитал. Из ВСС до вашей канистры не добить. Придётся работать из СВД и только с базы. Если начнётся штурм, то на крыше от меня пользы будет не много.

– Это верно, – задумался Медведь. – Твои позиции мы будем готовить за пределами базы… Тогда вот что: канистра отменяется. Водку зальём в стеклянную банку. Я её с крыши из пулемёта достану, очередью. Главное, зацепить хотя бы немного, банка лопнет, и эта дрянь сразу растечётся. Эффект будет посерьезнее, чем от канистры. Только стеклянную банку на вершине ещё сложнее спрятать, если отсвечивать станет, то её за километр видно будет.

– Сетью маскировочной её надо накрыть, – уверенно произнёс Байкал. – Отрезать небольшой кусок от той, что Наёмники в прошлом месяце Водяному сдали. У неё расцветка под развалины подходит. Один штырь перед банкой воткнуть, со стороны базы. На него нанизать обрывок тряпки, как будто случайно зацепилась. Будет ориентиром для прицеливания. Заодно тряпка направление ветра укажет, если он будет, легче будет поправки на прицеливание вводить. На одинокий штырь Паутина не сядет, так что сможем забрать банку, если потребуется.

– Точно! – обрадовался Рас. – Так и сделаем! Надо ещё такую же мину установить с другой стороны базы! Эх, жаль, там развалин подходящих нет… Может, на дереве её укрепить? Нужно поискать подходящее, а то теперь всё мягкое, залезать страшновато.

– Можно Бэмби попросить, – подал идею Базальт, мимолетно косясь на Медведя. – Ей это запросто, и весит она немного. Заведёт трос за ветку повыше, потом поднимем туда нашу мину. Так можно базу с четырёх сторон банками обложить. Только непонятно, сколько нужно водки.

– Чем больше алкоголя, тем быстрее придут Зомбаки, – ответил Рас. – Чтобы их заявилась целая толпа, надо бы за раз не меньше пяти литров разливать. Иначе придет штук тридцать, нам этого мало. Итого на четыре мины по-хорошему нужно двадцать литров пойла.

– И где столько взять? – Медведь проигнорировал упоминание о Бэмби. – У нас всего три фляги, трофейные, от бандюков достались, это литра два от силы. В Ареал спиртное не завозят во избежание террористических актов. В Кабаках пойла, конечно, в избытке, но это ФСБшная кормушка, они с нами делиться не будут. Можно заказать в Приёмном Пункте, но они тоже все под колпаком, сразу же засветимся. До КПП только и успеешь дойти, там тебя и примут.

– Уголовники с водкой мутят, – произнёс молодой сталкер. – Им с Большой Земли привозят вместе с рабынями. У всех авторитетов есть при себе фляга с какой-нибудь бормотухой. Не для пьянки, это у них, типа, вместо гранаты, которой сам себя подрываешь, когда выхода нет. Напиваются они в Кабаках, у них есть пара собственных, только их тоже ФСБшники крышуют.

– Угу, – философски хмыкнул Медведь. – Как будем с бандюками договариваться? Попросим Рашпиля поделиться по-дружески, или Водяной начнёт водку в качестве валюты на сделках принимать? К концу дня весь Ареал будет в курсе, что мы водку запасаем.

– Через перекупов можно попробовать, – предложил Шорох. – Они с уголовниками дела ведут.

– Эти любую тайну продадут за сто долларов, – отмахнулся Рас. – Так можно и на засаду нарваться, как только от магазина перекупа отойдёшь. Всем будет интересно, зачем это кому-то понадобилось столько водки. Внутрь Ареала пойло заносят только с одной целью: Зомбаков привлекать. Я думаю, нужно выходить на тех, у кого есть контакты нейтралку нелегально проходить. И встречать их надо будет у самой нейтралки. Всё равно водку по банкам разливать на нейтралке придется. Банки тоже ещё поискать надо, кстати! В Ареале пластиковых и металлических ёмкостей полно, а бьющаяся посуда не в ходу. По перекупам пройтись нужно или в Сателлит.

– Вечером с Кварцем обсудим, – подытожил Медведь, – а пока можно маленькую алко-мину соорудить из того, что есть. На всякий случай. У нас на складе есть двухлитровая стеклянная бутыль с оливковым маслом, что ли… – Он швырнул гильзу в сторону Жерновов. – Пошли искать, как на стену влезть, пока Жернова не двигаются.

Рас обернулся к Водяному и пафосно заявил:

– Веди меня, Неревар!

– Чего? – нахмурился тот и коснулся пальцами лба Раса, но тут же отдёрнул руку: – Ай! Горячо!

– Базальт! – сурово произнёс Медведь, кивком указывая на Раса с Водяным. – Ты берёшь правого, я левого! Забрасываем их на стену вместо пробников и смотрим, что будет.

– Я тут ни при чём! – немедленно отреагировал Водяной. – Не будем говорить, кто во всём виноват, хотя это был Рас! Пора за дело! – Он решительно направился к рухнувшей стене.

Ухмыляющиеся бойцы осторожно разошлись по кустам, занимая круговую оборону, и Медведь украдкой улыбнулся. Всё-таки правы были древние: хочешь отвлечь людей от дурных мыслей – займи их делом. Пожалуй, даже если бы угрозы штурма не было и строительство укрепрайона не требовалось, его стоило бы начать.

Молодой сталкер оказался прав. Проход между Жерновами и стеной был. С первого раза обнаружить его не удалось, но Рас упрямо отказывался прекращать поиски и через полчаса всевозможных манипуляций с пробниками, «жучкой», УИПом и нервами Водяного определил, что вдоль рухнувшей стены можно пробраться ползком. В этом случае Жернова на тебя внимания не обращают. Через три метра становится достаточно безопасно для того, чтобы встать на ноги и влезть на наклонную плоскость приплюснувшей руины стены. В конце концов, Рас всё-таки взобрался на неё и спустя несколько секунд был уже на вершине груды обломков.

– Тут провал есть! – сообщил он, разглядывая обнаружившуюся на склоне дыру солидных размеров. – Походу, часть завала сожрало Студнем, когда стена упала! Там, внизу, видно чистую поверхность. Можно спуститься, если трос закрепить!

Со спуском провозились ещё час, но забраться внутрь склада всё же смогли. Почти весь он оказался засыпан обломками или залит Студнем, но трубы в нём действительно имелись, и Расу удалось разыскать разбитый не то стеллаж, не то контейнер, в котором оказались немного проржавевшие, но вполне прочные трубы малого диаметра. Дальний край почти тринадцатиметрового стеллажа утопал в сплошном завале, что делало извлечение из него труб процедурой не только тяжёлой, но и рискованной, поэтому было решено отпиливать от труб полутораметровые куски и вязанками поднимать их наверх. Ножовка по металлу с собой была только одна, из-за чего дело шло медленно, но Рас заявил, что возвращаться с пустыми руками несерьёзно, и ещё час пилил зажатые завалом трубы, после чего долго увязывал их для подъёма наверх.

– Всё, сворачиваемся! – велел Медведь, вытягивая из пролома вязанку труб едва ли не в полцентнера весом. – Хватит время терять, завтра после торгов Водяного возьмём сюда несколько ножовок, толка будет больше. Возвращаемся на базу!

До здания базы добрались без происшествий, сказывался первый день нелётной погоды. Движущиеся аномалии вели себя вяло, мутировавшая фауна отдыхала после двух дней гиперактивности, и даже близость озера не ощущалась так остро, как обычно. Хотя после возникновения водоёма всевозможного зверья в окрестностях базы прибавилось и количество обитателей руин возросло. Отчасти это шло на пользу – будет меньше двуногих, желающих побродить в руинах вдребезги разбитого сектора Службы Безопасности. Но имелась и обратная сторона медали: не захваченные Студнем и Паутиной пустоты в развалинах строений не оставались без жильцов, и вести раскопки стало почти невозможно. Медведь подумал, что из вскрытого сегодня склада стоило бы до Выброса успеть вытащить всё, что представляет интерес. Потому что после без боя внутрь уже не спустишься. Даже развалины прежней, официальной базы ОСОП пришлось отдать на откуп мутировавшему зверью, хотя раньше они мутантов особо не привлекали. К счастью, до стрельбы доходит редко, мы не трогаем их, они не трогают нас. ОСОП больше не заходит в развалины старой базы и перемещается по одной тропе, ведущей от новой базы к раскопанным недавно складам РАВ и НЗ. По молчаливому согласию сторон пока держится мир. Звери признают за ОСОПом право на тропу и две норы, ведущие в подземные склады, ОСОП, в свою очередь, признает за зверьми право на всю остальную территорию старой базы. Остается только радоваться тому, что мы не поленились раскопать в Городке РАО всё, что было в наших силах, до образования озера. Схватки с Кабанами и Осьминогами в узком пространстве утопающих в полумраке руин, освещённых лужами Студня и грозящих обрушением, не самый разумный способ потратить время.

Время. Медведь бесшумно вздохнул. Времени у него остается всё меньше. Умирать просто так было довольно обидно. Хотелось хотя бы напоследок сделать что-нибудь полезное, но Болт не вернулся, и радужным мечтам, похоже, сбыться уже не суждено. Но не сидеть же сложа руки, так от безделья умрешь раньше, чем от Паутины. Надо потратить оставшееся время с пользой. В идеале бы сходить, уголовников настрелять ради фляг с водкой, да только кто ж этих бандюков поймёт, у кого из них авторитета достаточно, чтобы пойло с собой таскать, а у кого нет. Уточняющих надписей на них нет… Может, и вправду через Водяного покупать? Во всеуслышание? Пусть боятся. С другой стороны, уголовнички надуть могут запросто – товар ведь не проверишь. Флягу с водкой посреди Ареала открывать, да ещё во время торгов – это гарантированное появление в магазине молчаливых вечномолодых посетителей.

– Медведь, ответь Кварцу! – раздалось в эфире. – Медведь – Кварцу!

– На связи! – Здоровяк вгляделся в накрытую маскировочной сетью крышу базы. – Чего орём?

– Пока вас не было, Раздиратель у входа вырос почти вдвое, – сообщил часовой. – Обходите аккуратнее. Через пятнадцать минут ожидается проход нашего Токсика, как раз с вашей стороны пойдёт. Нужно поторопиться. Я видел тебя и Раса с Водяным в перископ. Вы возились на гребне западных руин. Вас могли обнаружить, нелётная погода на дворе.

– Ничего, – усмехнулся Медведь. – Если нас видел кто-то из сталкеров, то будет опасаться этих мест ещё сильнее, а базу оттуда не разглядеть.

– Медведь – Айболиту! – вклинился в разговор голос санинструктора. – Нашли что-нибудь?

– По твоей части ничего, – ответил майор. – Склад раздолбило в хлам, это груда обломков, залитая Студнем. Ничего ценного не уцелело, но трубы там действительно есть.

Спецотряд обогнул разросшийся Раздиратель и добрался до ведущей на крышу лестницы, приставленной к северной стороне базы. Пока затащили нарезанные трубы-стойки, пока забрались сами, втянули на крышу лестницу и загерметизировали систему вентиляции, времени до прихода Токсика осталось совсем немного. Все, кроме часового, уже спустились внутрь базы, и Медведь уже ухватился за крышку люка, собираясь захлопнуть её за собой и завинтить кремальеру поплотнее, как вдруг услышал голос Кварца.

– Коля… – голос оставшегося на посту контрразведчика прозвучал растерянно и нетвёрдо. – Поднимись ко мне… Кажется, мне нужно в медпункт… у меня начались галлюцинации.

Здоровяк быстро вылез обратно на крышу и заторопился к Кварцу, с беспомощным видом указывающему в направлении Эпицентра. Медведь обернулся на ходу и остановился от неожиданности.

– У меня тоже, – изрёк здоровяк. – Похоже, нам пора к Айболиту. Кварц, мы с тобой ничего не нанюхались? Может, вместо Токсика к нам приползло облако забавных глюков…

Спешащие на крышу бойцы выскакивали из люка и в недоумении замирали, увидев, куда указывает Кварц. Там, на севере, по забитому аномалиями пространству, усеянному мешаниной кожисто-пупырчатой синюшно-жёлтой растительности, ехал автомобиль. Старенький советский «ГАЗ-69», поблёскивая на солнце новенькой краской, деловито катил со стороны Эпицентра по направлению к базе. Машина неторопливо шла по прямой линии, прямо сквозь кусты и деревья, совершенно не тревожа мутировавшую флору, словно была бесплотным духом. Спустя пару секунд порыв лёгкого ветра донёс до застывших людей негромкое тарахтение двигателя.

– Это как так?.. – изумлённо выдохнул Айболит, оказавшийся на крыше позже остальных. – Или мне тоже пора ко мне, или мы видим какую-то новую аномалию… Раньше такого не было…

– Медведь, что нам делать? – Рас растерянно посмотрел на майора. – Если оно не свернёт, то проедет нашу базу насквозь! Может, всем отбежать от базы, пока не поздно?

– Деревья оно не ломает, – неуверенно ответил Медведь. – Может, базу тоже не повредит…

– Деревья не ломает, а людей может поубивать! – заявил Айболит. – Я согласен с Расом!

– Скоро Токсик придет. – Кварц посмотрел на хронограф УИПа. – Научная группа без «Эмок»…

– Никита! Людмила! – шипение эфира скрыло звучащие в голосе Айболита панические нотки. – Срочно надевайте «Мембраны»! Немедленно!!!

– Шорох, Базальт! За ними! – выдохнул Медведь, хватаясь за висящий на груди пулемёт. – Айболит, за «Эмкой»! Водяной! Ищи безопасное место, будем уходить, пока оно не подъехало! Капкан, АГС к бою! Попробуем задержать его!

– А вдруг оно за нами бросится? – Водяной, не сводящий глаз со щеголяющего свежевымытыми бортами автомобиля, не сдвинулся с места. – Оно опасное! Очень! К нему нельзя приближаться! Лучше спрятаться здесь, по углам, чтобы оно не задело, когда сквозь базу проезжать будет. Главное, чтобы не увидело! На улице оно нас везде догонит! Оно двигается там, где нельзя ходить!

– Всем, кто внутри, укрыться по углам у несущих стен! – выпалил в эфир Медведь, бросаясь к северному углу крыши. – Капкан, останься у АГС! Остальным рассредоточиться по периметру крыши! Без команды не стрелять!

Спустя полминуты база замерла в ожидании столкновения с аномалией. Старенький «газик», зловеще сверкая новенькой краской и отсвечивая надраенными стёклами, неумолимо приближался. «Филин» красноречиво демонстрировал залёгшему за выступом кирпичной кладки Медведю, как бодро Оно катит по заполненным Студнем рытвинам, даже не подпрыгивая на ямках. Шансов на то, что Ему повредит очередь из АГС, было немного, зато обнаружит Оно стрелков однозначно.

– Капкан! – тихо прошептал в эфир Медведь. – Бей, только если не свернёт! С тридцати метров!

Здоровяк прильнул к пулемёту и растерянно взглянул на приближающийся автомобиль через прицел. Куда стрелять?! В двигатель? А он у него есть? По месту водителя? А в аномалиях ездят водители? За отсвечивающим стеклом ничего не видно… Может, по колёсам? Студень их не берет, но вдруг пули возьмут? Надо хотя бы попытаться, вдруг с пробитым передним колесом Оно отвернёт в сторону? Или наоборот, увидит агрессоров и разозлится. Если попытаться бесшумно?

– Байкал, отработай по переднему колесу, – приказал майор. – Вдруг отвернёт…

– Принял, – ответил снайпер и тихо чертыхнулся: – Твою мать! Винтовка не стреляет! У меня поломка! Жму на спуск, но выстрела нет, похоже, со спусковым крючком что-то…

Медведь взял на прицел переднее колесо аномалии и привычным движением плавно выжал спуск. Спусковой крючок, не встречая сопротивления, упёрся в крайнее положение, словно там, внутри ствольной коробки пулемёта, он не был соединён ни с чем вообще. Выстрела не последовало.

– А вдруг Оно знает, что мы здесь? – громко зашептал Рас. – Вдруг Оно, как бронепоезда, убивает тех, у кого в руках оружие? Может, отложить автоматы и не трогать их руками?

– Всем убрать оружие! – скомандовал Медведь, невольно отмечая, что хоть толка от не стреляющих стволов совсем никакого, но вовсе без оружия перед мчащейся на тебя аномалией чувствуешь себя совсем беззащитным. Здоровяк криво ухмыльнулся. А на самом деле не так, да?

Разоружившиеся бойцы замерли, инстинктивно стремясь вжаться в бетонную крышу ещё сильнее. Лишь спрятавшийся возле автоматического гранатомёта Капкан с нескрываемой тревогой поглядывал на АГС и косился по сторонам в поисках менее опасного укрытия. Аномалия неумолимо приближалась, и люди невольно затаили дыхание, пытаясь не издавать даже малейших звуков. Старенький свежевыкрашенный «газик», негромко тарахтя мотором, подкатил к базе и метрах в десяти отвернул в сторону, уходя с линии столкновения. Автомобиль-аномалия сбросила скорость и, негромко скрипнув тормозами, остановилась неподалёку от входа в базу. Пару секунд «газик» не двигался, потом двигатель заглох, и водительская дверь распахнулась. Из автомобиля вылезла знакомая фигура в камуфляже под Жёлтую Зону.

– Эй! Есть здесь кто? – Болт, приложив руку ко лбу козырьком, вглядывался в верхушку базы. – Мужики, это я, Болт! Не стреляйте, тут все свои! Ну, почти все.

– Болт? – Медведь осторожно выглянул из-за полуразбитой кирпичной кладки. – Ты живой? – Он на мгновение запнулся: – Или как? Тебя два Выброса не было!

– Я же говорил, быстрее надо было выезжать! – донёсся из «газика» смутно знакомый голос.

Ближняя к базе пассажирская дверь открылась, и из неё выпрыгнул боец в ОСОПовском камуфляже. В левой руке он сжимал что-то небольшое, слабо просвечивающее сквозь пальцы мягким красным свечением. Боец сделал шаг к базе и остановился.

– Медведь, у тебя перед воротами аномалия! – Туман задрал голову. – Или это ложный вход?

– Угу, – прогудел здоровяк, вставая на ноги. – Ложный. И он же единственный. Туман, это точно ты? Мне говорили, что в тебя выстрелили ядерной ракетой. Как ты уцелел?

– Я держал автомат на вытянутых руках, – отмахнулся Берёзов. – В результате когда он начал плавиться, то расплавленный металл капал мимо меня, и я не обжёгся.

– Теперь вижу, что ты настоящий. – Медведь на всякий случай поморгал. Мало ли что…

– Туман! – возле здоровяка мгновенно материализовался Кварц. – Где Рентген? Что с ним?

– «Что» действительно с ним, – брезгливо поморщился Берёзов. – Оно прицеплено к нему наручниками. – Он заглянул в салон «газика» и негромко произнёс: – Чисто. Это свои. Выходите.

Ещё не открытые двери автомобиля распахнулись. С переднего пассажирского места выбралась девушка лет двадцати в стандартном комбинезоне сотрудников ГНИЦ и помахала Медведю рукой.

– Здравствуйте, Медведь! Я рада вас видеть! – Она растерянно оглядела превратившийся в руины Городок РАО. – Какой ужас… – невольно вырвалось у неё. – Что здесь произошло… – Она умолкла.

– Совет Директоров РАО здесь произошёл, – зло ухмыльнулся Медведь. – Здравствуйте, Лаванда, добро пожаловать в лагерь террористов и предателей Родины… О! Вот кого я действительно счастлив увидеть! – Могучий здоровяк подхватил стоящий на сошках «Печенег».

– Это ценный свидетель! – Вышедший из задней двери «газика» Рентген на всякий случай заслонил собой Ферзя, прикованного к нему наручниками. – Он нужен следствию живым!

– Точно? – осведомился Медведь, разочарованно вешая пулемёт на грудь. – Вы уверены, товарищ полковник? А то два года прошло с тех пор, как дело было закрыто.

– Откроем, – многозначительно заявил Рентген, осматривая Салмацкого. – Теперь мы располагаем достаточной доказательной базой. С широким кругом участников преступлений. С очень широким.

Облаченный в «Мембрану-М» помолодевший Ферзь стоял неподвижно и никак не реагировал на окружающее, его взгляд с пустым безразличием упирался в стену базы. Убедившись, что с Салмацким ничего не произошло, Рентген заглянул в машину и извлёк оттуда тот самый рюкзак.

– Их необходимо немедленно завести внутрь! – Кварц обеспокоенно вертел головой. – Базу сейчас накроет токсичной аномалией!

– Это которая с юго-востока должна прийти? – уточнил Туман, протягивая руку в ту сторону, откуда обычно появлялся Токсик. – Там есть какая-то. Топчется на месте, не знает, куда деться.

– Она вашего автомобиля боится, – подал голос молчавший до сих пор Водяной. – К нему нельзя подходить! – Он посмотрел, как Лаванда захлопывает двери за собой и Рентгеном, и хмуро добавил: – И трогать его тоже нельзя. Он опасный.

Болт бросил на Водяного странный взгляд, но ничего не сказал и обратился к Медведю:

– Коля, в дом-то пустите? А то очень кушать хочется! Я два дня толком ничего не ел.

– Двенадцать дней, ты хотел сказать? – не отнестись с пониманием к такому аргументу Медведь не мог. – У нас как раз обед планируется! Подходите к северной стене, сейчас подадим трап.

Здоровяк снял с себя пулемёт и ухватился за лежащую неподалёку раздвижную лестницу.

* * *

– Он точно придёт в нормальное состояние? – Кварц с подозрением разглядывал Салмацкого. – В таком виде его показания никто всерьёз не воспримет. Он словно Зомби.

Ферзь, уже без «Эмки», сидел в углу за отдельным столом, куда его усадил Рентген, и монотонными движениями бездушного механизма работал ложкой, поглощая кашу. Стеклянный взгляд Салмацкого не претерпел никаких изменений и по-прежнему был направлен в никуда. Все остальные собравшиеся на базе люди сидели за общим обеденным столом и слушали совершенно невероятную историю тех, кого два года считали погибшими в эпицентре ядерного взрыва.

– Он не Зомби, – возразил Рентген. – Но до завершения своего пребывания в границах Ареала будет выполнять заложенную в мозг программу Зомби. Расконсервация высшей нервной деятельности начнётся после выхода на нейтральные территории. У нас будет двадцать часов, чтобы доставить его туда, куда нужно. Потом он станет полностью самим собой и сможет сопротивляться и утаивать информацию. Если захочет получить пожизненное. Но проблема не в этом. У нас всего сутки, чтобы вывести его за пределы Ареала. Иначе его мозг получит необратимые повреждения. На него «Живой Воды» не хватило, к тому же нам её ещё неделю снимать нельзя.

– «Живой Воды»? – Рас дернулся, словно от удара током. – Как вы сказали?!

– Фрагмент выдал нам всего два таких мета, – поморщился Туман. – Больше у него не было. Синтезировать новые он не мог: синтез происходит во время Выброса, а по нам ударили почти сразу. Как только по Эпицентру запустили ядерную ракету, Фрагмент потерял даже остатки интереса к проблемам муравьёв, населяющих эту планету.

– Фрагмент? – переспросил Медведь. – Это который академик Лаврентьев?

– Он только выглядит как Лаврентьев, – поправил его Берёзов. – На самом деле настоящий академик был убит грабителями. Фрагмент использовал его тело в качестве коммуникатора. Вообще Фрагментов два. Тот, с которым мы договаривались, это Фрагмент подпрограммы системы дальней связи их корабля, я же объяснял. Это с ним у меня было соглашение: «Янтарь» в обмен на Лаванду, Ферзя и ремутацию Ареала. Есть ещё второй, он осколок какого-то кода одной из подсистем климат-контроля или что-то в этом роде.

– Что было дальше? – выразил общее желание здоровяк. – Ты отдал им аварийный маяк?

– Отдал, – пожал плечами Туман. – Договаривались же. К тому же Фрагмент спас нас, когда прислал за нами Зыбь. Он ведь мог и наплевать на нас. Окружил бы Зыбью «Янтарь», и никто бы до него не добрался. Белов как увидел бы, что от нас осталось одно тряпьё, прекратил бы операцию и отвёл людей. Ночью Фрагмент прислал бы за «Янтарем» полк Зомби, и вряд ли кто-нибудь оказался в состоянии им помешать. Или и того проще: «Янтарь» долежал бы под Зыбью до поглощения Жёлтой Зоной, им ведь спешить некуда. Двадцать лет ждали, подождали бы ещё годик.

– А в Жёлтой круглосуточно следить за поглощённым Зыбью артефактом опасно для жизни, – подытожил здоровяк. – В общем, Фрагмент поначалу намеревался соблюдать ваш договор. А потом?

– Потом… – Туман безрадостно фыркнул. – Потом тоже. Как только мы оказались в этом его спасательном модуле, он что-то там отрегулировал и повысил воздействие эффекта обратной регенерации. Рентген полностью выздоровел минут за двадцать, и Фрагмент выдал мне две «Живых Воды», для него и для Лаванды. Это жидкие меты, я их затолкал им за пазуху, и жидкость сама распределилась по поверхности кожи. Рентген начал соображать нормально сразу же, Лаванда оклемалась через пару часов, сказалось долгое пребывание под воздействием всей этой инопланетной машинерии. Фрагмент немедленно приступил к подаче сигнала бедствия, параллельно они с Рентгеном обсуждали шпионские страсти. А потом по нам запустили ядерную ракету.

– Это моя вина, – хмуро вставил Рентген. – Я не сомневался, что Белов отслеживает каждый шаг генерала Воронцова и тот окружен его людьми. Я даже предвидел, что Белов немедленно узнает о моём телефонном разговоре с Воронцовым, который мне организовал Фрагмент прямо из Эпицентра. Но я не просчитал, что Совету Директоров РАО удастся так быстро убедить Президента провести «Дезинфекцию». Я был уверен, что в моём распоряжении больше времени и я успею получить от Фрагмента все обещанные данные и покинуть Ареал. Но пока мне передавали необходимую информацию и готовили свидетеля к транспортировке, ракета была запущена, и Фрагменту стало не до нас.

– Это так, – подтвердил Берёзов. – Он объявил чрезвычайную тревогу и заявил, что в связи с агрессивными действиями нашего вида договор теряет силу. Договоренности, заключённые им непосредственно с исполнителями, будут соблюдены, остальное отменяется. Потому что все ресурсы перенаправляются на спасение жизни находящихся под его ответственностью разумных существ и так далее. Ему удалось связаться со своими, и они установили какой-то дистанционный канал эвакуации. Он открылся за две секунды до начала ядерной реакции, но к этому моменту второй Фрагмент перевёл Ареал в режим поглощения и перераспределения враждебной энергии, а первый Фрагмент установил внутри аварийного отсека режим максимальной компрессии времени. Этих мер было достаточно для успешного проведения спасательной операции. По крайней мере, так он это всё объяснил, перед тем как сделать ноги.

– Так он что, удрал? – Медведь иронически хмыкнул. – Зелёные человечки пришли за ним?

– Никто не приходил, – покачал головой Туман. – Они просто в одну секунду переместили в свой мир аварийный модуль со всем, что в нём было, включая Фрагмента. На Земле остался лишь шлюзовой отсек, в котором мы все и находились. В общем-то мы так ничего и не увидели, только тело академика Лаврентьева из разговаривающего и двигающегося превратилось в куклу. Он так и сидит там, в своём кресле. Сердце бьётся, дыхание есть, глаза смотрят в пустоту, и всё, больше никакой реакции. Ну, и мы остались сидеть вместе с ним. На прощание Фрагмент сообщил, что ради сохранения наших жизней в шлюзовом отсеке будет сохранена герметичность и компрессия времени. Так у нас есть шансы выжить, потому что прямо сейчас за стенами отсека бушует ядерная реакция, а потом будет бушевать Ареал.

– Это они в отместку за нашу агрессию сделали тут всё подряд настолько враждебным к людям? – хмуро спросил Рас. – Типа, наказание?

– Скорее, мы наказали себя сами, – поморщился Рентген. – Первый Фрагмент предоставил мне обещанную информацию и свидетеля. Он даже не отказывался помочь мне связаться с Москвой напрямую, но после запуска ядерной ракеты попросту заявил, что на дальнейшие контакты с представителями нашего вида у него нет времени. Они эвакуировали своих детей и забыли о нас. Второй Фрагмент и всё его оборудование находились слишком далеко от аварийного модуля и не имели устройства для установления эвакуационного канала. Поэтому вторым Фрагментом они даже не стали заниматься. Он так и остался в Эпицентре со всем своим хозяйством и продолжает отрабатывать программу противодействия агрессивной форме жизни, которая первой нанесла удар. То есть расширять Ареал и трансформировать его до оптимального состояния.

– Иными словами, надежды на отключение Ареала его создателями нет? – уточнила профессор Николаева. – Проблему ремутации нам придётся решать своими силами?

– К сожалению, это так. – Лаванда с грустью вздохнула. – Мы не дали им возможности запустить Ареал вспять. Впрочем, мотивацию организовать это, если таковая у них имелась, мы тоже отбили.

– Тогда наши разработки должны заинтересовать правительство! – воскликнул Степанов. – Сейчас, когда чудовищные преступления Совета Директоров РАО станут известны всем, преступников ждёт неминуемая расплата! Репутация всех нас будет восстановлена, и мы сможем развернуть широкомасштабные исследования! Конечно, я не рассчитываю, что Ареал удастся победить за десять лет, но наши наработки открывают грандиозные перспективы. Правительство не станет их игнорировать, это же огромный потенциал для страны. Скажите, Рентген, вы сумеете вернуть нам наши добрые имена?

– У меня пятьсот гигабайт информации, – ответил контрразведчик. – Фрагмент выдал мне внешний жёсткий диск с клеймом ГНИЦ. Вероятно, оттуда его и доставили. Это одна из трёх копий. Вторая копия заложена в его мозг, – Рентген кивнул на Ферзя. Салмацкий закончил есть и безучастным ко всему изваянием неподвижно сидел на стуле, глядя перед собой. – Третья заложена в мой. Это десятки тысяч различных элементов: снимки, записи перехвата телефонных и прочих голосовых разговоров, копии финансовых и иных электронных документов с подробным указанием их существования, включая то, когда, где и на каком конкретно компьютере они были созданы и куда и как потом двигались. Мощнейшая аналитическая сводка по всей структуре тайных махинаций РАО и некоторых их транснациональных партнёров, подкреплённая математическими выкладками. Проверять всё это придётся долго, но это будет несложно. Возможности Фрагмента в области коммуникаций настолько превышают уровень наших технологий, что у меня есть даже фотографии, сделанные шпионскими спутниками по приказу наших преступников в собственных интересах, и бессчетное количество записей с их же подслушивающих устройств. Качество настолько высокое, что можно гарантировать успешную идентификацию в случае проведения лингвистической экспертизы. Имеются и другие данные. Колоссальный массив информации, на которой наше государство может выстроить исчерпывающую доказательную базу… – Рентген на мгновение замолчал. – Если захочет.

– То есть как?! – опешил Степанов. – Разве это не в их интересах?

– Какая-то часть, безусловно, да, – согласился Рентген. – Но помимо коррупционных действий Совета Директоров РАО и подрывной деятельности предателей Родины можно обнажить факты… – он мрачно поморщился, – скажем так, более серьёзные. Их огласка не в интересах правящих элит и представляющих их интересы правительственных структур.

– Куда уж ещё серьезнее? – Водяной нахмурился. – Затронуты интересы государства, которым они руководят и за счёт которого кормятся. Неужели они не захотят защитить свою кормушку?

– Захотят, – кивнул контрразведчик. – В этом и кроется опасность… Но обсуждать это на данном этапе не имеет смысла. Для начала необходимо дать ход делу о преступлениях членов Совета Директоров РАО и Прокопенко.

– Это теперь одно и то же. – Кварц протянул Рентгену несколько листов бумаги, густо покрытых рукописными строками. – Ознакомься, как будет время, это краткая справка о текущем положении вещей. От Совета Директоров остался только тандем Белов-Лозинский, остальные погибли в Полтергейстах. Поэтому Прокопенко, герой-орденоносец, был повышен до директора.

– Я понял. – Рентген забрал бумаги и скупо улыбнулся: – Изучу, как только вымоюсь. Прежде чем предпринимать дальнейшие действия, необходимо всё продумать. Четырёх часов сидения у Фрагмента гостеприимных инопланетных подпрограмм недостаточно для полноценного анализа…

– Сколько-сколько? – поднял брови Базальт. – Четырёх часов?! Вы там почти два года просидели, неужели сложно было найти время поразмышлять о делах?!

– Это здесь два года, – вздохнул Рентген. – А там, внутри, прошло чуть меньше четырёх часов.

– Добрый дяденька Фрагмент слишком торопился и не сообщил нам, какова именно степень компрессии времени, – усмехнулся Туман. – Впрочем, это всё равно ничего бы не изменило. – Он бросил на Болта укоризненный взгляд: – Говорил же, давай быстрее выезжать! Потом поговорим!

– А я-то что?! – возмутился Болт. – Надо же было убедиться, что вы нормальные! Два года просидели в самом центре Эпицентра в какой-то норе, да ещё в яйце из метеорита! Ты всерьёз считаешь, что такое у нас каждый день случается? Что странного в том, что я не хотел быть съеденным по пути назад? И потом, ты же видел, какой ширины нора, там задом впотьмах сдавать неудобно, а я за рулём два года не сидел. Умнее было развернуться внутри вашего яйца, там хоть место было. Всего-то три минуты на всё про всё ушло.

– К сожалению, я слишком поздно подсчитала, что за одну минуту внутри того помещения во внешнем мире проходит семьдесят часов, – призналась Лаванда. – До появления Валерия я была уверена, что этот показатель на порядок ниже. – Ей стало неловко из-за своей ошибки, и она смущённо поправила растрепавшуюся косу: – Меня собачий лай смутил.

– Собачий лай? – встрепенулся Рас, заметно оживший после упоминания о «Живой Воде».

– Да, – подтвердила Лаванда. – Однажды снаружи, за монолитной стеной, раздался собачий лай. Судя по звуку, лаяла очень крупная собака. Длилось это совсем недолго и более не повторялось. Но это выбило меня из колеи. Я никак не могла понять, почему мы вообще могли его слышать. Ведь если время внутри нашего отсека многократно замедлено, то разница в восприятии звуков должна быть огромной. Никакого лая мы услышать не можем. Я даже не исключала варианта, что это была групповая галлюцинация, потому что лай слышали все. Но Ваня… ммм… Туман сказал, что лай настоящий.

– Это Собака Фронтовика была, да?! – Рас подскочил на стуле. – Она вас нашла! А потом Фронтовик сказал Медведю, что вас выручать надо! И велел Болта найти! Болт, это он тебе машину дал, да? Ты, когда там ездил, батю моего не видел? Он там… – молодой сталкер осёкся и потускнел, – у Тёмного Властелина… поисковым отрядом командует…

– Я никого не видел, – осторожно ответил Болт, бросая на Раса обеспокоенный взгляд. – Из кабины всё не так видится, совсем по-другому. Кругом солнечный летний день, и просёлок через зелёную степь тянется, ровный, как стрела. Ни Зомби, ни мутантов, ни Ареала. Едешь себе по дороге, и всё. Я их так и нашёл – дорога прямо к норе вывела.

– А где вы взяли этот автомобиль? – осторожно поинтересовался Водяной. – И как у вас получается в нём сидеть? К нему же нельзя подходить. Он опасный!

– Да вроде нет. – Болт перевёл взгляд на Водяного и краткое мгновение смотрел куда-то, словно внутрь его головы. – Мы в нём нормально доехали, живы-здоровы… – Взгляд сталкера прояснился, и он добавил: – Я его в своей деревне нашёл, на бабкином дворе. Он стоял там же, где и тридцать лет назад, только был уже отремонтированный, выкрашенный и чистый. Я когда его увидел, решил, что на нём аномалия сидит не первый год подряд. Гильзу бросил – а он нормальный. Открываю дверь, а внутри всё как тогда, когда ещё дед был жив и этот «газик» умел ездить. Даже ключи на месте. Чудеса, да и только. Но после того как меня Фронтовик от Амёб спас, я надолго не удивляюсь.

– Он тебя спас?! – глаза Раса вспыхнули. – Что он сказал? Ты понял, кого он не убивает? Как с ним можно поговорить?

– Рас, дружище, полегче, ты меня пугаешь! – нахмурился Болт. – Ты чего задумал, к Фронтовику поболтать сгонять? Там он тебя и шлепнет, за километр где-нибудь! Ничего он мне не говорил и даже не подходил. Меня Амёбы окружили и почти к дедушке отправили, вот тогда Фронтовик и появился. Он издали расстрелял тех, кто на меня уже бросился, остальных Собака разорвала. Потом они оба ушли добивать уцелевших тварей. Ко мне он не приближался, но болт на шее предельно ясно дал понять, что если нужно, Фронтовик подходит сам. Всё остальное слабо сочетается с сохранением жизненных функций. Впрочем, если ты помнишь, когда он появляется, лучше не выяснять, побеседовать он с тобой идёт или ему в тебя пострелять захотелось!

– Я не тупой! – обиделся Рас. – Всё понимаю… – Он горестно вздохнул. – Везёт же некоторым… Дальше-то что было?

– Дальше я набрался храбрости неизвестно откуда и сел в машину, – усмехнулся Болт. – Оберег словно подтолкнул. Пробую завести – а он действительно завёлся! И в ту же секунду мир снаружи изменился. Вместо Ареала возникло синее небо, летнее солнце и ровный просёлок через степь. Вот я по нему и поехал. Так и ехал, никуда не сворачивая, пока не добрался до какой-то здоровенной норы. Дорога прямо в неё уходила, узковато, но проехать можно. Я фары включил – и поехал дальше, там небольшой уклон вниз идёт… В общем, закончилась нора стеной из метеорита. Я думал, тупик, а потом присмотрелся – стена-то полупрозрачная и сквозь неё смутно человеческие силуэты угадываются. Тут мне что-то в голову взбрело, сам не пойму… Я газку поддал и стену эту метеоритную бампером и долбанул от всей души. Она развалилась, и я въехал внутрь, словно в витрину.

– И чуть нас не передавил, – хмыкнул Туман. – Едва разбежаться успели. Даже Ферзь отпрыгнул.

– Жаль, – меланхолично протянул Медведь. – Болт, ты б ему хотя бы ноги отдавил, что ли… Показания ему всё равно не ногами давать. Если он вообще захочет их давать. Как по мне, так он первым делом захочет сбежать. А без ног далеко бы не убежал.

– Показания он даст, – заявил Рентген. – В этом можно не сомневаться. Не в его интересах усугублять своё и без того критическое положение.

– Знаю я ваши положения, – поморщился здоровяк. – Скостите ему срок ради свидетельских показаний до минимума, а после ещё и выпустите досрочно, с левыми документами.

– На твой взгляд, это не стоит возможности выкорчевать с корнем сразу несколько международных преступных и шпионских группировок? – Рентген посмотрел на Медведя.

– Угу, конечно, стоит, кто ж спорит, – саркастически ухмыльнулся тот. – А когда потребуются показания на международных преступников, уровнем повыше, какой-нибудь Белов тоже согласится дать эти самые показания в обмен на новую жизнь после пяти-шести годков заключения? Или обладателям таких денег и связей положена только новая жизнь, а заключение предусмотрено лишь для таких исполнителей, как Ферзь?

– Не перегибай палку, майор, – нахмурился Рентген. – Ты сам оказался в Ареале, а не на зоне, именно благодаря доброй традиции государства извлекать пользу из ценных ресурсов, скажем так, путём выборочного применения законов и не ставя в известность обывателей. И они спят спокойно, и государству выгода. К тому же наши подозреваемые ценности для государства не представляют. Наоборот, они являются конкурентами для очень большого количества людей, черпающих из этого самого государства. Я рассчитываю именно на это. Пауки в банке не упустят возможности сожрать ослабевших оппонентов…

– …и прибрать к рукам их кормушку? – закончил за него Медведь. – На смену одним высокопоставленным ворам придут другие, но Совет Директоров РАО существовать не перестанет.

– Новая метла по-новому метет, – спокойно возразил контрразведчик. – После того как мы вычистим отсюда всю грязь, новые нувориши будут иметь значительно меньшие аппетиты. Первое время они вообще будут старательно делать всё во благо народа и страны, чтобы заработать себе правильную репутацию. Построят несколько дорог, разметят парковки, начнут серьёзные исследования в ЦИАП, прекратят нарко– и работорговлю. Это уже само по себе победа, не говоря о том, что мы отдавим пальцы тем, кто тянет к нашей Родине грязные ручонки из-за океана. Разве это не лучше, чем ничего?

– Может, ты и прав. – Здоровяк неопределённо пожал плечами. – Просто я всегда представлял себе справедливость совсем по-другому… но так никогда своими глазами и не видел. – Он безнадёжно махнул рукой: – Ладно, твоя взяла. Что надо делать?

– В первую очередь доставить его в Москву, – Рентген кивнул на Ферзя. – Пока он не повредился мозгами. И сделать это необходимо втайне от Белова. Раз с момента событий прошло два года, мне лучше не устанавливать связь с Москвой прежде, чем я там окажусь. Слишком неясен текущий расклад сил на политической арене. Времени до возвращения к Салмацкому самостоятельности остается всё меньше. Вы можете оперативно доставить нас в аэропорт?

– Та ещё задача. – Медведь посмотрел на Раса: – Что скажешь?

– До Приёмного Пункта может дойти любой, это не проблема. – Молодой сталкер задумчиво потёр подбородок. – Оттуда на Большую Землю ходят автобусы двух типов: для Нормальных и для Зависимых. Перед входом и выходом из автобусов проводится проверка документов, там нужно сразу сообщить о Зависимости, если она есть, и назвать место и цель поездки. Всё контролируют сотрудники ФСБ, в автобусе всегда находится вооружённый патруль, и по прибытии на место тебя передают с рук на руки встречающим лицам, которые будут тебя всюду сопровождать, даже в сортире. Так что этот вариант отпадает. – Рас насупил брови, размышляя. – Можно закосить под Нормальных, но это тоже вряд ли: нужны левые документы и отметка о трудоустройстве, это долго. А ещё все Нормальные, которые на нейтралке работают, друг друга в лицо знают, хотя их ФСБ тоже проверяет. Короче, это тоже не для нас. Остается нелегальное пересечение нейтралки. Замутить такое раньше можно было относительно несложно, были бы деньги, но теперь все Болта ищут в мыле днём и ночью… Народ нервный стал. Мне после всего могут и не поверить, поймают и посадят в зиндан. Нужно выход мутить через кого-то, кто к нам отношения не имеет. И так, чтобы без грима, сейчас всех за усы-бороду дёргают и в каждый рюкзак залазят, вдруг там волшебный пень спрятан.

– Кошель отпадает, – заявил Кварц. – Он ведёт двойную игру, это однозначно. Остальные контакты использовались нами втёмную, никто не знает, что мы из ОСОП. Со всеми ними я встречался в гриме, с сильно измененной внешностью. Нужен другой вариант.

– А давайте Непров попросим, – предложил Медведь. – Которым мы обезьянку лечили. Они же оставляли координаты, где их искать, предлагали помощь в случае чего. Дадим им ещё лекарств или в чём там они нуждаются, я не знаю… заодно и выясним. Они хоть и скрываются от всех, но воду, еду и прочее где-то берут. Наверняка без контрабанды не обошлось.

– Тогда нужно прямо сейчас выходить. – Айболит достал из кармана блокнот и принялся листать исписанные странички: – Туда по Зелёной Зоне ехать часов шесть и ещё столько же пешком идти придётся. Я с вами пойду. Осмотрю ребёнка и пострадавшего, нужно подробно зафиксировать результаты воздействия препаратов.

– В таком случае предлагаю собираться, – немедленно заявил Рентген. – Времени у нас мало.

– А давайте на машине Болта доедем! – Глаза Раса возбуждённо сверкали. – Напрямик, через Жёлтую! За три часа доберёмся! Болт, можешь нас довезти?

– Не знаю… – Вопрос поставил сталкера в тупик. – Надо посмотреть… Я ведь всё время по дороге ехал, которая из машины видна. Понятия не имею, откуда она взялась, но просёлок идет по прямой. Ровно от той норы инопланетянской до вашей базы. Сворачивать не требовалось. Надо подумать… – Он машинально коснулся груди в том месте, где под одеждой висел оберег, и на мгновение умолк. – Оберег говорит – доедем. Так что сначала я в душ. Уж больно он у вас хорош! Особенно после горячей кашки!

Народ засмеялся, и серьёзная тишина делового собрания сменилась весёлым многоголосым говором. Кто-то собрался идти за чистыми полотенцами для гостей; кто-то предлагал подыскать для них на складе одежду, чтобы было в чём ходить, пока отстирается от крови их собственная, потому что выходить из Ареала в заляпанной кровавыми пятнами одежде не самое разумное решение; и Бэмби уже направлялась к выходу, подготавливать стиральную машину.

– Скажите, Рентген, как вы планируете добираться до Москвы? – вопрос профессора Николаевой почти потонул во всеобщем шуме. – В аэропортах пассажиров проверяют на предмет Полтергейста, остальные виды транспорта идут довольно долго. Зуд не помешает вашим планам?

– Что, прошу прощения, помешает? – обернулся контрразведчик. – Я вас не понял.

На камбузе мгновенно воцарилась тишина, и Медведь перевёл взгляд на Болта:

– Валера, ты что, не рассказал им про Зуд? – Здоровяк мгновение смотрел на растерянного сталкера, после чего философски изрёк: – Забыл, да? Конечно, забыл. У тебя же его нет.

– Что такое Зуд? – Лаванда скользила взглядом по хмурым лицам. – Что-то дерматологическое? Новая болезнь, возникшая в Ареале? Как она передаётся? Насколько это опасно?

– Ерунда, – невесело улыбнулся Водяной. – Пока ты не вышел из Ареала. А вот потом… – Он поморщился от воспоминаний об ощущениях, рассказать о которых могут более тридцати тысяч человек, и обернулся к санинструктору: – Айболит, рассказывайте вы. Вы всё-таки врач…

Собрание завершилось спустя десять минут. Рентген, узнав подробности, заявил, что ему необходимо время на размышление, и угрюмые люди разошлись по своим делам. Медведь объявил на базе по случаю появления гостей банный день, чтобы не дать всеобщему настроению упасть ещё ниже, и взялся за решение задачи о перераспределении жилой площади. С момента появления Бэмби на базе не осталось свободных комнат, и нужно понять, где и как поселить вновь прибывших. Здоровяк вооружился рулеткой и принялся бродить по коридорам, проводя замеры.

– Планируешь завоз крупногабаритной мебели? – Со стороны душевых шёл Туман с банным полотенцем в руках, попутно стараясь вытряхнуть попавшую в ухо воду.

– Угу, – прогудел здоровяк. – Боюсь, двуспальная кровать не пролезет в ваш с Лавандой президентский люкс. Вот ищу, где стену сносить. Вы вдвоём жить планируете или с Дикобразом?

– Тогда уж с Осьминогом, – коротко усмехнулся Берёзов. – Когда стало ясно, что мы сидим внутри инопланетного корабля в режиме компрессии времени, она очень переживала о своём Осьминоге, что остался в её лаборатории. Жалела, что не выпустила его на свободу в своё время.

– Ничего, он теперь в надёжных руках. – Медведь невесело ухмыльнулся. – О нём теперь генерал Воронцов заботится. Так что можешь её успокоить, Осьминога в обиду не дадут.

– Генерал Воронцов? Наш МЧСник? – нахмурился Туман. – Которого Белов приказал уничтожить в ЛП-32 вместе со спасательным отрядом? Он стал Бродягой?

– Бродягами и Зомби стали мужики из спасательного отряда. – По лицу Медведя скользнула мрачная тень. – Жаль. Неплохие были люди, я там много кого знал. А Воронцов стал Сторожем и Профессором в одном флаконе. Других таких в Ареале больше не встречали. Его теперь сталкеры так и называют – Генерал, за обрывки камуфляжа с генеральскими погонами. С тех пор в ЛП-32 и живёт. Лабу все, у кого есть хоть одна извилина, за километр обходят. Уж больно Генерал любит подраться и заодно вскипятить мозги кому-нибудь. Он из лабы часто выходит и обходит её по периметру, проверяет, всё ли в порядке. Камушек какой уберёт или неровно торчащий обломок кулачищем вправит. На бандюков любит нападать, если находятся такие идиоты, что близко подходят. Бегает-то он быстро. Говорят, однажды в километре от ЛП-32 пятеро старателей нашли алмаз. У их сталкера с собой был мет, «Старатель», он на алмаз и указал. По законам Ареала, всё, что найдено во время старательства, принадлежит всем участникам, кто бы из них ни совершил находку. Но один из них был новичком с тёмным прошлым и оказался мальчонкой жадным и нехорошим. Он выбрал момент и полоснул очередью в спину своим коллегам. Одного вроде сразу убил, второго ранил тяжело, на оставшихся чешуйчатые волки напали, как только стрельба началась. Почуяли лёгкую добычу. В общем, все принялись от волков отстреливаться, тут Генерал и прибежал. Тех, кто в зверей стрелял, размозжил в кровавую кашу, а тяжелораненого сталкера вынес в Зелёную Зону. Я бы назвал это байкой, да только Генерал того мужика прямо к посёлку Нефтяников отнёс и в сотне метров от окопов аккуратно на травку уложил, после чего ушёл. Видело это человек двести. Вот так.

– Столько бед из-за кучки зажравшихся олигархов. – Туман с ненавистью скривился. – Как думаешь, Коля, есть у нас шансы до них добраться? Уж больно хочется.

– Не знаю, – покачал головой майор. – Сейчас от Рентгена всё зависит. Точнее, от того, насколько он окажется ценен для своего начальства, когда то узнает о его чудесном воскрешении. Потому что иначе отсюда не выбраться. Зуд убивает за двое суток. Самые стойкие сходят с ума. Единственный способ – это сыворотка Кугельштайна или её несильно качественный отечественный клон. Для этого нужны деньги и своевременная безопасная транспортировка. За полчаса такое не организуешь.

– Медведь! – из лестничного тамбура появился Шорох. В руках у него обнаружились рулетка, карандаш и листы бумаги с наскоро расчерченными планами этажей базы. – Надо бы подумать, как внутренние перегородки сдвинуть, чтобы дополнительные комнаты сделать, а то пополнение размещать негде… – Он увидел рулетку у Медведя и кивнул: – А! Ты уже меришь… Я на минус первом замеры сделал, там можно две комнаты добавить, если потесниться. Здесь, я думаю, можно организовать одну большую комнату для Тумана с Лавандой на двоих, только куда Ферзя девать?

– Будку пристроим снаружи, – усмехнулся Медведь. – Туалетную. С дыркой в полу. Будем сбрасывать его туда на время Выброса.

– Я – «за»! – Шорох недобро улыбнулся. – А если серьёзно? Ему же камера нужна, а у нас везде перегородки тонкие. Может, на первом этаже, на складе, кирпичной кладкой небольшой кусок отгородить? Пусть там сидит! А на время Выброса будем его вниз забирать. – Боец перевёл взгляд на Берёзова: – Туман, а ты что один, где Лаванда? Я когда её увидел, даже не узнал сразу. Никак не ожидал, что она помолодела лет на десять.

– Её сразу после душа забрали учёные, проводить серию тестов и прочих научных анализов на тему воздействия обратной регенерации. – Берёзов тихо прыснул. – У Айболита аж глаза горели. В общем, ей представилась редкая возможность на собственном опыте прочувствовать, каково приходилось её подопытным. Теперь я испытываю некоторые сомнения в том, что её мне вернут.

– Айболит? Пациента? Добровольно? Никогда! – хохотнул Медведь. – Придётся отбивать. Ничего, пару дней пострадаешь от одиночества, за это время мы подвинем перегородки и соорудим вам отдельную жилплощадь. Будешь там её от Айболита прятать.

– Туман с Лавандой пока могут пожить в моей комнате, – раздался негромкий голос Бэмби.

Медведь обернулся. Девчонка топала из санузла в бытовую комнату с пластиковым тазом, в котором лежала предназначавшаяся для стирки форма. Судя по новенькой с виду рубашке, густо запачканной засохшей кровью на спине, форма принадлежала Рентгену. Следом за Бэмби шёл Базальт и нёс охапку использованных банных полотенец.

– Я пока в лазарете переночую, Айболит разрешил. – Девчонка печально посмотрела на Медведя и отвела взгляд. – Лаванде надо какую-нибудь одежду подобрать, у неё комбинезон с эмблемами ГНИЦ… Айболит сказал, что это слишком приметно и необычно…

– Рентген переночует в кабинете Кварца, – вставил Базальт. – Там помещение просторное, места на два спальника хватит. Ферзя запрём на складе в браслетах. Болта можно поселить у Медведя.

– Сбежит, – осклабился здоровяк. – Я храплю сильно. Уж тебе ли не знать!

– А тебя надо переселить, – возразил пулемётчик. – Живущие вокруг будут этому очень рады.

– И куда ты собрался меня переселять? – Медведь сурово воззрился на Базальта.

– В лазарет! – с готовностью ответил тот, с улыбкой указывая глазами на Бэмби. Та опустила голову и заторопилась дальше. – Там на двоих места вполне хватит.

– Вали отсюда! – порекомендовал ему здоровяк, недобро насупив брови. – Пока я добрый!

Базальт перестал улыбаться, внимательно посмотрел на Медведя, но ничего не ответил. Он лишь пожал плечами и двинулся дальше. Так же молча ушёл Шорох, и коридор опустел.

– Почему ты не сказал им про Паутину? – негромко спросил Берёзов. – В чем смысл скрывать?

– И ты уже в курсе? – недовольно скривился Медведь. – Болт всем рассказал?

– Только мне, – спокойно ответил Туман. – Больше никому. Он опасался, что «Ариадна» покажет мне, что ты вляпался, поэтому предупредил заранее. Сказал, что ты не хочешь афишировать, и просил никому не говорить, не удивляться и не задавать вопросов при людях.

– Не хочу, чтобы вокруг меня все бегали и сюсюкали. – Здоровяк недовольно поморщился. – Да и незачем людей зря нервировать. У нас и без того забот хватает, каждый день ждём нападения.

– Они поймут, – возразил Берёзов. – Кварц с Айболитом поняли. Я понимаю. Они тем более.

– Они – да. – Медведь вздохнул. – Она – нет. Любовь у неё, видите ли. Мало ли чего удумает…

– Она не поймёт, – согласился Туман. – Тут ты прав. Но нашим надо сказать. И Рентгену. Так будет правильнее. Ей никто не расскажет, зато подстёбывать её перестанут. Ей же станет легче.

– Я подумаю, – буркнул Медведь. – Сейчас есть задачи поважнее. Нужно укрепрайон строить, некогда нюни разводить. Ты вовремя появился, Туман. Пойдём, посмотришь на план обороны свежим взглядом. Может, посоветуешь что-нибудь дельное.

* * *

– Заминировать стену? – поднял брови Медведь. – Изнутри? Это как Ферзь у себя в лабе?

– Да, – подтвердил Берёзов. – Помнишь, как он ушёл у нас из-под носа? Взорвал стену и скрылся через пролом в забитом аномалиями поле. И никто ничего не смог сделать. Даже если по вам будут стрелять, то шансы уйти всё равно есть – аномалии будут пули жрать, если правильно маршрут проложить. Да и если до всего этого дойдет, то базу беречь уже смысла не будет.

– Во-первых, у Ферзя была «Ариадна», – возразил Медведь. – Даже если мы заранее продумаем маршрут и будем ежедневно его проверять, то всё равно рискуем вляпаться. Это Жёлтая Зона, здесь обстановка меняется постоянно. Движущаяся аномалия может появиться в любую секунду. Вся надежда будет на Водяного, но если он, например, будет ранен и не сможет выводить людей, то с УИПами двухметрового радиуса действия быстро мы идти не сможем. Даже несмотря на весь наш богатый опыт. Под пулями идти через аномалии – это требует большого везения. А я, как ты мог заметить, этим качеством не отличаюсь. А во-вторых, если базу возьмут штурмом, то личного состава у противника скорее всего будет хоть отбавляй. У них хватит сил окружить здание и принять или перебить всех, кто выйдет из пролома прямо на них.

– Верно, – Берёзов кивнул в знак согласия. – Поэтому заряд надо закладывать под восточную стену. – Он указал карандашом на плане базы нужную точку. – Вот здесь, посредине. В этом случае образовавшийся пролом будет наименее заметен для нападающих.

– Эта стена выходит на Плешь! – хмыкнул здоровяк. – Ты предлагаешь совершить суицид? Или нечто вроде шутки напоследок: пробили стену, вдруг кто-то из уродов поверит, что мы туда сбежали, и рванет в Плешь, игнорируя пробники? Так у них УИПы будут скорее всего. Хотя не у всех…

– Я предлагаю через Плешь перепрыгнуть, – уточнил Берёзов. – Нам ширина аномалии известна, ты же сам сказал, что она трёхметровая. С разбега есть все шансы перепрыгнуть. Плешь – это область двухмерного пространства. Всё, что в неё попадает, распадается до двух измерений, выжить тут невозможно. Зато сама по себе она абсолютно плоская и ты не пострадаешь, даже если пролетишь в миллиметре над ней. Главное – не задень. К тому же у этой Плеши нет Зова, хоть она и тянется во всю базу.

– Иногда она отползает, – задумчиво произнёс Медведь. – А иногда расширяется. Правда, ненамного, она в длину любит вытянуться или сократиться. Может, ты и прав… Если до подрыва стены дойдёт, значит, база фактически потеряна. Тут уже не до осторожностей, выжить захочешь – перепрыгнешь. А даже если и не допрыгнешь, то в общем-то это ничего не изменит, а то и упростит… Если времени хватит, можно даже дым здесь зажечь, чтобы прямо через пролом в спину не расстреляли, только всё равно без Водяного далеко не уйти. Весь расчёт на то, что он уцелеет. А в случае штурма, сам понимаешь, никаких гарантий быть не может. В общем, идея неплохая, но слишком большой расчёт на удачу. Не верю я в такие чудеса.

– На вот, держи! Это тебе для повышения веры в чудо. – Туман достал из кармана «Ариадну» и протянул Медведю. – С ней любой сможет Водяного заменить. Не хотелось бы, конечно, но мало ли.

– Ого! – оценил здоровяк, с восхищением разглядывая мягкое красное свечение, идущее изнутри полупрозрачного минерала. – А как же ты?

– Это не моя, – покачал головой Туман. – Это Ферзя. Ему она точно не нужна… – Берёзов невесело вздохнул: – Только не давай её пока никому, она действительно показывает, что ты вляпался. Просто объясни людям, чтобы в случае чего в горячке боя не забыли её у тебя из кармана забрать. А то будет, как тогда у шпионской лабы: я с «Ариадной» в кармане без сознания лежал, а пока все вокруг меня хлопотали, Ферзь с Лавандой спокойно уходил.

– Медведь, разрешите? – Дверь приоткрылась, и в комнату майора заглянул Рас: – Рентген с Кварцем всех на камбузе собирают… Ух ты! «Ариадна»! – Его глаза вспыхнули: – Не может быть! Можно подержать? Я её только один раз видел! У Ферзя, четыре года назад!

– Потом. – Здоровяк торопливо сунул метаморфит в карман. – Успеешь ещё, теперь она никуда не денется. Пойдём, опаздывать нехорошо, дело исключительно важное.

– Да, действительно, – поддержал его Туман, направляясь к двери. – Поторопимся!

Оба офицера быстро покинули комнату, и Расу ничего не оставалось, как поспешить следом. Все остальные уже были на месте, и Рентген начал без лишних предисловий:

– Учитывая сложившиеся обстоятельства, наиболее целесообразно действовать следующим образом. – Контрразведчик хмуро посмотрел на Салмацкого, безучастно сидящего в углу с пустым взглядом бездушного Зомби. – Чтобы исключить повреждение головного мозга ценного свидетеля, нам в любом случае придётся вывести его за пределы Ареала. Это запустит программу возвращения к нему дееспособности. Если за границей Зелёной Зоны всех нас ждёт Зуд, то свидетеля необходимо вернуть сюда и поместить под тщательную охрану. Затем нужно связаться с моим руководством. Для этого мне нужно оказаться в населённом пункте, в котором имеется зона покрытия любого оператора мобильной связи, кроме «Ареал-Телекома». Что подразумевает пересечение нейтральной полосы. Таким образом, нам всё равно придётся обращаться за помощью к тем, о ком говорил Медведь. Если они проведут нас через нейтральную полосу, я сделаю звонок, после чего мы вернёмся сюда, за исключением Болта. Ему, как единственному, у кого нет Зуда, придётся добраться до места, где его встретят, и предоставить там доказательства того, что я действительно жив. Доказательства мы уже организовали. Как только моё руководство убедится, что это не ловушка Белова, всё войдет в норму очень быстро. В наших силах ускорить этот процесс и параллельно сделать так, чтобы у заинтересованных лиц было меньше возможностей замять дело. У вас есть радиопередатчик, который распространяет сигнал на весь Ареал. Мы будем транслировать через него информацию о преступлениях Совета Директоров РАО, государственной измене Прокопенко и работорговле. Сателлит будет глушить эти передачи, но вряд ли успеет сделать это оперативно.

– За это можно не переживать, – хихикнул Рас. – Наш передатчик заглушить невозможно. Ни у кого в Ареале нет и четверти такой мощности. Все жалуются, что по ушам бьёт так, что гарнитуру приходится вынимать, да побыстрее! И громкость не убавишь – своих слышно не будет. Но люди героически терпят это неудобство. Так что можно вещать, сколько хочешь. Единственное, что остается Сателлиту, это отобрать рации у всего Ареала.

– Это облегчает нам задачу, – констатировал Рентген. – Так или иначе, в курсе организованного нами оповещения окажутся все. В настоящий момент обстоятельства складываются в нашу пользу: Лозинского, Белова и Прокопенко нет в Ареале. Те, кто остался за них, не в состоянии быстро организовать противодействие нам. Так устроена бюрократическая машина: в первую очередь они поспешат доложить наверх и будут ждать указаний. Наша информация быстро дойдёт до «Блюроуз» и просочится за пределы Ареала. У Совета Директоров начнутся проблемы, это позволит мне выиграть время, ускорить реакцию моего начальства, а заодно сделать неприемлемым для него заключение сделки с тандемом Белов-Лозинский. – По лицу контрразведчика пробежала тень недовольства: – В прошлом подобные сделки редкостью не являлись, поэтому я не могу исключать такой вариант развития событий. И потому хочу заранее сделать его невозможным. Я открыто довожу до вашего сведения: фактически мы планируем руками одних негодяев уничтожить других. И это уже само по себе рискованно, причём для каждого из здесь присутствующих. Но вдвоём нам не справиться, – Рентген кивнул на Кварца, – поэтому я прошу у вас помощи. Ваши мнения?

– Меня опять посадят в тюремную больницу? – уныло поинтересовался Болт.

– Не исключено, – подтвердил Рентген. – Но только до выяснения степени правдоподобности предъявленных вами доказательств. Это не займет много времени, я гарантирую. Потом вас доставят в Ареал, потому что я организую всё так, что без вас связаться со мной будет невозможно.

– Надеюсь, что так и будет, – вздохнул сталкер. – Надежда умирает последней…

– Нам что так, что этак нужно нейтралку по-тихой пересекать, – подал голос Рас. – Без Неприков не обойтись. Надо к ним ехать, прям сейчас, а то уже темнеет. Ночью их вообще не найти, они по норам покруче диких зверей прячутся. Да и днём на нейтралку незамеченным выйти сложно, патрульные вертолёты издалека обнаруживают. Чем раньше Неприков найдём, тем быстрее станет ясно, помогут они нам или нет. Им же ещё надо встретиться с контрабандистами, это тоже времени требует, а завтра уже второй день нелётной погоды. Нам бы до начала шестого дня успеть хотя б договориться о переправе, иначе дело затянется.

– Кстати о втором дне нелётной погоды, – вставил Водяной. – Завтра день торгов.

– Магазин придётся временно закрыть. – Рентген взял у Кварца бумагу и сверился с ней. – Предложение Медведя раскрыть всем секрет работы УИПа в Жёлтой Зоне считаю правильным. Это ограничит возможности Сателлита по увеличению численности боевых подразделений, способных выполнять задачи в Жёлтой Зоне. С момента начала радиопередач базу необходимо перевести на осадное положение. После ареста Совета Директоров я гарантирую всем снятие всех обвинений и весь сопутствующий этому перечень реабилитационных мероприятий. Также я буду ходатайствовать о развёртывании на базе этого или любого иного указанного вами места фундаментального исследовательского центра. Вам будет оказано всяческое содействие, в этом можно не сомневаться, потому что даже поверхностный анализ показывает, что без вашей помощи нам не удастся нейтрализовать Меркулова. В его распоряжении имеется метаморфит «Ариадна».

– Так это он вымутил «Ариадну» Сёмы Безногого! – Рас скривился. – Я всегда знал, что тут без Джеймсов Бондов не обошлось! Такой волшебный мет нашли, и вдруг он бесследно пропал! Ясно же, что кто-то с ним в Зоны ходит, это по-любому! И при этом никто ничего не видел, не слышал и не знает. Такую мутную тему организовать – это не просто большое бабло иметь надо, но ещё и людей на тот свет отправлять даже за самый маленький слушок! Интересно, где он сейчас засел?

– В настоящее время Меркулов скрывается в Ухте, – ответил Рентген. – Вероятность этого я оцениваю в восемьдесят процентов. Это первичный анализ. После того как мы решим нашу первоочередную задачу, будет проведена тщательная аналитика, итогом которой станет операция по нейтрализации его и возглавляемой им преступной группировки.

– Если я правильно понял, – Медведь разочарованно воззрился на Рентгена, – плохих дядей посадят в тюрьму, но сама жизнь в Ареале не изменится? Цены так и останутся запредельными, люди и дальше будут вынуждены день и ночь добывать «Икс», чтобы не умереть с голоду, и без ствола, как и прежде, далеко не уйдёшь?

– Я не всесилен. – Контрразведчик терпеливо вздохнул. – Мы делаем свою работу и стараемся выполнить её максимально эффективно. Я рассчитываю на то, что новое руководство будет более честным и менее подверженным коррупции. Мне казалось, что мы уже обсудили данную тему и пришли к согласию. Или нет?

– Откуда оно возьмется-то, это новое руководство? – ухмыльнулся Медведь. – Из Москвы? Да ещё и «менее подверженное коррупции»? А в Москве такое руководство вообще существует в природе? И если да, то оно в Ареал добровольно приедет? Что-то мне подсказывает, что тут останутся всё те же люди Белова и Лозинского, которые шагнут вверх по служебной лестнице РАО.

– В таком случае во всеобщих интересах довести наше расследование до победного конца, – спокойно возразил Рентген. – Я ставлю целью выявить и предать суду всех пособников тандема вплоть до рядовых исполнителей. Я отдаю себе отчёт в том, что в коррупционные схемы в том или ином качестве было вовлечено достаточно много участников. Верхушка преступного сообщества не занималась лично фальсификацией рутинного бумаготворчества или ликвидацией неугодных. Я сделаю всё, чтобы никто из преступников не ушёл от ответственности. Так мы заодно или нет?

– Заодно. – Здоровяк коротко развел руками, мол, а что, есть какой-то выбор? – Мы поможем. Обещания надо выполнять, да и дело хорошее… лучше, чем ничего, это верно. – Он поднялся с жалобно скрипнувшего стула: – Тогда выдвигаемся прямо сейчас. До Непров мало добраться, их там надо ещё найти, в сумерках этим заниматься проще, Паутину видно. Болт, в твой волшебный автомобиль, если он туда поедет, сколько народа влезет?

– Салон на пятерых рассчитан. – Болт весело фыркнул. – Но в детстве, помнится мне, мужики там ввосьмером умещались. На заднем сиденье четверо усядутся, если потесниться и если среди них не будет тебя! В багажнике двоих можно уместить, дед ещё в семидесятых там откидывающиеся сиденья смастерил. Но они без спинок, так что комфорт не гарантирую.

– Без Медведя Неприки к нам не выйдут, – скептически прищурился Рас. – Они всех боятся, тем более в темноте и вооружённых с головы до ног. А Медведя издалека узнать можно, особенно в «Эмке» и с «Печенегом». Такой монстр один на весь Ареал! Эксклюзив! Поэтому он обязательно должен ехать, они ему доверяют. А чтобы тесно не было, пусть Медведь едет на переднем сиденье.

– Да, действительно, пусть Медведь едет на переднем сиденье! – поспешно согласился Медведь.

– Я не против, – улыбнулся Болт. – Кто ещё поедет? Я так думаю, что дважды туда-сюда кататься есть не самый умный вариант. Надо сразу всех загрузить, кого нужно. Переговорим с Непрами, и от них сразу на нейтралку, Ферзя реанимировать. Чем больше народа, тем спокойнее. Если сейчас самые прогулочные дни и меня весь Ареал ищет, то на нас могут и напасть по дороге. Больше стволов – больше шансов отбиться.

– Наши Непры на северо-западе обосновались, – произнёс Медведь. – Места там совсем глухие, «Иксом» бедные, даже в Нелетную погоду туда мало кто ходит. А ещё есть мнение, что на твою чудо-машину напасть несколько проблематично. Только как мы их найдём, ты же говорил, что пока едешь, вокруг всё не так и Ареала не видно. Кстати, а как же ты нашу базу увидел?

– Дорога к ней вплотную подходит, – ответил сталкер. – Иногда то, что совсем близко у дороги находится, видно. Но мир вокруг всё равно другой… – Он на мгновение задумался: – Такое ощущение, словно ты видишь только то, что необходимо. Всё, что к делу не относится, пропадает.

– Интересно, относится ли к делу засада противника? – глубокомысленно изрёк здоровяк. – Ты, когда к базе подъехал, нас заметил? На крыше, в смысле? АГС наш видел?

– АГС видел, – ответил сталкер. – А вас – нет. Вы ж по щелям забились, словно Синька перед Выбросом, заметишь тут. Я решил, что на базе пусто, а вы в рейде где-нибудь. Рации-то вашей волшебной, которая в Жёлтой работает, у меня нет.

– К сожалению, у нас перманентный дефицит осколков метеорита. – Степанов достал записную книжку и принялся торопливо листать страницы. – Я поищу, откуда можно с минимальными потерями снять один осколок, чтобы экранировать ещё одну рацию…

– Можете не снимать. – Болт сунул руку в карман и высыпал на стол горсть осколков мутного кристалла. – Этого хватит на рацию?

– Этого хватит на десять раций! – удивлённо заявил Рас. – Ты где столько набрал?

– Инопланетянская хрень, в которой Туман с остальными сидел, целиком из этого минерала состоит, – объяснил Болт. – Я когда её стену бампером прошиб, там много осколков разлетелось. Я подобрал немного тех, что поближе оказались. Хотел ещё взять, да народ очень торопился.

– Слушай, Болт, а туда можно съездить ещё раз, собрать их побольше? Нам их нужно бесконечное количество! – Рас усиленно делал вид, что его интересуют только осколки. – Быстро вбежать, собрать побольше и выбежать!

– Можно, наверное, – неопределённо ответил сталкер, дотрагиваясь до оберега. – Если дорога осталась. Только быстро не получится, пусть хоть олимпийский чемпион вбегает. Там одна минута равна семидесяти часам, если ничего не изменилось после нашего отъезда.

– Об этом подумаем позже, – постановил Медведь. – Сейчас о деле. Итак, кто ещё должен ехать?

– Я не поеду, – неожиданно произнес Водяной и безапелляционным тоном повторил: – Я в эту машину не сяду. К ней нельзя подходить! И трогать её тоже нельзя! Кто хочет, может ехать, но без меня. Я вас здесь подожду. Если надо, могу у границы Жёлтой встретить.

– Влад, да ты чего?! – начал было Рас, но Болт коротким жестом прервал его.

– Машина не резиновая. – Сталкер бросил на Раса внимательный взгляд. – Поедут только те, без кого никак. – Он перевёл взгляд на Медведя: – Ты, я, Айболит, Рентген, Ферзь, Туман, кто ещё?

– А я-то там зачем? – поднял брови Берёзов. – Я с теми людьми незнаком, местности не знаю. Лишняя обуза. Могу, конечно, поехать в качестве охраны, если ствол выдадите бесшумный.

– Тебе надо за пределы Ареала выйти. – Болт вгляделся куда-то сквозь голову Тумана. – Я хочу посмотреть, как на тебя действует Зуд… – Он, не отводя взгляда, машинально коснулся висящего на шее под одеждой оберега и негромко пробормотал: – Странно как-то…

– Что вы видите странного, Валерий? – встрепенулась доселе молчавшая Лаванда. – Это серьёзно?

– Всё нормально, Маришка, не волнуйся, – улыбнулся сталкер, отворачиваясь от Берёзова. – По крайней мере, это точно не смертельно. Просто раньше, до Катаклизма, я этого у него не замечал… – Он махнул рукой: – Не заморачивайся, я всё равно не знаю, как объяснить.

– Медведь, – Лаванда обернулась к здоровяку, – можно мне с вами? – Она покосилась на Болта. – Я бы хотела быть рядом с вами, когда вы покинете Ареал, на всякий случай. Я всё-таки биолог.

– С нами едет Айболит, – пожал плечами могучий майор. – Вряд ли он в случае чего справится хуже вас, он всё-таки военврач. Может, лучше стрелка возьмём? Закон джунглей – штука вполне либеральная по сравнению со здешними понятиями. Теперь в Ареале стволы лишними не бывают.

Лаванда невесело вздохнула и признала правоту Медведя. Она начала извиняться за свою необдуманную просьбу, но за неё неожиданно заступился Айболит.

– Пусть она с нами едет, – заявил военврач. – На обезьянку вместе посмотрим, это будет полезно для наших исследований, я кое-какую аппаратуру захвачу… – Он увидел взгляд Медведя и торопливо добавил: – Она не займет много места! Это в целях науки! И нам с ней есть, что обсудить в дороге!

– В багажнике поедете! – Медведь сурово сдвинул брови, вынося приговор. – Итого семеро. Кто восьмой? Может, Рас? Его чахлая тушка на сиденье много места не займет! Не хочешь воспользоваться удачным случаем и изготовить свою алко-мину?

– И ничего она не чахлая! – возмутился молодой сталкер. – Я поеду, если возьмете, что за вопрос! Только масло из бутылки солью да фляги с водкой со склада возьму. Через сколько выезжаем? Нам бы поторопиться, хотелось бы Паутину видеть, пока Неприков по чащобам искать будем.

– Тогда через пятнадцать минут сбор на крыше у лестницы, – объявил Медведь. – Все свободны!

Люди поднялись со своих мест, и камбуз заполнился негромкой деловой суетой. Медведь что-то тихо обсуждал с Рентгеном и Кварцем, учёные заспешили собирать в дорогу Айболита с Лавандой, которая, похоже, уже вошла в состав научной группы, Шорох увёл Тумана в оружейную комнату. Остальные бойцы отправились на крышу, и Рас, улучив момент, отвел Болта в сторону.

– Валера, – тихо зашептал он, украдкой кивая на покидающего камбуз хмурого Водяного. – Что с ним? Я же вижу, что ты что-то знаешь! Он мой друг, он мне жизнь спас, на себе от Зомбаков тринадцать километров на метах тащил, чуть не умер от передозировки! Двое суток в коме провел!

– Часть Ареала у него в мозгах сидит, – нехотя ответил Болт. – Он вообще должен быть Зомби, он воспринимает Ареал как Зомби, но он как-то умудрился не стать Зомби. Его мозг сопротивляется зомбированию, это его уникальная особенность, она ему от отца досталась, другого такого Водяного не будет. Но за это сопротивление Ареал медленно его убивает. Пока Водяной пьёт, он жив. Останется без воды – долго не протянет. Чем дольше он живет в Ареале, тем больше становится его зависимость от воды. Он ведь раньше меньше воды пил, так?

– Меньше, – тоскливо подтвердил Рас. – Тогда, в день «Дезинфекции», он вообще без воды от аэропорта до Ухты дошёл… – Молодой сталкер тяжело вздохнул: – Теперь он так уже не сможет.

Рас поблагодарил Болта и направился к выходу. Едва он отошёл от легендарного сталкера на пару шагов, возящаяся у стеллажа с посудой Бэмби отложила кастрюлю. Стараясь держаться за спиной у беседующего с контрразведчиками Медведя, она быстрым и тихим шагом подошла к Болту и негромко спросила, решительно преграждая ему путь:

– Скажите, что случилось с Медведем? – Татьяна взглянула ему в глаза. – Я знаю, вы экстрасенс, вы что-то увидели, что-то такое, о чем он никому не говорит!

– Я экстра-что?! – прикинулся дурачком Болт, делая круглые глаза и лихорадочно соображая, как избежать этого разговора. – Ты ошибаешься. Меньше слушай всякие байки, это же Ареал, тут народ чего только не сбрешет от скуки! Я сталкер, а не доктор. За лечением тебе лучше к Айболиту…

– Пожалуйста, я вас очень прошу! – тихо, но настойчиво перебила его Бэмби. – Я тайком залезла в записи Айболита. Там везде написано, что Медведь абсолютно здоров, но Айболит сильно изменился с тех пор, как Медведя ранили. Смотрит на него так, как будто виноват в чем-то, и последняя запись в медкарте Медведя какая-то странная! Айболит написал: «Обнаружить что-либо так и не удалось». Что он имел в виду? Скажите мне, я вас очень прошу, я должна знать! Медведь много для меня значит… – она на мгновение закрыла глаза, – очень много. Что с ним? Аааай!!!

Могучий кулачище схватил её за ухо, отводя прочь от сталкера, и она невольно поднялась на цыпочки, вытягивая голову ухом кверху, чтобы не было больно.

– С ним острый приступ аллергии на приставучих баб! – разгневанно пробасил Медведь. – Он же тебе об этом как-то раз уже сообщал! Умчалась отсюда быстрее ветра! Не заставляй меня запирать тебя на складе с привязанной к ноге наковальней! Соблазн и без того слишком велик! Коварного плохиша Прокопенко посадят в тюрьму со дня на день, так и хочется продержать тебя взаперти до церемонии торжественного отбытия в Сателлит!

Бэмби, доставленная к дверям в добровольно-принудительном порядке, стоически выдержала насмешку и, тихо прошептав «Это нечестно», покинула камбуз под хмурые взгляды остальных.

– Эта девушка важный свидетель по делу Прокопенко, – лишённым пристрастий голосом произнес Рентген после того, как за Володиной закрылась дверь. – Её необходимо сохранить. Оптимальным для следствия вариантом является её нахождение на базе до моего возвращения. Вне базы на неё может быть оказано давление вплоть до физического устранения. Мне будет спокойнее, если ваш отряд продолжит заботиться о её безопасности.

– А уж мне-то как спокойно будет! – невесело буркнул Медведь себе под нос и мрачно посмотрел на оставшихся на камбузе людей: – Опаздываем, собирайтесь. Ждём вас на крыше.

Он приоткрыл дверь и с подозрением осмотрел коридор. Бэмби уже не было, Фантика тоже не наблюдалось, и здоровяк поспешил к себе, надевать заранее подготовленное снаряжение.

* * *

Зелёное небо Жёлтой Зоны с наступлением ночи чернеет, теряя всякую способность испускать или пропускать свет, и погружённая в темноту земля вспыхивает призрачно-синим свечением россыпей Студня. Видимость резко падает, и на охоту выходят ночные хищники. Лес заполняется негромким стрёкотом, щёлканьем и шелестом, время от времени откуда-то издалека доносятся заунывные крики мутировавших зверей и хрипящий рык редких, но отчаянных схваток. Передвигаться по Жёлтой в это время смертельно опасно, и на подобные переходы отваживаются либо наиболее опытные и многочисленные, либо наименее умные и наивные. Но и те и другие должны быть хорошо вооружены и уверены в своих силах, иначе человеческий страх быстро привлечёт из утопающих во мраке зарослей стаи голодных охотников. Фауна и флора Ареала предельно ядовиты для человеческого рациона, но эта зависимость односторонняя. Любая мутировавшая тварь, от крохотной Синьки до хищного папоротника, с удовольствием полакомится человеческой плотью, и ни одна стая не станет отказываться от лёгкой добычи. Поэтому к наступлению темноты сталкеры и старатели, отважившиеся зайти в глубь Жёлтой Зоны, старались подготовить хотя бы более-менее безопасное место для ночлега. Единственная ночь, которую можно назвать относительно спокойной и потому пригодной для передвижения, наступала между первым и вторым днями нелётной погоды. И сегодня была именно такая ночь.

Стоящий у края крыши Медведь медленно оглядывал погружающиеся в сумерки окрестности базы, поблёскивающие тусклыми серебристыми нитями и подрагивающие эфемерными язычками многочисленных синих лужиц. До наступления ночи оставалось три часа, но спокойнее не станет. В нелётную погоду охрану базы приходилось осуществлять вдвое тщательнее, поэтому в вечернее и утреннее время часового на крыше всегда кто-нибудь подстраховывал. Сегодняшний день исключением не станет, но вот поездка к Непрам вызывала у майора противоречивые эмоции. Найти вечно скрывающихся людей по одним лишь приметам – это уже само по себе задача. Если они увидят машину Болта издали, то могут и разбежаться в ужасе. И в этом их точно не упрекнёшь. Медведь, когда увидел приближающийся «газик», проходящий сквозь кусты и деревья, сам с трудом сдержал желание удрать подобру-поздорову куда подальше.

А сама поездка?! Откуда он вообще взялся, «газик» этот? Вот так вот просто стоял-стоял раздолбанный утиль двадцать лет в Эпицентре, а потом вдруг взял да поехал? Там, где ничего, сложнее самоката, не ездит и даже велосипедная цепь рвётся по непонятным причинам через каждые двести метров? Даже если на «газике» этом долгое время сидела какая-нибудь крупная аномалия, которая его и починила, всё это слишком невероятно. И уж тем более ничего не объясняет. Зато каждый на базе понимает, что без Фронтовика тут явно не обошлось, и теперь Медведь очень надеется, что всё это не этакий забавный розыгрыш, организованный загадочной и кровожадной аномалией. Посадить в машину побольше наивного народа и грохнуть всех вместе с машиной. Или отдельно от неё. Какая разница, всё равно смешно. На самом деле лезть внутрь донельзя странного автомобиля, как-то связанного с аномалией, Медведю совсем не хотелось. Особенно в свете приглашения посетить Эпицентр, сделанного ему той самой аномалией. Жить и без того осталось недолго, так хоть своими глазами увидеть арест Совета Директоров РАО. После этого зрелища и умирать не обидно будет.

– Медведь, подвинься, – к нему подошли Шорох с Капканом с гильзами и «жучкой» в руках, – надо проверить землю внизу. Сейчас лестницу спускать будем.

Майор посторонился, пропуская бойцов, и несколько секунд молча наблюдал за полётом гильз, падающих в короткую синюшно-жёлтую траву. Нелётная погода не изменила своим правилам, и место установки лестницы оказалось чистым. Лестницу разложили, спустили и закрепили.

– Может, это и хорошо, что Раздиратель у ворот сел, – негромко произнёс Капкан, убедившись, что лестница надёжно зафиксирована и не сместится под весом спускающихся по ней людей. – Входить-выходить стало муторно, особенно когда тащишь на себе что-нибудь. Зато если к нам сунется кто незваный, то через двери ему на базу точно не попасть. А лестницу приставить можно только с одной стороны, где Паутины нет. Я, пожалуй, соберу пару переносных зарядов, чтобы в случае чего можно было крышу быстро заминировать.

– Хорошая мысль, – одобрил Медведь. – И надо будет сделать ещё один, внутри установим, на первом этаже, у середины восточной стены. Туман предложил. Помнишь, как у Ферзя в лабе было?

– Через пролом уходить? – понимающе кивнул Капкан. – А как же Плешь?

– Попробуем перепрыгнуть. Если она не вырастет в ширину, то на три метра с разбега можно и прыгнуть. – Медведь пожал могучими плечами: – Если к тому времени останется, кому прыгать…

– А дальше куда? – Гранатомётчик посмотрел в сторону предполагаемого отступления. – Там же аномалий полно. Заметят нас быстро, под огнём далеко не уйдём.

– Уйдём, – осклабился здоровяк, вынимая из кармана «Ариадну».

– Вот это да, – неторопливо произнес Капкан, округляя глаза. – «Ариадна»! Туман подарил?

– Нет, это не его. – Медведь иронически хмыкнул. – Это наша. Ферзь сдал на ответственное хранение. Очень просил не потерять, потому как он её под роспись в ГНИЦ получал. Переживает, как сдавать будет в случае чего!

– А чего ж тогда мы сейчас гильзами швырялись? – поднял брови гранатомётчик.

– Эмм… – смутился здоровяк. – Забыл я про неё, если честно… сейчас поглядим, что тут у нас.

Медведь похрустел липучками, распечатывая манжету рукава, и стянул с руки перчатку. Здоровяк сжал мет в ладони, воззрился на изменившийся мир и тут же тихо поперхнулся.

– И бить…ца сердце перестало! – выдохнул он, окидывая глазами окрестности. – Это мы здесь живём?! Вокруг же живого места нет! Вот уж правду говорят: меньше знаешь, проще спишь…

Окружающее пространство было усыпано десятками вибрирующих, пульсирующих, подрагивающих и прочих больших и малых сгустков энергий разных оттенков. Аномалии сидели, лежали, висели в воздухе, лениво ползали или вяло колыхались из стороны в сторону. Прямо за базой, на юге, значительный кусок местности был занят бесформенным облаком тусклого ядовито-зелёного цвета.

– Наш Токсик всё ещё тут, ждёт, когда Болт уберёт машину! Как только мы уедем, базу накроет. Надо проследить, чтобы всё было задраено и все, кто на крыше, должны быть в «Эмках».

– Сделаем. – Гранатомётчик кивнул и ушёл проверять герметичность.

Здоровяк убрал «Ариадну» и первым делом прогнал с крыши Бэмби, которой, естественно, «Эмка» была не положена. Следом за ней спустились остальные, и сменивший Кварца на посту Шорох убедился в том, что входной люк надёжно загерметизирован.

– Лучший способ обороны – нападение? – сумрачно поинтересовался Айболит, проходя мимо Медведя с увесистым контейнером в руках. – Она оказалась из тех, кто просто так не сдаётся.

– Я не слепой. – Упрёк Медведя не порадовал. – И что ты предлагаешь? Сделать ей обезьянку в качестве прощального подарка? Будет вам с Лавандой широкий простор для исследований! Кстати! Ты уже ввёл Лаванду в курс дела, что у неё, как у истинного исследователя, тоже есть шанс совместить приятное с полезным?

– Хорошо, я был не прав. – Лицо военврача стало ещё мрачнее. Он опустил тяжёлый контейнер, перевел дух и спросил, признавая тему закрытой: – Едем?

– Едем. – Здоровяк отстранил Айболита, поправил висящий на груди «Печенег» и поднял контейнер с оборудованием. – Давай помогу. На черта ты столько набрал?

– Это самое необходимое! – взбрыкнул санинструктор. – Не веришь, спроси у Лаванды.

– Ага, точно! – восхитился Медведь. – Она же у нас беспристрастный третейский судья!

– Прошу прощения за вмешательство, – Лаванда, кто бы сомневался, тут же оказалась рядом, – но Айболит прав. Это меньшее, что мы можем себе позволить в текущих условиях! Однако я хотела бы согласовать с вами вопрос о более серьезных исследованиях. Я рассчитываю убедить людей, к которым мы едем, позволить мне провести полное обследование их ребёнка. Точнее, максимально возможное в условиях имеющегося в нашем распоряжении оборудования здесь, на базе.

– Так они и согласились. – Медведь фыркнул. – А вообще по всем вопросам нарушения осадного положения обращайтесь к Рентгену с письменным рапортом. Если контрразведка его завизирует, я обдумаю, на каких основаниях вам отказать.

– Как это знакомо! – вздохнула было Лаванда, но продолжить спор не смогла.

– Маша, на два слова! – Подошедший Туман взял её за руку и повёл к лестнице, негромко отчитывая на ходу. До Медведя долетел обрывок фразы «…до этого надо ещё дожить…», и погрустневшая Лаванда принялась молча спускаться вниз.

К машине Болта Медведь подходил с явной опаской, испытывая сильное желание бросить в неё гильзой. Сам поисковик как ни в чём не бывало открыл дверь и сел за руль. Туман с Рентгеном усадили между собой безучастного ко всему Ферзя, Айболит и Лаванда разместились на откидных сиденьях в багажнике, умудрившись разделить его со своим драгоценным контейнером. Потом на заднем сиденье уплотнились, и к ним, кряхтя, присоединился Рас с рюкзаком в руках. Молодой сталкер заявил, что не может рисковать единственной стеклянной бутылкой, и потому повезёт рюкзак на коленях, после чего Болт перевёл взгляд на всё ещё стоящего на улице майора:

– Коля, что стоим, кого ждём? – Сталкер нахмурился, вглядываясь куда-то внутрь Медведя, и Рас мгновенно насторожился. Болт покосился на него и, сделав понимающее лицо, заявил майору: – Ты зря за окружающую местность беспокоишься. Вокруг пока чисто. Поехали, ночь близится, а я даже не знаю, как мы туда добираться будем. – Он внимательно посмотрел здоровяку в глаза: – Залазь!

– Точно чисто? – переспросил Медведь. – Ты уверен? – Он неопределённо кивнул куда-то вдаль: – В развалинах подозрительно тихо… Ладно, Шорох, если что, прикроет.

Майор двинулся в обход машины к передней пассажирской двери. Идти было тяжело. С каждым шагом из глубины сознания поднимался страх, и внутри тела словно накалялись ледяным холодом тончайшие прутья. Впервые Медведь почувствовал Паутину, которую пересёк полтора месяца назад. Обжигающе холодные нити вкупе с нарастающим страхом яростно противились приближению носителя к старенькому «газику», ставшему вдруг ярким олицетворением жуткой угрозы. Майор дошёл до двери и остановился. Рука отказывалась браться за дверную ручку, в сознании судорожно билась единственная холодная и повелевающе-чужая мысль: впереди смертельная опасность. Внезапно Медведь отчётливо понял, почему Водяной наотрез отказался ехать.

Ах так, мысленно зарычал Медведь, что ж, сейчас посмотрим, кто кого! Он собрал в кулак волю и путающиеся мысли и гигантским усилием воли заставил себя взяться за ручку. Жестокий холод внутри тела словно взорвался, пронзая нервы зазубренными иглами, и здоровяк на одном выдохе рванул на себя дверь и прыжком взгромоздился на сиденье. Пылающее болью тело мгновенно перестало подчиняться мозгу, истираемому ледяным наждаком, и Медведь свозь затмившее сознание мутное марево услышал нарочито возмущённый голос Болта:

– Осторожней! Чего распрыгался, слон в посудной лавке?! Не трожь дверь! Я сам закрою! Не хватало ещё, чтобы ты мне машину развалил! – Что-то потеснило Медведя, вжимая в сиденье, и он услышал лязг захлопывающейся двери.

Сковавшее мозг помутнение мгновенно пропало, и ледяная боль внутри уменьшилась вдвое.

– Извини, Болт, – пробасил Медведь, устраивая пулемёт между ног прикладом в пол. – Я не специально. Вход для меня маловат, боялся пулемётом разбить чего-нибудь, пока залезать буду.

– Сиди смирно, блин! – продолжал бушевать сталкер. – Не то поедешь на запасном колесе!

– Сижу, сижу! Всё, мир! – Здоровяк украдкой бросил на Болта благодарный взгляд. – Обещаю не шевелиться всю дорогу!

Болт повернул ключ в замке зажигания, старенький «газик» завёлся, и мир за окнами машины изменился. Зелёные сумерки сменились вполне обычным ранним вечером, вместо синюшной растительности и покрытых жёлтой сыпью развалин вокруг расстилалась зелёная степь. Одиноко стоящая у просёлочной дороги база, накрытая маскировочной сетью с расцветкой Жёлтой Зоны, выглядела нелепо и совершенно не к месту. Медведь почувствовал, что воздух в салоне такой, будто дело происходит не в машине, а в летней берёзовой роще, и пронизывающая тело ледяная боль вторично сдала свои позиции. Пожалуй, он сможет потерпеть достаточно долго.

– Вот это да! – Рас прилип к окну. – Офигенно круто! Мы внутри аномалии! Как в Лизуне! Только Лизун ездить не умеет! Чего только не появляется в Ареале!

– Это появилось не в Ареале, – тихо буркнул Медведь, стирая со лба холодный липкий пот.

– А где, в космосе? – хохотнул Рас, водя руками по чистенькому, идеально натянутому брезентовому тенту. – В Эпицентре вот уже двадцать лет как ничего, кроме Ареала, нет! Брезент как будто только что отстирали и перетянули! Уплотнительная резина на окнах без царапин даже! Болт, ты по-любому правильно подумал: на «газике» этом мощная аномалия много лет сидела! Наверняка Зыбь! Она везде проникает, а у тебя тут каждый миллиметр отремонтирован! Интересно, бензина на сколько хватит? – Он вытянул шею, рассматривая приборную панель через плечо водителя: – Полный бак! Да ты совсем не потратил, пока туда-сюда ездил! Круто!

– Может быть, ты и прав, – неопределённо произнёс Болт, включая передачу, и «газик», деловито урча двигателем, принялся разворачиваться. – Вообще, если аномалия долго на механизме сидит, он выглядит как новенький. А этот автомобиль больше похож на прошедший капремонт. Хотя в Ареале бывает всякое…

Он развернул машину и повел её по ровной, как стрела, просёлочной дороге, уходящей точно в Эпицентр. Лаванда с Айболитом немедленно принялись обсуждать, на каких физических принципах может базироваться феномен «газика», и строить планы по запуску научных приборов внутри этой аномалии, явно не имеющей аналогов. К ним присоединился Рас, немедленно загоревшийся идеей поиска автомобилей, на которых сидят мощные аномалии. Обычно аномалии никогда не слезают с техники, но раз одна слезла с «газика», значит, рано или поздно слезет и другая. Поэтому нужно приглядывать за подобной техникой… Сидящий с краю Рентген молчал, погружённый в размышления. Ферзь замер бессловесным истуканом, Туман смотрел в окно, иногда отвечая на вопросы остальных. Чтобы не быть втянутым в разговор и не выдать грызущую изнутри боль, Медведь притворился дремлющим, вполуха слушая ведущуюся дискуссию. Терпеть было тяжело, но если не шевелиться, молчать и дышать медленно и ровно, то жить можно…

– Странно… – голос Болта заставил всех разом смолкнуть. – Этого перекрёстка раньше не было.

Пассажиры устремили взгляды в окно, и Медведь заставил себя открыть глаза. «Газик» приближался к дорожной развилке. От основного просёлка, ведущего в направлении Эпицентра, отходила дорога-близнец, уходящая куда-то на северо-запад. Вокруг по-прежнему простиралась голая степь, лишённая каких бы то ни было ориентиров.

– Маришка, ты же рядом со мной сидела, когда мы возвращались, – Болт посмотрел в зеркало заднего вида, выискивая глазами Лаванду, – ты эту развилку видела?

– Нет. – Лаванда недоуменно разглядывала невесть откуда возникший перекресток. – Я весьма тщательно следила за окружающей обстановкой, мне было важно получить любые ранее неизвестные данные о природе Ареала… И я с уверенностью могу утверждать, что дорога была абсолютно прямой и столь же абсолютно одинокой. Этого съезда не было, равно как любого другого.

– Он ведёт туда, куда нам надо! – Рас указал в сторону, куда уходило ответвление. – Наши Неприки живут как раз в той стороне! По прямой от базы сто семьдесят километров, мы за три часа доедем, если дорога в сторону не отвернёт. Болт, а ты вообще с дороги съезжать пробовал?

– Нет, – сталкер коротко качнул головой, – болт на шее подсказывает, что съезжать не стоит. Ездить нужно только по дороге, на то она и дорога.

– Так поехали! – возбуждённо заявил Рас. – Есть же одна, что в нашу сторону идёт! Интересно, машина сама нужный путь прокладывает? Болт, а дед твой, случайно, навигатор сюда не устанавливал? Двадцать лет назад вроде уже были первые Джи-Пи-Эсы? Может, навигатор тоже Эпицентром изменило?

– Брось, – Болт усмехнулся, – какой Джи-Пи-Эс двадцать с лишним лет назад в нашей глуши?! У нас в деревне в те времена даже слова такого не знали. Да и «газик» этот тогда уже был не на ходу… – Сталкер прислушался к оберегу: – Но ты прав, раз дорога есть, значит, надо ехать.

Старенький автомобиль свернул с центрального просёлка на боковой и деловито пополз дальше, негромко урча двигателем. Наличие не существовавшей до сего момента дороги вызвало вторую волну научных споров, и на Медведя, с трудом сохраняющего невозмутимый вид, никто особого внимания не обращал. Ледяное жжение внутри охваченного болью тела не пропадало, но и не усиливалось, и майор подумал, что если лишний раз не шевелиться, то некоторое время он ещё продержится. Тем временем за бортом изрядно стемнело, и Болт включил фары. В вечерних сумерках окружающая местность ничем не отличалась от обычной русской глубинки, но ледяные нити, погружённые в тело, ежесекундно напоминали, что это не так. Медведь смотрел на дорогу, монотонно бегущую навстречу в свете фар, и уже не слышал голосов своих попутчиков.

– …может, посмотрим, Коля? – голос Болта вывел Медведя из болезненного оцепенения.

– Что? – Майор вдруг понял, что машина не движется. – Что-то я задремал. О чём речь? – Он бросил взгляд в окно. «Газик» стоял посреди теряющейся в сумерках дороги. – Уже приехали?

– Дорога идёт дальше, – повторил Болт. – И ехали мы всего час. Но по моим ощущениям, мы в том районе, который ты указывал на карте. Может, выйдем и посмотрим, что к чему?

– Конечно, нужно посмотреть! – Медведь почувствовал, как его тело резво покидает машину.

Пытка обжигающе-ледяным наждаком закончилась мгновенно, едва он понял, что стоит на ногах вне автомобиля. К зрению вернулась чёткость, к мышлению – ясность, и Медведь привычным движением взял пулемёт на изготовку. Он внимательно осмотрелся и негромко протянул:

– Да… дела, однако… Так и хочется спросить, как мы здесь оказались…

Сумерки снаружи были светлее, нежели те, что можно было видеть изнутри «газика», в Ареале у освещения свои законы. Полностью стемнеет через два часа, произойдёт это быстро, и тот, кто не успел до того момента отыскать себе место для ночлега, может порадовать свой взор увлекательным зрелищем: как едва ли не на глазах серебристые нити Паутины тускнеют и исчезают из вида. Этакое пожелание «счастливого пути» от добродушного Ареала незадачливому путнику. Но пока вокруг было ещё достаточно светло. Достаточно для того, чтобы увидеть, что старенький «газик» стоит на небольшой поляне посреди тронутого мутациями леса, окружённый наполовину посиневшими деревьями и переплетениями обсыпанных желтушной пылью кустов. Проехать сюда невозможно, единственный вариант оказаться здесь автомобилю – это быть сброшенным с воздуха.

– И тем не менее мы здесь… – тихо, но злорадно произнес Медведь. Он всё-таки вытерпел назло всемогущему врагу и доехал. – Хвост тебе в руки, засранец инопланетный…

– Медведь, рацию включи, тебя не слышно, – стоящий у другого борта машины Туман слегка повысил голос. – У меня чисто, «Филин» отметок не даёт. Но Паутины со Студнем – до чертиков.

– У меня тоже. – Здоровяк щёлкнул верньером, активируя рацию. – А «Филин» тут не поможет, Непры без «Невидимок» не живут. Начинаем искать. Меня они знают, об Айболите наслышаны, так что пойдём втроём. Болт, составишь компанию? Мне бы не хотелось пулемёт из рук выпускать, а с тобой спокойнее. Остальным оставаться в машине. Рас, на тебе наблюдение за окрестностями.

Спустя минуту поисковая группа углубилась в лесные заросли, и Медведь, осторожно ступая за Болтом, вглядывался в верхушки мутирующих деревьев. Древесные стволы ещё не начали размякать, но близость Жёлтой Зоны уже сказывалась на цвете их коры. Где-то там, в наполовину ещё зелёных, наполовину уже синих кронах, подёрнутых жёлтыми потеками, должны быть натянуты канаты. Это ориентир, о котором говорил Тимур, отец обезьянки Аси. Собственно, для Аси эти канаты и развешивались, чтобы годовалый ребенок не заблудился, когда лазает по деревьям. Ведут канаты в какую-то ловушку, для обезьянки не опасную, зато для посторонних гостей – очень даже, но попасть в неё свои, по его словам, не успеют. Потому что за подступами к ловушкам всегда наблюдает кто-то из надёжного укрытия. Оставалось надеяться, что это действительно так. И что Болт действительно привёз их в нужное место. Впрочем, болт Болта не подводит, это общеизвестно.

Минут сорок группа планомерно прочёсывала лес, медленно углубляясь всё дальше. Для Зелёной Зоны окружающая местность имела повышенную частоту залегания аномалий, в основном Паутина и Студень. В совокупности с обилием мутировавшего зверья, труднопроходимым подлеском и почти полным отсутствием нефтяных пятен это сделало местные районы неинтересными для основной части населения Ареала, промышляющего добычей «Икса». Конечно, ни для кого не секрет, что в этих краях при наличии «Старателя», определённой доли везения и огромной телеги терпения можно отыскать алмаз или пару-другую самородков. Но добираться сюда слишком трудно, долго и хлопотно, а значит, затратно. Такая игра может стоить свеч только для одиночек или совсем небольших небогатых старательских групп, которые особо не раскошеливаются на обеспечение собственной экспедиции. Среди новичков таких хватает, но именно они и являются лакомым куском для многочисленных знатоков «понятий», виртуозно владеющих феней. А это ни для кого не секрет тем более.

Вот и получается, что те, кто согласился бы попытать счастья в этой глухомани, не рискуют далеко отходить от густонаселённых мест, а тем, кто может себе позволить относительно безопасный поход сюда, это не нужно. Потому что у них есть более прибыльные варианты заработать на жизнь. К тому же дорог здесь почти нет, а все, что есть, известны наперечёт. Считается, что ими пользуются контрабандисты и «переводчики» – те, кто может обеспечить нелегальный проход через нейтралку за немаленькую плату. Соответственно, кто ж просто так оставит таких хитрых без внимания, да ещё и с деньгами? Поэтому по заброшенным дорогам частенько путешествуют и «дикие» банды, и не «дикие» банды, и хорошо вооружённые отряды Наёмников, и даже перекупы с усиленной охраной. Последние борются с контрабандистами, как с классовыми врагами, люто ненавидя их за саму попытку конкуренции, хотя оборот контрабанды в сравнении с масштабной деятельностью перекупов – это просто слёзы. Поговаривают, что РАО негласно выплачивает перекупам неплохие деньги за каждый перекрытый канал нелегальных поставок в Ареал независимо от его размера. Но кто ж о таком расскажет? Неспокойная репутация никому не нужна, ведь перекупы, по понятиям, всегда соблюдают нейтралитет. Потому и платят за «лицензию» всем, и все эту «лицензию» признают.

– Болт, постой-ка! – Медведь вгляделся в троицу высоких елей, стоящих плотно друг к другу. – Кажется, там что-то есть. Айболит, – он указал подбородком направление, – посмотришь?

Военврач без резких движений вскинул «Вал» и вгляделся через оптику в указанную точку. Секунду он смотрел в указанную сторону, после чего перенёс наблюдение дальше.

– Альпинистский трос. – Айболит опустил бинокль. – Неплохой. Уходит в глубь леса и теряется в кронах деревьев, не разглядеть. Темно уже. Но днём его заметить несложно.

– На то и расчёт, – подтвердил здоровяк. – Похоже, при-шли. Отключаемся от «Невидимок».

Приближаться к чужому поселению, не разрывая контакта с «Невидимкой», можно только в одном случае: если ты собрался напасть. Или шпионить, что в Ареале одно и то же, так как после удачного шпионажа всегда следуют крупные неприятности в виде всё того же нападения или засады, тем более что постулат «не пойман – не вор» никто не отменял. Чтобы наблюдатель Непров заметил гостей заблаговременно, можно было вообще не применять «Невидимки» от самой поляны, но лишний раз дразнить местную фауну не хотелось.

– Звери вокруг забеспокоились. – Болт аккуратно обошёл замершего в охотничьей позе Дикобраза, органично пристроившегося к кусту схожих с собой размеров. – Слева в зарослях пара волков.

– Вдвоём нападать не станут, – откликнулся Медведь. – Остальные далеко? Они теперь ходят только стаями. Из миролюбивых братьев наших меньших в Ареале остался только Фантик.

– Оберег молчит, значит, далеко, – ответил Болт. – Но лучше здесь не останавливаться.

Из лесной чащи донеслось тихое звяканье металла, кто-то трижды ударил тупой стороной ножа по ружейному стволу. Медведь достал клинок и воспроизвёл ответный сигнал – четыре удара о ствольную коробку пулемёта. С минуту ничего не происходило, потом Болт негромко произнес:

– На два часа. Двадцать метров. Стрелок в маскхалате за кустом, с «Винторезом».

– Не стреляй, – предупредил Медведь. – Это мать обезьянки. Она всегда мужа страхует.

– Ещё один обходит нас слева, – продолжил Болт. – Пытается разглядеть, сколько нас всего.

– А это отец обезьянки, – тихо объяснил майор. – Они пугливые не от хорошей жизни. Пусть убедятся, что мы – это мы. Айболит, подними забрало на всякий случай, темно уже.

Крадущийся в обход человек исчез в кустах и через несколько минут появился с тыла.

– Здоров будь, Тимур, – пробасил Медведь, оборачиваясь к нему прежде, чем тот покинул кусты.

– Здравствуйте, Медведь, – тихо ответил тот. Не составляло труда заметить, что рядом с двухметровым Зомби-людоедом-маньяком-убийцей, пусть даже дружелюбно настроенным, он чувствовал себя неуютно. – Извините, что я так долго… Мы не ожидали вас увидеть тут…

– Зачем тогда адрес оставлял? – удивился Медведь. – Ты же сам сказал, если что-то понадобится, приходите. Вот мы и пришли. Час, конечно, немного неурочный, но тут уж не обессудь, времени в обрез. Или у тебя приёмный день закончился?

– Мы ценим то, что вы для нас сделали, и всегда готовы помочь в ответ, – заверил его Тимур. – Но вы пришли со стороны Жёлтой Зоны… – он старался быть дипломатичным, – это очень… необычно.

– А откуда мы, по-твоему, должны были прийти, если мы в ней живём? – удивился здоровяк.

– Но там же невозможно пройти! – голос Неприсоединившегося звучал несколько растерянно. – Отсюда в сторону Жёлтой, – он указал рукой туда, откуда пришли гости, – два километра густого подлеска, утопающего в Студне и Паутине, а потом вообще непроходимый бурелом с сумасшедшим радиоактивным фоном до самой Жёлтой. Радиоактивный очаг тянется вдоль границы почти на три километра и за границей Жёлтой упирается в Мясорубку шириной метров в двести. К ней ближе десяти метров подходить нельзя, Зов захватывает секунд за пять-шесть! Там даже звери не живут.

– Мы всё это хозяйство удачно обошли. – Медведь достал из подсумка «Невидимку» и вложил её в набедренный карман для метов. – Дело у нас возникло важное. Помощь бы не помешала.

– Мы от своих обещаний не отказываемся, – Тимур говорил тихо, сказывалась привычка вести скрытный образ жизни, – и поможем, если это в наших силах. Только… – он замялся, – мы бы не хотели принимать участие в боевых действиях… У нас дети совсем маленькие, без нас они не выживут, им ведь никто не станет помогать! Даже наоборот… вы же понимаете… Но мы можем искать меты или что-то другое. Я нашёл путь к двум лабам в Жёлтой, там, правда, везде жильцы…

– Нам нужно пересечь нейтралку, – прервал его Медведь. – Скрытно провести через неё трех человек. Так, чтобы никто не задавал вопросов, не рассматривал лица и не побежал к первому же патрулю через минуту после того, как расстался с нами за нейтралкой. Я так понимаю, сейчас такое можно получить только у контрабандистов. Говорят, Неприсоединившиеся у них основные клиенты. Можешь связать меня с нужными людьми? Дело срочное, и сделать его нам надо вчера.

– С контрабандистами мы дел не ведём, – Тимур заозирался, всматриваясь в окружающие заросли, – нас слишком мало. Контрабандистам закон не писан. Когда они видят перед собой маленькую группу покупателей, за которых никто не заступится, то норовят или обмануть с ценой, или просто отобрать деньги и не отдать товар. Наши соседи поддерживают контакт с одной такой бандой, но соседей больше. Их поселение в двух часах пути отсюда, сегодня идти к ним уже поздно. У нас заведено ходить друг к другу только днём, когда гостей можно издалека разглядеть и убедиться, что не враги и что не по принуждению идут. – Неприсоединившийся заозирался вновь и заговорил ещё тише: – Нам лучше уйти с открытого места. В округе много волков, и у них хороший слух.

– Не слишком беспокойное место для жилища? – Медведь проследил взгляд Тимура. «Филин» показывал уже четыре волчьих отпечатка. – Или у вас «Тишь» у каждого имеется?

– У каждого, – подтвердил Непр. – С «Филином», «Тишью» и «Невидимкой» от четвероногих зверей прятаться не тяжело. А внутри дома мы громко не говорим. Зато двуногие звери сюда не заходят и мы можем спокойно гулять и играть с детьми. – Тимур настороженно замер, прислушиваясь к лесным звукам, и добавил: – Пойдемте в дом, там поговорим.

– Нам важно осмотреть ребёнка, – напомнил Айболит. – Нужно вернуться за оборудованием.

– Зачем осматривать ребёнка? – голос Тимура дрогнул, и он отступил назад. – С ней всё хорошо!

– Это Айболит, – успокоил его Медведь. – Наш врач. Он создаёт медицинские препараты, и ему важно осмотреть вашу дочку. В отличие от меня он добрый. Так что можешь перестать бояться.

– Это простой медосмотр! – поспешил заверить перепуганного папашу Айболит. – Это совершенно не больно и пойдёт ребёнку только на пользу! И поможет мне улучшить препараты.

– Вы – Айболит? – Тимур заметно расслабился, успокаиваясь, и протянул санинструктору руку: – Спасибо, доктор. Я теперь вижу лучше, чем до травмы, и Ася стала вести себя спокойнее. Мы покажем вам дочку, Надя будет рада. – Он перевёл взгляд на Медведя: – Если вы оставили где-то своё оборудование, то лучше его быстрее забрать. Звери могут повредить вещи, если от них пахнет людьми. Иногда это их сильно бесит.

– Не думаю, что живность захочет приблизиться к нашим вещам. – Медведь вспомнил раздирающе-ледяную боль, пронзающую тело. – Ты подожди нас здесь. Тебе так спокойнее будет.

К «газику» группа Медведя вернулась быстро. Болт вывел их по кратчайшему расстоянию, и Медведь лишний раз удивился тому, как точно сталкер почувствовал, где остановить свою загадочную машину. Честно говоря, когда Медведь выходил из неё посреди глухой тайги, уверенности в том, что они найдут убежище Непров, у него не было никакой. Хорошо, когда твоя бабка – ведьма, и вдвойне хорошо, если она не забыла выдать тебе стальной болт на верёвочке…

– Как? – коротко поинтересовался Туман, не переставая внимательно следить за окрестностями.

– Нашли. – Медведь подошёл к багажнику «газика» и остановился. – Туман, достань из машины Айболитовы причиндалы. А то я ещё встряхну что-нибудь ненароком, он меня потом сожрёт.

– Не могу. Машина не открывается. – Он безрезультатно подёргал за дверные ручки. – Мы поторопились двери захлопнуть. Как только вы скрылись из вида, они перестали открываться.

– Болт, ты что, центральный замок закрыл, когда уходил? – упрекнул сталкера Рас.

– Ага, центральный замок! – скорчил серьёзную мину Болт, подходя к машине. – На «газике» пятьдесят какого-то года выпуска! А ещё я назло всем выключил кондиционер, сабвуфер и ионизатор воздуха.

– А чего он тогда не открывается? – Рас демонстративно дёрнул за дверную ручку. Дверца распахнулась, и молодой сталкер озадаченно хмыкнул. – Блин… она не открывалась, честно!

– Дёргали, наверное, слабо, – пожал плечами Болт, – машина всё ж не новая. – Его взгляд скользнул по Ферзю, замершему на краю поляны безразличным ко всему изваянием, и остановился на Медведе: – Коля, может, пока вы с Непрами договариваетесь, мы съездим до нейтралки, чтоб время зря не терять? На обратном пути вас заберём.

– Езжайте, – согласился здоровяк. – Вы на нейтралке поаккуратнее. Далеко от Ареала не отходите, «Невидимки» там не работают, а на патрульных вертушках тепловизоры стоят, за два километра цель обнаруживают. Считается, что в этих секторах никто не живёт, поэтому Приёмных Пунктов нет и патрули сразу огонь открывают, без предупреждения.

– Согласно инструкциям, оставленным Фрагментом, для запуска процесса прекращения ингибирования высшей нервной деятельности свидетеля достаточно поместить за пределы Ареала на любое расстояние, – объяснил Рентген, сверяясь с наручными часами. – Следовательно, нам хватит и одного шага в глубь нейтральных территорий. Запуск процесса происходит мгновенно.

– Мне минут пять надо, чтобы мину сделать. – Рас поправил свой рюкзак. – Водку из фляг в бутылку переливать аккуратно придётся, чтобы на себя не капнуть. Это чревато, знаете ли! Ну, и ещё немного постоять на ветру для надёжности, чтобы запах алкоголя выветрился.

– Значит, обернёмся быстро, – подвел итог Болт, распахивая водительскую дверь. – Поехали!

Рентген повернулся к неподвижно стоящему Салмацкому и бесцветным голосом скомандовал:

– Садись в машину. На заднее сиденье. Так, как сидел всю дорогу. Руки держать на коленях.

Ферзь безропотно, словно послушный робот, выполнил приказ, и все, кому положено, принялись рассаживаться по местам. Медведь, тщательно следя за тем, чтобы не подходить к машине ближе, чем на шаг, сделал задумчивое лицо и опустился на корточки, якобы рассматривая переднее колесо. Колесо, кстати, имело совсем новенькую резину почему-то без каких-либо надписей. Здоровяк дождался, когда короб с медицинским оборудованием извлекут из «газика» без его участия, и направился к Айболиту, удобнее устраивая висящий на груди «Печенег».

– Виталя, давай сюда! – Он протянул руку к коробу. – Я донесу, мне первым идти. За мной Лаванда, ты замыкающий. Дистанция два шага, не отставать! Идти будем быстро, зверья полно!

Майор одной рукой подхватил увесистый ящик, другой извлек из кармана «Ариадну» и поспешил покинуть поляну, удаляясь от загадочного «газика», нахождение внутри которого обернулось пыткой. Позади деловито заурчал мотор, и звук уезжающего автомобиля стал быстро затихать. Медведь обернулся на ходу. Окружённая со всех сторон деревьями поляна была пуста. Идти по сумрачному лесу с «Ариадной» было одновременно легко и очень необычно. На тактических занятиях с командирами групп Ферзь давал каждому поработать с «Ариадной», так того требовали руководящие документы. Каждый командир группы должен уметь заменить командира отряда в случае крайней необходимости. Занятия такие проводились нечасто, всегда хватало забот посерьезнее, и крайний раз Медведю доводилось идти с «Ариадной» года четыре назад. Сейчас, разглядывая ставшие видимыми аномалии, он старался вспомнить, какими цветами и оттенками уникальный метаморфит показывает своему носителю тот или иной сгусток смерти.

– Тимур! – Медведь негромко окликнул затаившегося в кустах Неприсоединившегося. – Это мы!

Мужчина вздрогнул, услышав голос у себя за спиной, и резко развернулся. Но, узнав приближающуюся в потёмках могучую двухметровую фигуру, расслабился и вышел из-за укрытия.

– Я ждал вас с другой стороны. – Он посмотрел на короб в руках здоровяка и перевёл взгляд на Лаванду. – Оттуда, куда вы ушли. Вы пришли из очень опасных мест. Там даже Ася играть не любит.

– Так было короче всего. – Медведь украдкой убрал «Ариадну» в карман. Лишние слухи нам не нужны. – Веди куда надо. Оборудование мы принесли. Это Лаванда, – он указал на девушку, – она биолог, специалист по жизненным формам Ареала, будет помогать Айболиту.

– Я слышал, что до Катаклизма в ГНИЦ была одна Лаванда. – Тимур невольно насторожился, косясь на её комбинезон с эмблемами ГНИЦ. – Главный биолог или вроде того, очень вредная и желчная баба. Вроде как она теперь живёт в ЛП-32 вместе с Генералом и поедает людей. Говорят, что охотится исключительно на мужчин.

– Да? – удивилась девушка. – Наверное, мы однофамильцы, это и ввело вас в заблуждение.

– Наверное, так… – Мужчина вгляделся в её лицо и успокоился: – Ну да. Той женщине лет тридцать было, а вы совсем молоденькая. Вы студентка?

– Уже нет, – уклончиво ответила Лаванда. – У меня имеется некоторый опыт работы, вы сможете в этом убедиться. Вы не волнуйтесь, медицинский осмотр проведет Айболит, я буду ассистировать.

– Всё будет хорошо, – заверил его военврач. – Это полезно для ребёнка.

– Да-да, конечно! – всё так же тихо согласился Тимур, озираясь. – Идёмте! Тут недалеко.

Он повел их среди зарослей, часто сверяясь с УИПом, и метров через семьдесят небольшая группа остановилась у сплошного завала из почерневшего от времени бурелома. Нагромождения изломанных ударной волной Катаклизма деревьев густо облепила Паутина, ещё заметная в сгущающихся сумерках, и без всякого УИПа было ясно, что это тупик. Тимур внимательно огляделся, после чего трескуче зашипел, подражая рычанию ядовитой куницы. В двух метрах правее него шевельнулись кусты, и кусок почвы размерами метр на метр немного приподнялся вместе с растущим на нём небольшим деревцем. В открывшемся отверстии показалась голова в капюшоне маскировочного халата, обшитого искусственными листьями, и Тимур поспешил помочь человеку отодвигать дерево.

– Надя, у нас гости, – тихо сообщил он встречающему и обернулся: – Это подземный ход. Он узковат, но пройти можно. Заходите, Надя вас проводит. Я последним пойду, надо вход закрыть.

Втиснуть своё тело в лаз Медведю удалось с большим трудом, для чего пулемёт пришлось перевесить в положение «за спину». Ход действительно оказался узковат, да ещё и низковат, из-за чего здоровяк был вынужден пробираться на полусогнутых, чуть ли не гусиным шагом, прочерчивая борозды усиленными наплечниками «Эмки» на земляных стенах и задевая коленями о зажатый в руках контейнер Айболита. Через десять метров лаз закончился таким же замаскированным под куст выходом, и группа выбралась на поверхность. Бурелома вокруг стало ещё больше, но Паутина уже не залегала сплошным коконом и кое-где пройти было можно.

– Идите точно за мной, – зашептала женщина. – Тут волчьи ямы везде, это ловушка, на случай, если на нас нападут. Тут по дорогам «дикие» банды часто рыскают, но в наш бурелом соваться не любят. Но если свежие следы заметят, то могут и следом пойти, несколько раз такое уже бывало. К счастью, дальше тупика они не проходили.

Она машинальным движением поправила головную повязку с «Филином» и пошла витиеватым маршрутом, бросая частые взгляды на УИП. Обойдя таким способом пару десятков кустов, женщина свернула с более-менее свободного пространства в очередной тупик из бурелома и остановилась у толстого дерева. Она подняла голову вверх и поднесла руки к стволу. В густой кроне что-то зашуршало, и через несколько секунд сверху вниз мелькнула маленькая мохнатая фигурка, проворно спускающаяся по древесному стволу. Обезьянка запрыгнула матери на руки и тут же скользнула за пазуху маскировочного комбинезона.

– Мама! – раздалось из-за пазухи. – Пойдем на веточки! – Мохнатая мордочка выглянула наружу.

– Уже темно, заинька моя, маме плохо видно! – зашептала женщина, поглаживая обезьянку. – Мы покачаемся на веточках завтра, хорошо? А сейчас мы пойдём домой, папе надо поговорить с дядей.

– Дядя! – Трёхпалая мохнатая ручка вытянулась в сторону Медведя. – Дядя хороший!

– Да, сокровище моё, дядя хороший, – подтвердила женщина, на всякий случай удерживая обезьянку за пазухой. – Пойдём домой, мама даст тебе вкусную ягодку!

– Дяде нужно гулять! – Обезьянка проигнорировала слова матери. – Там! – кривая лапка ткнула в сторону Эпицентра и тут же вцепилась в материнскую одежду: – Папа! Я хочу к папе!

Обезьянка вывернулась из рук женщины, выскочила из-за пазухи и одним прыжком преодолела пятиметровое расстояние, приземляясь на плечо спешащего ко всем Тимура.

– Асенька! – Мужчина бережно поцеловал в мохнатый лобик сверкающее лишёнными зрачков жёлтыми глазами существо. – Доча, пойдем домой, у нас гости. Папе нужно с ними поговорить, а потом мы с тобой поиграем в прятки!

– В прятки! – Обезьянка издала скрежещущий скрип, который, судя по всему, обозначал радость, и совсем по-обезьяньи запрыгала на отцовском плече: – Хочу! Хочу! Хочу! В прятки! Пошли!

Неожиданно она высоко подпрыгнула, покидая плечо Тимура, вновь оказалась на дереве и тут же спрыгнула с него на Лаванду, ловко повисая у неё на руке. Родители обезьянки опешили, мгновенно приходя в ужас, и осторожно двинулись к Лаванде, не спуская глаз со своего ребёнка.

– Асенька, золотце, иди к маме! – Женщина пыталась скрыть испуг, но дрожащий голос выдавал её. Мысль о том, что произойдёт, если обезьянке вдруг взбредёт в голову расцарапать лицо девушке, пришедшей с двумя людоедами-убийцами из ОСОП, погрузила её в панику.

– Тётя! – Обезьянка стремительно вскарабкалась ей на плечо и вновь ткнула лапкой в сторону Эпицентра: – Тётя гуляла там! Дяде тоже нужно гулять! Там! – Мохнатая мордочка заглянула в глаза Лаванде: – Ты будешь играть со мной в прятки?

– Обязательно! – улыбнулась Лаванда. – Кто первый прячется?

– Я! – Обезьянка явно обрадовалась и тут же прыгнула матери на грудь: – Мама! Пошли домой!

Женщина осторожно прижала к себе обезьянку и поспешно направилась обратно в тупик, что-то ласково рассказывая ей по пути. Поравнявшийся с Лавандой Тимур выдохнул и стёр со лба пот.

– Извините. – Он скользнул испуганным взглядом по Лаванде и перевёл его на Медведя, пытаясь понять, не привело ли того поведение обезьянки в бешенство. – Ася у нас очень адекватная! Она никогда раньше не прыгала на тех, кого видит впервые! Она боится незнакомых людей! – Тимур вновь посмотрел на Лаванду: – Как вы себя чувствуете? Вас не тошнит?

– Всё в порядке, вам не о чем волноваться, – заверила его девушка. – У меня хорошая адаптация к токсичным ферментам живых форм Ареала. Я же говорила, у меня имеется некоторый опыт. У вас очень активная девочка, ей не опасно перемещаться по местности, нашпигованной ловушками?

– Перекрытия волчьих ям выдерживают вес в двадцать килограмм. – Слова Лаванды успокоили Неприсоединившегося, и он снова расслабился. – Ася весит всего семь. И она не любит ходить по земле. После лечения она стала гораздо спокойнее… Подождите минуту!

Он заторопился к жене, и оба Неприсоединившихся забрались под раскидистый куст, стоящий возле дерева, по которому спустилась обезьянка. Куст тоже оказался крышкой люка, и не произнёсший ни слова Медведь полез следом за Надей в лаз, мрачно размышляя на ходу о том, насколько серьёзно стоит воспринимать сказанное обезьянкой. Второй подземный ход был выстроен добротно. Высотой в рост обычного человека и шириной в метр, стены и потолок выложены брёвнами, на стенах нефтяные светильники из гильз крупного калибра, на полу брошены какие-то циновки. Заканчивался этот проход подземным помещением размерами три на три метра, в каждой из стен которого виднелся точно такой же освещённый проход, ведущий дальше. Помещение, похоже, являлось чем-то вроде жилой комнаты и было облагорожено достаточно неплохо по меркам Ареала. Скорее всего остальные ходы ведут в другие такие же «комнаты», ведь отрывали всё это подземным способом, значит, копателям приходилось обходить корни деревьев и каменные глыбы…

– Присаживайтесь! – Мать обезьянки усадила гостей на довольно неплохие кресла без ножек, установленные по углам «комнаты». – Ужинать будете? У нас есть отличные ягоды Токсичной Крапивницы, мясистые и крупные, свежие, только вчера из Жёлтой Зоны! Асеньке очень нравятся… – Она замялась: – Только… вода у нас обычная… с Большой Земли… здесь же к водоёмам нельзя подходить… Я не знаю, вы такое пьёте…

– Пьём, – успокоил её Медведь. – Угощать нас не нужно, мы сыты, как раз перед выходом к вам съели пару уголовников, удачно под руку подвернулись. – Он боковым зрением заметил, как округлились глаза у Лаванды, и добавил: – Ассистентке нашего врача стаканчик воды не помешает.

Надя, бормоча что-то из области слегка перепуганного гостеприимства, заторопилась к канистре с водой, и Медведь кивнул Тимуру, мол, поговорим, пока женщина хозяйничает? Тот уселся на циновку рядом с креслом майора и невольно покосился на лежащий на коленях здоровяка пулемёт.

– Тимур, можешь организовать нам встречу с контрабандистами через соседей? – Медведь посмотрел в сторону Айболита с Лавандой. Военврач рассказывал Наде о необходимости проведения медосмотра, Лаванда распаковывала контейнер, извлекая медицинские причиндалы. – Что для этого нужно сделать? Мы заплатим, деньги у нас есть. Но нам нужно вывести людей срочно и с гарантией.

– С контрабандистами не бывает никаких гарантий, – покачал головой Непр. – Их же все разыскивают, и бандиты, и власти, что в Ареале, что за ним. Они, может, и согласятся вывести кого-нибудь, не знаю. Только что потом? Их могут засечь патрули на нейтралке и всех убить. Вместе с вашими друзьями… – он запнулся, – если они люди. А даже если их не заметят, то как бы они сами не убили ненужных свидетелей, ведь теперь кто-то знает, как они через нейтралку с грузом проходят. А за контрабандистов РАО премию платит. И теперь Наёмники с Нефтяниками тоже. И честность контрабандистов никак не проверить, скажут, что перевели через нейтралку, и поди докажи, что это не так. В этих краях за нейтралкой сотни километров тайги необжитой. Может, ваших друзей дикие звери задрали или они сгинули в болоте… Тут ведь мало через нейтралку перейти. Надо ещё в тайге не погибнуть. Посёлки тут все наперечёт, и в каждом есть гарнизон внутренних войск и отделение ФСБ. Чужих сразу заметят. Почему вашим друзьям не перейти там, где все переходят?

– Нельзя им ненадёжным людям на глаза показываться, – покачал головой Медведь. – Ничего хорошего из этого не выйдет. Мы там никому доверять не можем и губить друзей не станем. Так что выбор у нас небогат. Придется как-то с контрабандистами договариваться. Придумаем что-нибудь. Нам в общем-то немного надо: довести троих до любого посёлка, где есть мобильная связь, не принадлежащая «Ареал-Телекому». Они семьям своим позвонят, успокоят, что живы-здоровы, да и вернутся. А через РАО позвонить нельзя, мы же все в розыске, за нас награды объявлены. Так что те номера, на которые надо позвонить, в сети «Ареал-Телекома» заблокированы. Не дозвонишься.

– Всё так просто? – осторожно уточнил Тимур, во взгляде которого нетрудно было угадать, что Непр прекрасно понял, что всё более чем сложно. – Если вам нужно всего лишь позвонить, то, может быть, я смогу найти способ. Но для этого придётся договариваться с людьми, которые живут не в Ареале, и я не знаю, согласятся ли они… ну… вы понимаете…

– Сколько? – Здоровяк разглядывал Айболита, натягивающего белый медицинский халат прямо на «Эмку». Шлем-сферу и автомат военврач уже снял, явно планируя заменить их стетоскопом, докторской шапочкой и стерильной лицевой маской. В целом новый образ санинструктора обещал быть достаточно жутким, чтобы перепугать любого нормального ребёнка, но сидящей на плече у матери обезьянке это, похоже, казалось чем-то забавным. – Я же сказал, деньги у нас есть. Только не проси достать волшебный пень из Красной Зоны. Его не существует, это обман. Мы проверяли.

– Пень? – Тимур непонимающе нахмурился. – Я не знаю ни о каком пне. Денег нужно тридцать тысяч долларов. Но это не мне, это тем, кто встречать будет, если согласятся. Только… – он снова замялся, – я сейчас не могу никуда уходить… некому будет детей кормить…

– Вам что, ягодок в Жёлтой насобирать? – Медведь вперил в Непра суровый взгляд, и тот испуганно опустил глаза. – Понятно. Что надо лично тебе?

– Мне ничего! – заторопился Тимур. – Но у наших друзей проблема, их сынишка начал проявлять гиперактивность, он не сидит на месте, не слушается родителей, дерётся с детьми, забирается на ветви и швыряется шишками в зверей, за это его вчера покусала жалохвостая белка. Он стал почти неуправляем, и его приходится держать на поводке даже дома. В одной из семей наших соседей, ну, в том поселении, что общается с контрабандистами, двенадцать Выбросов назад ребенок вёл себя так же, а семь Выбросов назад перегрыз цепочку поводка и убежал в Эпицентр. Родители пытались его догнать в Жёлтой, он долго прыгал по деревьям, дразнился, указывал ручкой на Эпицентр и в конце концов скрылся в Красной… Теперь мы боимся, что с ребёнком наших друзей случится беда…

– Я надеюсь, ты не хочешь, чтобы мы искали в Эпицентре удравшую от горе-родителей обезьянку? – осведомился Медведь. – Если её там давно уже сожрали, то мне могут в этом и не признаться.

– Нет-нет! – тихо воскликнула Надя, оборачиваясь к майору. – Бенечка ещё здесь, его не надо искать! Но он постоянно пытается сорваться с поводка… – она невольно прижала к себе дочь, – а Асенька после вашего лечения стала очень спокойной… может быть… вы смогли бы как-то помочь нашим друзьям… Мы очень переживаем за них…

– Надя, займись Асей! – строго прошептал Тимур, укоризненно глядя на жену. – Я сам поговорю! Это была моя мысль оставить им наши координаты, ты, если помнишь, была против!

Женщина поспешно отвела взгляд и отвернулась к Айболиту, подставляя обезьянку под стетоскоп.

– У нас очень маленькое поселение, – извиняющимся тоном продолжил Непр. – Всего три семьи. Шестеро взрослых и трое детей. Одна из женщин беременна и не может ходить в Зоны. Кто-то в дневное время должен сидеть в гнезде на дереве, следить за окрестностями. За пищей для детей приходится ходить в Жёлтую, в Зелёной не растёт то, что они любят. Идти надо хотя бы вдвоём, в одиночку уже совсем опасно, ногу подвернёшь или зверь укусит – помочь будет некому. И за детишками надо приглядывать, а Беня никого теперь не слушается, с ним приходится сидеть отдельно. Вот и получилось так, что свободными только два человека остаются, я и Тимофей. Мы в Зоны и ходим. Если я с вами уйду, один он останется. А поход этот больше, чем на сутки. У деток еда закончится. Поэтому срочно не получится. Завтра мы за едой пойдём, послезавтра вернёмся. Потом шестой день наступит, нельзя из Ареала выходить. Если Выброс на Большой Земле застанет, назад не вернёмся, а если затянется, то… – он перекрестился двумя пальцами, – вы же понимаете, у нас дети! Вот если бы Бенечка был спокойный, как раньше, то его можно было бы с остальными детишками оставлять под присмотром одного человека, тогда с Тимофеем кто-нибудь другой за едой пойдёт, а я хоть прям сейчас пойду искать тех, с кем надо договариваться!

– Понятно. – Медведь спрятал тяжёлый вздох. Непр нёс какую-то чушь, его доводы можно опровергнуть, наверное, десятком различных аргументов, не считая силовых. Но причина его сбивчивого лепета ясна, как день: родители обезьянок сидят на рабском поводке у Ареала без шансов сорваться. Всё, что касается их драгоценных обезьянок, для них сродни тяжёлому наркотику, тут всё на порядок сложнее, чем у родителей обычных детей. Ареал умеет быть убедительным, и это Медведь сегодня испытал на себе. Здоровяк едва заметно поморщился, вспоминая ледяную боль, и окликнул санинструктора: – Айболит, можешь что-нибудь сделать? Нам бы не затягивать.

– В качестве превентивной меры – успокоительное. – Военврач отвлёкся от обезьянки Аси. – Дальше нужно разбираться.

– Необходимо получить точное представление о психомоторике ребёнка, – заявила Лаванда. – Не исключено, что гиперактивность вызвана возрастными изменениями, но также возможно, что это результат влияния ферментативной составляющей часто употребляемых в пищу продуктов. Я уже сталкивалась с подобными проявлениями среди… ммм… в Ареале. Мы должны осмотреть ребёнка и задать несколько вопросов его родителям.

– Я сейчас их позову. – Тимур подскочил с сумасшедшим блеском в глазах и торопливо скрылся в одном из ходов. Через минуту он вернулся с остальными обитателями подземного поселения.

Двое мужчин с обезьянками, один из которых, Тимофей, был знаком Медведю по торговым сделкам в магазине Водяного, и две женщины. Одна из них, находящаяся на последнем месяце беременности, оказалась женой Тимофея, другая смотрела то страдальчески-жалобно на Айболита, то страдальчески-испуганно на своего мужа. Тот держал на короткой цепи, пристёгнутой к шлейке, их ребёнка, и это явно стоило ему определённых усилий. Обезьянка прыгала, не переставая, скача по родителям, полу, стенам, снова по родителям, и то и дело норовила броситься на обезьянку поменьше, которую держал на руках Тимофей.

– Беня, Бенечка, успокойся, мы пойдём гулять завтра! – пытался успокоить ребёнка отец.

– Сейчас! Сейчас! – скрежетало непоседливое существо. – Гулять сейчас! Играть! Пусти! Пусти!

Айболит с Лавандой немедленно погрузились в пучину любимой биологии, и Медведь закрыл глаза. Да… Попали на ровном месте. Кто бы мог подумать, а ведь ничто не предвещало такого увлекательного поворота событий. Интересно, сколько дней придётся здесь провести, если не заковать Айболита в наручники и не вывезти на базу силой?

– Медведь – Туману! Медведь – Туману! – Эфир сильно шипел помехами.

– На связи! – откликнулся майор. – Как принимаешь меня?

– Шипит, – ответил Берёзов. – Но слышно нормально. Мы вернулись. Ты далеко от поляны?

– Не так, чтобы очень, но мы под землёй. Быстро не выберешься. Вы что-то рано вернулись.

– Ситуация изменилась, – протрещала рация. – Необходимо обсудить. Срочно.

– Иду. – Медведь встал с кресла, пригибаясь под низким потолком, и подозвал Тимура: – Пошли. Мне нужно поговорить с друзьями, это рядом. Заодно расскажешь, как будем через нейтралку идти и что нужно приготовить. – Он кивнул на бурно закипевший медосмотр: – Всё равно это надолго.

Непр заметно испугался, но не стал спорить, лишь тихо предупредил жену и остальных, что уходит по делу, и молча повёл Медведя к выходу. На улице висели поздние сумерки, видимость сократилась ещё сильнее, и серебристые нити Паутины начали тускнеть, уступая пальму первенства Студню, языки которого с наступлением темноты светились всё ярче. Тимур шёл по маршруту среди волчьих ям осторожно и иногда останавливался, убеждаясь, что двигается правильно. Медведь отметил, что совсем не видит натоптанной тропинки, хотя бы совсем небольшой, ведь если Непры ходят здесь постоянно, она должна была образоваться.

– Дорогу забыл? – прогудел здоровяк, когда Тимур в очередной раз остановился и присел на корточки, рассматривая путь перед собой. – Не заблудишься на ночь глядя?

– Мы этой дорогой редко ходим, – признался Непр. – В ту сторону далеко не уйти. Обычно мы выходим из противоположной норы, она в другой комнате начинается. Там место чище и почти прямой путь к заброшенной дороге открывается. Но там мы часто ходим, поэтому тропинка образовалась, по ней легче ловушки обходить, главное помнить, какое ответвление к волчьей яме ведёт, а какое настоящее. А здесь лучше поосторожней, в темноте можно и перепутать.

– Часто беспокоят? – Медведь забросил за спину «Печенег» и полез за Тимуром во второй подземный ход. – Большей глухомани, чем здесь, найти сложно. Не каждый сунется.

– Каждый не суется, – согласился Непр. – Господь миловал. – Он снова перекрестился двумя пальцами. – От «диких» можно спрятаться или оторваться, они по Ареалу ходят плохо. Но иногда приходят злые люди специально по нашу душу. Эти Зоны хорошо знают, и боевиков с ними много.

– Охотники? – уточнил майор, стараясь дышать в полвдоха, чтобы было легче протискиваться через узкий лаз. – Обезьянок ваших ищут?

– Ищут, – понуро подтвердил Тимур. – С тех пор как год назад один из… – он запнулся, – один из детей таких, как мы, предсказал Выброс за пятнадцать минут, житья нам совсем не стало. И всем плевать на то, что шестимесячный ребёнок сделал это несознательно, и что получилось это у него всего один раз, и что именно он был первой… первым рождённым в Ареале ребёнком, который вляпался и погиб в аномалии… Если раньше нас просто не любили из-за наших детей, то теперь разыскивают, чтобы их отобрать. – Тихий голос Непра сорвался на сбивчивый шёпот из-за наплыва эмоций: – Они не желают понимать, что это всего лишь дети, только что появившиеся на свет! Маленькие, несчастные человечки, которые всего лишь пытаются выжить! Которым нужно детство, игрушки, родители! Они не будут ничего предсказывать, если их посадить в клетку, они просто умрут от страха и тоски! Они в домашних-то условиях его толком предсказать не могут!

– Народ считает, что если обезьянка подрастёт, то будет предсказывать без ошибок. – Медведь выбрался из лаза и стряхнул с плеч земляные комья. – Они же умеют чувствовать аномалии.

– Когда немного подрастают, то умеют. Но Выброс это не аномалия! – возразил Тимур. – Дети предсказывают его плохо, часто ошибаются, а если нет, то предупреждают за пять-шесть минут! Может быть, с возрастом у них это станет получаться лучше, но это потом! Самому старшему из… – он горестно вздохнул, – из обезьянок было полтора года, и он тоже убежал в Эпицентр!

– Ну, может, они вернутся ещё, – попытался ободрить незадачливого папашу здоровяк.

– Мы все на это надеемся, – в голосе Непра сквозила безнадежность. – Но отпускать своих детей никто не хочет. Я когда чуть без глаз не остался, очень испугался, что не дослежу за Асей. Мы ведь к Водяному из-за того и решились пойти, потому что он один из вас. Все говорят, что вы… забираете к себе женщин из Зелёной Зоны и… эээ… живете с ними. Поэтому мы надеялись на то, что у Водяного тоже есть дети и он нас примет…

Медведь подумал, что дети у Водяного действительно есть, но ему крупно повезло обзавестись дочерью до близкого знакомства с Ареалом. А ещё надо как-нибудь привезти сюда Бэмби и показать ей обезьянку. После этого она от него точно отстанет. Наверное. Здоровяк представил себе Бэмби, счастливо сообщающую ему, что у них будет обезьянка. Пожалуй, получив такую новость, он заглянул бы на склад. Где-то там лежала отличная бензопила, совсем новенькая. Медведь криво ухмыльнулся. Почему-то никто из родителей обезьянок к таким выводам не пришёл, а ведь их в Ареале не так уж мало. По слухам, не меньше сотни. Обезьянок, в смысле. И по этим же слухам, родители обезьянок, мягко говоря, сильно привязаны к своим жёлтым и пушистым детишкам. В чем лично он только что имел возможность убедиться. Поэтому среди молодых женщин, которым выпало ни с чем не сравнимое счастье жить в Ареале, самым востребованным товаром являются контрацептивы всех мастей и видов, и даже уголовники закупают их тоннами для своих борделей. А вот родители обезьянок, судя по жене Тимофея, уже не переживают на эту тему. Возможно, Рас прав, когда говорит, что Непры больше принадлежат Ареалу, чем остальные счастливые обладатели Зуда.

– Дальше я поведу. – Медведь незаметно достал «Ариадну» и сжал её в кулачище. Для надёжности он заранее снял перчатки с обеих рук, перевесил пулемёт на грудь и придерживал его тем самым кулаком под ствольной коробкой. Так Непру «Ариадну» не разглядеть, тем более сзади. Предположения он может строить всякие, но увидеть ничего не увидит, это главное. – Посторонись! – Он обогнал Тимура и быстрым шагом двинулся вперёд, обходя вспыхнувшие вокруг сгустки смертельной энергии: – Иди за мной, не отставай!

Непр поспешно прибавил шаг, озираясь по сторонам в поисках агрессивно настроенного зверья. До поляны дошли быстро. Болтовский «газик» стоял на прежнем месте, только уже развернутый в сторону базы. Туман, Рас и Болт стояли возле машины, дожидаясь Медведя, задняя дверца была открыта, и через неё было видно Ферзя. Салмацкий по-прежнему напоминал изваяние, однако теперь его руки сковывали наручники, и сидящий рядом Рентген не спускал глаз с пленника. Тимур, увидев столько вооружённых людей и машину посреди леса, запаниковал и отступил в кусты.

– Это свои, – обернулся к нему Медведь, – не бойся, не съедят. Выходи, заодно познакомишься.

– Пусть пока там посидит, – неожиданно произнёс Болт, – потом позовём. Поговорить надо.

Сталкер кивнул Рентгену, тот вылез из машины, захлопнул все двери и подошёл к ним.

– Что стряслось на этот раз? – Здоровяк посмотрел на Раса, убирая в карман «Ариадну»: – Ферзь выпил всю водку и теперь отказывается выходить из машины?

– У них нет Зуда, – тихо произнёс молодой сталкер, убеждаясь, что затаившийся в кустах Непр не слышит их разговора. – Ни у кого. Даже у Ферзя.

– Это как так? – опешил здоровяк, переводя взгляд на Болта. – Совсем нет?!

– Не совсем, – ещё тише ответил Болт. – Я пытался разобраться, но там всё непросто. У Тумана Зуда нет. У него что-то с головой…

– В этом никто не сомневался! – негромко воскликнул Медведь. – Ещё с того момента, когда он вместе с тобой полез между двух аномалий размером с колхозное поле.

– Спасибо, – флегматично изрёк Берёзов. – Ты настоящий друг.

– Я не о том. – Болт жестом прервал обоих. – У него что-то изменилось в голове с тех пор, как он вышел из Жёлтой Зоны, в которой не помнит, где пробыл несколько дней. Я когда внутрь его головы смотрю, сразу свою бабку вспоминаю, только она почему-то выглядит очень молодо… – сталкер нахмурился и несильно потряс головой, словно отгоняя видение, – странно… В общем, Зуда у него нет. У Ферзя тоже что-то с головой, но там совсем по-другому. Опухоль у него в мозгах, маленькая ещё, но будет расти. Словно ему Зуд на неё заменили, и вместо Зуда его убьёт она. Правда, не через два дня, но за два-три месяца справится. У Рентгена Зуд есть, но на нём «Живая Вода», она Зуд как бы блокирует. Но она не может существовать вне Ареала долго. Я на неё внимательно смотрел, тут без ошибок. Девять дней без Ареала – и «Живая Вода» выдохнется. Она из Ареала силы берёт. Тут она вечная. За пределы вышел – начался обратный отсчёт. Так что или возвращайся к ареаловской воде, или останешься без неё.

– К воде?! – округлил глаза Медведь. – Там же Зов! Ах, да… она же против него и сделана…

– «Живая Вода» жидкостный артефакт. – Болт кивнул, подтверждая догадку Медведя. – Для восстановления ей нужна вода. Местная. В общем, так: Ферзь через девятнадцать с четвертью часов станет полностью самостоятельным. У Рентгена есть девять суток безбедного существования без Ареала. Туману вообще море по колено.

– Нам необходимо срочно покинуть Ареал, – вступил в разговор контрразведчик. – Желательно немедленно. Я вызову помощь, как только окажусь в зоне покрытия мобильной связи. Нам необходимо отыскать подходящее место, чтобы её дождаться. На данном этапе крайне важно сохранить свидетеля. Мы должны переместить его в надёжное место до того, как он начнёт чинить нам препятствия. Что можно сделать для того, чтобы максимально быстро покинуть местность, в которой Белов хозяйничает безраздельно?

– Легко сказать… – Медведь устало потёр глаза, обдумывая услышанное. – Такие мероприятия неделями готовятся… Надо Непра спросить, он сказал, что может с кем-то поговорить, но у него там свои заморочки. Они поддерживают вашу добрую традицию: у них тоже что-то с головой. Только на почве своих обезьянок. Так за них трясутся, что нормально соображать перестают.

Здоровяк коротко ввёл всех в курс дела. С минуту Рентген размышлял над полученной информацией, после чего уверенно заявил:

– Договариваться этому человеку ни с кем не придётся. Он сам в силах осуществить нелегальную транспортировку. Это очевидно: Неприсоединившиеся подвергаются преследованиям со всех сторон, они опасаются открыто перемещаться по Ареалу, но им в любом случае необходимо пополнять запасы воды и пищи. Достать которые можно либо у торговцев, либо вне Ареала. При этом поселение вашего знакомого немногочисленно, что резко снижает боеспособность, но повышает скрытность. Они также не ведут дел с контрабандистами, хотя это проще и дешевле, чем добираться до магазинов или Приёмных Пунктов. Вопрос безопасности в данном случае – не более чем отговорка. Ничто не мешает им проводить торги с контрабандистами совместно со своими соседями, более того, это повысило бы боеспособность обоих поселений. Следовательно, у этого человека есть собственный канал поступления товаров с Большой Земли. Необходимо мотивировать его помочь нам. Разумно было бы сыграть на его родительских чувствах. – Контрразведчик перевёл взгляд на Тумана: – Мы можем попросить Лаванду остаться в его поселении на несколько дней в качестве педиатра? Это был бы существенный рычаг воздействия. Женщина в любом случае выглядит менее опасной, нежели мужчина с оружием, пусть даже он и военврач. Айболит должен убыть на базу, предварительно уведомив Неприсоединившихся о том, что вернётся с необходимыми лекарствами. Если их детям не нужны медикаменты, с нашей стороны будет разумнее пойти на обман и утверждать, что приём неких препаратов необходим для предотвращения побега в Эпицентр.

– А если за это время какая-нибудь обезьянка всё-таки сбежит, – хмуро уточнил Туман, – то эти люди Лаванду убьют из мести или от возмущения?

– Это предложение, а не приказ. – Рентген был бесстрастен. – Кроме того, анализ их действий позволяет предположить, что на месть они не решатся. Они боятся ОСОП и ещё больше боятся за своих детей. Крайне маловероятно, что за двое суток убегут все дети-мутанты.

– То есть её не станут убивать, а попросту выставят за дверь, – успокоился Берёзов. – Я могу оставить ей свою «Ариадну»…

– …и дикие звери сожрут её вместе с Лавандой, – закончил за него Медведь. – Жалко же «Ариадну»! – Он покосился на насупившегося Берёзова: – Шучу, Туман, шучу. Сейчас что-нибудь придумаем, только не называй свою обезьянку в мою честь, я тебя очень прошу!

Здоровяк обернулся и поискал глазами Тимура. Вокруг окончательно стемнело, Паутина погасла, и разглядеть одетого в маскировочный халат Непра с «Невидимкой» было совершенно невозможно.

– Тимур, ты ещё не сбежал? – поинтересовался Медведь. – Подойди, тут дело по твоей части.

От утопающих в темноте кустов бесшумно отделилась тень в виде человеческого силуэта. Непр приблизился к майору и остановился в паре метров от «газика». Он кивнул Расу, потом с опаской указал на машину и что-то беззвучно произнёс, явно не решаясь подходить ближе.

– Привет, Тимур, – поздоровался в ответ Рас. – «Тишь» сними, не слышно тебя!

Медведь подумал, что Непр явно в панике, раз подключился к этому мету. Наверняка уже несколько раз хотел убежать, но не смог решиться.

Тимур спохватился и торопливо сунул руку в набедренный карман для метов. Он извлёк оттуда почти плоский мутный минерал округлой формы и переложил его в обычный карман.

– На этом месте крупная Грава сидела больше года! – Непр инстинктивно посмотрел на УИП. – Я её вчера здесь видел. Этой машины не было… и зверей вокруг не стало. Это аномалия?

– Нет. – Медведь для пущей очевидности постучал пальцем по борту «газика», но едва он коснулся свежевыкрашенного железа, тело изнутри хлестнуло обжигающе-ледяной болью. Дыхание перехватило, и здоровяк невольно выдохнул: – Чистый он, не обращай внимания, это же Ареал. У нас тут форс-мажорные обстоятельства. То, о чём мы с тобой говорили, нужно организовать прямо сейчас. Поможешь? Мы отблагодарим. До твоего возвращения наша девушка-врач позанимается здоровьем ваших детишек, понаблюдает за беременной, назначит нужные процедуры, поможет женщинам. Айболит вам медицинских препаратов принесёт, чтоб обезьянки не шалили. А это тебе лично от меня! – Здоровяк отстегнул свой УИП и протянул его Непру: – Бери. Он работает в Жёлтой Зоне, радиус обнаружения два метра и четыре сантиметра. Скоро о том, как такое возможно, узнают все, но у тебя такой УИП будет у первого. Что ещё… Денег дадим. Рас, сколько у нас с собой?

– Пятьдесят тысяч грина, – ответил молодой сталкер. – Можно потом с Айболитом ещё передать.

– Я… – сглотнул Непр, не ожидав подобного, – мне нужно посоветоваться с женой и друзьями…

– Пойдём, посоветуешься, – одобрил Медведь. – Нам всё равно возвращаться. Лаванда ещё не в курсе, что у вас остается, да и Айболита нужно за лекарствами отправить. – Он окинул взглядом тихо паникующего Непра и тихо вздохнул: – Вдвоём пойдём, не бойся. Остальные здесь дождутся.

– Я могу провести только троих. – Тимур взял себя в руки и спрятал подаренный УИП. Похоже, до рождения обезьянки он не был робким человеком, и даже теперь собирать волю в кулак ему удавалось лучше своих собратьев по родительскому долгу. – Я не вру. Если идти надо прямо сейчас, то до границы с нейтралкой берите хоть всех… своих… – Он невольно бросил взгляд на предплечье Рентгена, на котором не было УИПа. – Но дальше пройти смогут только четверо. Я и ещё трое. И надо Надю с Асей предупредить. Они будут волноваться, Асе это вредно.

К убежищу Непров возвращались в кромешной тьме, подсвеченной многочисленными лужицами Студня. Подрагивающие призрачные языки синего цвета ничего не освещали вокруг себя и только отвлекали внимание, из-за чего новичкам не рекомендовалось ходить по Зелёной ночью. Оставшийся без УИПа Медведь снова шёл впереди, чем нагнал на несчастного Непра ещё больше страха. Прячущий кулак с «Ариадной» под пулемётом здоровяк двигался быстро, по пути раздумывая о том, удастся ли как-нибудь переделать перчатку «Эмки» для ношения уникального мета. Ведь есть же на шлем-сфере кармашек для «Филина»…

В норе Неприсоединившихся царило счастье и умиротворение. Гиперактивная обезьянка получила инъекцию чего-то полезного и теперь тихо возилась в углу с мамашей, очищая какой-то не то фрукт, не орех из Жёлтой Зоны, остальные всё ещё проходили медосмотр.

– Медведь, могу ли я остаться здесь хотя бы на двое суток? – Лаванда встретила его вопросом прямо на пороге, и майор удовлетворённо отметил про себя, что одной проблемой стало меньше. – Эти люди очень пугливы, мне не удалось убедить их посетить медицинский кабинет на вашей базе. – Это известие привело Медведя в восторг. – Но они готовы пройти полное обследование на дому.

– Оставайся, если нужно, – авторитетно согласился здоровяк. – Рация есть?

– Да. – Лаванда вынула из кармана комбинезона портативную радиостанцию. – Мне выдал её один из ваших людей. Он предупредил, что она не работает в Жёлтой Зоне.

– Осколки у нас все наперечёт, – вздохнул Медведь. – Как раздобудем лишний, сделаем тебе и рацию, и УИП. Пока этой будет вполне достаточно. Отсюда она где-то на километр цепляет, так что когда мы за тобой вернёмся, будем вызывать заранее, чтобы Непров лишний раз не пугать.

– Их реакции действительно… – она понизила голос, – гипертрофированы… в определённом плане. Это одна из причин, требующих изучения. Раз в плане ремутации Ареала нам кроме самих себя рассчитывать не на кого, то любые исследования людей, попавших под влияние пси-поля…

– Однозначно с вами согласен! – Майор сделал серьёзное лицо. – Но гарнитуру рации из уха не вынимать! Для всякой научно-медицинской машинерии у вас имеется второе ухо. Это понятно? Потом сожалеть и извиняться будет поздно. И некому.

– Я поняла. – Лаванда послушно подключила рацию к гарнитуре и надела раковинку на ухо. – Эти люди рассказывают вещи… слабо совместимые с понятием «цивилизованный мир». – Она на мгновение замялась: – Медведь, присмотрите, пожалуйста, за Туманом… ещё одной его гибели я точно не перенесу. У меня здоровое сердце, но всему есть предел.

– Пригляжу, какой разговор, – кивнул здоровяк. – Я тут за всеми приглядываю. Работа такая.

Лаванда улыбнулась и поспешила к следующей мамаше, ожидающей с обезьянкой на руках. Медведь несколько минут разговаривал с Айболитом, уточняя обстановку. Военврач не питал особых иллюзий. Гарантировать, что пара-другая уколов Икс-препаратов окажется сильнее всего Ареала, не может никто. Если обезьянки сбегают в Эпицентр потому, что это заложено в их природе, то тут ничто не поможет. Так это или нет, они с Лавандой и собирались выяснить. Попутно должна была накопиться некоторая база данных о биологии, биохимии и био-всякой-всячине, что позволит совершенствовать медицинские препараты и лучше понять Ареал. Пока же гиперактивную обезьянку можно подержать на успокоительном, чтобы не сбежала. И родители всеми руками «за». В общем, работы, как всегда, непочатый край, и было бы неплохо, если Лаванда будет сюда наведываться время от времени…

– Я готов, – к ним подошёл Тимур. – Вы снова нас спасли, Беня впервые такой спокойный… – Он посмотрел на жену, сюсюкающую с Асей, и шагнул к выходу: – Отсюда до границы с нейтралкой почти шестьдесят пять километров. Два часа придётся идти пешком, до тайника с квадроциклами. Потом ехать ещё почти три часа и… эээ… не меньше часа на подготовку. Надо торопиться, чтобы успеть хотя бы до рассвета. Времени уже осталось мало.

– Успеем. – Медведь помрачнел, понимая, что его ожидает поездка на машине. – Идём.

На поляне всё было без изменений. Здоровяк сообщил о результатах, и Туман попросил пару минут, попрощаться с Лавандой. Он поправил гарнитуру рации и отошел в сторону, негромко вызывая девушку. В ответ на вопросительный взгляд Медведя Рентген ответил:

– Мы решили, что со мной целесообразнее пойти Туману. Его профессиональная подготовка более соответствует поставленным перед нами задачам. Кроме того, я не уверен, что смогу быстро и полностью оградить Болта от некоторых неизбежных неудобств.

– Закроют они меня в клинике, – усмехнулся Болт. – Не в ФСБшной, так в контрразведческой. Я лучше здесь останусь. Дело у меня… – Он неопределённо посмотрел в сторону Эпицентра и кивнул на тихо разговаривающего по рации Берёзова: – А Туман попросту не скажет никому, что у него Зуда нет. Заявит, что с каждым днём боль всё сильнее, покричит-пострадает, если что… Его и отпустят.

– Непр говорит, что нейтралку лучше пересекать в темноте. – Медведь хмуро уставился на «газик». – А добираться до неё долго. Рас, пойди, поговори с ним, пока он опять не разнервничался. Айболит говорит, что присутствие чужих людей вблизи убежища вызывает у них страх. Так Ареал заставляет их лучше беречь своих обезьянок. Заодно подумай, как заманить его в машину.

Молодой сталкер кивнул и ушел к Тимуру. Тот сидел у самого края поляны вплотную к высокому кусту, стремясь слиться с его тенями. Майор проводил Раса взглядом, после чего спросил ещё тише:

– Болт, ты за нейтралку выехать можешь? В твою машину невозможно выстрелить, тебе патрули не страшны. Может, отвезёшь их, куда надо, а я вас здесь подожду?

– Дорога заканчивается вместе с Ареалом, – покачал головой сталкер. – Выехать невозможно. Там, на выезде, дорогу перегораживает бетонный блок. Сложно не понять такой намёк. – Болт посмотрел на Медведя: – Сильно болит? Полчаса вытерпишь?

– Не хочет Ареал, чтобы я в твою машину залезал, – зло скривился здоровяк. – Не любит он её очень сильно. Непр сказал, что у границы Ареала переход ещё надо подготовить, и это не быстро. Я не стал расспрашивать, чтобы не пугать. В общем, чем больше нас будет, тем спокойнее. Так что я потерплю. Как-нибудь доеду.

– Садись после того, как Непра усадим, дверь я за тобой сам закрою. – Болт распахнул перед Медведем переднюю пассажирскую дверцу и вопросительно посмотрел на подходящего Тумана.

– Можно ехать, – ответил Берёзов и кивнул на гражданского: – Этот садится в машину сам? Или?

– Сейчас посмотрим, – произнёс Медведь и окликнул молодого сталкера: – Рас?

Тот обернулся, потом что-то сказал Непру и указал на Ферзя и Рентгена, одного за другим усаживающихся в машину. Тимур выглядел испуганным, но почему-то смотрел не на «газик», а озирался вокруг, поправляя повязку с «Филином» и напряжённо вглядываясь в темноту. К удивлению Медведя, он быстро направился к машине следом за Расом и залез в багажник. Здоровяк уныло констатировал, что настала его очередь, глубоко вдохнул и рванулся в автомобиль. Он запрыгнул внутрь, опускаясь на переднее сиденье, но выдохнуть уже не смог. Обжигающе ледяная боль, словно шлифовальный станок внутри тела, вгрызлась в каждую клеточку, и дыхание перехватило. Конечности перестали подчиняться, и висящий на груди пулемёт громко ударил стволом по рычагу коробки передач.

– Осторожнее, пулемёт длинный! – заявил Болт. – Ты придержи его, я дверь закрываю!

Он захлопнул за сжавшимся от боли Медведем дверь, быстро обошёл машину и сел за руль.

– Зомби меня точно здесь не увидят? У меня ребёнок! – Тимур испуганно пытался разглядеть что-либо из багажника через лобовое стекло. – Может, лучше на дерево влезть? С «Невидимкой» я…

Болт завёл двигатель, и Непр умолк на полуслове. Медведь почувствовал, как боль становится терпимой, и посмотрел на Тимура в зеркало заднего вида. Тот ошарашенно молчал, глядя, как вспыхнувшие фары освещают тянущийся через голую степь просёлок. Похоже, внутри «газика» Ареал не может контролировать своих рабов, Непр не торопится разгрызать зубами брезент автомобильного тента и с истеричным визгом выпрыгивать на ходу…

– Что это? – выдохнул Тимур, вцепившись в стоящее впереди сиденье.

– Машина, – весело хихикнул Рас. – «ГАЗ-69». Правда, выхлопной трубы у неё я так и не нашёл. И выхлопа тоже. Но в остальном идеально сохранилась! – Он сжалился над Непром и успокаивающим тоном объяснил: – Не бойся, Тимур, всё нормально. Это добрая аномалия, вроде Лизуна, только в ней ехать можно. Правда, она никого, кроме… ммм… нашего водителя не слушается, но и не вредит никому. Доедем до границы Ареала за двадцать минут, чего ноги по буеракам ломать!

– Там… – Непр ошарашенно смотрел в окна: – Там всё по-другому! Это не Ареал! Деревьев нет!

– Ну, да, деревьев нет, – согласился Рас. – Но это Ареал, просто отсюда всё выглядит иначе. Из Ареала на этой машине выехать нельзя, это же аномалия!

– Рас, – Рентген скосил на него глаза, – не хочешь поговорить о чём-нибудь другом?

– Я никому не скажу! – мгновенно сориентировался Тимур. – Упаси бог такое рассказать, нас вообще днём и ночью искать станут, круглосуточно! – Он снова посмотрел в окно и указал глазами на Болта: – Как он понимает, куда ехать?

– Как-то понимает, – пожал плечами молодой сталкер, – не знаю. А куда нам надо?

– К Усть-Цильме, – в голосе Непра послышалась грусть. – Было раньше в этих местах такое село…

– Это где старообрядцы жили? – уточнил Рас. – Красивое место! Было… Я туда пару раз ходил, это на северо-северо-западе Ареала. Там теперь никто не живёт, нефть в окрестностях пропала, а село аномалии полюбили почему-то. – Внезапно молодой сталкер догадался: – А! Так вы все оттуда?

– Не все, а только мы вшестером, – буркнул Тимур, – наше поселение. Остальные Непры не наши.

– Понял. – Рас кивнул на полном серьёзе. – Это у вас на почве вероисповедания разногласия?

– Нет у нас никаких разногласий, – насупился Тимур. – Просто не наши они, и всё. Они поповской веры, а мы – истинной. Мы им не указываем, как жить, они нам не указывают. Сами по себе живём. Короче, нам к Усть-Цильме надо, а от неё ровно на север, до самой границы. Там заимка потаённая.

– Докуда доедем? – Рас вопросительно посмотрел на Болта. – Дорога не совсем туда ведёт.

– Думается мне, что как раз туда… – негромко протянул сталкер, глядя вперёд.

В дальнем свете фар, выхватывающих из ночной темноты тянущийся вдаль просёлок, было хорошо видно, что бегущая навстречу машине лента дороги имеет изгиб, уводящий правее.

– Она же была ровная! – удивился Рас. – Мы только что по ней ездили! А сейчас вправо уходит. По ходу, точно к Усть-Цильме должны выехать… если заметим её отсюда, конечно.

– Нас оттуда не заметят? – негромко поинтересовался Рентген.

– Нет там никого, – угрюмо заявил Непр. – Нельзя там жить. Чешуйчатые шакалы дома облюбовали, отродье бесовское! Их там не меньше трёхсот… И Пуха в селе больше, чем снега зимой. Даже к окраинам подходить опасно. – Он сумрачно вздохнул: – Триста лет мы в этих краях жили…

– А где теперь все? – спросил Рас. – Усть-Цильму вроде Катаклизмом не задело. Её уже потом Ареал поглотил. Или все Зуд заработали во время первой спасательной?

– В тот день Катаклизм до нас десяток километров не дошёл. – Тимур поморщился, вспоминая события, превратившие его жизнь в одну бесконечную игру в прятки. – Поначалу-то мы не поняли, что произошло. Потом спасатели с Нарьян-Мара приехали, их из Москвы самолётами перебросили, искать выживших в деревнях да на нефтепромыслах. Мест наших они не знали, вот всех местных и сагитировали в помощники податься. Деньги хорошие платили. Много кто пошёл. Все Зуд и заработали, и я в том числе. Остальных, кто влезть в Ареал не успел, вверх по Печоре, в Хабариху переселили, когда нейтралку строить начали. Потом ещё дальше, там государство начало старые посёлки укрупнять, Окунев Нос сейчас большой стал. Теперь там райцентр, военный аэродром, «Ракета» по Печоре до Нарьян-Мара каждые четыре часа ходит, правда, только днём. Там почти всех здешних собрали, кто под Зуд не попал и уезжать из этих мест не захотел. В основном коми да старики. Работы-то в нашем краю теперь хватает. Кругом Внутренние Войска стоят, нейтралку охраняют: вертолёты, аэродромы, техника, даже военные катера привели, Печору у Ареала патрулировать. Обслуживающий персонал в цене, люди из центра сюда ехать боятся. Зато богатенькие любители острых ощущений в наши края зачастили. Охота поблизости от Ареала у них нынче в моде.

– Кто бы удивлялся, – фыркнул Рас. – Дебилов всегда хватало, и до Катаклизма тоже. Особенно таких, кому толстый кошелёк и кривые понты мозги заменяют. И что, ФСБшники их не гоняют?

– ФСБшники на них зарабатывают. – Тимур саркастически хмыкнул. – Сейчас на Ареале все зарабатывают, кто поблизости живёт. Вкуснее пирога в наших краях не существует.

Медведь отстранённо слушал разговор Раса с Непром, пытаясь отвлечь сознание от непрекращающейся боли, и надеялся, что слова Болта о двадцатиминутной поездке не окажутся иносказательными. Судя по старенькому спидометру, «газик» идет со скоростью шестьдесят километров в час. Ширина Зелёной Зоны составляет восемьдесят шесть километров сантиметр в сантиметр и не меняется вот уже полтора года. Болт говорил, что радиус остального Ареала по состоянию на сегодня, 16 июля, зеркально равен ширине Зелёной Зоны, что-то вроде того, что ширина Жёлтой двадцать шесть километров, Красной – двадцать, а радиус Эпицентра – сорок. Итого выходят те же восемьдесят шесть километров. Но это ненадолго. Потому что ширина Зон остаётся неизменной, а диаметр Эпицентра растёт. Однако прямо сейчас единственное, что занимало Медведя, тихо сходящего с ума от боли, это то, что с такой скоростью до указанного Непром места им придётся ехать больше часа. А терпеть с каждой минутой становилось всё труднее, сознание гудело, в глазах плыло…

– Вот Усть-Цильма, – голос Болта вывел его из полуобморочного состояния. – Дальше дорога уходит на север. Тимур, далеко от границы Ареала твоя заимка?

Майор сфокусировал зрение и увидел, как свет фар выхватывает из ночной мглы стоящие по обеим сторонам дороги добротные деревянные дома, покрытые густым слоем невесомых ядовито-жёлтых хлопьев. Казалось, что село состояло всего из одной дорожной нитки, вдоль которой и располагались строения, за которыми не было ни других домов, ни огородов, лишь всё та же бескрайняя степь, погружённая в темноту ночи.

– Моего дома не видно… – негромко произнёс Непр, вглядываясь в окно. – Другой улицей едем… это Нагорная… вон музей Журавского, а там Надин дом… – Он на мгновение умолк. – Заимку так просто не увидеть, даже если рядом стоять. Но там есть холм приметный, с валунами, возле самой нейтралки. Машину нужно за ним оставить, чтобы с нейтралки не увидели, патрули когда проходят, то прожекторами светят. Дальше пешком будем искать.

– Вы её под землёй выкопали, что ли? – удивился Рас и тут же воскликнул: – Точно! Блин, я понял! Это подземный выход из Ареала! Он прямо в реку выводит, так?! В Печору! Это в Ареале реки нет, а за Ареалом она течёт, как обычно! Вы прорыли лаз под землёй и ныряете из него в реку! И вас не видно ни оттуда, ни отсюда! У меня был похожий способ в Зоны ходить, когда ещё Зуда не было, только не такой хитроумный! Ты сказал, что больше троих с собой взять не можешь, потому что у тебя только четыре акваланга!

– Только не рассказывайте никому. – Тимур снова насупился. – Иначе переловят нас на нейтралке, там всё под наблюдением! Ночью прожектора и вертолёты, и катера постоянно ходят! А у нас дети! Им нельзя без родителей оставаться, они могут испугаться и убежать в Эпицентр!

– Не расскажем, у нас же договор, – успокоил его Рас. – Вы никому про нас, мы никому про вас. Нам так даже спокойнее. Слушай, Тимур, так вы что, после каждого Выброса новый подземный ход прокапываете? Ареал же на двести метров прыгает!

– Каждый раз из Ареала выходить опасно, – покачал головой Непр. – Говорю же, там охраны полно, они за водой тоже следят. Раньше пытались датчики под водой ставить какие-то, но около Ареала они почти не работают, и от этого отказались. Реку перегораживают противоводолазной сетью, а за поверхностью следят круглые сутки. Поэтому мы раз в три-четыре Выброса выходим, когда продукты заканчиваются.

– Сколько времени уйдёт на выкапывание подземного хода? – Рентген бросил взгляд на часы.

– За час управимся, если поможете, – ответил Тимур и, увидев удивлённый взгляд Раса, пояснил: – Мы его два дня назад выкопали. Сейчас надо только те метры прорыть, на которые Ареал вырос.

– Вы что, в первый день из дома до границы с нейтралкой ходите? – округлил глаза молодой сталкер. – Там же зверьё бешеное, особенно у вас… А! – Он довольно наморщил нос. – Понял! Вы заранее туда приходите и Выброс в старом подземном ходе пережидаете. Как только он заканчивается, вы идете копать новый. В метре от нейтралки зверью тусить неинтересно, а люди в первый день за порог не выходят. Можно спокойно копать целые сутки, а в этой глуши и двое. Хорошо вы устроились!

– Двое суток копать нельзя, долго! – возразил Непр. – Надо успеть выйти из Ареала до нелетной погоды. Патрули на нейтралке знают, что в первые два дня мало кто отваживается на походы, поэтому в это время охрана не особо внимательна.

Он посмотрел на Раса осуждающим взглядом, мол, ты тут теоретизируешь, типа, догадливый, и даже не понимаешь, каково нам приходится, после чего хмуро объяснил:

– Тяжело это. Выходить надо на пятый день, чтобы к началу шестого уже укрыться. Если Выброс долго не начинается, приходится еду экономить, воду-то можно просто через границу зачерпнуть. А если Выброс затягивается, то и вовсе поголодать придётся. Но самое опасное – это сразу после Выброса к новой границе бежать. Как только мозги перестало сверлить и воздух из серого стал обычным, надо сразу выбираться. На пять минут опоздаешь – вокруг зверья столько будет, что на бегу загрызут. Мы однажды так проспали… – Он невесело вздохнул: – Пришлось два дня в старом подземном ходе сидеть, наружу нос высунуть было невозможно, зверьё бросалось со всех сторон. Как только вход не разрыли, не иначе Господь спас! – Непр перекрестился двумя пальцами. – Мы потом с голодухи еле ноги переставляли, пришлось к перекупу за едой ехать, у нас всё закончилось, даже крошки подобрали… На обратном пути из магазина перекуповского наши квадроциклы «дикие» заметили, погнались, стрелять начали. Один квадроцикл пулями повредило, пришлось бросить, Тимофей еле успел ко мне запрыгнуть. Столько продуктов бандитам досталось… – Тимур снова вздохнул. – Божьею волею мы от «диких» ушли, оторвались, пока они наш квадроцикл потрошили. Бандиты потом по нашим следам идти пытались, но как до тупиков в буреломе дошли, назад повернули. Побоялись вляпаться. С тех пор мы под Выбросом по очереди спим, не дай бог второй раз проспать!

Неторопливо бегущий по ночному просёлку «газик» начал сбрасывать скорость, и Медведь подобрался, предчувствуя если не окончание пытки, то перерыв уж точно. Автомобиль остановился, и майор увидел лежащий поперёк дороги здоровенный бетонный блок, в который упирался свет фар. В терзаемой болью голове вдруг мелькнула мысль, что то неизвестное, которого так боится Ареал, не лишено своеобразного чувства юмора. В следующую секунду Болт сказал «приехали», и измученное тело Медведя ринулось наружу, лязгая пулемётом. Боль тут же пропала, в голове прояснилось, и здоровяк блаженно вздохнул, запрещая себе упасть и растянуться на травке. Майор взял пулемёт на изготовку и вгляделся в окружающую местность.

Дорога с бетонным блоком, на которой стоял «газик», упиралась в довольно высокий холм, закрывающий машину от взглядов с нейтральной территории. Сама же граница между Ареалом и чистой землёй представляла собой сюрреалистическое зрелище. Там, где заканчивалась Зелёная Зона, заканчивалась и поросшая белым мхом земля, без какого-либо перехода сменяющаяся на широкий водный поток, истекающий из ниоткуда. Печора в этом месте имела ширину метров шестьсот, не меньше, и под лунным светом казалось, что река пристроена к Ареалу, как пылевой хвост к комете. Незримый барьер, отделяющий Зелёную Зону от нормального мира, не пропускал звуки, и это добавляло абсурда в представшую перед человеческими глазами картину.

– Вот он, холм с валунами… – Тимур выпрыгнул из багажника и мгновенно съёжился, словно попал в самую гущу стаи голодных тигров, – Ареал вернул себе контроль над рабом. Непр вновь тихо паниковал, глядя на зловещий «газик» посреди поросшей белым мхом почвы, не несшей на себе ни малейшего следа от колёс. – За холм без «Невидимок» нельзя выходить, патруль заметить может! Мы слишком близко! До границы метров десять всего!

– Удачно подъехали, холм нас прячет. – Болт покосился на Непра и добавил: – Повезло. Пошли искать подземелье?

– Вход тут. – Тимур взял себя в руки и стал выглядеть увереннее. Он указал на замшелую метровую каменную глыбу, лежащую у левого подножия холма за густым раскидистым кустом.

– Куст искусственный, на подставке. – Рас со знанием дела осмотрел маскировку. – Из настоящих кустов собрали… – Он потрогал ветви и приподнялся на цыпочки, пытаясь заглянуть внутрь: – Там «Жук» укреплён, да? Чтобы ветви с листьями не завяли. Вы за кустом от патрулей прячетесь, пока новый ход копаете?

– Места тут открытые. – Непр недовольно поджал губы. – Это сейчас нам очень повезло, холм образовался. Обычно на месте реки кочкарник появляется такой, что ноги переломать можно запросто, но возвышенностей нет. В полный рост копать рискованно… Прячьтесь! – испуганно зашипел он и отшагнул за холм. – С той стороны патруль идёт!

Вдали, со стороны реки, показались лучи прожекторов. Невидимый в ночи катер шёл против течения посреди реки и обшаривал лучами водную поверхность. Медведь присел на колено, скрываясь за кустом, рядом с ним на белый мох уселся Рас и снял со спины рюкзак.

– Ближе двухсот пятидесяти метров к Ареалу они всё равно не подойдут. – Молодой сталкер улёгся наземь и подложил рюкзак под голову. – Побоятся. Вдруг Выброс! И тут же погрешность навигации, приборы подвели! – Он насмешливо фыркнул: – Тёмный Властелин только и ждёт, когда они пересекут черту! Они этого очень боятся, кучу страшилок понапридумывали.

– У них прожекторы мощные, – подал голос Тимур, осторожно выглядывая из-за холма. – Если увидят, могут начать стрелять, мы же для них жуткие монстры. Вообще у них приказ стрелять только в тех, кого на нейтралке заметят, но нервишки там действительно шалят чуть ли не у всех, а в случае чего никто их наказывать не станет. – Тимур саркастически ухмыльнулся: – Поэтому от приборов нас «Невидимки» прячут, а от простого взгляда – куст. Так что когда патруль появляется, надо прятаться, и вообще из-за холма просто так лучше не выходить.

– Как долго нам придётся пережидать? – Рентген снова сверился с часами, отсчитывая время, оставшееся до активации мозгов Салмацкого. – Насколько часто проходят патрули?

– Днём часто, – ответил Непр. – Особенно вертолёты. Ночью полёты опаснее, поэтому летают реже. В основном техника по нейтралке ходит и катера по воде. Но сюда долго смотреть не будут, мы на самой середине реки, до берегов далеко, вода здесь обычно холодная, зимой вообще ноль градусов. Так что они за подступами к берегам наблюдают тщательно, вдруг кто решит из Ареала в воду выпрыгнуть, чтобы вплавь болота обойти и дальше по берегу через нейтралку пробраться. Поэтому на расстоянии прямой видимости всегда ходит бронекатер.

– Часто выпрыгивают? – Медведь вновь посмотрел на бесшумно вытекающую из ниоткуда Печору. Грань, на которой земля становилась водой, в ночной темноте оказывалась неразличима уже на удалении в пару десятков метров. – Пловцы-молодцы или любители рафтинга?

– Всякое бывает, – ответил Непр. – По земле далеко не уйдёшь, там всё наголо вырублено. А где не вырублено, там топи непроходимые, не дай бог в трясину упасть – самому не выбраться. Вот по реке народ и сплавляется. Раньше, до Катаклизма, на границе Ареала много рек терялось, какие-то втекали, какие-то вытекали. Теперь все превратились в гнилые болота. От границы Зелёной где-то до середины нейтралки тянутся сплошные трясины, грязная протухшая жижа, даже воды не начерпать. К середине нейтралки жижа переходит в топи. Вода там отравлена какими-то испарениями или газами, что из глубины поднимаются. Пить её нельзя. Пройти по ней тоже не выйдет, топи гиблые, идёт человек вроде бы по тропе, слегой дорогу прощупывает и вдруг сверзается под воду, только его и видели. Даже зимой они не замерзают, никто не знает почему. Сверху вроде лёд, а как наступишь, так корка оказывается совсем тонкой, сразу проламывается. Так что болотами идти – это верная смерть, тянутся они от границы Ареала километров на пятнадцать, а дальше снова реками становятся, ещё до окончания нейтралки…

Со стороны нейтральной полосы ударили лучи далёких прожекторов, освещая холм, и заскользили по прилегающей территории, удаляясь. Непр невольно замер, но понял, что опасности нет, и продолжил, осторожно выглядывая из-за холма вслед катеру:

– А вот Печора осталась рекой. Старики говорят, это потому, что большая она. Царица этих мест, её так просто в болото не превратишь. Но берегов у неё тоже нет, пятнадцать километров сплошной гнилой трясины и ядовитых топей. Прямо через это бесовское болото она и течёт. Поначалу много кто по реке из Ареала выбирался, пока нейтралку не отстроили. Теперь на лодке из Ареала не выплывешь, заметят сразу… – Он поднялся на ноги: – Патруль уходит, можно выходить.

Бронекатер дошёл до установленного на реке буя, мерцающего красным проблесковым маячком, развернулся, скользя лучами прожекторов по кромке Зелёной Зоны, и направился обратно. Тимур проводил его взглядом и подошёл к валуну, закрывающему вход в лаз:

– В одиночку его не отодвинуть, в нём килограмм двести… – Он робко посмотрел на Медведя.

Медведь понимающе кивнул и забросил пулемёт за спину. Здоровяк упёрся в замшелую глыбу и с тихим кряхтеньем отвалил её в сторону на глазах удивлённого Непра. Под валуном обнаружилась неширокая нора. Тимур посветил туда фонариком, сверился с УИПом и залез внутрь. Лаз оказался глубиной в человеческий рост, и если бы не фонарь, оснащённого «Невидимкой» Непра было бы не разглядеть. Тимур скользнул в глубь подземного хода и через несколько секунд оттуда донеслось:

– Кто-нибудь, помогите сумки вытаскивать!

– Болт, Туман, присмотрите за местностью, – тихо скомандовал Медведь и кивнул молодому сталкеру: – Рас, помоги ему. Будешь подавать, я подниму.

Рас спрыгнул следом и вскоре вытащил из норы объёмистую спортивную сумку. Когда наверх была извлечена четвёртая, Тимур вылез наружу с парой лопат.

– Прорыть придется два метра с небольшим, – объяснил он. – Внутри вдвоём не развернуться, поэтому копать надо по очереди, чтобы не уставать и рыть быстро. Я начну, но кто-то должен за мной землю выгребать. В углу пустые мешки лежат, землю туда надо складывать и в норе оставлять, потом в реку сбросим. Наверх землю не выбрасывайте, это выдаст подземный ход!

– Давай-ка лучше я начну. – Медведь снял с себя пулемёт и расстегнул крепления рюкзака. – Так-то оно точно быстрее будет. Если устану, скажу. Вылезайте оттуда оба, дайте пройти!

Рас с Тимуром с повышенным энтузиазмом вылезли наверх, и Непр расстегнул одну из спортивных сумок.

– Акваланги и гидрокостюмы будем надевать здесь. – Он достал оттуда изрядно исцарапанный баллон. – Сейчас тихо, можно без нервов одеться, а то внизу места мало. – Он озадаченно посмотрел на здоровенную тушу Медведя и уточнил: – Кого надо выводить?

– Их, – здоровяк указал на Рентгена, Ферзя и Тумана. – Гидрокостюмы есть?

– На него есть. – Тимур смерил взглядом Рентгена. – Остальным малы будут, не налезут. У меня есть непромокаемые мешки, прорезиненные, туда можно сложить обувь и всё, что боится воды. Одежду лучше не снимать, на голого человека мелкая речная живность почему-то сразу набрасывается, может в кровь искусать запросто. Возле Ареала она лютует, никто не понимает, из-за чего так. Кроме того, плыть долго, можете замёрзнуть, ногу судорогой сведет… правда, вода вблизи Ареала всегда тёплая. Как на берег выберемся, одежду выжмем, дальше придется на ходу обсыхать. – Он запоздало спохватился и задал самый главный вопрос: – С аквалангом плавать умеете?

– Умею, – коротко ответил Туман, не отвлекаясь от наблюдения за местностью.

– Вы умеете пользоваться аквалангом? – бесстрастно поинтересовался Рентген у Ферзя.

– Да. Профессионально подготовлен. – Бездушное выражение лица Салмацкого не изменилось, и Непр вновь съёжился. В том, что он на сто процентов уверен, будто выводит из Ареала как минимум одного Зомби, сомневаться не приходилось. Но в данный момент его обезьянке не угрожала опасность, и овладевать собой ему удавалось более-менее быстро.

– У меня недостаточно опыта, – вдруг произнёс Рентген. Он на короткий миг отвёл взгляд: – Я один раз всего погружался. В отпуске… Двенадцать лет назад.

– Нам через противоводолазную сеть придётся плыть! – занервничал Тимур.

– Пройдём, – жёстко и уверенно заявил Туман, вонзая в Непра безапелляционный взгляд: – Я разберусь. Пойдёшь головным. В сети подготовлен проход или нужно резать? Резать буду я.

– Там проход есть. – Тимур сообразил, что имеет дело с человеком, который способен пройти через заграждение гораздо лучше, чем он сам, и заметно успокоился. – С той стороны наши… друзья под сеть бревно подталкивают после каждого Выброса, когда её переустановят. Нужно бревно отжать осторожно и аккуратно под сетью проплыть…

– Какова прозрачность воды в реке? – уточнил Туман. – На какой глубине придётся идти? Сейчас ночь. Свет фонарей под водой могут засечь с поверхности, если катер пройдёт над нами.

– Мы не пользуемся фонарями… – Непр на секунду замялся. – У нас есть меты. Они позволяют под водой видеть хоть днём, хоть ночью, что в маске, что без неё. Поэтому мы ночами плывём, без освещения. Глубина четыре метра, иногда три. Вода мутная, с катера нас не заметить.

– Это что за мет? – Рас навострил уши. – Я раньше о таком не слышал.

– «Пустышка» это. – Тимур совсем завял. – Не рассказывайте никому, ладно? Этот мет вне Ареала работает, если про него узнают, ФСБ в Печору водолазов запустит, они нас поубивают! А у нас дети!

– А я всегда говорил, что бесполезных метов не бывает, – оживился Рас, – просто их применение ещё не обнаружили! Значит, «Пустышка» подключает глаза к подводному зрению, как «Филин» к тепловому. Ничего так! А ведь все были уверены, что это самый бесполезный и уродский мет во всём Ареале. – Он заметил, как взгляд Непра становится совсем затравленным, и добавил: – Мы никому не скажем, не переживай, Тимур. Да и нет сейчас в Ареале «Пустышек». Кажется, после Катаклизма их никто не находил. Говорят, что только у кого-то из ваших и остались, то ли две, то ли три.

– У нас, – Непр немного воспрял духом, – их всего две. Одну я возьму, мне первому плыть. – Он перевёл взгляд с Медведя на Тумана: – А вторую кому отдать?

– Ему, – Берёзов кивнул на Рентгена. – Так спокойнее будет. Я справлюсь сам.

Болт тихо хмыкнул, словно вспоминая о чём-то, немного покопался по карманам и подсумкам и извлёк невзрачный мет неправильной формы.

– Совсем забыл я о нём. – Сталкер протянул метаморфит Берёзову. – Держи. Это и есть «Пустышка», я её в Красной нашёл, пока до Эпицентра добирался, да и взял с собой. Тимур, я так понимаю, ею пользуются как «Филином»? У затылка?

– Да, – подтвердил Непр. – У нас на резинках водолазных масок нашиты кармашки для них.

– Ладно, вы тут разбирайтесь, а я полез копать, – глубокомысленно изрёк Медведь, подбирая лопату Тимура. Он снял шлем-сферу, аккуратно положил её на землю рядом с «Печенегом» и спрыгнул в нору. – Рас, ты землю по мешкам распихиваешь. Нечего бездельничать!

Внутри действительно было тесно. Непры особо мощными габаритами не отличались, вдобавок к чему копали в спешке, в итоге развернуться в подземном ходе Медведю удавалось едва-едва. Могучий майор велел Расу укрепить фонарь так, чтобы стало возможным увидеть хоть что-нибудь, и полез вперёд. Подземное сооружение Неприсоединившихся было коротким и узким, меньше пяти метров в длину, по минимуму рассчитанное на размещение четырёх совсем некрупных человек и складирование снаряжения. Несложно было понять, что когда Непры прячутся здесь от Выброса вместе с лопатами и сумками, им приходится, мягко говоря, несколько некомфортно. Вторым выводом, напрашивающимся самим собой, являлось то, что родители обезьянок возвращались в Ареал с товаром однозначно другим способом. Наверняка обратную доставку организовывали их компаньоны из числа Нормальных и без дачи взяток ФСБшникам или офицерам ВВ тут не обошлось.

Майор добрался до тупика и принялся прокапываться дальше. Грунт оказался плотным и кое-где каменистым, но в целом рыть было проще, чем ожидал Медведь. Интересно, откуда Ареал берёт эту почву? Ведь тут по идее река течёт, только сейчас она в другом измерении, если верить Никите с Людмилой. А не верить им оснований нет. У наших учёных головы светлые, ради их исследований всё и делаем. Он тут же вспомнил ледяную растирающую боль внутри тела и загрустил. Успеть бы сделать что-нибудь полезное, обидно вот так уходить, без следа. На Рентгена вся надежда, да только кто знает, что там произойдёт на самом деле… Контрразведчик держится как кремень, ежесекундно демонстрируя уверенность в победе, но Медведь видел, что в действительности Рентгену страшно. Страшно не за свою жизнь, страшно за своё дело. Он лучше всех понимает, что решение на основании его данных будут принимать конкуренты Белова и Лозинского, по совместительству являющиеся их друзьями. Но всё должно получиться, это однозначно. Ситуация вышла за рамки простого набивания личных карманов, тандем наплевал и на Родину, за счёт которой кормится, и на своё начальство, с которым наверняка положено делиться, и на друзей-конкурентов, с большим удовольствием готовых наложить лапу на ареаловский пирог. За такое придётся ответить.

Минут сорок здоровяк остервенело рыл, подхлёстываемый раздумьями, и запыхавшееся сопение Раса, доносившееся позади, свидетельствовало об ускоренных темпах земляных работ. Наконец, в очередной раз вонзив лопату в сухой грунт, Медведь едва не потерял равновесие вместе с инструментом. Лопата пробила землю и рванулась в вязкую пустоту. Здоровяк спешно выдернул её обратно и остановился, с интересом разглядывая мокрое полотно. Лопата была мокрой, вынутая ею земля – нет. Получается, что почва Ареала не соприкасается с водой, примыкающей к нему вплотную? Вот же шаловливые ребята, эти Фрагменты, чего только не придумают, чтобы народ извести. Здоровяк принялся орудовать лопатой, расширяя нору. В неровном свете фонаря стена воды, обнаружившаяся за стеной земли, выглядела картинкой из какого-нибудь фантастического блокбастера. Водная толща не замачивала упирающийся в неё грунт и не спешила обваливаться или выливаться, лишь вонзающаяся в неё лопата вызывала на вертикальной водяной глади легкую рябь. Пока Медведь раскапывал лаз до приемлемой ширины, его верхняя часть водной стены начала затуманиваться и спустя несколько минут словно обросла земляным слоем. Здоровяк потыкал образовавшуюся стену лопатой, соскребая с водяной стены наросшую землю. Ареал за сутки увеличивается на метр, стало быть, за сотую часть суток – на сантиметр, а за тысячную – на миллиметр. Тысячная часть суток – это, если в школе не обманули, когда учили считать, полторы минуты или около того. То есть не преграда. Майор выгреб из норы остатки земли и полез наружу.

– Далеко ещё? – встретил его вопросом Тимур, помогающий Расу ссыпать грунт в мешки.

– Всё, можете начинать свою подводную экскурсию по красотам речного дна. – Медведь выбрался на поверхность и уселся на белый мох, переводя дух. – Ненавижу копать.

– Как ты внутри «Эмки» от духоты не закипаешь? – Туман с аквалангом за спиной стоял рядом с подземным ходом и помогал Рентгену надевать гидрокостюм. – Там же как в парилке! Я из неё постоянно мокрый вылезаю, чуть ли не до нитки. А ты вечно довольный.

– Вечно довольный лучше, чем Вечномолодой! – тихо прыснул Медведь. – Мёртвые не потеют!

– Не смешно, – хмуро посмотрел на него Берёзов.

– Кому как. – Здоровяк беспечно махнул рукой и подобрал шлем-сферу. – А вообще я действительно не потею. Врачи говорят, пониженное потоотделение. Испарина на лбу бывает, а так, чтобы промокнуть насквозь, такого нет. Поэтому мне в «Эмке» не так плохо, как остальным. К тому же наша «Эмка», собственной разработки, уж очень хороша! Научная группа под неё даже специальную подкладку разработала, повышенной гигроскопичности. Под обычный камуфляж нашивается, и когда поверх него «Эмку» надеваешь, жарит вдвое меньше. Очень рекомендую!

– Надо будет попробовать, когда вернусь, – кивнул Туман, затягивая на Рентгене ремни акваланга, и вновь посмотрел на контрразведчика: – Итак, проводник идёт первым. Ферзь за ним, дай ему команду не отставать от проводника. Следом ты, я замыкаю. При погружении будет закладывать уши, ниже трёх метров это может быть довольно больно. Сглатывай, как в самолёте. Если не помогает – продувайся. Плотно зажми пальцами носовые пазухи прямо через маску и с силой выдохни через нос. Это уравняет давление внутри с давлением снаружи. Плывешь за Ферзём, при возникновении препятствий или нештатных ситуаций останавливайся, я буду сразу за тобой, помогу разобраться. Ещё раз повторим твои действия: плывёшь неторопливо и равномерно, гребёшь только ногами, руки вдоль тела, это уменьшит сопротивление воды и снизит расход сил. Гребки ногами делаешь короткие, с наименьшим количеством затраченной силы, это снизит расход воздуха, к тому же короткие гребки переводят мускульное усилие в движение вперёд с максимальной эффективностью. Не торопись. Проводник будет оглядываться каждые тридцать секунд, он сам скорректирует дистанцию. Плывём медленно, никуда не торопимся, ночь длинная. Неторопливый размеренный ход позволяет затрачивать меньше сил. По возможности старайся держать тело в ровном, полностью горизонтальном положении. Дыши глубоко и медленно. Пока не привыкнешь, дышишь по счёту. Неторопливый глубокий вдох: раз, два, три, четыре. Пауза: раз, два, три. Спокойный выдох: раз, два, три, четыре, пять. Выдыхаешь полностью, от углекислоты в лёгких желательно избавляться по максимуму. Во время задержки дыхания чего нельзя делать? Повтори!

– Смыкать надгортанник, – ответил Рентген.

– Правильно, – одобрил Туман. – На паузе между вдохом и выдохом нельзя смыкать горло. Создаётся опасность травмировать лёгочную ткань. Мы пойдём на смешной глубине, но лучше сразу привыкать дышать правильно. Поэтому во время задержки дыхания надгортанники обязательно расслаблены. Воздух в лёгких удерживается за счёт удержания грудной клетки в расширенном состоянии. Следи за этим. Не бойся и не делай резких движений. Даже если зацепишься за что-нибудь. Никакой паники. Я буду рядом и помогу. Проводник сказал, что пройти под водой нужно два километра. Для новичка это не самая примитивная задача, но идти придётся не глубже пяти метров, это означает пониженный расход воздуха, плюс у нас восемнадцатилитровые баллоны, вода в реке относительно тёплая и на тебе хороший гидрокостюм, ты справишься. Через два часа будем на месте. Если почувствуешь, что замерзаешь, подаёшь условный сигнал. Жесты запомнил?

– Да. – Рентген был спокоен. – Медведь, – он обернулся к майору и кивнул в сторону Ферзя, – рюкзак Салмацкого остался на базе. Мы не рассчитывали, что будем уходить прямо сейчас.

– Вот дела… – нахмурился здоровяк. – Что ж сразу-то не сказали? Болт бы съездил, пока я рыл!

– Не нужно. – Контрразведчик отрицательно покачал головой. – Так даже лучше. Имеющихся у меня данных, предназначавшихся для придания достоверности рассказу Болта, достаточно. Тем более в совокупности с показаниями свидетеля и информацией, вложенной мне в мозг. На основании этого механизм закрутится. После я вернусь на базу за основным носителем. Это позволит мне выбить наверху для вас поддержку уже на начальной стадии операции по уничтожению преступной сети тандема. Время у меня всё равно ограничено, возвращаться придётся в любом случае. Поэтому я прошу вас позаботиться о сохранности рюкзака, а также о безопасности свидетеля Володиной.

– Я запру обе эти штуковины в бытовой комнате и приставлю к ним Кварца, – пообещал майор.

– Меня устраивает и такой вариант, – бесстрастно ответил Рентген. – При условии, что живую «штуковину» не забудут вовремя кормить. Прошу вас довести до Кварца моё указание завтра же начать трансляцию разоблачений Совета Директоров РАО в эфир Ареала.

– Доведу, – кивнул майор.

– Всё готово. – Туман проверил лёгочный аппарат контрразведчика и посмотрел на Непра.

– Идём! – заявил тот, поправляя на себе гидрокостюм, и попросил Медведя: – Пожалуйста, закройте тут всё так, чтобы не оставалось следов. Мы вернёмся часов через тридцать. Тимофей покажет, где нас встречать. Это не здесь.

Тимур надел маску, нацепил ласты и неуклюже спустился в подземный ход. Салмацкий, повинуясь команде Рентгена, повторил действия Непра и исчез в норе следом за проводником. Туман жестом попрощался с товарищами, пропустил вперед себя Рентгена и тоже полез под землю.

– Я посмотрю, чтоб нормально вышли! – Рас юркнул за ними и спустя минуту вылез обратно: – Всё нормально, ушли без проблем! Блин, всё-таки круто они придумали, с аквалангами!

– Угу, – тяжело вздохнул Медведь, затыкая вход в лаз замшелым валуном. Предстояло продолжение пытки автомобилем, и радость за друзей поблекла на фоне приближающихся перспектив. – Рас, сколько отсюда до нашей базы, если пешком идти?

– Двести девяносто километров или вроде того, это если напрямик, через Красную Зону считать, – хихикнул молодой сталкер. – В обход больше трёхсот выйдет. Пешком до Выброса никак не успеть. Лучше на машине… – Он насторожился и посмотрел в сторону нейтральной полосы: – Патруль!

Все торопливо укрылись за холмом, и Медведь молча согласился с парнем: лучше на машине. Несколько минут они сидели неподвижно, ожидая, когда патрульный бронекатер уйдёт, после чего Медведь ещё раз убедился, что никаких следов на поверхности земли вокруг входа в потайной ход не осталось, и понуро побрёл к «газику». Обратный путь дался ему тяжелее предыдущих. Боль стала настолько тяжёлой, что он уже не мог разобрать слова Раса, что-то возбуждённо обсуждающего с ним на тему подземных ходов, ведущих в реку. Болт сразу понял, что происходит, и занял парнишку разговором, но сам Медведь очнулся от бесконечной пытки только когда почувствовал, как открывается его дверь. Вне автомобиля мучения покинули его мгновенно, как в прошлые разы. Здоровяк отдышался и вышел в эфир, вызывая Айболита. За санинструктора ответила Лаванда и сообщила, что медосмотр обезьянок закончен и в настоящий момент они завершают обследование беременной женщины. Чтобы не тратить времени, группа выдвинулась к убежищу Непров, и Медведь вновь заметил, что мутировавшие звери не приближаются к поляне, на которой остался загадочный «газик» Болта. Красные пятна тепловых сигнатур, высвечиваемые «Филином», меняли траекторию движения в обход поляны, с какой бы стороны ни приближались. Здоровяк подумал, что прекрасно их понимает, он и сам не прочь не подходить к жуткому автомобилю…

Замаскированная под куст крышка подземного лаза отодвинулась в сторону, выпуская наружу Тимофея, и следом за ним из чёрного зева норы появился Айболит.

– Я закончил на сегодня, – сообщил он. – Лаванда останется на день или два, необходимо пронаблюдать за динамикой изменений, вызванных проведённой терапией…

– Сутки, – негромко оборвал его Медведь, внимательно глядя в глаза. – У нас много дел.

– Хорошо. – Военврач понял сразу. – Завтра в это же время за ней вернёмся. Заодно я привезу препараты для детей. Кое-что у меня есть, что-то смешаю за день. – Он перевёл взгляд на Тимофея: – Это поможет купировать гиперактивность ребёнка. Не забудьте, инъекцию надо делать только в случае, если ребёнок перевозбудится. Без крайней необходимости не колоть!

– Мы всё тщательно записали, – торопливо подтвердил Неприсоединившийся. – Спасибо вам ещё раз! Мы вам очень благодарны! Я буду ждать вас завтра на этом месте, мы…

– Дома ждите, – оборвал исполнившегося избытком чувств Непра Медведь. – У Лаванды рация есть. – Он указал на распахнутый люк: – Возвращайся домой, жена будет волноваться. Скажи Наде, что из Ареала Тимур вышел без проблем, обещал вернуться через тридцать часов. Просил, чтобы вы встретили его в каком-то условленном месте без нас. Если что, мы к этому люку завтра сами придём. Пусть кто-нибудь из женщин Лаванду сюда выведет и препараты заберёт, если ты пойдёшь Тимура и остальных встречать. В общем, спокойной ночи, Лаванде привет. Топай!

Непр с заметным облегчением удалился, и группа вернулась к автомобилю. Вездесущий Рас исхитрился выбраться на поляну первым и тут же бросился открывать двери «газика». Тщетно подёргав за ручки, он победно провозгласил, что сразу знал, что без Болта машину открыть невозможно, и довольный забрался внутрь.

– Почему сутки, Коля? – Айболит распахнул дверцу и влез в машину следом за Расом. – Что-то пошло не так? Ты сказал Тимофею, что мы не пойдём встречать Тимура, потому что он так попросил. Но он об этом не просил?

– Не просил, – согласился Медведь. – Но Непрам так будет спокойнее. Кто знает, насколько сильно захлестнёт Тимура паника в тот момент, когда он поймёт, что никто из тех, кого он сейчас ведёт, не собирается возвращаться в Ареал? Нам очень повезло, Виталя, что Непры существуют. Кроме них о волшебном пне знают все. Тумана с Рентгеном за нейтралкой бы сдали в пять секунд! А Непр только испугается ещё сильнее и поспешит спрятаться в норе поскорее. Он уверен, что выводит из Ареала Зомби, которые не сожрали его благодаря обезьянкам, мол, мы с ними родственные души, ну или как-то ещё… В общем, что-то общее у нас есть.

Здоровяк захлопнул дверь Айболита и подошёл к своей. Внутри вновь вспыхнула ледяная режущая боль, и Медведь закрыл глаза, собирая в кулак остатки сил. Да уж, лично у него с обезьянками точно что-то общее уже есть, учитывая, что мутировавшее зверьё не то что к «газику», к поляне-то близко не подходит. Впрочем, в отличие от обезьянок у него это ненадолго. Майор глубоко вдохнул и заставил себя запрыгнуть в машину. Болт закрыл за ним дверь, и её негромкий лязг потонул в гулких ударах крови, бьющих по ушам в такт пульсирующей боли, вгрызающейся в тело ледяной пилой.

* * *

Смотреть сквозь водную толщу, погружённую в ночную тьму и при этом прозрачную в стометровом радиусе, было одновременно непривычно и жутко любопытно. «Пустышка» в отличие от «Филина» давала глазам носителя не тепловое, а именно подводно-универсальное зрение, потому что окружающая темнота не воспринималась темнотой и в то же время оставалась темнотой. Вдобавок к этому острота зрения оказалась настолько высока, что мутная бурая речная вода воспринималась едва ли не с прозрачностью воздуха. В результате Берёзов постоянно вертел головой, разглядывая подводный мир реки. С этим метом бы на море сгонять… Иван проводил взглядом киль патрульного бронекатера, идущего по поверхности в полста метрах правее, и посмотрел на двигающегося впереди Рентгена. Контрразведчик старался соблюдать все инструкции и для новичка держался совсем неплохо. В отличие от Ивана даже не глазел по сторонам и дисциплинированно дышал под счёт, это было видно по равным интервалам выдохов. Это хорошо, мысленно одобрил Берёзов. Под водой чем меньше суеты и лишних движений, тем больше пройденная дистанция и меньше шанс заполучить нештатную ситуацию. В первые минуты после выхода из норы в реку Берёзову пришлось повозиться с компенсатором плавучести Рентгена, чтобы уравновесить контрразведчика внутри водной толщи. Полковник сохранял спокойствие, не суетился и не мешал, благодаря чему Берёзов быстро добился требуемого результата.

В целом пока всё шло лучше, чем ожидал Берёзов. Вода в реке по местным меркам действительно была тёплой, градусов восемнадцать, не меньше. Это серьёзно облегчало задачу, сводя риск переохлаждения к минимуму. Тем более что единственный новичок в группе был обеспечен гидрокостюмом, который, собственно, для того и изобретён, чтобы уменьшать теплопотерю. Это для пешего марш-броска восемнадцать градусов вполне комфортная температура – ни холодно, ни жарко. Но вода не воздух. Её теплоёмкость больше в четыре раза, а теплопроводность – в двадцать пять. Если объяснять грубо, то за четыре минуты пребывания в воде ты охладишься так же, как охладился бы за час пребывания на воздухе такой же температуры. Поэтому вода в восемнадцать градусов кажется человеку гораздо прохладнее, чем восемнадцатиградусный воздух. К тому же весело бултыхаться на пляже или залихватски сплавать наперегонки – это далеко не одно и то же в сравнении с двухчасовым переходом под водой, когда движение осуществляется со скоростью три-четыре десятых метра в час безостановочно и при этом физическая активность сведена к минимуму в целях экономии сил. Если бы вода оказалась холоднее пятнадцати градусов, то без гидрокостюма туго пришлось бы уже самому Ивану. По словам Непра, это удовольствие дожидается их впереди, где-то спустя километр, там температура воды возвращается к обычному для Печоры значению. То есть градусам к четырнадцати, и это учитывая, что сейчас чуть ли не самый тёплый в плане воды месяц.

До противоводолазной сетки, растянутой в двух с половиной сотнях метров от Ареала, добирались медленнее, чем хотелось бы, и стало ясно, что с функциями ведущего Берёзов справился бы лучше Тимура. Однако проводник знал путь, и это являлось главным фактором. Недостаток квалификации Непры компенсировали смекалкой: курс, по которому предстояло двигаться, был выложен ориентирами. На дне через каждые метров сорок-пятьдесят обнаруживались самодельные буи, заякоренные куском проржавевшего троса на какую-нибудь железяку. Тимур двигался от одного ориентира к другому, и видимости как раз хватало на то, чтобы, находясь между двумя ориентирами, можно было разглядеть и следующий, и предыдущий. Из чего Берёзов сделал два вывода: первый – Непры ходят этим путём давно и те, кто им помогает, всерьёз заботятся об их безопасности. Скорее всего люди они друг другу не чужие. И второй: те, на кого возложена охрана нейтральной полосы, водолазную разведку русла реки не проводят. Иначе всё это дело давно бы заметили и доморощенных ихтиандров переловили. Оба вывода подтвердились возле противоводолазной сети.

Сеть оказалась растянута наспех, и иной противоводолазной обороны в реке не имелось. Наверняка это происходит потому, что Выбросы теперь идут по пять раз в месяц и двигать сеть приходится часто. Учитывая количество водолазов, живущих в Ареале, несложно понять, что за два года существования эта сеть вряд ли выловила великое множество подводных нарушителей. Поэтому сеть давно уже бросали по временной схеме, чтобы после каждого Выброса не заморачиваться по-полной с перестановкой. Обещанное Непром бревно действительно существовало и было подоткнуто под сеть у самого дна. Массивная цепь, опутывающая бревно, вела к немаленькой болванке, зелёной не то от окислов, не то от ила, которая не позволяла бревну ни всплыть, ни сместиться по течению. В результате бревно висело в воде, приподнимая сеть, и Берёзов заметил, что внутри оно полое. В полости виднелось что-то вроде наполненного воздухом резинового мешка. Видимо, изготовители бревна посчитали, что так оно получится более плавучим и заодно надёжно защитит мешок от случайных разрывов или проколов.

В общем, образовавшаяся лазейка была не ахти какой большой, но достаточно надёжной, и если бревно немного отжать снизу вверх, то пройти под сетью вполне можно. Главное, чтобы кто-то из тех, кто прошёл первым, помог потом замыкающему, потому что одновременно отжимать бревно и пробираться под сетью было рискованно, сеть колыхало течением, можно зацепиться за ячею. Пока Берёзов удерживал бревно, в лазейку протиснулся Тимур, добавив ещё одну царапину себе на баллон, и Иван мысленно покачал головой. Везучие вы ребята, если так неаккуратно тут ходите и ещё ни разу не попали в аварийную ситуацию. Впрочем, назвать везучими Непров – это, пожалуй, уже чересчур. Такого везения вряд ли кто-то захочет…

Ферзь прошёл под сетью чисто и гораздо лучше Тимура. С Рентгеном не всё вышло гладко, он по неопытности не рассчитал точку входа и зацепился баллоном. Но панике не поддался, инструктаж не забыл и остановился, дожидаясь помощи без движения. Это ситуацию и спасло. Берёзов подал знак Тимуру, тот перехватил бревно и отжимал его до тех пор, пока Иван не освободил Рентгена и не прошёл под сетью сам. Дальше двигались без происшествий, но по поверхности каждые пять минут проходили патрульные катера, и Иван тщательно следил за тем, чтобы Рентген не терял глубину. В этом вопросе новички часто ошибаются. Когда над тобой полтора десятка океанских или морских метров, этого может и не ощущаться, но вот в условиях неглубокой реки важен каждый метр глубины. Ведь водная толща над пловцом и есть вся его маскировка. Если двигаться слишком близко к поверхности, то с патрульного катера заметят пузыри воздуха, выдыхаемого аквалангистом, и никакая ночь не поможет. Но пока всё шло спокойно. Пусть Непр и работал в акваланге несколько коряво, зато уверенно, а это главное. Группа двигалась размеренно и экономично, с постоянной скоростью. Если всё и дальше будет идти именно так, то воздуха на три километра Рентгену хватит. Он новичок, у него расход всё равно больше, чем у остальных.

Что-то неприятно укололо в тыльную сторону ладони, и Иван коротким движением отогнал от себя несколько не то мальков, не то пиявок. Тимур не шутил, в реке завелась какая-то мелкая и противная живность, норовящая тяпнуть плывущего человека за кисти рук. Хорошо хоть ласты у Непров оказались более-менее подходящего размера. Плыть в намокшем камуфляже, да ещё и с притороченным резиновым мешком, в который сложили необходимый груз, было хлопотно, но без одежды точно сожрали бы, словно подводные комары. А ведь ещё несколько дней назад Берёзов почти так же плыл вслед за Расом по маленькой речушке, и никто не пытался его кусать. Иван мысленно вздохнул. Да… Вот тебе и несколько дней. За четыре часа, проведённых в аварийном модуле Фрагмента, здесь прошло два года. Ладно, чёрт с ними, с двумя годами, их не жаль, всё равно в Эпицентре молодеешь сильнее. Но то, что произошло с Ареалом и оказавшимися в его власти людьми… Медведь прав, это требует отмщения. Люди должны узнать, кому они обязаны своим вечным рабством. Рентген заявляет, что не просто наступит на хвост Совету Директоров, но посадит их в камеру пожизненно. Говорит, что иного наказания за такой перечень преступлений назначить не могут в принципе. Хорошо, если так, но одна деталь в поведении контрразведчика настораживала Берёзова. Рентген был подчёркнуто спокоен. Идеально собран. Безукоризненное владение собой. Это высочайшее мастерство, но…

Но так не возвращаются с победой. Так идут в бой профессионалы высшего уровня. Это непоколебимое спокойствие выдавало Рентгена. Он не радовался победе, не улыбался беспечным шуткам Медведя, и его взгляд по-прежнему хранил ту непроницаемость, которую видел Берёзов и тогда, когда рассказывал Рентгену о Фрагменте в ГНИЦ, и тогда, когда сам Фрагмент уточнял помещённую в мозг контрразведчика информацию внутри инопланетного аварийно-спасательного модуля. Контрразведчик не победил, он только готовился к решающему сражению, для которого смог добыть достойное оружие. Недаром те четыре часа Рентген почти полностью промолчал, погружённый в размышления. Тогда Ивану было не до разговоров на подобные темы, его больше интересовало состояние Лаванды. Рентген, оказавшись в Эпицентре, пробыл в шкуре Зомби всего несколько секунд, и те провёл без сознания. Пока обратная регенерация вкупе с манипуляциями Лаврентьева-Фрагмента поставила контрразведчика на ноги, «Живая Вода» уже сделала своё дело. Как объяснил Фрагмент, ранение Рентгена даже пошло на пользу общему делу. Контрразведчик был в отключке, его мозг не сопротивлялся воздействию коммуникативной составляющей Ареала, что позволило Лаврентьеву-Фрагменту поместить в мозг Рентгена все необходимые данные без потерь и ошибок ещё до того, как контрразведчик вновь стал человеком. Потом на него была установлена «Живая Вода», и Рентген пришёл в сознание без повреждений как на биологическом, так и на психологическом уровне.

Лаванде пришлось гораздо тяжелее. Она долго пробыла Зомби, да и в промежуточной фазе тоже находилась немало. Когда Фрагмент-Лаврентьев выдал Ивану два тугих кристально-прозрачных водяных комочка, Берёзов с трудом подавил в себе желание нацепить на Лаванду сразу оба хотя бы на пару минут. Заумный Фрагмент опередил его, сообщив, что если подобная мысль возникла у полуразумного существа, то он не удивился. Однако две «Живых Воды» на одном «муравье» будут только мешать друг другу. В силу (догадайся, чего?) низкого уровня развития головного мозга муравьёв. Иван, естественно, догадался, так как являлся опытным, можно сказать, дрессированным муравьём. В общем, он положил «Живую Воду» Лаванде на грудную клетку, как было велено, и тугой водный комочек на глазах распределился по телу, словно впитываясь в кожу. Невнимательным взглядом его невозможно было увидеть даже в упор. Лаванда сразу стала соображать получше, но окончательно странности её поведения исчезли через пару часов. К этому времени Эпицентр уже пылал в ядерном огне.

Ифэрше, так звали создателей Фрагмента, не стали сводить счёты с агрессивными муравьями. Великан проигнорировал комара-кровопийцу и попросту ушёл прочь. А мог бы и прихлопнуть. Ифэрше забрали свой аварийно-спасательный модуль дистанционно, не пожелав ни поговорить, ни показаться. Тело Лаврентьева умолкло на полуслове, лишившись Фрагмента, и оставалось лишь радоваться, что заносчивые инопланетяне не наплевали хотя бы на тех муравьёв, что помогали им спасти соплеменников. Вот и всё. Хотя нет, не всё. Второй Фрагмент остался, возиться с ним у Ифэрше времени не хватило. И теперь он ведёт с нами свою личную маленькую войну согласно программе, разработанной им же самим в целях защиты своих подопечных. Сами подопечные уже спасены, вот только Фрагмент Номер Два об этом не знает. Так что теперь он уже просто Фрагмент. Из Номера Два он стал единственным. И непримиримым.

В тот момент Берёзов не представлял себе масштабов произошедшей трагедии и тихо радовался тому, как Лаванда вновь становится нормальной. Тем более что, помолодев на десяток лет, она перестала выглядеть занудно-серьёзной, когда вещала научным языком. Первое, что она выдала, когда окончательно пришла в норму, было что-то заумное на тему нижнего порога обратной регенерации. Суть сводилась к тому, что обратная регенерация омолаживает женщину до уровня в двадцать лет, а мужчину до уровня в тридцать лет, конечно, при условии, что они были старше этого возраста. Как только Лаванда принялась рассуждать о том, почему нижний порог именно такой, Иван понял, что она больше не Зомби даже на миллиметр. Честно говоря, это были приятные четыре часа. Ведь изнутри шлюзового отсека не видно, что происходит снаружи.

Вода вокруг Берёзова резко похолодела, и Иван почувствовал, как покрывается гусиной кожей. Понятно, прошли границу, за которой необъяснимо тёплая вода становится объяснимо холодной. Следующий километр придётся померзнуть, зато это даст возможность выйти на берег незамеченными. Этот аномально тёплый участок реки патрульный бронекатер патрулирует постоянно, двигаясь по этакому большому кругу. Там, где температура воды падает до десяти-двенадцати градусов, непрерывного патрулирования уже не производится, пара бронекатеров ходит туда-сюда от начала холодного течения и до границы нейтралки. В общем-то это правильно, по тёплой воде кто-нибудь может рискнуть пуститься вплавь. А вот в двенадцатиградусной, да хоть в четырнадцати, далеко не уплывёшь. Тем более за пятнадцать километров, где наконец-то начинаются твёрдые берега. Тут только на лодке или плоту, а их обнаружить гораздо проще. Без «Пустышки» даже акваланг не гарантия, тут и топляк, и корчи, и коряги под водой попадаются. Иван посмотрел на плывущего впереди Рентгена. С виду тот был в порядке. На нём гидрокостюм, сразу не замёрзнет. За Ферзя тоже можно не волноваться, Зомби живучие, Болт сказал, что ни черта с ним не произойдёт, лишь бы каким-нибудь гребным винтом не разделало случайно. Берёзов мысленно ухмыльнулся: всем хорошо, только мне зябко. Чтобы отвлечься от малоприятного озноба, он вернулся к раздумьям.

Сидеть в шлюзовом отсеке инопланетян и болтать с вернувшейся к полноценной жизни Лавандой было не так уж и плохо. Он бы охотно просидел ещё столько же, если бы не обстоятельства, из-за которых все там оказались. А потом появился Болт на чудо-автомобиле и рассказал о том, что произошло. В какой-то момент Ивану стало очень нехорошо, и он задал себе вопрос: а не капитан ФСБ Иван Берёзов, случаем, спровоцировал гибель тысяч людей ради собственного эгоистичного счастья? Стоила ли жизнь одной женщины, пусть даже любимой, всех этих жизней? Ведь каждый из погибших тоже мог быть влюблен или являлся родителем… Уж кому, как не бойцу группы «А», не знать, что если погибло несколько, а спасены десятки – это победа, а вот если погибли сотни тысяч ради того, чтобы спаслись несколько… Вот тогда он и понял, почему не улыбается Рентген. Это тех, кто назначен крайним, легко посадить на скамью подсудимых. А тех, кто имеет возможность запросто уничтожить сотни тысяч жизней ради собственного безбедного существования, надо ещё суметь достать. Закон законом, но сработает ли он, когда придёт время применить его против своих создателей и исполнителей? Кто будет применять? Как там, у классика – «А судьи кто?». Ещё больше удручали слова Медведя. Здоровяк сказал, что там, в Москве, не особо интересуются судьбой Ареала. «Икс» идёт – и ладно. Остальное не их забота. И даже больше, выходящий из Ареала носитель Полтергейста вызывает у людей страх, который порождает ненависть. Не только Правительство, всех устраивает, если Зависимые будут сидеть в своей резервации и не высовываться. Высунешься – враг народа. Со всеми вытекающими. И при этом тем, у кого есть власть и деньги, возмущение толпы не грозит. Дорогие клиники, спецавтобусы, охрана, равенство, справедливость и верховенство закона – всё к их услугам. Подчас внутри полудикого Ареала свободы бывает больше, чем снаружи.

Плывущий впереди Рентген всё сильнее смещался вверх, и Туман заработал ластами, догоняя контрразведчика. Кислородный баллон Рентгена почти опустел, общий вес пловца уменьшился, всё сильнее отличаясь от состояния нулевой плавучести, что провоцировало непреднамеренное всплытие. Контрразведчик замечал, что выбивается из общей горизонтали, и допускал обычную для новичков ошибку – пытался плыть не только вперёд, но и вниз. На это тратилось больше сил, что в свою очередь увеличивало расход воздуха и снижало общее время нахождения под водой. Берёзов догнал Рентгена и принялся стравливать лишний воздух из его компенсатора плавучести, утяжеляя пловца. За три раза ему удалось более-менее уравновесить контрразведчика, и они продолжили путь. Дольше возиться смысла не имело, воздух в баллонах заканчивается, Рентген уже идёт на неприкосновенном запасе. Цель их перехода должна быть рядом.

Идущий первым Тимур в очередной раз оглянулся, заметил отставших и остановился. Следом за ним равнодушно замер Ферзь, повисая в водной толще, и Непр подал жест «мы у цели», указывая на виднеющийся в сотне метров левее по курсу островок, поросший ивняком. Иван в который раз удивился чудесным свойствам «Пустышки» и прибавил ход. Спустя три минуты их небольшая группа выбралась на берег. В десяти метрах в глубь островка обнаружился неглубокий овражек, явно вырытый людьми, в который все спустились следом за Непром.

– Одежду выжимайте, дальше на лодке пойдём. – Тимур снял с себя акваланг и устало опустился на жиденькую траву, куцыми пучками пробивающуюся через песок. – Только сначала отдохнём и дождёмся, когда патруль пройдёт… И лодку накачаем…

После двухчасового заплыва в намокшем камуфляже, да ещё и с грузом, хотелось последовать примеру проводника и разлечься на траве, желательно у костра да с кружкой горячего чая. Продрогший Иван подавил в себе желание упасть на травку и отдохнуть и принялся раздеваться. Нужно поскорее выжать одежду. Чем быстрее выжмешь и наденешь, тем быстрее высохнет. В сухой одежде станет теплее.

– Давай помогу. – Избавившийся от акваланга Рентген с трудом поднялся на ноги. Ему заплыв дался тяжело, сказывалось отсутствие опыта и подготовки. – Вдвоём выжмем лучше, быстрее обсохнешь… – Он мрачно кивнул на сидящего в позе истукана Ферзя: – И этому тоже нужно выжать. Простынет ещё. Свидетеля надо беречь.

– Скажи ему, пусть раздевается, – пожал плечами Иван. – Выжмем, раз надо беречь. Тимур, нас здесь патруль не заметит?

– Ночью нет. – Непр, кряхтя, поднялся и побрёл в дальнюю часть овражка. – С воды не видно. В этой части Печоры много островков, протоки между ними сейчас обмельчали, водой песка много нанесло, бронекатера здесь ходят не везде. Если вертолёт покажется, накроем снаряжение маскировочной сетью, и надо прыгать в воду, вон туда! – Он выдернул из-под коряги свёрток, оказавшийся маскировочной сетью. – Там берег водой подмыло, получился обрыв, прямой видимости нет, нас прожектором не высветят и тепловизор не засечёт.

Минут пятнадцать выжимали одежду, распаковывали резиновые мешки, доставали обувь и одевались. Потом со стороны Ареала прошёл патрульный катер, и пришлось затаиться до тех пор, пока он не отошёл достаточно далеко.

– Ушли! – Тимур вгляделся вслед удаляющемуся бронекатеру. – Вернутся минут через тридцать, за это время надо успеть накачать лодку и мотор установить. Пошли, она тут, рядом спрятана!

Недалеко от первого овражка обнаружился вырытый в земле небольшой тайник, в котором были спрятаны надувная лодка очень даже приличного качества с подвесным мотором и автомобильный насос педального типа. Берёзов с нескрываемым злорадством предложил Ферзя на должность оператора насоса, и Рентген, предварительно проверив у свидетеля пульс, согласился. Салмацкий работал ногой, словно сам был механизмом, и лодку спустили на воду с опережением графика. Иван помог Непру установить мотор, в лодку загрузили снаряжение, усадили Ферзя и остались ждать возвращения патруля.

– Сейчас они пойдут к Ареалу, – тихо объяснял Тимур, кивком указывая в сторону горизонта, где уже маячил свет прожекторов. – Где-то через полчаса вернутся сюда и ещё через полчаса догонят нас. За это время нам надо успеть добраться до того места, где заканчиваются топи. Быстро плыть нельзя, иначе нас выдаст звук мотора, но времени достаточно, мы успеем. Там уже есть где спрятаться. Погода сейчас облачная, поэтому достаточно темно.

Патрульный бронекатер прошёл мимо, тщательно обшаривая поверхность воды и островков лучами мощных прожекторов. Непр выждал несколько минут для надёжности и завёл мотор. Он поправил на себе повязку с «Филином», надел на голову монокулярный прибор ночного видения, ещё раз убедился, что патруль уже далеко, и прибавил газ. Лодка плавно заскользила по узкой протоке, прячась между островками, и Берёзов вгляделся в ночь. Впрочем, совсем уж ночью это назвать было нельзя, если бы не сильная облачность, в небе было бы что-то вроде позднего заката, сказывалась близость Полярного круга. Но сейчас было достаточно темно для того, чтобы вокруг толком ничего не было видно. Здесь, за пределами Ареала, радиус действия «Филина» не превышал сотни метров, и в окружающем мраке лишь изредка вспыхивали красными пятнышками тепловые сигнатуры мелких грызунов. Иван недовольно поморщился. Под свежим ночным ветерком во влажном камуфляже было некомфортно, но ещё более некомфортно было не иметь оружия. Непр сразу предупредил, что стволы с собой брать нельзя. Это не только лишний груз под водой, но и проблема безграничных масштабов в случае ареста. Если патрульный бронекатер или вертолёт откроет огонь издали, автоматы всё равно не помогут. Более того, заметив у нарушителей оружие, патруль гарантированно начнёт стрелять. Без оружия же есть шанс попытаться сдаться, может, и повезёт. Поплакаться на тяжёлую судьбу, голод, жажду, ареальскую бедность и так далее. В этом случае сдадут ФСБшникам, помурыжат сутки в камере и отпустят полуживых от Зуда.

Объяснять Непру, что попасть в руки ФСБ, читай – Белова, для Рентгена и остальных ничем не отличается от боя с бронекатером, никто, разумеется, не стал. Конечно, совсем уж без оружия лезть в тайгу не хотелось, и на всякий случай Берёзов взял с собой свой АПС с парой запасных магазинов и нож. Много места это не заняло, но и особой огневой мощи не давало. От обычного зверья на ближней дистанции отбиться хватит, и ладно. Непр утверждал, что оружие вообще не потребуется, потому что на нейтралке кроме патрулей никого не бывает, а дальше и вовсе обычная Российская Федерация начинается, где ношение оружия запрещено и даже с охотничьим стволом человек привлекает к себе слишком много внимания. В общем, вывод всё тот же: глаза никому лучше не мозолить, что на нейтралке, что за ней.

Некоторое время лодка кралась по протокам между островков, потом приняла влево и вышла на большую воду. После узкой протоки местность вокруг показалась опасно открытой, где-то правее, в районе утопающего в темноте острова, замерцал красный индикатор, и Берёзов мгновенно насторожился.

– Справа! – тихо прошептал он Тимуру. – Заглуши мотор, могут услышать!

– Там нет никого, – так же тихо ответил Непр. – Это остров Печорский, он крупный, на нём ВВшники датчики установили. Если близко подплыть, засекут. Там, за островом, на правом берегу, село раньше было, Хабариха. Теперь это середина нейтралки, и оттуда всех переселили. Жить там всё равно невозможно, Ареал приближается, и всё заболотилось. Кругом сплошная гниль и топи, половину села трясиной затянуло. Но со стороны реки ещё чисто, и там стационарный пост ВВ стоит, человек тридцать. Это ближайшее к Ареалу место, где из реки на берег выйти можно, вот они и караулят. Но здесь, по левой стороне реки, безопасно. Мы их обойдём, не заметят, остров закрывает обзор. Одно время они и на островах посты держали, но потом заменили на датчики, потому что досюда нарушители редко доплывают. Днём их вертолёты засекают гораздо раньше, а тех, кто под водой плывёт, бронекатера вылавливают. При дневном свете под водой не спрячешься, тут мелко, если не тебя, так пузыри от акваланга точно заметят. Да и не решается кроме нас на такое никто уже давно. Много народу погибло, без «Пустышки» тут плыть – только себя губить.

– Часто воздушные патрули ходят? – Туман проводил взглядом исчезающий в ночи индикатор и вновь вгляделся в ночную тьму. – Если сейчас над нами пройдёт вертолёт, заметят сразу же.

– Вертолёты ночью над болотами не летают. – Непр, по-видимому, счёл обстановку безопасной, потому что ещё сильнее прибавил газ. – Боятся аварий. Тут если днём вертолёт в болото упадёт, то шансов никаких, а ночью и вовсе даже место падения не найдут. Вертушки ходят над вырубленной нейтралкой. Катера в узкие протоки не лезут, теперь там мелко и под водой коряг много. Мы, как только за топи выйдем, сразу с чистой Печоры уйдём. Тут параллельных речушек и проток хватает, ими и поплывём. Осадки у нас почти нет, проберёмся там, где катера не проходят. Как нейтралку покинем, полегче станет. Полста километров протоками – и мы попадём в Окунев Нос, там есть мобильная связь МТС. Раньше-то в наших краях только МТС был, да и то не везде. Теперь везде «Ареал-Телеком». Поэтому в телефоне вручную надо выбрать, через кого звонить, потому что по умолчанию всегда «Ареал-Телеком» подключается, сети специально так настроены. Сейчас главное успеть добраться до поселка затемно.

Берёзов кивнул и вернулся к наблюдению. Километров пять лодка шла по широкой реке, затем свернула в узкие протоки, забитые камышом и плавающими корягами, и долго кралась сквозь ночную тьму. Иван выловил из воды толстую ветку и, словно багром, отталкивал ею попадающиеся на пути плавучие препятствия. Время от времени вдали в облаках, со стороны Ареала, по небу проплывал огонёк прожектора патрульного вертолёта, и ветер запоздало приносил затухающий вдали стрёкот винтов. Звуки вновь замирали, будто утопая в окружающей тьме, и негромкое урчание лодочного мотора глухим шумом стелилось по воде. Лодка ползла по неширокой водной дорожке, тянущейся через камышовые заросли, выбиралась на воду пошире, вновь кралась узкими протоками… Спустя час они окончательно встали на чистую воду, и вскоре Тимур указал на приближающуюся в ночном полумраке песчаную косу:

– Приплыли. Выходить будем здесь, дальше на лодке нельзя, заметят. За посёлком есть аэродром, там теперь военная часть стоит, они ночами патрули в посёлок высылают. Всех в лицо они не знают, в Окуневом Носу сейчас почти десять тысяч человек живёт, не считая командировочных, но всё равно лучше не попадаться. Могут документы потребовать или задержать до выяснения личности.

Он заглушил двигатель, и лодка по инерции выползла на косу. Группа выгрузилась на берег, лодку вытащили из воды и на руках потащили к теряющейся в ночи лесной опушке. Заходить глубоко в лес не пришлось, метров через двадцать Тимур привёл их к небольшой землянке, закрытой маскировочной сетью. Плавсредства и снаряжение затащили внутрь, и Непр распечатал клапан, выпуская из лодки воздух.

– Возвращаться другим способом будем, – объяснил он в ответ на вопросительный взгляд Тумана.

– Ты же сказал, что других способов нет, – напомнил ему Берёзов.

– Это оттуда нет, – уточнил Тимур. – А туда есть. Но это далеко, полдня до нужного места добираться придется… – Он болезненно скривился и потёр виски: – К вечеру Зуд будет грызть немилосердно… Чем раньше поедем, тем лучше, а надо ещё акваланги перезарядить. Пойдём, что ли? В доме и по телефону разговаривать спокойнее, и добрые люди нас покормят… – Он осёкся и осторожно добавил: – Если вы наш… обычную еду едите…

– Едим, – заверил его Туман, прикидывая варианты дальнейшего развития событий. – В посёлок как заходить будем? – Он принялся подбирать снаряжение. – Собаки шум не поднимут?

– Нам далеко не заходить, полают да перестанут, – ответил Непр и коротко махнул рукой: – Ничего брать не надо, оставим тут. Утром тесть с шурином всё заберут. Нам бы поторопиться.

К посёлку двигались бегом. Луну скрыла небольшая туча, и Тимур стремился воспользоваться усилившимся мраком. Однако полежать в покрытой росой траве всё же пришлось. Когда до окраины села оставалось метров тридцать, впереди показался патрульный «уазик», объезжающий улицы, и ничего не оставалось, как дождаться, пока он уйдёт. Едва высохший камуфляж вновь начал намокать, и Иван представил, как их троица будет выглядеть при свете дня. А выглядеть она будет крайне привлекательно. Для патрулей и оперативников ФСБ. Два мужика в камуфляже ОСОП расцветкой под Жёлтую Зону и полковник в изрядно помятой повседневной форме, которая теперь наверняка выпачкалась. Ясное дело, на таких людей никто не обратит ни малейшего внимания…

– Идём, быстрее! – Патрульный автомобиль скрылся, и Непр вскочил на ноги: – Тут недалеко!

Нужный дом был действительно рядом, почти в самом начале улицы. Группа под дружный лай собак добралась до добротно поставленного дощатого забора, и Тимур сунул руку в узкую щель в калитке. Нащупав изнутри щеколду, он отпер дверь и оказался нос к носу со здоровенным волкодавом. Пёс довольно вилял хвостом, глядя на Непра, и зло облаивал стоящих позади него чужаков. Тимур ухватил собаку за ошейник и повёл группу к крыльцу двухэтажного сруба. Добравшись до крыльца, он подошёл к ближайшему окошку и негромко постучал по стеклу. Свет в окне не зажёгся, но через несколько секунд дверь отворилась, и на порог вышел немолодой бородатый человек в наскоро надетой рабочей одежде. Он молча окинул взглядом незваных гостей, распахнул дверь и жестом предложил всем войти. После чего велел собаке успокоиться, внимательно оглядел пустынную улицу и затворил дверь.

– Как добрались? – негромко спросил он Тимура.

– С Божией помощью, – ответил тот, и оба перекрестились двумя пальцами.

– Почему вернулись? Плот не дошёл? – Бородач окинул взглядом чужаков, на мгновение задержавшись на полковничьих звёздах Рентгена. – Или беда какая стряслась?

– Господь миловал, плот дошёл как всегда. – Непр прислушался к затихающему собачьему лаю и кивнул на своих спутников: – Помочь людям надо. Это они мне глаза спасли. И детишек наших лечат. Дело не сложное, им позвонить нужно, по мобильному. Так, чтобы в Сателлите не вычислили. У вас МТС ещё не отключили?

– Пока работает. Проходите в дом, чего на пороге стоять. – Бородатый повёл гостей в комнату, судя по большому деревянному столу, расположенному посредине, являющуюся столовой. – Сейчас жена на стол накроет. Посидите пока, отдохните с дороги. Я телефон принесу.

– Телефон у нас свой, – произнёс Рентген, вынимая из-за пазухи целлофановый пакет с документами. – Вашим номером нам лучше не пользоваться, так будет лучше для вас. – Он извлёк из пакета пачку стодолларовых купюр, заранее приготовленных Расом, положил её на стол и пододвинул к хозяину дома: – Нам требуется помощь иного рода. Мы бы хотели прокатиться по реке на «Ракете», со всеми остановками.

– Зачем?! – занервничал Тимур. – Мы так не договаривались! Нельзя терять время, нам к возвращению готовиться нужно, потом к нужному месту долго ехать, а к вечеру Зуд усилится!

– Вам не придётся заниматься нашим возвращением. – Рентген был невозмутим. Это пугало Непра ещё сильнее, зато, похоже, вполне устраивало бородача. – Этим займутся наши друзья. Они доставят нас в Ареал, у них есть такая возможность. Нам необходима помощь, чтобы встретиться с ними. Не волнуйтесь, она минимальна.

– Я не буду ни с кем встречаться. – Хозяин дома тоже сохранял спокойствие, но его взгляд потяжелел. – Меня здесь все знают. Увидят с чужаками – будет много ненужных вопросов. Да и друзей ваших я не знаю, и потому доверия к ним нет. Вы завтра в Ареал вернётесь, а мне здесь жить.

– От вас не требуется присутствия, – объяснил контрразведчик. – Нам нужна менее заметная одежда, а также помощь в посадке на «Ракету». Возьмите для нас билеты до Нарьян-Мара. Мы выйдем по пути на одной из остановок, вам лучше не знать на какой. Там нас встретят.

– Это можно, – оценил бородач. – Так даже проще. Одежду я для вас подыщу, роб и спецовок хватает, сейчас в них почти все ходят. Билеты куплю сам, чтоб вас раньше времени по улицам не водить. До причала дойдёте без меня, он тут близко, я объясню, как идти.

Хозяин дома подошёл к столу, взял пачку с деньгами, отделил от неё треть и убрал в карман.

– Этого хватит. – Он подтолкнул остальную пачку обратно к Рентгену. – Спасибо за Тимура.

* * *

«Ракета» причалила к поселковому причалу в девять утра и через полчаса отправилась в обратный путь. Пассажиров на борту набралось человек шестьдесят, почти все места были заняты, что позволяло более-менее затеряться среди людей. Наверняка все, кто сидит здесь, в той или иной мере знакомы друг с другом, но бородатый старообрядец заверил, что в нынешние времена группа чужаков в Окуневом Носу не редкость. Пристальных взглядов на них действительно никто не обращал. Возможно, этому способствовали спецовки с логотипами какой-то не то строительной, не то ремонтной фирмы, которые бородач раздобыл для всех троих. Потёртый и исцарапанный ящик для переноски инструмента, в котором в действительности лежали лишь обломок ржавой кувалды и свёрток с формой Рентгена, дополнял выбранный для маскировки образ. Документы на входе не требовали, достаточно было предъявить билеты, но специфические меры предосторожности на «Ракете» всё же имелись.

Они включали в себя наряд полиции, состоящий из двух полусонных и одного дремлющего сотрудника, расположившихся на самых дальних сиденьях пассажирского салона, и простеньких телевизоров. Небольшие жидкокристаллические экраны были укреплены перед каждым пассажиром на спинке впередистоящего кресла и транслировали бесконечную нарезку рекламных роликов каких-то местных фирм, изредка перемежающуюся с прогнозом погоды. Берёзов воспроизвёл в памяти детали рассказа Айболита о Зуде и Зависимости. Не составляло труда догадаться, что телевизоры в «Ракете» установили не столько в целях заботы о комфорте пассажиров, сколько в качестве индикаторов Полтергейста. За четыре часа поездки, протекающей в окружении электроники, Зависимый, если он тайком прокрался на борт, неизбежно вызовет Полтергейст. Недаром на каждом билете имелось предупреждение, напечатанное жирным шрифтом: «Граждане, имеющие Зависимость, перед посадкой обязаны пройти регистрацию у сотрудников полиции, сопровождающих судно». Интересно, если её действительно пройти, что из этого выйдет? Снимут с рейса, вернут деньги за билет и доставят куда надо? Или же на «Ракете» имеются отдельные места для Зависимых? Где-нибудь подальше от жизненно важных систем судна и поближе к огнетушителям?

Болт утверждал, что у Ивана с Ферзём Зависимости и, следовательно, Полтергейста нет. А Рентгену и то и другое блокирует «Живая Вода». Поэтому им можно без каких-либо опасений находиться вблизи электронных приборов, сложных устройств и так далее, вплоть до полётов на самолётах. На это и был расчёт. Рентген планировал добраться до Нарьян-Мара тихо и незаметно. Там сесть на самолёт до Москвы, благо денег хватало с избытком, Рас, занимавший на базе должность казначея, согласно приказу Медведя выдал им двадцать тысяч долларов. Рубли в Ареале были не в ходу, поэтому придётся обменять часть валюты в Нарьян-Маре, но это мелочи. Основной задачей являлось сесть на самолёт. Рентген с Салмацким вряд ли будут испытывать с этим какие-либо трудности, а вот у него, Берёзова, нет никаких документов. Но Рентгена это, похоже, не смущает.

Иван посмотрел в окно. Глухая тайга по берегам Печоры постепенно превращалась в лесотундру. Вокруг полнейшее отсутствие цивилизации, среди которой время от времени неожиданно возникали мелкие посёлки. Наверное, до Катаклизма здесь были лишь умирающие деревеньки таёжной глухомани, лепившиеся к реке как к единственной ниточке, связывающей их с внешним миром. Но Ареал подобрался к этим местам почти вплотную, и это невесёлое обстоятельство вдохнуло жизнь в обезлюдевшие населённые пункты. В деревеньках шли строительные работы, виднелась тяжёлая техника, бросались в глаза новые дома типовой планировки. В небе то и дело появлялись вертолёты, самолёты малой авиации, по всей протяжённости реки виднелась некоторая активность: сновали рыбацкие катера и лодки, шли гружённые стройматериалами баржи, пару раз попадались паромы с фурами на борту. Берёзов мысленно покачал головой. Да уж, нет худа без добра. Для кого-то Ареал стал трагедией, а кому-то только в радость. Но кое-кого из тех, у кого эта радость зашкаливает, вскоре ожидает неприятный сюрприз.

Дважды «Ракета» делала остановки у каких-то населённых пунктов, высаживая пассажиров и принимая на борт новых, и движение продолжалось. Лесотундра за бортом окончательно сменилась тундрой, небо затянуло сплошной серой пеленой, и Иван позволил себе немного поспать. Время до возвращения к Салмацкому активности ещё есть, нужно потратить его с пользой. Проснулся Берёзов от тихого голоса Рентгена:

– Туман, мы подъезжаем. На причале полицейский кордон, проверка документов. – Контрразведчик достал из кармана красную корочку и протянул её Ивану: – Забирай.

– Это моё удостоверение личности! – удивлённо прошептал Берёзов, разглядывая собственную фотографию. – Его у меня Ферзь отобрал тогда, у шпионской лабы. Откуда оно у тебя?

– Салмацкий сдал его мне в качестве вещественного доказательства вместе с твоим штатным оружием и бронежилетом. – Рентген посмотрел в окно на полицейских, проверяющих документы у покидающих «Ракету» пассажиров. – Говорить буду я. Ты стоишь рядом с Ферзём. По моей команде оба предъявите документы и немедленно уберёте их. Это даже хорошо, что мы в штатском. Идём.

Проверка документов прошла спокойно. Рентген предъявил удостоверение, потребовал вызвать старшего по званию и о чём-то переговорил с ним в стороне. Тот кивнул, что-то записал на бумажке, на этом всё и закончилось. У выхода из порта обнаружилось несколько частных извозчиков полубичеватого типажа, зазывающих всех, кто появляется в поле зрения, воспользоваться услугами такси по, естественно, самым низким ценам в городе. Рентген нанял какую-то невзрачную иномарку, давно отпраздновавшую свой десятый день рождения, и велел ехать к одной из находящихся в центре гостиниц. Там машину отпустили, дождались, когда она скроется за поворотом, после чего прошли пешком пару кварталов и нашли подходящий подъезд в одном из домов. Там контрразведчик снял спецовку, облачившись в свою форму, и Берёзову пришлось расстаться с оружием. Всё, что стало ненужным, упаковали в ящик из-под инструментов, и Иван забросил его в ближайший мусорный контейнер. Затем поймали ещё одного извозчика и отправились в аэропорт. В зале ожидания Рентген оставил Ивана сидеть с Салмацким и отправился покупать билеты. Вернулся он почти через час.

– Что-то не так? – негромко спросил Иван, дождавшись, когда контрразведчик опустится в кресло рядом. – Тебя долго не было.

– Деньги ходил менять, мои закончились. – Рентген протянул Туману его билет. – Вот, возьми. – Он незаметно передал ему толстую пачку купюр и небольшой бумажный конверт.

– Что нужно купить? – уточнил Иван.

– Пока ничего, пусть будут у тебя, так спокойнее, – объяснил тот. – У тебя не украдут. В конверте местная сим-карта и записка. Там номер телефона, который ты должен запомнить. Записку уничтожишь. Сим-карта для тебя, внимательно следи за балансом, в Москве ты будешь в роуминге.

– Хорошо. Чей номер в записке? – поинтересовался Берёзов.

– Мой, – лаконично ответил Рентген. – Московский.

– Не отключили за два года?

– Такие номера не отключают, – без тени иронии произнёс контрразведчик. – На них распространяется срок давности. Выучи наизусть и не записывай в память телефона, когда его купишь. Для разговоров со мной заведёшь отдельный аппарат, вставишь в него эту сим-карту. Больше с неё никому не звони. После каждого разговора очищай список набранных номеров и выключай телефон.

– Так их же всё равно можно у оператора связи получить, – возразил Иван.

– Можно, – согласился Рентген. – Но для этого требуется время, иногда значительное… – Он прислушался к голосу диктора, объявляющего начало регистрации: – Наш рейс. Пошли.

Регистрацию и прочие сопутствующие посадке процедуры прошли спокойно. Сотрудники аэропорта бросали взгляд на удостоверения офицеров ФСБ и теряли интерес к рабочим спецовкам Тумана и Ферзя. В самолёте Рентген велел Салмацкому сесть у иллюминатора, рядом с ним посадил Берёзова и уселся в крайнее кресло. Самолёт оторвался от взлётной полосы, и капитан корабля объявил, что время в пути составит два с половиной часа. Контрразведчик посмотрел на часы.

– Через сколько он начнёт дёргаться? – Иван кивнул в сторону безучастного ко всему Ферзя.

– Через час, – ответил Рентген. – На утренний рейс мы опоздали. Нам повезло, что был ещё один.

– Ничего, я разберусь. – Берёзов многообещающе прищурился.

– Свидетель мне нужен живым, – поспешил напомнить контрразведчик. – И с нетравмированным мозгом. Ему предстоят два месяца интенсивных допросов. Времени у нас немного, необходимо взять у него показания в полном объёме. Всё должно быть тщательно запротоколировано и не вызывать даже малейших вопросов после того, как он умрёт. По словам Болта, это произойдёт через два-три месяца, а уголовные дела подобной сложности могут длиться годами.

– Обещаю не бить его по голове, – понимающе закивал Туман. – Можно порвать ему ахиллово сухожилие. В интересах следствия, разумеется. Так он уже никуда не убежит и мозг в сохранности.

– Не возражаю, – без всяких эмоций произнёс контрразведчик, неторопливо опуская голову на подголовник кресла и закрывая глаза, – если на то возникнет необходимость.

Сорок минут полёта Рентген дремал, потом часы на его руке негромко зажужжали будильником, и он попросил бортпроводницу принести стакан воды. Получив воду, он извлёк из кармана аптекарский пузырёк и высыпал из него несколько таблеток.

– Пей. – Контрразведчик протянул Салмацкому стакан и таблетки.

– Снотворное? – Берёзов смотрел, как Ферзь равнодушно выполняет приказ. – В аэропорту купил? Сколько он проспит?

– До посадки. Доза большая. – Рентген вновь закрыл глаза. – Последи за ним, убедись, что уснул. Разбуди меня, когда на снижение пойдём. Я немного посплю.

Контрразведчик вновь заснул, ещё через десять минут отключился Салмацкий. Берёзов проверил Ферзю пульс, убеждаясь, что тот действительно спит, а не симулирует, и полез в карман за запиской Рентгена. Делать всё равно нечего, можно пока номер телефона заучить. Конверт с сим-картой зацепился за денежные купюры, и пришлось доставать всё сразу. Сейчас, когда торопиться было некуда, Иван разглядел толстую пачку денег. Похоже, Рентген отдал ему почти всё, тысяч десять долларов и что-то около того, только в рублях. Неужто и правда опасался карманной кражи… Туман высвободил конверт, достал из него записку и принялся заучивать цифры. Спустя час у него было стойкое ощущение, что этот номер будет сниться ему до старости, и голос командира экипажа, объявляющий о предстоящем снижении, вызвал у Ивана неподдельную радость. Он ещё раз убедился, что Салмацкий спит, и разбудил Рентгена.

– Приступили к снижению. Ферзь в отключке, довольно глубоко. Придётся будить заранее.

– Не нужно, – контрразведчик устало потёр глаза. – Нас встретят.

– Ты же не хотел связываться со своими, пока свидетель не окажется в Москве?

– Свидетель окажется в Москве через тридцать минут. – Рентген внимательно посмотрел на Берёзова: – Тебе очень нужно сходить в туалет. Передвигаться по салону самолёта в момент снижения нельзя, так что ты будешь вынужден вместо возвращения сюда присесть на ближайшее свободное место. Самолёт загружен не полностью, я уточнял. Когда подадут трап, выйдешь из самолёта в числе первых. Сразу же направишься в кассы и купишь билет на ближайший обратный рейс, вечером в расписании есть ещё один. Я доложу начальству, что Зуд заставил тебя срочно возвращаться. Пройди регистрацию и посадку. Перед самым вылетом покинь самолёт под любым предлогом, разберёшься сам. Откажись от претензий, покинь аэропорт без лишнего шума. Через трое суток выйдешь на связь. В разговоре упомяни, что звонишь из Нарьян-Мара. Я дам тебе дальнейшие инструкции. Если я спрошу, не беспокоит ли тебя Зуд, продолжай разговор не более десяти секунд, затем уничтожь телефон и срочно уезжай из Москвы. Самолётами, поездами, пароходами, рейсовыми автобусами и так далее при этом не пользуйся.

Секунду Берёзов смотрел контрразведчику в глаза.

– У нас совсем никаких шансов?

– Девяносто семь на три, – уверенно ответил Рентген. – Но страховка никогда не бывает лишней. Ты ведь тоже ценный свидетель. – Он поднялся, освобождая проход: – Ступай.

* * *

– Медведь – Байкалу! – негромко зашипел эфир. – Посетители приближаются.

– Много? – Медведь ещё раз обвёл внимательным взглядом наскоро расчищенные развалины пятиэтажки, в которых располагался магазин Водяного. К сегодняшним торгам готовились по-особому. Бочек с водой не было. Водяного тоже. Вместо обычного термоконтейнера с медицинскими препаратами на месте Водяного стоял маленький короб, в котором лежал «Жук» и пара десятков шприц-тюбиков. На торговлю никто не рассчитывал, зато вероятность заполучить серьёзный бой Кварц оценивал в пятьдесят процентов. Поэтому вместо Водяного «за прилавком» вновь стоял Медведь, которому научная группа специально для сегодняшних торгов усилила «Эмку» сплошным напылением своего «Икс-графена» или как там правильно зовут эту чудо-хренотень, которая выпадает в твёрдый осадок в момент расслоения «Икса». Никита сказал, что на это ушёл весь запас волшебного осадка, накопленный за десяток Выбросов, но жизнь человека важнее.

Здоровяк устало поморщился. Жаль, они не сказали ему заранее о том, что затраты окажутся настолько велики. Он бы не отдал им «Эмку». Они не знают, что пытаются спасти от смерти мертвеца. Невелика разница, получит ли он пулю сейчас или Паутина добьёт его через месяц-полтора. Столько драгоценного материала извели впустую, ради него старались… Обидно. И ведь его «Эмку» через полтора месяца никому и не отдашь, таких размеров никто не носит. А Айболит тоже хорош, не мог отговорить остальных от этой бессмысленной заботы и растраты. Ведь знает же прекрасно, что всё это бесполезно. Так ведь слова им не сказал, всё надеется найти способ его вылечить, и после появления Лаванды его энтузиазм снова вознёсся до самой люстры.

Пока группа Медведя провожала группу Рентгена, Кварц разработал схему проведения сегодняшних торгов. С утра передатчик ОСОП выходил в эфир каждые полчаса, сообщая о том, что в порядке работы магазина Водяного произошли изменения. Отныне вода исключается из ассортимента товаров, а эксклюзивная «Эмка» временно изымается из продажи. Магазин переходит на торговлю исключительно медикаментами и больше не принимает никакой оплаты кроме осколков и «Шестого Чувства». Сегодняшние торги будут проводиться по новым правилам. В качестве компенсации за доставленные неудобства во время торгов будет объяснена и продемонстрирована технология запуска УИПа в Жёлтой Зоне. Приглашаются все желающие.

Никто не сомневался, что ОСОПовский передатчик слушают все, у кого есть рация, то есть приблизительно девяносто девять процентов обитателей Ареала, и потому несложно было представить, что сейчас творится в Зелёной Зоне. Тем более что все уже знают о появлении у РАО таких УИПов и о том, что РАО держит секрет их запуска в строжайшей тайне. Кварц ещё ночью, перед отбоем, заявил, что надо готовиться к любым вариантам, вплоть до превентивного удара Сателлита. Найти базу спецназ РАО вот так запросто, конечно, не сможет, зато напасть на поляну Водяного, находящуюся всего в двухстах метрах от границы с Зелёной, им вполне по силам. А ещё возможны варианты с подкупом каких-нибудь «диких» или заключением частного контракта с Наёмниками. Отрядов у последних много, кто-нибудь из полевых командиров вполне может заинтересоваться выгодным предложением. Поэтому Водяным рисковать нельзя. Медведь вызвался добровольцем на должность торговца, чтобы не подвергать угрозе жизни хороших людей, все согласились, и он решил, что вопрос закрыт.

После изнуряющих пыточных поездок в машине Болта психика майора настолько выдохлась, что он даже не обратил внимания на просьбу научной группы отдать им свою «Эмку» на проверку. Отдал, еле доволок ноги до своей комнаты, рухнул на спальник и провалился в тяжёлый сон. Полночи Медведь продирался сквозь бесконечные сети Паутины, спасаясь от преследующего его «газика», и чужой, немного картавый голос шептал ему, что спасение может быть только в Эпицентре, потому что там сплошное блаженство, земля обетованная и вообще райское место. Под утро «газик» всё-таки догнал его и сбил на полном ходу под издевательское хихиканье Фронтовика, невесть откуда взявшегося неподалёку. Медведь проснулся с пулемётом в руках, забившийся в угол своей комнаты и укрытый спальником, словно маскировочной сетью. Пришлось сходить на камбуз и выпить стакан холодной воды. К счастью, дальнейший сон протекал спокойно, но утренний подъём здоровяк проспал. Потом его разбудили к завтраку, а это, как известно, дело святое… Ну, в общем, когда он собрался надевать снаряжение, оказалось, что «Эмка» уже почти готова. Учёные вручили ему заметно потемневший защитный комплект и с радостью сообщили, что гарантируют увеличение пуленепробиваемости даже на рукавах и штанинах, но запреградное поражение слоем в пару микрон не снизить, так что в случае чего придётся потерпеть. Короче, было уже поздно. Запасы ценнейшего вещества были потрачены на то, чтобы сохранить жизнь тому, кто и без пуль очень скоро умрёт.

После завтрака Рас с Водяным ушли устанавливать свою алкогольную мину-приманку, учёные занялись научной работой, остальные бойцы выдвинулись готовить к торгам магазин. В куче щебня на краю торговой поляны спрятали осколочный фугас на механическом взрывателе, тросик от которого вывели к пролому в стене. Согласно плану туда должен уходить Медведь в случае внезапного нападения, это единственный проход, сразу ведущий в глубь Жёлтой, и его держал на прицеле Базальт. Оба других выхода из магазина вели обратно в Зелёную Зону, и для того, чтобы через них направиться в сторону базы, преследователи будут вынуждены идти через развалины, в которых Капкан установил пару десятков мин, не считая ловушек, расставленных на флангах огневых точек ОСОП. Сектора стрелков были тщательно выверены, порядок действий согласован, маршруты отхода проложены с помощью «Ариадны». В общем, всё упиралось в одно: в случае нападения пули со всех сторон полетят в продавца, и он сможет скрыться в проломе только благодаря хорошей защите, помноженной на удачу. Если таковое чудо случится, то сразу за проломом Медведь рвёт тросик фугаса, тот взрывается и накрывает противника осколками. Медведь уходит под прикрытием Базальта бегом, благо «Ариадна» такое позволяет, было бы кому бежать.

Для этого здоровяку даже перешили левую перчатку «Эмки», чтобы можно было держать «Ариадну» в кулаке под защитой. Правда, сжимать кулак всё равно придётся, иначе уникальный мет работать не будет. Пришлось приделать к «Печенегу» толстую ременную петлю в месте крепления сошек, в которую засовывался сжатый кулак. Петля затягивалась движением руки, и остаток её ремня в один оборот наматывался на руку, туго фиксируя её у пулемётного ствола. В результате левая рука становилась частью пулемёта, пользоваться ею иначе было невозможно, зато это позволяло надёжно удерживать «Печенег» при стрельбе. Для того чтобы это стало возможным, нужно иметь очень длинные руки, что для двухметрового человека не есть проблема, и очень прочную перчатку, не боящуюся перегрева и длительного воздействия пороховых газов. Что не есть проблема для ОСОПовской «Эмки», улучшенной научной группой и в хвост и в гриву. По крайней мере, Медведь очень на это надеялся. В общем, торговля обещала быть разной, Кварц ждал всего, даже атаки со стороны Меркулова, которому играет на руку гибель любого члена ОСОП. В ходе обмена информацией оба контрразведчика окончательно пришли к выводу, что заокеанский резидент имеет информаторов в Сателлите и с большой вероятностью уже осведомлён о точном численном составе Спецотряда. Следовательно, бой на торговой поляне Водяного ему выгоден, ведь есть возможность представить это делом рук Сателлита.

Поэтому в организации обороны задействовали всех, кроме учёных и Бэмби. Рентген сразу же разделил опасения Кварца в отношении гимнастки, и подозрительность контрразведчика вновь возросла. Бэмби отправили помогать Николаевой, категорически запретив выходить на крышу, и место часового у перископа занял Степанов. Финальные приготовления закончили меньше чем за полчаса до официального начала торгов, и Байкал с Болтом отправились в Зелёную Зону на разведку. Вернулись они почти сразу, и десяти минут не прошло. Выяснилось, что у начала торговой тропы собралось сразу аж семь отрядов, принадлежащих всем группировкам, кроме разве что Сателлита. В общей сложности под четыре сотни стволов, прилегающий к границе Жёлтой Зоны квартал Ухты последний раз был так многолюден в день «Дезинфекции». Однако идти в магазин прибывшие не торопились. Похоже, они пытались договориться друг с другом, прекрасно понимая, что их слишком много, никакая поляна не вместит. Байкал с Болтом вернулись в Зелёную продолжать наблюдение и появились в эфире только сейчас. Выходило, что покупатели искали общий язык почти два часа.

– Идут одним отрядом, – ответил снайпер. – Тридцать человек. Визуально – по шесть человек от каждой группировки, Вольных тоже шестеро, по двое от каждого каравана, хотя сюда шли отдельно.

– Порешали, чтобы всё прошло по-честному, – ухмыльнулся здоровяк. – Байкал, занимай позицию в своем секторе. Болт, на тебе наблюдение за границей с Зелёной Зоной, правый фланг, он самый сложный. Рас, Водяной, на вас все руины по левому флангу. Всем боевая готовность!

Эфир затих, и Медведь вышел на видное место. На этот раз «Невидимку» он решил не снимать. Если вспыхнет бой, то подключаться к ней будет уже поздно, так что на этот раз посетителям придётся перетерпеть это нарушение общепринятых правил. На несколько минут вокруг воцарилась полная тишина, и майор старательно прислушивался к ней через стенки шлем-сферы. Со стороны тропы послышался тихий звук ударяющейся о камень гильзы, и в боковом проломе появился сталкер с зажигалкой в руке. Он пару раз чиркнул колёсиком, высекая искры, убедился, что в проломе нет Паутины, свободной рукой бросил перед собой гильзу и зашёл внутрь остова здания. Увидев Медведя с «Невидимкой», он невольно попятился, но понял, что жуткий Зомби-людоед не демонстрирует агрессии, и зашагал дальше, освобождая проход остальным. Следом за ним на торговую поляну начали выходить люди, по реакции которых Медведь определял, кто есть кто.

Сталкеры, наученные горьким опытом стычек в Зонах с людьми, мягко сказать, очень разными, засекали «Невидимку» и мгновенно напрягались скорее по привычке, нежели по обстановке. Боевики больше обращали внимание на пулемёт, висящий на груди Медведя в практически боевом положении. Стоит лишь положить правую руку на пистолетную рукоять и приподнять глядящий в землю ствол – и можно перечеркнуть очередью весь отряд. Оценив это, боевики старались как бы невзначай зайти за спину своим попутчиками и незаметно положить руки на оружие, чтобы в случае чего иметь возможность открыть огонь с минимальной потерей времени. Оперативники и прочие шпионы обшаривали взглядом торговую поляну и косились на пролом за спиной Медведя, сразу определяя, что в случае форс-мажора майор будет уходить туда. Торговцы же, увидев другого продавца, неуверенно разглядывали стоящий перед ним скудный товар, заранее отдавая себе отчёт если не в полной, то в почти полной бессмысленности своего здесь нахождения. Итого выходило, что каждая централизованная группировка включила в состав своей делегации по одному сталкеру, два боевика, паре шпионов и одному торговцу, в случае с Наёмниками тоже являвшемуся оперативником. Вольные же, судя по ощущениям, прислали сразу четверых шпионов, что было для них довольно странно. Лишь двое из них являлись торговцами и явно чувствовали себя не в своей тарелке больше остальных.

– Мы рады приветствовать дорогих гостей на нашей замечательной презентации, – прогудел Медведь голосом законченного маньяка-убийцы. – Наш Водяной не любит электронику, его желудок её плохо переваривает, поэтому проводить презентацию буду я. Надеюсь, её тема всем известна – запуск УИПа в Жёлтой Зоне. Так как для того, чтобы стрелять в тех, кто станет меня перебивать, я должен держать в руках пулемёт, мне потребуется помощник. – Здоровяк обвёл бешеным взглядом насторожившихся людей: – Вижу знакомое лицо. Капитан Короб, Седьмой батальон Военсовета?

– Так точно. – Наёмник демонстрировал полное спокойствие. – Чем могу помочь?

– Будь хорошим мальчиком, возьми УИП под тем кустом, – здоровяк движением подбородка указал на пока ещё чахлый клок Бритвенной Удушайки. – Держи осторожно, двумя руками! Прибор частично разобран.

Торговец-опер послушно подошёл к кусту и осторожно, чтобы не порезаться об острые бритвы побегов, вытащил из-под листьев экранированный УИП.

– Он работает? – уточнил Медведь.

– Да. – Короб всматривался в мерцание индикаторов.

– За кустом, в углу, ямка, – замогильным голосом продолжил майор. – Там Студень. Подойди к нему. Не торопись.

Наёмник сделал несколько шагов в указанную сторону, и УИП тихо запищал предупреждающим сигналом. Короб, вглядываясь в экран прибора, шагнул ещё, и писк усилился.

– Радиус действия УИПа в условиях Жёлтой Зоны – два метра. – Медведь скользнул взглядом по собравшимся. Почти все не сводили глаз с УИПа в руках Наёмника, и только четверо Вольных, которых здоровяк определил для себя как шпионов, незаметно разглядывали своих спутников и самого Медведя. – В Зелёной Зоне функционирует как обычный УИП, разницы нет. Можешь походить вокруг Студня, пусть наше научное собрание убедится, что прибор работает исправно.

Короб послушно обошёл ямку по дуге, то удаляясь, то приближаясь к аномалии, и в стоящей на торговой поляне тишине было хорошо слышно, как писк УИПа меняет частоту и интенсивность в зависимости от расстояния до Студня.

– Как видите, прибор работает, – подытожил Медведь тоном голодного каннибала. – Теперь рассмотрим, как это ему удаётся. Короб, верхняя крышка УИПа не закреплена. Осторожно сними её. Молодец! Что ты там видишь?

– В конструкцию внесены изменения, – доложил Наёмник. – Начинка сдвинута по сторонам, в центре находится что-то типа оправы, в которую зажат камень… Это осколок метеорита?

– Догадливый! – одобрительно прорычал Медведь. – Не хочешь у нас поработать? Нам в Эпицентре сообразительных не хватает. Народ почему-то теряет пытливость ума.

Короб от неожиданности замялся, и здоровяк слегка повысил голос:

– Покажи всем, чтобы никто ничего не пропустил. Пронеси мимо каждого, пусть посмотрят. Обращаю внимание учёного сообщества на место установки осколка: точно посреди ширины УИПа, но со смещением по длине и глубине. Осколок закреплён на одинаковом расстоянии между процессором и выходами подачи питания, то есть равноудалён от этих трёх точек. Это оптимальное место крепления. Если закрепить осколок с ошибкой, радиус действия прибора в Жёлтой Зоне уменьшится. Особо следует отметить, что УИП бесполезен в работе с Соленоидом. Соленоид, в зависимости от своих размеров, бьёт разрядом на расстояние от четырёх до девяти метров, и УИП здесь не поможет. Поэтому владельцу УИПа имеет смысл не забывать приметы, по которым определяется присутствие Соленоида. Все остальные аномалии прибор определяет в штатном режиме.

Медведь проводил взглядом Короба, показывающего прибор каждому по очереди, и вновь покосился на разведчиков от Вольных. Один из них смотрел на вскрытый УИП, других больше интересовала реакция окружающих. Интересно-то как… Кто не станет смотреть на чудо света, затаив дыхание? Правильно – тот, для кого оно не чудо. А ведь пришли они в качестве Вольных.

– Короб, извлеки осколок из оправы, – велел здоровяк. – Только не сломай ничего. Там есть стягивающий винт, ослабь его. Оправа разойдётся, и осколок станет возможным вынуть. Это ещё одно правило: осколок внутри оправы должен быть надёжно закреплён. Он не должен болтаться или смещаться при беге или прыжках. Можно затягивать потуже, минерал выдержит. Для того чтобы избежать саморазвинчивания от долгой эксплуатации, рекомендую применять контргайки.

Наёмник аккуратно выполнил полученные инструкции и двумя пальцами извлёк из оправы осколок метеорита. УИП в его руках тотчас погас.

– Как видите, без осколка прибор не работает, – прокомментировал очевидное здоровяк и негромким маниакальным басом протянул: – Короб, подойди ко мне! Ближе… Боюсь промахнуться… – Короб невольно остановился, опешив, и Медведь добавил: – если не отдашь осколок…

Он протянул к оперу-торговцу свободную руку ладонью вверх. Наёмник поспешил положить осколок в здоровенную ладонь. Майор немедленно сжал кулак и убрал осколок в подсумок, безумно сверкая глазами, и тихо пробубнил:

– Моя прелесть… – Медведь сдвинул брови на лоб, словно подозревая Короба в нечистых на руку намерениях, и заявил: – Наша презентация окончена, мне нечего добавить к вышесказанному! УИП можешь оставить себе при одном условии: как только все выйдут в Зелёную Зону, ты предоставишь каждому желающему возможность зафотографировать прибор и снять с него все интересующие размеры. Использовать более старые модели УИПов не рекомендуется. Господа учёные, я вас больше не задерживаю! Если кто-то желает приобрести наши медикаменты, магазин будет работать ещё час, приём по одному каравану в порядке живой очереди. Напоминаю, что с сегодняшнего дня мы принимаем только осколки метеорита и «Шестое Чувство». Цены те же. Сами решайте, что вам дороже: здоровье или работающий в Жёлтой Зоне УИП. И слушайте наше популярное радио! Сегодня вечером мы начинаем серию увлекательных передач, которые расскажут вам о том, как Ареал стал таким, каков он сейчас. Не пропустите! А если пропустите, не волнуйтесь, будет повтор.

Здоровяк присел на колено, демонстративно пошарил свободной рукой по битой штукатурке, извлёк из-под неё тросик, ведущий к взрывателю размещённого в куче щебня фугаса, и тоном заправского зазывалы произнес:

– Расходитесь! Расходитесь! Здесь нет ничего интересного! Не мешайте работе магазина! Под вашими ногами заложен фугас! Он очень нервный! Может взорваться от обилия праздношатающихся дол… людей, не занятых ничем полезным!

На лицах присутствующих ясно отразилась мысль о том, что никто не сомневается в полной отмороженности и абсолютной ненормальности не то полу-Зомби, не то получеловека, и группы караванщиков одна за другой потянулись к выходу. Первым ушёл Короб, сжимая в руках подаренный УИП. На выходе было хорошо заметно, как он сунул руку в карман, извлёк оттуда небольшой минерал и вложил его внутрь оправы. Сразу же раздался тревожный писк: прибор среагировал на разлитый под ближайшими руинами Студень. Наёмники сомкнулись вокруг своего опера, и представители Военсовета дружно прибавили шаг. Остальные старались не отставать, явно будучи твёрдо намеренными потребовать от Короба в Зелёной Зоне выполнения поставленных Медведем условий. Спустя три минуты на торговой поляне не осталось никого, ещё через полчаса в эфире последовал доклад Раса, что к магазину по торговой тропе возвращаются те двое торговцев Вольных, что действительно были похожи на торговцев, и пятёрка боевиков охраны вместе с ними.

– Водяной, действуем по плану! – скомандовал Медведь. – Я за стеной, за проломом.

Здоровяк быстро выскочил в дыру в полуразрушенной стене и занял позицию за ближайшим чистым кустом. Спустя минуту из развалин прибежал Водяной, запросто скачущий по размозженным железобетонным руинам между целого вороха роящихся вокруг аномалий. Майор лишь покачал головой. Только сейчас, с «Ариадной» в руке, можно было полностью оценить чудеса, которые он вытворяет просто на ходу, так, между прочим. Тем временем Водяной одному ему понятным маршрутом добрался до пролома и занял место на торговой поляне перед коробкой с медикаментами. Через полминуты со стороны торговой тропы появились Вольные. Они вошли на поляну и недоумённо остановились, увидев Водяного.

– Уважаемые покупатели, мы рады приветствовать вас в нашем магазине, – вежливо произнес Водяной. – Чем я могу быть вам полезен?

– Это… – Один из торговцев настороженно оглянулся: – Медведя нет? Слава тебе, господи…

Вольные заметно успокоились и поинтересовались наличием товара. Выяснилось, что они пришли за некоторыми медикаментами и в качестве оплаты готовили пару осколков и «Шестое Чувство». Однако в силу только что изменившихся обстоятельств они хотели бы оставить осколки при себе, и потому хотят обменять на препараты только мет. Несколько минут ушло на согласование цены, после чего меняла немного помялся и задал вопрос:

– Водяной… это… насчет УИПа, который в Жёлтой Зоне пашет… а есть ещё такие? Мы заплатим…

– Я не имею отношения к технике. – Водяной продемонстрировал ему свои предплечья, лишённые каких-либо приборов. – Я занимаюсь торговлей. Всё, что я могу вам предложить, находится на прилавке. Желаете приобрести что-нибудь ещё?

– Нет. – Меняла вздохнул, Вольные забрали товар и покинули магазин.

Спустя четверть часа после их ухода на поляну вернулись Нефтяники с тем же вопросом, ещё через полчаса – Городские. Присутствие вместо Медведя Водяного, не желающего даже слышать о технике, поставило их в тупик, и просителям пришлось удалиться ни с чем. Под закрытие магазина вернулся караван общаковских. Их меняла оказался более предприимчив и долго пытался убедить Водяного продать ему несколько готовых УИПов в обмен на партию женщин из свежей поставки. Так и не добившись своего, общаковские ушли, не скрывая недовольства. Ещё час ОСОП выжидал, потом вернулся на базу. Кварц, едва закончились дегазационные процедуры, умчался к себе в кабинет, впервые нарушая свою же традицию тщательно опрашивать Водяного о покупателях. Следом за ним отбыл Айболит, готовить препараты для поездки к Непрам, и Медведь отозвал в сторонку Болта.

– Болт, я с вами за Лавандой не поеду, – едва слышно произнес майор, косясь на подкрадывающегося к нему Фантика. – Ещё две поездки я не вынесу, сил моих больше нет. Возьми с собой кого хочешь, хоть всех. Непры теперь тебя в лицо знают, Айболита так вообще обожают, рация у Лаванды есть. Справитесь запросто, главное заберите её прежде, чем Тимур вернётся. На всякий случай. Кто знает, как там всё прошло. В тех секторах нейтралки патрули имеют право открывать огонь на поражение без предупреждения.

– Тебя в машину больше брать нельзя, – так же тихо ответил сталкер. – Придумай что-нибудь для остальных, чтоб не задавали вопросов.

– Нельзя? – Медведь иронически шевельнул бровями. – Вот так даже? Я наказан за непослушание? – Он понимающе хихикнул: – И на сколько дней меня оштрафовали?

– Теперь у тебя осталось двадцать шесть дней. – Болт невесело поморщился. – Извини, Коля, тут ничего не изменить. Оно внутри тебя стало больше, до диафрагмы дошло. Как до сердца дотянется – всё.

– Ну, это много. – Здоровяк повернулся спиной к гипнотизирующему его Фантику и весело улыбнулся: – Я думал, всё будет хуже. Скоро начнётся самое интересное, было бы очень обидно пропустить. А так у меня есть все шансы посмотреть хотя бы на начало! Отставить уныние!

Он легонько хлопнул угрюмо хмурящегося Болта по плечу и направился к Кварцу. Тот сидел за столом в окружении кипы бумаг и возился с ноутбуком Степанова, к которому был подключён внешний жёсткий диск Рентгена. Судя по мигающему индикатору, диск функционировал вовсю.

– Работает без осколка? – Здоровяк поискал глазами стул. Таковой обнаружился под кипой бумаг.

– Угу, – промычал Кварц, не отрываясь от дисплея. – Чудо враждебной техники… – Он сосредоточенно умолк, щёлкая клавишами, и недовольно хмыкнул: – Очень много информации. Слишком мало времени на поиск. Придётся ограничиться самым необходимым, остальное буду искать в процессе.

– Что ты хочешь там найти? – Медведь с интересом заглянул в ноутбук. – Ого! Видеофайлы!

– Угу, – снова протянул контрразведчик. – Данные с камер скрытого наблюдения. Но своей телестудии у нас нет, поэтому для начала ограничимся звуковыми дорожками. Здесь есть даже перехват разговора Совета Директоров РАО с Президентом Воробьевым, когда принималось решение о проведении «Дезинфекции». Фрагмент записывал всё подряд вплоть до удара. Когда приказ на запуск ракеты был отдан, он прервал всю внешнюю активность и занялся своими делами. Вот тогда Рентген мне и позвонил. Это было последнее, что Фрагмент согласился сделать для него. В общем, запись переговоров с Президентом у нас есть. И она крайне любопытна.

– Бывшим Президентом, – уточнил майор. – Теперь он премьер-министр. Догадайся, кто недавно выиграл выборы? Ни за что не угадаешь, лучше сразу сдавайся.

– Крабский? – усмехнулся Кварц. – Опять? Наверняка совершенно неожиданно?

– Тебе кто-то подсказал! – обиделся здоровяк. – Ты не мог догадаться сам! Это невозможно!

– Надеюсь, что это к лучшему. – Контрразведчик потёр виски. – Он за борьбу с коррупцией.

– Хочешь сказать, что он посадит сам себя и всех своих приятелей-олигархов? – Медведь сделал донельзя удивлённое лицо. – Или только Лозинского с Беловым? Они входят в круг приближённых.

– Даже если и «только», то это будет нашей победой. – Кварц бросил на здоровяка хмурый взгляд: – Это лучше, чем ничего, мы на данную тему уже говорили. – Он вернулся к возне с бесконечным количеством файлов: – Так… Вот это… и это тоже… и вот здесь… Будем надеяться, что голоса Лозинского и Белова люди узнают, все же сии господа регулярно вещают с голубых экранов. По крайней мере, в Сателлите и Приёмных Пунктах точно. Совсем никто не слышать их не мог.

– Когда планируешь начать трансляцию? С утра?

– Сегодня, – решительно заявил Кварц. – За час до окончания вечерних сумерек. Многие будут возвращаться с промыслов, не пропустят. Вспыхнет интерес, промчится слух. С утра будут слушать все… – Он снова пощёлкал клавишами: – После сегодняшних торгов с этим затягивать не стоит. Мы пошли ва-банк, и все уже об этом знают. Противодействие неизбежно.

– Ты имеешь в виду тех четырёх торгашей от Вольных, которые не были Вольными? – Здоровяк усмехнулся: – Грубовато сработали. Это были люди Меркулова или Белова?

– Белова, – уверенно ответил контрразведчик. – Им не было особого смысла напрягаться. Формально они пришли от Вольных, значит, их просто включили в состав настоящих караванов за деньги или за другую плату, не важно. У Сателлита найдётся, чем привлечь интерес торгашей. Их задачей было получить информацию для сравнения, а в большей степени – пронаблюдать за реакцией остальных: кто пришёл, откуда, что будут говорить до и после. Белов взялся за нас всерьёз, раз его люди самостоятельно проводят такую операцию. Раньше к нам в Жёлтую представители Сателлита не заглядывали. – Он хмуро вздохнул: – Некоторое время придется ждать удара с двух сторон.

– Думаешь, Меркулов не оставит нас в покое после радиотрансляции? – Здоровяк посмотрел на схему Кварца, где в центре паутины из карандашных черт, означающих логические связи, сидел полный человечек с гипертрофированной улыбкой. – Мы же планируем заявить, что он мёртв.

– Наоборот, он ускорит свои действия. – Кварц покачал головой. – Как только Меркулов поймёт, что Рентген вернулся, он быстро придёт к выводу, что его либо раскрыли, либо раскроют в ближайшее время. И у него не останется выбора. Либо он получает в свои руки наши секреты и становится труднодосягаемым, плюс особо ценным для своего Правительства. Либо с ним будет покончено, потому что даже если уголовники встанут за него горой, мы всё равно его достанем. Не мытьём, так катаньем. Как резидент он будет засвечен, и его организация потеряет интерес к финансированию проваленного агента. Тэбук у его банды мы отберём. Кто его получит, сейчас неважно, но Меркулову он не светит. В крайнем случае государство подтянет на нейтралку дивизион тяжёлых гаубиц и будет бомбардировать Нижний Одес до тех пор, пока его зеки сами не разбегутся. А разбегутся они быстро. Потом будет проведена оперативная игра с вербовкой его людей и их мотивацией, и так далее. В общем, жизни ему не дадим, и он это понимает, ведь с Зависимостью домой за океан не уедешь. Не исключено, что сам сдастся в обмен на комфортную камеру в Сателлите, чтобы не быть убитым своими же отморозками. Хотя это маловероятно.

– Когда он начнет действовать? – Медведь запоздало подумал, что можно было заказать Непру канистру алкоголя, всё равно налегке возвращаться будет. – Мы так и не выстроили укрепрайон.

– Сложно сказать. – Контрразведчик на мгновение задумался. – Всё будет зависеть от того, как станут развиваться события. Он ведь не знает, что Рентген вернулся и находится на пути в Москву… – Кварц посмотрел на часы: – точнее, уже в Москве. Но он это вычислит. Вопрос: как быстро? И как быстро Рентген вернётся сюда с экстренными полномочиями. Нам ведь действительно повезло, что Совет Директоров находится вне Ареала. Всех можно арестовать одновременно и без проблем. Их марионетки здесь будут оказывать противодействие, но без хозяев они долго не продержатся. Половина сама придёт с повинной, чтобы минимизировать наказание или вовсе отделаться испугом. Многие захотят заключить сделку со следствием.

– Зачем тогда всё это нужно, если оставлять безнаказанным ворьё? – скривился Медведь. – Чтобы через пару месяцев на трон Сателлита уселся очередной Лозинский? И новые прокопенки продолжат доить людей вместо старых?

– Ты же понимаешь, что это неизбежно, – поморщился Кварц. – Здесь, в Ареале, у государства не хватает сотрудников, и всем подряд головы сносить не станут. Кто работать будет?

– Нет, не понимаю! – возразил здоровяк. – Работать будут люди! Кварц, в Ареале полно людей! Тридцать две тысячи человек уже! И даже если половина из них – это беглые зеки и облачённое в деловые костюмчики жульё а-ля Прокопенко, то остальные никуда не пропали! Создайте людям человеческие условия, и они придут! В Ареале можно наладить жизнь, если в первую очередь думать не об «Иксе», а о людях, которые надрываются на его добыче!

– Я не экономист, и не политик, – насупился контрразведчик. – Я делаю свою работу. И делаю её честно!

– А если экономисты и политики не желают делать честно свою?! – возмутился здоровяк. – Что, так и будем жить в дерьме только из-за того, что других нет? Этого основания достаточно, чтобы добровольно оставаться рабами?

– Что ты предлагаешь? – Кварц отодвинул ноутбук и посмотрел на майора: – Конкретно? Посадить всех виновных до единого, включая клерков, выполнявших мелкие приказы просто потому, что они не хотели лишиться работы и оставить своих детей без хлеба? Сделать из Сателлита тюрьму? Провести выборы? Ты что, не понимаешь, что так устроена система?! Выбирай кого угодно – через какое-то время они станут лозинскими и беловыми. Потому что так устроен мир. Не лучше ли для начала избавиться от меркуловых и прокопенок и облегчить жизнь стране?

– А страна – это что? – не унимался Медведь. – Руководящие должности? Система, поощряющая стяжательство тем, кто на них сидит? Добыча «Икса» ради продажи его за бугор в обмен на деньги, которые идут на благо страны, то есть в карманы всё тех же чиновников, потому что народ этих гор бабла особо не видит? Пограничные линии на карте? А может, страна – это всё-таки люди, Кварц? Простые люди, которые растят хлеб, впахивают на заводах и добывают этот долбаный «Икс» – короче, производят всё то, что потом по-крупному пилят большие жулики и по мелочи допиливают клерки? Ну, просто потому, что не хотят оставить без хлеба своих детей?

– Коля, – мягко произнёс Кварц. – Не будь наивным в твоём-то возрасте, я тебя прошу. Я в контрразведке всю сознательную жизнь. Чего только не видел. И могу с уверенностью заявить: большинству на всё плевать. Они могут голосовать за любые идеи, но бороться за них не станут. Просто им вполне достаточно того, что кто-то их кормит и, подчёркиваю, не заставляет чрезмерно напрягаться. Проще говоря, большинство исповедует принципы «оставьте меня в покое» и «я могу сказать, как дядя Вася должен правильно копать, но сам копать не буду». Понимаешь? Большинству ничего не интересно, кроме собственного комфорта. А это значит, что всегда найдутся те, кто будет обстряпывать свои делишки именно благодаря тому, что большинству на хрен не надо связываться. Наверх пробиваются те, кто использует инертность, ты уж меня извини за прямоту, стада. А забравшись наверх, они создают законы, согласно которым их делишки становятся законными. Это и есть система.

– Угу, – фыркнул Медведь. – И куча клерков следит за исполнением этих законов. И чем тогда они лучше Лозинского с Беловым? Тем, что не отдавали приказы, а лишь выполняли их? Ну, чтобы не оставить своих детей без хлеба, да?

– Я понимаю, что ты уже один раз чуть не сел за это твоё отношение к вселенской несправедливости, – вздохнул контрразведчик. – Так же, как понимаю, что мы с тобой тоже являемся теми самыми клерками. Но мы хотя бы что-то делаем. Посмотри на других. Они не делают ничего. Только языками болтают, ну, ещё могут плакатиками потрясти, но таких уже гораздо меньше. Вот только собака лает – ветер носит. Они могут ныть на своих диванах сколько угодно, а Крабский снова избрался. И знаешь что? Это я тебе по секрету говорю, как лицо осведомлённое, обычно на его выборах подтасовок нет. Потому что они не нужны. Явка избирателей едва шестьдесят пять процентов. То есть почти половине страны вообще плевать, кого там выберут.

– Это потому, что люди не верят в честные выборы! – возразил здоровяк.

– Да? – прыснул Кварц. – А кто им мешает отстоять свою точку зрения? Не обтрепать, заметь, а именно отстоять. Собака лает – ветер носит, помнишь? Сколько раз у нас вспыхивали восстания недовольных? Или хотя бы миллионные демонстрации в каждом крупном городе, месяцами осаждающие правительственные здания и требующие отставки лживо избранных негодяев или проведения новых выборов, которые будут организованы честно? Я, правда, не знаю, как можно честно организовать процесс, нечестный по определению, голосование же тайное! Но это ерунда, они-то точно знают, как это сделать, уж что-что, а умные советы языком трепать там каждый дока ещё тот! Ну, так что, Коля, сколько у нас было таких баталий ради свободы и справедливости?

– Такого не было. – Медведь криво усмехнулся. – Но это же антиконституционный мятеж!

– Да ну! – Кварц тихо рассмеялся. – Правда, что ли? А Конституция написана кем? Шахтерами? Комбайнёрами? Строителями? Кухарками, каждая из которых может управлять государством? Или всё-таки теми, кто пролез наверх? Как и все остальные законы вообще-то. Ты её вообще когда-нибудь читал? Рекомендую на досуге прочесть, занятная штука! Там столько всего интересного! Только не удивляйся, если в ходе чтения начнут возникать вопросы. Например: «А где же всё это?» или «А почему этот пункт противоречит вот этому?». Потому что главное не то, что написано в огромной куче законов и подзаконных актов, а то, кто их штампует, кто трактует и выносит по ним решения. То есть чьи интересы они представляют на самом деле, а не в красивой книжице. Вот тебе простой пример – глава 1, статья 15, пункт 4: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Контрразведчик снисходительно посмотрел на Медведя:

– Что это означает? А вот что! Если, к примеру, ООН или ещё какая международная контора решит, что волшебный «Икс» Ареала принадлежит всей планете как уникальное её достояние, и потому мы должны добывать его бесплатно, и на эту тему накропают соответствующий международный договор, то наша страна согласно Конституции перестанет платить жителям Ареала деньги за собранный «Икс». А если кто-то не пожелает его собирать, можно перестать завозить в Ареал еду. Ну, или можно принять закон, запрещающий в Ареале говорить по-русски, потому что это, к примеру, нетолерантно по отношению к кавказцам и азиатам, которых у нас с каждым месяцем становится всё больше. Даже китайцы начали появляться, тоже, кстати, мелкая беглая криминальная погань. А что делать? Кому-то же надо работать на нефтепромысле Сателлита, а платят там не очень!

– Ну, это ты хватил, – усмехнулся майор. – Такие договоры никогда бы не прошли. Наша страна наложит вето на их подписание, или как там это делается.

– Вот именно, – фыркнул Кварц. – «Или как там это делается»! Вето будет накладывать вся наша страна или всё-таки маленькая группа тех, кто сидит наверху, ты хорошо подумал? А если не наложат, тогда что? Вот именно им, хозяевам системы, будет выгодно, чтобы ты не говорил здесь по-русски и не вызвал раздражение приезжих, потому что их стало больше, чем тебя. Ну, или потому, что ты сам себе хозяин здесь, на базе, а те вкалывают на добыче «Икса» для системы, то есть они ей дороже. Так какое решение будет принято в таком случае? А насчёт «Икса» гипотеза тоже утопична только наполовину! Совет Директоров РАО состоит из родственников, двоюродных и троюродных. А с «Экстраойлом» ведут дела их ещё более влиятельные заграничные родственники, так, седьмая вода на киселе, но всё же. И такой седьмой и двадцать седьмой воды на киселе – полверхушки и у нас, и за бугром! И если – гипотетически, конечно же, – представить, что заграничные родственники пролоббировали некий закон в международных организациях и заодно каким-либо образом мотивировали тех, кто непосредственно принимает решение о применении права вето, то – что будет? Или как, по-твоему, в Конституции нашей страны появился этот презанятный пункт и другие, такие же восхитительные? Сами по себе возникли? Инопланетяне из Эпицентра вставили потихонечку? А мы и недоглядели? Или всё-таки большинству было плевать, а меньшинство просто сделало такие законы, какие ему удобнее? И чтобы ты мог по-настоящему глубоко погрузиться в раздумья, напомню главное: менять законы незаконными способами есть преступление, а законные способы изменения законов находятся под полным контролем тех, кого действующие законы вполне устраивают. Потому что они по этим законам правят. Правят теми, кому на всё плевать, потому что именно из-за наплевательства большинства эти предприимчивые и совсем неленивые господа наверх и залезли.

– Может, не всем плевать? – скривился здоровяк. – Может, люди просто боятся…

– …оставить без хлеба своих детей? – подхватил Кварц. – Конечно, так и есть, кто же спорит?! Для этого и существуют те, кто ради хлеба для детишек с лёгкостью пойдет работать на кого угодно, не ломая голову в глупых терзаниях. Соберётся возмущённая толпа, и тут к ним выйду я, предъявлю удостоверение и пригрожу арестом. Половина тут же разойдётся. А другой половине помощник какого-нибудь Лозинского выдаст чемоданчики с купюрами. На хлеб детям. Она тоже разойдётся. Возможно, пара-другая отморозков останется, но вот как раз пару-то и несложно посадить за противоправные действия. Для этого, кстати, есть ты, майор ФСБ Николай Плетнёв, радиопозывной Медведь. Ну, или твой коллега, с таким же пулемётом, только не в Ареале, а где-нибудь в Москве. С детьми, жаждущими хлеба, разумеется, как без этого! Вот он и отработает свой хлеб, перестреляет или арестует тех неразумных, у которых не хватило ума испугаться системы или стать её винтиками. Вот и всё, Коля, конфликт исчерпан. Конечно, первая половина придёт домой, включит интернет и будет ныть там о глобальной несправедливости, это да, без этого никак. Но второй половине тоже надо перед кем-то самоутвердиться, им же пулемётчики только что со смехом плюнули в лицо, а дяденьки с чемоданами денег – в душу. Чувство собственного величия ого-го как ущемлено! Так что обе половины займут друг друга бесконечными и увлекательно-пылкими словесными баталиями. И виновата у них во всём будет – а как же иначе-то? – нехорошая власть, сплошь состоящая из плохишей. Власть, кстати, не против. Как говорится, называйте хоть ночным горшком, главное вовремя выносите и чистите с порошком! А пока стадо в поте лица полемизирует на диванах, хозяева системы преспокойно продолжают обстряпывать свои делишки. И – подчёркиваю! – всё законно!

– То есть нужно сидеть тихо и не дёргаться? – ухмыльнулся Медведь.

– Кому? – уточнил Кварц. – Владельцам системы? Им-то зачем дёргаться, у них всё хорошо.

– Людям, Кварц, обычным людям! – отмахнулся здоровяк. – Нам с тобой, например.

– Обычные люди пусть идут себе с богом на диван, дальше обсуждать всё, что их душе угодно. Или не угодно, – презрительно фыркнул контрразведчик. – Если они боятся то своих детей без хлеба оставить, то на баррикадах пострадать, а то им просто лень напрягаться, потому что жизнь-то у них, если подумать, вполне комфортна – так что же их удивляет? Хотите просто жаловаться – жалуйтесь, кто ж не даёт. Система рассмотрит ваши жалобы и примет по ним решение. Иногда даже почти справедливое, ведь надо же как-то тем, кто вверху системы, наказывать тех, кто чуть ниже, за жадность. То есть за то, что украли слишком много, а поделились недостаточно или вовсе обнаглели до такой степени, что украли без разрешения. Для этого и существует борьба с коррупцией. Чем мы с тобой сейчас, Коля, и занимаемся. В отличие от слизняков, всегда готовых высказать своё авторитетное мнение, которое никого, кроме них и других таких же сверхинтеллектуальных «никто», не интересует, мы дело делаем. Вполне конкретное. И очень даже доброе. Отрубаем вороватые ручонки, тянущиеся к нашей Родине из-за рубежа, и пытаемся донести возмездие до доморощенных стяжателей. Причем ворьё такого уровня к ответу не призывалось ещё ни разу. Так что, я тебя очень прошу, сходи на камбуз, перекуси, подобреешь. И не мешай мне работать. Я хочу принести пользу Родине по мере своих скудных силёнок. Это лучше, чем «собака лает – ветер носит», не находишь?

– Лучше, – буркнул Медведь, поднимаясь со стула. Он молча вышел из кабинета контрразведчика, аккуратно закрыл за собой дверь и направился на камбуз. Добреть.

* * *

– И как? – Лиман перелистывал фотографии на планшетном компьютере оперативника, разглядывая изображения вскрытого УИПа ОСОП, сделанные с разных ракурсов.

– Работает стабильно, товарищ полковник, – ответил старший опер. – Короб сразу же вставил в «Оправу» свой осколок, и УИП чётко отрабатывал по аномалиям в радиусе двух метров всю обратную дорогу до Зелёной Зоны.

– Во что вставил? – не понял Лиман.

– В «Оправу», – повторил оперативник. – Мы так ОСОПовский УИП между собой прозвали. Место, куда вкладывается осколок, похоже на сплетенную из прутьев оправу.

– Где сейчас прибор?

– Короб сдал своим, – доложил тот. – Не отбирать же силой. Но мы провели проверку, чтобы убедиться наверняка. Разобрали такой же прибор, взяли сталкера и осколок из НЗ, зашли в Жёлтую Зону. Осколок укрепили наскоро, как смогли. УИП не заработал. Но потом кто-то предложил собрать прибор целиком, и он заработал. Технари считают, что накладка случилась из-за того, что осколок установили не точно по месту. Можно заказать Нефтяникам изготовление полноценного прибора, у нас же хорошие отношения с артелью Саныча, считаю, они нам не откажут.

– Заказывайте, – одобрил полковник. – Сколько у нас осколков?

– Четыре, – ответил старший опер. – Берегли на случай экстренных ситуаций, для покупки медикаментов у Водяного. И десяток «Шестых Чувств» на складе, не считая тех, что имеются в распоряжении командиров рот. Цены на них подскочили мгновенно. За осколок уже предлагают тридцать тысяч долларов, но никто не продаёт. «Шестое Чувство» пока стоит столько же, но предложений тоже нет. Думаю, цены вырастут ещё раза в два-три, прежде чем станет понятно, сколько же это стоит. Сейчас никто продавать не будет.

– Заказывайте у Саныча один УИП, – принял решение Лиман. – Но чтобы с подробной документацией! Описание технологии, применённых материалов и так далее. Чтобы в случае чего мы могли самостоятельно изготовить такой же.

– У нас электронщиков нет, – напомнил оперативник. – Мы обычно в Седьмой батальон за такими вещами обращаемся.

– Знаю. – Лиман оторвался от снимков. – Надо завести. И вообще… – Он сдавил пальцами тангенту портативной рации и коротко бросил в эфир: – Лиману!

– На связи! – немедленно откликнулся дежурный по полку.

– Зампотыла ко мне. Бегом!

Спустя две минуты в командирский блиндаж, тяжело дыша, ворвался полный краснолицый офицер в погонах подполковника. Он, отдуваясь, коротко выполнил воинское приветствие и замер с бегающими глазами, явно ожидая очередного нагоняя.

– Садись, – Лиман кивнул ему на свободный стул и негромко заявил обоим подчинённым: – Наш разговор объявляю совершенно секретной информацией. Значит, так! Ждать, пока Военсовет разродится мамонтёнком, больше не будем. Приказываю: к началу ближайшего второго дня представить мне свои предложения по организации научно-исследовательского центра своими силами. Всё держать в тайне, вплоть до мелочей.

– Так ведь это гигантские капиталовложения! – ужаснулся Зампотыл. – Никаких денег не хватит!

– Изыщешь, – коротко оборвал его Лиман. – Прояви экономию и рационализаторство. – Он посмотрел на старшего опера: – А ты займёшься подбором кадров. Пошерсти ЦИАП, пока Совет Директоров вкушает блага свободного от Зависимости мира, наведи справки о специалистах, имеющихся у наших друзей и врагов. Выясни, сколько им платят. Мы должны предложить больше, плюс выгодные условия для работы и проживания.

– В какой области искать? – уточнил опер. – В плане изучения Ареала в ЦИАПе толковых спецов совсем мало. Электронщики есть у Нефтяников, медики во Втором полку, но у нас с ними трения…

– Ищи всех! – решительно заявил полковник. – Составляй списки тех, кого найдёшь. Будем решать, что да как. Резину не тяни, и так опоздали. Чувствую, жизнь скоро станет сложнее.

– Может, попытаться связаться с ОСОП? – предложил Зампотыл. – Предложить им осколков…

– Сателлит начал охоту на Медведя, – отмахнулся Лиман. – Становиться прямыми врагами РАО глупо. Тем более нам. Мы им Синьку продаём, у нас льготы, кредиты, взаимозачёты по продовольствию. Военсовет конфронтации не поддержит, особенно сейчас, когда большинство приобщилось к сыворотке «Неравнодушных». Пусть оперсостав продумает, какие у нас есть возможности для организации засекреченных контактов с ОСОП. Так, чтобы в случае чего мы смогли бы от всего откреститься. Сейчас не…

– Добрый вечер, уважаемые радиослушатели! – Мощный сигнал аварийной частоты ОСОП заставил Лимана скривиться от боли в ухе и поспешно выдернуть из ушной раковины гарнитуру. – Мы рады приветствовать вас у ваших радиоприёмников на нашей частоте. В этот тёплый ареальский вечер мы решили разнообразить досуг наших слушателей и потому хотим предоставить вашему вниманию некоторую любопытную информацию, обладателями которой мы стали совсем недавно!

– Это то, о чём я докладывал, – быстро произнёс старший опер, регулируя громкость звучания своей рации. – Медведь предупреждал о какой-то радиопередаче.

Лиман коротким движением убавил звук и воткнул гарнитуру обратно в ухо.

– Прежде чем начать, необходимо уточнить, откуда у нас взялись эти данные, – продолжал бесстрастный голос радиста ОСОП. – Их по нашей просьбе вынес из Эпицентра Болт. Думаю, что нет смысла объяснять, кто это такой. Сразу оговоримся: никакого волшебного пня, излечивающего от Зависимости, не существует и никогда не существовало. Нам пришлось выдумать эту легенду для того, чтобы господа Белов и Лозинский выпустили Болта на свободу, если, конечно, Ареал можно так назвать. Теперь о деле. Все знают, какая страшная катастрофа постигла Ареал два года назад. Напоминание о ней получают даже те, кто в тот момент об Ареале имел весьма смутное представление, но сейчас решил выйти из Зелёной Зоны на нейтральную полосу. Все знают, что для предотвращения ещё большего масштаба этой катастрофы нашему мужественному Правительству пришлось принять тяжелейшее решение – подвергнуть ядерному удару собственную страну, а именно всеми нами любимый Эпицентр. Мы же расскажем вам о некоторых подробностях принятия этого, вне всякого сомнения, соломонова решения. Итак, наша передача о том, как эти самые соломоны пришли к неизбежности столь решительных действий.

Эфир тихонько зашуршал, словно сидящий перед микрофоном человек перебирал некие бумаги.

– В нашем распоряжении имеется масса видео– и аудио-доказательств, но так как телестудии у нас нет, то для начала мы ограничимся чтением документов и демонстрацией звуковых файлов. Приступим. Среди сегодняшних обитателей Зелёной Зоны почти не осталось тех, кто проживал в Ухте накануне Катаклизма и при этом был сотрудником РАО «Ареал». Те немногие, кому удалось выжить, возможно, помнят о шпионском скандале, охватившем РАО в тот момент, и Правительственной следственной комиссии, расследовавшей это дело. Сотрудникам данной следственной бригады удалось получить неопровержимые доказательства того, что тогдашний помощник вице-премьера Лозинского, господин Прокопенко, был завербован иностранной разведкой и работал на заокеанского резидента по фамилии Меркулов. Собственно, день Катаклизма начался с операции по задержанию Меркулова, которую проводила Служба Безопасности РАО под руководством тогда ещё лейтенанта Левина, племянника генерал-лейтенанта ФСБ Белова. Благодаря высочайшему профессионализму борца со шпионажем Левина резиденту Меркулову удалось без особого труда избежать ареста и скрыться. Позднее его постигла участь остальных жертв Катаклизма. Однако героический лейтенант Левин ехал на задержание матерого шпиона, не имея на резидента никаких серьёзных улик. Потому что все улики на Меркулова находились в руках сообщника господина Прокопенко, которым был, как это ни печально, подполковник ФСБ Салмацкий, радиопозывной Ферзь, бывший командир Отряда Специальных Операций. Именно он сумел изъять все улики, сложить их в рюкзак и скрыться с ним в Жёлтой Зоне, предварительно захватив заложницу. За предателем была отправлена погоня, но она не увенчалась успехом: Салмацкий, отступая, слишком близко подошел к Красной Зоне и был захвачен Зомби. Неразговорчивые ребята увели в Эпицентр и его, и заложницу, в результате чего рюкзак с уликами и доказательствами оказался потерян. Теперь благодаря Болту он вновь найден, и мы предлагаем вашему вниманию кое-что из его содержимого. А содержимое, как оказалось, чем дальше, тем интереснее и интереснее!

– Записываешь? – Лиман посмотрел на оперативника, быстро черкающего карандашом по блокноту. – Все фамилии проверить. Что бы он сейчас ни сказал, это козырь в игре с Сателлитом.

– Ещё одна малоизвестная деталь, – продолжил радист ОСОП. – Нападение террористов на здание ГНИЦ за несколько часов до Катаклизма. В здание ворвались два террориста и украли оттуда некое секретное изделие, получившее кодовое обозначение Проект «Янтарь». Об этом сейчас вряд ли известно кому-либо вообще, но тем не менее в нашем распоряжении есть записи микрофонов систем скрытого прослушивания. Вот как они записали переговоры с террористами, которые проводил начальник государственной следственной комиссии полковник Рентген, это его радиопозывной. Сразу уточним: террористом оказался офицер ОСОП капитан Берёзов, радиопозывной Туман. Он ушел добровольцем в Красную Зону, вызвавшись спасти заложницу и вернуть рюкзак с уликами. Естественно, в его возвращение никто не верил, и его сразу же внесли в списки пропавших без вести. Однако именно он оказался террористом из ГНИЦ. Дальше я предлагаю вам прослушать звуковую дорожку с камер наблюдения. Вряд ли кто-либо из наших уважаемых слушателей сможет узнать голоса, поэтому данное аудио предлагается вашему вниманию в сугубо развлекательных целях.

В эфире раздалось характерное пощелкивание компьютерных клавиш, и пошло воспроизведение:

«– Рентген – Сугробу! Группы захвата отведены на первый этаж. Вы можете заходить!»

– Это голос заместителя начальника охраны ГНИЦ, – прокомментировал радист.

«– Разблокируйте дверь. Всем ждать моей команды. Я захожу».

– А это голос Рентгена, начальника государственной следственной комиссии, – уточнил радист.

«– Здравствуйте, Рентген! Какая неожиданная встреча! Не скажу, что рада вас видеть, но раз уж вы здесь… Кстати, а зачем вы здесь? Если вам тоже нужен «Янтарь», то спешу вас разочаровать: он мой! Я первая его взяла! Так что забудьте об этом, не то я вас взорву!»

– Женский голос принадлежит сообщнице так называемого террориста, – вновь уточнил радист.

«– Не обращайте на неё внимания, она ещё немного не в себе».

– А это объявленный террористом капитан ОСОП Берёзов, радиопозывной Туман, – радист давал уточнения быстрым, но чётким и разборчивым тоном.

*Голос Рентгена*: «– Могу я узнать, что за цирк вы здесь устроили? И зачем вам эта штуковина, насколько я понимаю, вы здесь ради нее?»

*Женский голос*: «– Не отдам!»

*Голос Тумана*: «– Угу, точнее, ради них обеих в целом и нашего континента в частности».

*Голос Рентгена*: «– Даже так? В таком случае давайте по порядку. Только сначала попросите её прекратить щёлкать этим антистеплером, примотанным проволокой к рации. Она пугает людей. Что это вы прицепили на академика Морозова? Дефибриллятор, что ли, разобранный?»

*Голос Тумана*: «– Времени было мало, пришлось импровизировать из того, что нашлось в вертолёте «скорой помощи». Кстати, антистеплер с примотанной рацией смотрится неплохо. Дефибриллятор ломать было жаль, но выбора не оставалось. Медицинскому отделу придётся найти себе другой».

*Голос Рентгена*: «– А что это на нём вместо взрывчатки? Не могу понять».

*Голос Тумана*: «– Не знаю. Какие-то медицинские пеналы или контейнеры, в вертолёте нашёл. Какая разница? Главное – проводов побольше, так страшнее выглядит».

*Рентген*: «– Как я понимаю, цистерны с хлором в вертолёте тоже нет. Не помню, чтобы сотрудников групп «А» учили такому».

*Туман*: «– Ну, это было давно, ещё до группы. Нас слушают?»

*Рентген*: «– На мне микрофон».

*Туман*: «—Его лучше выключить. Во избежание утечки информации государственной важности».

*Рентген*: «– Начинайте говорить. Если я пойму, что это необходимо, то выключу его. Итак, вы были в Красной Зоне и спасли оттуда Лаванду. Где подполковник Салмацкий, похищенные им вещественные доказательства, а также зачем вам изделие «Янтарь» и что вы собираетесь с ним делать?»

*Туман*: «– Я бы сказал – не совсем так. Я был в Эпицентре и вытащил оттуда Лаванду. «Янтарь» нужен для того, чтобы вернуть ей полную адекватность, а также вернуть захваченные Ареалом территории в первоначальное состояние. Кстати, в обмен на него, так сказать, бесплатным бонусом, мне вернут Ферзя и его рюкзак. И не только».

*Рентген*: «– Подробнее!»

*Туман*: «– Подробнее – слишком долго. В двух словах могу сказать следующее: метеорит, рухнувший в Эпицентре в девяносто первом, – это инопланетный космический корабль. Точнее – то, что от него осталось. Некие живые формы выжили, но вернуться домой не могут – корабль погиб, а аварийный маяк был спрятан нашими спецслужбами. В результате они приняли решение о проведении терраформирования. В общем, делают из нашей планеты свою. Говорят, что много им не надо, одного континента вполне хватит. Но если отдать им маяк, обещают улететь и вернуть всё как было. Вроде как за пару лет всё станет как было, кроме Зомби».

*Рентген*: «– Похоже на сказку. Поверить в которую без заключения психиатрической экспертизы будет непросто».

*Туман*: «– Это точно. Поэтому я не стал подавать официальный рапорт с просьбой выдать мне изделие «Янтарь» для спасения мира. К тому же времени у меня всё меньше».

*Рентген*: «– Почему же они сразу не связались с властями?»

*Туман*: «– Мы для них что-то вроде муравьёв. И они не желают быть использованы правящими муравьиными кругами в своих целях. Тем более подвергнуть себя опасности ядерного удара. К тому же их полноценные возможности ограничены Красной Зоной».

*Рентген*: «– Вы хотите сказать, что они сознательно берут под контроль каждого, кто пересекает границу? Как же вам так повезло?»

*Туман*: «– У меня была тяжёлая контузия. Участок мозга повреждён, тот самый, который улавливает их поля. Они утверждают, что человеческий мозг слишком слаб и люди сами попадают под их влияние, едва оказываются в Красной Зоне. Это сродни употреблению тяжёлых синтетических наркотиков – один раз, и стопроцентное привыкание. И если быстро не принять меры, она навсегда останется такой».

*Рентген*: «– И сколько у вас осталось времени?»

*Туман*: «– Часов двенадцать с небольшим».

*Рентген*: «– Не так уж и мало. За это время мы вполне можем обсудить все интересующие нас вопросы».

*Туман*: «– Может быть. Но самое интересное я ещё не сказал. Они знают все, что знает любой из попавших под их зомбирование. И предлагают в обмен на аварийный маяк не только обратить Ареал вспять, покинуть планету и отдать нам Ферзя с доказательствами. Но и предоставить полный математический анализ всех преступлений, о которых известно Салмацкому, всем Зомби, а также данные перехвата теле-, радио– и спутниковых переговоров руководства РАО «Ареал», ведущегося ими в течение долгого времени. Это позволит вскрыть шпионскую сеть Меркулова, его подручных криминальных авторитетов, должностных лиц, работающих на иностранную разведку, вроде Ферзя и Прокопенко, и даже данные о причастности Лозинского и Белова к раздаче должностей в Совете Директоров РАО, к разворовыванию госбюджета, к созданию компании «Экстраойл», к её незаконной победе в…»

*Рентген, резко*: «– Стоп!»

– Здесь запись обрывается, – произнёс радист ОСОП, – Рентген выключил микрофон, опасаясь беды, которая, к сожалению, в итоге и произошла. Мы отдаём себе отчёт в том, что данная запись может вызвать у слушателей улыбку, и поэтому приготовили для вас ещё несколько таких же, чтобы вы могли улыбаться подольше, ведь, как известно, улыбка продлевает жизнь! Итак, продолжим. Это следующая запись радиоэфира внутри ГНИЦ.

*Голос Рентгена*: «– Внимание всем! Это Рентген! Всем группам очистить здание! Мы выходим на крышу, там состоится передача заложников. Всем отойти от захваченного вертолёта! Подготовить медицинские бригады для эвакуации пострадавших!»

Лиман запоздало подхватил планшетник, торопливо нашёл на экране значок микрофона, включил запись и, выдернув из кармашка рацию, отключил её от гарнитуры и поставил рядом с планшетом. Тем временем передатчик ОСОП транслировал записи радиоэфира, из которых стало ясно, что террористы отпустили заложников и Рентген лично повёл их вертолёт куда-то в Ареал. Несколько минут Лиман слушал радиообмен между пилотами вертолётов преследования и командным центром генерала Белова. Потом прозвучал приказ уничтожить вертолёт террористов вместе с начальником следственной комиссии, доклады о неудачных пусках и атаках, закончившиеся сообщением о падении вертолёта в лесу и невозможности подтвердить уничтожение противника.

– Мы не будем ввергать в зевоту наших слушателей дальнейшим воспроизведением довольно длительных событий, – вновь заговорил ОСОПовский радист. – Вместо этого мы предложим вам следующую запись. Голоса на ней уже могут вызвать у слушателя некий интерес!

«– У нас серьёзные проблемы!» – Лиман узнал голос Белова и с интересом поднял брови. – «Это не просто теракт! Слушайте внимательно!»

В эфире вновь зазвучала запись, на которой Туман рассказывал Рентгену о разоблачениях, грозящих Совету Директоров, заканчивающаяся возгласом Рентгена «Стоп!». Сразу после этого голос Белова начал излагать детали последовавшей операции по поимке террористов, которая закончилась нападением Зыби и провалом.

– Эти записи сделаны людьми самого Белова, – в голосе радиста промелькнули весёлые нотки. – Он тщательно записывал всё, что можно использовать в качестве компромата на своих коллег. Но дальше будет ещё интереснее! Оставайтесь с нами!

В эфир пошли записи голосов Совета Директоров, среди которых Лиман узнал Лозинского. На записи люди абсолютно серьёзно обсуждали наличие инопланетян в Эпицентре и с каждой минутой всё сильнее нервничали, опасаясь разоблачения. Попутно из их разговора Лиман выуживал очень интересные подробности: «Экстраойл», какие-то деньги, явно отмывающиеся через попа и местный монастырь… И совсем уж невероятное сообщение о звонке Рентгена из Эпицентра генералу МЧС Воронцову, находящемуся в ЛП-32. Однако дальнейшее развитие событий оказалось ещё более невероятным.

«– Видеосвязь с Президентом, срочно!» – *голос Лозинского срывался от эмоций* – «Эдуард, запускай наш экстренный план! Сколько нужно времени?»

*Голос Белова*: «– Не менее получаса, чтобы всё закрутилось. И ещё час, чтобы спектакль набрал обороты».

* Лозинский, нервно*: «Слишком долго! Нельзя позволить Воронцову связаться с Москвой и встретиться с Рентгеном! Делай всё, что можешь! Запускай план, объявляй Выброс, гражданскую тревогу в Ухте, всё, что угодно! Следственную комиссию – в камеру! Воронцова арестовать немедленно! Он явно подвергся зомбированию! В смирительную рубашку его и в стационар! Лена им займётся! Действуй, мы займёмся Президентом!»

– Не правда ли, есть чему поулыбаться, дорогие слушатели! – возвестил ОСОПовец. – И на этой радужной ноте – изюминка нашего радио-шоу! Внимание! Мотор! То есть, я хотел сказать, Правительственная связь!

*Голос Лозинского, торопливо*: «– Господин Президент, уже никаких сомнений, это вторжение! Всё произошло внезапно! Противник обладает недосягаемым уровнем технологий! Их излучение безвозвратно поражает психику и берёт под контроль всех людей, до кого способно дотянуться! Глава следственной комиссии попал под их влияние и скрылся в Эпицентре, лично доставив им объект «Янтарь». Получив это устройство, противник резко активизировался! Исследовательский Центр докладывает о надвигающемся Выбросе небывалой мощности! Жёлтая Зона атакована многочисленными отрядами Зомби, идут тяжёлые бои, мы терпим поражение по всем направлениям, связь с подразделениями потеряна! Генерал Воронцов так же подвергся их пагубному воздействию! Противник начал посылать сигналы в космос, у нас есть все основания считать, что это сигнал для армии вторжения либо целеуказание для нанесения удара! Они не скрывают, что планируют полностью захватить как минимум континент и перестроить его под свою среду обитания, что неизбежно приведёт к гибели всех населяющих его людей! Совет Директоров РАО просит вас немедленно инициировать операцию «Дезинфекция»! Генерал Белов вернулся с места событий!»

«– Докладывайте!» – на этом слове Лиман невольно затаил дыхание. Узнать голос премьера, который два года назад был президентом, было не сложно. Тем временем заговорил Белов:

«– Мы потеряли подразделения, сдерживавшие наступление Зомби в Жёлтой Зоне. Они перешли под контроль противника и вступили в его ряды. Начальник отдела ЧС генерал Воронцов также попал под их влияние, оно распространяется слишком быстро. Теперь он командует вторжением. Возле лаборатории, внутри которой сейчас находится Воронцов, идёт бой!»

Белов продолжал нагнетать атмосферу, рассказывая Президенту об ужасах инопланетного вторжения, потом неподалёку что-то очень мощно взорвалось и связь пропала, однако, судя по репликам Совета Директоров, это тоже была часть поставленного ими спектакля.

– Для справки! – произнес радист ОСОП. – В то время в Ухте одна за другой взрывались начинённые взрывчаткой машины, имелись жертвы, в некоторых местах возникла паника. У ЛП-32 шёл сильный бой, в Зелёной Зоне вертолёты наносили массированный удар по Жёлтой Зоне, правда, непонятно, по кому, но все считали, что там обнаружены Зомби. Кроме того, несколько экспедиций ГНИЦ, работавших в Зелёной Зоне с применением навигаторов, почему-то вышли к озёрам, подверглись зомбированию и вступили в перестрелку с отрядами Службы Безопасности, которые выдвинулись к ним по тревоге подозрительно быстро. В общем, со спутников было на что посмотреть, не говоря уже о захлестнувших город терактах. И вот финал нашей улыбчивой истории – радиоперехват телефона Лозинского. Здесь голос абонента отлично слышно!

*Голос Лозинского*: «– Да, господин Президент! Противник взорвал здание ретранслятора! Их агенты уже здесь!»

*Голос Президента Воробьёва*: «– Вы в порядке? Эвакуация жителей объявлена?»

*Лозинский*: «– Мы в порядке, вынуждены перейти в защищённый Командный Пункт! Да, в городе идёт эвакуация, мы стараемся минимизировать панику!»

*Президент Воробьёв*: «– Сколько времени в нашем распоряжении? Нам необходимо несколько часов, чтобы перебросить войска…»

*Лозинский*: «– Что? Повторите!»

*Президент Воробьёв*: «– Сколько времени в нашем распоряжении?»

*Лозинский*: «– Судя по всему, нет у нас времени!»

*Президент Воробьёв*: «– Тогда у нас не остаётся выбора. Я даю поручение начать операцию «Дезинфекция». Через семь минут ракета достигнет цели. Вы должны обезопасить население! Докладывайте мне каждые полчаса!»

*Лозинский*: «– Понял! Буду держать вас в курсе!»

– На этом переговоры с Президентом завершились, – подытожил радист. – Но внутренние микрофоны записали финальный диалог всеми нами любимых лиц! Прошу внимания.

*Лозинский*: «– Операция «Дезинфекция» начата. Семь минут до удара. Эвакуация в Ухте объявлена?»

*Белов*: «– Сигналы гражданской обороны прозвучали, но после взрыва у здания мэрии там стоит неразбериха и непонятно, как отреагировало на них население. МЧС не может связаться с Воронцовым и предпринимает меры с опозданием. Они начали эвакуацию, но это лишь усиливает вызванную взрывами панику. То, что нам нужно. Мы своевременно предупредили руководство Ухты, но оно не справилось с ситуацией. Неразбериха уляжется ещё не скоро, взрывы взбудоражили город надолго. Этого времени хватит, чтобы арестовать Воронцова и всё замять. Правда, с задержанием возникли некоторые трудности, он успел организовать оборону лаборатории силами своих людей, прибывших туда вместе с ним, но к моменту завершения «Дезинфекции» я решу и эту проблему».

*Лозинский*: «– Хотя на этом расстоянии ядерный взрыв нам ничем не угрожает, я всё же предлагаю на всякий случай спуститься в защищённый командный пункт. Там составим план дальнейших действий. Воронцова живым лучше не брать. Эдуард, держи всех, кого можешь, на границе с Жёлтой Зоной. Не хватало ещё, чтоб какой-нибудь Рентген выскользнул оттуда у нас из-под носа. Вениамин, как взорвётся, необходимо направить в Жёлтую научные партии, нужно выяснить, что из этого вышло. Лена, возьмёшь на себя прессу и общественность, Роман, пока заменишь Прокопенко. Прокопенко пока под домашний арест! Из квартиры не выпускать и глаз с него не спускать. И присмотри за своим племянником, чтобы держал язык за зубами. Как появится время, необходимо разобраться, что за выходки они устроили. Из-за каких-то копеек всё началось, а теперь…»

*Белов*: «– С мелочами будем возиться потом, сейчас есть проблемы важнее. Весь этот спектакль не возник сам собой. Его устраивали соответствующие специалисты. Это мои проверенные и надёжные люди, но теперь они знают нечто лишнее. Кто-то больше, кто-то меньше. С этим надо что-то делать».

*Лозинский*: «– Заплати им. Заплати всем, и заплати хорошо. Используй личный счёт Прокопенко, по моим данным, он ещё не успел спустить всё в казино. Он тщательно скрывает свои счета в нейтральных странах, но я дам тебе доступ».

*Белов*: «– Не нужно. Он у меня есть».

*Лозинский*: «– Тем проще. Солидный кусок заткнёт им рты на какое-то время. Позже, когда всё утихнет, мы уладим все детали».

– На этом записи систем слежения заканчиваются, – объявил радист. – Совет Директоров РАО спустился в Защищённый Командный Пункт, а там генерал Белов сэкономил на прослушках. Но помимо этих записей у нас имеется ещё много интересного! Я зачитаю уважаемым слушателям некоторые документы, рассказывающие об интересных событиях в жизни компании «Экстраойл» и Совета Директоров! Воспроизведу телефонные разговоры специально для тех, кто знает английский и давно ждал возможности попрактиковаться в переводе! Расскажу увлекательные подробности путешествия одной девушки из Москвы в Сосногорск и много других историй, которые не позволят вам перестать улыбаться! Не уходите с частоты нашей юмористической передачи! Не пожалеете!

Радиопередатчик ОСОП вещал до полуночи, сообщая подробности международных сделок, финансовых махинаций, шпионских интриг и похождений Прокопенко. В заключение радист сообщил, что для тех, кому передача понравилась настолько, что не терпится прослушать её ещё раз, всё будет повторено завтра в полдень, а вечером в это же время будут зачитаны и заслушаны новые подробности, на которые сейчас не хватило времени. Эфир затих, и Лиман несколько секунд сидел молча, задумчиво постукивая пальцем по экрану разрядившегося планшетника.

– Поднимай весь оперсостав. – Полковник посмотрел на старшего опера. – До конца месяца всем операм двойное денежное содержание. Проверить всё, что только сможете. К моменту возвращения Совета Директоров в Ареал у меня должна быть полная сводка. К ОСОПу никого не посылать! Правда в этой трансляции или нет, в любом случае они объявили войну Сателлиту, и лезть в такое себе дороже. Подождём. Надо посмотреть, что будет дальше.

* * *

Шеренга немолодых офицеров, младший из которых был старше Чёрного Плаща лет на пятнадцать, стояла по стойке «смирно» и буравила преданными взглядами гладко выбритый, нелепый сморщенный череп начальства.

– Немедленно прекратить! Заглушить! Подавить! – От крайней степени возмущения оттопыренные уши майора Левина стали пунцовыми. – Это провокация врагов Российской Федерации! Это информационный удар! Поставить помехи! Даю десять минут!

– Это невозможно, товарищ майор! – доложил самый старший из присутствующих, облачённый в полковничий мундир и держащий в руке папку для документов. – В нашем распоряжении нет радиостанций таких мощностей! Мы можем поставить помехи только в районе Сателлита, но даже так всё равно можно будет разобрать слова, если включить приёмник на полную громкость.

– Задерживать всех, кто будет включать на полную громкость! – возопил Чёрный Плащ.

– Люди будут выходить из города и слушать трансляцию за пределами наших помех, – терпеливо объяснил полковник. – Передатчик ОСОП слышно везде. Наши возможности сильно ограничены.

– Почему передатчик шпионской резидентуры до сих пор не найден?! – Левин грозно шевельнул пунцовыми ушами. – Запеленговать немедленно! Найти и обезвредить!

– Мы не можем провести пеленг – Терпению немолодого офицера не было предела. За что, собственно, он и был назначен Беловым на должность заместителя начальника Службы Безопасности Сателлита. – Подобные попытки предпринимались неоднократно, и не только нами. Но сигнал передатчика ОСОП идет из Жёлтой Зоны, причём сразу отовсюду. Словно Жёлтая Зона и является его передающей антенной. У нас нет аппаратуры, способной заглушить Жёлтую Зону.

– Тогда мы должны выступить с опровержением! – не унывал Чёрный Плащ. – Мы должны выйти в эфир и опровергнуть ложь врагов государства неопровержимой фактологией!

– Так точно, товарищ майор! – мгновенно согласился полковник. – Мы готовы! Что передавать?

– Опровержение! – Чёрный Плащ посмотрел на него как на идиота. – Это же очевидно!

– Так точно! – Сразу было видно, что полковник ни секунды не сомневался в правоте начальства. – У кого мне получить текст опровержения?

– Не понял! – опешил Чёрный Плащ. – Что значит, у кого?! Составьте сами! Вас что, научить?!

– Так точно! – с готовностью подтвердил полковник. – Вся информация по операции «Дезинфекция» имеет гриф «Государственная тайна»! У нас нет такого допуска! И самой документации тоже нет! Не имея источников, мы можем сделать только общее заявление. Объявить, что трансляция ОСОП является дезинформацией. Это будет очень короткое сообщение. Выполнять?

– Выполняйте! – позволил Чёрный Плащ. – Я сам напишу текст опровержения! Я обладаю всей полнотой информации! Пока я буду работать над документом, приказываю каждый час выходить в эфир с коротким заявлением! Вопросы есть?

– Так точно, товарищ майор! – Полковник извлёк из папки бумагу: – Мы получили официальный запрос от фонда «Блюроуз»! Господин Бертран просит визу на выезд за пределы Ареала на длительный срок!

– Не пускать! – возопил Левин. – Гарантирую, он записал всю эту ложь изменника Медведя и торопится за границу, поливать нас грязью! Пока не предоставит гарантию от клиники Кугельштайна с заверенной датой проведения операции, не выпускать!

– Он её предоставил, товарищ майор! – Полковник извлёк из папки вторую бумагу. – За личной подписью доктора Кугельштайна! Операция может быть проведена в течение любых пяти дней, начиная с послезавтра! Что ответить «Блюроуз»?

– Пусть возьмёт на себя обязательства не вести подрывную деятельность против нашего государства! – велел Чёрный Плащ. – Пока не подпишет соответствующую бумагу, не выпущу!

– Это противоречит подписанному на межправительственном уровне соглашению о проживании иностранных граждан на территории особой зоны «Ареал»! – бодро отрапортовал полковник. – Он может подписать подобный документ, но его недружественное обнародование вызовет проблемы!

– Тогда просто ничего не отвечайте! – Левин довольно осклабился: – Пусть ждёт ответа, пока не надоест! Я ему напомню, кто здесь хозяин!

– Так точно! – с энтузиазмом отчеканил полковник. – Разрешите выполнять, товарищ майор?

– Выполняйте! – позволил Чёрный Плащ.

Офицеры, словно на параде, выполнили поворот «кругом» и с каменными лицами покинули кабинет начальника. Красноречивых взглядов и спрятанных в кулаках улыбок во всю физиономию Левин уже не видел. Начальник СБ Сателлита важно уселся за рабочий стол и поднял крышку персонального ноутбука. На мониторе шло какое-то компьютерное побоище, в центре которого лежал труп вооружённого до зубов персонажа.

– Щет! – раздосадованно прошипел Левин. – Убили! Тоже мне, отцы, справились с афкашником! Нубьё криворукое! Сейчас я релогнусь, и узнаете, что такое топ файф, фраги ходячие!

Он быстро защёлкал мышкой, погружаясь в игру, но в следующую секунду в дверь постучали, и Чёрный Плащ с разочарованной гримасой вновь свернул игрушку.

– Разрешите войти, майор Хантер? – в кабинет заглянул невысокий рыхлый подполковник с подобострастным взглядом.

– А, это вы! – Левин сменил гнев на милость. – Разрешаю! У вас есть что-нибудь новое?

Подполковник выглянул в коридор, убеждаясь, что никто не сможет подслушать под дверью, тщательно затворил дверные створы и запер дверную защёлку.

– Так точно! – негромким голосом доложил он, подходя к столу красноухого начальства.

– Присаживайтесь! – позволил Чёрный Плащ, нюхом опытного сыщика мгновенно почуяв серьёзное дело. – Докладывайте!

– Это абсолютно секретная информация, – тихо произнёс рыхлый подполковник. – Она предназначена исключительно для вас. Мне пришлось рисковать жизнью ради неё, и я пошел на это только потому, что в прошлый раз моё дело не пропало даром. Вы блестяще провели операцию по нейтрализации террористической резидентуры в Сателлите!

– Некоторым террористам тогда удалось уйти, – с обидой в голосе погрустнел Левин. – Дядя устроил мне вынос мозга…

– Это происки завистников! – решительно заявил подполковник. – Они наговорили генералу Белову гадостей о вас. Наверняка пытались убедить его в вашей некомпетентности. Это обычное плетение кабинетных интриг. На самом деле они вам завидуют. Давайте посмотрим правде в глаза: кто реально вскрыл двух агентов террористов в самом сердце Сателлита? Майор Хантер. Кто организовал задержание и успешно провёл его? Тоже майор Хантер. Что в пассиве? Остальные террористы смогли уйти. Кто в этом виноват? Кто должен был непосредственно проводить задержание? Группы захвата. Они проявили некомпетентность. Пришлось организовывать погоню, и, опять же, кто сумел выследить террориста Медведя и почти схватить его? Майор Хантер. И не ваша вина в том, что на месте боя появилась самая страшная аномалия Ареала. А теперь те, кто заявляет о некомпетентности майора Хантера, пусть покажут список своих побед. Сколько террористов было вскрыто и обезврежено ими? Сколько лет они безрезультатно ищут ОСОП? Ну, и?

– Да я понимаю, что превосхожу их и в профессиональном, и в интеллектуальном плане… – уныло подтвердил Черный Плащ. – Только всё равно обидно! Эти дебилы всё провалили, а попало мне!

– Такова доля начальника, – сочувственно вздохнул рыхлый. – Приходится отвечать за всех.

– Приходится… – обиженно подтвердил Левин. – Вы раскопали что-нибудь важное?

– Это не просто важная информация! – Подполковник вновь понизил голос. – Это редкая оперативная удача! У нас появился шанс не только заткнуть рты завистникам, но и вновь спасти государство от происков пятой колонны!

– Клёво! – Чёрный Плащ мгновенно оживился. – Вы вычислили ещё одного шпиона Медведя?

– В ходе оперативной работы мне удалось, рискуя жизнью, выйти на неких людей, – подполковник почти шептал, – располагающих информацией о месте нахождения базы ОСОП.

– Чё, правда?! – От возбуждения Левин привстал с кресла, и его уши вновь вспыхнули. – Это же где-то в Жёлтой Зоне! Как они его вычислили?! Никто же не смог!

– Эти люди – патриоты России. – Рыхлый жестом попросил Левина говорить тише. – Они не могут спокойно смотреть на то, как предатели Родины, укравшие её научные секреты, продолжают безнаказанно набивать карманы. Но они не доверяют коррумпированным интриганам и карьеристам. И правильно делают, раз в Сателлите запросто могут работать агенты ОСОП. Но вам они верят. И готовы не просто рассказать, где находится Медведь, но берутся провести наши подразделения к его берлоге и принять участие в силовой операции, если нам не хватит людей. У них есть три условия.

– Какие? – напрягся Чёрный Плащ.

– Первое: операцию должны готовить лично вы. Никто из местных карьеристов не должен знать об этом, не то информация утечёт в другие группировки ещё на стадии разработки операции. Естественно, генералу Белову они доверяют, потому что есть вы.

– Это я обеспечу! – Левин раздулся от гордости. – Что ещё?

– Они желают сохранить инкогнито до тех пор, пока операция не будет проведена. Это будет для них гарантией того, что они не окажутся преданными. Их силовое подразделение будет ждать нас в условленном месте, но в одиночку они на штурм не пойдут. Они не военные специалисты и не станут губить своих соратников.

– Я обдумаю, как это организовать, – авторитетно заявил Чёрный Плащ. – Третье условие?

– В случае успеха они хотят заключить с Сателлитом негласный союз на условиях полной анонимности. Они готовы обсудить условия с нашим представителем, если нас это заинтересует. Но все переговоры потом, после уничтожения террористов, когда мы докажем, что нам можно верить.

– Щет! – Левин с досадой поджал губы. – И дяди как назло нет в Ареале! Не уверен, что смогу вызвонить его быстро. Когда он в Москве, дозвониться до него – это проблема! Когда у вас следующая встреча с этими людьми?

– К сожалению, они не доверяют мне так, как вам, – виновато развёл руками рыхлый. – Они не дали мне никаких контактов или координат. Сказали, что после Выброса сами найдут меня. Это меня беспокоит. Если произойдёт утечка информации и обо всём узнают агенты Медведя или ваши завистники, меня могут устранить. Я предельно рискую ради своей страны и нашего общего дела.

– Никто не узнает! – заверил его Чёрный Плащ. – Я переговорю с дядей лично, по защищённой линии, из Троицко-Печорска! Сегодня же! Пока пятый день не закончился! – Он воинственно потряс тонкими ручонками и визгливо провозгласил: – Они у меня попляшут! Я забью Медведю его передатчик в анальное кольцо! Вот тогда у него точно начнется когнитивный диссонанс!

Москва, спальный район возле МКАД, типовая многоэтажка,

20 июля 2012 года, 14:00

Телевизор негромко щёлкнул, повинуясь пульту дистанционного управления, и на вспыхнувшем экране возникла заставка программы новостей. Берёзов отложил пульт и достал из холодильника бутылку воды. Он наполнил кружку, уселся на стул перед телевизором и сделал неторопливый глоток. Потом посмотрел на кружку и невольно улыбнулся. М-да, инстинкт самосохранения просто так не вытравишь. Сколько он провел в Ареале? Меньше года, если не считать тех двух лет, что прошли для него за четыре часа. Но уже выработалась стойкая привычка пить только воду, а запах никотина и даже легкого алкоголя в московских кафе бьёт в нос с такой силой, что ощущения сродни объявлению боевой тревоги. Спокойно поесть можно только в домашних условиях, из-за чего приходится готовить самостоятельно. Впрочем, дел у него всё равно не много. Вчера по просьбе Водяного пытался связаться с его отцом, но вместо ответа абонента постоянно включался автоответчик. Домашний телефон тоже не отвечает, надо будет съездить на адрес после того, как прояснится ситуация с Рентгеном. Пока же обнаруживать себя не стоит, тем более что ему удалось очень убедительно разыграть небольшой спектакль в самолёте буквально за секунду до закрытия дверей. Иван включил звонок на телефоне, сделал вид, что отвечает на вызов, и в ужасе помчался к выходу, не отрываясь от телефона. Бортпроводники пытались усадить его на место, но он только замахал перед их лицами мобильником и насмерть перепуганным голосом заявил:

– У меня квартира горит! Какой полёт?! Там ценные бумаги! Жена! Дети! Выпустите меня!!!

Опешившему кабинному экипажу ничего не оставалось, как пропустить несчастного погорельца. Они даже с кем-то связались по рации, и Берёзова кто-то встретил у здания аэровокзала. Но Иван только отмахнулся, на ходу заявив, что, кажется, его билет остался в самолёте в кармане спинки впередистоящего кресла, но он не имеет никаких претензий и вообще ему сейчас не до этого, и убежал к стойке такси, не дослушав. Вряд ли сотрудники аэропорта или авиакомпании на каждом углу во всеуслышание объявили о том, что он не улетел. Конечно, если начать копать, то это выяснится, но обычный телефонный запрос скорее всего покажет любопытствующим, что пассажир Иван Берёзов прошел регистрацию и своевременно сел в самолёт. После этого Берёзов несколько часов колесил по разным районам города, меняя такси, затем катался на метро, с интересом изучая подземный колорит столицы, в которой до этого момента никогда не бывал. Там же ему на глаза попалось объявление о сдаче квартир в аренду «недорого и без посредников», и Иван захватил с собой телефонный номер.

По указанному номеру, конечно же, обнаружился посредник, который заверил Берёзова, что практически не берет комиссионных и вообще оплачивать его услуги будет арендодатель, поэтому Ивану беспокоиться не о чем. Зато их фирма прямо сейчас подыщет клиенту комфортное жилье в пределах пешей доступности от метро. Пока шёл процесс поиска, Берёзов бродил по каким-то совсем не центральным улицам, наткнулся на довольно крупный магазин, где и приобрел для себя пару комплектов менее заметной одежды. Не бродить же по столице в спецовке строительной фирмы, надетой поверх камуфляжа. Как-то это нетактично, что ли. С агентом риелторской конторы удалось встретиться за два часа до полуночи. Тощий картавый мужичонка с воровато бегающими глазками и манерами профессионального прохиндея привёл его в какой-то спальный район, где в одной из типовых многоэтажек с бесконечным количеством подъездов их ожидал хозяин квартиры. Оба долго сетовали друг другу на ужасные пробки и бездеятельность напрочь коррумпированных московских властей, которым лишь бы хапать у бедных граждан, потом показали Ивану небольшую квартирку в далеко не самом лучшем состоянии и назвали цену от реактивного самолёта. В ответ на удивлённый вопрос риелтор авторитетно и пространно объяснил Берёзову, из каких компонентов складывается цена, и поклялся, что это самый что ни на есть минимум. После предъявления удостоверения личности офицера ФСБ цена от реактивного самолёта снизилась до цены от легкомоторного, и риелтор как-то незаметно испарился. Хозяин квартиры сначала сильно напрягся, но, получив деньги за два месяца вперёд, расслабился, вручил новому жильцу ключи, визитку и отбыл восвояси.

Весь следующий день ушёл на изучение карты города, местности, прилегающей к району проживания, и мелких поездок за мелкими покупками в целях обустроить нехитрый быт. Жить в гостиницах означало засветку документов, да и непонятно, сколько времени ему придётся провести в Москве. Поэтому он решил до выяснения обстоятельств ограничиться самым необходимым минимумом. Однако расстояния и способы перемещения по Москве оказались далеки от экономичных, одна поездка куда-нибудь занимала чуть ли не полдня, и закончившиеся сутки оставили на душе неподдельное сожаление о множестве потраченного впустую времени. Сегодня с утра Берёзов занялся изучением новостей, и новости эти оказались довольно странными и отличными от того, что он ожидал.

Утренние новостные передачи не произнесли ни слова ни о преступлениях Совета Директоров РАО «Ареал», ни о разоблачении изменника Прокопенко или резидента Меркулова, пусть даже посмертно. Единственной новостью из Ареала было известие об идущем Выбросе, который начался ещё в полдень вчерашнего дня. Основное внимание СМИ было приковано к общемировым событиям, а также к поиску очередного маньяка, похитившего в Москве то ли собственного ребенка, то ли взятого на воспитание. Конечно, столь серьёзное расследование могло и не оказаться преданным огласке в столь короткие сроки, но на всякий случай Иван решил поковырять обеденные новости на всех доступных каналах прежде, чем набрать номер Рентгена.

– Только что нам стало известно, что несколько минут назад основные европейские СМИ обрушились на Россию с очередными нападками, – произнесла диктор. – В центре разгорающегося скандала находится Ареал, точнее, один из его обитателей, гражданин Франции господин Бертран, крупный промышленник и коллекционер. Последнее и привело его в Ареал. Главной сенсацией, по мнению западных СМИ, является тот факт, что господин Бертран, широко известный как друг и сторонник России, заявил протест в связи с произволом неких должностных лиц Ареала. В подробностях этой странной истории попытался разобраться наш собственный корреспондент в Цюрихе…

Изображение диктора сменилось видом на роскошный особняк в центре европейского города, обнесённый высоким забором из кованой решётки, возле ворот которого толпилось множество репортёров. В кадре появился тщедушный молодой человек с маленькой головой и немаленькими, нелепо оттопыренными ушами, мгновенно напомнивший Туману Чёрного Плаща.

– Мы находимся у ворот частной клиники нобелевского лауреата доктора Кугельштайна! – сообщил репортёр. – Час назад один из его пациентов, небезызвестный коллекционер и фабрикант господин Бертран, совладелец благотворительного фонда «Блюроуз», специализирующегося на оказании помощи иностранным гражданам, ставшим жертвами и невольными заложниками Ареала, сделал сенсационное заявление. Которое уже растиражировали все ведущие европейские СМИ. Якобы Бертран, придя в сознание после операции по временному купированию Зависимости, сообщил, что подвергся притеснениям, противоречащим международным договорённостям. Якобы должностные лица Ареала несколько суток игнорировали его прошение о выдаче разрешения покинуть Ареал для перемещения в клинику доктора Кугельштайна, где его ждала операция. В частности, Бертран сообщил, что нежелание Службы Безопасности Сателлита выпускать его из Ареала было продиктовано волнениями, охватившими город и его окрестности. О причинах волнений известный своей экзальтацией коллекционер не сообщил, однако отметил, что фактически был вынужден бежать из Ареала, так как предоставленные ему клиникой сроки истекали, а реакции властей Ареала не было. Наша съемочная группа прибыла к воротам клиники за несколько минут до выезда господина Бертрана. Согласно правилам доктора Кугельштайна, пресса за ворота клиники не допускается, но когда кортеж господина Бертрана покинул её территорию, известный коллекционер покинул автомобиль и пообщался с представителями СМИ. Вот что он сказал.

Панорама клиники со стоящим на переднем плане лопоухим репортёром сменилась записью. В кадре находился немолодой человек в дорогом деловом костюме, с лаковой тростью из красного дерева и при элегантной шляпе-котелке, судя по всему, призванной скрывать следы перенесённой операции. Окружившие его репортёры наперебой задавали вопросы, человек в котелке отвечал, и голос за кадром переводил на русский чужую речь.

– Мсье Бертран, правда ли, что вас насильно удерживали в Ареале, отказывая в операции?

– Я не стал бы называть это именно так, – возразил Бертран. – Формально меня никто не удерживал. Но на окружающих Ареал нейтральных территориях Российской Федерацией установлено Чрезвычайное Положение. Их пересечение без специального разрешения запрещено. Я тщетно ждал ответа на своё прошение почти трое суток. Надвигался Выброс, и было ясно, что после его окончания я не успею добраться до Цюриха в предоставленные мне клиникой сроки. Беспокойство за состояние своего здоровья вынудило меня совершить побег.

– Мистер Бертран! Мы не ослышались? Вам пришлось бежать из Ареала, рискуя жизнью?

– Повторюсь: я был вынужден пойти на этот риск. – Бертран явно не хотел испортить отношения с Москвой и потому тщательно взвешивал свои ответы. – Волнения, возникшие в Сателлите, давали мне основания предположить, что моё прошение и по окончании Выброса не будет удовлетворено в течение неизвестного мне срока. Поэтому я покинул пределы города под вымышленным предлогом, арендовал квадроцикл у представителя местного населения и покинул Ареал.

– Герр Бертран! За вами была погоня? – перебивая друг друга, со всех сторон накинулись на него репортёры. – Русские вели огонь? Как вам удалось добраться до границы? Вы ожидаете препон от Москвы в дальнейшем возвращении в Ареал?

– Господа, я бы хотел сразу расставить все точки, чтобы исключить всякое недопонимание. – Бертран призвал репортёров к тишине. – Я действительно опасался погони, и потому отправился в путь сразу после того, как в эфире прозвучало сообщение о приближающемся Выбросе. В моем распоряжении были двадцать минут и ровная дорога от Сателлита до границы Ареала. Мой квадроцикл меня не подвел. Никакой погони не было, в этот момент всё живое в Ареале прячется от надвигающейся катастрофы, мне не угрожали даже насекомые. Как только я сумел покинуть Ареал, там начался Выброс, и я направился к ближайшему Приёмному Пункту. Туда прибыл один из старших офицеров силовых структур, занимающихся охраной нейтральных территорий. Я хочу подчеркнуть, что он с пониманием отнёсся к моей проблеме, и уже через пятнадцать минут мне было выдано разрешение на пересечение запретного пространства. Дальнейший путь я проделал в лимузине нашего фонда, специально оборудованном для подобных поездок. Как гражданин страны – участницы Шенгенского союза я не испытывал каких-либо проблем с пересечением границ. Я особо хочу подчеркнуть, что не считаю произошедшее со мной недружественным актом со стороны России. Я уверен, что это некомпетентность отдельных должностных лиц, а Российская Федерация и впредь будет придерживаться подписанных ею международных соглашений…

В этот момент камера одного из стоящих в толпе операторов с громким хлопком брызнула искрами и испустила струйку сизого дыма. Испуганные репортёры мгновенно отхлынули от Бертрана, кто-то схватился за обожжённое искрами лицо.

– Я предлагаю закончить наш брифинг, – произнес Бертран, спешно направляясь к своему лимузину. – Полтергейст опасен для жизни людей, я не хочу жертв!

– Мистер Бертран! – Кто-то из репортёров тянул ему вслед микрофон. – Что вы можете сказать о ссылке, появившейся в комментариях под вашим заявлением на сайте известного всем издания?

– Я её не видел, – не оборачиваясь, заявил Бертран, залезая в автомобиль. – Я не знаю, о чём речь!

Кортеж фабриканта-коллекционера тронулся с места и укатил из кадра. Запись прервалась и сменилась изображением лопоухого корреспондента.

– Как видите, наши западные коллеги по своему обыкновению изрядно преувеличили проблему! – подытожил он. – Господин Бертран чётко дал понять, что имела место бюрократическая проволочка, но никак не злая воля Москвы, рука которой всюду мерещится некоторым западным политикам.

Ведущая новостей поблагодарила лопоухого и продолжила выпуск:

– Получить какие-либо комментарии в РАО «Ареал» нам не удалось. В самом Ареале вот уже сутки бушует Выброс, жуткая природная катастрофа, порождённая аномальными проявлениями, и связаться с ним невозможно. Сотрудники московского, печорского и троицко-печорского офисов РАО «Ареал» не смогли предоставить нам какую-либо информацию, сообщив, что до начала Выброса, по их данным, никаких волнений в Ареале не существовало. При этом пресс-служба «Ареала» отказалась соединить нас с кем-либо из Совета Директоров РАО, мотивируя это высокой занятостью чиновников. Тем временем ажиотаж с вызывающей массу вопросов базой данных, выложенной в сети неизвестными лицами, набирает обороты. Речь идёт о ссылке, которая появилась в первом же комментарии к заявлению господина Бертрана, опубликованному на официальном портале крупного и уважаемого европейского агентства новостей. Ссылка ведет на крайне большой массив данных, содержащих информацию о причастности члена Совета Директоров РАО господина Прокопенко к спецслужбам одного из заокеанских государств. Однако в архиве имеются и более странные данные, позиционируемые как записи систем скрытого наблюдения, на которых якобы члены Совета Директоров РАО обсуждают некий конфликт с пришельцами, которые, в свою очередь, планируют предоставить представителям российских спецслужб доказательства коррупции Совета Директоров РАО «Ареал». Несколько файлов прямо указывают на то, что Совет Директоров ввёл в заблуждение Президента и обманом вынудил его нанести ядерный удар по территории Ареала, в результате которого погибли сотни тысяч человек. МИД России уже выступил с резкой критикой данных материалов, справедливо указывая на крайнюю степень сомнительности как подобных утверждений вообще, так и подобных технических возможностей в частности. В настоящее время эксперты многих стран изучают неизвестный архив, ссылка на который всё ещё доступна на портале новостного агентства, где по этому вопросу разгорелись жаркие споры. Пока никто не взял на себя ответственность за обнародование этих якобы сенсационных данных. Мы будем следить за развитием событий, оставайтесь с нами!

Берёзов мысленно присвистнул. Вот это дела! Если прослушать сообщение диктора между строк, то получаются довольно интересные вещи. В Сателлите волнения, да такие, что даже прикормленного ручного иностранца кто-то попытался придержать в Ареале до устаканивания ситуации. Значит, база ОСОП чётко следует плану Рентгена и начала трансляции разоблачений. Сателлит в растерянности, это понятно, начальства-то нет. И раз оно не отвечает журналистам по столь громкому поводу, то несложно предположить, что начальству не до этого. Наиболее вероятно, что все трое уже отвечают на вопросы компетентных собеседников. Пока негласно. Видимо, наверху пытаются понять, что со всем этим делать. А Рентген хитёр, заранее предпринял меры, чтобы у сильных мира сего поубавилось возможностей замять дело по-тихому. Кроме него выложить материалы Фрагмента некому. Значит, контрразведчик всё-таки опасался краха. Что неудивительно. Недаром сам Берёзов сейчас сидит в съёмной квартире где-то на столичных задворках, вместо того чтобы давать показания следователям. Да… Рентген поставил на карту всё. Теперь станет либо героем-разоблачителем, либо нелояльным Родине элементом, подставившим страну…

– Продолжаются поиски маньяка, совершившего похищение собственной внучки, – тем временем диктор приступила к следующей теме, и на экране возникли две фотографии. На одном фото была изображена милая девчушка лет шести-семи, другое изображение демонстрировало серьёзного мужчину лет пятидесяти с этой же девочкой на руках. – Мы ещё раз обращаемся ко всем, кто видел или знает что-либо о местонахождении этого человека, с просьбой сообщить об этом в полицию по указанным ниже телефонам. Представители силовых структур уверены, что ребенка ещё можно спасти. Вот что сообщили нам в пресс-службе Министерства Внутренних Дел.

На экране возникло изображение женщины в форме майора полиции и мейкапе кинозвезды.

– Разыскивается Петров Петр Анатольевич, 1965 года рождения, рост 192 сантиметра, вес 110 килограмм, глаза голубые, волосы светлые. Преступник вооружён и особо опасен, страдает острой формой афганского синдрома. Несколько дней назад совершил вооружённое нападение на детский дом с целью похищения своей внучки, Петровой Кристины, восьми лет. Родители Кристины пропали без вести в Ареале два года назад, с тех пор ребёнок воспитывался в семье гражданина Петрова, являющегося Кристине дедом. Малолетнему ребёнку приходилось существовать в ужасных условиях. Петровы, будучи пенсионерами, не имели доходов, достаточных для полноценного содержания ребёнка. Гражданин Петров, получивший психологическую травму, пристрастился к алкоголю и часто применял рукоприкладство по отношению к маленькой девочке. За ребёнком никто не следил, и предоставленная сама себе восьмилетняя девочка была сбита машиной возле собственного дома. Когда органы опеки проводили осмотр квартиры Петровых, выяснилось, что у ребёнка даже не имеется тёплой одежды на предстоящую зиму. Девочку незамедлительно изъяли из семьи неуравновешенного алкоголика и поместили в детский дом в ожидании решения суда. Однако гражданин Петров в ту же ночь ворвался с оружием в здание детского дома. В ходе нападения преступник нанес тяжёлые травмы двоим охранникам, один из которых два дня назад скончался, второй все ещё находится в реанимации, врачи оценивают его состояние как критическое. Петров, угрожая расправой над остальными детьми, захватил в заложники Кристину и скрылся. Его семья обратилась в правоохранительные органы с просьбой о защите, так как они опасаются расправы. Супруга Петрова сообщила, что последнее время её муж всё чаще был не в себе и во время приступов беспричинной ярости постоянно угрожал ей и двум дочерям убийством. Управлением Внутренних Дел по городу Москва гражданин Петров Петр Анатольевич объявлен в федеральный розыск. Всем, кто может помочь полиции спасти жизнь восьмилетней девочки, категорически запрещается предпринимать попытки самостоятельно задерживать преступника. Для повышения эффективности поисков мы открыли горячую линию для граждан…

Представительница пресс-службы полиции объясняла детали, и Берёзов рассматривал вновь выведенные на экран фотографии преступника и его жертвы. Сходство обоих с Водяным не вызывало никаких сомнений. Даже если бы Ивану не была известна фамилия отца и сына, сопоставить одно с другим не составило бы труда. Выходит, Белов принялся за семью Водяного ещё несколько дней назад, до того, как Рентген оказался в Москве. Что ж, когда Рентген одержит верх, проблема деда и внучки решится быстро. А пока стоит принять некоторые меры предосторожности. Туман взял со стола московский телефон, с которого он безрезультатно звонил отцу Водяного, и вытащил из него сим-карту. Он несколькими короткими движениями разломил её на две части, после чего разбил телефонный аппарат и выбросил всё это в мусорное ведро.

– К новостям культуры! – телевизор за его спиной продолжал вещать. – Сегодня в Москву прибыл широко известный в театральных кругах лорд Брильденберг. Потомственный аристократ, наследник огромного состояния, лорд Брильденберг прославился своим абсолютным равнодушием к политике, а также глубочайшими познаниями и тончайшим вкусом в искусстве балета. Выдающийся меценат и авторитетный эксперт, лорд Брильденберг, под патронажем которого находятся многие солисты и прима-балеруны знаменитых на весь мир театров, прибыл в нашу страну с целью посетить новую постановку Большого театра. На этих знаменитых на весь мир подмостках состоится премьера…

Больше ничего стоящего внимания по новостям не показывали, и Берёзов щёлкнул пультом, выключая телевизор. Пора звонить Рентгену. Иван обулся, достал из ведра пакет с мусором и покинул квартиру. Через десять минут неспешной прогулки в соседнем квартале обнаружился вполне обычный контейнер для мусора, и Берёзов избавился от пакета. Добравшись до метро, он пересёк Москву, вышел на конечной и сел в автобус, идущий в один из пригородов. Минут двадцать в салоне было довольно людно, потом количество пассажиров поредело, и Иван остался на сиденье один. Он извлёк из кармана мобильный телефон, специально предназначенный для связи с Рентгеном, включил его и ввел пин-коды и коды защиты. Убедившись, что аппарат устойчиво поймал сеть и никто из окружающих не услышит негромкой беседы, Иван набрал заученный в самолёте номер. Несколько секунд в трубке раздавались долгие гудки – аппаратура слежения включала запись и откладывала посыл сигнала абоненту, потом раздался знакомый голос:

– Рентген на связи.

– Это Туман. Звоню узнать, спокойно ли вы добрались до столицы.

– Спасибо, – бесстрастно ответил контрразведчик. – Всё в порядке. Как у вас?

– В Ареале Выброс, поэтому я вынужденно завис в Нарьян-Маре. Жду указаний.

– Ждите. Связь через четверо суток в это же время. Отбой.

Берёзов обнулил список последних звонков, выключил телефон и вытащил из него аккумулятор. Затем аккуратно сложил всё обратно в карман и прикрыл глаза, притворяясь дремлющим. Ситуация складывается интересно. Раз нет сигнала «всё пропало», значит, Рентген добился своего и расследование начато. Но контрразведчик не стал вызывать его для дачи показаний. Страхуется. Значит, подстрахуемся и мы, тем более время пока есть. Туман вышел в каком-то подмосковном городке и отправился искать салон мобильной связи.

Москва. Кремль.

21 июля 2012 года, полдень

Полтора десятка людей в генеральских мундирах и безукоризненно-строгих деловых костюмах ручной работы сидели за длинным столом и не сводили взгляда с человека, восседавшего в президиуме. Каждый из них за каменным выражением лица прятал нервозность и страх, усиленно пытаясь предугадать реакцию сидящего во главе стола. Хозяин президиума молча и без какого-либо выражения смотрел на установленный неподалёку монитор, на экране которого демонстрировалось сразу несколько окон с записями. На столе перед человеком лежала раскрытая папка с грифами «Особой важности» и «Лично в руки».

– Я ничего не знаю про инопланетян, я не участвовал в принятии решения по проведению «Дезинфекции»! – Человек, запись допроса которого прокручивалась в одном из окон, был едва жив от панического ужаса. Его била нервная дрожь, из-за чего откормленные щёки мелко подрагивали, словно плохо застывший холодец. – К этому времени я уже находился под домашним арестом в своем кабинете! Майор Левин, он тогда был лейтенантом, отконвоировал меня на Запасной Командный Пункт Совета Директоров! Клянусь, я ничего об этом не знал!

Ведущий допрос следователь сверился с показаниями работающего полиграфа и задал вопрос:

– Гражданин Прокопенко, какую роль вы играли в хищениях бюджетных средств, выделяемых государством структурам РАО «Ареал»?

– Я был всего лишь посредником! – запричитал Прокопенко. – Я лишь выполнял указания Лозинского! До «Дезинфекции» я ничего не знал о том, что «Экстраойл» аффилирована с Советом Директоров! И после «Дезинфекции» мне тоже никто об этом официально не говорил! Я догадался после того, как Лозинский организовал новую финансовую схему с привлечением Абрамова! Всё находилось под патронажем людей лорда Брильденберга! Я даже не получал процентов, я только выполнял указания!

– По чьему указанию вы начали сотрудничество с резидентурой другого государства?

– Они вынудили меня! – Обвиняемый съёжился. – Угрожали уничтожить меня и мою семью!

– Вы лжете. – Следователь нарочито демонстративно бросил взгляд на показания полиграфа.

– В тот раз я сильно проигрался в казино, – Прокопенко почти рыдал, – мне срочно нужна была крупная сумма денег. Они подставили меня! Они специально организовали мой проигрыш и всё засняли на видео! Меркулов обещал обнародовать записи моих… встреч с любовницами в ВИП-апартаментах казино, а информацию о проигрыше передать конкурентам РАО! – Чиновник затрясся ещё сильнее: – Он каким-то образом узнал, что я расплатился с казино деньгами Совета Директоров, которые должны были пойти на их личные счета в офшорах! За это Белов бы меня убил! Он ужасный человек, он безжалостный монстр! Меркулов предложил погасить мой долг и единовременно выплатить аналогичную сумму в качестве авансового вознаграждения за сотрудничество… – Силы покинули Прокопенко, и он заплакал: – Я согласился… Я боялся за свою жизнь…

Сидящий во главе стола человек взял в руки пульт и выделил другое видеоокно. Судя по тому, насколько уверенно человек перематывал изображение, ориентируясь по бегущим в углу экрана цифрам хронометража, записи эти он смотрел не в первый раз. Перемотка остановилась, и в напряжённой тишине зазвучал голос другого следователя:

– Почему вы скрыли факт своего родства с лордом Брильденбергом, гражданин Лозинский?

– Я не скрывал, – угрюмо ответил пожилой человек в ультрадорогом костюме, также подключённый к детектору лжи. – Меня об этом никто не спрашивал. К тому же это родство больше символическое. Моя бабка приходится шестиюродной сестрой его бабке. С самим Брильденбергом мне доводилось встречаться только дважды, оба раза на людных непубличных мероприятиях. Об этом вашей службе хорошо известно. Личных контактов с Брильденбергом у меня не было. – Лозинский криво ухмыльнулся: – Он не общается со столь незначительными фигурами. Я вёл дела с его представителями. Они дали разрешение на создание компании «Экстраойл». Все условия Брильденберга я выполнил.

Человек с пультом в руке увеличил следующее окно, в котором вёлся допрос человека в форме высшего офицера ФСБ. Допрашиваемый был без кителя, на его рубашке отсутствовали погоны, но широкий угол обзора камеры позволял видеть генеральские лампасы.

– Вы подтверждаете, что ситуация с инопланетным вторжением целиком и полностью была создана вами и вашими людьми? – Взгляд следователя, лишний раз красноречиво брошенный на работающий детектор лжи, был старым психологическим приёмом, не утратившим эффективности.

– Нет. – Владелец генеральских лампасов был мрачен, но не подавлен. – Я ещё раз повторяю: инопланетяне имели место быть, и этому имеется достаточно доказательств. Объект «Янтарь» был выкраден их агентами, с которыми вступил в сговор начальник следственной комиссии.

– Я сформулирую вопрос иначе, – равнодушно перебил его следователь. – Вы подтверждаете, что инопланетяне не начинали прямых боевых действий против Российской Федерации?

– В тот момент у меня не было такой уверенности! – заявил допрашиваемый.

– Вы подтверждаете, что сознательно ввели в заблуждение Президента Воробьёва и вынудили его принять решение о проведении операции «Дезинфекция»?

– Я не стану отвечать на этот вопрос! – усмехнулся генерал. – Докажите, если сможете. – Он с неприкрытой иронией кивнул на полиграф и чётко и раздельно заявил: – Инопланетяне в Эпицентре были! – После чего вновь усмехнулся: – Убедились в правдивости моих показаний?

– С какой целью вы потворствовали работорговле?

– С целью увеличения доходов Российской Федерации! – Генерал наградил следователя презрительным взглядом: – Половина населения «Ареала» – уголовники всех мастей. Кто-то должен добывать «Икс» для государства! В Ареале не хватает рабочей силы и острая нехватка женского населения. А в Сателлите женщинам созданы все условия! Это увеличивает популярность РАО! – Он усмехнулся, не скрывая насмешки: – Если у вас есть другие предложения по вопросу привлечения рабочей силы в ряды Зависимых, я готов их выслушать!

Пульт в руке человека в президиуме вновь едва заметно дрогнул, и монитор укрупнил ещё одно окно. Это изображение показывало офицера в погонах полковника, также дающего показания на детекторе лжи. Полковник держался бесстрастно и смотрел в глаза следователю холодным немигающим взглядом. Голос его звучал ровно, холодно и невозмутимо.

– Почему вы не взяли с собой всех свидетелей? – прозвучал вопрос следователя.

– Свидетели являются Зависимыми. Зуд убьёт их через двое суток, как убьёт меня к исходу десяти и Салмацкого через два месяца. До выяснения обстановки в интересах следствия наиболее правильным решением было оставить их в Ареале.

– Вы не доверяете Родине?

– Я посвятил жизнь службе Родине и сражаюсь за свою страну. Я не доверяю бюрократам, способным оставить следствие без свидетелей одним лишь затяжным движением бумаг. Свидетели не отказываются от сотрудничества и абсолютно лояльны.

– Вы разместили в сети интернет информацию, полученную от инопланетян?

– Нет.

– Кто, по-вашему, мог это сделать, если у ваших свидетелей нет необходимых для этого технических возможностей?

– Не знаю.

– Почему вы оставили копию информации на базе террористов, заранее зная, что правоохранительным органам будет крайне затруднительно добраться в Жёлтую Зону?

– Потому что в Жёлтую Зону крайне затруднительно добраться абсолютно всем. – Голос полковника не изменил бесстрастных интонаций ни на миг. – В том числе людям Белова, Лозинского и Меркулова. Это надёжное место для хранения. Напоминаю, я уже докладывал о том, что на базе ОСОП осталась не копия, а полная база данных. Я не рассчитывал, что смогу быстро выбраться из Ареала, и в тот вечер взял с собой лишь основную компиляцию. Я планировал передать её в наше ведомство с курьером. Когда выяснилось, что я смогу десять суток находиться вне Ареала, времени возвращаться за основным массивом информации уже не было. Ещё раз подчеркиваю, личный состав базы ОСОП не является террористами. Это была операция прикрытия, разработанная мною лично в целях противодействия Белову. Он всячески пытался развалить расследование. Данные в надёжных руках. Я могу вернуться за ними и за свидетелями в любой момент. Но если в наши планы не входит провалить расследование, мы должны решить проблему Зависимости на время допросов.

– Вы испытываете Зуд? – поинтересовался следователь.

– Да.

– Вам больно?

– Да. Но пока я в состоянии терпеть. Боль нарастает медленно, с каждым днём.

– Вы разместили компрометирующую Россию информацию в сети интернет до или после прибытия в Москву?

– Я её не размещал.

– У вас есть помощники за пределами Ареала?

– Нет.

Один из молчаливо сидящих за длинным столом генералов осторожно подался вперёд, чтобы лучше видеть выражение глаз человека с пультом, и вкрадчиво произнёс:

– Господин Президент! Полковник Волхов, оперативный позывной Рентген, является опытнейшим профессионалом высочайшей квалификации. Это лучший из наших глубоко законспирированных сотрудников… – Генерал на секунду замялся. – Мы полагаем, что он способен обмануть полиграф.

– Обмануть современные детекторы лжи невозможно. – Президент холодно посмотрел на него.

– У нас нет уверенности, но всё же мы не исключаем такую возможность. – Генерал нервно сглотнул и вернул тело в прежнее положение, стремясь хоть немного затеряться среди присутствующих.

– Брильденберг назначил встречу? – ледяным тоном поинтересовался Президент.

– Через два дня, – подобострастно выпалил кто-то из свиты. – В двадцать три тридцать, в ложе Большого театра, во время балета «Дон Кихот». Это издёвка! Он даже вынудил руководства театра и балетной труппы на столь позднее начало представления, они не смогли ему отказать. Он издевается над нами! Мы можем потребовать переноса…

– Подтвердите встречу, – негромко оборвал его Президент. – Такие мелочи не стоят внимания. Мы потребуем большего.

Ареал, Жёлтая Зона, база ОСОП,

23 июля 2012 года, первый день нелётной погоды, 22:45

Несущий дежурство на наблюдательном посту на крыше Байкал вышел в эфир и сообщил, что видит приближающуюся группу Базальта. Группа дошла до развалин стрелкового тира, заняла позиции в оборудованных внутри руин дотах и затаилась. Пятнадцать минут в эфире стояла тишина, после чего Базальт доложил об отсутствии противника, и Байкал подтвердил его слова.

– Базальт, возвращайтесь на базу, – скомандовал Медведь и направился к кабинету Кварца.

Группа Базальта с Водяным выходила к границе с Зелёной встречать Кварца и Раса, возвращающихся из разведки. В другое время Медведь сам бы сходил на сопровождение или встретил их на крыше, но разведчики вернулись поздно, и на улице стояла ночь. С наступлением темноты на крышу разрешалось выходить Бэмби, и лишний раз сталкиваться с ней не хотелось. Опять начнутся печальные взгляды украдкой и всё такое. Может, договориться с Лавандой, пусть возьмёт её с собой к Непрам как-нибудь. Покажет ей обезьянку, та, глядишь, и остынет. Всё-таки баба, у них же материнский инстинкт, а какой матери захочется, чтобы её ребенок родился обезьянкой? Правда, аргумент этот в Ареале, где на двенадцать мужиков только одна женщина, воспринимался довольно своеобразно… причём и теми и другими. Оно и понятно, мало кто добровольно упускал возможность быстро обеспечить себе безбедную, ну, или относительно безбедную жизнь и особое положение. Фактически никто.

Кроме Бэмби, так её растак! Вот же упрямая девица! А с виду тихая и скромная. Медведь решительно отогнал от себя мысли о том, что именно сочетание этих трёх качеств ещё более усиливает её привлекательность в его глазах, и сосредоточился на глобальных вопросах. О важных делах надо думать, а не о всяких там сиськах! И стройных ножках с упругой задницей. Вышеназванное место у Бэмби вообще выше всяких похвал, как говаривал в таких случаях сам Медведь, «круглое и твердое, как орэх». При обычных берцах выглядит словно при каблуках. Качество впечатляет, одним словом. Редкость в наши дни. Сейчас у молодых девиц всё чаще лопатки плавно переходят в пятки. Дряблая пародия на задницу начинает очерчиваться где-то в нижних третях ягодиц, зачастую под щедрым слоем целлюлита. Мельчает народ, мельчает. А тут такая фигура прилагается к целому набору положительных морально-психологических характеристик. У девчонки и волосы, и совесть настоящего светлого цвета, не крашеные. Любо-дорого посмотреть… Тьфу ты, пропасть! Ну вот, опять, блин! О делах нужно думать. О делах! Медведь раздосадованно нахмурился и ускорил шаг. Когда уже её отвезут в Сателлит или в ООН на вручение премии борцам с мировым злом? Последние дни спокойно дожить невозможно! Собственно, Кварц и Рас сейчас возвращаются именно из Сателлита, и тот факт, что вернулись они на день раньше, говорит о многом. Ситуация, похоже, складывается весьма интересная.

Здоровяк не ошибся. Принесённая разведчиками информация превысила все ожидания. Ареал бурлил, причем везде, и везде по-разному. В Сателлите пикеты и демонстрации, город фактически захвачен активистами, нефтепромысел не работает, административно-хозяйственные службы переведены на усиленный режим, но большинство их сотрудников тоже вышли на улицу. Служба Безопасности поначалу пыталась разгонять недовольных, Чёрный Плащ стянул в Сателлит почти все подразделения, но после истории Бэмби, озвученной в радиотрансляции ОСОП, решимость солдат разгонять протестующих была низкой. Люди прямо обвиняли Службу Безопасности в коррупции и потворстве работорговцам, повсюду вспыхивали стычки между солдатами и активистами, и Чёрный Плащ приказал применить дубинки и слезоточивый газ. Поначалу это возымело эффект, но вскоре на трубопроводы, доставляющие воду в Сателлит и нефть на Большую Землю, было совершено сразу несколько нападений, и поступили сигналы тревоги из других секторов РАО. Оказалось, что криминальный мир, включая «дикие» банды, воспользовался ослаблением защиты посёлков РАО, в которых находились склады и магазины с изрядными запасами финансовых и материальных ценностей. Почти одновременно были атакованы все основные складские комплексы РАО: Ропча, Озёрный, Верхнеижемский, Мирный и даже Конашь-Ёль, недавно полностью закрытый. Служба Безопасности срочно бросила все силы на оборону своих секторов и охрану трубопроводов, и заниматься подавлением протестов стало некому. Гарнизон Сателлита отступил в Административный квартал и ушёл в глухую оборону, полностью изолировав его от остального города. Там же укрылось руководство, не предпринимающее никаких внятных действий. На городских укреплениях осталась только охрана, которая соблюдает нейтралитет и занимается исключительно защитой периметра Сателлита. За их действиями постоянно следят тамошние активисты. Они открывают и закрывают ворота и осуществляют пропускной режим.

– Официальная позиция такова: Президент лично разбирается в ситуации, Совет Директоров даёт объяснения в свете выяснения степени правдоподобности появившейся в интернете информации, – довольно улыбнулся Кварц. – Неофициально ходят слухи, что Лозинский, Белов и Прокопенко задержаны. Вроде как Прокопенко сняли с самолёта прямо в аэропорту, когда он собирался лететь куда-то за границу по делам РАО. Шепчутся даже, что охрана Белова то ли оказала сопротивление, то ли не подчинилась приказу сверху и пыталась организовать своему шефу срочную доставку в Ареал, но то ли сил не хватило, то ли самолёта не нашли, точнее, дурака, который согласился бы им порулить, имея на борту Зависимого. Топ-менеджмент Сателлита не может дозвониться до своих боссов, Москва отпинывается общими фразами, никто не знает, что делать. Все ждут конкретных указаний из столицы, и на всякий случай «Ареал-Телеком» отключил мобильную связь. Транспортное сообщение между секторами РАО остановлено, всем сотрудникам и членам их семей рекомендовано не покидать границ укрепрайонов.

– Под это дело в Ареале начался передел сфер влияния, – подхватил Рас. – Прошедший Выброс окончательно выдавил общаковских из Сосногорска. Они и так ютились всей бесконечной толпой в дачных поселках, места там совсем мало, Жёлтая Зона вплотную подошла. Рашпиль как узнал про волнения в Сателлите, так сразу объявил, что «пора воткнуть системе пару палок… в колеса». Отправил боевиков грабить трубопроводы и сектора РАО и сказал, что основная малина переселяется в Ярегу и Нижний Доманик, туда, где раньше колония была. По пути общаковские нападали на всех подряд, рабов захватывали. Даже пошли войной на Городских и ворвались в Ухту, точнее, на самые окраины прилегающих к ней поселков, потому что Ухта теперь полностью в Жёлтой. Только Городских там не нашлось. Оказалось, что они ещё вчера переселились в Нижний Одес и с утра атакуют разные поселения Вольных, им тоже рабы нужны.

В общем, сейчас в Зелёной Зоне творится настоящий беспредел. Общаковские и Городские сменили ПМЖ и отлавливают всех подряд, чтобы было кому землянки копать в огромном количестве. Если по карте смотреть, то районы их проживания как бы поменялись местами, но никто не пожелал отказаться от претензий на старые территории. Из-за этого между уголовниками возникают стычки, если они сталкиваются друг с другом нос к носу, такое за два дня, по слухам, уже трижды произошло. Но в основном и те и другие громят Вольных. Кто-то даже напал на старателей то ли Подковы, то ли Глобуса, теперь они оба в бешенстве, гоняют отряды между своими посёлками и рвут всех, кого найдут. Потому что понять, кто же именно на их людей напал, невозможно. Там сейчас такая каша творится, что ничего не разберёшь! На объекты РАО нападают все, я даже слышал, будто на Мирный напали переодетые Наёмники, изображая «дикую» банду. Кто его знает, может, оно и вправду так, им ведь ближе всего, а в Мирном крупные склады, откуда РАО торгует с Наёмниками и Нефтяниками. Военный Совет даже отменил сбор Синьки на этой неделе, не хотят оттягивать силы со своих рубежей, опасаются чьего-нибудь нападения на посёлки, пока основные войска будут обеспечивать погрузку каравана с Синькой. Их сектор сейчас самый безопасный: комендантский час, патрули на каждом шагу, вертушка в небе ходит, чуть что – сразу мордой в землю кладут, не разбираясь, и только потом выясняют, кто такой. И правильно! В Зелёной конкретное месилово! Мы, пока на базу возвращались, раз десять чуть под раздачу не попали! Мне квадрик дважды прострелили, бак зацепило, пришлось пробоины тряпкой затыкать!

– Хорошо, что на вас затыкать ничего не пришлось, – сурово изрёк Айболит и высыпал на стол четыре деформированные пули: – Вот! У Кварца из «Латника» достал! Бронепластина – под замену!

– На складе есть несколько спинных, заменим, – машинально произнёс Медведь. – Что с Кнопкой?

– Я уже спрашивал, – хмуро буркнул Водяной. – Не нашли они её.

– Она по-прежнему под арестом, – подтвердил Кварц. – С началом беспорядков её перевели в Административный квартал, по слухам – в одну из больничных палат под видом пациента с травмой глаз и конечностей. Держат в чёрной повязке на глазах, привязанной к кровати. Больше ничего узнать не удалось. Оставаться там дальше смысла не было, мы не готовились жить в Сателлите долгое время. Нужно было возвращаться, пока Чёрному Плащу не взбрело в голову расстрелять протестующих, закрыть Сателлит и начать охоту на ведьм.

– Думаешь, Чёрному Плащу позволят применить оружие против гражданского населения? – засомневался Медведь. – Это же, извините, кровавое злодеяние. Шумихи будет до небес. Он, конечно, тупой, но не до такой же степени. К тому же за него там есть кому думать.

– Это в обычное время, – возразил Кварц. – А сейчас в Сателлите никто не захочет взять на себя ответственность. Они ведь все люди Белова или Лозинского. А эти двое предположительно арестованы. Там сейчас все в молчаливой панике, тут как бы свою шкуру спасти, какое там – кардинальные решения принимать! Не дай бог усугубить своё положение, которое у многих из них и без этого катастрофическое. Если бы из Ареала можно было убежать, половина шестёрок Белова уже была бы на полпути к какой-нибудь Великобритании. Так что Чёрному Плащу могут по рукам и не надавать. Если он нагадит по тупости, им это даже выгодно – есть на кого всё свалить. Начальник Службы Безопасности Сателлита отдал приказ. Мы были не согласны, но он игнорировал наши предупреждения. – Контрразведчик иронически усмехнулся: – Он же племянник Белова, ему тонуть вслед за дядей гарантированно, хоть виноват, хоть нет. Новое начальство его в своей команде не оставит. А вот другие надеются, что им, возможно, и повезёт. Из Ареала не убежишь, это – да. Но есть и обратная сторона медали – с Большой Земли на руководящие должности сюда никто не торопится. А работать кому-то нужно. Соответственно у некоторых из этих самых «кому-то» есть шансы сохранить свободу и тёплое место, если не очень сильно запачкались в делах Белова. Кто же в такой ситуации полезет поперёд Чёрного Плаща в пекло? Им сейчас хватает забот с обороной секторов. Ясно же, что в нападениях на РАО участвуют все, потому что все заинтересованы в ослаблении чужого влияния и увеличении собственного. Позже всё спишут на уголовников и «диких». И государство закроет на это глаза, потому что главное – «Икс» и Синька. От сокровищ не отказываются только из-за того, что в сокровищнице сменился казначей или подрались стражники.

– Да… – негромко протянул Медведь. – И всем снова плевать на тех, кто вкалывает, добывая эти сокровища. Скажи, Кварц, ты вообще веришь в то, что государство захочет помочь нашей научной группе в борьбе с Ареалом?

– В борьбе – нет, – без обиняков заявил контрразведчик. – Но я искренне надеюсь, что руководство сделает всё, чтобы взять Ареал под контроль, что требует его тщательного и масштабного изучения. Это в их же интересах. Если отыскать способ остановить расширение враждебных территорий, победить Зуд и исключить либо снизить опасность Выброса, то они получают почти спокойный Ареал. Можно застроить его нефтедобывающими станциями хоть целиком, а если покажется мало, то свозить сюда нефть со всей страны для обогащения до свойств «Икса». Ведь не секрет, что после «Дезинфекции» объёмы добычи «Икса» резко упали. На сегодняшний день они достигли своего до-катастрофического значения, но вряд ли смогут существенно возрасти в обозримом будущем. В Ареале для этого не хватает рабочих рук.

– Лишь бы кому-нибудь наверху не понравилась идея тандема с работорговлей и «златовлаской», – сварливо пробурчал Медведь. – А то в наших гостеприимных краях за крайний месяц население увеличилось на две тысячи человек. Прям-таки дерьмографический взрыв! Дешёво и сердито.

– Ну, это ты уже слишком! – отмахнулся Кварц. – На такое они не пойдут, не тот уровень. У них целая страна в кармане, зачем уничтожать собственный народ, когда его и без того не хватает.

– Ладно, поживём – увидим, – пожал плечами здоровяк. – Как думаешь, сколько ещё ждать?

– «Живая Вода» перестанет защищать Рентгена через четверо суток, – ответил Кварц. – Без неё Зуд убьёт за двое суток. Значит, Рентген должен быть здесь, самое позднее, спустя шесть дней.

– Шесть дней – это слишком долго. – Майор недовольно потёр бровь тыльной стороной ладони. – За это время многое может произойти. Надо идти в Сателлит и помочь людям. Прямо сейчас.

– Помочь? – переспросил Кварц. – И какой ты видишь нашу помощь? Захватить набитый войсками город силами горстки бойцов? Крови сейчас нам только и не хватает.

– Непосредственно в Сателлит мы заходить не будем, – объяснил Медведь. – Провоцировать охрану нам ни к чему. Но поддержать людей нужно. Мы разобьём лагерь недалеко от города и устроим там агитационный пункт. Возьмём с собой материалы Фрагмента, несколько компьютеров, жёстких дисков побольше… Там же работает видеоаппаратура! Будем не просто в радиоэфире звуковые дорожки запускать, а покажем видеодоказательства и будем копировать их всем желающим. Возьмём с собой Бэмби, Лаванду, пусть рассказывают людям правду, они ведь не ОСОП, их бояться не будут. Ну, даже если будут, то не так сильно, как нас. Заодно свяжемся с другими группировками, есть же здравомыслящие люди и у Наёмников, и у Нефтяников, а среди Вольных вообще должно быть много наших сторонников, они же стали Вольными именно потому, что ни на грош не доверяют РАО! Надо действовать, а не сидеть тут в берлоге…

– …как медведи? – вкрадчиво уточнил Рас, на всякий случай закрывая ладонями многострадальные уши, и поспешил уточнить: – Трусливых медведей не бывает. Я в курсе!

– Хочешь создать коалицию против тандема? – Контрразведчик на секунду задумался. – Шансов немного. Но если нас поддержат широкие массы, то может и получиться.

– Тогда не будем терять время! – Медведь посмотрел на часы. – Предлагаю всем немного поспать и к утру начать выдвижение. С рассветом будем на месте.

– Хорошо, – согласился Кварц. – Но в этом случае мне правильнее будет вернуться в Сателлит. Необходимо пронаблюдать за реакцией внутри города, заодно смогу предупредить, если Чёрный Плащ решится начать репрессии. К тому же сейчас на КПП хозяйничают активисты и пройти в город без привлечения к себе лишнего внимания стало значительно проще. – Он выбрался из-за обеденного стола: – Пойду спать. Придётся встать раньше, с изменением внешности придётся повозиться. Маскировка должна выдерживать пристальный осмотр, чтобы в случае начала охоты на ведьм не вызывать подозрений.

– Можно, я с ним пойду? – попросил Водяной. – Мало ли что. Вдруг Кварцу придётся отступать в спешке! Я помогу уйти. Если к вам будет не пройти, то рванём напрямик до Жёлтой Зоны, а там нас и с УИПами не догонят. – Он на миг замялся и добавил: – Вдруг активисты больницу захватят. Мы тогда Кнопку вытащим…

– Я не против, – отреагировал контрразведчик. – Вдвоём можно охватить больше территории. Только на маскировку Водяного тоже потребуется время. К утру не успею, только если вообще не спать. Но это непродуктивно. Толка от нас сонных в Сателлите будет мало.

– Могу довезти, – подал голос Болт, всё это время задумчиво перебиравший пальцами висящий под одеждой оберег, – до ближайшего места, где можно незаметно остановиться. Если там такое есть.

– У опушки леса можно остановиться незамеченными, если в темноте выезжать, – подхватил Рас. – До кольцевой дороги Сателлита будет метров семьсот. Надо в десять вечера выехать, будет уже темно! На чудо-машине доедем за двадцать минут, а дальше…

– Я не поеду! – решительно отрезал Водяной, насупившись. – К ней нельзя подходить!

– Влад! – Рас укоризненно нахмурился. – Что ты заладил «нельзя», «нельзя»! Все уже в ней ездили, всё там нормально!

– Ничего не нормально! – огрызнулся Водяной. – Нельзя к ней подходить! Я тогда пешком пойду!

– Так, мне всё ясно! – Тяжёлая ладонь Медведя опустилась на стол. – Все идут спать, потом Водяной гримируется первым, и мы увозим его с собой к Сателлиту. Далее Кварц занимается собой, потом его отвезёт Болт. Доедут чуть позже, не велика беда. По отдельности вам проходить через КПП даже выгоднее.

– Представляю, сколько будет слухов, если Болтовский «газик» увидят. – Рас почесал затылок. – А его обязательно увидят, народу-то сейчас в Зелёной полно! Даже пострелять успеют.

– Не смогут, – ухмыльнулся Капкан. – Мы уже пробовали. Особенно я. В него ничего не стреляет, ни автомат, ни граник, ни АГС. Даже фугас на земле под днищем не взрывается.

– Ты пытался взорвать подо мной фугас, добрый человек? – уставился на гранатомётчика Болт.

– Тебя в машине не было! – поспешил оправдаться тот. – Я в целях науки… – Он покосился на немедленно набычившегося Айболита и срочно конкретизировал: – В смысле, военной. Что?! – Он обвёл возмущённым взглядом всех присутствующих, недвусмысленно сверливших его глазами. – Ясно же было, что не взорвётся! Но нужно было убедиться! Я всего десять грамм тротила заложил! Отрезал от шашки маленький кусочек! Вчера новый ящик вскрыли, всё равно надо было партию проверять! Я же с пользой для дела!

– Это я его попросил, – признался Степанов. – Мы тщательно исследовали ваш автомобиль с применением всех доступных нам приборов, но оборудование не видит объекта. Для приборов машины не существует. Поэтому было целесообразным проверить, как будет развиваться химическая реакция взрыва в непосредственной близости от данной аномалии. Мы прибегли к подрыву чисто символического заряда!

– Ну, если чисто символического, то ладно. – Болт сделал понимающее лицо. – Вы меня успокоили. – Он перевёл взгляд на Медведя: – Злые вы. Недобрые. Уйду я от вас.

– В Эпицентр? – уточнил здоровяк.

– Угу, – кивнул Болт. – Надо бы по дороге съездить, что туда ведёт. Всё она покоя мне не даёт.

– Она всё ещё есть? – оживился Рас. – До сих пор?

– Есть, – подтвердил Болт. – Те дороги, по которым мы ездили, но с тех пор не пользуемся, исчезают сразу по возвращении. А просёлок на Эпицентр остался. И когда мы от Непров возвращались, та развилка, которую мы проезжали по пути туда, по-прежнему была. Ответвление к Непрам исчезло, а основная дорога – нет. Хочу посмотреть, куда она ведёт.

– Разве она не приведёт вас обратно к разрушенному модулю Фрагмента? – спросила Лаванда.

– Может, и так, – не стал спорить Болт. – Тогда насобираю осколков для ваших исследований. Если получится, то подберу или отколю какой-нибудь, размерами побольше, да и вернусь.

– Получить действительно большой по объёму цельный осколок метеорита явилось бы огромной удачей! – немедленно заявил Степанов. – Можно только предполагать, как поведёт себя вакуумная пара, подключённая не к крохотному минералу, а к мощному монолиту! После того как на базе нашей скромной лаборатории будет развёрнут полноценный исследовательский центр, нам понадобится множество объектов для изучения и проведения экспериментов.

– Однако ваша поездка может затянуться, – заметила профессор Николаева. – Если компрессия времени в том модуле всё ещё имеет место.

– Я постараюсь сделать всё побыстрее, – ответил Болт. – Всё равно нужно ждать возвращения Рентгена. К чему время терять впустую? А так польза будет. Если не мешкать, то, может быть, я даже раньше вернусь. Например, потратить там две минуты – здесь пройдёт шесть дней.

– Езжай, – одобрил Медведь. – Осколки теперь точно больше нигде не достать. Сейчас в Ареале за ними охотится каждый, и это, мягко говоря, надолго. А мы пока дождёмся Рентгена и поможем развитию событий. Рас, надо подыскать место для нашего агитпункта поблизости от Сателлита. Такое, чтобы в случае чего нас голыми руками было не взять.

– Там есть пара подходящих мест, – задумался молодой сталкер. – Одно далековато, а второе в трёх километрах от города, в лесу. Там с одной стороны радиоактивное пятно, небольшое, метров сто в диаметре, но очень мощное, без «Грелки» лучше не соваться. С другой стороны Студня много и Паутины. Несколько крупных аномалий и десятка два мелких. В общем, напасть можно только с двух сторон. Но если окружат, то с хорошим проводником можно уйти между аномалий. В том месте раньше богатое нефтяное пятно было, довольно долгое время. Старатели на этой поляне даже землянку отрыли. Но как-то раз после Выброса пятно сместилось на пару километров, и больше туда никто не ходит. Опасно слишком, да и место пустое, бесполезное. Если только звери поселились.

– Пойдёт, – оценил здоровяк. – Из-за леса на таком расстоянии рации могут до Сателлита не достать. Рас, придётся тебе периодически крейсировать туда-сюда для поддержания связи с Кварцем.

– Не в первый раз, – отмахнулся Рас. – Ради хорошего дела могу и побегать. Мы Выброс прямо там будем пережидать или на базу вернёмся?

– Посмотрим по обстановке. – Медведь тоже выбрался из-за стола. – На всякий случай возьмём с собой припасов на неделю.

– Я уверен, что так долго ждать не придётся, – возразил контрразведчик. – Рентген вернётся раньше, быть может, даже завтра-послезавтра. Следствию необходим весь массив информации, предоставленной Фрагментом. Ждать так долго никто не будет. Сейчас слова Рентгена проверяются, и, судя по недоступности Совета Директоров и нагоняющим ужас на их марионеток слухам, проверка идёт успешно. Решение о дальнейших действиях будет принято в ближайшее время. Это уровень Президента, такие дела не рассматриваются вторыми лицами государства. Я не исключаю, что он обдумывает варианты дальнейшего развития событий прямо сейчас.

Москва, ВИП-ложа Большого театра,

23 часа 57 минут, разгар балетного представления

– Компания «Экстраойл» зарекомендовала себя как высокопрофессиональный трейдер, её руководство в высшей степени компетентно, – голос переводчика-синхрониста громко звучал в телефоне наушника, перекрывая оркестровую музыку балетного действия. – Российская Федерация является серьёзным игроком на рынке углеводородов, её поистине эксклюзивная нефть «Тип Икс» – более чем востребованный продукт. Я не вижу проблемы, господин Президент. Мелкие нападки анонимных интернет-хулиганов не более чем дешёвая утка, вызывающая ироническую улыбку одной только степенью своей желтизны. Уверен, что Россия улыбнётся вместе с остальным цивилизованным миром.

– А остальной цивилизованный мир улыбнётся вместе с Россией? – Президент многозначительно разглядывал лорда Брильденберга. Тот наблюдал представление через платиновый лорнет и разговаривал, не глядя на собеседника, лишь изредка бросая на него непродолжительный взгляд. – Опыт показывает, что, улыбаясь, многие наши западные партнёры с завидным упорством и воодушевлением тянут одеяло на себя и стремятся ущемить наши интересы, а зачастую прямо нанести нам ущерб. Сейчас у них появилась прекрасная возможность обвинить нас в целом спектре преступлений. Некоторые политики уже делают громкие заявления о геноциде собственного народа коррумпированными российскими политиками высшего уровня.

– Мы позаботимся о том, чтобы цивилизованный мир внимательнее разобрался в сложившейся ситуации. – Тон Брильденберга был безукоризненно вежлив, при этом лорд смотрел на Президента с дружелюбной улыбкой на губах и подчёркнутой снисходительностью во взгляде. – Я уверен, что в ближайшее время ваши оппоненты поубавят свою воинственную риторику. Но Россия должна продемонстрировать кристальную честность своего высшего руководства, чтобы цивилизованный мир мог по-прежнему считать Россию надёжным партнёром.

– Совет Директоров РАО «Ареал» нарушил законы Российской Федерации, тем самым совершив преступления в особо серьёзных масштабах, – ненавязчиво возразил Президент. – Руководство страны больше не может им доверять.

– Позволю себе высказать своё мнение, господин Президент. – Брильденберг вновь поднёс к глазам лорнет. – Вы преувеличиваете проблему, всё не так фатально. Я уверен, что господа Лозинский и Белов истинные патриоты своей страны и ваши верные и преданные соратники. Они вели свой скромный бизнес с уважаемыми людьми и подверглись незаслуженной и беспардонной клевете. Это очень прискорбно, но так не ново для нашего народа. Вам ли не знать. Все мы в некоторой степени родственники, ибо происходим от духа Божьего. В отличие от остальных. Проявите понимание к ближним своим. Тем более что данные люди хорошо знают этот бизнес и столь же хорошо известны своим партнёрам. Им доверяют. Стоит ли из-за нелепого навета дискредитировать одного из крупнейших трейдеров на рынке углеводородов и крупнейшее государство в мире. По занимаемой территории.

– К этой занимаемой территории слишком близко распространили свои интересы наши западные партнёры. – Президент продолжал разглядывать Брильденберга, не обращая внимания на балет. – Почему бы им также не проявить понимание к своим ближним? Они ведь нам тоже в некоторой степени родственники.

– Они проявят понимание, – неторопливо произнёс Брильденберг. Его выцветше-коричневые глаза выражали полнейшее равнодушие. – Как только мы увидим с вашей стороны жест доброй воли. Угроза системе должна быть ликвидирована. До того момента мы не будем вмешиваться в столь незначительные нюансы, как взаимоотношения государств и правительств.

– Не сомневаюсь, что для вашего руководства эти нюансы действительно незначительны. – Президент не желал сдавать позиции. – Но для России они имеют серьёзное значение. Мы заинтересованы в сохранении нашими западными коллегами курса на партнёрские взаимоотношения. Как вы отметили – по-родственному. Мы делаем взаимовыгодный бизнес. Если партнёры начнут нам мешать, мы будем вынуждены принять меры.

– Мистер Крабский, – в голосе Брильденберга впервые открыто мелькнули откровенно насмешливые нотки, – вы и ваша команда действительно заинтересованы в мировом партнёрстве. А вот для России вообще ничего не имеет значения. Равно как и сама она не имеет никакого значения, мы слишком долго этого добивались и не позволим ломать положение дел. Мы с вами не на международных переговорах под прицелами телекамер, поэтому давайте не будем смешивать эти два понятия, театральную риторику приберегите для равных себе. Надеюсь, мы поняли друг друга. Продолжайте делать взаимовыгодный бизнес, и вам никто не станет препятствовать. Просто не забывайте, какая ниша вам выделена, и всё и дальше будет прекрасно. Под вашим менеджментом сосредоточены солидные запасы сырья и углеводородов, будьте довольны тем, что дано вам Всевышним. Не лезьте в ниши своих партнёров. По-родственному. Не вынуждайте нас напоминать, что вы всё-таки очень дальние родственники.

– Нашим партнёрам стоило бы поумерить свои аппетиты, – не уступал Президент. – Мы требуем уважения! Почему некоторые из них всячески стремятся доказать, что не признают в нас равных себе? Нас очень беспокоит их стремление ущемить наши интересы. В качестве жеста доброй воли они могли бы, скажем, перестать способствовать падению цен на нефть. Если цены опустятся, например, до сорока долларов за баррель, мы понесём значительные потери. И этот дискомфорт ощутим на себе не только мы. Это вызовет проблемы у многих наших партнёров.

– Я уверен, что они справятся с подобными трудностями, – подчёркнуто вежливо улыбнулся Брильденберг, отчего его крючковатый нос едва не коснулся верхней губы. – В противном случае мы подберём для их стран более компетентных лидеров.

– Я должен рассматривать это как предупреждение? – мягкий голос Президента стал ещё мягче. – Или как угрозу?

– Как совет трезво оценивать свои возможности и чётко понимать очерченные перед вами рамки дозволенного. – Брильденберг оторвался от лорнета и многозначительно посмотрел на Президента: – Нам безразлично, кто именно из наших дальних и сверхдальних родственников управляет той или иной страной, главное, что власть находится не в чужих руках. Это краеугольный камень системы. Конкуренция, возникающая среди своих за обладание властью на местах, идёт системе на пользу. Это естественный отбор. Только лучшие представители нашего народа достойны занимать лидирующие позиции. Не сомневаюсь, что вы и ваша команда отлично понимаете это, иначе этой страной управляли бы другие наши родственники. Благо, их в избытке. Мы не вмешиваемся в борьбу на местах до тех пор, пока там соблюдают установленные системой правила. Кто бы ни устраивал там бурю в стакане, в итоге к власти всё равно придут наши люди. Такова система. Настоятельно рекомендую это осознать и не питать ЛИШНИХ иллюзий относительно собственного величия.

Он сделал многозначительную паузу и закончил, недвусмысленно глядя в глаза Президенту:

– Правительства приходят и уходят, государства достигают расцвета и исчезают с карты мира. Власть и деньги остаются. Система священна! Она должна оставаться вечной и непоколебимой. Благодаря ей мир живёт так, как живёт. Мы потратили на это тысячи лет, и никто не сможет безнаказанно посягнуть на плоды нашей победы. Поэтому в первую очередь всё во благо системы. Проблемы меняющегося на её фоне антуража вторичны.

* * *

– Товарищ полковник, задержитесь! – Посыльный застал Рентгена в дверях своего кабинета. – Генерал просит вас зайти к нему, если у вас есть время. – Офицер оглянулся, убеждаясь, что в коридоре по-прежнему пусто, и уточнил: – Это конфиденциально. Никаких телефонных звонков.

– Сейчас буду, – ответил полковник, и посыльный удалился.

Рентген запер дверь на дактилоскопический замок и направился к лифтам. Согласно распорядку дня, у него сейчас обеденный перерыв, и контрразведчик планировал спуститься в служебную столовую, чтобы успеть перекусить до звонка Берёзова. Капитан должен выйти на связь через полчаса, этого времени достаточно, чтобы поесть, одновременно в сотый раз взвешивая складывающуюся обстановку. Совет Директоров РАО арестован и даёт показания. Прокопенко, естественно, сразу признался во всём, остальные юлят в той или иной степени. Салмацкий, осознав, что владеет огромным количеством информации, пока молчит, выторговывая для себя выгодные условия. Подробностей получить не удается, дело передали в ФСБ, контрразведка осуществляет поддержку в сборе улик, свидетельств и прочих доказательств. Самого Рентгена первые три дня допрашивали по десять часов в сутки, после чего вернули на службу и подключили к делу в качестве аналитика и свидетеля одновременно. Но на самом верху медлили. Официально Совет Директоров РАО не задержан и ни в чём не обвинён, его члены лишь дают объяснения следствию. СМИ не получили от спецслужб ни слова информации. Абрамов, о роли которого не было известно ничего до тех пор, пока охваченный паникой Прокопенко не начал сдавать всех и вся, сбежал в Лондон в первые же часы после появления в интернете информации о преступлениях тандема и сидит там под видом деловых мероприятий, проводимых «Неравнодушными». О нём начальство при Рентгене вообще не озвучило ни слова. Не сложно понять, что все ждут решения Крабского.

В этой связи вызов, полученный от генерала в несколько неурочный час, особой неожиданностью не явился, но способ, которым его вызывали, наталкивал на размышления. Вчера, почти в полночь, Президент Крабский посетил Большой театр, об этом, по обыкновению, упомянули абсолютно все СМИ в стране, включая передачу «Спокойной ночи, малыши». Пресс-служба Кремля поблагодарила находящегося в Москве с частным визитом известного мецената балетного мира лорда Брильденберга, благодаря которому данное посещение стало возможным. Дело в том, что меценат посетил Москву с целью увидеть новую, революционную постановку балета «Дон Кихот», но акклиматизация давалась ему скверно, сказался перелёт и проблемы со здоровьем. В результате не лучшее самочувствие не позволило лорду посетить театр в дневные часы. И тогда балетная труппа вкупе с руководством театра в знак уважения к меценату, много сделавшему для балета, приняла решение назначить премьеру на более поздний час. Это оказалось несказанно удобно для Президента, которого государственные дела задерживают на рабочем месте порой до глубокой ночи. В результате Президент с удовольствием посетил премьеру и даже пригласил лорда Брильденберга посмотреть представление из президентской ложи.

Корреспонденты многих новостных каналов с ехидцей отметили, что известный своим неприятием политики меценат принял это предложение с явной неохотой и скорее из вежливости и уважения к Президенту страны, в которой находился, нежели в силу положительных эмоций. Лорд Брильденберг, отвечая на вопросы репортёров, был исключительно корректен, но косвенно их предположения подтвердил, упомянув, что во время балета не вёл никаких бесед с кем-либо и наслаждался представлением. Пресс-служба Кремля также подтвердила факт отсутствия сколь-нибудь серьёзной беседы между Президентом и меценатом, при этом уточнив, что они обменивались друг с другом мнением о тех или иных особенностях новой постановки. Любители подгадить Крабскому уже вовсю смаковали этот комментарий в интернете, прозрачно намекая на то, что признанному знатоку и ценителю балета мнение колхозника напрочь не интересно. В сети уже появились первые коллажи и демотиваторы на эту тему.

Рентген нажал на кнопку лифта. Итак, хозяева Брильденберга восприняли историю с «Дезинфекцией» всерьёз. Настолько всерьёз, что прислали к Крабскому своего эмиссара. Что же их до такой степени обеспокоило? Судьба «Экстраойла»? В какой-то степени да, но это не может быть основным камнем преткновения. Был один крупный трейдер, будет и другой, если потребуется. Судьба тандема? Конечно, с проверенными марионетками работать проще, они предсказуемы и потому комфортны. Но на двух топ-менеджерах свет клином не сошёлся, этого народа везде полно. И даже обе эти причины вместе не могли вызвать интерес Брильденберга. Что ещё? Нефть «Тип Икс»? Это вообще не предлог. Россия заинтересована в нефти больше остальных, о прекращении добычи никто даже не задумывается. Или всё-таки задумывается? Кто именно? Мир делает на «Иксе» огромные деньги, но Брильденберг со товарищи жили без неё когда-то, проживут и сейчас. С некоторой натяжкой то же можно сказать о Крабском. В таком случае несложно понять, что представляет опасность для хозяев Брильденберга. Выходит, накал страстей обязан своим всплеском паре никому не известных учёных, посмевших замахнуться на углеводородную энергетику?

На первый взгляд – абсолютно нереальная причина. Но только на первый. Если копнуть глубже, то на свет появляются интересные странности. Брильденберг и компания по всему миру тщательно, и уже давно, следят за тем, чтобы серьёзной альтернативы углеводородам не появлялось. Все разработки в области альтернативной энергетики либо теряются и замалчиваются, либо оказываются бесперспективными, слишком дорогостоящими и даже опасными и экологически вредными, а иногда просто высмеиваются, как авантюристские прожекты проходимцев. Разговоров о ворохе изобретений, сулящих дармовую энергию то из воды, то из воздуха, то из астральной плоскости, полно, а практических результатов нет. Что не удивляет. И тут появляется ещё одна разработка, грозящая не просто превратить в «Икс» любую нефть, но вообще сделать энергию едва ли не бесплатной. Казалось бы, в чём проблема – затюкать незадачливых изобретателей, как всех остальных таких же, и дело с концом. Всех их коллег, похоже, вполне успешно держат в узде, но эти двое умудрились оказаться в Ареале, и до них не добраться. И всё бы ничего, пусть сидят в этой всеми забытой аномальной дыре, да вот беда – Ареал есть прямое подтверждение теории, которую они продвигают. А Ареал не заткнёшь. Если сейчас привлечь к Ареалу всеобщее внимание, туда, чего доброго, могут рвануть ещё ученые, да отовсюду. С них станется, они народец такой, могут и на себе свои эксперименты ставить, чуть ли не каждый второй из великих был в этом замечен. И тогда очень не исключено, что сообща пытливые умы чего-нибудь из Ареала выпытают. А если у каждого дворника в кармане будет лежать вечная батарейка… Надо же, страшно-то как становится. Как людей в подчинении держать будем? Это, наверное, даже страшнее, чем скатерть-самобранка на каждого.

Лифт доставил Рентгена на нужный этаж, и полковник пошёл в сторону генеральской приемной. Понятно, что Брильденберг в первую очередь заинтересован в том, чтобы Ареал так и оставался жутким местом, от которого все бегут как от огня. Пока ГНИЦ не создавал угрозу углеводородной энергетике, хозяева лорда им не интересовались. Потом появились Николаева и Степанов. И появились они до «Дезинфекции», равно как до «Дезинфекции» у них появились проблемы. И уже тогда было ясно, что обоим учёным очень не поздоровится.

Выходит, что постигшая Ареал катастрофа только на руку Брильденбергу. Никто уже не изучает Ареал, Зависимость стережёт его тайны лучше любых спецслужб. Но если сейчас вокруг «Дезинфекции» начнётся шумиха, то помимо преступлений тандема неизбежно подтвердится версия об инопланетном участии. Это вызовет интерес у всех подряд, от безобидных уфологов до тех самых учёных, от которых бывает столько проблем, когда они двигаются вне указанного русла. Ареал окажется в центре внимания мирового научного сообщества, и оно очень быстро узнает о разработках Николаевой и Степанова. А вот с этим Брильденберг справиться не сможет. До Жёлтой Зоны ни снаряды, ни приказы не долетают, там на научный прогресс особо не повлияешь, особенно если туда устремлено внимание всего научного мира. Конечно, большая часть этого научного мира управляема, но учёные такие несознательные существа – и одного-двух может оказаться достаточно для совершения катастрофического открытия. Итак, хозяевам Брильденберга нужно, чтобы в Ареале всё оставалось так, как есть. И ради этого они вполне согласны замять любой скандал, тем более это им вполне по силам. Вопрос в том, какую позицию занял Крабский?

Запросто такое не просчитать. Слишком много факторов. С одной стороны, они все там свои, в какой-то мере родня. И сам Крабский, и его окружение не только владеют этой страной и крайне неплохо с неё зарабатывают, но и с удовольствием и масштабом распространяют свои интересы в остальном «цивилизованном мире». Каждый из них негласно имеет доли в крупных заграничных предприятиях, роскошную коммерческую и прочую недвижимость в различных странах, кое-кто разжился целыми островами в тропических морях. Не говоря уже о том, сколько денег они держат в столь дорогих сердцу каждого российского патриота зарубежных банках. Разумеется, формально всё это не имеет к ним отношения, это деньги друзей, партнёров и прочих независимых структур, но суть не меняется. У Брильденберга достаточно вариантов, куда наступить каблуком.

Но есть и другая сторона. Великие и ужасные Брильденберги высоко, а «заграничные коллеги» рядом. И им растущие амбиции Крабского со товарищи совсем не по вкусу. У них своё видение мирового порядка и свои взгляды на расстановку сил на мировой карте. Брильденбергу наплевать, какой именно правитель будет выполнять его повеления, а вот самим правителям – нет. Каждая кучка хочет не просто удержаться у власти, но и укрепить её всеми доступными способами. И вот на этой почве у Крабского со товарищи хватает проблем. У рабовладельцев жизнь несладкая, стоит зазеваться – то рабы восстание поднимут, то ушлые бедные родственнички норовят в твоё кресло влезть. Особо не расслабишься. Поэтому неизбежно приходится думать о стране, благодаря которой ты силён. Так почему бы не взять и не утереть нос всякой дряни, которая тянет к этой стране потные ручонки? Хотя бы ради собственной выгоды сделать для страны и её народа хорошее дело. В конце концов, денег у вас уже столько, что правнукам не потратить, куда ж ещё хапать? Страну поднимайте с колен, кто вас кормить будет, если кормушка оскудеет или обретёт других хозяев? Без России в кармане вы никому не нужны. Имея в руках Ареал со всеми его возможностями и перспективами, можно и рискнуть пойти ва-банк. Но для этого придётся отважиться на принятие крайне непростого решения – начать заботиться о в общем-то чужом для вас народе.

Рентген вошел в приёмную генерала и посмотрел на генеральского помощника. Тот высокопрофессионально делал вид, что не в курсе повода, по которому полковника вызвал шеф. Что ж, гадать бессмысленно, вот за этой дверью всё сразу станет ясно. Непонятно, чью сторону принял Крабский, но хорошо понятно, почему генерал решил сообщить об этом именно сейчас. Начальство тоже ждёт звонка Тумана. Ведь Туман и остальные – это либо свидетели, либо сообщники, зависит от того, какое решение принято в Кремле. Они нужны начальству здесь. Свидетели – чтобы не тратить драгоценное время, сообщники – чтобы не искать их потом долго и нудно по всему Ареалу. Рентген мысленно усмехнулся. Вот он, момент истины. На это было поставлено всё. Защите страны Рентген посвятил всего себя, свято веря в то, что благородство этого предназначения неизмеримо выше сопутствующих ему тягот. Отношения с немногочисленными родственниками давно прекратились в силу нехватки времени, семья развалилась ещё десять лет назад, когда жена не выдержала вечной необходимости быть для мужа на втором месте после работы. Детей контрразведчик так и не нажил, всегда было не до домашних забот. Всю жизнь он служил Родине, пытаясь оградить её хотя бы от нуворишей заграничных и как-то ослабить давящее на родную землю бремя. Он жил только этим. И сейчас выяснится, насколько он преуспел. Пора!

Полковник абсолютно спокойно повернул тяжёлую дверную ручку и зашёл в генеральский кабинет. В эту же секунду справа и слева к нему метнулись бойцы группы захвата и взяли под руки. Их командир принялся обыскивать его на предмет оружия и всего, что может вызывать интерес.

– Один в поле не воин, – с грустью в голосе тихо произнёс Рентген.

– Что вы сказали? – поднял брови сидящий за своим столом генерал-лейтенант. – Один? – Он усмехнулся: – А вот у нас на этот счёт имеются другие сведения!

Он вопросительно посмотрел на командира группы захвата.

– Оружия нет, – доложил тот и положил на стол перед ним изъятые у Рентгена вещи: мобильный телефон, записную книжку, ручку, удостоверение личности, ключи и бумажник. – Это всё, что у него было.

– Садитесь, Волхов, – шеф кивнул на свободный стул за длинным столом, по противоположную от Рентгена сторону которого расположились несколько офицеров ФСБ и его собственной службы.

Бойцы группы захвата подвели полковника к столу, усадили на указанное место и остались стоять рядом, не сводя с него глаз. Наверняка от задержанного ожидали попытки покончить с собой или иных провокаций. Тем временем генерал снова кивнул, и один из его помощников положил перед Рентгеном папку с документами.

– Ознакомьтесь, – предложил генерал. – Выводы экспертов. Вы обманули, заявив, что в Москве у вас нет помощников. Номер телефона, по которому с вами связывается террорист Берёзов, приобретён в Нарьян-Маре, но в настоящее время находится в роуминге в Московской области. Он тоже способен долго находиться вне Ареала? Сколько? Тоже десять суток? Это индивидуальная особенность организма или разработки заокеанских спецслужб?

– Насколько мне известно, Туман вылетел в Нарьян-Мар в тот же день, – лишённым эмоций голосом произнёс Рентген.

– А насколько известно нам, он покинул самолёт за тридцать секунд до закрытия дверей, – усмехнулся шеф. – Сомневаюсь, что для вас это было тайной. Ведь Берёзов никогда раньше не был в Москве и не имеет тут родственников. Значит, оставаясь здесь на нелегальном положении, он выполняет ваши инструкции. – Генерал ткнул подбородком в сторону лежащей перед Рентгеном папки: – Взгляните на следующий документ, он куда более интересен! Это тоже отчёты экспертов. Компрометирующие Российскую Федерацию сфабрикованные данные были выложены в интернет с вашего рабочего компьютера.

Шеф сделал короткую паузу и, кивая сам себе, лениво процедил:

– Дерзко… дерзко… Надо признать, вы умело скрыли это при помощи вредоносных программ. Но вас подвело двухлетнее отсутствие. Прогресс не стоит на месте, и сейчас в нашем распоряжении имеются более эффективные средства.

– Я ничего не выкладывал, – безразлично изрёк Рентген. – Это подтверждено полиграфом.

– О вашей способности обмануть детектор лжи с вами ещё будут беседовать наши эксперты в области психиатрии, – заверил его генерал. – И не только об этой. Скажите, Волхов, на что вы надеялись, когда явились сюда с этой идиотской историей про инопланетян? В этот бред не каждый ребёнок поверит! Сколько вам заплатил Меркулов за измену Родине?

Рентген ничего не ответил, лишь неторопливо повернул голову к генералу и бросил на него взгляд, которым собаководы наблюдают за тем, как их питомцы справляют большую нужду.

– Наверное, очень много! – презрительно скривился генерал. – Если вы два года ждали, когда его хозяева сфабрикуют такое количество клеветы. Где вы скрывались всё это время? У своего сообщника Плетнёва, в его берлоге в Жёлтой Зоне? Или у своего сообщника Прокопенко, в какой-нибудь из подземных кладовок Сателлита? Или у своего хозяина Меркулова в руинах Ухты? – Он иронически прищурился: – Вы уже обзавелись уголовными татуировками? Правда, наши коллеги из ФСБ полагают, что вы не сидели на месте, с вашей-то способностью терпеть Зуд десять дней вместо двух! Ваш хозяин Меркулов, должно быть, активно использовал вас в транзитных операциях на нейтральной полосе. Ему не откажешь в мастерстве! Уважаю достойных противников! Развернуть такую сеть! Плетнёв со своими головорезами собирает с населения Ареала редчайшие стратегические ресурсы, Прокопенко со своими подельниками из международной преступной группировки наладил торговлю женщинами, Салмацкий с Берёзовым мотаются из Ареала в Москву и обратно, совершая заказные убийства. За два года от многих убийств тянется кровавый след в Ареал. Вы, конечно, людей не убивали, не ваш профиль. Чем вы занимались? Общее руководство? Противодействие правоохранительным органам на уровне аналитики? Или всё-таки транзит через нейтральную полосу, надо же как-то переправлять за границу украденные у России стратегические ресурсы! Это была ваша вотчина? Вы ведь не думаете, что мы поверили в историю с моторной лодкой, которую вы пытались нам скормить. Кстати, чем вы обкололи Салмацкого, что он так правдоподобно не помнит ничего, чем занимался последних два года, зато отлично помнит всю дезу, которой его напичкали?

Рентген продолжал молчать, не сводя с генерала немигающего взгляда. Тот не выдержал, отвел глаза и принялся долго говорить, изобличая полковника в измене и прочих преступлениях. Предателю предъявляли множество отчётов множества экспертов, из которых следовало, что предоставленные Рентгеном доказательства преступлений тандема не более чем искусно сфабрикованная ложь и высококачественная подделка. Попутно его уличили в связях с резидентом Меркуловым и его агентами Прокопенко, Плетнёвым, Салмацким и Берёзовым. И даже представили неоспоримые доказательства – показания Прокопенко, полностью признавшего свою вину и активно сотрудничающего со следствием. Изобилие бумаг красноречиво свидетельствовало о том, что готовить их начали не сегодня утром. Выходит, его шеф тоже пытался угадать, в какую сторону развернётся кремлёвский флюгер, и заранее позаботился о собственных тылах. Наверняка родная служба все эти дни работала в двух параллельных и взаимно противоположных направлениях: одни копали против тандема, другие срочно собирали всё, чем только можно прикрыться в случае, если наверху примут решение тандем не топить. Что характерно, среди бумаг не было ни одной за подписью Салмацкого. Значит, Ферзь понял, что его уже разменяли, и отказался говорить. К нему наверняка применили химический допрос, но это только усложнило дело. Салмацкий не помнил своей жизни в шкуре Зомби, а всё, что он мог рассказать о делах Меркулова, укладывалось в служебные отчёты Рентгена. Значит, Ферзя уберут даже раньше, чем его убьёт опухоль. Умрёт быстро и безболезненно. Жаль. Зато ему самому, полковнику контрразведки Волхову, оперативный позывной Рентген, придётся помучиться, пока его будет приканчивать Зуд.

Наверное, это правильно… За всё в этой жизни нужно платить. В том числе и за наивность. Ведь не секрет, что наивность – это доброта, помноженная на глупость. Ты хотел свободы для своей Родины, но сражаться за неё, противопоставляя себя всем и рискуя жизнью, ты не хотел. Вместо этого ты решил, что если бороться с внешними врагами, прислуживая внутренним, то останешься чистеньким в отличие от серых масс безразличного ко всему стада. А вот и нет. Как оказалось, в жизни нет ни полутонов, ни полумерок. Всё это обман, придуманный какими-нибудь очередными брильденбергами для трусов, чтобы тем было чем себя успокаивать. Но можно обмануть кого угодно, только не себя. Рентген закрыл глаза и понял, что чудовищно устал за эти десятки лет самообмана. Неожиданно ему вспомнился Медведь, и контрразведчик невольно ухмыльнулся. Вот кого не хватает нуворишам, от хозяев Брильденберга и до тех, кто только мечтает дорасти до их марионеток. Здоровенного злого дядьки с большим пулемётом. Этот бы навел порядок. Если патронов хватит. Полковник тихо засмеялся, и обличающие его следователи замерли на полуслове.

– Предупреждаю сразу, гражданин Волхов, симуляция сумасшествия у вас не пройдет! – с иронией заявил генерал-лейтенант. – Этим вы только усугубите своё…

Негромкая трель телефонного звонка заставила его прерваться и посмотреть на часы.

– А вот и ваш сообщник, – констатировал шеф. – Предлагаю вам трезво оценить свои шансы и перспективы. Вы опытный специалист и понимаете, что сотрудничество со следствием единственный шанс для вас не провести в заключении остаток жизни. Да-да, Волхов, в Сателлите тоже есть тюремные камеры. На ваших руках нет крови, поможете следствию – получите срок, после которого вполне реально выйти на свободу. Вызовите сюда своего сообщника и прикажите остальным привезти весь массив сфабрикованных против России данных в указанное нами место на нейтральной территории. Там их встретят.

Он кивнул командиру группы захвата, и тот поднес Рентгену звонящий телефон. Все сидящие в кабинете немедленно нацепили на уши гарнитуры системы прослушивания.

– Рентген на связи, – безразличным голосом произнес в трубку полковник.

– Это Туман. Звоню согласно договоренности. Жду указаний.

– Делу дан ход, – так же безразлично изрёк Рентген. – Следствию необходимы все свидетели и жёсткий диск Фрагмента. Организуйте это в кратчайшие сроки. Вам надлежит прибыть ко мне как можно быстрее. Вас мучает Зуд?

– Мучает, – прозвучало в ответ. – Поэтому привезти всё прямо сейчас не получится, мне срочно требуется передышка. Я свяжусь с вами в ближайшие дни. Конец связи.

Туман повесил трубку, и командир группы захвата отобрал у Рентгена телефон. Один из следователей от ФСБ немедленно заявил:

– Что значит, ему требуется передышка? Он же в Московской области! Он собирается вернуться в Ареал за свидетелями и данными, или вы применили в разговоре с агентом кодовую фразу и предупредили его о провале?

– Я сказал, что от меня требовалось. – Рентген посмотрел на него ничего не выражающим взглядом. – Возможно, ему больно. А возможно, просто наплевать, он ведь уже два года числится в изменниках Родины.

Полковник замолчал и больше не реагировал на голоса окружающих. Наконец генералу это надоело, и он приказал:

– Запись разговора отдать психолингвистам. Выводы мне на стол через час. – Генерал-лейтенант смерил безучастного ко всему Рентгена оценивающим взглядом и кивнул охране: – Увести!

50 км от юго-восточной границы Ареала, город Троицко-Печорск,

офис РАО «Ареал», структурное подразделение «Ареал-Печора».

25 июля, пятый день после Выброса, 18 часов 40 минут

– Я не мог до тебя дозвониться! – жаловался в трубку правительственной связи совсем молодой офицер в майорских погонах, с нелепо торчащими из лысого черепа ушами, красными от избытка эмоций. – Я не знаю, что делать! Они захватили почти весь Сателлит, даже охрану укрепрайона контролируют! И охрана им не сопротивляется! Это измена! Я хотел арестовать изменников, пошедших на поводу у экстремистов, но мои помощники не дают мне работать! Они мне не подчиняются! Террористы Медведя организовали базу в лесу, всего три километра от города! Они там раздают всем провокационные материалы и призывают к мятежу против Совета Директоров! Тут все смотрят всякие видео, компрометирующие тебя и Лозинского! Я достал одну копию, это очень качественная подделка, без экспертизы не доказать, что фальшивка! Передатчик ОСОП постоянно объявляет, типа, о правде, которую можно узнать в их агитпункте! Там полно народа толчется, много Вольных, и Наёмники с Нефтяниками прислали своих представителей! Экстремисты делают копию своей дезы каждому желающему! Они притащили с собой эту тёлку, которую Абрамов ищет, Володину, и она всем рассказывает, что её Прокопенко похитил и через общаковских в Ареал перевёз! И, типа, ФСБ закрывает глаза на поставки женщин в Ареал! В войсках брожение! Наши сектора подверглись нападениям! Неизвестные взяли штурмом Причал и грабят склады с боеприпасами, грузовиками вывозят! Наверняка это кто-то из Наёмников, я уверен! Наша охрана посёлка отступила на восточные оборонительные рубежи и сидит там, не предпринимая никаких действий! Я приказывал им идти в контратаку, но они меня игнорируют! Это бунт! И мои помощники им потакают! Я с трудом удерживаю Административный квартал, но это потому, что помощники боятся, что экстремисты до них самих доберутся! Они тут сами по себе! Их необходимо арестовать за неповиновение! Если бы не они, я б давно уничтожил экстремистов! И банду Медведя тоже, я нашел способ! Но мне никто не подчиняется! Они прослушивают все мои звонки и отключили мне выход в интернет! Я даже не был уверен, что сумею выбраться из Сателлита и добраться досюда! Меня твоя охрана вывезла на вертолёте! Надо срочно нанести артудар по позициям террористов!!!

– Успокойся! – рявкнул в трубке голос Белова. – Перестань скулить и слушай! Всё под контролем. Я возвращаюсь. После Выброса буду в Троицко-Печорске. Но об этом пока никто знать не должен. Ты сейчас же вернешься в Сателлит и продолжишь руководить Службой Безопасности.

– Но они меня игнорируют! – взвыл лопоухий. – Надо арестовать предателей!

– Не надо никого арестовывать, – спокойно возразил Белов. – Это только нам на руку. В случае чего можно будет заявить, что ты предпринимал все меры, но изменники саботировали процесс. Мы спишем на них все нелицеприятные моменты, а сами останемся кристально чистыми. Наша репутация сейчас дороже всего. Твои помощники – мои люди. Они это понимают и сознательно стараются оградить тебя от опасностей. Я выслал тебе пакет, через несколько часов он будет в офисе «Ареал-Печоры». Там исчерпывающие инструкции. Как только получишь, возвращайся в Сателлит и ознакомь с ними всех указанных лиц под роспись. Они всё организуют, а ты проконтролируешь. Ты всё понял?

– Да! – воспрял духом красноухий. – А что делать с бандой Медведя? Отправить спецназ?

– Куда ты собрался отправить спецназ при такой ситуации? – устало спросил Белов.

– Я вышел на некоторых людей, это лояльная нам патриотическая организация! – заторопился сопляк. – Они знают, где расположена база Медведя и готовы провести туда наших людей! Они помогут нам своими боевиками, но их у них мало, поэтому нужен спецназ! Они даже награду за это просят после успешного уничтожения террористов, а не до, как остальные! Они давно ждут ответа, но я не мог с тобой связаться неделю!

– Неделю ждали, подождут ещё, – отрезал Белов. – Я не верю в бескорыстность и патриотизм, а в бескорыстный патриотизм – тем более! Приеду – разберусь. Держи их на связи, они появились очень вовремя. И подготовь все данные о них, которые только есть, к моменту моего прибытия… – Генерал запнулся, словно сообразив, с кем ведет разговор, и поспешно поправился: – Хотя нет. Данные не собирай. Не стоит оскорблять добровольцев недоверием, ещё спугнём, в смысле, обидим хороших людей. Они нам потребуются. Дождись пакета и сразу же возвращайся в Сателлит! И так, чтобы все видели, как ты вернулся, понял? Никто не должен иметь повод верещать, что руководство РАО покинуло город в страхе перед народным гневом, потому что чувствует за собой вину! Ты всё понял?

– Да, да! – поспешно подтвердил красноухий. – Я всё понял, дядя! Всё сделаю! А что делать с экстремистами на площади Жилого квартала, они там покрышки жгут…

Но его собеседник уже положил трубку, и лопоухому ничего не оставалось, как повесить свою.

* * *

В ночном небе, со стороны нейтральных территорий, замерцали прожекторы, и стоящие вокруг вялых костров люди подняли головы. Обычно идеально ровный английский газон, простирающийся по поверхности над подземельями Жилого квартала Сателлита, сейчас усеивали несколько десятков костров, сложенных из рваных и потрескавшихся покрышек. Давно пришедшую в негодность резину лизали чахлые язычки пламени, теряющиеся в густом чадящем дыму. Ареал не любил большого огня, не позволяя разгораться серьёзному пламени, но для того, чтобы закоптить подожжённой резиной всё вокруг, хватало и небольшого огня. Символизирующие протест дымные столбы зловеще поднимались над городом, утопая в ночи, и лучи прожекторов приближающейся пары вертолётов высвечивали зловещее дымное облако, повисшее над подземным городом.

– Чёрный Плащ возвращается, – с иронией хмыкнул кто-то из добровольных истопников, подливая в огонь немного «Икса» из специально приготовленной канистры. – Походу, черепушка заболела слишком сильно. Интересно, уши не отвалились? А то не признаем и шмальнем случайно!

Ближайшая к истопнику толпа засмеялась, посыпались шуточки и издёвки, мол, сопляк хотел сделать из Ареала ноги, да не хватило средств на укольчик даже в НИИ «Неравнодушных», потому что дядя украл все деньги. Пришлось вернуться. Народ веселился, глядя на приближающуюся пару МИ-24, и площадь, начавшая затихать с наступлением ночи, вновь оживилась. Повсюду в костры плескали «Икс», и на непродолжительное время пламя вспыхивало ярче, озаряя занятую людской массой площадь и отражаясь в светоотражающей поверхности вешек, огораживающих аномалии. Пара вертолётов достигла города, прошла над Административным кварталом и зависла над площадью. Вертушки повели прожекторами, скользя лучами по пятитысячной толпе, и недовольный бьющим в глаза ярким светом народ возмущённо взвыл.

– Уважаемые сограждане! – из наскоро укреплённых на пилонах боевой подвески динамиков ближайшего вертолёта раздался молодой голос. – С вами говорит начальник Службы Безопасности Сателлита майор Хантер!

Толпа дружно загоготала, раздался презрительный свист, и отовсюду посыпались различные советы.

– Убедительно прошу вас сохранять спокойствие и не поддаваться на провокации! – продолжали вещать динамики. – Я только что говорил с Москвой! Ваш голос услышан! Президент взял на контроль ход расследования и лично следит за ситуацией! Лучшие специалисты всех компетентных структур занимаются проверкой полученной информации и рассматривают ваши требования! Решение будет принято в ближайшие дни! Ни один из преступников не уйдёт от ответа!

– Почему ты ещё не в камере, если ни один не уйдёт?!! – истошно заорал кто-то, и толпа разразилась яростными криками: – Расстрелять виновников массового убийства!!! Белова с Лозинским – на костёр!!! Прокопенко – в гей-клуб, бесплатной проституткой!!! Вышвырнуть убийц из Ареала! Пусть подохнут от Зуда в камерах!!! Пусть заплатят за погубленные жизни!!! Пусть заплатят за наши погубленные судьбы!!!

Многотысячная толпа кипела от негодования, многие принялись палить в воздух, и в ночной темноте засверкали вспышки выстрелов. Внутри одного из вертолётов немолодой офицер заглянул в пилотскую кабину:

– Снимаете?

– Снимаем, – кивнул правый пилот. – Но они стреляют в воздух, по нам нет попаданий.

– Будут, – коротко усмехнулся офицер, поднося к уху мобильный телефон. – Действуйте!

В бронестекло МИ-24 ударила пуля, затем вторая, третья, ещё несколько пуль застучали по бортовой обшивке. Установленный под кабиной прожектор звякнул бьющимся стеклом и погас.

– Мы под огнём! – доложил пилот. – Прожектор разбит!

– Запись не прекращать, – приказал офицер, – возвращайтесь. – Он вернулся в десантную кабину и кивнул облачённому в «Мембрану-М» молодому майору. Тот поднес ко рту микрофон:

– Прекратите огонь! Повторяю, прекратите огонь! Мы безоружны! Не поддавайтесь на провокации! Сохраняйте спокойствие! Расходитесь по домам! Не поддавайтесь на провокации!

Толпа продолжала возмущённо реветь, заглушая вертолётные динамики, и вертушки начали набирать высоту. Поднявшись в задымлённое ночное небо, винтокрылые машины сделали вираж и ушли к Административному кварталу. Через минуту уцелевший прожектор погас, и их расплывчатые силуэты растворились в темноте. Кипящая эмоциями толпа понемногу начала успокаиваться, и активисты принялись распределять ночные смены. От костров к «шайбам» ведущих под землю шахт потянулись вереницы людей, и заполняющая площадь людская масса стала редеть. От одного из многочисленных костров отделился человек лет сорока пяти в штатском и направился к гостиничной «шайбе». Зайдя внутрь, он спустился вниз и кивнул администратору, предъявляя квитанцию.

– Ваш сосед уже в номере, – оповестил тот, протягивая ему ключ.

– Третьего не подселили? – Человек забрал пластиковую ключ-карту.

– У нас с самого утра ни одного нового постояльца, – покачал головой администратор. – Все хотят быть наверху, чтобы не позволить Чёрному Плащу захватить город. Да, а что там произошло? Говорят, Чёрный Плащ прислал вертолёты и была перестрелка?

– В воздух стреляли, – успокоил его человек. – Чёрный Плащ с вертолёта призывал к порядку и обещал наказать всех преступников. – Он усмехнулся. – Только не уточнил, кого именно он считает преступниками и относится ли к их числу его дядя.

Администратор понимающе ухмыльнулся и переключился на следующего постояльца. Тот сообщил о якобы взятии этого дела на контроль Президентом, администратор выразил мнение, что это своего рода победа активистов, ему возразили, и в подземном вестибюле гостиницы зазвучала дискуссия. Сорокапятилетний мужчина, получивший ключ, не стал принимать в ней участия, лишь махнул рукой остальным в знак прощания и направился к себе в номер. Пройдя несколько коридоров, он добрался до нужной двери, провёл картой по считывателю и вошел внутрь. Нехитрый трёхместный номер не баловал ни убранством, ни комфортом, но был относительно чист, и человек принялся разуваться.

– Как обстановка? – поинтересовался его сосед, седой старатель со шрамом во всю щёку, раскладывающий на небольшом столе нехитрую снедь.

– Ничего нового, – ответил мужчина, переобуваясь в потрёпанные пластиковые тапки. – Чинуши забились по норам в Административном квартале и носа оттуда не высовывают. Ворота заперты, кто-то влез на забор и сказал, что их изнутри БМПшкой подпёрли. Потом его струёй воды сбили, на БМП водомёт стоит. Или рядом с БМП, я так и не понял. В общем, ворота пинают постоянно, но на штурм Административного пока никто идти не решается. Там два батальона пехоты с боевой техникой и спецназ РАО. Но наверху тысяч пять народа, не меньше, многие с оружием. Сейчас Чёрный Плащ прилетел с уговорами, так народ начал в воздух стрелять. Такая пальба началась, что ЧП свалил очень быстро.

– Я видел, – подтвердил старатель, извлекая из небольшого рюкзака бутыль с водой. – Как грим?

– Порядок. Держится отлично. – Мужчина взглянул на себя в зеркало платяного шкафа. – Кварц, может, притвориться больным? Или руку себе расцарапать, как будто ранили? Вдруг удастся в госпиталь попасть! Я бы хоть выяснил, где Кнопку держат, какая охрана, что можно сделать…

– Засветишься, – покачал головой старатель со шрамом. – Медики, может, и не поймут, что ты в гриме, а безопасники быстро вычислят. Маскировка у нас надёжная, но это всё же маскировка. – Он жестом предложил ему присоединиться к ужину. – Потерпи, Влад, вернется Рентген – первым делом Кнопку освободим. Осталось совсем немного.

– Завтра шестой день, – поморщился Водяной. – Если Рентген не успеет вернуться до Выброса, ей ещё пару суток придётся на привязи сидеть!

– Больничная палата всё-таки не тюрьма, – успокоил его Кварц. – А Выброс там пережидать даже безопаснее, чем здесь. Кругом врачи всё-таки.

– Которые пичкают её всякой химической дрянью, – хмуро буркнул Водяной.

– Вряд ли, – возразил контрразведчик. – Всё, что им было нужно, они узнали уже давно. Сейчас им выгоднее замести следы, ведь химический допрос – это, мягко говоря, незаконно. В их интересах, чтобы в её крови ничего интересного не обнаружилось в случае чего. Тем более сейчас, когда они дрожат за свои шкуры. Потерпи, – повторил он, – немного осталось.

– Угу, – вздохнул Водяной. – Рас выходил на связь. Говорит, вокруг их лагеря тоже полно народа. Все жаждут крови Совета Директоров. Наёмники и Нефтяники собрали у себя всеобщее совещание, решают, какую позицию занять. Поговаривают, что у них там серьёзный раскол. Мнения разделились. Одни считают, что нужно соблюсти нейтралитет, другие требуют присоединиться к нам, чтобы использовать возможность получить от РАО больше преференций. А что на Приёмных Пунктах? Слышно чего-нибудь?

– Пока нет. – Кварц подобрал со стола пульт и ткнул им в сторону телевизора. Тот зашипел помехами. – Точно такую же передачу показывают. Телевидение и мобильная связь отключены. Это нормально для текущей ситуации. Люди Лозинского и Белова не знают, что делать. Применить к активистам силу они не решаются, и без того по ним скамья подсудимых плачет, усугублять вину никто не хочет. Рассказать людям правду тоже небезопасно, кто знает точно, как поведёт себя толпа, когда узнает, что её правота подтверждена лично Президентом? Поэтому они и вырубили всю связь, которую только смогли, и перекрыли нейтралку. Всех, кто заходит дальше Приёмных Пунктов, сразу же разворачивают обратно. Автобусы на Большую Землю временно не ходят, весь персонал Приёмных Пунктов пока переведён на казарменное положение. Они бы и наши передачи глушили, хотя бы в пределах Сателлита, да в этом нет смысла – люди выйдут за ворота и всё равно услышат. – Контрразведчик щёлкнул пультом, выключая бесполезный телевизор: – Ничего, скоро мы им так хвосты отдавим, что завизжат! А пока наберись терпения. Крайние дни всегда самые длинные. Давай, ужинай, и спать. Завтра нужно встать пораньше, вдруг Рентген прилетит.

* * *

За городом, у агитпункта ОСОП, развёрнутого на окружённой аномалиями поляне, столпотворение царило с утра четвёртого дня. Забрать с собой с базы вообще всех Медведь не решился, и потому сообща пришли к выводу, что дома останутся профессор Николаева со Степановым. Учёным всегда хватало работы, и отвлекать их от исследований не стали. Для ведения агитации народа хватало и так, к тому же Болт, после того, как привез Кварца, уехал в Эпицентр не сразу. Прежде он вернулся на базу и полдня дежурил на наблюдательном посту на крыше, попутно транслируя через радиопередатчик ОСОП объявления об открытии агитпункта. Поначалу Медведь не исключал нападения, и Спецотряд организовал в забитом аномалиями месте довольно серьёзную оборону, с ложной Паутиной и Соленоидом, фугасами и осколочными минами направленного действия. Бэмби и Лаванду для надёжности спрятали в землянку, которая на поляне действительно была. Правда, вход к ней оказался залит Студнем, и пришлось прорыть новый, с другой стороны. Внутри землянка оказалась изрядно загаженной, но не занятой и вполне добротной. Её вычистили, разместили внутри пару компьютеров, бесцеремонно взятых «напрокат» в магазине Кошеля посреди ночи, и принялись ждать гостей, хоть злых, хоть добрых.

Первыми, как ни странно, к агитпункту отважились явиться активисты Сателлита. Похоже, для тех, кто жил в городе с самого первого дня его открытия, жуткие страшилки про ОСОП были не столь насущны, и на встречу со Спецотрядом явилась довольно большая группа людей. Пришлось встречать их на подступах и в колонну по одному вести к поляне в обход мин и аномалий. На поляне активистам выдали несколько жёстких дисков, содержащих копии информации Фрагмента, и поручили Бэмби, как работнику пресс-службы, отвечать на все вопросы. Неожиданно именно это оказалось весомым аргументом в пользу ОСОП. Выяснилось, что многие из активистов знают Бэмби в лицо по репортажам и телеконференциям «Неравнодушных», и подлинность её личности была сразу же подтверждена. Это углубило доверие, и вскоре к агитпункту стали подтягиваться новые люди. Народ приезжал из разных мест, в основном Вольные, пожелавшие присоединиться к идущим в Сателлите протестам. К обеду появились разведчики Наёмников и Нефтяников и, соблюдая своё инкогнито сугубо номинально, пожелали получить копии данных и предоставили для этого почти два десятка собственных носителей. Под вечер начали появляться другие «Вольные», с характерным сленгом и татуировками на пальцах. Спецотряд радушно делал копии данных всем, кто не поленился принести с собой цифровой носитель, остальных отправляли к палаткам активистов.

К ночи возле агитпункта вырос целый палаточный городок с автостоянкой и импровизированным видеосалоном под открытым небом, где уже активисты показывали всем желающим самую любопытную видеоинформацию. Хитом просмотров стали записи со скрытых камер Белова, зафиксировавшие то самое совещание Совета Директоров РАО, где было принято решение обманом вынудить тогдашнего Президента на нанесение ядерного удара. Возмущённая толпа бурлила, и Медведь направлял всех в Сателлит, требовать от властей ареста высокопоставленных преступников. Люди уходили к городу, кто-то даже порывался организовать свой агитпункт прямо на нейтралке, чтобы узнать правду смогли работники Приёмных Пунктов и военнослужащие Внутренних Войск.

Утром пятого дня в палаточный городок прибыл старенький БТР без пулемётов и опознавательных знаков. Из него вышла пятёрка крепких бойцов с оружием в положении «за спину», сопровождающая облачённого в маскировочной костюм человека в глубоко надвинутом капюшоне. Человека привели к Медведю, и он попросил аудиенции тет-а-тет. Майор спустился с ним в землянку. Оставшись наедине, человек снял капюшон и представился полковником Лиманом, членом Военного Совета.

– Ваша трансляция наделала дел. – Лиман хмуро потёр рукой подбородок. – Особенно учитывая тот факт, что вы живёте в Жёлтой Зоне, торгуете чудесами и то ли уже не люди, то ли ещё не Зомби. Скажу тебе честно, майор: в Военсовете раскол, единого мнения, как поступать, нет. РАО многих посадил на иглу «Неравнодушных». Другие, и я в том числе, имеют серьёзный бизнес, зависящий от взаимоотношений с государством. Поэтому большинство склоняется к тому, чтобы дождаться реакции Москвы.

– А как же хвалёная независимость Военсовета? – поинтересовался Медведь. – Закончилась?

– Почему же, – усмехнулся Лиман. – Это у нас главное, ею кичится каждый. Но всё это игра, майор. Игра по негласно заведённым правилам, которых придерживаются все стороны. Мы, конечно же, абсолютно самостоятельны, но Синьку у нас покупает РАО, пусть и на нейтралке, но суть от этого не меняется. Воду, продукты, боеприпасы и прочее мы покупаем там же, то есть тоже у РАО. Если внезапно закроются все магазины, нам придётся питаться независимостью. У Нефтяников положение ещё сложнее. У нас хоть Синька есть. У них только нефтяные пятна, а это не промышленные масштабы добычи. Основной поток «Икса» они добывают в Каджероме, по контракту с Сателлитом. То есть формально это не их промысел, хотя все и понимают, что у РАО нет сил ни охранять, ни разрабатывать его самостоятельно. Они с охраной своих секторов едва справляются, и то не без нашей помощи.

– Так что мешает потребовать от Москвы справедливого расследования?

– Уже потребовали. – Лиман внимательно посмотрел на Медведя. – Но вне зависимости от его результатов никто не будет открыто объявлять войну РАО. Это равносильно объявлению войны государству. Они оставят нас без воды и пищи, и через неделю мы сами сдадимся.

– Воду можно добывать в Жёлтой Зоне, – возразил Медведь. – Мы научим. Кроме того, её можно просто брать из реки. Печора же соприкасается с Ареалом. Можно выбросить шланг на полметра через границу Зелёной и качать оттуда. Придётся наладить систему очистки и возить из тех краёв далеко, но дело того стоит. Если весь Ареал прекратит добычу «Икса» и Синьки, это ещё вопрос, кто кому пойдёт на уступки через неделю.

– Это обсуждалось, – поморщился Лиман. – Мы даже пришли к выводу, что запасов продовольствия, уже находящихся в Ареале, хватит на пару месяцев при условии введения режима жёсткой экономии. Но вряд ли на деле из этого что-то выйдет.

– Боитесь, что уголовники начнут продавать «Икс» всем назло? – Медведь недобро улыбнулся. – Так ведь караван нефтевозов до нейтралки нужно ещё довести.

– Скажем так, у нас нет уверенности в том, что когда тут запахнет голодом, никто не бросится от нас наутёк на нейтралку с криками «спасите-помогите». – Лиман покачал головой. – А это предлог, сам понимаешь. Зелёная Зона не так уж и велика. Если нас объявят экстремистами, террористами или и теми и другими, ничто не помешает Белову выкатить на нейтралку несколько ракетно-артиллерийских подразделений и разбомбить нас, не вторгаясь в Ареал.

– То есть вся страна и весь мир будут стоять и смотреть, как тандем станет расстреливать Ареал из тяжёлых гаубиц и систем залпового огня? – криво усмехнулся Медведь. – Трубопроводы им не жаль? Кто «Икс» качать будет, если всех убить?

– Если всё, что вы транслируете, правда, то весь мир уже однажды стоял и смотрел, как тандем расстреливал Ареал, – парировал Лиман. – И работники после этого нашлись, как видишь. Одним словом, мы уязвимы. Вы в случае чего уйдёте к себе в Жёлтую, а нам деваться некуда. В общем, Военсовет не станет рисковать своими людьми и займёт выжидательную позицию. Если Москва покончит с тандемом и тут всё изменится, мы тебя поддержим. Я так понимаю, ты и те, кто тебя прикрывает в спецслужбах, получите карт-бланш на чистку Ареала. Можете рассчитывать на нашу помощь. Но до тех пор мы не станем ввязываться. Нефтяники – тем более. Они бизнесмены, им нефтяной поток дороже свинцового. Это всё. – Лиман поднялся с деревянного чурбака, заменявшего ему стул: – Удачи тебе, майор. Лично я хотел бы, чтоб у тебя получилось. И ещё одно: меня тут не было. Не подставь. Я и так сильно рискую.

Полковник ушёл, и Медведь выбрался из землянки на улицу. Он остановился у порога и замер, задумчиво разглядывая бурлящий народом лагерь. Чёрт знает что творится в этом мире, если вооружённые до зубов вояки трусливо отсиживаются по углам, дожидаясь, когда плохо организованная толпа гражданских без их помощи выведет всех плохишей на чистую воду. Неудивительно, что в Ареале у каждого есть оружие. Единственная справедливость здесь – это та, что снаряжена в магазин твоего автомата. И тем более неудивительно, что в Сателлите ношение оружия запрещено. А ну как народу не понравится что? Ещё осерчает, да и попрётся к жирным нуворишам, требовать справедливости… Вооружённых-то особо не погоняешь водомётами. А на сознательность толпы надежды у тандема никакой. Понятное дело, не потому, что кругом царит узаконенное беззаконие. Просто толпа у нас несознательная. Стадо, что с ним поделаешь!

– Наёмники приходили? – тихо спросил Базальт, подходя к Медведю. – Ну, и как?

– Никак. – Здоровяк скорчил ироничную гримаску. – Соломку стелют. Повсюду.

– Упасть боятся? – понимающе кивнул пулемётчик. – Ладно, и без них справимся. Вон, народа-то сколько поднялось, тысячи! От такого количества Москве не отмахнуться. – Он ободряюще хлопнул здоровяка по плечу: – Ещё несколько дней, и шоколад Шороха – мой!

– Вали отсюда, – беззлобно прошипел Медведь. – Придурок озабоченный!

Базальт, ухмыляясь, удалился, и майор, спрятав вздох, направился в обход постов. Агитация агитацией, а следить за безопасностью необходимо всегда. В Ареале живём.

Ближе к ночи палаточный лагерь стал редеть, сказывалось приближение шестого дня. Люди сворачивались и уезжали, обещая вернуться с началом нелётной погоды, а то и вовсе на второй день. Пора было готовиться к Выбросу. Старая землянка особыми размерами не отличалась, и было решено отправить Бэмби и Лаванду на базу, чтобы не рисковать девушками, да и места побольше станет. С ними откомандировали Айболита, так как санинструктор одновременно являлся представителем научного сообщества и военным специалистом, на которого не страшно было оставить базу. Группа Базальта на квадроциклах отвезла их домой и, вернувшись назад, сообщила, что на подступах к Ухте не видно никаких следов активности уголовников. Даже хорошо известные огневые и наблюдательные точки на окраинах поселка УРМЗ, где крайние месяцы размещались Городские, стоят заброшенными. Выходило, что прилегающие к базе территории теперь безлюдны. Оставалось надеяться на то, что эта безлюдность продержится до возвращения Рентгена.

К полуночи Спецотряд остался в полном одиночестве и принялся готовиться к Выбросу. Если Рентген прибудет в Сателлит сразу после его окончания, то до города можно будет добраться быстро даже несмотря на обезумевшее зверьё. Кварц сразу настаивал на том, что оставлять Рентгена в городе одного, без поддержки, крайне нежелательно. В Сателлит из Москвы никто не приедет, и разбираться с людьми Белова придётся своими силами. Можно только предполагать, какие варианты из этого вытекают. Ночь прошла спокойно, но наутро Рентген не появился, и весь шестой день Спецотряд провёл в лесу в ожидании Выброса.

* * *

Водяной ещё раз бросил взгляд на закрытые ворота и направился в другой конец Жилого квартала, чтобы не примелькаться охране, наверняка следящей за подступами к воротам через камеры видеонаблюдения. Уже вечерело, и ситуация до сих пор не изменилась. Административный квартал по-прежнему был заперт и почти не подавал признаков жизни, не считая периодических объявлений Чёрного Плаща, призывающего к спокойствию и обещающего скорое торжество справедливости под издевательский смех толпы. При этом в городе почти ничего не работало, и оставалось радоваться тому, что хотя бы подачу электричества и воды не отключили. Людей на площади стало гораздо меньше, шестой день делал своё дело, и рисковать были готовы немногие. Охрана городских укреплений, контролируемая представителями активистов, по требованию последних не стала запирать ворота, но и без этого никакого движения через них не происходило. Кто-то даже предложил убрать костры, чтобы во время Выброса на них не сели аномалии, и из-за споров на эту тему едва не возникла драка. Одни считали, что убрать костры – это означает показать свою слабину администрации Сателлита, другие заявляли, что им здесь ещё жить и делать это среди аномалий будет гораздо сложнее. В итоге к согласию так и не пришли, и кто-то свои костры убрал, зашвырнув покрышки в ближайшие аномалии, кто-то оставил, демонстративно охраняя чадящие едким дымом кострища с оружием в руках. Оповещение о Выбросе, зазвучавшее в эфире под вечер, мгновенно придало всей этой вялой сутолоке заряд бодрости.

Охрана бросилась запирать ворота, бойницы и смотровые щели, отгораживая город от внешнего мира, который через несколько минут превратится в вакханалию смерти, а сразу после Выброса – в кишащий обезумевшей живностью ад. Площадь над Жилым кварталом в считаные минуты опустела, и народа в гостинице прибавилось. Все торопливо разошлись по номерам, и администраторы принялись герметизировать выходы на поверхность. За минуту до начала отрубили электричество, и вскоре в мозгу засверлила монотонная, до тошноты знакомая невнятная боль. Кварц, явившийся в номер спустя пару секунд после начала Выброса с горящей гильзой в руке, хмуро заявил, что полгостиницы занято шпионами всех группировок, наблюдающими за развитием событий, и лёг спать. Делать было нечего, и Водяной последовал его примеру. Ему долго не удавалось заснуть, часа четыре подряд он ворочался с боку на бок, кривясь от боли, потом всё-таки провалился в сверлящий голову тяжёлый сон.

– Водяной! – тихий шёпот Кварца ввинтился в болезненное забытьё. – Вставай! Просыпайся!

Влад открыл глаза. Контрразведчик стоял рядом с ним с нефтяным светильником в руках и прислушивался к раздающемуся за дверью топоту множества ног и звучащим командам.

– Что случилось? – Водяной понял, что сверлящая боль никуда не делась. Выброс продолжался.

– Что-то не так! – В голосе Кварца звучали тревожные нотки. – В коридорах солдаты. Гостиница блокирована. Всех, кто выходит из номеров, досматривают, выясняют личность, записывают и отправляют обратно. Покидать помещения запрещено. Вставай! Необходимо проверить грим!

– Мы засветились? – Водяной торопливо одевался. – Нас кто-то узнал?

– Они никого не ищут. – Кварц поднёс к лицу Водяного светильник и принялся изучать состояние маскировки, изредка поправляя одному ему понятные огрехи. – Я успел поговорить с администратором, пока блокировали восточные коридоры. Похоже, Служба Безопасности блокирует все кварталы. Чёрный Плащ сделал ход конём: дождался, пока Выброс разгонит людей по домам, открыл подземные переходы между кварталами и ввёл в дело войска. Сейчас Служба Безопасности заблокирует все подземные коридоры, и после Выброса уже никто не выйдет не то что на площадь, а даже на поверхность. – Лицо контрразведчика потемнело: – Предпринять такое Чёрному Плащу не хватило бы ни мозгов, ни ответственности. Это не его решение. – Кварц поставил светильник на стол, уселся на кровать, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. – Будем ждать.

– Чего ждать? – Водяной явственно почувствовал в его голосе тоску. – Чьё это решение? Белова?

– Есть мизерный шанс, – контрразведчик говорил таким тоном, будто измождённому многолетним непосильным трудом человеку вместо обещанного отдыха продлили неподъёмное бремя ровно на остаток жизни, – что это его шестёрки пытаются спасать свою шкуру. Запрут всех в Сателлите и, как только закончится Выброс, бросятся в бега… куда-нибудь… в другие группировки, тайно… вот и заперли всех, чтобы никто не знал, где искать. Садись, Влад. Спи сидя. В любой момент могут начаться обыски. У нас нет документов РАО, зато есть рации, мы автоматически в группе риска…

Он умолк, так и не открыв глаза.

Выброс закончился незадолго до полудня. К этому моменту их номер обыскивали дважды. Кривящиеся от сверлящей боли солдаты были злы и вспыльчивы, но оба раза обошлось без тщательного досмотра. Убедившись, что в номере нет оружия, их имена занесли в какой-то список, приказали не выходить из номера до особого разрешения начальника Службы Безопасности Сателлита и ушли. Оба раза за закрывающейся дверью можно было различить расставленных вдоль коридоров солдат с оружием на изготовку. В полдень дали свет, воду и телефонную связь. В номер позвонил дежурный администратор и сообщил, что Служба Безопасности рекомендует всем включить телевизоры и ждать правительственного сообщения.

Минут двадцать по телевизору транслировали новости федерального канала, в которых бесконечно крутился один и тот же сюжет: корреспондент с микрофоном берёт интервью у начальника Службы Безопасности Сателлита майора Левина, радиопозывной Хантер. Судя по окружающей обстановке, всё происходит на одном из аэродромов нейтральной полосы. Майор Левин хмуро рассказывает об экстремистах, подкупленных иностранной резидентурой, которые всеми силами стремятся дестабилизировать мирную жизнь в Ареале и нанести вред стране. Вражеские наймиты пичкают честных граждан искусно выпестованной дезинформацией, устраивают погромы и кровавые провокации, призывают к вооружённой расправе над представителями власти. Служба Безопасности не поддаётся на провокации и всеми силами стремится не допустить кровопролития. Вот и сейчас её начальник в очередной раз отправляется на переговоры с обманутым экстремистами народом… На экране пара МИ-24, ярко освещённая прожекторами, взмывает в ночное небо и уходит в сторону Ареала. Следующие кадры демонстрируют охваченную множеством густо чадящих костров площадь над Жилым кварталом Сателлита и пару вертолётов, зависших над многотысячной толпой. Съёмка ведётся с каждого из них, и хорошо слышно, как майор Левин обращается к толпе с просьбой проявить благоразумие и сообщает о том, что расследование находится на контроле у Президента. Но толпа открывает огонь, и ночную темноту озаряют сотни вспышек от выстрелов. С ведомого вертолёта хорошо видно, как в ведущую машину бьют пули, майор Левин пытается остановить стрельбу, но это не помогает, и вертолёты уходят. Следующая картинка даётся уже с аэродрома. Пара МИ-24 приземляется, на броне первой машины хорошо видны следы от пуль. Корреспондент устремляется брать интервью по горячим следам, но отскакивает от распахнувшегося люка. Майор Левин и ещё один военнослужащий вытаскивают оттуда залитого кровью офицера, проносят его мимо ошарашенного репортёра и укладывают на носилки подоспевшей медицинской бригады.

Кварц смотрел в экран пустым безразличным взглядом, не двигаясь с места, не шевелясь и не меняясь в лице. Потухший взор контрразведчика не изменился и по окончании сюжета, когда появившийся в кадре диктор объявил, что предлагает вниманию телезрителей прямое включение с пресс-конференции, которую даёт объединённая следственная комиссия, созданная из представителей всех силовых структур. На экране возникло изображение конференц-зала, набитого репортёрами всех мастей, напротив которых восседал целый президиум из генералов, облачённых в мундиры разных силовых ведомств. Один из них взял слово и сообщил, что спецслужбами государства была вскрыта и обезврежена мощнейшая шпионская сеть врагов страны, в течение нескольких лет наносившая огромный урон Российской Федерации. Зарубежные недоброжелатели, которые спят и видят, как наша страна разваливается на части и исчезает с карты мира и из анналов истории, не пожелали смириться с потерей столь ценной резидентуры и нанесли нашему государству информационный удар, стремясь дискредитировать Россию в глазах мирового сообщества. А заодно и внести раскол в наше гражданское общество и в сплочённую команду Президента. Но руководство страны состоит из, генерал особо подчеркнул, что не боится этого слова, истинных патриотов России, и потому наше государство с честью выдержало эту схватку и вышло из неё победителем.

Далее объединённая комиссия приступила к оглашению подробностей, и генералы с прискорбием признали, что успешная разрушительная деятельность вражеской резидентуры стала возможной из-за того, что предателям Родины удалось просочиться в самое сердце силовых и важных государственных структур. В кратком изложении картина была такова: некто Меркулов, фамилия, разумеется, ненастоящая, являющийся резидентом одной из иностранных разведок, долгие годы вёл против России подрывную деятельность на нашей территории. Имея мощную финансовую поддержку из-за рубежа, он создал из предателей Родины агентурную сеть и всячески продвигал своих агентов по служебной лестнице. Как только на территории России возник Ареал и всему миру стало известно, насколько огромен его потенциал, хозяева Меркулова поручили резиденту сосредоточиться на данном проекте. Меркулов развил более чем серьёзную активность и начал перетаскивать в Ареал своих лучших агентов. Ему удалось внедрить в руководство РАО свою марионетку Прокопенко, а в научную среду ГНИЦ – свою любовницу Сергееву. Для осуществления силовой поддержки Прокопенко в Службу Безопасности РАО был внедрён предатель Салмацкий, быстро сколотивший целую террористическую сеть, в которую набирал алчных и беспринципных подонков из числа уголовников и прочих криминальных элементов. Позднее Салмацкий посодействовал переводу в СБ Ареала других агентов Меркулова, наиболее одиозными из которых являлись Плетнёв и Берёзов, составившие костяк его террористического подразделения.

Агенты Меркулова, пользуясь служебным положением, террористическими методами и неограниченным финансированием из-за рубежа, сумели добиться многого. Прокопенко организовал преступную схему вымогательства из партнёров РАО огромных денежных средств, банда Салмацкого уничтожала недовольных, уголовники держали в страхе тех, кто обманом оказался завлечён в шпионские сети. Хищения стратегических ресурсов были поставлены на поток, и объединённая комиссия, хмуро насупив брови, представляла на суд общественности факты успешно проведённых вражескими резидентами операций. Хищение и отмывание денежных средств в огромных объёмах. Создание чёрного рынка метаморфитов и масштабная утечка за границу стратегических ресурсов. Нападение на Нефтенакопитель Ареала и убийство директора ООО «Метроном Плюс» господина Медведкова, не пожелавшего предать Родину. Организация в запретных частях Ареала подпольной научной лаборатории, кровавая расправа над сталкерами, оказавшимися случайными свидетелями преступной деятельности резидентуры, и многое другое, список преступлений Меркулова и его наймитов был велик. Люди Меркулова настолько сильно чувствовали себя хозяевами положения, что незадолго до Катаклизма организовали ещё одну шпионскую лабораторию прямо на территории Городка РАО в Поясе. Для этого Прокопенко и Салмацкий вызвали из Москвы заранее завербованных учёных Степанова и Николаеву и совершенно открыто разместили их на территории режимного объекта, снабдив полноценной лабораторией, укомплектованной по последнему слову техники за счёт Российской Федерации.

Совет Директоров РАО, состоящий из опытных руководителей и истинных патриотов России, начал испытывать подозрения. Была организована масштабная проверка, для проведения которой из Москвы прибыла специальная следственная комиссия по линии Федеральной Службы Контрразведки. К глубокому прискорбию, объединённая комиссия вынуждена признать, что эта страница расследования представляет для силовых структур страны особо мрачные и чёрные строки. Комиссию возглавлял полковник Волхов, давний и глубоко законспирированный агент заокеанской разведки, внедрённый в наши ряды ещё двадцать пять лет назад. Он получил от своих хозяев приказ содействовать Меркулову и почти год всячески препятствовал расследованию. Вражеская резидентура постоянно ускользала от российских спецслужб и была неуловима. Но все карты врагам страны смешал простой российский лейтенант Левин из Службы Безопасности РАО. Он, рискуя жизнью, тайно начал собственное расследование и изобличил Салмацкого и Меркулова. Срочно была проведена операция по задержанию, но в последний момент вражеский агент Волхов сумел предупредить своих подельников, и им удалось уйти. Причём в момент проведения операции по захвату Меркулова Волхов всячески препятствовал, затягивал и саботировал арест резидента, а операцию по аресту Салмацкого и вовсе возглавил лично, взяв с собой в состав группы захвата Плетнёва и Берёзова. Неудивительно, что Салмацкий тоже сумел скрыться.

После всего этого Волхов попал под подозрение, и петля вокруг него начала стремительно сужаться. Заокеанские наймиты поняли, что будут арестованы со дня на день, и решились на дерзкую и жестокую операцию. Террористическая группа Берёзова, в состав которой входила террористка-смертница Сергеева, находящаяся под воздействием тяжёлых психотропных препаратов, совершила нападение на ГНИЦ РАО «Ареал» и в ходе кровавой расправы над безоружными сотрудниками института похитила опытный образец новейшей стратегической разработки будущего поколения. Служба Безопасности РАО блокировала террористов, но Волхов, воспользовавшись служебным положением, прибыл в ГНИЦ и лично, за штурвалом вертолёта, вывез террористов из кольца блокады. За ними была отправлена погоня, вертолёт террористов был сбит, но самим им удалось спастись, воспользовавшись знанием опасной местности. Вражеские агенты соединились с бандгруппой Салмацкого и напали на полевую научную лабораторию ЛП-32, где захватили заложников. Там их настигла Служба Безопасности. Первым на место событий прибыл генерал Воронцов. В ходе переговоров он сумел обменять себя на заложников, но террористы сдаваться не пожелали и жестоко убили отважного генерала. После этого начался штурм. От уничтожения террористов спас Катаклизм, неожиданно развившийся в Ареале.

Объединённая комиссия прозрачно намекнула на то, что данное совпадение случилось для иностранных резидентов уж очень удачно, но никаких прямых доказательств этому нет. Но есть «косвенные» догадки некоторых НИИ и опытных специалистов силовых структур. И из этих догадок следует, что никаких инопланетян в Эпицентре не было. Зато имелось автоматизированное оборудование некоего иностранного государства, враждебного по отношению к России. Враги использовали легенду об инопланетянах в качестве прикрытия и готовились нанести по Российской Федерации удар при помощи новейшего, сверхсекретного оружия колоссальной разрушительной силы. Данное оружие разрабатывалось на основе данных, собранных лабораториями Меркулова и похищенных шпионкой Сергеевой результатов работы ГНИЦ. Его действие основывалось на накачке Эпицентра мощным потоком заряженных частиц, что приводило к последующему резонансу физических полей и ураганному расширению Ареала. В зону поражения попадало более трети страны, для чего противник активно использовал спутники. Энергетическую накачку оружия, выразившуюся в обмене мощными сигналами и потоками заряженных частиц, в тот день зафиксировал весь мир. Когда стало ясно, что чудовищной катастрофы не избежать, Президенту пришлось принять единственно правильное решение. По Эпицентру Ареала, уже начавшего расширяться с катастрофической скоростью, был нанесён ядерный удар. Оборудование противника было уничтожено, ураганное расширение Ареала остановлено. К сожалению, ядерная ракета не относится к избирательным средствам поражения, поэтому все улики и доказательства погибли в момент взрыва. Поэтому всё вышеизложенное является лишь позицией отдельных экспертов, и Кремль не дает по этому поводу никаких комментариев.

После этого заявления очередной член объединённой комиссии сообщил, что в результате разразившейся в Ареале катастрофы государство понесло тяжёлые потери. Огромные человеческие жертвы, разрушенные города и населённые пункты, множество пострадавших, чья жизнь с тех пор изменилась навсегда. Значительная часть материалов по делу Меркулова оказалась утеряна, почти все специалисты погибли. Но спецслужбы государства не сдались и продолжали расследование, заново, по крупицам, восстанавливая картину преступлений заокеанских шпионов и их наймитов. Для того чтобы враги почувствовали себя вне опасности, дело было официально закрыто, а все его фигуранты признаны погибшими. Этот ход принес результаты. Выжившие шпионы расслабились и продолжили свою преступную деятельность. Два года строжайше засекреченная объединённая комиссия скрупулезно вела кропотливую работу, успеху которой в значительной степени содействовали вице-премьер Лозинский и генерал-лейтенант Белов. Именно благодаря их действиям удалось проследить финансовые потоки заокеанских резидентов и предотвратить вербовку агентами врагов научного персонала ЦИАП.

Решимость, профессионализм и высочайший патриотизм специалистов, дневавших и ночевавших на работе, сделали своё дело. Были не только восстановлены старые данные, но и добыты новые, ранее неизвестные. Шпионская сеть Меркулова была полностью вскрыта. В частности, была выявлена роль Прокопенко и его сообщников из международной преступной организации, специализирующейся на торговле похищенными людьми. Был полностью ликвидирован канал поставки в Ареал рабов из Вьетнама, Камбоджи и Китая. В результате молниеносно проведённой операции были задержаны Салмацкий, Волхов, Прокопенко и почти два десятка их пособников из числа работорговцев и прочих криминальных элементов. Рука правосудия настигла изменников даже в Ареале, где они уверовали в свою абсолютную безнаказанность. Но на свободе ещё остается Меркулов и террористическое крыло его резидентуры во главе с Плетнёвым и Берёзовым. Фотографии всех врагов будут представлены прессе по окончании пресс-конференции, и объединённая комиссия очень рассчитывает на помощь простых граждан, в том числе и обитателей Ареала. Государство будет благодарно населению за любую поддержку.

Ведь враги России не собираются прекращать подрывную деятельность. Как только им стало известно о провале Меркулова, их спецслужбы устроили настоящую травлю России. В интернет было выброшено огромное количество лживой информации, очерняющей высших должностных лиц государства и их коллег и партнёров. Большая часть этих так называемых доказательств сфабрикована настолько топорно, что не выдерживает никакой критики, что неудивительно: времени у врагов России было мало и полноценную подготовку они провести не успели.

Далее объединённая комиссия принялась разбирать некоторые файлы из вышеуказанных улик, таинственным образом оказавшихся в интернете, чтобы на конкретных примерах продемонстрировать, что всё это грубая подделка. Приводились данные лингвистической и фонетической экспертизы, свидетельствующей о несовпадении голосов в записях с голосами реальных Белова, Лозинского и прочих, ныне покойных, членов Совета Директоров РАО, а также заграничных партнёров и иных уважаемых представителей международного сообщества, очернённых врагами государства. Помимо этого доказывалась принципиальная невозможность получения некоторых данных в силу того, что существующие технологии не способны организовать такое, либо зафиксированных в якобы обличительных файлах событий вообще не существовало, что подтверждено выписками из государственных документов и свидетельствами должностных лиц.

Пресс-конференция длилась почти четыре часа, после чего журналистам было обещано предоставить доступ к исчерпывающей информации, и руководивший пресс-конференцией генерал в заключение ещё раз обратился к гражданам Ареала. Он попросил их не поддаваться на провокации, заверил, что в ближайшее время остатки вражеской резидентуры будут нейтрализованы, и вновь выразил надежду на сотрудничество. Каждый, кто может помочь борьбе с врагами государства, должен поддержать свою страну в этой нелёгкой ситуации. Генерал особо просил простых граждан не рисковать своими жизнями в попытках самостоятельно обезвредить террористов, для которых человеческая жизнь не стоит и ломаного гроша, и привёл леденящий душу пример. Сотрудница негосударственного благотворительного фонда «Неравнодушные» Татьяна Володина, известная спортсменка, пропавшая без вести при невыясненных обстоятельствах, в действительности, как удалось выяснить следствию, слишком близко подобралась к грязным делам Прокопенко. Девушка вела собственное расследование участившихся случаев похищения молодых женщин, оказывавшихся потом в Ареале. Узнав об этом, Прокопенко приказал своим сообщникам выкрасть Володину и доставить её в Ареал. В настоящее время девушка находится в руках террориста Плетнёва и под страхом смерти выполняет их указания. Шансов на то, что озверевшие бандиты оставят её в живых, практически нет, но следствие не теряет надежды спасти несчастную.

При этих словах все камеры разом обратились в сторону сидящего в зрительном зале Абрамова. Тот был очень расстроен и не скрывал этого. Он сказал, что Татьяна Володина являлась душой коллектива «Неравнодушных», звездой отечественной художественной гимнастики и примером для подражания подрастающего поколения российской молодежи. Фонд «Неравнодушных» просит всех, кому известно хоть что-нибудь о её судьбе или местонахождении, сообщать на специально организованную горячую линию. Сам же Абрамов планирует завтра же выехать к матери Володиной и вместе с ней лететь в Троицко-Печорск, в офис Фонда, чтобы на месте разобраться в ситуации, организовать сбор информации о судьбе Татьяны и предпринять всё возможное для поисков похищенных женщин. На этом пресс-конференция закончилась, но на экране ещё долго показывали фотографии преступников, укрывающихся от правосудия в Ареале. Помимо фотографий Меркулова и Рашпиля, были предоставлены фото всех обитателей базы, включая учёных, Тумана, Болта и Лаванду, только фотографии Кнопки среди них не было.

– Кварц, Кнопки на фотографиях нет! – Водяной с надеждой посмотрел на равнодушного ко всему контрразведчика. Тот лежал на кровати, молча уставившись в потолок. – Они не смогли доказать её вину? Как считаешь, её выпустят?

– Они готовят тебе ловушку, – бесцветным голосом ответил контрразведчик и замолчал.

Водяной начал было уточнять, что он имел в виду, но тут демонстрация фотографий завершилась и на экране появился диктор. Он сообщил, что сегодня в вечернем эфире в рамках авторской передачи известного журналиста состоится ток-шоу, посвященное «Делу Ареала», как его уже успели окрестить представители СМИ. В прямом эфире в студии встретятся некоторые участники расследования и известные политики, общественные деятели и депутаты Государственной думы. Выпуск новостей продолжился криминальной хроникой, и Водяной умолк на полуслове.

– Продолжаются поиски маньяка, похитившего восьмилетнюю девочку! – тревожным голосом сообщил диктор, и на экране возникли изображения подозреваемого и похищенной. – Правоохранительные органы до сих пор не смогли ничего выяснить о судьбе ребёнка, похищенного собственным дедом. Разыскивается гражданин Петров Петр Анатольевич, 1965 года рождения, рост 192 сантиметра, вес 110 килограмм, глаза голубые, волосы светлые. Преступник вооружён и особо опасен, страдает острой формой афганского синдрома. Совершил вооружённое нападение…

– Что за бред? – Водяной ошарашенно смотрел в телевизор, слушая описание похищения ребёнка, сопровождавшегося убийством охранника. – Какой, нафиг, афганский синдром, какие наркотики?! Батя вообще не пьёт и не курит, у него психика железная! Какие, к черту, убийства… Что-о-о?! Нас лишили родительских прав?!

– Оперативно работают, – бесцветным тоном произнёс Кварц, не меняя взгляда в потолок. – Сейчас будут на Кнопку давить. Точнее, будут давить на тебя. На неё уже давят… – Он немного помолчал и так же бесцветно добавил: – Прости, Водяной. Это моя вина. Надо было сразу Кнопку на базу забирать, но мне нужен был агент в Сателлите… – Он умолк.

– Что теперь будет с Туманом и Рентгеном? – угрюмо поинтересовался Водяной. – Сюда привезут, в подвал, рядом с Кнопкой?

– Нет больше Рентгена, – без всяких эмоций произнёс Кварц. – И Тумана тоже нет. Теперь наша очередь.

Водяной сел на кровать и закрыл глаза. Потом федеральный канал в телевизоре сменился на местную трансляцию, и появившийся на экране Чёрный Плащ объявил, что в Ареале идёт антитеррористическая операция, призвал сохранять спокойствие и здравомыслие и заодно запретил покидать квартиры до особого разрешения. Спустя минуту до Сателлита докатился глухой гул разрывов мощного артиллерийского обстрела, рвущего землю где-то недалеко от города.

* * *

Земля подпрыгивала, словно пыталась сбросить с себя вжавшиеся в неё человеческие фигуры, и от оглушительного грохота вспухающих повсюду взрывов в ушах стоял непрерывный гул. Если бы не загерметизированные шлем-сферы «Эмок», тяжёлых контузий и разрыва барабанных перепонок избежать бы не удалось. Ракетно-артиллерийский удар обрушился на агитпункт внезапно и мгновенно превратил в кипящее месиво весь окружающий его участок леса. Выжить удалось благодаря чистому везению: за несколько минут до бомбардировки Спецотряд покинул поляну. Первый день начался в лучших традициях Ареала, перевозбуждённые потоки мутировавшей фауны проносились мимо землянки в огромных количествах, воздух кишел разъярёнными многотысячными птичьими стаями, каждую секунду то тут, то там среди животных вспыхивала отчаянная грызня. Стоило высунуть из землянки нос, как к распахнувшемуся люку бросались десятки обезумевших тварей. Несколько часов ОСОП провёл в вынужденной блокаде, после чего было решено выходить. Если Рентген уже в Сателлите, то медлить не стоит, если нет – то можно будет вернуться. От агитпункта до города три километра, почти всё это лес, поэтому необходимо подойти к Сателлиту на расстояние досягаемости раций, связаться с Кварцем и Водяным и определиться с дальнейшими действиями. Выходить было решено всем отрядом, потому что разбивать шесть человек на группы в условиях первого дня чревато потерями. Взбешённое зверьё пыталось по одному сожрать выбирающихся из землянки людей, и покинуть убежище удалось только после применения ручных гранат. Взрывами кое-где расплескало Студень, и беснующиеся стаи, идущие мимо, стали частично обтекать поляну.

ОСОП двинулся через лес в плотном боевом порядке, стараясь не атаковать животных до крайней необходимости, но уровень агрессии мутантов подскочил ещё выше, и без стычки со зверьём не удавалось пройти и сотни метров. Спецотряд отошёл от агитпункта едва на полкилометра, и пришлось делать остановку. Лес стал чище, аномалий убавилось, кишащие вокруг мутанты атаковали почти беспрерывно, и Медведь всерьёз задумался о том, не повернуть ли обратно, пока никто не пострадал. Хорошо вооружённый ОСОП не самая безобидная добыча, мутанты чувствуют такие вещи очень остро. Обычно они нападают или в ответ на агрессию, или если осознают собственное силовое превосходство. Но сейчас на Спецотряд бросались едва ли не все подряд, рукопашные схватки то и дело перерастали в интенсивную стрельбу, что ещё больше повышало агрессию животных. Здоровяк отыскал крупные Жернова, и бойцы залегли поблизости от них, занимая оборону так, чтобы оградиться аномалией от нападения хотя бы с одной стороны.

– Что-то зверьё совсем бешеное! – произнёс в эфир Медведь. – Даже для первого дня это слишком. Дальше пойдём или назад? Как бы не сожрали нас.

– Странно это, – откликнулся Рас. Молодой сталкер внимательно вглядывался в проносящийся мимо разномастный поток, хрипящий, рычащий и клацающий клыками. – Их будто что-то распаляет, чем дальше, тем сильнее! Как тогда, когда около прежней поляны Водяного озеро образовалось!

– Может, они на Сателлит так реагируют? – предположил Базальт. – До него пара километров.

– Не знаю… – неуверенно ответил Рас. – Мне пару-другую раз доводилось в первый день бывать недалеко от Сателлита. Хаос ещё тот был, конечно… Но не так, как сейчас. Может, это лес такой…

Свист падающих с неба снарядов заглушил его слова, и всё вокруг исчезло в пламени взрывов. С оглушительным грохотом в воздух взметнулись облака дымящейся почвы вперемешку с обломками деревьев и разодранными на куски животными, и с той секунды с неба на землю беспрестанно сыпался смертоносный ливень. От мгновенной гибели ОСОП спасла аномалия, возле которой была занята оборона. Жернова перемалывали падающие снаряды, и обошлось без прямых попаданий. Ежесекундно вспухающие вокруг взрывы засыпали Спецотряд ураганом осколков, и бьющие одна за другой с разных сторон ударные волны едва не зашвырнули в аномалию Капкана, оказавшегося к ней ближе всех. Бойцы рванулись ползком к ближайшим укрытиям, растекаясь по воронкам, и Медведь сполз в яму, образованную выкорчеванным деревом, которое только что было выдрано с корнем ударной волной. Он успел подумать, что если бы отряд не залёг за полминуты до удара, всех бы забросило в Жернова взрывной волной, как это дерево, и в следующую секунду на лес обрушился второй залп. Вновь запрыгала земля, окружающий мир утонул в грохоте разрывов, сверху сплошным потоком осыпалось земляное и древесное крошево. Бомбардировка продолжалась полчаса, после чего всё затихло.

Минут десять Медведь пытался оправиться от звона в голове, ставшей непомерно тяжёлой, и выкопаться из наполовину засыпанной ямы. Хорошо, что есть шлем-сфера со встроенным противогазом, иначе точно бы задохнулся, подумал здоровяк, выползая на поверхность. Снаружи обнаружился Базальт, вытаскивающий из воронки Раса. Вокруг, в радиусе полукилометра, вместо леса простиралось обильно дымящееся сизым дымом месиво из перепаханной почвы вперемешку с обломками деревьев и клочьями кустов. Вспыхнувший пожар быстро угасал, и уменьшающиеся языки пламени вяло лизали разбитые в щепу древесные стволы. Взгляд постоянно натыкался на растерзанные звериные останки, откуда-то из-под нагромождений размозжённой растительности доносилось хриплое подвывание умирающего животного, далеко впереди, над кромкой не попавшего под бомбардировку леса, огромные птичьи стаи яростно пикировали на невидимого противника.

– Надо уходить. – Базальт вытащил Раса и осел рядом с ним, тяжело дыша. Из носа пулемётчика текла тонкая струйка крови. – Они сосредоточились у леса, поэтому зверьё бесилось. Будут прочёсывать.

– Где остальные? – Медведь попытался встать на ноги, но смог лишь подняться на четвереньки. Голова кружилась, перед глазами плыли чёрные круги. – Видел кого-нибудь?

– Байкал уползал куда-то туда. – Пулемётчик неопределённо махнул рукой куда-то в сторону Жерновов. – И Капкан был там же… – Он сумел со второго раза поднять забрало шлем-сферы и принялся вытирать кровь, не сразу попадая в лицо ладонью. – Не долетел до аномалии, кажется…

Майор на ощупь нашёл нужный подсумок, достал из него «Пиявку» и вложил в карман для метов. В голове сразу прояснилось, и чугунная тяжесть покинула тело. Здоровяк встал и пошёл в указанную сторону. Капкан обнаружился в метре от Жерновов, засыпанный изломанными стволами деревьев. Пока Медведь разбирал образовавшийся завал, Базальт прицепил «Пиявки» себе и Расу, и оба принялись искать остальных. Байкала нашли в одной из воронок, перекрытой древесными обломками. Снайпер уже пришёл в себя и пытался выкопаться наружу, но его ноги упирались в обугленное корневище, и выползти не удавалось. Ему помогли освободиться, и из-за леса донеслись звуки перестрелки.

– Дробовики, – прислушался Медведь. – Белов начал прочёсывать лес.

– А это точно Белов? – Рас потер воспалённые глаза. – Может, это Наёмники по нам ударили?

– У Наёмников нет систем залпового огня. – Здоровяк пнул ногой искорёженный осколок реактивного снаряда. – И гаубиц у них вроде всего три штуки на всех. Нет, это Белов. – Он мрачно покачал головой. – Значит, Рентгену не повезло. Нам нужно торопиться, пока вертолёты не пришли.

– Никто не рискнёт подходить близко к птичьим стаям, – возразил Рас, разглядывая пробитый рукав «Эмки», сочащийся кровью. – Птицы в бешенстве, они будут бросаться на вертушку всей толпой. Сателлит однажды так уже потерял вертолёт. Его стая облепила, что-то там заклинило, и вертушка упала. Сегодня вертолётов не будет. Через лес они будут идти долго, там зверья полно.

– Где Шорох? – Медведь вытянул из-под полуразобранного завала Капкана и принялся искать в его подсумках «Пиявку». – Рас, снимай «Эмку», тебя надо перевязать. Осколок в руке?

– Навылет. Ерунда, под кожей прошёл. – Молодой сталкер достал медицинский метаморфит. – У меня «Медсестра» есть, она кровь остановит. Пока хватит, потом перевяжусь. Надо как-то Водяного с Кварцем предупредить.

– Байкал, помоги! – Склонившийся над месивом из земли и корней Базальт поднял голову: – Я Шороха нашёл. Хреново дело. У него сфера разбита, много крови.

Снайпер поспешил на помощь, Медведь велел Расу заняться Капканом и поковылял следом. Шороха вытащили из ямы и наскоро осмотрели. Боец получил осколочное ранение в лицо, обе ноги были перебиты рухнувшим деревом, кисть левой руки наполовину срезало взрывом. Раненому вкололи Икс-препараты и уложили на носилки, наскоро собранные из обломанных ветвей. Капкан оказался контужен, но под действием метаморфита быстро восстанавливал работоспособность и смог передвигаться самостоятельно. Байкал с Базальтом впряглись в носилки, Медведь взвалил на себя всё уцелевшее оружие, и Спецотряд принялся пробираться через усеянное обломками и кровавыми останками дымящееся земляное месиво. Добравшись до леса, группа остановилась на короткую передышку.

– Как дальше пойдём? – Рас наскоро накладывал себе повязку прямо поверх «Эмки».

– Напрямик к Жёлтой нельзя. – Медведь снял с себя ворох оружия и подошёл к молодому сталкеру: – Давай помогу. Как только люди Белова не найдут наших трупов, за нами отправят погоню. Пешком, с носилками, мы далеко не уйдём. Они перекроют путь к Жёлтой быстрее, чем мы пройдём пятьдесят километров. Нужно уходить на запад, параллельно границе Ареала. Если повезёт выйти из котла, то появится шанс. В той стороне есть поселение Вольных, попытаемся попросить помощи. Может, довезут нас до Жёлтой, там есть дорога на Ухту.

– Если нас начнут искать, Белов отправит людей ко всем ближайшим поселениям. – Базальт осторожно прощупывал пульс на шее Шороха. – Даже если Вольные отважатся не пустить их в посёлок, они организуют засаду на подступах. Черт! – тихо выругался пулемётчик. – Он совсем плох.

– Надо отвлечь сателлитовцев. – Рас на секунду задумался. – Снимайте с Шороха «Эмку»! Я вернусь к агитпункту и пойду через лес в противоположную сторону. На краю этого фарша оставлю «Эмку» Шороха и наслежу от души. Они пойдут за мной. Дальше брошу свою «Эмку», пусть думают, что нам совсем хреново и мы еле ходим. Они начнут гоняться за мной, а вы спокойно дойдёте до Вольных и довезёте Шороха до Жёлтой.

– Выловят они тебя, – хмуро оценил Медведь. – И поминай как звали.

– Ха! – многообещающе усмехнулся молодой сталкер. – Пусть попробуют! Это им не новичков по нефтяным пятнам гонять! – Он вынул из подсумка «Невидимку» и «Тишь». – Там везде лес, аномалии и разозлённое зверьё! Вот и посмотрим, какие крутые бойцы у Сателлита. Если понадобится, я их вообще до Тэбука доведу, пускай с Городскими разбираются. А потом вернусь к Сателлиту и предупрежу наших. Как только возможность появится, мы сами на базу вернёмся.

Спустя пять минут Рас взвалил на себя окровавленную «Эмку» Шороха и поспешил обратно. Медведь убедился, что его «Филин» надёжно контактирует с кожей головы, и вновь огляделся. С началом артудара мутировавшее зверьё, не попавшее под бомбардировку, поспешило покинуть окрестности, вернувшись в глубь Зелёной Зоны. Тепловых сигнатур вокруг было немного, и поредевший Спецотряд продолжил путь, стремясь воспользоваться временным затишьем.

Шли долго. С носилками на плечах скорость движения была небольшой, часто приходилось делать короткие привалы, чтобы не выдохнуться полностью. Трижды приходилось пересекать попадающиеся на пути дороги, и каждый раз на них обнаруживались патрули РАО. Несколько БМП парами ходили по дорогам, облепленные птичьими стаями или преследуемые взбешёнными звериными сворами. Бронетехника, неуязвимая для клыков, когтей и клювов, игнорировала животных и была сосредоточена на осмотре местности. Экипажи боевых машин всаживали короткие орудийно-пулемётные очереди в любую растительность, кажущуюся им подозрительной, и шарили лучами прожекторов по густому кустарнику подлеска. Все понимают, что идти по трассе гораздо легче, чем по лесу, и Служба Безопасности РАО решила для надёжности взять под контроль ближайшие к агитпункту дороги. А это означало, что там, возле Жёлтой Зоны, уже сосредоточены подразделения РАО, и решение не идти к базе напрямик было верным. Приходилось дожидаться, пока патрули скроются из вида, и быстро пересекать проезжую часть. Радовало лишь то, что агрессия мутантов была направлена на излучающие угрозу и ненависть экипажи боевых машин, и подключенный к «Невидимкам» Спецотряд на фоне палящих во всё, что движется, БМП не вызывал у зверья непреодолимого интереса.

К поселению Вольных удалось выйти только с наступлением ночи. Пульс лежащего на носилках Шороха практически не прощупывался, но испарина, едва заметно оседающая на поднесённом к его окровавленному лицу клинке, свидетельствовала о наличии дыхания. Медведь несколько минут изучал в ночной бинокль подступы к посёлку, после чего заявил:

– Все остаются здесь, с Шорохом. Я пойду один. Зайду так, чтобы часовые с вышки увидели издали, освещу себя фонарём и помашу рукой, пусть вышлют кого-нибудь. У него и попрошу авто.

Но всё вышло иначе. Едва часовые увидели Медведя, по нему открыли огонь пулемётные гнёзда, и в поселении объявили тревогу. «Эмка» в первую же секунду получила два попадания, и здоровяк залёг, скрываясь от огня. Но охрана поселения не успокоилась, и вскоре по холмику, за которым укрылся Медведь, ударил автоматический гранатомёт, а в воздух взвились осветительные ракеты. Майор не стал испытывать судьбу ещё сильнее и пополз между складками местности к лесу, сопровождаемый фонтанчиками от пуль.

– Если они свяжутся с Сателлитом, мы уйти не успеем, – встретил Медведя Базальт. – Байкал влез на дерево. Говорит, что в посёлке мобилизация. Все срочно занимают позиции. Мы уже поменяли дневные прицелы на ночные, если вдруг они пойдут в контратаку.

– Пусть сходят, если совсем тупые! – Медведь со злостью отряхивал налипшую на «Эмку» траву. – Не стоило открывать огонь в первый день, когда нашу горячо любимую фауну и без того всё бесит. – Он вышел в эфир: – Байкал, что видишь? Погоню готовят? У них миномёты есть?

– Миномётов не вижу, – откликнулся снайпер. – Если и есть, то отсюда не заметить. Погони нет. На них зверьё отреагировало, птицы уже напали, со стороны Жёлтой бегут волки, много. В кустах вижу кабанов, стая быстро растет, вожак в ярости, долго стоять не будет. Ещё какие-то мелкие грызуны, отсюда не разглядеть, там по траве целый поток прёт. Поселку сейчас будет не до нас. Но нам путь в Жёлтую отрезан. И здесь зверья становится всё больше.

– Слезай. – Медведь угрюмо посмотрел в сторону Вольных. – Обходим посёлок с тыла и атакуем.

– Вчетвером? – удивился Базальт. – Целый посёлок?

– Нам нужен транспорт. С носилками до базы пятнадцать часов пешком. Шорох может не дожить. Поэтому подойдём как можно ближе, пока они от зверья отбиваются, ворвёмся в посёлок и захватим что-нибудь, что умеет ездить.

В тыл посёлку выходили больше получаса. На оборонительных рубежах поселения со стороны Жёлтой Зоны шёл ожесточённый бой, привлекающий всё новые взбешённые стаи, и пришлось сделать крюк, чтобы самим не попасть под удар разъярённого зверья. К тому моменту, когда отряд вышел к нужной стороне посёлка, перевозбуждённые животные сновали везде, и несколько раз Медведю приходилось ударами пулемётного ствола и пинками отбиваться от отдельных тварей, норовящих вцепиться в ногу или спрыгнуть с дерева на носилки с раненым.

– Ещё минут десять, и нас тут порвут, – скривился Медведь, хватая влёт прыгающую на носилки ядовитую куницу. Он отшвырнул тварь подальше в лес и скомандовал: – Носилки на землю! Базальт, остаёшься с Шорохом. Байкал, Капкан – на деревья! Капкан, возьми с собой граник и пару запасных выстрелов. Будем надеяться, что этого хватит. Я пойду один, времени нет. Байкал, будешь меня направлять. Капкан, как займёшь позицию, пошуми. Пусть отвлекутся от этого участка обороны.

Здоровяк позволил себе минуту отдыха, перехватил удобнее пулемёт и осторожно выбрался к кромке кустов. Взбешённые птичьи стаи с пронзительным воем кружили над посёлком, то бросаясь куда-то вниз, то взмывая ввысь, издали доносилась частая стрельба и визг мутировавших тварей, рвущихся в атаку.

Поселение Вольных было относительно молодым и возникло на месте небольшой деревушки Гажаяг после того, как ту поглотил Ареал. Поначалу населённый пункт пыталось удерживать РАО, но жить в маленьких убогих поселениях, часто атакуемых уголовниками всех мастей, работники РАО совсем не стремились. Привлекательные условия жизни имелись только в Сателлите, и люди под разными предлогами старались осесть именно там. В конечном итоге РАО перевело все свои сектора на вахтовый метод работы, и не имеющие коммерческой ценности поселения были заброшены. Гажаяг быстро оказался захвачен одной из «диких» банд, которая через некоторое время наступила кому-то на мозоль и была уничтожена Наёмниками согласно официальному контракту. Деревушка была разрушена, в руинах поселились Студень и стаи мелкого зверья. Но хорошая дорога, ведущая через неё в посёлок Верхнеижемский, в ту пору ещё находившийся на нейтралке и переоборудованный РАО под Приёмный Пункт, являлась удобной магистралью в этом секторе. И вскоре в километре от развалин деревни выросло, а точнее, вросло новое поселение. Какая-то группа Вольных из разных посёлков, объединившись, смогла собрать денег и заплатить Нефтяникам за строительство. Те пригнали экскаватор и за пару дней нарыли ям на том месте, где когда-то протекала река Ижма. Нефтяники вернулись восвояси, а Вольные умудрились до начала Выброса перекрыть все ямы заранее заготовленными брёвнами. В результате возникло новое поселение, которое почему-то назвали Речное, видимо, в честь переставшей существовать реки. Открытый в Речном магазин оказался популярен в этом секторе, и посёлку удалось выжить и даже обзавестись собственными оборонительными линиями и кое-каким хозяйством. В составе этого самого хозяйства имелась пара ангаров, собранных из старых бэушных сэндвич-панелей, в которых, по логике, должна храниться какая-то техника. Не может же целый посёлок существовать вообще без средств передвижения.

– Вижу прицепную бочку в центре посёлка, – доложил Капкан. – Вряд ли вода, её бы берегли лучше. Думаю, «Икс». Если загорится, то туда точно все смотреть будут. У них там и так целое побоище, птицы в посёлке хозяйничают, на улице никого, все по блиндажам и дотам расползлись.

– Работай, – велел Медведь, плотно затягивая кулак с зажатой «Ариадной» в ременной петле у пулемётных сошек. Теперь можно держать мет и пулемёт одновременно. Ну, хоть что-то хорошее…

Где-то позади и сверху гулко хлопнул гранатомётный выстрел, и здоровяк проследил полёт гранаты, быстро плывущей через ночную мглу к цели. В центре посёлка вспух ярко-оранжевый шар, на пару секунд осветив окрестности, и Медведь, пригибаясь, рванул бегом. Сто метров поросшего невысокой травой открытого пространства, разделяющего лес и оборонительную линию Речного, здоровяк преодолел за пятнадцать секунд. Вопреки ожиданиям ближайшие доты не встретили его очередью в упор, и майор, оказавшись внутри укреплений, метнулся к ближайшему блиндажу. Он подбежал к запертому люку и постучал в него каблуком.

– Кто? – приглушённо раздался нервный голос.

– Это я, Николай! – представился Медведь. – Открывай скорее, меня тут сейчас сожрут!

К удивлению майора, люк действительно распахнулся, и здоровяк одним прыжком оказался внутри. Глаза у стоящего перед лестницей тощего человека расширились от ужаса, и он застыл от страха с открытым для вопля ртом. Кроме него в блиндаже находился седой дед лет шестидесяти, замерший у смотровой щели, выходящей на медленно угасающий пожар в центре посёлка, отплёвывающегося автоматным огнём от взбешённого зверья. Десятки мутантов в яростной злобе метались между огневых точек обращённого в сторону Жёлтой Зоны сегмента поселковой обороны и пытались рыть подкопы под блиндажи, царапать крышки люков и с разбега протискиваться прямо в бойницы.

– Рот закрой, простудишься, – посоветовал Медведь, направляя на тощего «Печенег».

Тут наполненные ужасом глаза человека закатились, и он мешком рухнул на земляной пол. Дед проводил падающее тело взглядом и зашёлся в истеричном хохоте.

– А-а-а-фигеть, – задумчиво протянул здоровяк. – Алло, пожарная? Тут мент с врачом дерутся. Я даже не знаю, кому позвонить… Эй, дедуля, будь умницей, покажи, где у вас транспорт стоит? Мне очень нужен автомобиль. И за это тебе ничего не будет.

– Как… – задыхающийся от смеха дед вытирал катящиеся слёзы. – Разве ты его не сожрёшь?

– Опаздываю, времени нет, может, в другой раз, – ответил Медведь. – Так что, покажешь, или как?

Здоровяк красноречиво прицелился деду в лоб. Тот сразу пришёл в себя и вжал голову в плечи:

– Покажу! Не стреляй, покажу! Мне сейчас нельзя умирать, я должен рассказать всем, как это было! Такое событие нельзя забирать с собой в могилу! Он тебя два года ждал!

– Тогда пошли. – Медведь опустил пулемёт, прикидывая, достаточно ли дееспособен дед для поставленной перед ним задачи.

Всё оказалось достаточно просто. Здоровяк резво взлетел вверх по лестнице, затем под его внимательным взором на поверхность вылез дед, прыская при взгляде на лежащего в обмороке тощего. На улице на них немедленно набросились птицы, и дед рванул что есть силы к ближайшему бараку, громко матерясь и закрывая голову руками. В бараке людей не оказалось, зато нашёлся кое-какой транспорт, и дед ткнул рукой в старый, донельзя убитый китайский джип:

– Можешь забирать. Это его машина. Вроде он заправлял её перед Выбросом. Ключи внутри.

– Договорились. – Медведь взгромоздился в салон и завёл двигатель. – Скажи ему, что я машину вернуть не смогу. Но если что, то загляну расплатиться. В тёмное время суток. – Деда скрутило в припадке хохота, и здоровяк уточнил: – Дед, с тобой всё в порядке?

– Со мной – да! – выдавил из себя тот. – А вот с нашим Изей – не очень! Он же у нас поэт, тонкая и впечатлительная натура! Два года назад приехал на какой-то нефтепромысел по линии какого-то культурного фонда, читать стихи собственного сочинения и набираться вдохновения в краю суровых нефтяников. Не иначе в Москве опять деньгу отмывали. А тут Катаклизм. И остался Изя в Ареале навеки! А кушать-то что-то надо! А делать-то ничего не умеем-с, только бумагу марать, да вот кому оно тут, в Ареале нужно?! И так наш Изя оголодал, что вступил в какую-то банду, кто только его туда взял – загадка! Банда эта решила деньжат срубить быстро и много – пошла на тебя охотиться, чтобы награду за твою голову получить. Где-то вы их там всех к боженьке и отправили. Один Изя остался, потому что вместо сражения спрятался в кустах. Говорит, что ты всех убил и долго ходил по кустам, его искал. Страху Изя натерпелся на всю жизнь, но потом тебя кореша позвали, и ты ушёл. А потом кто-то Изю подколол, сказал, будто слышал, что поймал ты в Жёлтой Зоне каких-то сталкеров, но жрать не стал, а спросил, не знают ли они Изю, и если знают, то где его найти, потому что ты ночью за ним придёшь. Изя очень близко к сердцу это дело воспринял. На ночные кошмары постоянно жалуется. А когда ты сегодня к посёлку вышел, с ним даже припадок случился. Короче, как очухался, отправили его со мной тылы сторожить. А тут ты пришёл. – Дед опять прыснул: – Это я! Николай! Открывай скорее! Гыыы!

– Чего стрелять-то в меня стали? – поморщился Медведь. – Изю своего защищали, что ли?

– Какой, на хрен, Изя. – Лыбящаяся физиономия дедка мгновенно приняла угрюмое выражение. – Ты же американский шпион и террорист. За пособничество террористам ничего хорошего не светит. Их будут арестовывать, если поймают, а с поселениями, где они скрываются, РАО не будет вести торговлю. О магазинах и Приёмных Пунктах можно забыть. Не говоря о других проблемах. А кому это надо?

– Понятно, – скривился здоровяк. – В Сателлит уже доложили?

– У нас такой рации нет, чтобы до Сателлита достала, – ответил дед. – Но доложим, как только сможем. Нам проблемы не нужны. Вояк у нас мало, а РАО – близко. Нам плевать, кто там у них командовать будет, лишь бы деньги за «Икс» исправно платили да товар в магазин завозили. Остальное нас не касается. Мы тут сами по себе, мы Вольные. Свободный народ. Так что бери машину и уезжай. Это ты в цистерну пальнул?

– А ты как думал, – недобро оскалился Медведь. – Если мне вслед хоть камень из рогатки полетит, я вообще всю вашу богадельню на воздух запущу. Одна воронка останется. – Он включил фары и вырулил из ворот. – Изе своему передай, что я за ним вернусь, когда руки дойдут. Как-нибудь ночью.

Майор прибавил газа, и раздолбанный джип, гремя и дребезжа, рванул прочь из посёлка, громко ревя двигателем и медленно набирая скорость. Вслед ему никто не стрелял, но насчёт мощной радиостанции дед или обманул, или боевики Речного связались с ближайшим патрулем РАО. Едва Спецотряд уложил в машину раненого и погрузился, на ведущей к Речному дороге показались прожекторы боевой техники, мчащейся со стороны Сателлита. Медведь утопил педаль в пол, и полумёртвая машина, надрывая двигатель, нехотя начала разгоняться. Майору удалось разогнать джип до сотни, и лучи прожекторов погони начали отставать. Преследователи поняли, что проигрывают в скорости, и открыли огонь, но джип уже громыхал по лесной дороге, и снаряды увязли в лесу, разнося в щепу деревья. Медведь опасался, что один из патрулей Сателлита перемещается по ведущей к Ухте дороге туда-сюда, как было на остальных трассах, и вскоре выйдет джипу прямо в лоб, но вскоре понял, что на этом пути патрулей не будет. Лишь благодаря «Ариадне» дребезжащая развалюха не вляпалась в перегородившую дорожный поворот Граву, и майор едва не перевернул машину, выполняя экстренное торможение. Объезжать пришлось прямо через лес, часто останавливаясь для вырубки кустов и небольших деревьев, преграждавших путь. Наконец, машина выбралась на дорогу, но впоследствии запирающие проезд аномалии пришлось объезжать раз десять. Через два часа двигатель полумёртвого джипа заглох, полуразбитые фары погасли, и не отрывающий взгляда от дороги Медведь понял, что находится в Жёлтой Зоне.

– Приехали. – Базальт распахнул заднюю дверь, сверился с УИПом и вылез наружу. – Два часа ночи. До базы напрямик километров пятнадцать. Но с носилками через развалины Ухты не пройти. Придётся обходить, нужно сразу левее брать, так легче всего, только это ещё пара километров.

– Как он? – Медведь посмотрел на Байкала, склонившегося над Шорохом.

– Ещё дышит, – ответил снайпер, вкалывая раненому очередной медицинский препарат. – Надо делать носилки. За четыре часа дойдём.

Двенадцатью часами ранее,

Москва, ведомственный госпиталь,

отдельная охраняемая палата тюремного типа

Грудная клетка пылала сильной болью, частично ампутированные грудные мышцы терзала острая резь, и нарастающее в мозгу пульсирующее жжение многократно увеличивало болевые ощущения. Зуд усиливался постепенно, но сознание, изнурённое страданиями искромсанного хирургами тела, уже не могло сопротивляться совокупной пытке. Медленно вспарывающая мозг боль вновь неторопливо прибавила интенсивности, тело пронзило судорогой, и в грудь словно врезалась циркулярная пила. Рентген захрипел, натягивая многочисленные ремни, приковывающие его к больничной койке, и обмяк, тяжело дыша. Затуманенное острой болью сознание ещё пыталось не позволять разрезанным мышцам сокращаться, но Зуд вызвал судороги против теряющей остатки сил воли. Контрразведчик закрыл глаза и приказал себе дышать ровнее. Раз начался Зуд, значит, сегодня двадцать седьмое июля и жить осталось двое суток. Хотя, быть может, так долго мучиться не придётся. Зуд режет его мозг всего несколько часов, но в совокупности с последствиями операции боль такая, что вряд ли психика выдержит сорок восемь часов. Это даже хорошо, быстрее всё это закончится.

После того как психолингвисты определили в записи его разговора с Туманом кодовую фразу, бывший шеф понял, что Берёзов ушёл, и отдал Рентгена Белову. Видимо, в знак доброй воли и примирения. Потрескавшиеся губы полковника искривились в подобие усмешки. Люди Белова с ним особо не церемонились. Рентгену прямо сказали, что до того момента, когда он подохнет от Зуда, из него успеют выжать максимум пользы, а заодно предоставят ему максимум возможности пожалеть о собственной глупости. Надо было отдавать себе отчёт, с кем связываешься, и думать о последствиях заранее. Например, тогда, когда тебе предлагали поубавить спесь и вести расследование так, как нужно сильным мира сего. Ибо сильные всегда найдут между собой общий язык, ради чего не проблема пожертвовать не только пешками, но и офицерами. Если размен обоюдовыгодный. Для того чтобы убедиться в обоюдовыгодности, к нему применили химический допрос. Рентген вновь безумно захрипел от боли, но снова сумел заставить тело расслабить сведённые судорогой мышцы. Сила воли являлась не только профессиональной, но и родовой его чертой. Его отец был несгибаем, и дед, а прадед, по рассказам деда, и вовсе был из стали отлит. Потому и прожили все недолго, но Родине служили честно. Пошёл служить и он. Сам, добровольно, от души, ибо не мог спокойно смотреть, как со всех сторон окружающие Родину враги, прячущиеся под слащавыми дружескими личинами, изощряются в попытках раздавить страну.

Но вот с внутренними врагами он бороться не умел. Хотя нет. Хотя бы перед смертью нужно перестать обманывать себя. Он боялся с ними бороться. Запрятанная в дальний уголок души совесть презрительно шептала, что присяга даётся Родине, а не упырям, запустившим в неё свои грязные и алчные когти. Но страх, выдававший себя за здравый смысл, заявлял, что худой мир лучше доброй ссоры и что всё когда-нибудь наладится само собой, и вообще, сейчас не время, политическая ситуация на пике напряжённости, и внешние враги только и ждут повода разорвать страну на части… И вот результат: он проиграл и тем и другим. Его враги по-прежнему пьют кровь из его Родины и торжествуют, празднуя победу над наивным дурачком, решившим, что если запечатать совесть в уютном ящичке с надписью «мир состоит из полутонов», то она ничего не заметит. Очередной приступ боли скрутил полковника, и на простыне, заменяющей ему одеяло, проступили кровавые пятна. Он тяжело задышал через приоткрытый рот, но всё же добился расслабления. Всё оказалось не совсем так. Совесть действительно прилежно сидит в уютном ящичке. Но как только ты понимаешь, что жизнь заканчивается, она вдруг расшибает ящичек в щепки и заслоняет собой всё вокруг, представая пред тобой облачённой в судейскую мантию. Как тогда сказал Медведь? «Невозможно быть чуть-чуть беременной»? Он у нас такой грубиян…

Впрочем, что-то путное Рентген всё же попытался сделать. Вложить остатки сил в растоптанную поражением волю и ничего не сказать людям Белова во время химического допроса. Сперва вышло неплохо. Но потом его отвезли в клинику и взялись за допрос всерьёз. С тех пор замутнённое наркотической мутью сознание почти не воспринимало реальность и не отдавало себе отчёта в происходящем, живя единственной мыслью: НЕ ОТДАВАТЬ! И эту смешную победу, похоже, он всё-таки одержал. Забавно. Его единственная победа над настоящими врагами, для которых он всю жизнь боролся с другими врагами. Надо же, прям-таки психиатрические страсти – кругом враги! Но смеяться не получалось, ибо ясность мышления, точнее, его остатков, вернулась к полковнику вместе с Зудом. Интересно, а может, Зуд в его случае – это и есть муки Совести? Резкая судорога скрутила тело, и Рентген забился в привязных ремнях, опутывающих пропитавшееся кровью одеяло. Вообще во время пыток рекомендуется кричать – это позволяет легче переносить боль. Собственно, поэтому от жуткой боли люди и кричат. Но лишний раз радовать Белова он не станет. Записи с видеокамеры над его кроватью наверняка покажут тандему. Может, попытаться хохотать? Хоть побесить победивших врагов напоследок…

Тихий звук тупого удара, раздавшийся за входной дверью, больно отразился в зудящем мозгу, и контрразведчик заставил себя обмякнуть, чтобы успеть отдышаться до следующих судорог. Дверь скрипнула, медленно распахиваясь, но в дверном проёме было пусто. Спустя секунду из-за дверного косяка выглянул воронёный автоматный глушитель, и Рентген вяло удивился. Зачем Белов решил убрать его так грязно, если всего-то и надо было – два дня подождать… Автоматный ствол быстро и плавно перечеркнул пустую палату, и в следующий миг в помещение бесшумно ворвались вооружённые люди в белых халатах, врачебных шапочках и медицинских масках. Один из них занял оборону у входа, второй выхватил нож, вывел из строя камеру и присоединился к стрелку, ещё двое подбежали к полковнику и принялись разрезать привязные ремни.

– Идти можешь? – тихо спросил один из «врачей», вглядываясь Рентгену в глаза.

– Нет… – прохрипел тот. – Судороги… и руки… не слушаются…

Доктор стряхнул перерезанные ремни и сорвал с груди полковника окровавленную простыню.

– Что за хрень… – с тихой злобой выдохнул он, разглядывая почти полностью ампутированные грудные мышцы от рёбер до шеи. – Они что, «Живую Воду» с тебя среза́ли?!

– Я не отдал, – сиплый присвист в покрытых капельками крови потрескавшихся губах означал издевательский смех. – Здесь её невозможно снять… постороннему… только если сам… я не отдал…

Сипящее присвистывание задрожало в приступе смеха, и Рентгена вновь скрутило судорогой. Лишённый ремней, он выгнулся дугой, тихо и жутко хрипя, и кровотечение усилилось.

– Промедол! – тихо произнес «врач», и его коллега, аккуратно отпуская висящий на тактическом ремне «Вал», достал из кармана белого халата пластиковый шприц-тюбик. – Повязку наложим позже. Пока «Живую Воду» не снимем, это бесполезно. Забираем его! – Он перевёл взгляд на Рентгена: – Расстроился Белов, наверное. Второй раз пролетает. Сначала с волшебным пнём, теперь с «Живой Водой». Потерпи, Рентген, сейчас станет легче.

Полковнику вкололи транквилизатор, завернули в одеяло, переложили на каталку и выкатили в коридор. Вооружённые «врачи» аккуратно провели каталку между двух лежащих без сознания охранников и бегом покатили её по длинному коридору. Спустя десять секунд лифтовые двери закрылись за спинами медицинской бригады, и лифт двинулся вниз. «Врачи» выхватили из-под каталки противогазы, ловко нацепили их на себя, и кто-то из них надел противогаз на голову Рентгена. Лифт достиг нижнего этажа, и пара стрелков первая покинула лифтовую кабину.

– Чисто! – глухо прозвучал отчёт, и каталка с полковником покатила наружу.

Под действием инъекции судороги прекратились, рвущая грудь боль исчезла, и Рентген отстранённо отметил, что сам по себе Зуд пока ещё терпим. Он повернул голову набок. Коридор был заполнен корчащимися на полу людьми, кашляющими, сипящими и растирающими себе глаза в бесплодной попытке защититься от вгрызающегося в слизистые оболочки едкого газа. Каждый стремился добраться до ближайших дверей, надеясь спастись возле окон или кондиционеров, лишившиеся чёткого зрения люди натыкались на мебель и промахивались мимо дверных проёмов. Ни о каком сопротивлении никто даже не помышлял.

– «Черёмуха»?.. – полупьяно протянул контрразведчик, отыскивая глазами Тумана.

– Хлорпикрин, – коротко ответил тот, не отвлекаясь от наблюдения за обстановкой. – На пару недель госпиталь придётся закрыть.

Каталка промчалась по коридору, свернула в боковой проход и неожиданно въехала в одно из подсобных помещений. Постельное бельё и различная одежда, беспорядочно разбросанные повсюду, красноречиво свидетельствовали о том, что персонал покидал это место в спешке, сталкиваясь со стеллажами и шкафами. В помещении было пусто, посреди выложенного кафелем пола зияла приличных размеров дыра – обрушенная ювелирно вымеренным взрывом поверхность рухнула вниз, открывая доступ к подземным коммуникациям. «Врачи» подхватили раненого на руки, проворно спустились в тоннель и быстрым равномерным бегом устремились в глубь подземного лабиринта. На ближайшем перекрестке ходов идущий крайним «доктор» задержался на несколько секунд, отпуская своих товарищей на десяток метров, прилепил что-то на стены и потолок и поспешил догонять группу. Медицинская бригада свернула в боковой тоннель, и полковник услышал громкий хлопок взрыва, сменяющийся звуком обваливающегося бетона. Зуд в мозгу усилился, и глаза вновь заволокло кровавой пеленой. Кажется, Туман тащит его на плечах, но изрезанная грудь не чувствует боли. А вот Зуду транквилизаторы не страшны… Рентген провалился в зыбкое забытьё.

Тело тряхнуло, спина упёрлась во что-то полумягкое и принялась подрагивать, дышать сразу стало легче. Контрразведчик разлепил налитые свинцом веки и понял, что находится в машине «скорой помощи», мчащейся куда-то с включённой сиреной. «Врачи» были рядом, на их лицах вместо противогазов вновь были медицинские маски и шапочки.

– Рентген, «Живую Воду» снять сможешь? – Один из них наклонился над ним. – Она всё ещё на тебе, мне необходимо тебя перевязать, нам ещё долго добираться, без повязки умрёшь.

Полковник попытался пошевелить рукой, но конечности не слушались приказов.

– Поднеси мою… руку… к груди… – просипел контрразведчик. – Не… шевелится…

Туман подхватил его руку и поднёс к зияющей ране. Рентген слабо шевельнул пальцами.

– Проведи… – Берёзов осторожно повёл ладонью полковника по окровавленной поверхности. Под едва скрюченными пальцами контрразведчика быстро собрался водяной ком размером чуть больше теннисного мяча, мгновенно освобождаясь от крови. Подрагивающий водной поверхностью мячик был мутным и грязным, словно состоял из жидкости, собранной в придорожной канаве. – Забирай…

Пальцы Рентгена разжались, роняя грязный жидкостный комок на ладонь Берёзову, и полковник потерял сознание. Безликое забытьё, сопровождающееся всё сильнее вгрызающимся в мозг Зудом, продолжалось долго. Боль нарастала, смешиваясь то с тряской, то с гудением, потом в грудь снова врезалась циркулярная пила, и контрразведчика скрутило судорогой. Остатки изрезанных мышц словно облили серной кислотой, и тело подбросило от боли.

– Держись. – Игла шприц-тюбика уколола его в бедро, и кровавая пелена перед глазами приняла очертания Берёзова. Вокруг возвышались стены не то склада, не то ангара, было темно, всюду стояли контейнеры разных размеров. Двое бойцов в камуфляже и масках надевали на полковника утеплённый лётный комбинезон.

– Не замёрзнет? – тихо произнёс один из них, обращаясь к Берёзову. – Три часа лететь будем.

– В термоконтейнере повезём, – так же тихо ответил тот. – Лишь бы не задохнулся.

– Куда… – ставший чугунным язык не слушался контрразведчика, – мы… летим…

– В Ареал. – Туман затянул на нём молнию. – Спи. Во сне кислорода требуется меньше. Полетишь в трюме, в герметичном контейнере. Там с воздухом не роскошно. – Он оглянулся куда-то в полумрак: – Готово. Укладываем!

Рентген пытался что-то сказать, но транквилизатор уже погружал сознание обратно в бесцветную муть, лишённую боли в груди и одновременно грызущую мозг неистребимым Зудом. Он успел увидеть, как его укладывают в какой-то ящик, и отключился. Болезненное беспамятство продолжилось, медленно заползая в тело зябким холодом. Через какое-то время Рентген понял, что Белов с Лозинским всё-таки добрались до него и теперь стискивают ему горло, неторопливо усиливая хватку, словно проверяя, с каким усилием нужно давить, чтобы задушить человека не сразу, потому что сразу – неинтересно, так не выполняется главное условие веселья – побеждённый противник должен как следует помучиться перед смертью. Полковник расплылся в безумной улыбке. Поздно. «Живой Воды» у него уже нет. Её забрал Туман, а его надо ещё найти. Да и бесполезна она теперь, потому что полностью разрядилась и никого не спасёт. Похоже, тандем тоже это понял, потому что взвыл и затрясся от ярости, словно заходящий на посадку самолёт, и в четыре руки изо всех сил сдавил контрразведчику горло. Оставшийся без воздуха Рентген бился всем телом, пытаясь сбросить с себя ликующих врагов, но сил не хватало, и сминающийся под ударами Зуда мозг начал угасать. Полковник затих, тандем посчитал его мёртвым и удалился. Стискивающие горло руки исчезли, и он судорожно вдохнул, почувствовав пропахший сгоревшим авиационным топливом воздух. Потом всё опять долго дрожало и тряслось, в голове шумело, тело жгло изнутри, кровь кипела, словно соревнуясь с Зудом в том, кто сделает человеку больнее. Внезапно он оказался в холодной воде, и утопающее в бреду сознание рванулось в действительность.

– Тихо! – Чья-то ладонь закрыла ему рот. Полковник сумел открыть глаза. Он лежал в воде, у берега погружённой в ночную темноту широкой реки, одетый в штаны от больничной пижамы. Горящая огнём грудь была обмотана бинтами, покрытыми гнойными пятнами, и речной холод немного заглушал жар. Облачённый в гидрокостюм Туман держал его за подмышки. Двое бойцов в чёрных масках и чулках от ОЗК зашли в воду и принялись надевать на Рентгена гидрокостюм. Один из них, срезая мешающиеся пижамные штанины, бросил взгляд на пропитывающий бинты гной.

– У него начинается сепсис. – Он продолжил возню с гидрокостюмом. – Дело дрянь.

– Надо попытаться, – негромко ответил Берёзов. – Главное, до базы дотянуть. Там медицина завязана на свойства Ареала, там всё не так, как здесь. Айболит вылечит.

Полковник хотел что-то сказать, но в этот момент бойцы начали застёгивать на нём жилет, и едва стихшая резь в груди вспыхнула с такой силой, что невозможно было сделать вдох. Сознание скатилось на край мутной пропасти, и пока контрразведчик цеплялся за остатки ясности мышления, на него надели акваланг, водолазную маску, вытащили из воды и уложили на обнаружившийся рядом плотик. Рядом уместили подводный скутер, и до Рентгена донеслась тихая фраза:

– Прощайте, братишки. Не поминайте лихом. Может, когда-нибудь свидимся.

– Прощай, Туман. Удачи тебе. Если когда-нибудь вырвешься – заглядывай. За Родину!

– За Родину!

Тихий шелест шагов быстро стих в шорохах ночного леса, и Рентген почувствовал, как кто-то отталкивает плотик от берега. Спустя секунду рядом оказался Туман с жердью в руках. Он, присев на колено, отталкивался от дна жердью, направляя плотик на середину теряющейся в ночи реки.

– Ты… склонил к государственной… измене… сотрудников группы… «А»… – просипел Рентген.

– Нет. – Берёзов продолжал орудовать шестом. – Сражаться за Родину – наша работа. И наш долг. А ты думал, что в ФСБ служат только мрази, мечтающие о тёплой московской должности взяточника и крышевателя банков?

– Зачем ты… меня вытащил… – Слова давались Рентгену с трудом. – Всё равно это… бесполезно…

– Я ж тебе говорил, что меня никто не научил бросать своих. – Туман бросил на него хмурый взгляд. – А ещё меня не учили сдаваться. А вот ты что-то рано скис.

– Теперь уже ничего… не доказать… – Полковник бессильно закрыл глаза. – Нас продали… наверху… на самом верху… Наша информация будет… объявлена дезой… Всех запишут… в предатели…

– Уже объявили и уже записали, – усмехнулся Туман. – Как только в Ареале Выброс начался, так по всем каналам прокрутили пресс-конференцию очень больших начальников. Сегодня тоже повторяли, с пометкой «Прямой эфир». Наверное, для Сателлита старались. Мы теперь все агенты Меркулова. И ты тоже, кстати. Только я так просто сдаваться не собираюсь. И тебе не рекомендую.

– Они нас… не оставят в… покое… – выдохнул контрразведчик. – Это уже не… только тандем… достанут нас любой… ценой…

– Даже в Эпицентре? – ухмыльнулся Берёзов. – Пришлют за нами того загадочного и зловещего Тринадцатого? Которому ты хотел записочку отправить?

– Не пришлют… – Рентген закашлялся, и его губы окрасились кровью. – Прошлый Президент… год назад устроил… реформу в армии…

– Я уже в курсе. – Туман презрительно скривился. – Разогнал несколько лучших боевых подразделений с немалым опытом. Что, и Тринадцатого этого не пожалели?

– Он вроде бы… сам уволился… под это дело… – Полковник облизнул растрескавшиеся губы. – Пропал… куда-то… Говорят, работает теперь в какой-то непроходимой глуши… не то лесником, не то… егерем… Никто не знает, где… Связь утеряна…

– И некому теперь нас убить, – расстроенно покивал Берёзов. – Какая досада… Как же твои бывшие шефы так опростоволосились? Искать-то не побегут?

– Не найдут… – Губы контрразведчика растянулись в мстительной улыбке. – Я ему… как ты говоришь… записочку отправил…

– В тайник для крайнего случая? – Туман оттолкнулся жердью ещё раз и остался доволен движением плота. – «Наступила ночь»?

– «Наступила… тьма»… – поправил его контрразведчик. – Этот код означает… «нас предали»…

Туман отложил жердь и улёгся рядом, сливаясь с плывущим через ночь плотиком в единую тень.

– Ты ведь сразу знал, что у нас ничего не получится. – Он в упор посмотрел на Рентгена. – Шансы «девяносто семь на три» – это с самого начала был расклад не в нашу пользу, так? Поэтому ты мне все деньги оставил и своим светить не стал? И даже этого Тринадцатого предупредил.

– Он вытаскивал… меня пару раз… из безвыходных… ситуаций… – просипел полковник. – Нехорошо быть… неблагодарным… Только они всё равно… нас возьмут… Я под химией рассказал… о том, как мы по реке из… Ареала вышли… На нейтралке будут ждать…

– Я знаю, – подтвердил Берёзов. – Наши пробили по своим каналам, люди Белова шерстят прилегающие к нейтралке посёлки и принимают всех старообрядцев. Правда, пока взяли только двоих. Остальные в болотах попрятались, им не впервой с властями в трениях находиться, как-никак триста лет опыта. Так что реку наверняка перекрыли в тыщу рядов. Только Белов ошибся на полторы сотни километров. Не возьмёт он ни нас, ни тех Непров. Не там ищет.

– Как… так… – Рентген усилием воли заставил сознание держаться на плаву посреди душного омута кипящей в теле боли и режущего мозг Зуда. – Мы пойдём… не по Печоре…

– По ней, красавице. – Туман коротко улыбнулся. – Других рек здесь больше не осталось, одна Печора уцелела. Только с Ареалом она соприкасается в двух местах. Там, где мы выходили, в районе Хабарихи, она вытекает. А здесь, у Мутного Материка, наоборот, впадает. Непры так в Ареал и возвращаются. Здесь, по течению. Запускают плот с продуктами и спокойно плывут. Я ещё тогда подумал, как же они так далеко на одном баллоне против течения умудряются выгребать… А потом понял, когда в Окуневом Носу бородач у Тимура про плот спросил. Они и не собираются против течения грести. Они по течению идут, не напрягаясь. Входы в Ареал не охраняют так плотно, как выходы, кто же добровольно под Зуд полезет. Непры делают плот нарочито грубо, герметизируют груз и укрепляют его под плотом. А сверху бросают всякий мусор вроде сплетения веток, песка и листьев. И запускают его ночью по течению. Глубины здесь от полутора метров, поэтому плот отлично доходит. А сами они под водой идут в аквалангах, с «Пустышками», и страхуют его, чтобы течением не снесло куда-нибудь не туда. Может быть, даже буксируют его. С поверхности их не видно, а если патруль замечает плот, то осветит плывущие по реке сбившиеся в кучу обломки гнилых деревьев, да и проходит мимо. Наверняка в этой части реки даже противоводолазной сети нет. Потому что течение к границе Ареала должно постоянно приносить много коряг и плавня, и сеть только создаст проблемы с патрулированием. Так что мы пройдём на плотике, сколько повезёт, а дальше под водой.

– Я… не смогу… плыть… – Полковник устало уронил голову. – Слишком… больно… тело… не подчиняется… Оставь меня здесь… Пока они будут… со мной возиться… уйдёшь… Мне всё равно недолго… осталось…

– А я тебя дотащу, – усмехнулся Туман. – По устоявшейся традиции. Ты, главное, дыши ровно, когда под водой пойдём. Скутер у нас хороший, но нас двое, плюс груза почти десять килограмм – гоночного заплыва не получится.

Он принялся укреплять на полковнике буксировочную подвеску, острая резь в груди вспыхнула с новой силой, и контрразведчик потерял сознание, оставаясь один на один с неистребимым Зудом. Боль, рвущая мозг на куски, всё возрастала, и сознание, то выныривающее из кровавой пучины, то утопающее вновь, уже не воспринимало реальность. Сколько это продолжалось, понять было невозможно. Последним, что дошло до кипящего в раскалённом металле сознания, был шум турбин, всплеск падения и ощущение дыхания через загубник лёгочного автомата.

* * *

Патрульный катер описал дугу, проходя в полукилометре от границы Ареала, скользнул лучом прожектора по мутной воде, захламлённой обилием плавающих веток, и направился прочь. Берёзов выждал ещё минуту и всплыл, осторожно раздвигая руками речной мусор. Здесь, в месте соприкосновения Печоры с Зелёной Зоной, течение скопило целое поле древесных обломков, коряг, ветвей и отходов цивилизации: пластиковые бутылки, смятые одноразовые стаканчики и прочий хлам. Крайние метров четыреста речной поверхности вообще не было видно из-за заполонившего её мусора, и патрули даже не пытались приближаться к двухсотметровому рубежу. Это упростило сближение с Ареалом, но вот пробиться на поверхность через весь этот мусор оказалось нелегко. Помогало только течение, прижимающее лишённого сознания Рентгена к земляной стене Ареала, в точке касания с которой Печора исчезала, сменяясь Зелёной Зоной. Ну, хоть так, подумал Туман. По крайней мере, река не унесёт раненого. Некуда.

На берег Зелёной Зоны пришлось выбираться почти полчаса. Сначала забрасывать груз и скутер, затем заново разгребать немедленно сомкнувшийся над головой мусор и выталкивать на сушу Рентгена, потом вылезать самому и быстро искать укрытие, чтобы не попасть под луч прожектора следующего патруля. Хоть и далеко, но если заметят, то крупнокалиберный пулемёт катера досюда достанет запросто. Берёзов затащил контрразведчика и груз за ближайшие чахлые кусты, уложил на траву и улёгся сам, позволяя себе десятиминутный отдых. Этот переход дался тяжело, почти четыре часа непрерывного сплава, два из которых пришлось провести под водой. Если бы не «Пустышка», такое плаванье неизбежно закончилось бы либо пленением, либо гибелью на острых сучьях какой-нибудь подводной коряги, которых за время перехода пришлось обогнуть сотни…

Отдышавшись, Туман склонился над Рентгеном. Тот не дышал, пульс не прощупывался, но после такого марафона с препятствиями Иван и сам был немногим теплее трупа. Он распаковал мешок с грузом и достал повязку с «Филином». Метаморфит показал наличие слабого кровотока в теле контрразведчика. Значит, полковник ещё жив, но это совсем ненадолго. Стало ясно, что донести раненого до базы живым Берёзов не сможет. До ближайшего поселения, обозначенного на официальных картах Ареала, больше ста километров. Там можно будет отвоевать транспорт, только к тому времени Рентгену он будет уже ни к чему. Значит, после стольких трудов и огромного риска спасти полковника всё-таки не удалось. Туман криво усмехнулся. Это мы ещё посмотрим.

Он вытряхнул содержимое мешка и принялся переодеваться. Камуфляж, берцы, разгрузка, рация ОСОП, метаморфиты, противогазы, оружие. Боевые товарищи помогли, чем смогли. Он вспомнил, как Семёнов протянул ему его любимый 9А-91 и с серьёзной рожей заявил, мол, ну, что, мужики, соберём брата в последний путь. Автомат был изрядно потрёпан, что неудивительно, учитывая, откуда он взялся, но исправен, пара неглубоких вмятин на приборе бесшумной беспламенной стрельбы красноречиво свидетельствовала об обстоятельствах, при которых был добыт данный трофей… Берёзов закончил снаряжаться и проверил наличие воздуха в баллонах дыхательных аппаратов. Загубник его акваланга зашипел и красноречиво затих, лучше всяких индикаторов сообщая об опустошении даже резервного запаса. В баллоне Рентгена оставались какие-то крохи. Минут десять можно подышать, этого должно хватить.

Туман надел баллон прямо поверх снаряжения, нацепил на шею водолазную маску, после чего, как мог, спрятал остальную подводную амуницию в кустах. В этой части Ареала располагается царство полнейшей глухомани и безлюдья. Вряд ли кто-то найдёт снаряжение, скорее, всё погрызёт зверьё. Но мало ли что, вдруг Непры наткнутся или когда-нибудь самому доведётся забрать… хотя это уже вряд ли. Снимать с Рентгена гидрокостюм Берёзов не стал. Это лишняя трата времени, которого и без того потеряно слишком много, контрразведчик может умереть в любую минуту, и неизвестно, сколько он ещё протянет. Берёзов наскоро приторочил свёрток с приготовленной для полковника одеждой к поясу, взвалил Рентгена на плечи и крепче сжал в кулаке «Ариадну». Отыскав взглядом в предрассветной мгле направление на ближайшее скопление аномалий, Туман двинулся в их сторону. Спустя двести метров аномалии стали попадаться чаще, и вокруг зачастили мелкие звериные стаи. Несколько раз приходилось обходить Дикобразов, по двое-трое распушившихся у края тонких стёжек в охотничьих позах, дважды «Филин» показывал мелькающие в кустах крупные кабаньи отпечатки. Приходилось замирать за невысокой растительностью, чтобы не попасться на глаза мутантам. От обоняния защитят «Невидимки», но осторожного защищает осторожность. Имея на плечах раненого, акваланг и одну руку, занятую «Ариадной», умнее не вступать в схватки даже с мелким зверьём.

Добравшись до относительно густо засеянной аномалиями территории, по меркам Зелёной Зоны, Туман огляделся. Искомого объекта, конечно же, поблизости не оказалось. Берёзов свободной от «Ариадны» рукой залез в подсумок и извлёк оттуда «Ключ». Посмотрим, насколько хорошо работает техника Фрагментов. Если продукт инопланетных программистов не врёт, то точка перехода реагирует на «Ключ», если тот транслирует запрос в пси-поле. Ивану транслировать запрос нечем, но раз Рентген ещё жив, то попробовать стоит. Туман вложил «Ключ» в ладонь контрразведчика, сжал её рукой, одновременно удерживая на плечах тело, и двинулся в глубь Зелёной Зоны.

Идти пришлось больше часа. Уже брезжил рассвет, когда «Ариадна» показала утомлённому Берёзову мглисто-серую тень стремительно приближающейся к нему крупной Зыби. Мутировавшие животные шарахались в разные стороны от мчащейся напролом жуткой аномалии, и капитан невольно попятился. Она точно успеет остановиться? В прошлый раз у неё на пути были деревья… От осознания степени риска организм выбросил в кровь дозу адреналина, и Туман инстинктивно напрягся, запрещая себе бегство. Зыбь, словно закончив наведение на цель, совершила резкий рывок и замерла в шаге от Берёзова, призрачно подрагивая в утреннем полумраке.

– Да чтоб вас… – устало поморщился капитан, – ненавижу компьютеры…

От аномалии повеяло холодом, и серая мгла Зыби в видении «Ариадны» плавно сменилась нежно-розовым облаком Лизуна. Туман уложил на траву Рентгена, вытащил из его безвольной руки «Ключ» и убрал в карман. Затем извлёк из противогазной сумки противогаз и натянул его на полковника, тщательно убеждаясь в плотности прилегания резинового покрытия к голове. Он ещё раз проверил всё снаряжение, надел водолазную маску, взвалил на плечи контрразведчика, сжал зубами загубник лёгочного аппарата и шагнул внутрь Лизуна. Линза маски подёрнулась лёгкой водяной мутью, словно капитан смотрел из-под воды в бассейне ничем не вооружёнными глазами, и Туман ускорил шаг. Пройдя Лизуна насквозь, он покинул пределы аномалии и увидел под ногами чёрный мясистый мох Эпицентра. В нависших над пепельной землёй багровых сумерках воронка, ведущая в тоннель Фрагмента-Лаврентьева, выглядела чёрным провалом, открывающимся в зловещий мрак, и Туман решительно направился к её обрывистым стенам. Нужно торопиться, процесс зомбирования уже идёт.

Берёзов сбросил вниз полковника и спрыгнул сам. Рентген едва заметно дёргался, вздрагивая всем телом. Он почти умер, и даже обратная регенерация Эпицентра восстановит его не сразу. Этим стоит воспользоваться, пока новоиспечённый Зомби не стал способен оказывать сопротивление. Там, внутри инопланетного шлюза, Фрагмент установил скорость обратной регенерации на максимум, это быстро вернёт контрразведчика в строй. Туман привычно взвалил полковника на плечи и направился вниз по тоннелю. Он заранее был уверен, что после запуска по Эпицентру ядерной ракеты Фрагмент вновь сделал атмосферу в тоннеле непригодной для человека. Судя по реакции «Ариадны», так и оказалось. Берёзов мысленно усмехнулся. Никто и не сомневался. Зачем создавать условия для муравьёв, которые и разумны лишь наполовину, и агрессивны за троих. Поэтому он и взял с собой акваланг. В одном противогазе с таким грузом тоннель не пройти. Он хорошо помнил, с каким трудом давалась ему медленная ходьба налегке по Эпицентру. Попытка бега приводила на грань потери сознания уже через четыре-пять шагов. А с аквалангом он дойдёт.

Но когда тащишь на себе человека, организм расходует большое количество сил, что вызывает усиленное потребление кислорода. Туман успел пройти три четверти тоннеля, когда воздух в баллоне закончился. Пришлось прислониться спиной к стене тоннеля, удерживая таким способом лежащего на плечах Рентгена, и заменить водолазную маску с загубником на противогаз. Стремясь не терять драгоценных секунд, Берёзов не стал избавляться от акваланга и тратить силы на снятие-подъём раненого. Едва плотная резина противогаза сдавила голову, Иван сделал мощный выдох, выдавливая через выпускной клапан попавшую под маску ядовитую атмосферу Эпицентра, и двинулся к цели. Нехватка кислорода сказалась мгновенно. Лёгкие быстро начало жечь, в голове зашумело, тусклое красное освещение тоннеля сливалось с плывущими перед глазами кровавыми кругами. Пройти несколько десятков метров оказалось настолько тяжело, что дважды Иван был на волоске от потери сознания. До слабо мерцающей стены инопланетного шлюза он дошёл скорее на упрямстве, нежели на дыхании. Туман остановился у зияющего пролома и с трудом удержал равновесие. В голове надрывно гудело, воспалённые глаза слезились, и окружающий мир представал человеку сквозь кровавую пелену. Раненый на плечах будто весил тонну, ноги дрожали от перенапряжения, колени подгибались, лёгкие нещадно жгло. Но там, внутри, по-прежнему было светло и пусто, лишь тело академика Лаврентьева сидело в своём кресле посреди шлюза, уставившись в никуда пустым взглядом, словно замороженное.

Сознание с трудом удерживало тело от немедленного броска внутрь. Там есть кислород! Там можно дышать! И за одну минуту проходит семьдесят часов. Не самое правильное место для отдыха… Но если не отдохнуть, то как возвращаться… Несколько секунд Берёзов собирал в кулак остатки сил и побрёл внутрь. Не упасть. Сейчас главное – не упасть и не отключиться там, внутри. Всё надо сделать быстро… Он с трудом зашёл в пролом на два шага, сбросил на пол полковника и сорвал с себя противогаз, судорожно хватая ртом воздух. Десять секунд. Только десять секунд. Немного отдышаться и уходить. Туман сбросил акваланг, упёрся руками в стену из полупрозрачного минерала и жадно дышал. Пора уходить, время идёт. Надеть на себя противогаз оказалось настолько тяжело, будто тот был не из резины, а из раскалённого металла. Берёзов сделал напоследок глубокий вдох, натянул противогаз и ринулся к выходу.

Треть тоннеля он пробежал на задержке дыхания, потом пришлось перейти на шаг и выдохнуть, иначе отдышаться уже не получится никогда. Туман побрёл дальше, тяжело дыша. Измождённое тело прямо сейчас собиралось упасть и лишиться способности передвигаться, но он упрямо переставлял ноги назло всем. Где бы взять такой же «газик», как у Болта… Ну, если нельзя «газик», тогда хотя бы противогазик, изготовленный по той же технологии. В салоне Болтовской машины всегда был чистый лесной воздух. Надо было спросить у сталкера, не завалялся ли у его деда, часом, противогаз где-нибудь там же, где Болт разыскал свой автомобиль… Иван добрался до входа в тоннель и выбрался из воронки. За время его отсутствия Лизун снова стал сторожевой Зыбью, и теперь проекция точки перемещения, почувствовав «Ключ», вновь принялась менять фазу. Берёзов дождался, пока мглисто-серая муть превратится в нежно-розовое облако, и под гулкие удары бьющего в затылок кровяного давления проковылял через аномалию. На другой стороне его встретило зелёное небо Жёлтой Зоны, после багровых сумерек Эпицентра показавшееся ярким и солнечным. В паре десятков шагов впереди стояло изрядно разбитое здание, в котором Туман с трудом узнал полевую лабораторию ЛП-32. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько жестокий бой вели в последний час своей жизни мужики из спасательного отряда МЧС, защищающие своего генерала.

Вспомнив о Генерале, Берёзов мгновенно залёг и сорвал с себя противогаз. Теперь Генералу на глаза лучше не попадаться. Туман, тяжело дыша, покосился назад. Лизун всё ещё был рядом и оставался Лизуном. Выходит, что транспортная система, созданная Фрагментом для операции по захвату «Янтаря», сохранила прежние настройки. А может, у неё и вовсе нет никаких настроек, кроме этих. Как бы то ни было, теперь ясно, что любая точка перемещения доставит владельца «Ключа» к входу в тоннель Фрагмента-Лаврентьева, а оттуда можно попасть только к ЛП-32. И без «Невидимки» путнику наверняка обеспечена хлеб-соль от Генерала. Да и с «Невидимкой» тоже, если заметит. Надо отдышаться и немного отдохнуть. Лучше всего прямо здесь, возле Лизуна. Если что-то пойдёт не так, можно перекатом уйти с открытого места в глубь безвредной аномалии. Обитатели Ареала следом не пойдут, это мы уже проходили. Тут, в полуметре от Лизуна, даже Синьки нет, а то бы уже сожрала в такой-то густой траве.

Берёзов попытался перевернуться на спину и понял, что так и таскает на боку свёрток с одеждой для Рентгена. Там, в шлюзе, так хотелось дышать, что он забыл его отцепить. Ладно, чего уж теперь. Тем более что долго бродить не придётся. Это даже хорошо, что Лизун доставил его к ЛП-32. Не придётся искать воду. В ста семнадцати с половиной метров от лабы расположено озеро, Туман хорошо помнил этот факт ещё с момента несения службы в ЛП-32 во время «трудового подвига». Стало быть, от него до озера и обратно несколько минут ходьбы. Берёзов расслабил гудящие мышцы и посмотрел в зелёное небо. Судя по положению Солнца, сейчас немногим больше полудня… Стоит привыкать к зелёному цвету над головой и синему – под ногами. Теперь в этом пейзаже ему придётся жить долго. Быть может, даже очень долго. Но он всё равно не сдастся. Правда не может быть никому не нужна. Он верил, что найдутся те, кому истина окажется дороже богатств и алчности. Потому что деньги – это приходящее и уходящее. А Истина – вечна. Медведь так заявил, пока они колдовали над схемой укрепрайона. И здоровяк однозначно прав…

– Всем! Я – база! – голос Медведя, громко звучащий из гарнитуры рации, заставил Тумана открыть глаза. Оказывается, он спал. Сам не заметил, как заснул, разглядывая зелёную небесную муть. Берёзов быстрым движением убрал громкость до минимума и прислушался к передаче.

– Дорогие радиослушатели! – продолжал вещать Медведь. – И вновь с вами мы, зомби-людоеды-террористы из Жёлтой Зоны, как и было обещано! Мальчики и девочки! Не верьте телевизору! Это ложь. Весёлые жадные дяденьки олигархи решили не выносить сор из избы и заступились за своих коллег, высокопоставленных воров, изменников и коррупционеров, убивших сотни тысяч человек. Я не знаю, почему они так поступили, можно лишь догадываться. Как известно, убийство нескольких – это преступление, а убийство нескольких миллионов – это политика. Но я ещё раз повторяю: все наши данные – правда. Любая действительно независимая экспертиза докажет, что в них нет ни монтажа, ни подделки, ни прочих признаков сфабрикованных фактов. Всё, что мы рассказали вам, можно проверить. Да, жители Ареала не в силах это организовать, но на Большой Земле это вполне осуществимо. Поэтому мы призываем всех объединиться в борьбе с врагами Родины, натянувшими на её шею ярмо, и не сдаваться до тех пор, пока не добьёмся правды и правосудия. Давайте прекратим добычу «Икса». Они будут вынуждены к нам прислушаться. Не позволяйте делать себя рабами! Они никогда не снизойдут до чёрной работы, никто из них не станет вкалывать за станком или на нефтепромысле даже на вполне обычной земле! А уж в Ареал они точно не поедут. Кроме нас добывать «Икс» некому! Так давайте же сплотимся в единый фронт и отстоим своё право на справедливость! Мы можем добиться своего! Прекратим добычу «Икса» до тех пор, пока наши требования не будут выполнены! Если вы проживаете в Сателлите и опасаетесь гонений, приходите к нам, мы разместим в Жёлтой Зоне всех, за кем РАО начнёт охоту. У нас тут столько жилплощади освободилось, в Ухте и Сосногорске, что на весь Сателлит хватит. Вместе мы дадим отпор любой вооружённой банде, даже если эта банда будет носить знаки различия РАО. И их снаряды вам в Жёлтой Зоне не страшны. Не скрою, будет тяжело. Еды тут нет, придётся экономить ту, что есть у вас сейчас. Водой мы вас обеспечим, способы имеются. Бассейн не обещаю, но продержаться месяц-другой хватит. Без нефти там, наверху, нас будет слышно лучше. Они заинтересованы в нас не меньше, чем мы в них. Так пусть же сделают над собой усилие и прислушаются к простому народу! Хватит уже руке руку-то мыть! Не хотят обращать на нас внимание по-хорошему, так заставим обратить по-плохому! Мы будем встречать всех, кто нуждается в защите от РАО, ежедневно, в связи с чем наш магазин временно прекращает свою работу. Места встречи будут находиться внутри Жёлтой Зоны, недалеко от её границы. Каждый день место будет меняться, чтобы усложнить жизнь нехорошим дядям, если они попытаются нам мешать. Соответствующе тёплый приём мы им обеспечим. Во избежание недоразумения выходите к месту встречи с оружием за спиной. Передаю координаты на сегодня…

Ого, Туман мысленно улыбнулся. Медведь разошёлся не на шутку. Тоже не собирается сдаваться. Только в отличие от Рентгена он понимает, что в одиночку ты – преступник и экстремист, а все вместе мы – возмущённая общественность, выражающая свою гражданскую позицию. Интересно, в Москве запросто объявят весь Ареал террористами, поднявшими антиконституционный мятеж, или всё-таки пойдут на уступки тем, кто обеспечивает им такую вкусную кормушку? Других-то желающих пожить в Ареале не имеется. Скоро увидим. А сейчас стоит поторапливаться, пока Рентген ещё жив. Один не самый плохой боец и один не самый бесталанный аналитик на базе сейчас лишними не будут. Берёзов поднялся на ноги и, пригибаясь, осторожно побежал в сторону озера, стараясь поменьше находиться напротив зияющих в стенах лаборатории проломов.

Подходить к озеру оказалось занятием довольно-таки волнительным. Он, конечно, понимал, что Зов ему не страшен и зомбирование тоже не грозит. Но вот те, кто живёт у водоёма и внутри его, могут оказаться совсем не гостеприимными. Хуже всего то, что никакой информации о водоёмах Ареала не существует. Кроме слов Болта о том, что к ним лучше не подходить, о чём известно всем. А ещё Берёзов хорошо помнил небольшое озерцо в Красной Зоне и выпирающую из воды плоскую каменную глыбу, на которой одиноко сгорбилась печальная детская фигурка… До густой мари, окружающей приближающееся озеро, осталось несколько метров, и Берёзов со вздохом потянул из сумки противогаз. За прошедшее время марь сильно изменилась. Тут, в Жёлтой Зоне, она была синей, бесформенно-кляксообразной, и венчики расщепленных на бахрому стеблей жирно блестели влажной слизью, над которой курилось дрожащее марево токсичных испарений. Туман шёл через заросли, осторожно переступая острые побеги Бритвенной Удушайки, и старался не вляпаться в ядовитую слизь. «Ариадна» не показывала поблизости аномалий, зато само озеро выделяла как одну большую угрозу землистого цвета. В густых зарослях «Филин» был бесполезен, и оставалось надеяться на удачу и собственные навыки.

Берёзов, ступая бесшумным шагом, добрался до заросшего берега и осторожно вышел из камышей к воде. И замер, чувствуя, как холодеет внутри. Прямо перед ним, шагах в десяти, стоял Генерал. Огромная уродливая фигура, покрытая буграми наростов и чудовищно гипертрофированных мышц, лишённых симметрии, находилась по пояс в воде спиной к капитану. Монстр, сложив узловатые, исковерканные мутацией ладони ковшиком, пил набранную в них воду. Сделав несколько глотков, двухметровое чудовище, отдалённо напоминающее гуманоида и вообще не напоминающее человека, зачерпнуло ещё воды и принялось увлечённо умываться. Генерал громко плескался и довольно рычал, водные процедуры явно радовали монстра. Несколько мелких зверей пили воду метрах в пятнадцати от моющегося чудовища и реагировали на него абсолютно спокойно, словно тот не представлял для них опасности. Ну да, Туман вспомнил рассказ Медведя, Генерал любит кушать противных нехороших человечишек. Надо принимать меры, пока не сожрал. Берёзов, почти не дыша, очень медленно попятился, скрываясь в камышах. Шум плещущегося монстра заглушил шелест стеблей, и Туман затаился, приседая на колено. Трёхсоткилограммовое уродливое чудовище опрокинуло на себя ещё пару вёдерных горстей, развернулось и направилось к берегу, стряхивая капли с венчающих обрывки камуфляжа погон, украшенных генеральскими звёздами. Выйдя на берег, Генерал остановился, и его деформированное бугристое лицо приобрело угрожающе-подозревающее выражение. Огромная голова, покрытая вмятинами и выпуклостями, медленно окинула окрестности взглядом маленьких глаз, утопающих в глубине кожных складок. Монстр несколько секунд вглядывался в камыши, потом успокоился и направился в сторону лаборатории, проходя в полуметре от сжавшегося в комок Берёзова. Кривое узловатое колено толщиной в пол-обхвата проплыло на уровне капитанских глаз, и хруст ломающихся камышей начал удаляться.

Туман выдохнул, чувствуя, как от нервного напряжения взмокла спина, и осторожно выбрался из зарослей. Он подошёл к воде, достал из подсумка «Живую Воду» и опустил её в озеро. Мутный водянистый мячик быстро просветлел, становясь чистым, словно хрусталь, и увеличился на треть. Берёзов аккуратно положил метаморфит обратно в подсумок и поспешил к лаборатории. Пробитая Генералом просека уже начала восстанавливаться, смятые синюшные стебли выпрямлялись, жёлтые венчики побегов распушали сморщенную в узлы бахрому, озеро будто восстанавливало свой занавес от окружающего мира. Иван добрался до кромки растительности и выглянул наружу. Генерал обходил здание, осматривая пробитые стены придирчивым взглядом. Торчащий из-под крыши короткий обломок арматуры чем-то не понравился монстру, он аккуратно заправил стальной прут под просевшее потолочное перекрытие и двинулся дальше. Туман дождался, пока Генерал скроется за углом, и побежал к Лизуну.

До инопланетного шлюза Берёзов добрался быстро. После хождения по Эпицентру с Рентгеном на плечах путь налегке показался ему почти элементарным. У входа в пролом Туман остановился. Внутри всё как всегда, светло, пусто и тело Лаврентьева в кресле. Что там творится на самом деле, можно будет увидеть только после того, как зайдёшь внутрь. По идее Рентгену уже должно было стать гораздо лучше, хотя для него прошло лишь несколько секунд. Это хорошо, что он без сознания, так даже проще: и умереть не успел, и в шкуре Зомби пробыл недолго. Остальное завершит «Живая Вода» и обратная регенерация. Чтобы не терять времени, Туман заранее достал «Живую Воду» и второй рукой ухватился за противогаз. Он решительно ворвался внутрь шлюза, срывая с себя противогаз, и тут же остановился, медленно пряча водный метаморфит в подсумок. Однако на этот раз в десять секунд уложиться не удастся… Напротив него, за креслом Лаврентьева, стоял Рентген в расстёгнутом до пояса гидрокостюме. Раны на его груди не было, глаза сверлили Берёзова злобным взглядом, в руках он сжимал баллон от акваланга, удерживая его как дубину. Полковник, не меняясь в лице и не произнося ни звука, взмахнул баллоном, занося его для мощного удара, и ринулся в бой.

* * *

– Кварц, ответь Расу! – тихо зашептала гарнитура рации. – Водяной – Расу!

Водяной отпрянул от бутылки с водой, торопливо закручивая крышку, и отошёл в дальний угол гостиничного номера. Рации ОСОП снабжены скрэмблерами, просто так их разговор не перехватить, но здесь, под землёй, связь работала нестабильно, и эфир шипел помехами, иногда съедая в словах отдельные буквы. Если придётся повышать голос, то существовал риск, что кто-нибудь, проходящий по коридору мимо двери, может услышать.

– Водяной на связи! – негромко ответил Влад. – Рас, в город не заходи! Нас ищут везде, на КПП наверняка всех проверяют на предмет грима!

– Я догадался. – Эфир зашипел помехами. – Так что в город не тороплюсь. Я в лесу, недалеко. Нас вчера из «Градов» чуть не размазали. От агитпункта осталось два гектара воронок. Наши ушли на базу, я остался, чтобы вас предупредить. Но добраться досюда смог только сейчас. Что у вас?

– РАО объявило антитеррористическую операцию. – Водяной прислушался к шагам за дверью. Кто-то прошёл мимо, не задерживаясь, и он продолжил: – По центральным каналам второй день крутят правительственную пресс-конференцию. Нас всех объявили изменниками Родины, террористами и агентами Меркулова. Рентген его правая рука, Прокопенко – левая. Или наоборот. Вся наша информация – это деза и провокация, изготовленная за океаном врагами страны. Сказали, что Прокопенко уже во всём сознался, Рентген арестован, остальных найдут в кратчайшие сроки. Награды за нашу поимку дополнили наказанием за содействие преступникам. Мы с Кварцем пока вне подозрений, сидим и ждём снятия блокады.

– Что нашим передать? – спросил Рас. – Я не могу в кустах долго сидеть, слишком близко. Могут заметить, сейчас вокруг Сателлита ни одного гражданского. Патрули каждые пять минут проезжают. А из глубины леса рация до тебя не достает. Надо уходить, пока РАО нас у Тэбука ищет!

– Мы не сможем выйти сейчас, – возразил Водяной. – На КПП сразу же арестуют, город покидать запрещено. Пока режим антитеррористической операции не снимут, придётся сидеть здесь. Возвращайся сам!

– Мы пока останемся, – меланхолично вклинился в разговор Кварц. Контрразведчик лежал в одежде на неубранной постели, сложив обутые ноги на спинку кровати, и с безразличным выражением лица вяло крутил в руках рацию. – Теперь торопиться некуда. Посмотрим, что будет дальше, соберём информацию. Возвращайся вечером четвёртого дня. Принеси денег, к тому времени за воду платить будет нечем. Медведю передай, что Бэмби объявлена нашей заложницей. Её бывший шеф, Абрамов, собирается приехать куда-то сюда, поближе к Ареалу, и искать её следы. Если вдруг кто-то будет пытаться предложить вам встречу от его имени – не встречаться ни при каких обстоятельствах. Всё это наверняка ловушка.

– Принято, – подтвердил Рас. – Через два дня вернусь.

Эфир умолк, и Водяной потянулся за бутылкой с водой. После ранения пить стало хотеться чаще. Не то чтобы ему теперь требовалось прям совсем много воды, вроде для успокоения жара в голове он делал столько же глотков, как раньше. Но теперь прикладываться к бутылке приходилось чаще. Кварц прав, так их деньги быстро закончатся. Может, из-под крана пить? В крайнем случае он так и сделает, но пока, пожалуй, лучше не рисковать. Вода в кране стоит лишь немногим меньше питьевой, а как там она очищается, это ещё вопрос… Водяной смерил печальным взглядом опустевшую бутылку и поднялся со стула.

– Я за водой, – сообщил он контрразведчику. – Заодно консервов куплю. Что-нибудь надо?

– Постой в очередях и сходи в кафе, послушай, о чём люди говорят. – Кварц не двинулся с места.

Влад кивнул и направился к выходу. Весь первый день они просидели в гостинице. Из номеров никого не выпускали, запрещено было даже выходить в коридор, и в ответ на жалобы об отсутствии еды охрана язвительно обещала накормить особо непонятливых разрядами электрошокеров. К полудню второго дня Чёрный Плащ снял запрет на выход из квартир, но предупредил, что режим антитеррористической операции будет длиться ещё не менее суток. За прошедшее время Водяной выпил всю имевшуюся у них воду и как раз прикончил крайнюю бутылку, когда на связь вышел Рас. Очень скоро пить захочется с новой силой, и нужно отправляться за водой сейчас, пока голову совсем не печёт. Кварц, безучастный ко всему, продолжал валяться на кровати, и Водяной отправился на улицу.

Для этого пришлось отстоять очередь. На поверхности, у гостиничной «шайбы», стоял блокпост в виде БТР и десятка солдат. Водяного обыскали, заставили произнести на камеру имя, фамилию и место проживания, в который раз записали номер карточки, выданной в оружейной комнате при КПП взамен сданного на входе оружия. Водяной заверил офицера охраны, что идёт купить еды, всего лишь до магазина и обратно, и вообще крайне раздосадован имевшими место волнениями. Потому что приходил в город посетить Банк «Ареал» и все свои дела мог закончить ещё позавчера, а так приходится ждать, когда всё утихнет и банк возобновит работу. Убедившись в лояльности субъекта, офицер охраны не стал изымать у Водяного рацию и занялся следующим постояльцем.

Влад направился в магазин, исподволь осматривая окрестности. Все «шайбы» Сателлита находились под контролем блокпостов, на улицу выпускали по одному, после досмотра и видеофиксации. Ворота между кварталами были открыты и имели вооружённую охрану, на площадях Сателлита трудились аварийные бригады. Кострища из покрышек уже убрали, за исключением тех, на которые во время Выброса сели аномалии, и сейчас аварийщики выставляли вешки вокруг опасных зон. Живучие ареаловские травы за два дня успели зарастить выжженные огнем проплешины, и площадь над Жилым кварталом мало напоминала ту, какой запомнилась за полчаса до Выброса. То же можно было сказать о настроениях обитателей Сателлита. Людские потоки молча текли в разные стороны, кто в магазины, кто на работу, кто к воротам в другой квартал. На улице никто особо не разговаривал. В магазинах было людно, и народ шептался, обсуждая произошедшие события. Из доносящихся отрывков чужих бесед Водяной узнал, что обыски прошли по всему городу и всех, у кого в квартирах находили огнестрельное оружие, задержали до выяснения. Кого-то увели в Административный квартал, но большинство посадили под домашний арест, просто заблокировав в собственных квартирах. Служба Безопасности проверяет их на причастность к стрельбе по вертолётам, в результате которой были жертвы.

Больше ничего интересного не обсуждали, и Водяной вернулся в гостиницу. Через несколько часов в эфир вышла радиостанция ОСОП, и Медведь сообщил всем о том, что артиллеристы Белова стреляют плохо и вместо Спецотряда храбро уничтожили лес. ОСОП жив-здоров и предлагает всем желающим присоединяться к борьбе за справедливость. Сразу после этой трансляции частоту ОСОП начали глушить, наводнив сильными помехами, а телевизионные программы сменились изображением Чёрного Плаща. Он заявил, что террористы вновь провоцируют честных и добропорядочных граждан, толкая их на преступления и подстрекая к антиконституционному мятежу. Поэтому люди не должны поддаваться на провокации, а пособников терроризма и экстремизма РАО будет преследовать повсюду вплоть до полного уничтожения. И если таковых пособников по тем или иным причинам не будет возможности уничтожить сразу, то о торговле с Приёмными Пунктами и магазинами РАО им придётся забыть немедленно. С теми, кто на подозрении, но вина не доказана, торговые точки РАО не будут иметь никаких дел. Пусть покупают всё необходимое через посредников, втридорога. В заключение Чёрный Плащ пригрозил, что и посредникам не поздоровится, если окажется, что они тайно снабжают террористов. Быть может, у РАО и недостаточно сил для захвата всех населённых пунктов, охваченных экстремистской заразой, но у артиллерийских полков, расположенных на нейтралке, больше чем достаточно ракет и снарядов. Поэтому по оплотам террористов ракетно-артиллерийские удары будут наноситься без предупреждения. На этом выступление майора Хантера завершилось, и по телевизору вновь начали крутить пресс-конференцию объединённой следственной комиссии.

Город простоял закрытым до утра следующих суток, и всё это время РАО вело усиленную агитацию. Телепрограммы центральных каналов были заменены на авторские передачи пары местных журналистов, устраивавших ток-шоу одно за другим, где с умными и всезнающими лицами обсуждалась дерзость врагов государства, совсем потерявших страх. Специально приглашённые гости гневно обличали экстремисто-террористов, и зрительный зал с воодушевлением аплодировал. Зачастую невпопад, видимо, местные режиссёры брали пример с центральных каналов. Служба Безопасности Сателлита с невеликим успехом пыталась забить помехами частоту ОСОП. Но слова Медведя всё равно можно было разобрать, и по подземным казематам жилых помещений зачастили скромные молчаливые люди в штатском, ненавязчиво прислушивающиеся к тому, что льётся из динамиков портативных раций обитателей Сателлита.

К десяти утра третьего дня город открыли, и на голубых экранах вновь появился Чёрный Плащ. Он объявил, что режим антитеррористической операции смягчён, но сама она продолжается. И поэтому гражданам не рекомендуется покидать пределы секторов РАО. Сразу после него выступил исполняющий обязанности Прокопенко и огласил новый приказ Совета Директоров. РАО приглашает на работу всех желающих, особенно тех, кто пострадал от действий террористов. В рамках беспрестанной заботы о своих сотрудниках было принято решение об увеличении заработных плат, продуктовых льгот и квот на бесплатное водоснабжение. Суммарно всё вышеназванное выросло почти вдвое, и чиновник клятвенно заверил граждан, что цены на воду и продовольствие не вырастут следом за зарплатой. Потому что РАО с сегодняшнего дня внедряет новый инновационный способ расчётов, суть которого сводилась к тому, что цены вырастут, но только для тех, кто платит наличностью. Безналичные расчёты по дебетовым картам Банка «Ареал» будут проводиться по прежним тарифам. Это сделано в целях «повышения уровня социальной защищённости сотрудников РАО». После этого было объявлено, что город вернулся к полноценной жизни и на остановку уже поданы автобусы для тех, кто работает вне Сателлита.

Следующие дни Кварц и Водяной посвятили сбору информации. Кварц ездил по Приёмным Пунктам и магазинам, посещал сектора РАО под видом желающего устроиться на работу, Водяной сымитировал падение с лестницы в холле гостиницы на глазах у администратора и нескольких постояльцев и симулировал ушиб и вывих. Это позволило ему, не вызывая подозрений, задержаться в гостинице на несколько дней. Один раз он даже рискнул посетить больницу Сателлита, но узнать что-либо о Кнопке так и не сумел. Пришлось сосредоточиться на обработке всевозможных слухов и болтовне в очередях и кафе. К вечеру четвёртого дня появился Рас. Встречу провели в закусочной Жилого квартала, в это время традиционно заполненной посетителями. Кварц долго запрещал Водяному подсаживаться к Расу, пристально наблюдая за заполнившими кафе людьми, но потом счёл опасность минимальной и дал добро.

– Как на КПП всё прошло? – поинтересовался Водяной, усаживаясь рядом с молодым сталкером.

– Нормально. – Рас исподволь покосился на Кварца, сидящего в противоположном углу заведения. Тот держал в руке пробку от бутылки с водой в знак того, что пока не видит опасности. – За парик меня не дёргали, грим пальцем по щекам не размазывали. В общем, не узнали, там толпа большая, пропускают быстро. Добраться до города было сложнее.

– Много патрулей?

– Полно, – подтвердил Рас. – Над секторами РАО летают вертолёты, подступы к Жёлтой кишат усиленными патрулями. Меньше трех БМП за раз даже не бывает. Вдоль границы ходят крупные отряды Наёмников, уголовники пока с ними в разборки не лезут, сидят и ждут, чем всё закончится.

– РАО заключило контракты с Военным Советом. – Водяной мрачно вздохнул. – На поиск и уничтожение экстремистов в Зелёной Зоне. Наёмники отказались соваться в Жёлтую, объяснили, что не станут губить людей. Мол, осколков у них нет, а без экранированных УИПов там верная смерть. Поэтому они готовы взяться за контракты только внутри Зелёной. Чёрный Плащ представил это как совместную борьбу Ареала с терроризмом. Сейчас в секторах РАО спокойно, все посёлки, в которых расположены магазины, усиленно охраняются, автобусы возят туда людей на работу под охраной военной техники. Уже объявлено, что всем, кто пострадал в результате нападений на посёлки, будет выплачена компенсация, и вообще, режим антитеррористической операции внутри секторов снят. Мобильную связь включили, в Сателлите никого не держат, за исключением пособников экстремистов. За сведения о последних очень неплохо платят. Правда, после того артудара особо никто из Сателлита уходить не хочет. Люди шепчутся, что РАО будет бомбить посёлки, которые попадут под подозрение. Кварц считает, что люди Белова специально подогревают эти слухи, чтобы идти к ОСОП было меньше желающих, а в РАО – больше. Поток народа в Сателлит действительно возрос, много новичков на работу устраивается. Вольные говорят, что у них отток людей, особенно мужиков, которым в своих поселениях обзавестись женщиной нет шансов. По случайному стечению обстоятельств здесь, в Сателлите, баб прибавилось. За крайние два дня почти тридцать новых с Большой Земли приехало, большинство нерусские. Официальная версия – «златовласка» привела. Неофициально народ шепчется, что это-де последняя партия рабынь, которую Прокопенко организовал на продажу, но их Служба Безопасности РАО захватила чуть ли не за пять минут до сделки уже здесь, в Ареале. Так как назад им всё равно уже дороги нет, то РАО предоставило им все условия в Сателлите. Якобы Абрамов эту тему пробил. Мы с Кварцем считаем, что обе версии врут. Но как бы там ни получилось, приток женщин своё дело сделал, мужики от Вольных сюда потянулись. Что странно, на этот раз не пришло никого из Наёмников или Нефтяников, раньше за бабами счастья попытать отовсюду приходили. Кварц уверен, что это специально спланированная тандемом акция. Потому что Вольные, которые перешли в РАО, рассказывают, что у них в посёлках народ поддерживает ОСОП.

– Ага. – Рас презрительно поморщился. – Поддерживает. На словах! Был я вчера и сегодня в нескольких местах. Все возмущены, но никто не собирается действовать. Об отказе от добычи «Икса» даже речи не идёт. Типа, вы что, спятили, мы же умрём от голода и жажды! Мы уже и так, и этак объясняли, даже водой собирались обеспечить, Медведь велел мне разузнать, где оборудование для скважины помощнее можно найти. Но пока бесполезно, никто не соглашается. От Наёмников вместе с добровольцами тайно человек приходил, сказал, что они не будут вмешиваться в войну, потому что ценят наши оповещения о Выбросе. Поэтому контракты берут только на Зелёную Зону и их отряды имеют негласное распоряжение в бой с ОСОП не вступать. Мол, постреляют поверх голов для острастки и отступят, скажут, что потеряли цель. Просили в ответ не работать на поражение. В общем, собственное пузо для всех дороже справедливости.

– С Наёмниками нужно быть осторожнее. – Водяной вновь мельком убедился в наличии бутылочной крышечки в руке контрразведчика. – У нас есть другая информация. Офицеры Сателлита, когда в городе антитеррористическая операция проводилась, между собой что-то говорили о том, что местному спецназу зарплату на время АТО приравняли к боевым, день за три оплачивают. Значит, ожидается какая-то сложная операция. Но для работы в Жёлтой Зоне сил недостаточно, поэтому некоторые считают, что операция будет проводиться совместно с Наёмниками. Сегодня в обед из Конашь-Ёля вывели всю охрану. Посёлок по-прежнему закрыт, магазин не работает. Говорят, склады пустые стоят. Зато теперь его охраной занимается взвод Наёмников, по официальному контракту. Кварц считает, что скорее всего РАО уже передало Конашь-Ёль Наёмникам в виде оплаты, но Военсовет пока не хочет это афишировать. Ждут результатов операции. А против кого сейчас РАО может устраивать операцию?

– Вот как… – Молодой сталкер хмуро вздохнул. – Хорошо, учтём. Мы укрепрайон начали копать, когда время выпадает. Теперь будем копать ещё чаще. Эх, времени не хватает на всё сразу! С добровольцами столько возни, я даже не ожидал.

– В чём проблема? – удивился Водяной.

– В том, что они всерьёз считают, что уже совершили подвиг только тем, что к нам пришли, и мы обязаны их кормить, поить и развлекать! – усмехнулся Рас. – Можно подумать, что всё это мы устроили исключительно ради себя! Они приходят без еды, почти без воды, у многих патронов на пятнадцать минут боя. Просто тупо свалили из своих домов, и всё. Я не понимаю зачем. От скуки, наверное. И теперь требуют, чтобы мы их всем обеспечили. Честное слово, будто на работу устраиваться пришли и теперь с работодателем условия обсуждают! Кое-кто даже зарплату потребовал, не иначе бывшие боевики из Наёмников или уголовников. Они нас новой бригадой считают, что ли? Типа, мы решили создать ещё одну силу в Ареале, которая будет заправлять в Жёлтой Зоне, и теперь набираем боевиков? – Он покачал головой. – Медведь на них посмотрел и сказал, что он, конечно, не Кварц, но тут дофига контрразведчиком быть не надо, чтобы понять, что от этих добровольцев базу надо держать в секрете ещё сильнее, чем от оперов тандема. Кто знает, к кому они решат присоединиться через недельку-другую! Так что базу пока никому не показываем и укрепрайон копаем сами.

– Много народа к нам присоединилось? – уточнил Водяной. – Нормальные люди среди них есть?

– Поначалу человек двести собралось. – Рас усмехнулся. – Теперь уже вдвое меньше. Мы же их на брошенные уголовные малины отвели, куда ещё столько людей устроить? Народец как увидел, в каких некомфортных условиях придётся жить, так и начал по тихой грусти разбегаться. Некоторые, как раз те, которые нормальные, честно признались, что рассчитывали увидеть вокруг себя огромную толпу, а так не видят никаких шансов, и ушли. Кто-то возмутился необходимостью сидеть впроголодь и экономить каждый кусок хлеба… производства пищи ведь у нас нет. Другие потребовали, чтобы их взяли жить на базу, а когда Медведь ответил, что жизнь на базе нужно заслужить конкретными поступками, а не громкими словами, обиделись – типа, мы к вам пришли, это уже офигенный суперпоступок – и тоже ушли. Но большинство просто вернулось по домам без объяснений. Мы же их не стережём, кто хочет, тот остаётся, остальных не держим. Сегодня особенно большой отток был. Я, когда сюда шёл, видел, как сразу три кучки уходили. А потом, в Зелёной, слышал стрельбу. Похоже, кто-то из них возвращался по ухтинской трассе и наткнулся на Наёмников. Сейчас на квадрике незамеченным по обычным дорогам не проедешь. Нужно поработать мозгами, чтобы до секторов РАО добраться без проблем. А финальные пять километров и вовсе пешком надо топать, иначе с воздуха заметят. Вы о Кнопке узнали что-нибудь?

– Ничего. – Водяной сокрушённо покачал головой. – Я даже в больнице побывал, но ничего не выяснил. Зато батю моего в международный розыск объявили. Говорят, что он совершил убийство и выкрал нашу дочь из детдома, после того, как нас лишили родительских прав. Я даже не знаю, что из этого правда, а что нет. Я думаю, что Белов эту историю специально придумал, чтобы Кнопку шантажировать. А Кварц говорит, что её нет смысла шантажировать, она и так рассказала всё, что знает. Он считает, что это они на меня так давят, чтобы я сорвался и где-нибудь прокололся… Говорит, ловушку мне готовят. – Он снова вздохнул. – Не знаю… Мне бы с батей связаться…

– Держись, Водяной. – Рас крепко сжал другу запястье. – Выберемся! Мы всегда выбирались! Сейчас Айболит Шороха подлатает, и что-нибудь придумаем. Медведь сказал, что никогда своих не бросали и теперь не бросим. Он хочет с Болтом поговорить, когда тот вернётся. В его машину же стрелять невозможно, вдруг на ней можно прямо в Сателлит, к самой больнице приехать?! Нападём всем отрядом и отобьём Кнопку! Если машина так сможет…

– Хорошо бы, – понуро согласился Водяной. – А то мне что-то совсем хреново. Предчувствия недобрые, не просто так её фотографию не показали. Нас-то никого не забыли. – Он коротко обрисовал Расу ситуацию, какой её представила на пресс-конференции объединённая следственная комиссия. – Вот такие дела. Прокопенко сделали крайним, Белов с Лозинским снова герои страны, отчаянно заботящиеся о России. Артиллерия ударила по агитпункту сразу после окончания этого выдающегося представления. Даже здесь земля гудела. Как Шорох?

– Хреново, – поморщился Рас. – Он почти под прямое попадание попал. Половину кисти срезало, ноги раздроблены, осколок в лицо вошёл и вышел под черепом, позвоночник зацепило… В себя пока не приходил. Айболит ждёт Выброса, говорит, что под Выбросом Икс-эссенция многократно увеличивает свою активность. Это позволит переломить отрицательную динамику…

– Кварц положил крышку, – тихо перебил его Водяной, косясь на контрразведчика. – Сюда пришли опера Белова. Расходимся по одному. Ты первый, я пока здесь посижу, а Кварц за тобой выйдет, поглядит насчёт хвоста.

– Мой рюкзак под столом, – Рас дожевал бутерброд и принялся вытирать салфеткой руки, – около твоих ног. Забери, как будто твой. Там пара бутылок воды, тушёнка и деньги. В этот раз много привезти не смог, мы сильно потратились, пока пытались обеспечить хоть чем-нибудь добровольцев, которые сейчас разбегаются. Послезавтра настанет шестой день, по Зонам всё равно никто ходить не будет, у нас появится свободное время. Сходим в Городок, в развалины старой базы, заберём со склада НЗ оставшиеся запасы консервов да воды накачаем впрок. Я соберу вам припасов и привезу утром третьего дня, как только зверьё угомонится. Всё, я пошел. До встречи.

Он встал, сухо кивнул Водяному, как прощаются практически незнакомые люди, случайно оказавшиеся за одним столом, и покинул закусочную. Спустя полминуты следом за ним вышел Кварц. Влад сидел за столом ещё минут тридцать, потом рация тихо сообщила об отсутствии опасности, и он вернулся в гостиницу.

* * *

– Медведь – Капкану! – раздалось в эфире, и здоровяк отложил кирку.

– На связи! – сообщил он, поднимая с земли кусок толстого древесного ствола метровой длины.

– С камбуза сообщают, что обед через полчаса, – предупредил часовой.

– Принято, – подтвердил майор, вгоняя необработанное бревно в только что выкопанную яму.

Он крепче надавил на бревно, удерживая его в строго вертикальном состоянии, и Байкал принялся засыпать яму грунтом. В восемнадцати метрах правее Рас утрамбовывал землю вокруг такого же бревна, ещё дальше Базальт копал следующую яму. Медведь окинул взглядом строящийся укрепрайон. Из-за постоянной возни с добровольцами всю неделю строительство почти не двигалось с места. По-настоящему за возведение обороны взялись только на шестой день, когда всякое движение в Ареале ограничивалось двадцатипятиминутной дистанцией до ближайшего надёжного убежища. Ямы копали в постоянной готовности рвануть бегом к базе, но начало Выброса затягивалось, и это обстоятельство впервые на памяти Медведя действительно пошло на пользу. За шестые сутки и первую половину седьмого дня удалось создать полноценное поле пней с южной стороны базы, тем самым перекрыв наиболее опасное направление. Брёвна под Соленоиды пришлось вкапывать в три линии в шахматном порядке, размечая «минное поле» на круги радиусом в девять метров. Сплошного барьера не получилось, на местности хватало аномалий, мешающих строительству, но Рас заявил, что это даже хорошо. Пока аномалии сидят на своих местах, тут не пройти, а когда исчезнут, то нужно будет установить в образовавшихся брешах ложные надувные пни. Их всегда можно сдуть в случае необходимости, если все остальные проходы окажутся закрытыми и база попадёт в блокаду. Жаль, что дело продвигается медленно. В идеале бы не только замкнуть вокруг базы кольцо обороны, состоящее из полей Соленоидов и рвов со Студнем и Паутиной, но и установить ловушки на наиболее опасных подходах к внешним сооружениям. Ведь вокруг базы оборудованы снайперские лёжки для Байкала и дот для Капкана с заранее установленным АГС-17. Помимо этого имеется пара схронов, расположенных в двух и пяти сотнях метров от базы в глубь Жёлтой Зоны. Это убежища на самый крайний случай, если базу придётся покидать под огнём противника. Не помешало бы за ними, ещё дальше, отрыть полноценный блиндаж с запасами воды и пищи на неделю. И обнести его ловушками от всей души. Да вот только как всё это успеть? Им бы времени спокойного месяц-два или надёжных рабочих раз в десять больше.

Медведь раздосадованно вздохнул. Тащить на земляные работы добровольцев нельзя. Контингент подобрался слишком разношёрстный, и слишком мало прошло времени для того, чтобы понять, кто есть кто. Да и не в этом была идея. Он хотел подвигнуть весь Ареал на борьбу с тандемом и их покровителями. Если бы все, как один, перестали продавать государству «Икс», оно было бы вынуждено прислушаться к обитателям Ареала и выполнить их требования. Договориться Правительству было бы проще и выгоднее, нежели устраивать войну. В конце концов, не так уж многого мы требуем. Наказать преступников, реабилитировать невинно оклеветанных, изменить грабительскую политику тандема и поднять уровень жизни. Но на поверку оказалось, что обитателям Ареала и без всего этого живётся вполне комфортно. Им есть что терять, и все поступили по принципу «лучше синица в руках, чем журавль в небе». Выходит, не так им и плохо, как жалуются, раз никто не пожелал прекращать добычу «Икса». И вместо сплочённого народного фронта к Спецотряду начали присоединяться единицы. Из которых нормальных людей оказалось всего ничего, в основном пришли или наивные идеалисты без мозгов и малейшего представления о том, что быть против всего мира – это, мягко говоря, тяжеловато; или просто любители заработать денег одним указательным пальцем. Им вообще без разницы, за что и кого воевать, лишь бы хорошо платили и кормили вовремя.

Попытка добиться справедливости по-хорошему превратилась в мелкий недовооруженный недобунт. С таким сбродом Сателлит не захватишь. Да Медведь и не собирался ничего захватывать. Хотелось всем миром мирно победить… А теперь выходит, что это никому не нужно, кроме горстки людей. Может, и вправду он всё с самого начала делал неправильно? Но как тогда правильно? Как Рентген? Так ведь Рентген теперь сам преступник почище других, сидит в камере собственной конторы. Медведь был уверен, что посадить весь Ареал невозможно, и попытался поднять всех на праведную и вполне мирную борьбу за их же права, а оказалось, что в действительности в этих самых правах никто особо не нуждается. То ли их устраивает существующее положение вещей, то ли своя рубашка, как всегда, оказалась ближе к телу. И вновь всё как обычно: совсем небольшая кучка людей рулит огромным аморфным стадом. А другая небольшая кучка пытается это стадо освободить. Так, может, он с самого начала не понял главного: стаду не нужна свобода? Все эти громкие слова о справедливости – не более чем фон для борьбы за власть таких вот могучих кучек, отнимающих друг у друга поводья управления стадом? Может, те, в наколках и с автоматами, что сидят сейчас на бывшей малине Хозяина и требуют от ОСОП зарплаты, продовольствия и материального обеспечения, может, они понимают больше, чем он? Если хочешь, чтобы было по-твоему, не трать время на возню со стадом, а просто приди и возьми, что нужно? Снеси, на хрен, прежнюю могучую кучку и взамен неё поставь свою? А стадо поохает – поахает, пожалуется на судьбу, поплачется друг другу в жилетку, но всё равно сделает так, как велит любая власть, если у той будет достаточно денег и отморозков с автоматами? Ведь «синица в руках» означает «оставьте меня в покое, мне не до такой степени плохо, чтобы я добровольно сделал себе ещё хуже».

Здоровяк недовольно фыркнул и решительно отогнал от себя пораженческое настроение. Ерунда. Это просто в нём говорят усталость и обида. Жить осталось всего ничего, вот он и куксится. На самом деле всё не так. Просто времени прошло мало, люди не успели осознать то, за что он ратует. Нужно продолжать радиотрансляции, и народ поймёт, что сила в единстве. Пока у ОСОП всего три десятка сторонников, остальные уже разбежались, но это пока. Народ обязательно сплотится ради общего блага, все же понимают, что так жить нельзя, время скоро придёт. Однозначно. Медведь утоптал ногой землю вокруг бревна и махнул Базальту рукой:

– Сворачиваемся! Обеденный перерыв – священное таинство, пропускать его суть ужасный грех!

– Идите, – ответил тот, засыпая грунтом удерживаемое Расом бревно. – Мы сейчас с этим пнём закончим и догоним. Две минуты!

Медведь кивнул, повесил на грудь стоящий неподалеку «Печенег», собрал инструменты и направился к базе. Здоровяк принялся взбираться по лестнице, и едва его глаза достигли уровня крыши, как он первым делом столкнулся с Фантиком, поджидавшим его в засаде за ящиком с гранатами к АГС. Кролик немедленно уставился на майора немигающим взглядом лишённых зрачков жёлтых глаз, словно собирался продержать человека на лестнице бесконечное количество времени. Здоровяк хотел было слегка наподдать наглецу лопатой, но кролик был настороже и ловко увернулся, не переставая таращиться на майора. Медведь вздохнул и влез на крышу, заранее ожидая продолжения сеанса гипноза за обедом. Внутри базы его неприятности продолжились. Так как вход в базу теперь осуществлялся через крышу, сразу под выходным люком Айболит оборудовал тамбур. И сейчас прилегающее к тамбуру пространство блестело отдраенным до блеска линолеумом, появившимся тут неделю назад. Его достали из какого-то вдребезги разбитого склада. Перед выходом в красноречивом намёке красовались чистые берцы сорок восьмого размера. Пришлось снимать «Эмку», а потом ещё и переобуваться в чистую обувь. Медведь, кряхтя, зашнуровывал армейские ботинки и думал, что три бабы и военврач – это слишком много для такой маленькой базы. А ведь скоро их станет ещё больше, после того как Спецотряд вытащит из плена Кнопку…

Перед тем как отправиться на камбуз, майор спустился в медотсек. Айболит колдовал над перемотанным бинтами Шорохом, ему помогала Лаванда. Значит, обедом рулит Бэмби, и избежать её общества сейчас не получится. Отлично… Медведь совсем сник. Сейчас начнутся большие грустные глаза, и поесть по-человечески не удастся. Здоровяк подошёл к койке Шороха и взглядом поинтересовался у Айболита, каково состояние раненого. Тот лишь молча покачал головой. Стало быть, всё ещё хреново. И Выброс не начинается как назло. Майор осторожно достал из кармана небольшой сине-жёлтый цветок и вложил его в неповреждённую ладонь Шороха.

– С праздником тебя, Шорох, – тихо произнёс Медведь, и к цветку добавилась детская шоколадка.

– Извините за бестактность. – Лаванда со шприцом в руках остановилась возле раненого. – Могу я узнать, о каком празднике вы сейчас говорите?

– Сегодня второе августа. – Здоровяк несильно сжал Шороху запястье в знак рукопожатия. – День Воздушно-Десантных Войск. Шорох в ОСОП из ВДВ пришел. Он любит этот праздник. Мы всегда его поздравляем. Давай, Шорох, выкарабкивайся! Рас третьего дня килограмм шоколада добыл. Не придёшь в себя в ближайшие пару дней – мы всё сожрём.

Лаванда грустно улыбнулась и сделала раненому инъекцию. Подошел Айболит с медкартой в руках, сверился с хронометром и принялся менять медицинские меты, примотанные бинтом к бедру Шороха. Медведь не стал мешаться под ногами и покинул лазарет.

– Внимание всем, – вызов Капкана застал его на полпути к камбузу. – Фантик предупреждает о Выбросе! Повторяю, скоро Выброс! Через минуту дам официальное предупреждение.

Из-за подготовки базы к Выбросу обед перенесли на полчаса. Входной люк загерметизировали, систему вентиляции перевели на замкнутый цикл, аппаратуру обесточили. Погашенное электрическое освещение заменили нефтяными светильниками, и вскоре давно ставший привычным хлопок сгорающего генератора возвестил о начале долгого и муторно-болезненного ожидания. Всё вокруг посерело, в мозг ввинтилась знакомая до чёртиков слабая нудная боль, и Медведь побрёл в столовую. Обед проходил молча. Фантик залёг в спячку, Айболит наскоро побросал пищу в желудок и заторопился в медотсек, за ним последовала Лаванда. Вскоре по своим комнатам разошлись остальные. Воспользовавшись тем, что они остались вдвоём, Бэмби применила к Медведю крайне нечестный и по-женски подлый приём: предложила вторую порцию каши. Выхода не было, и здоровяк оказался вынужден продлить время обеда.

– Я всё равно не буду с тобой разговаривать, – на всякий случай предупредил её Медведь, обжигая суровым взглядом, и попытался жевать быстрее.

– Почему? – обиженно поинтересовалась Бэмби, с болезненной гримаской потирая зудящие под Выбросом виски.

– Потому что ты хуже Фантика, – отрезал здоровяк. – Он просто таращится на меня преданными глазами, а ты вдобавок к этому выглядишь так, как будто я обещал на тебе жениться, раз пять обманул и теперь собираюсь жениться на твоей подруге. А у тебя нет подруги!

– С подругами мне не везёт, – согласилась Бэмби. – Зато им со мной повезло, никому не случилось отправиться за компанию в Ареал. – Она погрустнела ещё сильнее: – Наверное, я приношу людям несчастье…

– Ещё какое! – немедленно подтвердил Медведь, орудуя ложкой. – Особенно мне! Ты заноза!

– Не только вам. – Бэмби совсем скисла. – В Москве, помнится, у Юльки журналистская жизнь не клеилась, да и личная не особо… Здесь и вовсе всё плохо: я с Кнопкой подружилась – её арестовали. Только с Лавандой общий язык нашли – у неё Туман пропал, и ничего о нем не известно. Вот и с вами что-то случилось… Больше всего, наверное, Ане не повезло. Она вообще пропала, никто не знает, что с ней. Может, убили её из-за меня. Она ведь меня всегда защищала, без её помощи я бы тут не выжила. А могла бы просто продать за полтора миллиона и радоваться сытой жизни. Вокруг меня всем не везёт…

– О, как мы себя любим! – съехидничал майор. – За полтора миллиона! За полтора миллиона только девственниц продают. Сейчас, когда твоего Прокопенко взяли, цены ещё сильнее вырастут.

– Я знаю… – тоскливо кивнула она. – Мне и без Прокопенко нигде спокойной жизни не будет.

– Чего? – поднял брови Медведь. – Ты стоишь полторашку?! В смысле, ты до сих пор того… это с такими-то сись… с такой фигурой?! Ах ты, вонючка! – Он облизал ложку, взял её в руку, словно молоток, и принялся вытаскивать из-за стола свою могучую тушу. – И ты ещё вертелась вокруг меня в таких нарядах! Чуть не довела до греха старого развратника, твою душу так! – Он ринулся на неё, занеся ложку для удара. – Да я тебя сейчас этой ложкой насмерть забью!

От ужаса глаза Бэмби расширились вдвое, и она рванула бегом, скрываясь в коридоре базы.

– Завтра же поедешь в Сателлит! – грозно проорал ей вслед здоровяк. – Я тебя там лично продам! За два миллиона! Полторашка согласно тарифу и ещё полмиллиона – наценка за глупость! Дура!

Стук ботинок стих вдали, послышался звук захлопывающейся двери, и Медведь отправился доедать добавку. Охренеть, блин! Чуть не нагадил на старости лет, вовремя Паутина подвернулась… Это ж пришлось бы жениться, как, вашу душу так, честному человеку! Да если бы он хотел жениться, то к своим сорока двум уже десять раз бы успел развестись! Дурное дело не хитрое! Вон их сколько вокруг шастает, каждая вторая ради штампа в паспорте лучшую подругу в Ареал продаст! Особенно те, кому уже стукнуло тридцать, эти и на двух подруг не поскупятся! Нынче особо замуж не берут! А всё почему? Потому что не бабы пошли, а сплошной хлам! Ни внешности, ни души, одно лишь раздутое до небес самомнение. Куда вообще русские девки-то делись? Везде табунами ходят какие-то кривенькие, чёрненькие и страшненькие. И крашеные в мерзкие, совсем не родные цвета. Да, именно! Медведь обличительно покивал в такт железным аргументам. В неродные! Он вообще где живёт? В России или где-нибудь на Синайском полуострове?! Кругом чёрно-рыже-каштановый кошмар с чёрными глазами! Даже блондинки вокруг крашеные, куда настоящие-то пропали?! Их же ещё двадцать пять лет назад полно было! Нет, его точно переселили куда-то в Азию однажды ночью и не стали предупреждать. С тех пор он там и живёт! Вздрагивая от ужаса при взгляде на бегающих вокруг него табунами шамаханских цариц.

Которые ещё жалуются в один голос, мол, что-то мужики обмельчали, нормального не найти! Медведь вновь согласно покивал, с пролетарским возмущением дожёвывая кашу. Конечно, обмельчали, никто и не спорит! Чего бы им не обмельчать, вон, в стране что творится, мужская работа не в чести, популярностью пользуются всякие слизни с больших экранов или больших кошельков. Кого выращиваем-то? Дистрофичных волосатиков, менеджеров-музыкантов-программистов? Они-то защитят, ясень пень, и Родину, и девушку, с лёгкостью. Где-нибудь в словесной баталии на очередном блоге-сайте-форуме. Зато это сейчас престижно, и денег они зарабатывают не в пример токарю или комбайнеру. Ну, и кто, по-вашему, с такой постановкой вопроса будет вырастать вместо мужика?! Так что нечего современным бабам ныть. И мужикам тоже! Они как раз друг другу идеально подходят. Что там – хлам, что здесь. Восхитительные пары получаются, как на подбор. Он – малодушный слизняк-подкаблучник с утончённостью придворной дамы, она – корявая и страшная жертва холодильника с грацией слона и самомнением королевы. Лучше даже не задумываться, что у них на свет появляется. Женишься тут, как же! Хлам!

Он триумфально признал за собой победу в споре с собой, прикончил остатки обеда и отправился к себе. Выброс нудно сверлил голову, стремясь медленно прогрызть в ней сквозную дыру, и лучшим лекарством от этого был сон. Медведь разулся, влез в спальник и накрыл голову подушкой. Хорошо быть Фантиком, можно залезть под подушку целиком. Майор закрыл глаза, но погрузиться в болезненный сон смог только через час. И до самого утра ему нагло снилась Бэмби. Она вышагивала на носочках в своих шортиках и футболочке без лифчика туда-сюда по его комнате, стены которой были густо затянуты Паутиной. На её запястье висел ценник с надписью «Natural Blond, $ 2.000.000», на спине красовалась надпись: «Готовлю вкусно». Время от времени Бэмби останавливалась, придирчиво оглядывала себя в огромное настенное зеркало, которого в реальности в комнате Медведя никогда не бывало, и лёгким движением поправляла длинные распущенные волосы. После этого она переводила на майора обиженный взгляд голубых глаз и грустно вопрошала: «А со мной-то что не так?!», и продолжала дефилировать. Здоровяк бросал в неё тапком, стремясь выгнать из комнаты, но постоянно промахивался, и помещение было усеяно десятками тапок.

* * *

Выброс длился почти двадцать семь часов и закончился к пяти вечера следующих суток поистине бесконечным потоком голодного злого зверья, мчащегося к озеру на водопой. О том, чтобы продолжить рыть укрепрайон, и речи не шло. Даже на крыше базы стоять было неспокойно, взбешённые птичьи стаи в безразмерном количестве проносились над маскировочной сеткой, пронзительно вереща совсем не птичьими голосами. Каждую минуту от той или иной стаи отделялась кучка уродливых тварей, вооружённых длинными заскорузлыми когтями и клювами, и пикировала на базу, но сразу же замечала поглотившую радиопередатчик Воронку и поднималась обратно, издавая злобные недовольные крики. В итоге до обеда второго дня все безвылазно просидели на базе в ожидании, когда зверьё начнет успокаиваться.

После прошлого обеда Бэмби ему на глаза не появлялась, и Медведь порадовался разумности её поведения. Невесёлых хлопот и без неё хватало. Лаванда сильно потускнела, и даже двадцатилетний внешний вид никак не помогал ей скрыть тоскливую печаль. Понять, что произошло с Туманом, никто не мог. Даже объединённая следственная комиссия не сказала на его счёт ничего конкретного. Все пытались её утешить в силу возможности, заявляя, что ни об аресте, ни об уничтожении Тумана заявлено не было, а это значит, что у него ещё есть шансы. Проходя мимо комнаты Бэмби, вместе с которой пока жила Лаванда, Медведь слышал, как Володина убеждала её в том, что Берёзов обязательно вернётся, причём уже скоро. Просто добраться из Москвы до Ареала сложно, тем более если ты в розыске.

Из радостных вестей было возвращение Шороха в сознание. Боец пришёл в себя незадолго до окончания Выброса и был ещё очень слаб, но уже узнавал всех и мог понемногу разговаривать. Делать всё равно было нечего, и народ устремился каждые пятнадцать минут его навещать и развлекать, и в конце концов Айболит всех выгнал из медотсека и закрыл дверь изнутри. Тогда Медведь направился к учёным, но там хороших новостей не было. Без помощи со стороны расстилавшийся перед научной группой фронт работ придётся разрабатывать десятилетиями. Появление Лаванды немного разгрузило учёных, и сейчас они очень рассчитывали на возвращение из Эпицентра Болта с действительно крупными обломками метеорита в надежде, что подобный резкий скачок мощности вакуумной пары позволит совершить прорыв в рутинной работе. Требовались дополнительные пары, дополнительные меты и дополнительные специалисты… Из лаборатории Медведь вышел крайне задумчивым. Как организовать научный процесс в условиях осадного положения? В этот момент к здоровяку подошёл Рас и добавил забот.

– Нужно в Сателлит выдвигаться, как только появится возможность, – сообщил молодой сталкер. – Выброс долго не начинался и длился больше суток. У Водяного, по моим подсчётам, закончились деньги на воду. Я в прошлый раз привёз им совсем немного, никто не ожидал, что с Выбросом всё так затянется! Ему нужно срочно воды привезти и денег. Он там сейчас по-любому из-под крана пьёт. Хорошо, если это безвредно. А если его скрутит и он в больницу попадёт, то там быстро выяснится, что он в гриме. Его сразу же примут, наши фотографии там повсюду висят!

– Когда ты хочешь выйти? – уточнил Медведь. – Сейчас бесполезно, зверьё ещё бесится.

– Вечером надо обязательно уйти, – нахмурился Рас. – За ночь Водяной полводопровода в Сателлите выхлебает. Если это вредно, то к утру без вариантов будет уже в больнице. А если нет, то где-нибудь в Службе Безопасности, потому что вода в гостинице платная, а денег у них уже нет.

– Тогда пойдём все вместе, доведём тебя до Зелёной, – решил Медведь. – Может, до Сателлита тебя проводить?

– Не надо. – Рас покачал головой. – Один я быстрее доберусь. Я не по дорогам, я через лес поеду. Там, где квадрик между деревьев проходит. Всё равно абсолютно на всех деревьях Паутины быть не может, такого даже в Жёлтой нет. Так что проберусь. На всякий случай возьму двухместный, если что, мы на нём обратно втроём доехать сможем. Вы только до схрона меня проведите, дальше я сам.

– Хорошо. – Здоровяк не стал спорить. По части пролезания в игольное ушко Рас был большой специалист и много раз доказывал, что способен пройти там, где мало кто отважится. – Тогда выходим за два часа до сумерек. Как раз к схрону выйдем с появлением Паутины.

Бойцы принялись собираться в дорогу. Раса снабдили деньгами и припасами для Кварца и Водяного, заодно взяли с собой по канистре воды каждый. На обратном пути Медведь планировал зайти в Ухту и отдать воду добровольцам. У них с водой сейчас тоже должно быть несладко. Придётся тащить на себе дополнительный груз, но это всё равно лучше, чем ходить дважды. В крайнем случае можно полчаса на метах прогуляться. Больше майора волновал тот факт, что от отряда фактически осталось трое бойцов, если не снимать с поста часового. А снимать его нельзя никак, не то положение у нас сейчас. Выручило присутствие Лаванды. Её оставили наблюдать за раненым, Айболит временно занял пост часового, после чего четверо бойцов и один сталкер покинули базу. До Зелёной Зоны добирались больше двух часов. Часто приходилось останавливаться и пропускать стаи мутантов, возвращающиеся с водопоя. В Зелёной скорость передвижения увеличилась, и ещё через час группа добралась до схрона с квадроциклами. Рас укатил прямо через лес, быстро исчезая в поблёскивающих Паутиной сумерках, и Медведь повёл людей в Ухту. Пока дошли до нужных развалин, наступила ночь. Паутина исчезла, всюду расцвели россыпи Студня, из окружающих руины города зарослей зазвучали заунывные крики ночных хищников.

Медведь с пулемётом на изготовку осторожно подобрался к условленному месту, подобрал обломок кирпича и постучал им по стене, воспроизводя заранее оговоренный сигнал. В ответ прозвучал парный звук соударяющегося металла, и «Филин» показал красное пятно человеческого силуэта, приближающегося из глубины развалин. Встречающий вышел на улицу и огляделся, но «Невидимки» скрывали бойцов Спецотряда от «Филина».

– Я здесь, – тихо сообщил Медведь, возникая из темноты рядом с человеком. – Почему без «Невидимки» встречаете? Рискованно. Могут заметить.

– «Невидимок» у нас нет, – ответил тот. – Вода есть? И еда! У нас всё закончилось.

– Мы принесли. – Медведь подал знак, и бойцы начали сближаться с входом. – Пошли внутрь. Нечего лишний раз зверьё будоражить. – Доброволец залез обратно в чёрный зев провала, и бойцы последовали за ним. – Куда «Невидимки»-то делись? У вас же было пару штук.

– Все, у кого они были, ушли, – пожал плечами доброволец. – Три часа назад. Мы тут целый день просидели без воды и еды. Велели вам передать, что когда решите вопрос с продовольствием, тогда и зовите. – Он укоризненно посмотрел на Медведя: – Вы могли бы сперва хоть консервами запастись, потом уже армию созывать.

– Мы армию не созываем, – угрюмо буркнул здоровяк. – Мы предлагаем убежище тем, кого РАО преследует. Это лучше, чем получить срок, пулю или артобстрел.

– Ну и зря, – флегматично ответил доброволец. – Со своими продуктами сюда мало кто пришёл. Вы бы лучше договорились с РАО, Жёлтая Зона всё равно ваша, наладили бы продажу «Икса», подкопили денег, запаслись продовольствием и снаряжением. А уже потом войну устраивали. Если Сателлит захватить, ну, предположим, получилось, там… как-нибудь неожиданно напали всей армией или ещё как… то можно было бы всех этих толстожопых гадов перевешать и поставить Москву перед фактом. Они бы сами дело замяли, я тебе говорю! Им пофиг, кто будет «Икс» добывать, лишь бы добывали. Вот это было бы дело! Я бы пошёл!

– Много вас таких осталось, кто бы пошёл? – хмуро осведомился Медведь.

– Пятеро, если со мной считать. – Доброволец протиснулся в очередной поворот, забитый развалинами рухнувшего здания, и они оказались внутри довольно большой комнаты, уцелевшей при обрушении дома. Посреди неё был разведён чахлый костерок, вокруг которого сидели четыре человека. Их оружие было сложено неподалёку. Медведь невесело окинул взглядом изрядно загаженное помещение и сбросил со спины станковый рюкзак.

– Здесь вода и еда. Забирайте. – Он вытащил из рюкзака канистру. – Завтра мы вас выведем.

Назад майор возвращался в скверном расположении духа. Вот тебе и двести добровольцев. Чего вообще приходили-то? Денег заработать надеялись, что ли? Или просто сменить место жительства? Их ведь РАО не преследовало, потому что ни одно поселение в Ареале не пожелало открыто поддержать ОСОП. То есть они просто ушли в поисках лучшей жизни, а когда увидели, что жизнь здесь не лучше, расстроились и вернулись, так, что ли? А что, обязательно нужно бегать по всему Ареалу и искать, куда бы так уехать, чтобы стало хорошо? А у себя дома, своими руками, это самое «хорошо» сделать – никак? Кто-то должен сделать всё за вас? Например, запастись продовольствием или восстановить справедливость, а ещё лучше – сразу наладить хорошую жизнь! Вот тогда вы туда и понаедете наперегонки! Скажете, мол, вот и мы, давайте, радуйтесь и гордитесь, что мы сочли ваши старания достойным своего появления! И учтите, мы требуем для себя условий не хуже, чем у тех, кто всю эту хорошую жизнь создавал! И даже лучше, потому что вы тут как сыр в масле катаетесь, а мы – бедные и несчастные, нам в жизни очень тяжело пришлось, вы даже понятия не имеете, как мы страдали, так что извольте предоставить нам самое лучшее. Мы у себя дома жили в дерьме, не желая бороться за собственное счастье, теперь и ваше счастье в своё дерьмо превратим!

Здоровяк не удержался и тихо чертыхнулся. Не может быть, чтобы все так думали! Они обязательно присоединятся, все вместе, просто чуть позже. Людям нужно всё взвесить. И Рас был не прав, когда предлагал всем личным составом базы набиться в Болтовский «газик», приехать в инопланетный шлюз и посидеть там денёк. Чтобы здесь прошло лет десять и о нас все давно забыли. Это не выход! Да и не нужно это! Люди поднимутся, надо только не переставать вести радиотрансляции. Просто объяснять необходимо лучше! Завтра же он лично этим и займётся.

Сознание внезапно вспыхнуло женским образом. Какая-то женщина, смутно знакомая, находилась где-то в километре левее, ориентировочно в районе тропы, ведущей к поляне Водяного. Ее «Шестое Чувство» явно цепляло ОСОП самым краем своего радиуса действия, и Медведь торопливо отвернул правее, выводя людей из зоны обнаружения.

– Медведь – Базальту, – тихо прошептала рация. – Это та баба, которая была с Бэмби в самый первый день. Мы ещё её к Вольным выводили. Это она, я её узнаю. Что делать будем?

– Уйдём подальше, – ответил здоровяк, крепче сжимая «Ариадну». – Вдруг это ловушка. Ты успел понять, в каком она состоянии?

– На измене сидит, – немного подумав, сообщил Базальт. – А так вроде нормально с ней всё.

– Значит, точно не одна, – определил Медведь. – Одиночку в это время зверьё точно потрепало бы.

– Если она так и дальше будет с «Шестым Чувством» в руках маршировать, то зверьё её не то что потреплет, оно её сожрёт со всеми провожатыми! – оценил Базальт.

– Но вот если не сожрёт, – вклинился в разговор Капкан, – то она может дойти до внешнего периметра Городка. Видели, какой мощный у неё мет?! На километр цепляет. Если она до забора дойдёт, может базу засечь.

– Так далеко не дойдёт, – фыркнул Медведь. – На «Шестое Чувство» сейчас столько всего сбежится, что нам туда лучше не соваться.

– А вдруг это не ловушка? – предположил Базальт. – Может, стоит узнать, зачем она идёт? Ясно же, что нас ищет. Предлагаю отловить её здесь, пока её зверьё не сожрало, выяснить, в чём дело, и назад развернуть.

– Угу, – согласился здоровяк. – А если с ней боевиков стволов сто, то ты войдёшь в ментально-астральный интерфейс и телепатируешь ей убедительную просьбу не говорить им, что мы идём. Нас не впервые ищут с применением «Шестого Чувства». Ты не хуже меня знаешь, что нужно делать в таких случаях. Ничего. Зверьё само отвадит непрошеных гостей, и сделает это очень быстро. На всякий случай, когда дойдём до Городка, займём оборону у развалин забора и подождём часок-другой. Если что, встретим противника на удалении от базы и уничтожим тех, кто уцелеет.

– Может, всё-таки выясним, ловушка это или нет? – настоял на своём Базальт. – Аккуратно! Организуем приманку, как обычно делаем в таких случаях, и посмотрим на реакцию.

– Нас слишком мало, – с сомнением ответил Медведь. – Кто приманкой будет?

– Бэмби, – неожиданно заявил пулемётчик. – Они ведь подруги. И Бэмби ценный товар, в неё стрелять не будут, если это ловушка.

– Базальт, тебя не поймёшь, – вздохнул здоровяк. – То тебе жаль девку, то ты угробить её собрался.

– Зачем гробить, – обиделся Базальт. – Мы же её под пули посылать не будем. Подманит, и всё.

– Годится, – согласился майор. – Тогда ускоряемся. Ставим «Энерджайзеры», и бегом к базе.

* * *

– Всё запомнила? – Медведь опустил ночной бинокль и посмотрел на Татьяну.

– Да, – тихо ответила она, невольно вглядываясь в ночную тьму. – Я иду впереди вас, в трёх метрах. Если слышу, как шипит Токсик, то надеваю противогаз и ложусь на землю. Вы накрываете меня брезентом, и я жду, когда можно будет идти дальше. Иду медленно, слушаю ваши указания. Как только почувствую присутствие человека, останавливаюсь и поднимаю руку. Потом действую по плану согласно обстоятельствам.

– Противогазную сумку на всякий случай расстегни, – велел здоровяк. – Если придётся надевать, повязка с «Филином» слезет на шею, это не страшно. Главное – успеть укрыться. Потом будет время переодеть. С «Невидимкой» осторожнее. Если придётся быстро залечь, не ложись на неё. Контакт может нарушиться, это плохо. Вопросы есть?

– У меня «Филин» постоянно сползает, – призналась Татьяна. – Повязка по волосам скользит.

Для того чтобы максимально эффективно применять «Филин», он должен входить в контакт с кожей головы. Мужчины в этих целях попросту коротко стригут затылок или вовсе обривают его наголо. Им проще. Татьяне заявили, что жертвовать такими волосами ради «Филина» есть преступление против мужской половины личного состава базы, и приладили метаморфит под собранные в хвост волосы, пустив резиновую повязку через лоб. Получилось, прямо скажем, не очень удобно. Мет постоянно съезжал, и ей приходилось поправлять повязку. Но эту мелочь она согласна потерпеть ради общего дела. Медведь сказал, что где-то там, в очень опасном месте, они обнаружили присутствие Анны, которая явно пытается найти базу, очень сильно рискуя. За Анну Татьяна переживала с самого первого дня своего появления на базе, чувствуя свою вину в её злоключениях. Если ей грозит опасность и нужна помощь, то Татьяна должна прийти на выручку, ведь Анна столько раз помогала ей выбираться из едва ли не безвыходного положения. Татьяна очень просила всех, чтобы появление Анны не игнорировали, пусть кто-нибудь хотя бы просто поговорит с ней…

– Повязку поправляй, только если контакт совсем пропадёт. – Медведь убрал бинокль. – Просто так не суетись. «Филин» тебе сейчас особо не нужен. Подруга твоя наверняка с «Невидимкой», раз рискнула без опыта в Жёлтую полезть. А аномалии тебе УИП покажет, слушай его сигналы внимательнее. Гарнитура удобно на ухе держится?

– Да. – Татьяна для верности потрогала прицепленное на ушную раковину устройство.

– Тогда пошли! – Здоровяк протянул руку, указывая направление движения. – Строго по прямой!

Татьяна поднялась, вышла из-за рухнувшей опоры железобетонного забора и медленно пошла в указанном направлении, часто сверяясь с УИПом. Было жутковато, но позади шёл Медведь, и это придавало ей храбрости. В случае чего он её спасёт, в своей безопасности можно не сомневаться. Он, конечно, не белый и пушистый, но в беде её не бросит, в этом она была уверена.

– Десять шагов никуда не сворачиваешь, – прошептала гарнитура. – Потом направо, под прямым углом, ещё десять шагов. Дальше держишь курс на одиннадцать часов и медленно идёшь вперёд, пока я не скажу, что делать. Если УИП запищит, не бойся, это Студень, «Филин» тебе его покажет…

Двигаться таким способом ей пришлось почти час. Медведь с «Ариадной» в руке направлял Татьяну очень грамотно, УИП не издавал сигналов смертельной опасности, лишь несколько раз ей пришлось довольно близко обходить заполненные Студнем ямки. В основном она неторопливо петляла, заранее избегая аномалий, или останавливалась и стояла на месте, уступая дорогу движущейся опасности, пересекающей её путь. Минут через тридцать неспешной ходьбы она окончательно перестала бояться и даже поглядывала на скользящие через ночной лес красные отпечатки мутировавших зверей. Нелётная погода уже началась, и агрессия животных на спаде. Тем более что за ней двигаются четверо хорошо вооружённых бойцов, и звери это чувствуют. Лишь бы Анна не вызвала всплеск злобы применением «Шестого Чувства». Все говорят, что это очень опасный мет. Никогда не знаешь, чего от него ожидать. Может спровоцировать атаку за несколько секунд, а может и нет. Говорят, что это зависит от контактёра, но никто толком не может объяснить, в чём конкретно заключается эта зависимость…

Присутствие Анны Татьяна почувствовала неожиданно. Только что всё было спокойно, и вдруг в сознании возникла твёрдая уверенность, что подруга находится впереди, где-то там, в ночном мраке. Татьяна остановилась и подняла руку.

– Ты её чувствуешь? – уточнил Медведь, замирая. – Уверена?

– Да, – ответила девушка. – Только она ещё далеко… и мы неправильно идём, нужно левее.

– Удачно получилось, – негромко оценил здоровяк. – Я её не чувствую, значит, она меня тоже. Её мет зацепил тебя самым краем. Значит, до неё метров девятьсот с чем-то. Садись, подождём.

– Долго? – Татьяна обеспокоенно оглянулась. – Ей плохо и очень страшно. Я боюсь за неё…

– Она почувствовала тебя и знает, что ты здесь. – Медведь плотнее накрутил на кулак с «Ариадной» петлю пулемётного ремня. – Она нашла, что искала. Пусть подходит. Мы подготовимся. Как только почувствуешь, что она приближается, скажи.

– Она пропала… – Татьяна прислушалась к ощущениям. – Я её не чувствую!

– Идёт сюда. – Медведь вышел в эфир. – Объект сближается. Отходим по обычной схеме.

Бойцы исчезли во мраке, и Татьяне стало не по себе. Она знала, что на самом деле её не бросили, это такая тактика, но всё равно одиноко стоять в кромешной тьме, расцвеченной россыпями Студня, было страшно. УИП пока не пищал, но девушка невольно всматривалась в дисплей прибора, убеждаясь, что он исправен. Не паниковать. Всё хорошо. Медведь отошёл на двадцать метров и следит за ней. Остальные бойцы удалились значительно дальше, они занимают огневые позиции в удобных местах, чтобы встретить врага, если всё обернётся нападением. Сейчас Анна приблизится на какое-то расстояние и снова войдёт в контакт с «Шестым Чувством». Тогда Татьяна достанет из кармана своё «Шестое Чувство», которое ей выдали специально, и сразу поймёт, ловушка это или крик о помощи… Но время шло, а Анна не появлялась. Неужели она так хорошо ориентируется в Жёлтой Зоне, что рассчитывает добраться до Татьяны по памяти?

– Не к добру это, – раздался в эфире голос Медведя. – Уходим! Бэмби, разворачивайся ровно на сто восемьдесят и иди, пока меня не увидишь.

– Подождите! – В сознании вновь возникло ощущение контакта с Анной. – Я её чувствую! Ей больно, ей нужна помощь!

– Где она? – настороженно спросил Медведь. – Я никого не чувствую.

– Она там же, где и была! – обеспокоенно воскликнула Татьяна. – Ей очень больно и страшно! Там, около неё, какие-то звери! Они очень злы! Она чувствует агрессию!

– Возьми в руку «Шестое Чувство», – приказал майор. – Людей видишь?

Татьяна торопливо сняла перчатку, расстегнула пуговицу на клапане камуфляжа и достала мет.

– Нет! – Ощущение множества живых существ хлынули в сознание отовсюду, и она невольно присела, чтобы не быть заметной даже в темноте. Окружающий лес оказался наполнен жизнью, но сознание не видело среди его обитателей человеческих образов, за исключением страдающей Анны и затаившихся бойцов Спецотряда. – Людей нет! Только вы и наши!

Из темноты за спиной вынырнул Медведь и затянутой в перчатку рукой отобрал у неё мет.

– Стой здесь! – велел он. – Базальт, уведи её! Я продвинусь вперёд, посмотрю, что там.

Здоровяк сунул «Шестое Чувство» в карман, взял пулемёт на изготовку и исчез в ночи. Сознание снова потеряло отпечаток Анны. Через несколько минут возле Татьяны возник Базальт и жестом велел ей следовать за собой. Ещё через минуту она почувствовала Медведя.

– Я на полпути, – раздалось в эфире. – Людей не ощущаю. Только та баба и зверьё вокруг неё. Она не двигается с места. Похоже, легко ранена. Продолжаю сближение. Капкан, готовь МОНку[1] на всякий случай!

Бойцы, обмениваясь короткими фразами в эфире, что-то предпринимали, непонятное Татьяне, видимо, готовились к бою. Но сражения не произошло. Вскоре Медведь вновь вышел в эфир:

– Я её нашёл. На дереве сидит. Зверьё её погрызло, но вроде ничего серьёзного. «Шестое Чувство» вокруг людей не видит. Пойду выясню, какого хрена этой обезьяне-самоучке здесь надо.

– Медведь, пожалуйста, не убивайте её! – взмолилась Татьяна. – Я вас очень прошу! Если бы не она, я бы давно погибла! Пожалуйста, помогите ей!

– Не засоряй эфир, – язвительно пробасил в ответ здоровяк. – Он не для тебя предназначен!

Минут десять ничего не происходило, потом на взятой под прицел Базальтом тропе появилась двухметровая фигура, несущая на плече какой-то груз. Здоровяк подошёл ближе, и Татьяна поняла, что через его плечо переброшена находящаяся без сознания Анна, на голову которой была, словно мешок, натянута противогазная сумка. Медведь жестом подозвал к себе Татьяну и протянул какой-то грязный конверт:

– Она сказала, что это письмо от твоей матери. Почерк узнаёшь?

Татьяна торопливо распечатала конверт и вынула из него сложенный вчетверо лист бумаги.

– Это мамин почерк! – воскликнула она, вглядываясь в едва заметные в темноте строки.

– Потом прочтёшь. Возвращаемся на базу! – приказал Медведь, и Спецотряд быстро двинулся в обратный путь.

На базе Анну отнесли в лазарет, и Айболит быстро привёл её в чувство. Выяснилось, что она долго скрывалась от всех на одном из Приёмных Пунктов на нейтралке, каждую ночь заходя в Ареал, чтобы отдохнуть от Зуда. Директором этого магазина был её старый знакомый, с которым у Анны были отношения ещё до «Дезинфекции», и он за плату согласился взять её на должность кладовщика. Анна платила ему деньги, плюс к этому директор клал в карман причитающуюся ей зарплату. За это она получала убежище там, где никому не приходило в голову её искать. Ежедневный Зуд, конечно, жутко выбешивал, но жизнь была дороже. После объявления об аресте Прокопенко она собралась перебраться в Сателлит, но из-за антитеррористической операции не смогла сделать это сразу. Пока Анна ждала снятия запрета на посещение города, в её Приёмном Пункте появился какой-то правозащитник. Он представился человеком Абрамова из фонда «Неравнодушные» и собирал сведения о Татьяне Володиной. Через него Анна встретилась с Абрамовым. Оказалось, что вместе с Абрамовым приехала мать Татьяны, и теперь известный правозащитник пытается освободить Володину из плена террористов, потому что все уверены в том, что Татьяну ОСОП удерживает насильно. Анна долго не соглашалась передавать письмо Татьяне, потому что возвращаться в Ареал, где её ищут, было страшно, а идти в Жёлтую Зону на поиски базы ОСОП и вовсе жутко до потери сознания. Но Абрамов по своим каналам нанял сталкера с охраной, и Анна в конце концов согласилась.

Идти решили вечером второго дня, чтобы снизить риск столкнуться с бандитами и прочими недоброжелателями. По расчётам сталкера, они должны были достигнуть Жёлтой как раз с проявлением Паутины. Вечером Анна с сопровождающими погрузилась на зафрахтованный грузовик и тронулась в путь, Абрамов с матерью Татьяны сняли номера в гостинице для персонала Приёмного Пункта и остались ждать результатов. Когда выяснилось, что за Абрамовым следят силовики РАО и потому в Сателлите в курсе организованного им предприятия, было уже поздно. На грузовик напали недалеко от Жёлтой Зоны, и почти все участники экспедиции погибли, включая сталкера. Анне и ещё одному человеку чудом удалось добраться до Жёлтой Зоны, но враги организовали преследование. Выживший попутчик Анны Жёлтую знал плохо, и их едва не поймали. В последнюю минуту Анна, отчаявшись, применила «Шестое Чувство», которое выдал ей Абрамов в качестве первого взноса для платы террористам, и на них напала волчья стая. Сателлитовцы открыли огонь, и на них мгновенно озлобилась целая армия зверья. Пока шёл бой, Анне с попутчиком посчастливилось оторваться от врагов, но куда идти, она не знала, и потому шла приблизительно в сторону поляны Водяного, время от времени применяя «Шестое Чувство» в надежде, что её почувствует Татьяна.

Закончилось это новым нападением. Какие-то мелкие, но многочисленные мутанты бросились на них из зарослей и попутчика живьём разодрали на мелкие кусочки. Сама Анна вспомнила пример Володиной и взобралась на ближайшее толстое дерево. Древесный ствол был мягким, как всё в Жёлтой Зоне, поэтому высоко залезть не удалось, и мелкие злобные мутанты, подпрыгивая, хватали её зубами за ноги. Они прогрызли обувь и сильно расцарапали ей кожу на ногах, и хотя ранения были не столько опасными, сколько болезненными, она чуть не умерла на этом дереве от ужаса, отчаяния и безысходности. Применять «Шестое Чувство» ей было очень страшно, но это оставалось её последней надеждой, и потому она иногда вступала в контакт с метаморфитом. К ней сразу же устремлялось ближайшее зверьё, и она, захлестнутая паникой, отпинывалась от карабкающихся по древесному стволу монстров. Сколько раз так происходило, она не помнила, паника не позволяла мыслить трезво. Она даже не помнит, чтобы чувствовала Володину или Медведя, всё слилось в один жуткий кошмар, состоящий из ужасающих образов, жаждущих её смерти. Когда её нашел Медведь, она только и смогла, что отдать ему письмо для Татьяны вместе с метом, и потеряла сознание.

Медведь сказал, что к моменту его появления зверьё на дерево не лезло, но возле дерева действительно имелся обглоданный почти до костей труп, явно свежий. Переданное письмо и правда было от мамы, и Татьяна с трудом сдержала слёзы, читая недлинный текст. Мама очень переживала её исчезновение, дважды попадала в больницу с сердцем и сейчас счастлива, что дочь жива, потому что лучше жизнь в Ареале, чем гибель в руках маньяков и убийц. Она надеялась на помощь Абрамова и заверяла Татьяну, что в ближайшее время фонд «Неравнодушные» внесёт за неё выкуп и всё наладится. Татьяна переедет в Сателлит, где её уже ждёт комфортабельная квартира и место в пресс-службе, и дочь ещё сможет плюнуть в глаза подлецу Прокопенко в зале суда… Во второй части письма мама обращалась к Медведю и слёзно умоляла его сохранить дочери жизнь, и даже обещала молиться за спасение его заблудшей души.

На этом месте текста Медведь глубокомысленно заржал и сказал, что не только не возьмёт с Абрамова выкуп, но и сам доплатит ему за то, чтобы тот поторопился избавить его от Бэмби. Татьяну, обрадовавшуюся поначалу известиям от мамы, захлестнула тоска, и она отчётливо поняла, что в эту минуту тают остатки её и без того разбитого счастья. Так и оказалось. Айболит, осмотрев Анну, сделал ей инъекцию с установкой медицинского мета и сказал, что к утру она будет в порядке. Поэтому решили дождаться возвращения Раса, уточнить обстановку и в зависимости от таковой либо отвезти Татьяну в Сателлит, либо связаться с Абрамовым и разобраться, что с ней делать. А Анну утром выведут к какому-нибудь поселению Вольных, на её усмотрение. На этой оптимистической ноте Медведь удалился к себе, и печальная Татьяна, украдкой смахивая слёзы, осталась дежурить у постели подруги. Анна лежала на больничной койке, отгороженной ширмой от постели раненого Шороха, и слабым от упадка сил голосом просила не оставлять её одну в этом жутком месте.

– Здесь не так жутко, как принято считать, – тихо прошептала Татьяна, грустно улыбаясь подруге.

– Они… – дрожащий голос Анны на секунду замер, – заставляли тебя жить с ними?

– Нет, Аня, – Татьяна печально закрыла глаза, вспоминая, как тепло к ней относились все обитатели базы, – здесь всё иначе… Тут живут очень хорошие люди… Но мне снова не повезло…

– Скоро жизнь наладится, – вяло прошептала Анна. – Всё изменится… Тань, пожалуйста, не уходи, мне очень страшно! – Её карие глаза и вправду были наполнены ужасом. – Останься здесь на ночь, я подвинусь, только не бросай меня тут одну! Они меня сожрут ночью, или я умру от страха!

Она слабо заёрзала, пытаясь подвинуться, и Татьяне пришлось согласиться заночевать в лазарете. Анна тихо паниковала, и ей пришлось ещё долго успокаивать подругу, прежде чем та смогла заснуть. Татьяна лежала рядом с вздрагивающей во сне Анной, сжимая ей руку, и думала о том, что ещё не так давно была бы на седьмом небе от счастья, узнав о приезде мамы, аресте Прокопенко и заступничестве Абрамова. Но теперь столь отчаянно желаемая в то время светлая полоса в жизни превращалась в бесконечную и безрадостную тоску. Почему с ней всё произошло именно так? Она что, в прошлой жизни, что ли, сделала что-то настолько ужасное, что приходится платить по счетам даже в этой?.. Татьяна тоскливо вздохнула и закрыла глаза.

Проснулась она от ощущения присутствия Анны. Татьяна открыла глаза и увидела в темноте её силуэт, замерший у входной двери, подпёртой чем-то длинным и массивным. Володина попыталась встать, но неожиданно ей это не удалось. Её руки и ноги дёрнулись и не смогли шевелиться дальше, словно оказались на привязи.

– Аня? – Татьяна вновь попыталась поднять руки, и у неё снова не получилось. – Что происходит?

– Проснулась? – злобно прозвучал голос Анны, сопровождающийся щелчком выключателя. В лазарете вспыхнул свет, на миг ослепляя глаза, и Татьяна зажмурилась. – Для несчастной жертвы у тебя слишком крепкий сон!

– Что ты делаешь… – Татьяна, опешив, оглядывала помещение. Она действительно была привязана к кровати за руки и за ноги простынями и полотенцами. Остальные две кровати лазарета подпирали входную дверь, образовывая баррикаду, возле которой на боку валялась опрокинутая каталка. Рядом с ней на полу в больничной одежде лежал раненый Шорох. Он был без сознания, по забинтованной голове расплывалось свежее кровавое пятно. Возле него находилась Анна. Женщина неуклюже толкала раненого к баррикаде, стремясь усилить её его телом. Её левая рука сжимала что-то в кулаке, затрудняя Анне процесс, и женщина уселась на пол, чтобы ногами затолкать раненого под дверь.

– Он же может умереть! – воскликнула Татьяна, дёргаясь в путах, но привязь держала крепко. – Аня, перестань! Тебе никто не сделает ничего плохого! Здесь нечего бояться, тут хорошие люди… – Она осеклась, понимая, что в руке у Анны зажато «Шестое Чувство». – Что ты делаешь?!

– Освобождаю свою дочь! – с ненавистью процедила женщина, стаскивая к баррикаде мебель. – И заодно зарабатываю нам с ней на безбедную жизнь в этом дерьме! Заткнись и лежи молча, пока не получила по башке табуреткой, как этот ублюдок!

Снаружи послышался топот ног, приближающийся по коридору. Там хлопали с силой распахиваемые двери, и бегущих быстро становилось всё больше. Кто-то схватился за дверную ручку, и запертая на щеколду дверь затряслась под натиском снаружи.

– Откройте! – раздался взволнованный голос Айболита. – Что вы там творите?! Отключитесь от «Шестого Чувства»! Открывайте! Медведь, ты почему не забрал у неё мет?!

– Я забрал, – злобно прорычал за дверью здоровяк. – Отойди! Я открою!

– Отвалите от двери, козлы вонючие! – взвизгнула Анна, бросаясь к медицинским инструментам. Она схватила скальпель и подбежала к раненому: – Только дернитесь, и я перережу вашему ублюдочному дружку глотку! У меня скальпель!

– Аня, прекрати! – Татьяна забилась, пытаясь освободиться. – Ты нас всех выдашь! Успокойся!

– Это ты успокойся, тупая белобрысая моль! – Анна подскочила к ней и с размаха ударила под живот сжимающей метаморфит рукой. Татьяну пронзило острой болью, она застонала и скрючилась, удерживаемая путами. – Заткнись, сучка! Заткнись! Заткнись! Заткнись!

На каждое слово Анна в бешенстве наносила ей удар, и от жестокой рези, разрывающей тело, Татьяна едва не потеряла сознание. Тем временем женщина метнулась к содрогающейся двери и занесла скальпель над неподвижно лежащим раненым.

– Пошли на фиг от двери, ублюдки! – истерично взвизгнула она. – Последний раз предупреждаю! Я воткну скальпель ему в глотку!!!

– А я потом воткну тебе лом туда, куда ты даже не мечтала! – низко вибрирующий яростью бас Медведя перекрыл хруст выдираемой из петель двери. – Бросай нож, тварь! Руки на затылок!

– Стоять, козлы!!! – заорала Анна и неглубоко воткнула скальпель в шейную мышцу раненому Шороху. – Назад! Или я располосую ему горло прежде, чем вы сделаете ещё шаг!

Остановившийся в дверном проёме Медведь увидел, что вход перегорожен баррикадой и быстро преодолеть её не получится, мгновенно окинул взглядом лазарет и отступил назад.

– Чего ты хочешь, животное?! – зло процедил он. В следующую секунду в помутневшем от боли сознании Татьяны вспыхнул образ человека, находящегося где-то далеко, на севере от базы. Следом за ним один за другим с разных сторон вспыхнули другие образы. Медведь скривился: – Понятно! – Он обернулся к кому-то из бойцов: – Нас окружают! По местам! – В коридоре зазвучал топот, и здоровяк презрительно посмотрел на Анну: – Сидите здесь, мрази! Высунетесь – прирежу! И запомни, его жизнь – твоя жизнь. Умрет, я с тебя шкуру живьём спущу.

Он одним движением захлопнул выломанную дверь, словно подпирая ей баррикаду с внешней стороны, и побежал следом за остальными. Анна отклонилась вбок, чтобы увидеть коридор, и удовлетворённо ухмыльнулась:

– Да, да, бегите, козлы недоношенные! Там вы и подохнете! – Она схватила раненого за ноги и подтащила к Татьяниной кровати. Скальпель не удержался в кровоточащей ране и со звоном упал на пол. Анна подобрала его и резким движением чуть не воткнула Татьяне в глаз. – Как же я тебя ненавижу! – прошипела она. – Мне так долго приходилось бегать вокруг тебя на цыпочках! А ты у нас вся такая правильная и идеальная! То её не устраивает, на это она не согласна, посмотрите, какая королева! Так бы и располосовала твою блондинистую рожу!

Татьяна, с трудом оправляясь от сильной боли, заставила себя сделать вдох и просипела:

– Убей… Может, легче станет…

– Нельзя! – Анна усмехнулась, убирая нож. – Ты мой бонус! Сизый отвалит мне за тебя три лимона! Ты его награда, и он жаждет получить свой приз в ненарушенном товарном виде!

– Он же… – Татьяна скривилась от медленно уходящей боли, – убит…

– Убит?! – злобно засмеялась Анна. – Скоро посмотришь, как он убит. Ещё пожалеешь, что не досталась Прокопенко, тупая моль!

– Откуда… у тебя «Шестое… Чувство»? – выдохнула девушка. – Его же у тебя забрали…

– У меня их было два с самого начала! – Анна презрительно хмыкнула. – Твои тупые сожители не думали, что такое возможно, да?

– Тебя же обыскивали… – Татьяна старалась удержать на себе внимание Анны, украдкой пытаясь дотянуться кончиками пальцев до узла на запястье. – Где ты его спрятала?

– Что, мозгов не хватает догадаться? – Её карие глаза сверкнули ненавистью, и Анна изо всей силы ударила Татьяну под живот. Та согнулась, судорожно натягивая привязь. Анна наклонилась к Татьяне и участливо спросила:

– Что, больно? – И изо всей силы ударила вновь. Девушка захрипела, не в силах защититься, и Анна усмехнулась: – Ты должна быть мне благодарна: если у тебя лопнут яичники, то ты не родишь обезьянку от Сизого. Впрочем, от него и до Ареала вряд ли можно было родить что-то другое! А вот моя девочка лучше всех, она достойна другой жизни, и теперь я ей это обеспечу! – Она схватила Татьяну за лицо и с ненавистью прошипела: – Тебе не понять, тупая сучка, у тебя нет детей!

Она оттолкнула её голову и снова нанесла удар под живот. Девушка захрипела от нестерпимой боли. В этот момент в лазарет через баррикаду влетело что-то небольшое и с металлическим стуком упало на пол. Анна резко развернулась, хватая скальпель, но ослепляюще-яркая вспышка заставила её отшатнуться. Оглушительно ударил взрыв, прорезая барабанные перепонки, женщину швырнуло на пол, и ослепшая и оглохшая Татьяна потеряла сознание.

* * *

Град пуль непрерывно бил в кирпичную кладку, прошивая её насквозь, и в бронепластинах «Эмки» увязало всё больше свинца. Обстрел вёлся со всех сторон, и выжить, находясь на крыше, было почти невозможно. Медведь засел между поглотившей радиопередатчик Воронкой и второй вакуумной парой и пока ещё держался, но было ясно, что это не может продолжаться бесконечно. С двух остальных сторон он всё равно был закрыт лишь обломками кирпича, не способными остановить потоки «Дыроколов», и по нему попадали всё чаще. Даже его уникальная «Эмка» рано или поздно не выдержит. Медведь выждал момент, когда плотность вражеского огня снизилась, резко выпрямился, вскидывая пулемёт, и дал очередь, перечёркивая пулями одного из Сателлитовских спецназовцев. На майора вновь обрушился шквал огня, и он вжался в пол, забиваясь под металлический каркас вакуумника. На крышу посыпались гранаты от подствольников и ручных гранатомётов. Несколько выстрелов сожрало Воронкой, ещё два ударили в вакуумник, выдирая из него обломки металла и электроники. Остальные снаряды разорвались на крыше, глухими хлопками проникая через шлем-сферу, и Медведь сильнее подоткнул под себя руки, сжимаясь под градом осколков. Надо сберечь кисти рук. Они защищены слабее всего, обрезиненный кевлар не удержит серьёзное попадание, а без рук вести бой он не сможет. Пробитую пулей пятку можно потерпеть, здоровяк уже вколол себе обезболивающее от Айболита и пока даже наступал на неё, стараясь не обращать внимания на раздающийся при этом хруст.

Шансов выстоять не было, но база продолжала упрямо держаться уже пятый час. Нападение было тщательно подготовлено, и в его планировании принимали участие не только безопасники РАО. В Сателлите не имелось хороших специалистов по Жёлтой Зоне, а над планом этой операции работали те, кто Жёлтую знал. И они не поскупились собрать в одном месте много очень дорогих и редких метов… Медведь снова вскочил, доставая очередью ещё одного врага, и залёг, сливаясь с раздолбанным вакуумником, принимающим на себя десятки пуль. Здоровяк зло поморщился. Они всё-таки попались на удочку. Он своими руками притащил на базу эту бабу, у которой оказалось два «Шестых Чувства». Пока все выслушивали её сказки про тяжёлую жизнь, противник ввёл в Жёлтую Зону крупные силы и расположил их у самого Городка. Утром, когда проявилась Паутина и первый день нелётной погоды гарантировал низкую агрессивность зверья, подруга Бэмби задействовала второе «Шестое Чувство», и противник выдвинул к ней отряды. Район поисков обложили со всех сторон очень быстро, похоже, одними УИПами тут не обошлось. После этого в каждом отряде тоже применили «Шестое Чувство», база была обнаружена, и противник пошёл на штурм. Вражескую шпионку обезвредили, но было уже поздно.

Здоровяк вспомнил, как после броска светозвуковой гранаты они с Айболитом проломились в лазарет через баррикаду. Шорох был при смерти, ему спящему пробили голову ударом острого угла стула. Обе бабы лежали без сознания, Бэмби оказалась привязанной к кровати. Пока Медведь защёлкивал наручники на руках и ногах шпионки, Анна очнулась и начала выть и рыдать, умоляя, чтобы её не убивали, потому что, мол, не виновата она, её заставили. Злые уголовники украли малолетнюю дочь и угрожали смертью. Медведь, с трудом сдерживая бешенство, задал ей вопрос, всерьёз ли она считает, что жизнь её выродка более ценна, нежели жизни десятка человек, и та заткнулась. Но, поняв, что убивать её не собираются, осмелела и вновь подала голос. Когда захлебывающаяся слезами Бэмби клялась, что ни в чём не виновата и ничего не знала, она тут же заявила, что гимнастка лжет им прямо в глаза, потому что прекрасно обо всём знала и была с ней заодно. Медведь устало закрыл глаза. Доброта не спасёт мир, он осознал это слишком поздно. Каждому должно воздаваться по заслугам. Вот только теперь уже поздно, воздавателей вскоре не останется.

Плотность вражеского огня снова упала, противник решил, что на этот раз подавил пулемётчика, и штурмовые группы вновь устремились на сближение. Медведь метнул в обе стороны по гранате, схватил пулемёт и накрыл огнём ближайших противников. Ухнули разрывы, он резко обернулся, посылая очередь в другую сторону, но в «Эмку» уже били пули, и пришлось падать на пол так быстро, насколько это возможно. Снизу, из проломов в стенах, послышался звук работающего пулемёта Базальта и гулкий хлопок РПГ-7. Значит, Капкан оклемался, Айболиту всё-таки удалось поставить гранатомётчика на ноги. Противник перенёс огонь на новые цели, Медведь воспользовался моментом, схватил лежащий рядом РПГ-22, вскочил и выстрелил в укрытую за ближайшими развалинами вражескую пулемётную точку. Взрыв опрокинул пулемёт противника, но времени разбираться, уничтожен расчёт или нет, не было. Майор отшвырнул бесполезную трубу одноразового гранатомёта, схватил следующий РПГ и послал гранату в другую сторону. Штурмовые группы противника залегли и начали отползать назад, стремясь укрыться от огня. Медведь отработал из пулемёта по тем, кого успел заметить, и на базу вновь обрушился дождь из гранат. Здоровяк забился под вакуумник, поджимая под себя руки. Чавканье пожираемых Воронкой снарядов на миг заглушило близким взрывом, и майор почувствовал тупой удар в ногу. Икроножную мышцу обожгло болью, и он злорадно усмехнулся. После этого всё равно можно вести огонь. Он посмотрел на зелёное небо. Уже день, Паутина исчезла окончательно. Теперь штурмовым группам станет сложнее.

Первый штурм удалось отбить сравнительно легко. Враги не ожидали попасть на минное поле из Соленоидов, и шедшие с юга штурмовые группы понесли потери. К сожалению, после одного Выброса Соленоиды сели едва на половину пней, но это уже являлось серьёзной угрозой. Атака с юга захлебнулась, атаку с севера Капкан прижал к земле из установленного на крыше АГС. Восточные отряды противника увязли среди аномалий и перешли к огневому противодействию. Западные продвинулись дальше всех, но сосредоточенный огонь Спецотряда вынудил их прекратить наступление. Вскоре базу накрыл Токсик, и противник спешно отступил. Воспользовавшись паузой, Медведь применил «Шестое Чувство», и на этом надежды закончились. Вокруг базы было сосредоточено почти две с половиной сотни боевиков. Нападающие были грамотно разделены на отряды по двадцать пять человек, что сильно снижало вероятность появления Фронтовика, реагировавшего обычно на тридцать стволов и более. Отряды охватывали базу равномерным кольцом, что указывало на наличие там и УИПов, и опытных сталкеров, и работающей в Жёлтой Зоне радиосвязи. Пятерым бойцам и трём учёным, двое из которых были женщинами, против такого противника не устоять. Стало ясно, что база обречена, и Медведь предпринял последнюю попытку. Он вышел в эфир и коротко сообщил Ареалу, что база атакована, и попросил помощи.

– Мы окружены, противник превосходит нас численностью в десятки раз, – спокойно и без эмоций произнёс майор. – Их две сотни, с тяжёлым вооружением. Такое нападение нам не отразить. Мы просим помощи у всех, кому небезразлична справедливость. Если база погибнет, не будет больше ни чудо-лекарств, ни оповещения о Выбросе. Помогите нам хотя бы ради себя. Мы будем держаться, сколько сможем. Конец связи.

После этого атакующие немедленно пошли на второй штурм. Бой длился час, но противника удалось отбросить назад. Враг осознал, что быстро победить не получится, и подтянул тяжёлое вооружение. В развалинах и зарослях были выставлены крупнокалиберные пулемёты, автоматические гранатомёты и пара безоткатных орудий. База оказалась под сильным обстрелом, АГС-17 Капкана разбило орудийными снарядами, сам гранатомётчик получил тяжёлую контузию. С крыши пришлось отступить. Дальность обзора и огневого поражения резко снизилась, и это позволило противнику перехватить инициативу. Базу расстреливали со всех сторон, стены первого этажа быстро превратились в решето, через которое её маленький, но храбрый гарнизон огрызался огнём. Вскоре противник закрепился в руинах Городка, и по базе ударили термобарическими гранатами. Половина крыши обвалилась сразу же, едва не засыпав Байкала. От полного разрушения первый этаж спасло то, что стены к тому моменту уже зияли огромными дырами. Смертельного перепада давления удалось избежать, гражданские были укрыты в подвальном этаже, а уникальные «Эмки» Спецотряда удержали температуру вспышки. Противник решил, что после такого обстрела выживших не будет, и пошёл в новую атаку. ОСОП встретил штурмовые группы кинжальным огнём пулемётов и реактивными гранатами. Враг не ожидал от полуразвалившейся базы столь ожесточённого сопротивления. Атакующие залегли, потом вернулся Токсик, и наступило восемнадцатиминутное затишье.

– Следующей атакой они до нас доберутся, – произнёс в эфир Медведь, перезаряжая пулемёт. – Слишком близко подошли. Надо что-то делать. Я на крышу, отгоню, кого смогу.

– Крыша обвалится в любой момент, – хмуро возразил Базальт.

– Делать всё равно нечего, – пожал плечами здоровяк. – Буду держаться там, пока можно.

– Приманку алкогольную разбей.

– Нельзя. Если к нам на помощь из Зелёной люди придут, то попадут под Зомби! – Медведь покачал головой. – Рано её разбивать. Подождем ещё. Если я на крыше не удержусь, сам разобьёшь.

– Медведь, прикрой меня сверху, – сказал Байкал. – Пока Токсик здесь, попробую выйти в поле.

– Как из Токсика выходить будешь? Можно вляпаться на первом шаге!

– Если не вляпаюсь, то выйду им во фланг, – невозмутимо ответил снайпер. – Здесь я почти бесполезен. Просто лишняя мишень для операторов «Шестого Чувства». А там от меня будет толк. Лёжки заготовлены, даже запас патронов кое-где имеется. Надо идти, пока Токсик здесь.

– Не вернёшься ты оттуда, – вздохнул майор. – Вычислят тебя и накроют из АГС или «Корда»… Они к «Шестому Чувству» перед каждой атакой прикладываются…

– Значит, нужно успеть поработать до атаки, – невозмутимо ответил снайпер. – У меня ствол бесшумный, пока поймут, что да как, я уже успею принести пользу этому несчастному миру.

Медведь мгновение смотрел Байкалу в глаза, потом протёр ладонью забрало шлем-сферы, скрывая тоскливую гримасу, и подхватил свой «Печенег»:

– Выходи через минуту в пролом со стороны лестницы и беги через Токсика по ходу его движения, пока не обгонишь. Он ползает медленно, но аномалии перед ним заранее расступаются, сразу точно не вляпаешься. Я буду уже на крыше, прикрою в случае чего.

Байкалу удалось выйти чисто. Никто не ожидал броска через токсичную аномалию, и наблюдатели противника не разглядывали Токсика. В утренних сумерках снайпера не заметили глазами, а «Невидимка» скрыла его от приборов и «Филинов». Чтобы отвлечь от него внимание, Медведь, как только Токсик сполз с разбитой базы, подключился к «Шестому Чувству» и выстрелил из одноразового гранатомёта в занятые противником руины. Нескольких сателлитовцев накрыло осколками камня, и одного из них срочно оттащили в тыл. К тому моменту майор уже вёл огонь сверху вниз по залёгшим перед финальной атакой штурмовым группам. Противник сосредоточил огонь на столь неожиданно появившемся на преобладающей высоте пулемёте и отвлёкся от окружающей местности. Работу снайпера, оказавшегося вне базы, враги распознали только после того, как понесли ощутимые потери и были вынуждены отвести оказавшиеся под плотным огнём штурмовые группы. Но после командиры вражеских отрядов подключились к «Шестому Чувству» и позицию Байкала обнаружили. Медведь с грустной гордостью отметил, что на этот раз метами воспользовалось на одного командира меньше. Значит, Байкал успел добраться до кого-то из них… Через минуту позицию снайпера накрыли автоматические гранатомёты, и «Шестое Чувство» показало, что Байкал больше не в сознании.

С того момента Медведь держал оборону на полуобвалившейся крыше, засев между Воронкой и вакуумником, который он пододвинул к аномалии настолько близко, насколько удалось под огнём, и его пулемёт стал костью в горле атакующего противника. Враги обрушили на него целый ураган огня, но Воронка проглатывала большую часть снарядов, недавно усиленная «Эмка» пока удерживала урон, и врагам никак не удавалось уничтожить ненавистную огневую точку. Несколько раз штурмовые отряды сателлитовцев пытались сблизиться ползком прямо во время ведущегося своими огневыми средствами обстрела, но в сотне метрах от базы их встречал огонь засевших среди разбитых стен Базальта и Айболита. Необходимость обходить аномалии, которых в развалинах Городка было очень много, ещё сильнее замедляла передвижение противника, и прижатый плотным огнём к вакуумнику майор, выбирая подходящий момент, успевал произвести очередь в того или иного врага. Чаще всего пули увязали в расположенных на пути аномалиях, но когда очередь всё же достигала цели, мощные «Дыроколы» «Печенега» прогрызали защиту, и противник выбывал из строя. К концу пятого часа боя сателлитовцы и их союзники потеряли убитыми и ранеными более тридцати человек и неожиданно отвели штурмовые группы в руины Городка, пряча их от пуль Медведя. Грохот стрельбы стих, и вызов Базальта, раздавшийся в эфире, прозвучал неожиданно громко:

– Медведь, что там происходит? Видишь их?

– Отходят в развалины. – Здоровяк осторожно выглянул из-за разбитых в каменный мусор кирпичей, и рядом тут же засвистели пули. Что-то ударило вскользь по шлем-сфере, заставляя майора снова упасть на покрытый кирпичным крошевом пол, и остатки кладки в десяти сантиметрах перед его головой брызнули фонтаном красных осколков, расцветая пулевым отверстием. Снайперы противника били из крупнокалиберных винтовок прямо через стену.

– Посмотреть не могу, снайперы пристрелялись! – Медведь отполз под защиту вакуумника. – Наверное, перегруппировываются. Мы им попили крови. У меня патронов осталось две ленты.

– Сбрось трос, я подвяжу к нему новые ленты, – ответил Базальт. – Десять штук есть.

– Откуда такие сокровища?

– Девчонки внизу снаряжают. Айболит выдал им снаряжательные машинки, Бэмби перетаскала на минус второй ящики с патронами, так что пока держимся.

– Бэмби? – фыркнул Медведь. – Что, её уже простили?

– Да ладно тебе, – устало ответил Базальт. – Девчонка не виновата, чего её гнобить. Попала так же, как мы. Да и таскать больше некому. Никите руку пулей зацепило, из остальных она самая сильная.

– Сейчас трос сброшу. – Медведь перевернулся на спину и нашарил рукой аптечку. – Его бы ещё найти! – Действие обезболивающего проходило, и в простреленную пятку всё сильнее вгрызалась боль, немедленно отдаваясь в пробитой икроножной мышце второй ноги. – Пять секунд подождите.

Здоровяк, кривясь, достал нужный шприц-тюбик и вколол его прямо в рану через разорванную «Эмку». Боль резко вспыхнула и начала быстро стихать, сходя на нет с тихим свистом. Чем слабее становилась боль, тем громче звучал свист, и Медведь задрал голову, выхватывая глазами тёмную точку, быстро падающую с неба на землю. Здоровяк инстинктивно дёрнулся, прижимаясь к вакуумнику, и миномётная мина с протяжным воем ударила в крышу. База содрогнулась от взрыва, расцветая клубами жёлтой пыли и кирпичного крошева. Следующая мина угодила точно в Воронку, растворяясь с тихим чавканьем, третья врезалась в вакуумник, разнося его в куски, и в этот момент крыша обвалилась. Медведь рухнул вниз, инстинктивно прижимая к себе пулемёт, и с размаха ударился о куски битого бетона. Находящееся под действием анестезии тело не почувствовало боли, лишь отчетливый хруст и придавленная потолочной плитой нога свидетельствовали о тяжёлом переломе. В базу ударила ещё одна мина, и Медведь выкрикнул в эфир:

– Вниз! Всем вниз! – Он упёрся в нагромождения обломков руками и уцелевшей ногой и с резким выдохом выдернул сломанную конечность из западни под треск рвущихся мышц.

Кто-то схватил его за руку и помог поняться на четвереньки. Медведь дополз до распахнутого люка, содрогающегося от близких взрывов, и ничком скатился по лестнице, стараясь сберечь руки.

– В угол! К несущим стенам! – Базальт с Айболитом потащили его в ближайший угол.

– Надо спустить его вниз! – Айболит прижался к стене рядом с майором и торопливо осматривал ногу. – Открытый перелом, там, под «Эмкой»! Её нужно снимать!

– Не нужно, – отмахнулся Медведь. – Не трать время, потом вы меня обратно не затащите! Отсыпь обезболивающих и поставь «Медсестру» с чем-нибудь ещё. Дальше я разберусь. – Он невесело ухмыльнулся: – Надо же, какие неленивые ребятишки заглянули к нам на огонёк. Даже миномёты на себе притащили… Всем спуститься на минус второй! А я тут покараулю. Будете возвращаться, захватите с собой новый «Печенег», свой я всё-таки потерял.

Миномётный обстрел длился два часа. Судя по интервалам времени, с которыми прилетали мины, противник доставил в Жёлтую Зону три 82-мм миномёта и вёл обстрел до тех пор, пока не сровнял базу с землёй. Всё это время то один, то другой вражеский отряд применял «Шестое Чувство», корректируя огонь, но Медведю увидеть миномётные позиции не удалось. Противник разместил их на удалении, превышающем радиус действия метаморфита. Потом штурмовые отряды Сателлита вновь пошли в атаку.

– Они начали сближение! – вышел в эфир Медведь, сжимая в руке «Шестое Чувство». – Понимают, что мы под землёй. Хотят сократить дистанцию прежде, чем мы выползем. Скорее наверх!

Базальт с Капканом рванули вверх по лестнице, и Айболит подхватил Медведя под руку.

– Сам вылезу! – Здоровяк кивнул на новый «Печенег»: – Пулемёт только вынеси! Быстрее! Байкал ещё жив, я его чувствую! Поддержите его огнём! Базальт, прострели приманку, пока ещё есть возможность! Больше можно не ждать. К нам никто не придёт. Прошло семь часов. Если бы хотели – давно уже пришли.

Майор, подволакивая ногу, принялся на четвереньках карабкаться вверх по ступеням, на ходу сообщая бойцам о текущем местонахождении штурмовых отрядов противника. Враги шли на штурм с запада и севера, не решаясь идти через поле Соленоидов на юге и забитую аномалиями местность на востоке. Но во фланг северному отряду сейчас вёл огонь Байкал, уже поразивший несколько целей, и на том направлении противник залёг, укрываясь от снайперского огня. Медведь выполз из люка и схватил подготовленный для него пулемёт. От базы выше уровня земли остались лишь нагромождения искорёженных обломков да огрызки стен, выход из минус первого этажа был частично завален, и выбираться пришлось почти ползком. В небе над развалинами, словно НЛО, прямо в воздухе висел захваченный Воронкой радиопередатчик, безразличный ко всему, включая законы физики.

– Занять оборону под Воронкой! – бросил в эфир майор, заползая между двух куч бетонного хлама, точно под аномалией. Он установил пулемёт и не стал отключаться от «Шестого Чувства». Его местоположение противнику всё равно известно. Пусть стреляют, так даже лучше, какое-то количество гранат подствольников и минометных мин, падающих сверху прямо на него, будет поглощать Воронка, ещё что-то сожрёт сидящий у входа Раздиратель. Залёгший у обломка внешней стены Базальт дал короткую пристрелочную очередь, целя куда-то значительно выше наступающего противника, затем ещё одну и произвёл длинную, засыпая пулями верхушку далёких руин. Стена вокруг него мгновенно вспухла фонтанчиками разлетающегося в труху бетона, и пулемётчика отбросило назад.

– Твою мать… – натужно выдохнул он, переворачиваясь на живот и хватаясь рукой за кровоточащую пробоину в плече. – Достали всё-таки, сволочи!

К нему подполз Айболит, и Медведь открыл огонь по виднеющимся вдали врагам, ведущим перестрелку с Байкалом. «Шестое Чувство» сообщало, что снайпер испытывает сильную боль от множественных касательных ранений, но ещё жив и ведёт бой. К Медведю присоединился Капкан, и его РПГ-7 гулко громыхнул, отправляя термобарическую гранату навстречу приближающемуся противнику. Северный отряд врага оказался под перекрёстным огнём, и его командир запросил тяжёлую огневую поддержку. Идущие на штурм группы залегли, и в воздухе вновь завыли миномётные мины. Там, где занял позицию Байкал, вспыхнули разрывы, снайпер снова потерял сознание, однако оставался жив. Видимо, он тоже залёг где-то в непосредственной близости от аномалии, и она частично защищает его от попаданий. Почти сразу обстрел перенесли на развалины базы, и всё вокруг потонуло в облаках дыма и пыли, пронзаемых минами, гранатами и крупнокалиберными пулями.

– Вниз! – проорал здоровяк, забиваясь под разбитые потолочные перекрытия, и содрогающаяся земля подпрыгнула у него перед глазами.

Сколько длился этот обстрел, Медведь не понимал. От близких разрывов в голове гудело, в ушах стояла резь вперемешку с пронзительным звоном, обе ноги стали бесчувственными и тяжёлыми, словно бревна, язык во рту высох до шершавого состояния, свидетельствуя о потере крови. Очнулся майор от жжения в руке. Базу снова накрыл Токсик, и его токсичная взвесь проникала через пробоины «Эмки». Медведь всем телом навалился на раненую руку, укрывая её от Токсика, и отстранённо подумал, что не чувствует боли в раненых ногах. А ведь их сейчас разъедает заживо… Хотя нет. Если бы заживо, то было бы больно. В общем, нестрашно. Штанины на голенях «Эмки» всё равно герметично отделены от бёдер в районе наколенников. Сейчас главное руку спасти. Он ещё сильнее придавил собой повреждённый рукав, на ощупь отыскал в подсумке несколько выданных Айболитом шприц-тюбиков и, не глядя, вколол себе всё. Теперь уже не повредит. После этого Медведь отыскал подсумок с ремкомплектом и быстрыми движениями наложил на пробоины резиновые заплатки. Вот теперь уже лучше.

– Айболит, Капкан – Медведю! – Он выкрутил громкость рации на полную, чтобы слышать эфир через стоящий в ушах звон. – Базальт – Медведю! Кто меня слышит?

– Капкан на связи, – отозвалась рация. – Медведь, ты как?

– Живой, – ухмыльнулся здоровяк. – Нас снова накрыло Токсиком, обстрел прекратился. Ты не знаешь, Базальт приманку разбил?

– Разбил, – вклинился в эфир Базальт. – Только нам это не поможет. Минами пробило пол в двух местах. Минус первый заполнен Токсиком. Гражданских укрыли на минус втором. В общем, если при следующем обстреле минами не пробьёт дыру на минус второй, то всех найдут Зомби. Тут уже не спрячешься, один этаж они вскроют, как консервную банку.

– Выводить гражданских надо, – произнёс Медведь, чувствуя, как под действием препаратов тело становится лёгким. – Как только Зомби ударят в тыл сателлитовцам, нужно попытаться их вывести.

– А кто знает, когда это произойдёт? – возразил Капкан. – Может, они долго сюда добираться будут. Мы следующий штурм не отобъём.

– Если их вывести сейчас, всех перестреляют, как в тире, – поморщился Медведь.

– Это верно, – согласился гранатомётчик. – Нужен отвлекающий манёвр. Пока Токсик здесь, я выйду, как Байкал выходил, и доберусь до запасного гранатомёта в северном доте. Когда начнётся штурм, я влеплю северным отрядам подарочек. А вы пошумите отсюда. Под общий шум гражданские уйдут.

– Годится, – оценил Медведь. – Для надёжности поставим дымовую завесу с юга и севера. А выводить будем на восток. Пусть эти скоты поломают голову, соображая, что мы задумали, да пожгут патроны. Только на восток далеко не уйти, там тоже противник. Придётся очень быстро побегать. Айболит, ты их поведёшь, я дам «Ариадну», с ней можно бежать. Через Плешь перепрыгнете, углубитесь в восточное поле аномалий, там повернёте на север и дальше бегом, как можно быстрее. Аномалии закроют от пуль, если повезёт, успеешь провести их между северными и восточными отрядами, к ближайшим руинам. Противник за вами не успеет. Оторвётесь, потом выйдете в Зелёную, доберётесь до Непров, вас они точно приютят. Вопросы?

– Вопросов нет, – ответил Айболит. – Только я их не поведу. У меня нога перебита. У нас бегунов не осталось, Капкан тоже ранен, далеко не убежит. Так что сами пойдут. А мы прикроем.

Через пять минут Капкан выбрался из полуразрушенного минус первого этажа и скрылся за пределами базы, исчезая в мутном облаке Токсика. Медведь сосредоточился на отпечатках вражеских солдат. Их стало ещё больше, видимо, Белов подтянул подкрепления. Противник сосредотачивался для последнего штурма, понимая, что на этот раз базе не выстоять. Северные отряды залегли в сотне метров от дота. Там высокая трава, кусты, кое-где руины, местность неровная. Капкан доползёт незамеченным, дот как раз отрыли в том месте, до которого ещё можно было добраться скрытно. Но если противник вновь подключится к «Шестому Чувству», то Капкана мгновенно обнаружат и уничтожат.

– Айболит, – вышел в эфир Медведь. – Если наши гости перед атакой попользуют «Шестое Чувство», Капкану не повезёт. И гражданским тоже. Надо бы принять меры. Сколько у нас в наличии «Шестых Чувств»?

– Хватит каждому, – сразу понял военврач. – Хороша мысль, Коля. Поводим сволочей за нос напоследок! К тому же у нас пополнение, Шорох пришёл в себя.

– Как он? – поинтересовался Медведь, проверяя готовность пулемёта к последнему сражению.

– Ест твою пайку шоколада из НЗ, – констатировал военврач, – и рвётся в битву.

Здоровяк улыбнулся. Это будет славный бой. Жаль, что ничего из радужных планов так и не воплотилось в жизнь, зато не придётся умирать в постельке от остановки сердца, словно изнеженный слизняк. Он убедился, что запасные пулемётные ленты уложены под обломками неподалёку и находятся на расстоянии вытянутой руки, и приготовился ждать.

Когда Токсик покинул базу, её маленький гарнизон уже был подключён к «Шестым Чувствам» и занял свою последнюю оборону вокруг Воронки. Гражданских вывели на поверхность и уложили за кучей обломков у восточной стены. На Лаванду и Бэмби «Эмок» не было, но Людмилу с Никитой тоже решили отправить налегке. В тяжёлом снаряжении учёные далеко не убегут, тем более пуля задела Никите кость и ему приходилось идти на препаратах и метах.

– Медведь – Капкану! Они пошли на сближение! Подпущу на полста метров и начинаю работать!

– Пропусти… их… – засипел в эфире голос Байкала, – …мимо себя… – слова давались снайперу с трудом. – Ударишь в тыл… они развернутся… окажутся спиной к гражданским… им будет легче уходить… Я вижу… их в оптику… если кто-то подключится к «Шестому Чувству»… я разберусь…

– Байкал! – произнёс Медведь. – Тогда огонь по твоей команде! Мы начнём одновременно.

Он обернулся к Бэмби, смотрящей на него полными слёз глазами, взял в свободную руку «Ариадну» и оглядел простирающееся с восточной стороны базы поле аномалий.

– Ты всё поняла? – переспросил Медведь. – По моей команде перепрыгиваете через Плешь, она сейчас узкая, чуть меньше трёх метров. Сразу переходите на бег. Ты идёшь первой, на тебе ответственность за группу. Смотри в оба! Там много движущихся аномалий, они могут прийти сбоку и убить того, кто идёт за тобой. Поэтому ты должна скакать, как бешеная гимнастка, и успевать везде, а на рации будет Лаванда. Не растягивайтесь и не толкайтесь. Держи темп в зависимости от состояния людей. И помни, «Ариадна» работает только когда зажата в ладони или в зубах. Всё. Держи, изучай местность. У тебя несколько секунд. Не забудь, бежать надо быстро, потому что заметят вас сразу.

Здоровяк вложил ей в ладонь «Ариадну», и Бэмби невольно вздрогнула, увидев, как резко изменился мир вокруг неё. Она ошарашенно оглядела поле аномалий, но вскоре взяла себя в руки и принялась сосредоточенно изучать предстоящий маршрут.

– Там сейчас есть довольно широкий проход, – сообщила она, – можно пройти как раз в нужную нам сторону. – Бэмби обернулась к майору: – Дальше развалины начинаются, нас не будет видно… – Она осеклась, всматриваясь куда-то внутрь Медведя: – Что… это… с вами… – По её щекам скатились слезинки, – уже давно… с тех самых пор…

– Легче стало? – скривился Медведь. – Всё? Теперь отошла отсюда, заткнулась и ждёшь команды!

Татьяна потрясённо молчала, лишь слёзы катились у неё из глаз против воли. Она отодвинулась от занявшегося пулемётом майора и села на обломок стены. Сзади прозвучало «Огонь!», и вокруг загрохотали пулемётные очереди. Запахло порохом и пылью, потом раздался окрик Медведя:

– Бегом марш!!! Живо!!!

Она, словно в тумане, взяла разбег в один шаг и легко перемахнула четырёхметровое расстояние. Следом перепрыгнула Лаванда, затем разбежались учёные. На метаморфитах прыжок дался им уверенно, и Татьяна побежала вперёд, углубляясь в густо заполненное смертью поле. Она вела за собой людей, обходя попадающиеся на пути аномалии. Из-за смертельного поля по ним начали стрелять, но ни одна пуля не долетела и до середины. Враги предприняли попытку преследования, но сразу же безнадёжно отстали, уткнувшись в УИПы. Девушка оглянулась. Все шли хорошо, меты делали своё дело. Огрызающаяся огнём база осталась позади, засыпающий противника гранатами дот был слева и оттягивал на себя внимание врагов. Теперь в неё стреляли и с той стороны, но плотность аномалий была слишком велика. Она вспомнила рассказы сталкеров. Если среди множества аномалий есть коридор, значит, по нему ходит самая сильная из них. Но в нелётную погоду аномалии передвигаются нечасто. В воздухе завыли миномётные мины, и гранатомётный дот исчез в разрывах. Следующий удар будет по базе, отрешённо возникла мысль. Он ещё жив, она чувствует его. Как чувствуют его все враги, от которых горстка храбрецов спасает сейчас их группу ценой своих жизней. Татьяна завела спутников за руины какого-то складского здания и остановилась.

– Здесь чисто, можно минуту передохнуть, – сообщила она учёным и посмотрела на Лаванду: – Маша, на два слова. – Лаванда подошла к ней вплотную, и Татьяна протянула ей «Ариадну»: – Отведи их куда надо. Самое опасное место прошли. А Ареал ты знаешь гораздо лучше меня.

– Ты не можешь бежать? – Лаванда на мгновение нахмурилась. – Тебе нехорошо? – И тут же всё поняла: – Таня! Не стоит этого делать!

– А что стоит? – грустно улыбнулась Татьяна. – Всю жизнь провести в бегах от одного ультиматума к другому, потом выбрать вариант, от которого тошнит меньше всего, и плакать в подушку по ночам? – Она на мгновение закрыла глаза: – Иди, Маша. Тебе есть ради кого жить, Туман найдёт тебя. А я возвращаюсь. Моё место там, – она взглядом указала на объятую клубами пыли базу, озаряющуюся разрывами. – С любимыми не расставайтесь, помнишь? Если бы там остался Туман, ты бы ушла?

Лаванда молча взяла у неё «Ариадну» и на прощание крепко сжала запястье. Затем обернулась к учёным и повела их за собой, уточнив, что Татьяна присоединится к ним вскоре. Татьяна проводила их взглядом и упругим шагом побежала к базе.

* * *

Медведь вёл огонь по приближающимся штурмовым группам противника, уже не ощущая эффекта «Шестого Чувства». Враги подошли настолько близко, что смогли выкатить оба безоткатных орудия на прямую наводку и начали бить по развалинам базы, посылая снаряды под Воронку. Один из них разорвался рядом с Медведем, забрало шлем-сферы раскололось, защитив глаза, но ног он больше не чувствовал. Может, нерв перебило, может, вообще отделило от тела, уже не поймёшь. Усиленная научной группой уникальная «Эмка» оказалась на редкость прочной бронёй. Вся в дырках, но он ещё жив. И это хорошо, потому что у него ещё остались патроны, и он собирается потратить их по прямому назначению, и как можно больше.

Операция прикрытия увенчалась успехом. Капкан пропустил мимо дота штурмовой отряд противника и ударил им в тыл из АГС едва ли не в упор. Кто-то там пытался схватиться за «Шестое Чувство», но тяжёлые пули Байкала мгновенно находили цель. Снайпер к тому времени уже не мог пользоваться израненными ногами и левой рукой, которую правой подложил под винтовку вместо упора, но стрелял он всё так же хорошо, как всегда. Враги сразу же понесли потери, залегли, развернулись и вызвали огонь миномётной батареи. Капкан успел расстрелять всю ленту, прежде чем дот разворотило взрывами в кровавое месиво, и вместо штурма северный отряд отступил, унося убитых и раненых. За это время гражданские успели уйти. Это даже хорошо, что Бэмби напоследок увидела всё своими глазами. Найдёт ещё в жизни счастье, какие её годы. А он всё-таки молодец! Продержался, и не нагадил хорошему и чистому человечку.

В развалины вновь ударил орудийный снаряд, в пяти метрах, на его прежней позиции, вздыбился взрыв, расшвыривая всюду осколки и обломки, и Медведь почувствовал, как что-то обожгло лоб. Ну, да, забрала же больше нет. Если кровь будет заливать глаза, это совсем нехорошо. Прицел надо видеть чётко, а единственная ещё работающая рука нажимает на спусковой крючок. Чем рожу-то вытирать? Он торопливо наклонил голову к плечу и чиркнул лбом о покрытую грязью поверхность «Эмки», стирая кровь. Может, рана забьётся грязью, это замедлит кровотечение на какое-то время. А сейчас пора менять позицию, иначе следующий снаряд будет его. Здоровяк продел здоровую руку в пулемётный ремень и, упираясь ею в битые кирпичи, поволок своё тело от одной кучи обломков к другой. Раньше здесь была позиция Шороха, но с перебитыми ногами, простреленным лицом, повреждённым позвоночником и без половины кисти руки особо не поползаешь. Сменить позицию Шорох возможности не имел и погиб первым. По нему сразу с двух точек пристрелялись крупнокалиберные пулемёты, и очереди достали его прямо сквозь остатки бетонных стен. Жаль мужика. Настоящий был друг. Положить бы ему напоследок шоколадку, но шоколадки нет, да и рука осталась всего одна, и та держит пулемёт. Ты уж не серчай, дружище.

Майор дотащил себя до тела погибшего друга, остановился рядом и принялся одной рукой устанавливать пулемёт на сошки. Теперь на это время есть. Там, на западе, в тыл сателлитовцам вышли Зомби. Очень много Зомби. Приманка Раса сработала как надо, противник очень быстро почувствует все прелести ведения боя с превосходящими силами врага. Жаль, порадоваться этому не с кем. Байкал в коме и скоро умрёт. Базальта расстреляли из АГС, когда он ставил отвлекающие дымы. Его сильно побило, но он сумел доползти до своего пулемёта и ещё минуту вёл огонь. Потом по нему ударили миномёты, и у Медведя не стало ещё одного хорошего и верного товарища. Айболита накрыли безоткатки, он вроде был без сознания, пока здоровяк ещё ощущал «Шестое Чувство», но раз до сих пор не продолжил вести бой, значит, или умирает, или в него попали ещё раз. Теперь настала очередь Медведя, хотя это совсем несправедливо, когда обречённый на смерть человек прожил дольше тех, что могли бы жить и жить. Непослушный пулемёт наконец-то принял нужное положение, здоровяк поймал в прицел приближающиеся фигуры, нервно переводящие взгляды с его развалин на УИПы и обратно, и выжал спуск. Очередь срезала двоих, остальные залегли, и по Медведю ударили подствольники. Здоровяк уткнул голову в какой-то обломок, закрывая лицо, вокруг захлопали взрывы, что-то снова ударило в спину, растекаясь по телу ленивой болью, но его главное сокровище – уцелевшая рука – не пострадало.

Медведь поднял голову и вновь поискал цель через пулемётный прицел. Интересно, почему они ещё рвутся к базе, ведь знают, что здесь не осталось живых. Им нужна та баба, что лежит в лазарете в наручниках на руках и ногах? Если её не убило к этому моменту. На базу упало столько мин, что вряд ли минус второй этаж остался неповреждённым. Или просто тандем приказал своим людям не возвращаться без доказательств того, что всё подчищено и сильным мира сего более никто не угрожает? Уходили бы подобру-поздорову, скоро Зомби обложат тут всё и со всех сторон. Майор ухмыльнулся. Он так надеялся на помощь жителей Ареала, что не разбивал приманку до последнего. Никто к нему не пришёл, но в итоге благодаря этому гражданские успели спастись. Если бы столько Зомби вышли сюда до прорыва гражданских, то уже никто бы не ушёл. Зомби – это не боевики с УИПами и сталкерами. Они не попадают в аномалии и не устают. Наши учёные не ушли бы от них и на километр. Залёгшие враги зашевелились, и Медведь выжал спуск, засыпая «Дыроколами» того, кого ещё мог разглядеть сквозь застилающую глаза кровь. Враг дёрнулся и забился в конвульсиях, видимо, пули задели нервную систему и вызвали болезненную агонию. Здоровяк захотел перенести огонь на следующего врага, но боёк пулемёта глухо щёлкнул по пустому патроннику. Медведь попытался перезарядить пулемёт, но поблизости не оказалось полной ленты. Он поискал её глазами. Лента обнаружилась в полутора метрах от него. Майор протянул к ней руку, но не смог достать. Здоровяк тянулся к ней изо всех сил, но расстояние в десять сантиметров оказалось непреодолимым. Снаружи зашевелились сателлитовцы и продолжили сближение. До них уже меньше сорока метров, но пальцы не могли дотянуться до боеприпасов.

Неожиданно ленту схватила чья-то маленькая знакомая ладошка и вложила её в тянущиеся пальцы майора. Медведь рванул ленту к себе, неуклюже заряжая её в пулемет, но лента соскальзывала, и девичьи руки принялись ему помогать. Здоровяк поднял голову выше и увидел сидящую на корточках Бэмби.

– Пошла вон! – порекомендовал ей Медведь.

– Бесполезно, – заявила Бэмби. – Я не уйду.

– Тогда ложись, пока не пристрелили. – Он закончил заряжать пулемёт и дослал патрон в патронник. – Ты как здесь оказалась? Где остальные?

– Я отдала «Ариадну» Лаванде и вернулась. – Бэмби улеглась рядом. В руке у неё оказался платок, и она торопливо вытирала ему кровь, заливающую глаза. Видимость сразу улучшилась.

– Как же ты без «Ариадны» дошла? – Майор поймал в прицел приближающихся врагов и дал длинную очередь, перечёркивая смертельным потоком нескольких противников. Сателлитовцы попадали. Кого-то серьёзно зацепило, остальные спешно отползали, оттаскивая раненых.

– По памяти, – ответила Бэмби, – сегодня нелётная погода. Я успела вернуться прежде, чем аномалии поменяли расположение.

– На тот свет ты успела вернуться, блондинка безмозглая, – сурово оценил здоровяк, разглядывая, как отступают штурмовые отряды. Значит, сейчас здесь будут Зомби, и произойдёт это очень быстро.

– Я тебя тоже люблю, – улыбнулась Бэмби. – Клянёшься быть со мной в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас? Хотя нет, я так не хочу. Тупая какая-то формулировка, никогда мне не нравилась. Лучше так: и даже смерть не разлучит нас! Как тебе?

– Лучше, чем до этого, – согласился Медведь. – Только и даже смерть не разлучит нас уже очень скоро. – Он скользнул по ней грустным взглядом, но тут же язвительно заявил: – Жаль. Такое тело даром пропадёт!

– Надо было пользоваться, пока была возможность, – захлопала глазами Бэмби. – Кто ж мешал?

– Хроническое везение мешало, – усмехнулся здоровяк. Снаружи загремели очереди и разрывы гранат. – Как их, однако, много пришло… водки вроде было мало. Жаль, я уже не вижу, откуда обходить будут. Так бы повеселились напоследок.

– Я посмотрю! – заявила Бэмби и полезла из-за развалин наружу. Бетонные обломки вокруг неё расцвели фонтанчиками от пуль, и Медведь ладонью припечатал её к себе.

– Совсем без мозгов?! – зашипел он. – Убьют сразу же! Найди у меня в кармане для метов «Шестое Чувство» и говори, откуда идут. В первую очередь предупреждай о тех, кто ближе.

Бэмби справилась с испугом и ползком попятилась к его бедрам. Спустя несколько секунд в её ладони лежал густо покрытый кровью мет. На мгновение её голубые глаза расширились от осознания опасности, потом она улыбнулась и подползла к нему.

– Человек сто, если это вообще люди, идут прямо на нас, до них метров восемьдесят. Ещё столько же обходят сзади. Там метров сто двадцать. Те, которые всё это время хотели нас убить, отступают в сторону Зелёной Зоны. За ними гонится раза в два большая толпа…

В небе завыли миномётные мины, и Медведь прижал Бэмби к себе, пытаясь навалиться сверху непослушным телом и закрыть её собой. Ударили взрывы, брызнули осколки, в воздух взметнулись клубы пыли, и бой продолжился. Миномётчики Белова до последнего выполняли приказ уничтожить террористов. Пока сателлитовцы отступали, замедляя натиск Вечномолодых, миномёты продолжали бить по базе, стремясь разрушить как можно больше. Зомби молча лезли в атаку, несмотря на обстрел, и Медведь вёл огонь, ориентируясь по корректировке Бэмби. В плотных клубах дыма и пыли видимости практически не было, и он бил почти в упор. Зомби падали, поднимались, снова падали… Кто-то из них оставался лежать неподвижно, остальные откатывались назад и обходили пулемёт с тыла. Бэмби, упираясь ногами, разворачивала его непослушное тело в сторону противника, он переставлял пулемёт и вновь встречал молчаливую атаку кинжальным огнём в упор. Потом она неуклюже кидала гранаты куда-то в сплошное море пыли, пока он менял опустевшую ленту, и Медведь снова вёл огонь. Она уже не говорила, только показывала рукой направление, стирая текущую из ушей кровь, майор прижимал её к земле, пытаясь укрыть от рвущих воздух пуль, но рука была всего одна, и нужно было стрелять. Неожиданно сквозь звон в ушах прорезался звук ожившей гарнитуры, и Медведь услышал отчаянный возглас Лаванды:

– Назад! Назад!!! – Её слова заглушил треск автоматных очередей, раздался короткий вскрик, переходящий в хрип, и эфир затих.

«Прости, Туман, – печально подумал здоровяк. – Мы сделали, что смогли…»

И он снова вёл огонь, водя пулемётным стволом вслед за рукой Бэмби, из-под разорванного рукава которой на оребрение ствола падали красные капли. Потом утопающие в пылевом море развалины базы снова накрыли миномёты, но взрывов уже не было слышно, всё слилось в один бесконечный звон. Посреди этого звона рядом с ним лежала Бэмби, изо рта которой вместе с беззвучным шёпотом выплёскивались капельки крови, и её голубые глаза медленно тускнели. Майор наклонился к ней как можно ближе, чтобы одновременно заслонить и услышать, и почувствовал её тихий шёпот.

– Поцелуй… меня… – выдохнула она вместе с кровавой струйкой, и Медведь коснулся губами её губ, ставших слишком алыми для забитого пылью и гарью пространства.

После Медведь вёл огонь уже без корректировки, просто туда, где из пылевой завесы появлялись молчаливые фигуры. Лента опустела, пулемёт захлебнулся, и майор бросал в приближающихся врагов гранаты, которые взрывались совсем рядом. Единственную руку пробило пулей и швырнуло на липкое от крови туловище. И это оказалось к месту, потому что ладонь упала на рукоять торчащего из кобуры пистолета. Это оружие для могучего майора было невесомым даже с повреждённой рукой, и он бил прицельно, отстреливаясь от Вечномолодых, появляющихся уже со всех сторон, и даже сумел одной рукой поменять магазин… В какой-то момент здоровяк понял, что миномёты уже не стреляют, вместо них в него из клубов пыли летят ручные гранаты, видимо, он был настолько вредным и противным существом, что умудрился свернуть кровь даже командованию Зомби. Он даже сделал ещё несколько выстрелов, но в следующий миг прямо перед ним беззвучно расцвела ослепительная вспышка взрыва, и всё поплыло куда-то очень и очень далеко. И прежде чем сознание покинуло изорванное тело, в памяти неожиданно всплыли давно забытые пушкинские строки:

Свободы сеятель пустынный,

Я вышел рано, до звезды.

Рукою чистой и безвинной

В порабощённые бразды

Бросал живительное семя.

Но потерял я только время,

Благие мысли и труды…

Паситесь, мирные народы!

Вас не разбудит чести клич.

К чему стадам дары свободы?

Их должно резать или стричь.

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич.

Что посеешь

Разговор овец в отаре на пастбище:

– Мне кажется, что овчарки заодно с чабаном!

– Заткнись, болван! Ты уже достал всех со своими теориями заговоров!

Из современного шотландского фольклора

Ареал, Жёлтая Зона, развалины Городка РАО,

5 августа 2012 года,

первый день нелётной погоды, около полудня

В глубине нагромождения развалин шевельнулась неясная тень, и «Филин» зажёг на сетчатке глаза отпечаток чего-то живого, прячущегося в руинах. Идущий первым в головном дозоре боец, облачённый в эксклюзивную «Эмку», замер и поднял руку в жесте «Стой!».

– Осьминог в развалинах! – негромко сообщил он, вглядываясь в тепловую сигнатуру смертельно опасной твари. – Прячется за обломками. Может доплюнуть! Надо сместиться левее!

– Нет, – возразил двигающийся позади легковооружённый человек. – Левее нельзя, там Соленоид, попадём под разряд! Они специально выбрали это место, знают, что все будут идти именно тут, и устроили охотничью засаду.

– Они? – Боец в эксклюзивной «Эмке» с нарастающей тревогой вглядывался в темень руин, обшаривая взглядом окружающие завалы. – Их несколько? Я вижу только одного.

– Их двое, – уточнил ведомый. – Самка сразу за самцом, чуть глубже. У них брачные игры, потому и вдвоём. Надо здесь проходить. Сделаем вид, что не заметили их. Они не бросятся на полтора десятка стволов, не захотят рисковать.

– Тогда я встану между ними и тропой, – решил боец в «Эмке», сверяясь с «Оправой». – Остальные обходят меня слева, как можно ближе. Если плюнут, я приму струю на себя. Как пройдёшь эту часть развалин, останавливайся и жди меня. Один вперёд не лезь.

– Понял. – Сталкер кивнул и сделал жест оперативной группе, замершей между покрытыми жёлтым мхом руинами двух зданий. Бойцы возобновили движение, в точности повторяя его маршрут, и сталкер осторожно зашагал дальше, одновременно прислушиваясь к ощущениям и писку гарнитуры «Оправы», надетой на ушную раковину.

Несколько шагов он двигался вровень с облачённым в эксклюзивную «Эмку» бойцом, потом тот остановился точно на траверсе норы, частично перекрывая собой опасное направление, и сталкер поспешил дальше. В другое время Осьминоги наверняка бы затаились и в драку не полезли, сегодня нелётная погода, агрессия мутантов на минимуме, и помимо этого они прекрасно знают, что люди хорошо вооружены, чувствуют наличие пулемётчика и одноразовые РПГ за спинами пятерых бойцов. Но сейчас в округе происходит что-то непонятное и угрожающее, всё зверьё забилось по щелям и замерло, словно осаждённые в крепости перед штурмом. И эта пара Осьминогов не исключение, даже через «Филин» видно, как у самца подрагивает короткий ряд щупалец… Твари напряжены и агрессивны, запросто могут плюнуть токсичной струёй, причём сразу оба. Выходить из развалин, в которые люди не сунутся, на открытое место, под град пуль, Осьминоги не станут, поэтому вместо рукопашной могут применить дальнобойное, по их меркам, оружие. Но если находящиеся на взводе твари всё-таки атакуют, это может спровоцировать агрессию других мутантов. Вокруг с самого утра ни души, зато каждая не занятая Студнем дыра в руинах Городка РАО кишит попрятавшимся зверьём. Если мутанты устроят массированную атаку, зажатая на узкой тропе опергруппа имеет все шансы оказаться разорванной в клочья. Но рискнуть всё же придётся, потому что другого короткого пути из развалин Городка поблизости нет. Либо опергруппа пройдёт здесь, либо придётся идти в обход целого сектора.

В другое время можно было бы и обойти, полчаса не самая страшная потеря, тем более основная задача опергруппы не выполнена – старый Защищённый Командный Пункт Совета Директоров РАО, в котором якобы отсиживался тандем и прочие Директора во время «Дезинфекции», до сих пор не найден. И потому изучение находящихся на пути обхода развалин лишним не будет. Но сегодня лучше убраться из Жёлтой Зоны поскорее, это в опергруппе понимал каждый, тут даже не нужно уметь чувствовать Ареал, хотя для этого поиска в состав опергруппы специально подобрали бойцов и оперов с опытом работы в Жёлтой. Некоторое время назад, после того, как ОСОП начал транслировать на всю Зелёную свои обличительные передачи, начальство поставило опергруппе задачу проверить эти данные. Понятное дело, что проводить экспертизу подлинности документов и тому подобное – это за пределами возможностей обычной полевой опергруппы, но в данном случае задача была поставлена вполне логичная. Старший оперуполномоченный батальона в обстановке максимальной секретности сообщил следующее: если сведения ОСОП правдивы и Совет Директоров РАО действительно сидел в безопасности в некоем ЗКП, пока начатая ими «Дезинфекция» косила людей десятками тысяч, то данный ЗКП должен существовать до сих пор, а значит, его можно найти. Кроме того, если правдой является и то, что Совет Директоров спасся из зоны бедствия на вертолётах, не оказывая помощи пострадавшим, и даже отправил одну из боевых машин зачистить свидетелей, то где-то должен был существовать некий пункт стоянки тех вертолётов. Раз ЗКП находился на территории Городка РАО, значит, после окончания сверхмощного Выброса, спровоцированного «Дезинфекцией», он оказался в Жёлтой Зоне. Но Совет Директоров выбрался из неё без потерь. Причём не имея ни оборудования, ни снаряжения, ни опыта работы в Жёлтой. Наверняка охрана Белова была отлично экипирована и кто-то из неё, теоретически, мог даже бывать в Жёлтой, но вряд ли это сыграло бы большую роль. В телохранители генерал-лейтенанта ФСБ набирают бойцов, а не сталкеров, да и в Ареал Совет Директоров, за исключением зомбированного к тому времени генерала Воронцова, никогда не совался. Отсюда вытекают два момента: Совет Директоров как-то сумел покинуть Жёлтую без потерь, что представляется сомнительным, и данная часть обличений ОСОП выглядит неправдоподобной. И второе: если Совет Директоров в тот день использовал вертолёты, то находиться они должны были в Зелёной Зоне, потому что в Жёлтой техника не работает. То есть не имеющие ни опыта, ни оборудования бюрократы и головорезы без потерь сначала вышли из Жёлтой, потом добрались до аэродрома с вертолётами, которого нет на картах, и преспокойно улетели. Выглядит это так же, как и звучит, а звучит, как уже было сказано, неправдоподобно. Официальная версия тандема, гласящая, что в момент Катаклизма Совет Директоров находился в Городке, в подвальном помещении своего офиса, в котором находился узел правительственной связи и где их впоследствии нашли и выкопали спасатели, выглядит хоть и хлипко, но всё же более реально.

Подтвердить или опровергнуть информацию ОСОП и было поручено опергруппе. Проблемы с этим начались сразу же. Сначала оказалось, что точных карт Городка РАО странным образом не сохранилось. Командование батальона не смогло заполучить таковых в Москве, все имеющиеся там источники разводили руками, и понять, правда это или московские друзья предпочли не влезать в мутную воду, не удалось. В «Ареал-Печора» заявили, что таких данных у них никогда не было, потому что их отделение РАО возникло уже после Катаклизма, и перенаправили просителей в Сателлит. Там информацию либо скрыли, либо действительно утратили, точно понять не удалось, но результат оказался прост: карт нет. И как искать? Развалины Городка тянутся километров на десять, если не больше, до Катаклизма почти все структуры РАО располагались в Поясе, это была огромная инфраструктура из двух десятков секторов с множеством различных строений. Сейчас всё это превратилось в сплошное нагромождение руин, забитых аномалиями и заселённых мутировавшим зверьём. Проводить там поиски наугад чревато гибелью, и хорошо ещё, если не мучительной.

Выйти из тупикового положения удалось благодаря работе оперов, отыскавших где-то какого-то человека, работавшего в РАО до Катаклизма и уцелевшего в момент «Дезинфекции». В тот день он был в отпуске и в жернова трагедии не попал, но всё равно заработал Зуд, потому что его в срочном порядке отозвали и, посулив тройные премиальные, направили на ликвидацию последствий. Вряд ли он был рад своей жадности, когда понял, что доликвидировался, только было уже поздно. Но всё это лирика, главное, что человек этот хорошо знал Городок и составил подробный план нужного сектора. По этому плану опергруппа и работает. Вот только то ли план был составлен с ошибками, то ли привязка к местности оказалась выполнена грубо, но найти строение, в котором мог располагаться ЗКП Совета Директоров, не удавалось. Опергруппа предприняла уже три попытки, всякий раз предельно рискуя в залитых Студнем развалинах, но кроме нагромождений битых стен и потолочных перекрытий, среди которых обосновалось мутировавшее зверьё, так ничего и не обнаружила. Командующий группой опер даже созвал общий совет, честно признавшись, что не понимает, как выполнять поставленную задачу. Общим решением опергруппа постановила проверить руины всех строений данного сектора методом тщательного визуального осмотра, но внутрь больше не лезть, потому что и так раз двадцать чуть не вляпались и три раза вступали в драку со зверьём, и однажды дело чуть не закончилось рукопашной.

После Выброса опергруппа запаслась провизией на шесть дней и вечером второго дня, когда взбешённое зверьё стало успокаиваться и проглянула Паутина, снова выдвинулась в район поисков, планируя закончить осмотр за трое суток. До нужного сектора удалось добраться без особых проблем, не считая пары мелких стычек с шакальими стаями, и даже повезло найти укрытие для ночлега до того, как погасла Паутина. Опергруппа выставила часовых и улеглась спать. Но под утро часовые подняли тревогу. Где-то на востоке, судя по грохоту разрывов и бесконечной стрельбе, шёл не просто бой, а целая войсковая операция с применением тяжёлого вооружения. Для Жёлтой Зоны это абсолютный нонсенс. Долбёжка стояла непрерывная, и никто не понимал, что это могло значить и как вообще столько сил и средств оказалось в Жёлтой. Бой шёл где-то в противоположной части Городка, в районе сектора Службы Безопасности. Согласно нарисованной источником карты, если она, конечно, правильная, там должны быть развалины базы старого ОСОП, в которых, как принято считать, сейчас находится база нового ОСОП во главе с Медведем. Поэтому, что бы там ни происходило, соваться туда не стоит, если не надоело жить. Командир опергруппы принял решение ждать появления Паутины и продолжить поиски в самой дальней части запланированного к осмотру сектора. С рассветом опергруппа приступила к работе, но обстановка с каждым часом становилась всё напряжённей.

Грохот разрывов и стрекот далёких очередей не утихали, то снижая свою интенсивность, то разгораясь с новой силой, и хотя до места событий было километров шесть, никак не меньше, зверьё вокруг вело себя так, будто бой шёл прямо здесь. Мутанты забились по щелям, буквально заполонив развалины, и реагировали на опергруппу как на агрессоров, пришедших отобрать у них надёжное убежище. Углубляться в руины зданий стало невозможно, твари бросались в атаку, роняя из пастей пену бешеной ярости, словно были загнаны в угол и дрались не на жизнь, а на смерть. Первый же осмотр вылился в яростную рукопашную, к которой присоединилось с полсотни всевозможных мутантов, хотя началось всё со стычки с единственным мутировавшим кабаном. Кабан, похоже, был ранен, наверняка пришел оттуда, где сейчас идёт бой, или просто шёл мимо и его зацепило шальным осколком. Монстр бросился в атаку напролом, прямо из запутанного лабиринта развалин, сшибая попадающиеся на пути выступающие камни, и углубившимся в руины операм пришлось бежать от него что есть силы, перепрыгивая ямки со Студнем и рискуя вляпаться на каждом шагу. Спасло то, что остальная опергруппа ещё находилась на открытом месте, и взбешённого кабана встретили сосредоточенным огнём. Тварь располосовало очередями, перебивая копыта, и мутант кувыркнулся через голову, отлетая в Студень. Его туша не успела размякнуть, как из руин хлынули другие монстры. Стрелять пришлось в упор, и бойцы в тяжёлом снаряжении едва успели пойти с тварями на сближение. Пока вцепившееся в них зверьё пыталось прогрызть специально предназначенную для этого защиту, мутантов перебили. Бойцы отделались испугом, синяками и ушибами, но ещё час пришлось лежать меж руин в круговой обороне в ожидании, когда высыпавшее на кромку развалин зверьё успокоится и скроется внутри.

После этого было решено больше в развалины не лезть и проводить визуальный осмотр издали, с расстояния в пару шагов. Что само по себе уже риск. Спустя два часа стало ясно, что таким способом ничего не найти. Развалины слишком сильно поросли жёлтым мхом, из-за чего всё сливалось в одну сплошную грязно-жёлтушную муть и в полумраке нагромождений обломков ничего не разобрать хоть с двух шагов, хоть с двух километров. Пришлось признать, что без углубления внутрь опергруппа лишь тратит время впустую, и командир принял решение прекратить поиск. Опергруппа повернула назад, чтобы обогнуть наиболее опасную местность и выйти на относительно чистые тропы, ведущие в Зелёную. Но обратная дорога неожиданно оказалась очень проблемной. Идти, как раньше, вдоль развалин, перемещаясь от одних руин к другим, не получилось. Агрессия затаившихся в них мутантов возросла, и «Филин» показывал десятки тепловых сигнатур, пробирающихся из глубины развалин в сторону людей. Пришлось идти по открытой местности, равноудалённой от вдребезги разбитых строений, но этот путь изобиловал аномалиями, и скорость движения оставляла желать лучшего. Если бы не «Оправы», опергруппа могла бы добираться до ближайшей тропы ещё на час дольше, но с новым оборудованием идти легче и безопасней.

Потом поведение мутантов резко изменилось. Зверьё, сверлящее опергруппу яростными взглядами из руин, очень быстро забилось поглубже, и это однозначно было недобрым знаком. В памяти тут же всплыл тот Выброс, что произошёл вне всяких планов и графиков, и несколько минут оперативники провели в состоянии, недалёком от паники. Здесь, в Жёлтой, рации не работают, даже если ОСОП дал предупреждение, они не услышат. Может, лучше было вместо двух «Оправ» сделать одну «Оправу» и одну рацию, способную работать в Жёлтой? Ремвзвод считает, что это возможно… Только сейчас уже поздно. Опергруппа выходила к тропе едва ли не бегом, и сталкеру стоило огромных усилий, чтобы удержать себя в руках и уследить за окружающей обстановкой. Через полчаса Выброс так и не начался, опергруппа добралась до тропы, и люди успокоились. И вот сейчас на тропе оказалась охотничья засада этих чёртовых Осьминогов, да ещё сразу двоих, и в их развалинах полно всякого зверья, забившегося по недоступным для людей щелям. Тем не менее идти надо здесь, время дорого, сталкер чувствовал это очень хорошо, пусть дело и не в Выбросе. Если там, на востоке, с утра стоит такая резня, то можно накликать беду, меньшую совсем ненамного: из Красной придут Зомби или, не дай бог, Фронтовик. Тогда точно всем конец.

Сталкер молча кивнул бойцу в эксклюзивной «Эмке». Его охранник поступает грамотно, он хочет пройти мимо норы Осьминогов без драки. Если твари плюнут в остановившегося возле норы человека, а остальные люди не станут атаковать в ответ, то Осьминоги не бросятся в бой. Учитывая перевес людей в силе, они так и будут плеваться издали. Пока охранника будет поливать токсичной дрянью, остальная группа быстро пройдёт дальше, в относительно безопасное место. Лучше перестраховаться зря, чем жалеть, когда станет поздно. На охраннике эксклюзивная «Эмка» от Водяного, она выдержит и обе токсичных струи, и разряд Соленоида, вместе взятые. Раз есть возможность минимизировать риск, то глупо ею не воспользоваться. Сталкер без резких движений ускорил шаг и миновал затерянную в руинах нору. Расчёт оправдался, твари атаковать не стали, и он сбавил ход, тщательно изучая окружающую местность. «Оправа» показывала чистое пространство впереди справа, возле полутораметровой горы битых стеновых панелей, и сталкер шагнул туда, приседая на колено. Дальше без охранника лучше не идти. Есть все шансы получить пулю, развалины Городка РАО никогда не были безопасным местом, а сейчас и тем более. Он затаился и принялся ждать остальных, неотрывно следя за окружающей обстановкой в поисках приближающихся к тропе аномалий и возможного появления любого противника с любой стороны.

Ходить по Жёлтой с «Оправой» стало на порядок легче, но чудо-УИП не оказался панацеей. Скорее, он был надёжной системой подтверждения собственных ощущений, но спасти от всего не мог. Два метра пять сантиметров – слишком скудный радиус. «Оправа» не заметит Соленоида, едкий Жёлтый Пух глаз обнаружит задолго до неё, а предупреждение о надвигающейся газовой аномалии или токсичном облаке может и вовсе не спасти, если тебе попадётся дрянь, движущаяся с приличной скоростью. Потому что попросту не успеешь надеть противогаз или захлопнуть забрало шлем-сферы до второго щелчка. Короче, незаменимость способности чувствовать Зоны, свойственная хорошим сталкерам, никуда не делась. Но ходить по Жёлтой действительно стало легче – для тех, кто оказался настолько счастливым, что сумел заполучить «Оправу». Это ведь не просто жутко дорогой прибор, но и жесточайший дефицит. За неё убьют запросто, если будут уверены, что дело обойдётся без свидетелей. Так что с «Оправой» без хорошей охраны лучше никуда не соваться. Впрочем, лично ему эта проблема не грозила. Обе «Оправы» были выданы их опергруппе официально, а он как один из трёх лучших сталкеров Первого батальона Военсовета никогда не работал без личной охраны. В непосредственной близости от него всегда находятся двое отлично подготовленных бойцов. Один, рослый, здоровенный и превосходно защищённый, идёт рядом и в случае малейшей опасности выдвигается на шаг вперёд и закрывает его собой, словно щитом. Второй двигается позади немного поодаль, защиты на нём поменьше, зато огневой мощи побольше, и он отличный стрелок. Чем бы ни занималась остальная оперативная или боевая группа, эти двое всегда имеют только одну задачу: обеспечить безопасность сталкера. Военсовет умеет ценить хороших сталкеров, с этим никто не спорит, а Первый батальон ещё и платит лучше остальных. Жаль, что жилищные условия у Наёмников отстойные, не то что у Нефтяников, чьи профессиональные навыки более подходят для превращения подземных нор в комфортную жилплощадь. Но он менять работу не собирается, всё-таки здесь он свой, служил во Внутренних Войсках по контракту, так в Ареал и попал… Катаклизм сделал из него Зависимого и сталкера почти одновременно. В тот день он и сам из Зелёной вышел, и людей вывел почти десяток, и никаких УИПов под рукой не было…

Хотя Зелёную Зону с Жёлтой, конечно, не сравнить. При наличии УИПа, а ещё лучше хорошего УИПа, ходить по Зелёной может каждый. Ну, или почти каждый. Всего-то и премудрости – хорошо знать УИП и досконально разбираться в аномалиях. То есть мгновенно соображать, где и на какую именно опасность указывают индикаторы внезапно ожившего на твоём предплечье прибора. Если хватило мозгов всё это выучить, то вляпаться в Зелёной Зоне тебе не грозит. Ну, только если УИП сломается в самый неподходящий момент, но сейчас они надёжные, да и любой, кто не идиот, отправляясь в дебри Ареала, берёт с собой запасной прибор. Так что, прямо сказать, в Зелёной гораздо больше шансов погибнуть от клыков мутантов или пуль отморозков. И тех и других в Ареале в избытке. Жёлтая Зона – дело совсем другое. Тут смерть невидима и неслышима, и зачастую тебя от неё отделяет лишь собственное ощущение опасности, призрачное и едва уловимое, которое имеется далеко не у каждого, и при этом его ещё необходимо не прошляпить. И проблема не только в том, что «Оправа» имеет совсем небольшой радиус действия, а многие аномалии движутся. Здешние мутанты гораздо сильнее, в разы быстрее и на порядок агрессивнее фауны Зелёной Зоны. Они тонко улавливают человеческий страх и с первой секунды контакта, когда люди ещё не видят затаившееся в засаде зверьё, но твари уже учуяли запах добычи, точно знают, каков расклад сил. Наука это отрицает, но каждый опытный сталкер или боец, специализирующийся на работе в Жёлтой, подтвердит, что так и есть, а наука пусть катится к чёртовой бабушке. Все местные твари имеют возможность связываться друг с другом, просто у одних эта способность развита лучше, а у других хуже, а ещё зверьё конкурирует друг с другом, и подчас очень жестоко, поэтому без веской причины мутанты делиться между собой информацией не торопятся. Но когда такая причина возникает, лучше находиться от того места подальше. Опергруппе сегодня очень повезло, что ярость кабана-подранка, ринувшегося в атаку из развалин, сильно глушил общий страх зверья перед идущим на востоке побоищем. Иначе мысли кабана, или что там у мутантов вместо этого, услышали гораздо больше тварей, и так просто атаку было бы уже не отбить. А ведь это ещё цветочки по сравнению с тем, что к месту любой жестокой резни могут выйти чудовища пострашнее. Например, Унк или Зомби. Или Фронтовик, упаси господи!

Сталкер невольно перекрестился. Сегодня мысли постоянно возвращаются к этой теме. Не к добру. Он в очередной раз оглядел окрестности, осторожно высовываясь из-за своего укрытия, и посмотрел на тропу. Ядро опергруппы ускоренным шагом проходило мимо бойца в эксклюзивной «Эмке», на ходу швыряя гильзы по сторонам от тропы. В нелётную погоду аномалии двигаются редко, но сегодня первый из двух таких дней, минимальная подвижность перемещающейся смерти наступит завтра, и лучше не ослаблять бдительности, если не захотелось вляпаться на ровном месте. А тут ещё это побоище, из-за которого всё зверьё бурлит ненавистью… Что там вообще происходит?! Ещё одного Болта за очередным пнём посылают? Или Сателлит действительно напал на ОСОП? Так ведь у них толком нет никого с серьёзными навыками боевой работы в Жёлтой. Похоже, слухи о том, что РАО предлагало Конашь-Ёль командирам Военсовета в обмен на помощь в уничтожении террористов, были не просто слухами.

– Надо уходить отсюда быстрее! – Командир опергруппы добрался до сталкера. – Осьминоги рванули куда-то в глубь развалин. Дело дрянь, спиной чувствую! Веди, остальные догонят!

Ядро группы было совсем близко, и второй охранник сталкера коротко кивнул своему подопечному, занимая место рядом. Сталкер покинул укрытие и двинулся дальше по тропе, слабо заметной на усыпающей землю строительной трухе вперемешку с жёлтой ареаловской пылью. Впереди почти двести метров открытого пространства, кое-где поросшего вездесущей Бритвенной Удушайкой, потом остатки забора, бывшего когда-то внешним периметром, дальше начинаются заросли, переходящие в лес. Нужно быстро миновать открытую местность, после чего начнётся самое сложное: предстоит отыскать проход через развалины забора, густо затянутые Паутиной чуть ли не везде. Абсолютно все вертикальные столбы, деревья, штанги и прочее Паутина занять не может, такого не бывает, и проход рано или поздно найдётся. В другое время он вообще бы предложил вернуться тем же путём, каким входили в развалины Городка, но это лишних четыре километра, а командир однозначно прав: надо валить отсюда подобру-поздорову. Не только его спина чувствует недоброе.

Первые два десятка метров тропы были чистыми, потом гарнитура «Оправы» запищала, и сталкер остановился, определяя размеры и местоположение аномалии. Похоже, Жернова. Достаточно крупные, сидят прямо на тропе, нужно обходить. Сталкер прислушался к ощущениям, решая, где обход выйдет быстрее, справа или слева, и достал из кармана пригоршню гильз. Локоть левой руки слабо зачесался, будто натёршись о ткань камуфляжа, и сталкер торопливо оглянулся влево. Стоящий в десятке шагов позади него командир опергруппы швырнул гильзу вдаль, целя в ту же сторону, на которую зачесался локоть, и металлический цилиндрик улетел прочь метров на восемь. Гильза упала в жёлтую пыль, покатилась дальше и с коротким резким свистом взлетела, набирая ускорение под углом в сорок пять градусов. С такого расстояния сталкер не столько зрением, сколько опытом увидел, как ускоряющийся металл мгновенно скрутило в маленький тугой комок и вяло уронило вниз. Вторую гильзу пустота сожрала на десяток сантиметров ближе первой.

– На нас Воронка ползёт! – Командир оглянулся на сталкера. – Здоровая! Давай в темпе!

Сталкер быстрыми движениями разбрасывал гильзы, определяя оптимальный путь обхода, и командир оглянулся. Опергруппа в колонну по одному находилась на тропе, приняв положение для стрельбы с колена. Охранник сталкера в тяжёлой защите, остававшийся возле руин с Осьминогами, убедился, что группа миновала опасное место в полном составе, и спешил догнать остальных. Он был уже в пяти метрах от замыкающего, когда позади, из глубины размозжённого сектора, грянули автоматные очереди. Охранника швырнуло вперёд, но он удержался на ногах, едва не выронив оружие. «Эмка» от Водяного поглотила несколько «Дыроколов», сохранив бойцу жизнь.

– Зомби! – выдохнул опер, глядя на десятки вооружённых фигур в камуфляжах и «Латниках», мгновенно появившихся в развалинах едва ли не повсюду. – Ложись! Не стрелять! – Он торопливо залёг, оглядываясь на испуганно присевшего сталкера. – Быстрее! Мы тут как на ладони!

– Она здоровая! – Сталкер лихорадочно швырял гильзы перед собой по широкому фронту, но Воронка жрала их везде, и нащупать её границы не удавалось. – Метров пять, не меньше! Мне нужно хотя бы три минуты! Подтягивайтесь ко мне, надо пропустить Воронку мимо!

– Твою мать! – Опер, инстинктивно пригибаясь под свистящими пока ещё довольно высоко пулями, смотрел за быстро приближающимися Зомби. Вечномолодые растекались по сектору с каждой секундой, и их поток из глубины развалин только усиливался. – Мы тут собьёмся в кучу прямо под огнём! Нас перебьют, как только заметят! Назад! Все назад! Возвращаемся к развалинам, пока Воронкой не отрезало! Ищи укрытие!

Сталкер, пригибаясь, бросился обратно по тропе, перепрыгивая залёгших на ней оперативников. Навстречу ему на полусогнутых спешил охранник в эксклюзивной «Эмке».

– Сюда! – Сталкер запрыгнул за нагромождение обломков, за которым прятался, пока опергруппа преодолевала место засады Осьминогов. – Тут есть место!

Зомби увидели, что их цель всё ещё жива, и возобновили огонь. Стрельба на бегу с расстояния в сотню метров удавалась им ужасающе хорошо, и закрывающее беглецов нагромождение обломков мгновенно покрылось фонтанчиками пыли и каменного крошева.

– Ищи выход! – Командир группы, согнувшись в три погибели, вбежал под защиту развалин и прижался к обрушившейся потолочной плите, пропуская остальных. – Долго мы здесь не просидим!

Оперативники один за другим запрыгивали в укрытие под разгорающийся грохот очередей, и несколько человек споткнулись на бегу, получая попадания в «Латник».

– У Зомбаков пулемёты! – прохрипел один из них, падая в угол и пытаясь восстановить дыхание после сильного удара в грудь. – Один на двенадцать часов, простреливает тропу, другой потащили на три! Я видел, как они карабкаются на вершину руин справа!

– Оттуда они нас не достанут, наши развалины слишком высокие. – Опер выглянул из-за укрытия, но тут же отдёрнулся обратно. Обломок стены, за которым он был секунду назад, брызнул каменным крошевом, треснул и покрылся сквозными пробоинами. – Хрень!!! Стена не держит «Дыроколы»! Нас тут придавят огнём так, что не высунемся! – Он обернулся к сталкеру, запускающему «жучку» в узкую нору, ведущую куда-то в глубь руин здания: – На тропу уже не вернуться! Ищи выход, нас зажимают! Подойдут близко и закидают гранатами! Зажмуримся в две секунды!

– Я проверю нору! – Бледный от страха сталкер вытащил из кармана «Светлячок» и полез в дыру.

И без того узкая нора спустя пять шагов сузилась ещё сильнее, и ему пришлось протискиваться, отдуваясь от осыпающейся со всех сторон желтушной пыли. В какой-то момент сталкер почувствовал, что застрял, и изо всех сил рванулся вперёд, панически хрипя. Упёршийся в плечо обломок кирпича выворотило из общего нагромождения, швыряя острым углом в ногу точно над наколенником, но боль быстро померкла под действием страха. Сталкер вывалился из норы по другую сторону развалин, оказываясь на открытом месте, и тут же упал на бетонную плиту фундамента. Руины, в которых пыталась укрыться опергруппа, оказались формой чем-то вроде цифры «9», уложенной горизонтально. Кольцо этой «девятки» представляло собой сплошной завал, испещрённый пустотами, залитыми Студнем или занятыми под логова мутировавших тварей. За вогнутой стороной хвостика «девятки» пряталась опергруппа, выгнутая сторона выходила на Эпицентр, то есть внутрь Городка РАО, который сейчас кишел Зомби. Вечномолодые заметили залёгшего на голой плите сталкера сразу, не меньше десятка стволов открыли в его сторону огонь, но пули не достигали цели. Где-то впереди находилась аномалия, пожирающая потоки свинца. Сталкер торопливо огляделся и рванулся обратно в нору.

– Сюда! – Он высунулся из нагромождения обломков, покрытый желтушной пылью. – Тут проход!

Небольшое укрытие, вместившее в себя полтора десятка человек, кипело бурунами пыли и брызгами каменного крошева. Зомби вели настолько плотный огонь, что под ударами десятков «Дыроколов» раскалывались обломки бетонных плит. Сбившиеся в кучу оперативники, сжавшиеся под непрекращающимся обстрелом в комок у подножия нагромождений руин, не имели возможности распрямиться даже в половину собственного роста. Услышав крик сталкера, оперативники на четвереньках ныряли в нору один за другим, спешно помогая друг другу проталкиваться в тесный проход. Прикрывающий отход пулемётчик с возрастающей тревогой смотрел, как его товарищи с трудом протискиваются в узкий лаз с оружием в руках, и невольно пятился ближе к входу, инстинктивно не желая оставаться один. По ту сторону руин вжавшийся в голый бетон командир опергруппы срывающимся голосом орал на сталкера:

– Ты куда нас привёл?!! Это же тупик! По нам долбят все, кто видит! Впереди Магнит! Как выходить?! Сейчас нас отрежут сзади, и будем лежать здесь, пока Зомбаки не обойдут аномалию!

Распластавшиеся на нешироком бетонном пятачке оперативники пытались сильнее вжиматься в бетон, реагируя на далёкие вспышки выстрелов и град пуль, непрерывно бьющих в нагромождение развалин метрах в трёх над головой.

– Здесь люк! – нервно выкрикнул в ответ сталкер, рефлекторно вжимая голову в плечи под сыплющимся сверху каменным крошевом. Часть свинцового потока, проходящего над неопределимой отсюда аномалией, вспарывала руины, погружая окружающее пространство в облако строительной пыли.

– Какой люк, твою мать?! – Опер поднял голову. – Где?!

– Перед тобой, в трёх метрах! – Сталкер приподнялся, указывая направление. – Он под пылью, выполнен вровень с фундаментом! Вон обломок вентиля торчит! Это запорный механизм!

Позади, за стеной обломков, застучала близкая пулемётная очередь, и командир группы оглянулся. Пулемёт бил безостановочно секунд десять, потом один за другим грянуло несколько взрывов, и из норы хлынуло густое облако пыли. Прямо из его клубов выскочил пулемётчик, без пулемёта и с диким взглядом.

– Они здесь! – выпалил он, отскакивая от норы в сторону. – Пулемёт не пролезал в дыру, пришлось бросить! – Пулемётчик заметил сквозь пыль, что находится на открытом месте, и с матерной руганью рухнул на бетонную поверхность, отползая в угол.

– Взрывай нору! Быстро! – крикнул командир опергруппы ближайшему бойцу с одноразовой РПГ за спиной и обернулся к пулемётчику: – Не дёргайся! Нас заслоняет аномалия! Всем закрыть голову!

Боец сорвал с себя трубу РПГ, забросил её на плечо, одновременно ставя на боевой взвод, и выстрелил в курящийся пылью зев норы. Все сжались, закрывая руками головы, и в норе громыхнуло, перекрывая грохот боя. Из норы хлынул поток раскалённых газов, пыли и крошева, переходящий в сизый дым, и многометровая мешанина руин едва ощутимо дрогнула. Что-то внутри её с негромким хрустом осело, и опер вскочил на корточки.

– Группе огневого прикрытия следить за норой! – Он бросился к вентилю. – Остальные – к люку!

Провернуть запорный механизм не удалось, половина вентиля была обломана, видимо, кто-то когда-то уже пытался крутить его ручной лебёдкой или домкратом. Ухватиться за остатки вентиля можно было не более чем вдвоём, и этих сил для проворота не хватало.

– Замок заблокирован изнутри! – нервно заявил кто-то из оперативников, стирая жёлтую пыль с обломанных металлических краёв. – Его уже пытались открывать до нас!

– Взрываем! – выкрикнул командир опергруппы, оборачиваясь к взрывотехнику: – Устанавливай заряд! Люк без противовзрывной защиты, должно получиться! Остальным залечь у стены!

Взрывотехник торопливо сбросил с плеч рюкзак и принялся извлекать из него заряды направленного действия, специально изготовленные для поиска ЗКП Совета Директоров РАО. С самого начала было понятно, что поиски придётся вести в руинах Городка, а там без взрывчатки можно проникнуть далеко не везде. Тут и со взрывчаткой-то нет гарантий… Всё время, пока шли неудачные поиски, взрывотехнику приходилось таскать на себе лишние килограммы, но сейчас он был этому искренне рад. Наскоро установив заряд, он поджёг огнепроводную трубку и бросился к стене, спеша вжаться в бетонный фундамент. Хлопок взрыва частично потонул в беспрерывном грохоте очередей, и кто-то из оперов с коротким криком схватился за ногу.

– Ранило? – Санинструктор группы подскочил и устремился к нему сквозь повисшее вокруг облако желтушной пыли. Несколько бойцов вслед за взрывотехником метнулись к обломку вентиля.

– Ударило чем-то! – прошипел держащийся за ногу опер, закусывая губу от боли. – Не пробило, но больно, аж охренеть!

– Не разблокировало! – Возящийся с вентилем взрывотехник вновь схватился за рюкзак. – Устанавливаю второй заряд! Все назад!

Разблокировать люк удалось только после третьего подрыва, когда искорёженный вентиль вместе с остатками запорного механизма частично осыпался внутрь. Болтающиеся металлические потроха выбили ударами прикладов, обнажившиеся штыри блокиратора поддели ломиком-фомкой, после чего как могли впряглись в люковую крышку. Люк удалось открыть едва на четверть, когда откуда-то сверху, с вершины нагромождений руин, посыпались обломки битого кирпича, и оба бойца огневой подгруппы запоздало вскинули вверх автоматы. Очереди сверху и снизу ударили одновременно, усиливая трещащую повсюду стрельбу, и одного из бойцов отшвырнуло наземь.

– Зомби наверху! – Его товарищ короткими очередями вёл почти непрерывную стрельбу, посыпая пулями тянущийся на десятки метров гребень развалин. – Они идут по обломкам!

– Вниз!!! – проорал командир опергруппы, буквально сталкивая в приоткрытый люк своего сталкера. – По одному! Всем держать гребень, пока нас не расстреляли сверху, как в тире!

Скучившаяся возле люка опергруппа открыла по гребню шквальный огонь, опустошая магазины за считаные секунды, и командир руками выдёргивал оперов одного за другим, определяя очерёдность, и направлял их в узкую люковую щель. Непрофессионально, но ему было уже не до того. Сейчас Зомби взберутся на гребень в большом количестве и либо перебьют всех прицельно, либо забросают гранатами. Им на осколки и несмертельные ранения плевать, и опергруппа до сих пор жива лишь потому, что сверху плохо видно копошащихся в облаке пыли людей. Передовых Зомби опрокинуло потоком свинца, кто-то из них скорее всего вляпался, потому что в развалинах полно Студня, и гребень не исключение. Эта дрянь способна лежать в любом углублении, если стекать некуда, то высота для Студня значения не имеет. Но Зомби чувствуют аномалии безошибочно, и идущие вслед за передовой цепью Вечномолодые быстро займут места своих предшественников. Выживет опергруппа или погибнет, сейчас зависит только от везения и скорости запрыгивания в приоткрытый люк. Командир прижал к себе автомат, уменьшая собственные габариты, и спрыгнул в темноту. Студня внизу точно нет, во мраке его было бы видно, но тело изнутри обожгло страхом от прыжка в неизвестность. Вдруг там глубина в десяток метров?! Он сжался, холодея от затянувшегося падения, но в эту же секунду ступни ударились в твёрдую поверхность. Нога соскользнула с невидимой ступени, и опер с тихой руганью взмахнул руками, хватаясь за темноту. Руки больно ударились о бетонные стены, и он едва не покатился вниз по утопающей во мраке лестнице. В крайнюю секунду ему удалось восстановить равновесие, и командир группы выхватил из кармана «Светлячок».

Лестница оказалась винтовой, утлой и очень узкой. Ушедшие по ней до него люди наверняка достали свои «Светлячки», такой мет был в опергруппе у каждого, но из-за тесных габаритов винтового спуска их свет не пробивался наверх. Потеря любой секунды сейчас равносильна гибели, надо шевелиться! Командир группы, прихрамывая на отзывающуюся тупой болью ступню, поспешил вниз, освобождая место для следующего бойца, чей силуэт уже заслонил люковый просвет. По ощущениям, лестница спускалась метров на десять и заканчивалась в полутьме какого-то помещения, слабо освещённого «Светлячками» двоих оперативников, осматривающих местность. Командир поискал глазами сталкера. Тот со «Светлячком» в руке обнаружился возле санинструктора, возящегося с уложенным прямо на переговорный стол раненым. Рядом с источником света торопливо перезаряжались автоматчики.

– Что с ногой? – Склонившийся над раненым санинструктор увидел хромающего командира: – Идти сможешь?

– Потянул немного. На метах смогу бежать, – отмахнулся командир. – Что с ним?

– Плечо пробило, – ответил санинструктор, возвращаясь к перевязке. – Остальное «Латник» удержал. Я вколол обезболивающее, через пару минут будет идти сам, но стрелять не сможет.

– Держать люк на прицеле! – приказал командир остальным. – Зомбаки полезут за нами, как только найдут вход! – Он проследил взгляд сталкера, осматривающего помещение: – Ищи, из чего сделать баррикаду или чем заблокировать люк!

– Заблокировать не сможем, нижняя дверь совсем тонкая, вышибут замок «Дыроколами» за секунду, а верхний люк после подрыва не закрыть! – ответил за сталкера взрывотехник. – Запорный механизм разнесло в хлам! Зарядов больше нет, лестницу не заминировать! Если только гранату на растяжку поставить, но толка ноль, винтовой спуск слишком крутой, больше одного Зомбака не накроет, только время потеряю!

Командир опергруппы лихорадочно искал выход из смертельно опасной ситуации, одновременно обшаривая взглядом помещение, освещённое метами осматривающих периметр оперативников. Если это тупик, то Зомби опергруппу отсюда живыми не выпустят… Из темноты одно за другим появлялись дорогие кожаные кресла, стоящие вокруг переговорного стола, оборудованного несколькими компьютерными интерфейсами. Стена напротив имела жидкокристаллический экран, густо покрытый пылью, далее обнаружились рабочие места операторов, несколько шкафов, пара крохотных подсобных помещений с кофемашиной и посудой и санузел. Выход наверх находился в дальнем углу, судя по разломанной системе блокировки, раньше нижняя дверь тоже имела возможность блокирования, но её сломали изнутри. Видимо, что-то заклинило намертво, когда те, кто тут укрывался когда-то давно, пытались выйти наружу. После того как они сломали систему запирания, защитить внутреннюю дверь от проникновения снаружи стало невозможно, поэтому они заблокировали внешний люк изнутри. Тогда куда же они делись? Взгляд командира добрался до дальней стены, почти невидимой в темноте. Привыкающий к мраку взгляд различил на её поверхности нестандартно широкий дверной проём, забранный закрытыми металлическими дверьми.

– Подсобки большие? – Он бросился к металлическим дверям, оглядываясь на своих оперов, осматривающих примыкающие к залу помещения. – Хватит места укрыться, когда гранаты полетят?

– Два на два! – выругался один из оперативников. – Долго тут не просидим!

Из распахнутой входной двери вывалился очередной боец и немедленно попытался захлопнуть дверную створу.

– Их на гребне полно! – выпалил он. – Лезут вниз! Твою мать! Здесь замок сломан!

В полумраке помещения зазвучал лязг затворов, досылающих патроны в патронники, кто-то убрал «Светлячок», чтобы не демаскировать позиции засевших в темноте людей раньше времени. Больше наверху никого не осталось, но это мало что меняло. Группа сменила открытую западню на закрытую, отсрочив свою гибель на несколько минут. Сейчас бы хоть десять минут времени! Можно было бы собрать баррикаду, закрыть люк и придумать, как его заблокировать. Но Зомби обнаружат люк через несколько секунд, если уже не обнаружили. Командир опергруппы с разбега врезался в широкие металлические двери, не надеясь на результат. Неожиданно массивные створы дрогнули, и что-то заскрежетало металлом о металл.

– Двери не заперты! – Он ударил корпусом в стык поддающихся створ как можно сильнее. – Их чем-то подпёрли с той стороны! Все ко мне! Толкаем!

Оперативники бросились к своему командиру, толпой наваливаясь на пыльный металл дверей, скрежет усилился, и створы медленно поползли внутрь.

– Это ЗКП Совета Директоров! – Возле командира возник сталкер со «Светлячком» в одной руке и кустарной картой в другой. – Наша карта выполнена с ошибками! Это здание отмечено дальше в глубь Городка, на самом деле оно ближе к краю! Просто остальные постройки смело Катаклизмом, теперь от них пустырь остался! Мы искали не в том месте!

Он потряс рукой с картой, и командир заметил, что вместе с планом местности сталкер держит папку для деловой документации со старым логотипом РАО «Ареал». Что-то, что подпирало стальные двери изнутри, не выдержало людского натиска, и широкие створы со скрипом распахнулись, открываясь в чёрный зев тоннеля, уходящего во мрак. Из темноты слабо потянуло затхлым запахом, но сквозняка не ощущалось.

– Это подземный ход! – Сталкер бросился вперёд, освещая подернутые ржавчиной рельсы узкоколейки. – Вот как они выбрались отсюда! Под землёй! Тоннель наверняка безопасен, раз о нём никто не знал! Надо идти вперёд, выйдем, как они!

– Закрывайте двери! – Командир группы огляделся в поисках взрывотехника. – Растяжку, быстро! Чтобы знать, когда они полезут следом! Подпирайте створы, будем уходить бегом! Сталкерская группа, вперёд! Ищите выход!

Сталкер с охранниками убежал в глубь тоннеля, поблёскивая «Светлячком», и несколько секунд оперативники запирали только что распахнутые двери, подпирая их обнаружившимися вокруг подручными средствами. Похоже, они сейчас повторяют действия охраны Совета Директоров. Те делали то же самое, только уходили они не от военных Зомби. После Катаклизма охрана вышла на поверхность и обнаружила, что не может преодолеть завалы и аномалии. Да и Зомби вокруг скорее всего имелись. Поэтому люк заблокировали изнутри и изнутри же подпёрли двери в подземный ход. Никто ведь не знал, что здание срежет ударной волной, в действительности вход в ЗКП располагался внутри достаточно крупного строения, на первом его этаже. Поэтому и люк не имеет противовзрывной защиты. ЗКП создали на всякий случай, по бестолковой внутренней комплектации видно, что никто всерьёз не планировал, что его придётся использовать по назначению. Командир опергруппы прислушался. Стрельба наверху стихла. Значит, Зомби поняли, что люди ушли вниз. А это значит, что очень скоро они начнут спускаться следом.

– Уходим! Бегом! – Он бросился следом за сталкером, увлекая за собой подчинённых, и оставшийся в одиночестве взрывотехник засуетился втрое быстрее. – Поставить «Энерджайзеры»!

Оперативники торопливо доставали меты, на бегу вкладывая их в спецкарманы, и спустя полминуты опергруппа мчалась по шпалам со скоростью сборной команды стайеров. Три километра тоннеля прошли меньше чем за десять минут. Воцарившаяся вокруг тишина, нарушаемая дыханием бегущих, ещё сильнее подхлёстывала страх. Понять, преследуют опергруппу Зомби или нет, было невозможно. Взрыва установленной на дверях растяжки не последовало, но это ничего не значит. Вечномолодые могли не полезть в подземный ход, а могли и обезвредить ловушку, среди них запросто мог обнаружиться зомбированный взрывотехник, такое уже бывало. И со взрывчаткой такой Зомби работает даже лучше незомбированного, потому что не испытывает мандража от страха или волнения. Так что Вечномолодые вполне могут бежать следом, они это делают без лишнего шума… Страх перед неизвестностью увеличивал скорость, и даже раненый бежал вровень со всеми.

Закончился подземный ход неожиданно. Впереди забрезжил свет, и опергруппа выскочила в большой полуразрушенный ангар. Выход частично преграждала брошенная ручная дрезина со следами от пуль, и командир запоздало понял, что тоннель был вырыт под небольшим углом, постепенно повышаясь до уровня земли.

– Ого! – Сталкер обошёл дрезину и невольно остановился. – «Крокодил»! Ни хрена себе!

В дальнем углу ангара, под частично срезанной мощной ударной волной раздвижной крышей, стоял МИ-24, густо покрытый желтушной ареаловской пылью. Командир осмотрелся. Опытный взгляд оперативника обнаружил застарелые следы перестрелки, произошедшей здесь несколько лет назад: разбросанное оружие, покрытое грязью, подёрнутые ржавчиной гильзы, пулевые отверстия и рваньё, бывшее когда-то снаряжением убитых. Судя по старым следам, в своё время здесь побывало мутировавшее зверьё, которое сожрало остававшиеся тут трупы, которых должно было быть не меньше десятка. Командир спешно организовал за дрезиной огневые позиции и отправил оперативников осматривать ангар. Зомби не появлялись, и он прислушался к происходящему. Непосредственно вблизи ангара стрельбы не было, но бой на востоке громыхал ещё сильнее прежнего, разрывы хлопали один за другим. Чем скорее опергруппа покинет Жёлтую, тем больше шансов уцелеть. Судя по карте, отсюда до Зелёной должно быть совсем недалеко, может, пара километров, вот только идти придётся через сплошной бурелом.

– Выход из ангара заминирован. – К нему подошёл взмокший от постоянного напряжения взрывотехник. – Ловушки старые, несколько лет стоят, устанавливали их наскоро. Чёрт их поймёт, в каком они теперь состоянии, я бы никому не советовал их трогать. Нужно расстрелять их издали, иначе не выйти.

– Это охрана Совета Директоров их поставила. – К ним присоединился сталкер со своей охраной. – Это их бортовой номер на вертушке. Я тогда в ВВ по контракту служил, мы под Ухтой стояли, недалеко. Охраняли нефтепромыслы, которые за Ареалом тогда были, нефтепроводы патрулировали… Помощники Белова нас часто инспектировали, особенно когда их из Москвы какие-нибудь шишки приезжали проверять. Я опознавательные знаки Совета Директоров хорошо помню. Выходит, не врут мужики из ОСОП.

– Вертушка цела? – уточнил командир группы. – Сможем её потом вытянуть?

– Если только по запчастям. – Сталкер покачал головой. – На ней долгое время аномалия сидела, внутри всё в хорошем состоянии. Но её отсюда даже на руках не вытащишь. Стены не разобрать, Паутины полно, Студня много там, где крыши нет. А за ангаром и вовсе рассадник аномалий. Опасное место, выходить долго будем. Надо бы…

Далёкий грохот заставил его замолчать на полуслове. Сталкер вздрогнул, прислушиваясь, и заметно побледнел.

– Собака! – Грохот повторился, и командир понял, что слышит собачий лай громадной, размером с носорога, твари. – Собака лает! Фронтовик вышел! – Сталкер испуганно перекрестился.

– Уходим! – Оперативник торопливо оглянулся на взрывотехника: – Расстреливай мины, и валим отсюда, пока живы! Всем за дрезину! Приготовиться к подрыву!

Опергруппа поспешила за укрытие, и командир подумал, что, несмотря на всё произошедшее, сегодняшний день однозначно станет одним из самых везучих в его ареаловской жизни. Если Фронтовик не захочет прогуляться в эту сторону.

Ареал, Зелёная Зона, развалины нефтепромысла Нижний Одес,

6 августа 2012 года, второй день нелётной погоды, 5 часов 20 минут

– Как ваше плечо, уважаемый Немой? – Выражение лица Хозяина представляло собой воплощение участия и обеспокоенности. – Если вам трудно даётся разговор, мы можем отложить беседу на некоторое время, здоровье превыше всего!

– Вывезу. – Немой скривился, баюкая руку с окровавленной повязкой, уложенную в перевязи на груди. – Маслину из меня вытащили, медуху осоповскую вкололи. Отпускает по-тихой.

– Раненых много. – Фикса зло ощерился стальными коронками зубов и полез в карман наскоро очищенного от грязи дорогого импортного охотничьего костюма, измазанного в крови. Уголовник достал шприц-тюбик со слегка светящейся желтовато-прозрачной жидкостью и принялся отвинчивать защитный колпачок. – Теперь эта медуха, в натуре, дороже, чем на вес золота, за неё уже грызня идёт. – Он вколол лекарство Немому.

– В таком случае уважаемому Немому будет уместнее получать уколы здесь, в моем офисе. – Хозяин убедился, что Немому быстро становится лучше, и занял своё кресло. – Не стоит будоражить общественность. О накопленном нами экстренном запасе эксклюзивных медикаментов никто знать не должен. Он невелик и предназначен исключительно для наших с вами нужд.

Фикса молча кивнул и выбросил ставший ненужным шприц-тюбик в хозяйскую урну. Волшебный препарат осоповских лепил действовал на глазах, и избавившийся от боли Немой расслабился, обмякая в мягком гостевом кресле. Всё ещё хорошо закончилось. У Немого чуйка на мусорские маслины, вовремя на срыв метнулся, так бы не руку, а голову прострелило. Фикса поправил Немому повязку и занял второе гостевое кресло. Больше посадочных мест в Хозяйском офисе не имелось.

С самого начала строительства новой малины в Нижнем Одесе это место задумывалось исключительно для них троих, типа, элитный клуб, как сказал Хозяин. С тех пор как ОСОП по своей радиостанции начал блатовать фраеров на кипиш против Сателлита, взаимоотношения Фиксы и Немого с Хозяином, как говорится, перешли на новый уровень. Только законченный дебил не смог бы допереть, что заокеанский шпион Меркулов, фото которого Сателлит показал по своему ТВ раз пятьсот, и есть Хозяин, а Фикса идиотом не был, да и у Немого с головой всё в порядке. Когда он мотал свой второй срок за мокруху, то схлестнулся на заточках с авторитетом из хачей. С тех пор хач кормит червей, а у Немого покоцаны голосовые связки, но мозги кубатурят дай бог каждому, и сомнений в том не испытывает никто из тех, кто знает Немого лично. Короче, картинка тогда, перед зомбоящиком сателлитовских с фотокарточкой Хозяина во весь экран, нарисовалась ещё та. Они мгновенно смекнули, что отныне Хозяин зависит от них целиком и полностью, потому что щемиться ему некуда: мусора везде достанут так или иначе, его кротов и прочих крыс в своих рядах они теперь знают и примут быстро и без палева, а уголовной братве он чужой, и любой сдаст его легавым в два счёта ради совсем немаленького бабла, обещанного Сателлитом в качестве вознаграждения.

Однако сам Фикса сливать Хозяина за бабки не торопился. Бабло имеет свойство заканчиваться, да и денег сейчас у Фиксы выше крыши, Хозяйские темы всегда приносят нехилый навар. Именно это является настоящей ценностью – способность Хозяина мутить такие интриги, в которых любой матёрый интриган чёрной масти вместе с бесом ногу сломят. Другого такого прошаренного мозга Фикса не встречал, и терять столь ценный ресурс было совершенно не в его интересах. Здесь, в Ареале, своя жизнь, и проблемы межгосударственных отношений отсюда очень далеки. Кто бы ни сидел в тёплом кресле на верхушке системы, «Икс» будет нужен каждому царьку, значит, жизнь в Ареале не остановится, а красиво жить, как известно, не запретишь. Хозяин красиво жить умел и любил, в чём Фикса был с ним всецело солидарен. И отказываться от хорошей жизни абсолютно не собирался.

Идти на первый после разоблачения разговор к Хозяину было крайне некомфортно, шанс выхватить мину имел место быть, но Фикса и сам был матёр, как волчара, потому умело скрыл мандраж. Они с Немым долго двигались по утопающему в темноте подвалу, засеянному минами, тщательно сверяясь с нанесёнными на грязные обшарпанные бетонные плиты путеводными царапинами и на всякий случай орудуя перед собой металлоискателем. Добравшись до тронутой ржавчиной металлической двери, Фикса воспроизвёл условный стук и как ни в чём не бывало заявил, что они пришли перетереть о делах. Хозяин шкериться не стал и дверь открыл быстро, потратив всего пару минут на отключение мин-ловушек. Он с неизменной лыбой на физиономии заявил, что рад видеть своих близких друзей, провёл их в офис и сразу же заяснил, что всё то, о чем вещает ТВ Сателлита, есть лажа и подстава тандема. Коррумпированная власть таким незамысловатым способом пытается переложить ответственность за свои преступления, приведшие к гибели сотен тысяч людей и превращению Ареала в пожизненное заключение для десятков тысяч, на плечи оппозиции, борющейся против режима ради всеобщей свободы и хотя бы какой-нибудь справедливости.

Короче, Хозяин прозрачно намекнул Фиксе, что теперь они нужны друг другу ещё больше, чем прежде. У них, типа, взаимовыгодный симбиоз. Фикса с Немым обеспечивают Хозяину безопасность и спокойную жизнь в достатке и комфорте, в обмен на что получают финансовую и аналитическую поддержку плюс все остальные Хозяйские возможности и способности. На единоличную власть Хозяин не претендует, в знак чего даже стол для переговоров в гостевом кабинете Хозяина на новой хате стал круглым. Ясное дело, что последнее утверждение было чистой воды понтом, двум паукам в одной банке не усидеть, но Фиксе президентское кресло на хрен не уперлось. Его устраивало рулить хозяйской бригадой и в то же время иметь уверенность в том, что в случае возникновения опасной и запутанной интриги есть кому прокусить тему и развернуть происки врагов в свою пользу. В этом Хозяину равных не было, а в остальном авторитет Фиксы в бригаде был непререкаем.

Поэтому в Тэбуке новую малину для Хозяина отгрохали ещё лучше двух прежних. В натуре, президентские апартаменты в каком-нибудь шестизвёздочном отеле в Дубае. Сам Фикса там никогда не был, но заценил фото из глянцевого журнала, который Хозяин использовал в качестве образца для рабов, которые строили ему хату. Чтобы всё получилось качественно, рабов пришлось захватывать среди Нефтяников, гемор с этим был ещё тот, но тема того стоила. Попасть к Хозяину без его ведома невозможно, минами и прочими ловушками напичкан весь подземный этаж, на котором располагается Хозяйская хата. И в то же время свалить без палева Хозяин не сможет, потому как секретный выход, о котором не знает никто, кроме Фиксы, Немого и самого Хозяина, проходит через хаты Немого и Фиксы. Рабов, которые всё это строили, Хозяин по доброй традиции замочил, и за сохранность тайны переживать не приходилось. В тот момент Фикса в который раз убедился в том, что мозг у Хозяина идеально заточен под запутывание и распутывание интриг. Хозяин не просто согласился с тем, что тайный ход с его малины будет проходить через их хаты, но сам предложил этот расклад. Типа, они есть его близкие, а кроме них он не доверяет никому. Что, впрочем, не мешает ему носить под пиджаком мину, с понтом пояс шахида, только маленький. При этом счастливую лыбу давить Хозяин стал ещё чаще и никогда не забывал продемонстрировать, что всем доволен, особенно своими близкими. Первое, что он замутил, это запас той самой волшебной осоповской медухи, «эксклюзивный резервный фонд», на троих. И сейчас Фикса был этому рад.

– Итак, наш союз с Сателлитом просуществовал недолго. – Хозяин перевёл взгляд с закрывшего глаза Немого на Фиксу. – Тандем решил избавиться от нас вопреки здравому смыслу. Жаль. Мы предлагали им взаимовыгодный бизнес. Без нашего участия наладить нефтедобычу в Нижнем Одесе они не смогут. Особенно после того, как нефтепромысел будет полностью поглощён Жёлтой Зоной. Нам стоит подготовиться к ракетно-артиллерийскому обстрелу, Белов отдаст такой приказ, как только получит доклад об уничтожении ОСОП. Очень вероятно, что в настоящий момент соответствующие военные подразделения уже двигаются к огневым позициям на нейтральных территориях.

– С ОСОПом тема срослась не полностью. – Фикса вновь поморщился. – Там всё мутно нарисовалось. Сначала всё шло по твоему плану. Баба подставная пролезла к ним на малину и в нужное время замацала «Шестое Чувство». К тому моменту наша братва со сталкерами завела сателлитовских молотобойцев в Жёлтую, и все ждали, когда берлога Медведя засветится. Я запарился их опергруппы между аномалиями водить, палево было конкретное, хорошо, что среди мусорского спецназа никто в Жёлтой Зоне не шарит, так бы точно прокусили, что у меня «Ариадна». Особенно палево было с молотобойцами Наёмников, которых сателлитовские вымутили у Военсовета, пришлось дважды повязку на кулаке кровью поливать, чтобы не лохануться. Прокусить, кто из бугров Наёмников дал Сателлиту своих молотобойцев, не получилось. Все были в масках и на конкретном шифре, даже между собой почти не базарили.

– Ничего страшного! – Хозяин не переставал улыбаться. – Вскоре в Конашь-Ёль вселятся новые владельцы, и ответ на данный вопрос найдётся сам собой. Продолжайте, уважаемый Фикса, прошу вас. Нам необходимо составить полную картину произошедшего.

– Короче, как все почувствовали нашу подставную бабу, отряды мусорские попёрли к ней со всех сторон. – Фикса привычно протянул руку к стоящему между гостевыми креслами столику и взял из вазочки горсть фисташек. Раньше он эти ништяки особо не ел, но за последний год пристрастился следом за Хозяином. Теперь, когда оказывался в гостевом кресле, рука тянулась за ними автоматически.

– Как подошли ближе, – стальные коронки зубов сверкнули, раскусывая небольшой орех, – то мусорские бугры замацали свои «Шестые Чувства» в каждом отряде, как планировалось. Малина Медведя срисовалась в пять сек вместе с его бригадой. Оказалось, что она была не в развалинах старого сектора ОСОП, а перед ними, в здании какого-то склада, бетонная коробка старой постройки. И на малине чалилась не вся кодла Медведя, четверых не хватало, Водяного не было точно, я к нему на поляну ходил и хорошо его запомнил. Не было его на малине.

– Неудивительно. – Хозяин не задумался даже на секунду. – Его супруга, дама-юрист, арестована тандемом и содержится в Сателлите. Логично предположить, что Водяной находится там же, где-нибудь неподалёку. В ожидании ареста тандема он заранее проник в город, изменив внешность. Не вызывает сомнений, что вместе с ним в Сателлите находится контрразведчик из следственной комиссии Рентгена, встречает своего начальника. С тех пор как тандем приступил к решительным действиям, они не стали покидать Сателлит и пытаются собрать информацию, чтобы понять, как выживать дальше. Третьим отсутствующим является сама арестованная дама-юрист, а вот кто четвёртый… Четвёртым может быть кто-либо из бойцов Медведя, осуществляющий силовую поддержку мероприятий по сбору информации, но более вероятно, что это тот юный сталкер, отношение которого к организации Медведя долгое время никто не мог вычислить. Скорее всего он осуществляет функции связного между Медведем и находящимся в Сателлите контрразведчиком. Таким образом, непосредственно на базе должны были находиться все бойцы наших оппонентов, московские учёные, обе наши дамы-марионетки, а также две загадочные личности: Болт и Лаванда.

– Болта не было. – Фикса скривился. – Я его не знаю, но среди сателлитовских молотобойцев были те, которые вели его к Красной за пнём. Они мацали «Шестое Чувство» и базарили, что Болта на базе нет. Лаванда была вместе с учёными. Совсем молодая красючка с длинной косой, лет двадцать, в шмотках ГНИЦ… – Уголовник невольно перекрестился, – и шеврон на груди «Лаванда».

– Двадцать лет? – Хозяин удивлённо шевельнул бровями. – Занятно, занятно… Согласно материалам из её личного дела Лаванде сейчас тридцать три. Однако давайте по порядку. Что было дальше?

– Дальше молотобойцы Сателлита и Военсовета попёрли на штурм. – Фикса сбросил в стоящее на столике ведёрко со льдом скорлупу от фисташек и извлёк оттуда стеклянную бутылку с водой. – И жёстко обломились. ОСОП вокруг своей малины насадил пней и нарыл канав. На пни сели Соленоиды, в канавы – Студень. Я через «Ариадну» заценил, там видно, что нарыли они всё это совсем недавно, по ходу, перед самым Выбросом, потому что аномалии только на половину пней успели сесть, и канавы залиты Студнем не везде. Но через два Выброса там будет, в натуре, дорога на тот свет. Короче, пару молотобойцев Соленоидами прорубило, а где Соленоидов не было, там из других аномалий полный беспредел, как по продолу к берлоге Медведя не подойдёшь. Осоповские начали шмалять из всех стволов, замочили сателлитовским несколько рыл, и те отступили. Потом началась долгая жеванина со снайперами, миномётами и штурмами до полудня. Закончилось всё, как Немой базарил: ОСОП когда понял, что на тот свет заезжает по-любому, разлил бухло и приманил Зомбаков. Перед этим, как ты рисовал, Медведь попытался замутить учёным побег. Устроил залепуху: они всей кодлой «Шестые Чувства» нацепили, и пока мусора на них отвлеклись, Лаванда с учёными с «Ариадной» прямо через засеянное аномалиями поле ломанулась. Короче, свалили они с малины по-тихой, как ты расклад давал, но только втроём. Гимнастку с собой не взяли.

– Втроём? – Хозяин вновь шевельнул бровями. – Странно. Не думал, что Медведь окажется способен не простить молодую красивую девушку. Возможно, ей удалось спастись иным способом.

– Нет. – Уголовник отвинтил крышку и приложился к бутылке прямо из горлышка. – Наши сталкеры, которые мусорские кодлы водили, говорят, что гимнастку с Медведем последними замочили. Малину осоповскую под конец уже не видно было, одно большое облако из дыма и пыли, в которое миномёты шмаляли без остановки. Гимнастка с «Шестым Чувством» атакующих мусоров выпасала, а Медведь их из пулемёта валил. Сателлитовские малину Медведя так и не взяли, но замочили всех. Миномёты до талого там всё перепахивали, даже когда Зомбаки на малину ломились. Гимнастку миномётами завалило, но волына Медведя ещё шмаляла. Зомбаки его и замочили. Их там набежало немерено, штук двести Медведя валить пошли, ещё с полтысячи за мусорами ломанулись. Сателлитовские попытались присесть на ногу, но Зомбаки их выщемили в паре километров от Зелёной, и начался замес. Из Зелёной мусорам подошла помощь, молотобойцы из Сателлита и до фига Наёмников. Всех вели совсем не фуфлыжные сталкеры, тандем на эту тему раздуплился не по-детски. Короче, до замеса все боевики дошли без палева, и пару часов вся эта кодла от Зомбаков отбивалась, пока Фронтовик не нарисовался. Вот тогда, в натуре, всем не до мочилова стало.

– Есть информация о судьбе нашей марионетки? – вкрадчиво поинтересовался Хозяин.

– Собака её разорвала, – Фикса смерил взглядом оставшуюся в бутылке воду, – на глушняк.

– Это проверенная информация? – Хозяин бросил на уголовника многозначительный взгляд. – Эта дама в качестве живого свидетеля нам крайне нежелательна.

– Стопудово. – Фикса сделал ещё глоток. – Человек двадцать видели, как собака ломанулась в развалины осоповской малины и выскочила оттуда с нашей подставной бабой в зубах. Бесова псина трясла головой в разные стороны, словно бешеная, пока у бабы руки-ноги не поотрывались. Их по сторонам разбросало вместе с кровищей, баба орала как резаная, за километр слышно было. Когда у неё рук-ног не осталось, собака перекусила тело с одного раза на две части и сплюнула. Потом свалила следом за Фронтовиком, тот мочил всех подряд без разбору: и Зомбаков, и мусоров, и Наёмников – кого увидел, того и на тот свет. Штук двести трупов после себя оставил, но пока не понять, кого больше, кого меньше. Все, кому бог дал, свалили оттуда очень резво. Говорят, он всю ночь вокруг развалин осоповской малины бродил. Может, и сейчас ещё там.

– Что ж, одной проблемой меньше. – Хозяин участливо посмотрел на обмякшего в кресле Немого. – Дочь покойной, согласно нашему договору, отныне принадлежит уважаемому Немому. Как только он почувствует себя лучше, то сможет забрать свою собственность. Однако вернёмся к делу. Что произошло с вашей командой? Вы добрались до учёных ОСОПа?

– Сателлитовские нас подставили. – Фикса с ненавистью скривился, обнажив стальные коронки. – Мы выпасали осоповских учёных там, где ты сказал, пока мусора ОСОП мочили. Я зашкерил три кодлы братвы на разных тропах, других путей там не осталось, вокруг, в натуре, беспредел из аномалий, проход только на тот свет. Учёным этим осоповским по-любому на нас выходить, не пропустишь. Мусорам сателлитовским, которые малину Медведя окружили, мы ухо залечили, с понтом, перекрываем тропы, чтобы никто не ушёл. Они это схавали и дёргаться не стали. Через несколько часов учёные эти вышли на кодлу Немого.

Фикса отложил опустевшую бутылку и перевёл взгляд на своего подельника. Тот всё ещё сидел, обмякнув, но повязка на простреленной руке перестала набухать кровью и с лица уголовника исчезла мертвенная бледность. Загадочные медикаменты ОСОПа делали своё дело.

– Учёных мы взяли, – хрипло произнёс Немой, не открывая глаз. – Тропа там была узкая, сзади не зайти, бежали они быстро, как по стадиону, пришлось бросать молотобойцев в лоб. Осоповские сразу за волыны схватились, баба эта бесовская, в шмотье из ГНИЦ, шныря в упор прострелила, пришлось её завалить. Она десяток маслин в фанеру выхватила, отлетела в Оковы и выкатилась из них к склону, ровно меж двух аномалий. «Отмычка» у неё была, по-любому… – Уголовник скривился и, не открывая глаз, потёр здоровой рукой пересекающий горло застарелый шрам. – И «Ариадна». Без неё так резво сайгачить по нафаршированному аномалиями полю невозможно. Пока учёных ломали и вязали, она успела скатиться со склона к воде, внизу небольшое озеро было, там и подохла. Подойти к ней нельзя, Зов срубит сразу же, пришлось уходить. Но «Ариадна» у неё в клешне осталась, я видел красный отсвет между пальцев.

Немой умолк с болезненной гримасой, и выражение лица Хозяина стало ещё более участливым.

– Уверен, это не фатальная проблема, уважаемый Фикса! – Его взгляд скользнул с одного уголовника на другого. – Наверняка вы сможете найти способ добраться до этой «Ариадны». Она принадлежит вам по праву.

– Как стемнеет, возьмём кодлу рабов, тех, что недавно с Москвы притаранили, и сходим туда, – кивнул Фикса. – Они про Зов у воды ещё не в теме, привяжем канатом за ногу и будем отправлять к трупу по одному. Кто-нибудь до зомбирования успеет «Ариадну» у жмура выхватить или крюк за труп зацепить. Короче, вымутим «Ариадну». Зацени, какой дальше расклад пошёл.

– Учёных мы повязали и потащили с открытого места в кусты. – Немой открыл глаза и посмотрел на Хозяина мутным взором. – Тут маслины и полетели. Шмаляли не только мусора, среди братвы несколько крыс оказалось, своим в спины маслины запускали. По ходу, продались они заранее, мусора им рации свои замутили, так нас и выпасли. Короче, замочили всех, я маслину поймал, но успел свалить с божьей помощью. Зашкерился в кустах и пропас, что дальше было. Валили нас Наёмники, с ними были бугор из сателлитовского спецназа и несколько его молотобойцев. Как всю братву перебили, сразу замочили учёных осоповских, трупы обшмонали и сбросили в Раздиратель. Одновременно шмонали место замеса, искали, не валяется ли какая-нибудь научная шняга. Потом приволокли из кустов несколько трупов Зомбаков, с понтом, это с ними у нас замес вышел, забрали с собой наших крыс и ушли. Всё очень быстро замутили, заранее готовились по-любому. Учёных осоповских в лицо каждый знал. За ними пришли. И принимать их не собирались.

– Мы с братвой присайгачили туда через пять минут, но было уже поздняк метаться. – Фикса с ненавистью оскалил стальные коронки. – Успели только Немого подобрать и на жмуров посмотреть. Сразу Зомбаков набежало немерено, пришлось сваливать, еле ноги унесли. Всю ночь уходили, нечисть эта повсюду, в натуре, чуть ноги не стоптали по самые колени! Пока когти рвали, несколько раз на сателлитовских натыкались. Те на нас не кидались. Наоборот, базарили, где ещё Зомбаков нет и куда сваливать можно. С понтом, союзники. По ходу, про подставу эту никто не знает, кроме тех, кто её замутил. Так что, мыслю я, из пушек по нам шмалять сателлитовские не станут. Сделают рыло тяпкой, типа, не в курсе, что произошло, у самих проблем через край.

– Занятно… – неторопливо протянул Хозяин, – весьма занятно…

Улыбка на его лице застыла, словно пластмассовая, как происходило всегда, когда дело пахло палевом. Фикса молча потянулся за фисташками. По ходу, Хозяина не обрадовало известие о том, что сателлитовские не собираются шмалять по бригаде из пушек с нейтралки. Значит, он учуял какую-то интригу, гораздо более мутную и опасную. В такие минуты умнее всего не мешать ему кубатурить, Хозяин без понту вату не катает. Если задумался, значит, ищет способ выйти сухим из глубокой воды. А вместе с ним выйдет и Фикса, и это главное. Правду базарят сателлитовские на тему того, что Хозяин есть заокеанская крыса, или это действительно постанова властей против оппозиции, Фиксу не интересовало. При любом раскладе Хозяину теперь от него щемиться невыгодно и особо некуда, что гарантирует их маленькой, но продуманной кодле круговую поруку. Значит, из любой стрёмной темы Хозяин волей-неволей будет выпутывать не только себя, но и его. Так что пусть кубатурит, это только на пользу. Отвлекать не будем.

Сидящий по другую сторону стола человек продолжал улыбаться застывшей улыбкой. Итак, текущая партия закончилась стряхиванием фигур с шахматной доски. Меркулов внутренне усмехнулся. Начальство приняло решение пожертвовать им в угоду более приоритетным целям. И это в тот момент, когда он не просто перестал быть скомпрометированным агентом вторичной ценности, но, наоборот, практически заполучил ценнейшие научные данные и учёных, являвшихся наиболее продвинувшимися специалистами в данной области. Начальство ухватилось за его отчёт обеими руками и дало ему карт-бланш на проведение любых операций, лишь бы московские учёные и их разработки оказались в руках величайшей в мире державы. И вдруг всё меняется, да ещё и в самый решающий момент. Тандем выходит героями из безвыходной ситуации, в любой другой обстановке сулящей им только крах, причём максимально громкий, болезненный и скоропостижный. Носители ценнейшей передовой научной информации уничтожаются вместе со всеми свидетелями их деятельности, и не приходится сомневаться, что процедуру зачистки тандем доведёт до конца. Потому что истинной причиной всех протекающих сейчас громких событий являются именно уничтоженные учёные и результаты их деятельности, ОСОП же не более чем сопутствующий элемент. Теперь это ясно и не вызывает сомнений.

К такому повороту он готов не был. Кто мог подумать, что сразу все глобальные игроки по обе стороны океана, уживающиеся друг с другом подобно кошке с собакой, проявят непредсказуемое единодушие. Подобное может означать только одно: в дело вмешались сильные мира сего. Те, для кого правительства и государственные границы – не более чем правила игры, самими ими же и установленные для многочисленной и разношёрстной человеческой массы. Нет сомнений, игру взяли под контроль светила уровня лорда Брильденберга, а быть может, и выше. Научные достижения, полученные двумя никому не известными учёными, оказались слишком опасными для Системы. И сейчас уже неважно, в чем именно крылась опасность – в угрозе углеводородной игле, на которой сидит мир, или же потенциально данные разработки имели ещё больший системоразрушительный эффект. Важно, что Кремль получил негласное указание уничтожить угрозу, а все остальные глобальные игроки столь же «самостоятельно» поддержат решение Москвы о непримиримой и бескомпромиссной борьбе с терроризмом в любых его проявлениях. И в этих сложившихся реалиях начальство решило Меркуловым пожертвовать. Возможно, Кремлю необходим яркий фантик, упрощающий отвлечение электората от истинной действительности. Возможно, на Родине посчитали старого резидента утратившим благонадёжность в связи с Зависимостью и подстраховались на тот случай, если он ради потенциального излечения пожелает сыграть с учёными в свою игру и сильно усложнит исполнение воли светил. Скорее всего имеют место быть оба этих фактора. Как бы то ни было, его, Меркулова, не стали предупреждать о смене приоритетов и оставили на доске среди прочих шахматных фигур в неведении.

Заокеанский резидент мысленно скривился. Фактически от него отказались и отдали на откуп Москве. Что неудивительно, учитывая уничтожение учёных ОСОП и их разработок. Отныне запретные территории перестали быть кладезем научных перспектив. Без революционной научной составляющей Ареал не более чем большой нефтепромысел, затерянный в полудиком и опасном захолустье. Тратить огромные бюджеты на содержание резидентуры, не имеющей других задач, кроме наблюдения за взаимоотношениями руководства коррумпированного колхоза с руководством уголовных банд и сообществ различного полукриминального сброда, не имеет смысла. Если бы не Зуд, начальство вытащило бы Меркулова из этого болота, в котором он гниёт вот уже три с лишним десятка лет, но с Зависимостью вне Ареала долго не живут. Нет ничего удивительного в том, что за океаном решили извлечь из своего резидента напоследок максимум пользы. Москва получает козла отпущения, её международные оппоненты дружно откажутся от Меркулова и заявят, что агент утратил адекватность на фоне глубокой психологической травмы, что он давно уже не на службе, ступил на кривую дорожку и работает сам на себя, сменив мундир сотрудника спецслужб на личину ушлого террориста. И в знак доброй воли окажут всяческое содействие в его нейтрализации. Одним словом, в итоге все довольны.

Кроме него. Но он сидеть сложа руки не собирается. Факт того, что его слило собственное государство, конечно, печален, но жизнь на этом не заканчивается. Если успеешь позаботиться о себе сам. Что-что, а заботиться о себе самостоятельно ему не привыкать. Просто сейчас это занятие становится приоритетным. Уже ясно, что после полного уничтожения «террористов», имеющих хоть какие-то представления о деятельности уже уничтоженных учёных, тандем примется за него. Надо же показать электорату, что все враги и предатели получили по заслугам и дело закрыто. Вот только сделать это в Ареале будет непросто, власть Сателлита распространяется совсем недалеко, и тандем это хорошо понимает. Значит, в дело вновь вступает старая добрая оперативная игра, и на только что очищенной от фигур шахматной доске выстраиваются новые ряды пешек.

– Отбивать у нас Тэбук посредством грубой силы тандем не станет, – пластиковая улыбка Меркулова ожила, – на данный момент в этом нет смысла. Своих войск у тандема для этого недостаточно, Наёмники на столь масштабный штурм не пойдут, у них та же проблема. Подразделения Военсовета заняты своим бизнесом, и терять его вкупе с наработанной клиентурой не в их интересах. А одного или даже нескольких массированных ракетно-артиллерийских обстрелов для отъёма у нас Тэбука недостаточно. Кто-то должен не просто занять оставшиеся после бомбардировки руины, но и восстановить нефтепромысел и успешно удерживать его от посягательств конкурентов. Если бы какая-либо группировка имела возможность открыто захватить Нижний Одес, это было бы сделано давно. По факту организовать такое удалось только нам, и мы уже наладили регулярную добычу «Икса», который Сателлит охотно у нас покупает. Думаю, эту часть нашего негласного договора тандем нарушать не станет. Не приходится сомневаться, что в отдалённой перспективе господа Белов и Лозинский предпримут попытку уничтожить нас, если их военные ресурсы возрастут. Пока же они будут действовать чужими руками, как это произошло в момент предательства, в результате которого едва не погиб уважаемый Немой.

– Я мыслил на эту тему. – Фикса многозначительно прищурился. – Как только братва после замеса оклемается, соберу корешей проверенных из людей чёрной масти. Замутим по-тихой, типа, контрразведку. Будем крыс мусорских вычислять и на перо насаживать.

– Очень ценная идея. – Хозяин с готовностью закивал. – В сложившейся ситуации усиление мер безопасности нам жизненно необходимо. Однако это может подождать несколько дней. Сейчас у нас есть первоочередная задача. Необходимо захватить Водяного. Данный ресурс для нас очень важен.

– Это тема, – оценил Фикса. – Только как мы его надыбаем, он же хрен знает где зашкерился?

– Водяной находится в Сателлите, это не вызывает сомнений, – уверенно ответил Хозяин. – Как я уже говорил, он проник туда вместе с контрразведчиком из следственной комиссии Рентгена ещё до подавления беспорядков. Уверен, они всё ещё там, пытаются выяснить судьбу дамы-юриста, являющейся женой Водяного. Ещё меньше сомнений в том, что тандем пришел к такому же либо подобному выводу, как только узнал, что в ходе уничтожения базы ОСОП были ликвидированы не все террористы. Уничтожение всех, имевших отношение к организации Медведя, на текущий момент является для тандема приоритетной задачей, и Белов разыграет карту дамы-юриста в ближайшее время. Его сотрудникам не хватает квалификации переиграть контрразведчика из команды Рентгена, они не смогли вычислить и арестовать ни его, ни опекаемого им Водяного, несмотря на то что оба они находятся в Сателлите несколько дней. В этой ситуации наиболее логичным со стороны Белова будет использовать даму-юриста в качестве приманки. Её выпустят под каким-либо предлогом в ближайшее время и сделают так, чтобы Водяной узнал об этом максимально быстро. В ходе данной операции возможны варианты, но результат будет один: если тандем не сможет задержать своих оппонентов сразу, то даме-юристу будет отказано в нахождении на территории Сателлита и она окажется вынуждена покинуть пределы города.

– Водяной попытается выхватить её за оборонительным валом, там, где сателлитовские вертухаи не спалят. – Фикса просёк задуманную Хозяином интригу. – Отпускать её дальше слишком стрёмно, отморозков везде полно, одинокую тёлку оприходуют в пять сек, Водяному душка не хватит женой рисковать! А мусора Белова будут пасти бабу и весь её маршрут, чтобы выхватить Водяного, когда он поведётся на эту постанову. А мы спасём несчастных фраеров от мусорского беспредела.

– Совершенно верно, уважаемый Фикса! – Хозяин вновь заулыбался. – Ваша проницательность делает вам честь! Впрочем, как всегда! Не скрою, эта миссия будет далека от лёгкой и безопасной, но это наш единственный шанс заполучить в свои руки и Водяного, и рычаг влияния на него. Особенно важно сделать всё так, чтобы у тандема не было прямых улик против нас.

– Базара нет, – ухмыльнулся уголовник. – Замутим красиво. У меня есть мысли на эту тему.

– Превосходно! – оценил Хозяин. – Водяной прекрасно ориентируется в Жёлтой Зоне, и если лишить его поддержки того молодого сталкера, который вырос в этих краях, то уходить от погони он будет именно в Жёлтую, по кратчайшему расстоянию. Думаю, люди Белова уберут сталкера в первую очередь, чтобы упростить захват. Воспользуйтесь этим. Как только Водяной окажется в наших руках, мы сможем всерьёз заняться обустройством секретной штаб-квартиры в Жёлтой Зоне. Она необходима нам на случай различных неприятных осложнений во взаимоотношениях с партнёрами, как давними, так и новыми. Кроме того, рано или поздно Нижний Одес будет захвачен Жёлтой Зоной. Произойдёт это ещё не скоро, но готовиться к жизни в Жёлтой стоит начинать уже сейчас.

– Отсюда до границы с Жёлтой тринадцать тысяч триста восемьдесят метров. – Фикса вспомнил данные по расстоянию, которое шныри по-новой вымеряли после каждого Выброса. – Хотя нет. Уже тринадцать тысяч триста семьдесят девять, сутки прошли. Если никакой бесовщины не случится, – уголовник осенил себя крёстным знамением, – то Жёлтая захавает нашу малину через шестьдесят Выбросов с чем-то. Время есть.

– В нашем распоряжении порядка шестнадцати месяцев, – мгновенно подсчитал Хозяин, – если средняя частота Выбросов – раз в шесть суток – не изменится. Вы правы, уважаемый Фикса, этого вполне достаточно для осуществления обстоятельной подготовки к долгосрочному существованию в условиях Жёлтой Зоны. И наличие Водяного станет в этом деле нашим козырем. Его поимкой необходимо заняться немедленно, счёт идёт на часы. Белов остро заинтересован в скорейшей нейтрализации так называемых террористов, в этом вопросе время играет против тандема. Карта дамы-юриста будет разыграна в ближайшее время, как только Сателлит получит первые итоги операции по уничтожению базы ОСОП и установит личности тех, кто ликвидирован не был. Мы должны опередить людей Белова.

– Замутим, – хрипло просипел Немой, тяжело поднимаясь из кресла. Непострадавшей рукой он придержал пострадавшую, чтобы не задеть о широкий подлокотник, и злобно скривился: – За мусорами должок. Я за эту маслину с них спрошу отдельно!

Оба уголовника покинули офис Хозяина, и Фикса извлёк из кармана маленький фонарик. Тусклый луч, специально отрегулированный, чтобы не быть заметным издали, упал на захламлённый земляным крошевом и мелким строительным мусором дощатый пол. Здесь, на новой малине, Хозяин замутил дощатые полы на подступах к своей хате. Рабы-строители, упокой, Господи, их грешные души, специально выложили бетонные плиты старой половой доской и засыпали пол всяким мелким хламом. Получившееся половое покрытие издавало громкий скрип при каждом шаге, и без палева подойти к Хозяйской двери было невозможно. После того как тандем засветил заточку Хозяина на весь Ареал, тот не рискует выходить за дверь ради смены мест установки мин. По крайней мере, если он это и делает, то очень нечасто. Зато самих мин теперь прибавилось, и всяких скрытых видеокамер – тоже. И никаких указателей безопасного маршрута больше нет. Вместо него есть пара неуклюже натоптанных типа тропинок, ведущих прямо на мины, и ничем не обозначенное направление безопасного движения к Хозяйской двери, которое нужно запомнить, если не хочешь остаться без ног. Фикса был уверен, что всё это было лишь частью оборонительной замуты Хозяина. Стопудово, у него тут везде насажены всякие микрофоны, которые поднимают кипиш, как только прогнивший дощатый пол заскрипит. И Хозяин сразу палит вошедшего через видеокамеры с ночным видением. И если не увидит доверенных лиц, которые к его хате с «Невидимками» не ходят, то что-нибудь по-любому взорвёт. Так, чтобы осколками всю поляну нашпиговало. Недаром кроме захламлённого пола вокруг пусто. Зашкериться негде. Да и лазерные лучи, перекрывающие проход, как в шпионских фильмах, здесь тоже присутствуют по-любому. Короче, Хозяина голыми руками не возьмёшь. Фикса не сомневался, что с другой стороны, там, где с Хозяйской хаты идёт секретный выход на хату Немого, всевозможных ловушек ни на кропаль не меньше. В вопросах личной безопасности Хозяин очень щепетилен. И это правильный подход. Если тандем не собирается бомбардировать Тэбук, то скоро нефтепромысел выйдет на серьёзные темпы добычи «Икса», и без того нехилое бабло и вовсе, в натуре, рекой потечёт. Доля Фиксы с Немым гарантирует им лавэ чемоданами, и стоит замутить на своих хатах что-нибудь подобное. Раз тандем или кто другой засылает в бригаду крыс, то принцип доверия партнёрам, как говорит Хозяин, становится понятием избирательным.

– Ты как, братан? – Фикса посветил вокруг, определяя безопасный маршрут. – Рука болит?

– Нет. – Немой достал из-за пазухи «Светлячок». – Рука, с понтом, ватная. Чувствую, как мясо зарастает, но боли нет. Медуха осоповская канает, как в сказке. Надо выцепить всех наших барыг, кто её у Водяного покупал, и отмести всё в общак, пока за неё валить и крысить не начали.

– Вечером, когда за «Ариадной» пойдём, которая у трупа той бесовской бабы из ГНИЦ в кулаке зажата, возьмём братвы полсотни рыл. – Уголовники двинулись в сторону выхода, и мутный жёлтый луч заскользил по скрипящему захламлённому полу. – Надо заценить, что от малины Медведя осталось. В развалинах по-любому ништяки лежат.

– К малине Медведя нужно раньше выходить. – Немой шагал за Фиксой след в след, не отставая ни на шаг. – Хитрожопых будет много. Все в курсе, что на замес Фронтовик вышел. Значит, Зомбаки оттуда свалили, те, кого он замочить не успел. Вечером туда фраера стадами потянутся. Наёмники по-любому свои кодлы вообще не уводили. Жмуров и покоцанных отправили на малины к лепилам, остальные чалятся где-нибудь в Зелёной, ждут, пока без палева станет. Сейчас идти надо, чтобы первыми быть.

– А если Фронтовик ещё там? – Фикса невольно перекрестился. – Попадём под замес по-тяжёлой.

– Шнырей отправь со сталкерами, – посоветовал Немой. – Тех, что к нам недавно прилепились. Пусть пробьют поляну. Если Фронтовик их замочит, то и похрен. А если нет, то успеем вперёд всех.

– Базара нет, – согласился Фикса. – Нужно шевелить копытами, пока жмура с «Ариадной» зверьё не схавало. Мазёво, что труп к воде укатился. Случайный фраер не надыбает.

Уголовники, негромко переговариваясь, добрались до выхода и исчезли в полуразрушенном дверном проёме. Сидящий за уставленным электроникой и компьютерными мониторами столом Меркулов снял наушники и перевёл направленные микрофоны в дежурный режим. Лояльность его марионеток находится на приемлемом уровне, чего и следовало ожидать. Оба уголовника неглупы и хорошо понимают все плюсы его руководства. Иначе бы давно попытались от него избавиться, прельстившись сиюминутной выгодой, которая при любом раскладе окажется невелика в сравнении с текущими перспективами, возрастающими день ото дня.

Резидент откинулся на спинку кресла и задумался, подводя итоги столь неожиданных событий, ознаменовавших начало его новой жизни и новой оперативной игры одновременно. Как говорят русские, нет худа без добра. Его слило собственное начальство, учёные ОСОП уничтожены, материалы их исследований частично ликвидированы, частично захвачены тандемом. Что, учитывая вмешательство лорда Брильденберга или аналогичной ему фигуры, есть одно и то же. Однако в распоряжении Меркулова скоро окажется вторая «Ариадна», а его уголовная братия, ведомая жаждой наживы и ненавистью к конкурентам, через несколько часов займётся обыском руин базы ОСОП. В которых, без сомнения, обнаружится нечто полезное. Например, уникальные медицинские препараты, осколки метеорита, метаморфиты, не исключено даже, что компьютеры или электронные носители погибших учёных. Синие от наколок головорезы, возглавляемые Фиксой, давно уже натасканы «брать научную шнягу», если таковая попадается в развалинах лабораторий ГНИЦ. Вполне возможно, что некоторую информацию учёных ОСОП удастся заполучить, кроме того, секрет запуска электричества в Жёлтой Зоне очень удачно раскрылся до их уничтожения. Конечно, это вызовет определённые проблемы в плане конкуренции, но всё решаемо. Тем более что игроков, являющихся опасными противниками в оперативной игре, в Ареале больше не осталось.

Далее. Настрой тандема уничтожить корень зла в лице подлого шпиона Меркулова и его ещё более подлой шпионской сети в данный момент достиг пика. Что неудивительно. Белову с Лозинским необходимо не только вернуть утраченное доверие Президента Крабского сотоварищи, но и оправдать доверие Брильденберга. Без вмешательства которого, а это не подлежит сомнению, их участь была бы плачевна. Плюс к этому тандем должен показать населению страны вообще и населению Ареала в частности, что всё под контролем, а виноватые найдены и наказаны. Поэтому сейчас необходимо пережить ближайшие полгода, пока не начнут стихать страсти. А стихать они начнут, ибо так устроена толпа: человеческая память коротка, всплеск эмоций недолговечен и собственные ежедневные насущные проблемы быстро оттеснят на второй план всё остальное. Особенно если грамотно и вовремя инсценировать свою гибель. Значит, пора начать работу в этом направлении. В другое время, будь у него поддержка своего государства, данная операция была бы проведена без особых трудностей. Сейчас придётся повозиться, но он решит и эту проблему.

Поверит тандем в его гибель или нет, совершенно неважно. Без сомнений, Белов с Лозинским ухватятся за эту возможность. Грамотная реализация данной операции приведёт к тому, что они смогут доложить в Москву и объявить электорату, что подлый вражеский агент обнаружен и уничтожен в результате их умелых и беспощадных действий, а все его марионетки получили по заслугам. С этого момента накал страстей быстро пойдёт на спад, и на первый план у тандема вновь выйдет добыча «Икса», темпы и объёмы которой интересуют прогрессивный цивилизованный мир гораздо сильнее, чем внутриполитические разборки в примитивном полудиком государстве. Для тандема увеличение добычи выше показателей, имевшихся до «Дезинфекции», является единственным способом доказать свою полезность всем влиятельным и заинтересованным лицам. Игнорировать Тэбук тандем не сможет, контролировать – тоже, придётся считаться с тем, кто является истинным хозяином нефтепромысла. Значит, игра продолжается, и она будет долгой. К чему и следует подготовиться.

Итак, до захвата Нижнего Одеса Жёлтой Зоной остаётся порядка шестнадцати месяцев. Первые шесть из которых будут наиболее тяжёлыми, затем шумиха утихнет и станет легче. Оставшееся время необходимо использовать для реализации второй части его плана. А именно: покрытое уголовными татуировками сообщество его подопечных должно остаться в Тэбуке и плавно перекочевать вместе с нефтепромыслом в Жёлтую Зону. Для этого Нижний Одес придётся превратить в некое подобие Сателлита в плане подземного комфорта. Это потребует немалых средств, но если не позволить врагам и конкурентам сорвать добычу «Икса» на нефтепромысле Тэбук, то деньги будут. Финансовый поток уже начинает набирать обороты. Конечно, реализации замысла будут сопутствовать многочисленные проблемы, но если всё сделать согласно плану, то под землёй в Жёлтой Зоне будет гораздо безопаснее, чем на поверхности. Кто-то из его криминальной братии воспротивится перспективе жить в Жёлтой, не без этого, но желающих остаться в богатой и хорошо защищённой группировке окажется достаточно.

Далее наступит очередь третьей части плана. Согласно данным сталкеров, ширина Жёлтой Зоны составляет двадцать шесть километров. Это означает, что Нижний Одес, до того, как его придётся покинуть навсегда, просуществует в ней порядка трёх лет. Плюс шестнадцать месяцев в Зелёной. Итого четыре с половиной года. Немалый срок, за который карта сфер влияний Зелёной Зоны претерпит глобальные изменения. И в этом процессе он, Меркулов, будет далеко не сторонним наблюдателем. Конечная цель, которую он собирается достичь, дерзка и амбициозна и именно потому интересна и перспективна. А именно: любой нефтепромысел, попадающий в Жёлтую Зону, должен автоматически становиться собственностью загадочного Хозяина. Его прежние владельцы должны быстро осознавать, что эксплуатация нефтепромысла в Жёлтой Зоне сопряжена с гипертрофированной опасностью и массой проблем, делающих эту самую эксплуатацию невыгодной для прежних владельцев. Для успешного воплощения данного глобального плана в жизнь необходимо добиться неоспоримой монополии на Жёлтую Зону. Имея в своем распоряжении деньги, Водяного и расчётливый ум, сделать это вполне реально. Две «Ариадны» и никогда не ошибающийся проводник обеспечат Меркулову преимущество перед любыми УИПами, а физика Жёлтой Зоны сделает бессильными любые ракетно-артиллерийские или бомбометательные изыски тандема и всех прочих сильных мира сего.

В итоге тандем осознает, что иметь в партнёрах собственника практически бесконечных нефтяных ресурсов труднодоступной части Ареала гораздо выгоднее, чем во врагах. Потому что достать его в Жёлтой Зоне не в силах. Так как понятие «мир» этих самых сильных мира сего не включает в себя понятие «Жёлтая Зона». Здесь можно быть неприкасаемым, причём неприкасаемым с большими возможностями, если у тебя есть нефтепромысел, а в перспективе и не один. Фактически ОСОП мог бы добиться такого же положения, даже выше, учитывая монополию на уникальные медикаменты и добычу воды. Они могли бы диктовать условия и открывать пинком двери. Если бы не наивный идеализм. Это смертельный диагноз. Он никогда не приводит к успеху, ибо ещё можно верить исключительно в отдельных людей, но ни в коем случае не в человечество. Личные и частные интересы превыше общественных – это закон успеха. Добейся внушительного состояния и власти – и тебя автоматически зауважает стадо, для которого ты вершитель судеб.

Конечно, уважать тебя будут с ненавистью в жалких душонках, половина из страха, половина из зависти, но это мелочи. О чём думает электорат – это забота спецслужб, которые также должны быть в твоем распоряжении. Поддерживать лояльность широких людских масс в действительности проще, чем кажется на первый взгляд. Каждая особь из толпы в первую очередь боится за свою жизнь и благосостояние, во вторую – за оные параметры немногочисленного круга своих близких. Остальные принципы толпа легко меняет в угоду текущим реалиям. И умение грамотно нажимать на нужные рычаги является решающим фактором, позволяющим выстраивать тонкие и многоходовые комбинации. На этом поле опасность представляет не толпа, а очень немногие столь же умелые и дальновидные игроки, чьи ниточки управления марионетками могут оказаться прочнее твоих. Вот это – настоящая угроза, а вовсе не мифическая сплочённость людских масс. В действительности нет никакой сплочённости, есть лишь желание обрести выгоду вкупе с желанием заплатить за неё как можно меньшую цену.

Самое свежее доказательство тому – гибель ОСОП. Как бы проникновенно ни звучали их призывы о помощи, никто не пришёл погибнуть вместе с ними. Ибо потрясти плакатиками и покидаться камнями в полицию – это одно, а стать преступниками, подлежащими уничтожению или уголовному преследованию, – это уже совсем другое. И даже перспектива потерять оповещение о Выбросе никого не испугала, недаром у русских есть пословица, гласящая, что «своя рубаха ближе к телу». В чём он, опытный резидент более чем с тридцатилетним опытом, не сомневался с самого начала, ещё на стадии совместной с Сателлитом разработки плана штурма базы Медведя. Впрочем, теперь это уже история. ОСОПа более не существует, место Хозяина Жёлтой Зоны вакантно, но пустовать долго оно не будет. Началась новая шахматная партия.

* * *

Залёгший в подёрнутых жёлтой сыпью синюшных кустах небритый человек в грязном камуфляже отёр покрытые уголовными татуировками пальцы о красную резину земли и медленным осторожным движением поправил съехавшую от напряжённой беготни головную повязку с «Филином». Кусты, скрывающие его от заполонивших округу Зомби, были довольно густыми и занимали площадь в пару десятков квадратных метров, но именно это и заставляло прячущегося соблюдать предельную осторожность. Зомби не умеют видеть сквозь растительность и прекрасно об этом знают. В любой момент их командир может посчитать эти заросли подозрительными в силу их большой площади. И тогда его молчаливые бойцы, источающие смрад годами не мытых тел, прошмонают кустарник со всеми вытекающими из этого смертельными последствиями. Уголовник машинально придавил ладонью набедренный карман для метов, убеждаясь, что «Невидимка» плотно контактирует с кожей. Сейчас вся надежда на неё. Остается только радоваться, что Зомби не пользуются метаморфитами. Лично он бы не хотел проверять на себе, на что оказалась бы способна сотня Вечномолодых с «Филинами» и «Невидимками».

Но на этот раз бугру Зомбаков было не до шмона. Он уводил своих молотобойцев подальше от раскуроченной малины ОСОПа, вокруг которой тёрся Фронтовик со своей бесовской собакой и мочил всех подряд. Вечномолодые шли быстро, не оборачиваясь, и почти не смотрели по сторонам. Торопятся свалить поскорее. Человек в наколках беззвучно ухмыльнулся. А кто бы не торопился? Сейчас две Зоны на конкретном шухере, никто не вмыкает, куда Фронтовик двинет дальше. Этой жуткой твари всё по фиг, запросто может и восвояси в Эпицентр убраться, и в Зелёную сквозануть, если здешней мокрухи показалось мало. Хотя лично ему, человеку в наколках, с появлением Фронтовика сегодня подфартило. Монстр внезапно вышел к уничтоженной малине ОСОП и сразу распугал и Зомбаков, и мусоров, и их шестёрок из Наёмников, и братву всех мастей. Такого шухера на всех нагнал, что желающие спасти свою шкуру толпами ломанулись прочь со всей дури. Никто не понял, как и где потерялся человек в наколках, а даже если кто-то из братвы и срисовал, как он упал в кусты, то возвращаться за ним не стали. Может, решили, что маслину от Фронтовика выхватил и на тот свет заехал, а может, просто не захотели своими шкурами рисковать. В новой бригаде у него близких нет, новые кореша уже не те, он с ними срок не мотал и тюремную баланду не хлебал.

Из травы рядом с уголовником раздался едва слышный сдавленный хрип, и человек в наколках торопливым движением закрыл ладонью рот лежащему рядом с ним телу в обильно окровавленном камуфляже расцветкой под Жёлтую Зону. Хрип прекратился, и уголовник застыл, словно окаменев. Несколько торопливо идущих мимо Зомби одновременно повернули головы в сторону неясного шума, но в следующую секунду откуда-то позади донёсся тяжёлый грохот отрывистого собачьего лая, и Вечномолодые потеряли интерес к безмолвным и безмятежным кустам, увеличивая скорость. Значит, Фронтовик в натуре совсем недалеко, раз Зомбаки даже не остановились. В другое время как минимум бы замерли и прислушались, а то и полезли бы кусты шмонать. Человек в наколках осторожно перекрестился. Надо бы валить отсюда, пока не поздно. Он медленно поднял голову и бросил взгляд вслед уходящим Зомби. Сотня Вечномолодых перешла на бег и быстро скрылась из вида. Убедившись, что никакая угроза не надвигается на него сзади, уголовник поднялся на ноги, взвалил на себя тело в окровавленном камуфляже и, натужно сипя, поспешил следом за Зомби, каждую секунду бросая взгляд на укреплённый на предплечье осоповский УИП.

К свежему крытому схрону, выкопанному на утлой лесной полянке, он вышел через двадцать минут, с трудом переставляя ноги от усталости. Идти по Жёлтой даже с УИПом было непросто, а с телом на плечах и вовсе не мазёво, но один хрен легче, чем просто со слегой и «жучкой». Налегке он добрался бы до нычки за пять минут, а так пришлось попотеть, но это даже лучше. Схрон их кодла отрыла сутки назад, когда все готовились мочить ОСОП, и в первую минуту кто-то мог ломануться сюда от Зомбаков шкериться. Но с той секунды, когда в округе загремел оглушительный грохот собачьего лая, вряд ли кто-нибудь рискнул остаться здесь надолго. И он тоже оставаться тут не собирался. Человека в наколках невольно передёрнуло от жуткого воспоминания. Чёрная бесовская тварь здоровее носорога перекусывала братву надвое одним движением челюстей, усеянных тридцатисантиметровыми клыками толщиной с руку. Издаваемый ею лай в кровищу рвал барабанные перепонки ничем не защищённых ушей и глушил толпу, словно динамит рыбу. Убежать от неё на своих двоих невозможно, чудовищный монстр носится быстрее квадроцикла, и на аномалии ей плевать, как её хозяину. Тот и вовсе жуткая нечисть, сам дьявол испугается. Попадёшься ему на глаза – шмальнёт из своей волыны фронтовой с расстояния в километр, и отдашь богу душу в мучениях. Братва базарит, что Фронтовик жертву специально маслинами так нашпиговывает, чтобы не сразу дохла, а именно в мучениях. Типа, по всяким болевым точкам шмаляет. Отвалишь на погост быстро, но очень болезненно. Хотя кто это проверял – вопрос. Те, кто от этого жуткого монстра маслины выхватывал, уже никому ничего не рассказывали.

Тяжело дышащий уголовник с телом на плечах ввалился в схрон, одной рукой неуклюже удерживая автомат для стрельбы в упор. Он дёрнул стволом из стороны в сторону, подслеповато щурясь в полумраке, но расчёт оказался верен – никто не стал шкериться так близко от Фронтовика, ни зверьё, ни люди. Убедившись, что в схроне пусто, уголовник свалил с себя окровавленное тело и уложил его посреди наскоро утоптанного земляного пола. Склонившись над раненым, человек в наколках принялся обыскивать его карманы и вытряхивать содержимое подсумка с красным крестом на клапане. Обнаружив набор шприц-тюбиков с полупрозрачным, слегка светящимся содержимым, он несколько секунд вглядывался в нанесённую на них маркировку, после чего вколол в бедро раненому два из них прямо через пропитанную кровью ткань камуфляжа. Пару минут уголовник неуклюже накладывал повязки на пулевые ранения пострадавшего, потом принялся рассовывать по карманам награбленное. Раненый сипло задышал и открыл глаза.

– Очухался, лепила? – Уголовник сноровисто запихал в свой подсумок добычу и застегнул клапан. – Малину вашу раздолбали в труху, твоих всех замочили. Там сейчас Фронтовик трётся, он Зомбаков разогнал, и мне подфартило тебя оттуда выволочь. Броню я с тебя снял и скинул там же, в ней тебя тащить я бы не вывез, да и понту от неё теперь нет, сплошное решето. Я тебе по чесноку базарю: я не лепила, в натуре, и не вмыкаю, оклемаешься ты или подохнешь. Дыр в тебе много, что смог – перевязал, медухи твоей вколол два шприца, остальное не умею.

Человек в наколках мгновение помедлил, всматриваясь в мутный взгляд собеседника и соображая, понимает ли его раненый. Потом вновь полез в свой подсумок и извлёк оттуда ещё один светящийся жёлтым шприц-тюбик.

– Возьми ещё медуху, – уголовник вложил шприц-тюбик раненому в ладонь. – Бес вас, Зомбаков, знает, вдруг поможет… Остальное моё! Теперь ваших ништяков ни за какое бабло не купишь, припасу для себя, не дай бог пригодится, всякое бывает! С тех пор как ты меня залатал, я оклемался и Зоны стал чувствовать. Сталкером заделался, уважуху поимел. Но приспособу твою заберу, – он кивнул на укреплённый на своём запястье осоповский УИП, – с ней выжить шансов больше. А ты и так выберешься, если на тот свет не заедешь.

Уголовник достал боевой нож, коротким движением воткнул его в землю возле раненого, положил рядом флягу с водой и поднялся, сутулясь под низким потолком схрона:

– Всё, лепила, мы в расчёте. Теперь на мне греха нет. Вход я плащ-палаткой закрою, чтобы Паутиной не затянуло. Если оклемаешься, замолви за меня словечко Тёмному Властелину, в натуре. Чтобы его нечисть меня не схавала, когда в Жёлтую ходить буду.

Покрытый наколками человек покинул схрон, набросил на вход старую дырявую плащ-палатку, наскоро придавив её камнями вместо креплений, и, низко пригибаясь, скрылся в рассветных сумерках. Едва его силуэт исчез из вида, в подёрнутых жёлтой сыпью синих кустах возникло лёгкое шевеление, и из мясистой растительности появился покрытый хитиновыми чешуйками лопоухий мутант размером с крупного кролика. Бесноватый взгляд лишённых зрачков жёлтых глаз скользнул вокруг, и мутировавшая тварь крадучись поспешила к накрытому плащ-палаткой входу. Мутант аккуратно поднырнул под брезентовый полог, проникая внутрь, и с ходу атаковал подбирающуюся к раненому бойцу ядовитую крысу. Длинный фиолетовый язык выстрелил из пасти, словно кнут, мгновенно обвиваясь вокруг крысиного горла, и жертва забилась в конвульсиях под хруст ломающейся гортани. Чешуйчатая тварь коротким прыжком приземлилась точно на содрогающуюся тушку, и усеянная острыми иглами зубов в три ряда пасть сомкнулась на горле добычи, добивая противника. Крысиная тушка замерла, и чешуйчатый мутант резким движением развернулся к незаметной в темноте погружённого во мрак схрона только что отрытой норе. Лопоухая тварь угрожающе заскрипела, сворачивая язык в готовый к выстрелу тугой жгут, и пара замерших у выхода из норы ядовитых крыс не стала испытывать судьбу. Источающие слабо уловимый, терпкий запах токсина грызуны скрылись в норе, и чешуйчатый мутант поспешил за ними. Добравшись до норы, он несколько секунд работал лапками, закапывая вход, после чего вернулся к окровавленному бойцу. Тщательно обнюхав раны, хитиновая тварь выбрала наиболее опасную и принялась неторопливо вылизывать кровоточащие края. Спустя минуту чешуйчатый мутант замер и прислушался к Всеобъемлющему Единству Бытия. Ощутив нечто важное, он издал короткий тихий скрип, посылая призывный сигнал. Ответ пришёл от существа, немногим более крупного, настроенного не агрессивно, и чешуйчатый мутант, сообщив о своём местонахождении, продолжил обеззараживать рану.

* * *

– Ну? Что там? – Залёгший за деревом Фикса встретил тяжёлым взглядом молодого шныря, торопливо семенящего из кустов впереди в низком приседе. – Мусора или Наёмники?

– Да хрен знает! – Шнырь упал рядом и попытался перевести дух. – Кругом заросли, не видно ни хрена! Сканер вместо базара ловит помехи, по ходу, у них скрэмблеры на рациях, весь базар зашифрован! Но молотобойцев там, в натуре, до хрена! У самой границы с Жёлтой идёт конкретное мочилово! Непонятно, кто с кем, но заряжены они неслабо! Мы попали под замес прицепом, шли тихо, век воли не видать, но напоролись на кого-то из них, там одни других обходили, в натуре! Начали шмалять нам в спину, Щербатого на глушняк срезало, ещё двоих покоцало сильно, мы включили заднюю и зашкерились в лесу! Костыль спрашивает, что делать?

– Скажи, пусть отваливает оттуда и идёт правее. – Фикса недовольно сверкнул стальными коронками. – Обходите замес без палева, нам сейчас мочилово не в масть, на серьёзную тему идём!

Шнырь торопливо закивал, подскочил и почти на четвереньках свалил обратно. Фикса зло скривился. Костыль, тупица, придурок лагерный, умудрился напороться на Наёмников. Кроме них здесь быть некому, разве что сателлитовским, но тех бы сканер засёк. У сателлитовских так далеко без вертушек зайти душка не хватит, они при первом же стрёме окучивание с воздуха заказывают, а радиосвязь с вертолётами не шифруется. Сателлитовские с Наёмниками об этом специально добазарились, чтобы избежать случайных замесов с вертолётами и теми, кого они пасут. Вертушка стоит нехило, но ещё больший гемор – это надыбать умелых вертолётчиков. Поэтому и Сателлит, и Наёмники берегут своих летунов. Они даже таксу назначили в пол-ляма грина – клянутся забашлять за помощь любому, кто спасёт летунов, если вдруг где-то рядом вертушка расхреначится. Правда, только после того, как опера докажут, что это была не подстава и спасители сами её не сбили… А Костыль точно баран без мозгов! Какого хрена он попёрся так близко к замесу, видел же, что заруба впереди идёт, шмаляют так, что глухой за километр услышит! Теперь Наёмники знают, что здесь кроме них есть кто-то ещё.

– Обходить надо левее, через Жёлтую. – Немой словно тень возник рядом. – Там нас не ждут.

– Базара нет, – согласился Фикса. – Валим с тропы. Как все в Жёлтую зайдём, отправь шныря к Костылю, скажи, пусть со своей кодлой идёт, как шёл. Как мы пойдём – не его дело. Встретимся у нычки, где вчера с сателлитовским Спецназом чалились. Сталкеры у него есть, так что дойдут.

Немой кивнул и молча скрылся в кустах позади. Фикса сделал болезненную гримасу и принялся поправлять окровавленную повязку на левой руке, незаметно косясь на залёгших рядом молотобойцев. О Хозяйской «Ариадне» кроме Фиксы и Немого не знал никто, и хотя некоторые догадывались, в открытую светить ею Фикса не собирался. Не стоит искушать людей, основной кодле и без того особой веры нет. А после вчерашней подставы с крысами – тем более. Для сохранения тайны приходилось идти на жертвы: время от времени тихо и без палева мочить кого-нибудь не в меру догадливого и трепливого, а за день-другой до ходки на тему, которую без «Ариадны» не вывезти, коцать себе то одну, то другую руку, которую при всех перевязывали. Это вызывало стёб по поводу везения Фиксовых рук, зато серьёзно уменьшало количество подозрительных взглядов и ненужных предположений. Сейчас «Ариадна» была у Немого, потому что в его повязке никто не сомневался, Фикса же готовил поляну, чтобы замацать вторую «Ариадну», которую они идут забирать у мёртвой бабы из ГНИЦ. Для этого пришлось залепить постанову, типа, отпрянул от аномалии, споткнулся и распорол и без того вкоцанную руку о какой-то корень. Кровищу в маленьком пластиковом пакете Фикса заранее зашкерил в рукаве своей «Мембраны», и постанова проканала как надо. Руку, повязку с которой сняли утром, забинтовали по новой, и никто даже не начал базар за его «удачливость». До границы с Жёлтой оставалось меньше километра, всем было не до зубоскала, Фронтовик может нарисоваться в любую секунду. Бес его знает, где он сейчас. Пока основной отряд братвы с Фиксой во главе шёл к жмуру с «Ариадной», кодла Костыля со сталкерами и шнырями должна была пройти к малине ОСОП и пробить поляну.

Но вместо этого Костыль умудрился засветиться Наёмникам, дебил. Не надо быть Хозяином, чтобы докубатурить, что там, впереди, схлестнулись две разные бригады Наёмников, желающие подрезать ништяки в развалинах берлоги Медведя. По-любому их бугры отвели своих молотобойцев подальше от замеса, как только там нарисовались Зомбаки, и зашкерились, кто где, в ожидании окончания шухера. Чтобы по-тихой стать первыми, кто заценит мёртвую малину ОСОП после того, как оттуда свалит Фронтовик, и ни перед кем из других бригад Военсовета на эту тему не рисоваться, чтобы не делить добычу, ценник на которую сейчас даже предположить сложно. Тут у них косячок и вышел: ломанулись они к развалинам и напоролись друг на друга. По ходу, уступать никто не захотел, да и сложить добычу в общак тоже желания ни у кого не возникло. Вот и устроили замес между собой, типа, каждый принял другого за врага. Но теперь, и это ясно как божий день, когда Наёмники почуяли ещё одного конкурента, желающего подрезать ништяки ОСОПа, ради уничтожения чужаков им объединиться станет не западло. С понтом, ни фига себе ошибочка вышла, мы ж свои! А думали, типа, зэки или сателлитовские за нашей добычей ломятся! Давайте объединимся, а то пока мы тут друг друга мочим, какие-то крысы замыслили нас опередить!

Словно в подтверждение его догадок стрельба впереди начала стихать и быстро сошла на нет. Фикса криво усмехнулся. Базара нет, поделиться друг с другом выгоднее, чем прощёлкать добычу клювом. Раз замес у них вышел на границе с Жёлтой, значит, рации ещё работают и договорятся они быстро. Ближайший отряд Наёмников наверняка уже мутит впереди засаду, дальние пойдут выпасать кодлу Костыля и пойдут правее, потому что там ещё Зелёная Зона, а слева уже Жёлтая. А по Жёлтой бегать совсем не в масть, там бегунов аномалии враз складывают так, что в спичечный коробок поместишься. К тому же, если пройти по Зелёной кропаля дальше, то топать к малине ОСОП через Жёлтую придётся меньше. И об этом Наёмники тоже знают. Поэтому Немой прав, заходить нужно прямо здесь. Идти через Жёлтый лес стрёмно, Паутины до хрена, мутировавших тварей полно, и тропа мимо озера идёт, которое рядом с первой торговой поляной Водяного нарисовалось, зато тут никто ждать не будет. С «Ариадной» пройти можно, а зверьё сейчас рыпаться не станет, оно от Зомбаков зашкерилось и всё сразу не вылезет. Если не тратить время на возвращение кодлы Костыля, то можно без лишнего стрёма подойти к малине ОСОП с другой стороны от Наёмников и цапануть там ништяков. А Костыль пусть сваливает от Наёмников сам. Он много понтит на тему своего авторитета, вот пусть и покажет, какой из него рулевой.

Первая кодла во главе с Немым пересекла незримую границу с Жёлтой и бесследно растворилась в воздухе. Фикса привычно перекрестился и молча кивнул своим молотобойцам. Его боевики встали на тропу след в след кодле Немого и двинулись за ними, на ходу доставая гильзы. Фикса занял место в центре колонны и пощёлкал переключателями «Оправы». Кто-то из оперов Военсовета назвал так экранированный УИП ОСОПа в тот день, когда Медведь на поляне Водяного приколол всех на тему запуска УИПа в Жёлтой Зоне. Название прилипло сразу, и с тех пор просто УИП остался УИПом, а экранированная приспособа, работающая в Жёлтой, стала «Оправой». Фикса замутил себе и Немому по «Оправе» сразу же, как только удалось добазариться с Нефтяниками об изготовлении, и с тех пор шкерить «Ариадну» стало значительно проще: с понтом, «Оправа» дорогу показывает. Хотя Немой по Зонам и без неё нехило вывозит, у него на всякий стрём чуйка не хуже, чем у местного волчары. Где угодно он не пройдёт, зато всегда знает, куда лезть не стоит, и если полез, то по-любому вернётся. Немой «Оправу» невзлюбил, базарит, два метра радиуса – фуфло полное, только расслабляет не в тему. Но так как сейчас «Ариадна» у него, то «Оправа» должна отвлекать братву. А заодно и успокаивать. В Жёлтой у всех мандраж ещё тот, хоть ты зэк, хоть мент, хоть сталкер. Аномалии, мутанты, Зомбаки, люди – попасть под замес можно в любую минуту.

Цвета травы и неба резко поменялись местами, и Фикса напрягся, невольно бросая взгляд вперёд, туда, где шёл Немой. Там всё было без палева, «Оправа» молчала, тускло светясь индикаторами, звуки стрельбы мгновенно исчезли. Значит, Наёмники не рискнули устроить замес ещё и в Жёлтой. То есть уверенности в том, что Фронтовик свалил к себе в Эпицентр, никакой. Отсюда до малины ОСОП почти восемь километров, это ему больше часа ходьбы. Фронтовик никогда не кипишит, и если он захотел заценить, что там за замес у Наёмников вышел, то как раз где-то на полпути к ним находится. Это было бы вообще мазёво: пока он станет их валить, можно без напряга обшмонать развалины. Но вряд ли Наёмники не заслали сюда оперов прежде, чем началось мочилово, без разведки сюда никто не ломанётся. Кто-то здесь по-любому есть, если не возле самой малины ОСОП, то где-нибудь рядом.

Около часа кодла шла через сине-жёлтый лес, растянувшись в колонну по два. Чтобы не вляпаться в какой-нибудь летающий стрём, которого ещё полминуты назад не было на чистой тропе, Фикса отдал свою «Оправу» одному из старших, а сам занял место в паре с Немым. С понтом, им необходимо много чего перетереть о предстоящей теме. Старшему, получившему «Оправу», Фикса приказал пасти братву в хвосте кодлы и очень внушительно предупредил, что и за уникальную приспособу, и за близких тот отвечает своей башкой. Старший свалил выполнять, и Фикса с удовлетворением услышал за спиной едва слышный шёпот.

– Фикса – настоящий авторитет, – почти беззвучно заяснял один из молотобойцев своему близкому, идущему с ним в паре. – В натуре, смотрящий! Не очканул за свою шкуру, отдал «Оправу» братве, чтобы без стрёма шли. Другой бы себе оставил, лишь бы не вляпаться, если какой кипиш начнётся. Вот Рашпиль, морда зажравшаяся, с братвой на дело не ходит…

Второй боевик что-то тихо промычал в знак согласия, и Фикса сосредоточился на деле.

– Фронтовик от малины ОСОПа отвалил, в натуре, – совсем негромко произнёс он, обращаясь к Немому. – Если Наёмники решились на замес, значит, их опера уже пробили поляну и зашкерились где-то там.

– Надо было ещё раньше выходить. – Немой говорил ещё тише. – Был же базар, что желающие набегут кодлами. Мы поздно ломанулись, Паутина уже пропадать начинала.

– Раньше братву было не собрать, – возразил Фикса. – И так все на измене сидят жёстко после вчерашнего замеса с Фронтовиком, каждого пришлось баблом смазывать. И тебя кумарило по тяжёлой… Как рука?

– Тепло. – Немой бросал по сторонам внимательные взгляды, вглядываясь в окружающие тропу заросли. – Боли нет, но клешнёй шевелить не в масть. Чувствую, что зарастает по-тихой. – Он поднял к голове руку с пистолетом и рукоятью поправил повязку с «Филином».

– Кое-кто базарит, что у Медведя был «Филин» самый большой в Ареале. – Фикса отпустил автомат повиснуть на ремне и помог Немому. – Сейчас заберём. Свой заменишь. Но к малине с разных сторон выходить надо, чтобы опера не срисовали, сколько нас.

– Я сам пойду, кустами, без палева. – Немой скосил глаза на забинтованный кулак. – Поможешь клешню перевязать и подожди десять минут. Потом веди братву на шмон.

Фикса молча кивнул. Немой и с одной рукой вывезет, было бы чем перо держать. Базар про перевязку – это шифр, он предлагает забрать «Ариадну» и пойдёт один, своей чуйкой, ему не впервой. И «Невидимку» он никогда не снимает. Значит, так и замутим. Если вокруг малины ОСОПа зашкерились опера, Немой зачистит.

Звериная тропа стала шире, и боевики напряглись ещё сильнее. Приближается озеро, оно слева, и в этом месте до него метров сто, не больше. Если бы не лес, вымахавший здесь за несколько месяцев, воду было бы видно отсюда. Но у Жёлтой Зоны свои понятия, и просечь, что в них да как, не смогли даже умники из ГНИЦ, поэтому Фикса предпочитал не катать вату без понту и воспринимать всё так, как есть. Где-то лес прёт в высоту на пятнадцать метров за десяток Выбросов, где-то годами пустошь держится, где-то трава по пояс и подлесок – не продерёшься, а где-то чисто, словно на продоле, и если куст пошире не надыбаешь, то срисуют тебя за километр. Единственное, что везде одинаково, это сине-жёлтая муть вокруг, красная резина под ногами и зелёная размазня вместо неба.

«Филин» показал в дальних кустах несколько крупных тепловых пятен, и молотобойцы Фиксы вскинули стволы, чтобы в случае кипиша не прохлебать нападение. Но зверьё на замес не полезло, предпочтя пропустить людей мимо. Кабанья стая, определил Фикса, по ходу, на водопой идут, к воде. Здоровые жлобы, но всего шестеро. Не будут рыпаться на двадцать девять стволов, тем более в нелётную погоду. Вообще вместе с Фиксой сейчас идёт почти сорок рыл, но десять штук – это рабы, которые будут мутить забег к жмуру с «Ариадной», заехавшему на тот свет возле воды. Волын у них нет. Фикса специально взял с собой меньше тридцати молотобойцев, чтобы не привлечь Фронтовика, если какой-нибудь замес всё-таки начнётся. Вот в кодле Костыля стволов больше. Планировалось, что Костыль должен первым ломануться на осоповскую малину и пробить там поляну. Но из-за его же тупоумия вышло наоборот. Так что пусть теперь разруливает. В последнее время от Костыля проблем всё больше, и если Наёмники его завалят, одним назревающим гемором у Фиксы станет меньше.

Близость воды, несмотря на плотные заросли, ощущалась сразу. Следом за кабаньей стаей «Филины» начали давать отпечатки более мелкого зверья десятками. Мутировавшие твари старались не показываться на глаза людям, замирая в кустах и кронах деревьев, но стоило боевикам удалиться на десяток шагов, как движение возобновлялось. Мутанты ломились к водопою кто поодиночке, а кто кодлами, и их количество по-тихой увеличивалось. Значит, Зомбаки отошли от этих мест достаточно далеко, зверьё их хорошо чувствует. А вот на Фронтовика твари не реагируют, и понять по их поведению, есть рядом эта бесовская аномалия или нет, невозможно. Сталкеры базарят, типа, Фронтовик зверьё не мочит, поэтому оно от него не шкерится.

Опасный участок подфартило пройти без кипиша, и мутанты вокруг стали более осторожны. Лес начал редеть, и густой подлесок сменился совсем невысокой синюшной травой, заляпанной жёлтыми брызгами. Отдельные кусты, густыми метровыми пучками торчащие возле поросших желтушным мхом деревьев, стали попадаться всё чаще, и Фикса невольно замандражировал. До вчерашнего дня здесь начиналась территория ОСОПа. Заходить сюда желающим остаться в живых крайне не стоило, камуфляж «Эмок» бригады Медведя сливался с кустами как родной, а отсутствие подлеска позволяло простреливать местность издалека и много откуда. С бесшумными волынами, «Невидимками», «Оправами», рациями, да ещё с Водяным и «Ариадной» ОСОП был непобедим в Жёлтой Зоне. И хрен знает, что ещё у них было из разных прибамбасов, за ними и идём. Но совсем непобедимых, в натуре, не бывает. Как говорит Хозяин, бывают люди более умные и менее умные. В итоге наш продуманный волчара с внешностью сладкого фраера сожрал наивного Медведя, которого все считали непобедимой кровожадной тварью. Без Хозяйской интриги сателлитовские бы хрен замочили Медведя. И в том, что Хозяин разведёт тандем так, как замыслил, Фикса не сомневался. Иначе бы не рисковал своей шкурой сейчас, может быть, под носом у Фронтовика, в натуре… Упаси господи! Уголовник отпустил автоматную рукоять и скупо перекрестился.

Сзади раздался какой-то кипиш, и Фикса обернулся, хватаясь за автомат. Оказалось, что один из сталкеров выкупил движущуюся аномалию, наползающую сбоку на тропу, по которой шла братва. Те, кто был ближе к Фиксе, резко сквозанули к Немому, остальные пятились назад, стремясь отвалить от опасности, не сходя с тропы. Старший, которому Фикса доверил свою «Оправу», не сводил с неё глаз, торопливо пытаясь определить границы приближающейся аномалии. Фикса приказал своей кодле залечь и принялся ждать, чем всё закончится. Немой с «Ариадной» вёл братву чисто, и погода сейчас нелётная, но расслабляться в Жёлтой может только законченный идиот. И так подфартило, целый час шли хоть и небыстро, зато без кипиша. Хотя кругом Паутина тоннами и в каждой второй рытвине Студень колышется. Те, кто не держал в руке «Ариадну», даже не вмыкают, сколько разнообразной смерти пасётся вокруг. А на всю братву «Оправ» не напасёшься. Как заезжать в Жёлтую бригадой в две тысячи рыл? Хозяин, базара нет, предложил сильную тему: поднять бабла на Тэбуке, забашлять Нефтяникам, пусть те замутят в Нижнем Одесе подземную малину со всеми удобствами, и когда её захавает Жёлтая Зона, не придётся ни от кого шкериться. Но водить в Зелёную Зону братву в Кабаки и барыг за жратвой, водой и разными ништяками надо, да и в Жёлтой конкурентов выщемлять придётся. И у Фиксы на эту тему есть кое-какие мысли, нужно перетереть с Хозяином, но для этого мазёво было бы заиметь собственную «Ариадну», одного такого мета мало. Так что на осоповской малине Фикса оставит половину кодлы и пойдёт с остальными дальше, чтобы не терять время. «Ариадна» дороже, если, конечно, на малине Медведя не найдётся их несколько. А ведь это тема… Может, остаться самому, чтобы никто не скрысил что-нибудь ценное?

Сталкер заявил, что аномалия остановилась, и боевик с «Оправой» осторожно двинулся вдоль неё, отыскивая безопасный обход. Обойти аномалию справа не удалось, он потыкался кропаля туда-сюда и повернул обратно. Зато слева обход был, и после нескольких бросков «жучки» для надёжности братва гуськом потянулась по безопасному маршруту. Фикса посмотрел на небо, пытаясь определить время, но в этой зелёной размазне всё было не так, как в нормальном небе Зелёной Зоны, и ни хрена понять не удалось. Пришлось заценить дисплей «Оправы» Немого. Десять утра. Всё идёт дольше, чем хотелось. Надо шевелить копытами, иначе можно прощёлкать тему с отметанием Водяного у мусоров. Это всё сильно усложнит. Фикса выстроил кодлу по новой и кивнул Немому на часы. Тот всё понял и повёл братву быстрее, переходя на ускоренный шаг.

Но уже через двести метров снова пришлось останавливаться, пропуская через колонну ещё одну вяло ползущую аномалию. Пока дошли до развалин забора Городка РАО, таких остановок было сделано ещё три, потом впереди послышался тихий стрекот далёких автоматных очередей, и Фикса вновь остановил братву.

– По ходу, фарт закончился. – Немой принялся расстёгивать крепления «Оправы». – Дальше как по продолу не пошагаем. Фикса, давай перевязку замутим, и я откалываюсь.

Фикса велел боевикам залечь прямо там, где стояли, и пасти всё вокруг. Оба сталкера из его кодлы засуетились, перебираясь от одного молотобойца к другому, и принялись швыряться «жучками» в поисках движущихся аномалий. Немой пошарил взглядом по сторонам и нашёл неподалёку пару густых кустов, насаженных плотняком друг к другу. Он кивком указал на них Фиксе и первым зашкерился в растительности, с понтом, чтобы не светиться на всю округу в момент перевязки. Фикса пролез следом, усаживаясь так, чтобы никто из братвы не смог спалить «Ариадну» даже случайно, и принялся торопливо разматывать свою повязку. Обмен «Ариадны» замутили быстро, и уже через минуту Фикса вздохнул с облегчением, заценив, как мир вокруг вспыхивает сотнями всевозможных воплощений смерти. Все эти горы убийственного стрёма выглядят жутко, базара нет, но куда спокойнее видеть их все, чем не видеть, но знать, что их немерено и все они где-то рядом, пасут тебя, словно вертухаи на вышках. Которые только и ждут, чтобы ты лоханулся и сделал одно неверное движение.

– Неслабо медуха бесовская канает, – оценил Фикса, разглядывая разбинтованную руку Немого.

Оба входных отверстия от мусорской маслины перестали быть рваными дырами и превратились в здоровенные воспаленные сомкнувшиеся раны. Покоцанное мясо поблёскивало сукровицей, но не гноилось и не кровоточило, стягиваясь без всяких швов и прочей медицинской лабуды. По ходу, с тех пор, как Фикса выхватил маслину в руку в тот день, когда Медведь со своими молотобойцами скрысил у его бригады мешок с добычей из ГНИЦ, их медуха стала ещё более эффективной. В тот раз рука Фиксы заживала дольше, хотя один хрен в сто раз быстрее, чем штопают обычные лепилы.

– Нужен ещё один укол. – Немой пошевелил клешнёй и поморщился. – Чтобы быстрее.

– Сейчас замутим. – Фикса свободной рукой полез в карман и извлёк оттуда тускло светящийся жёлтой жидкостью шприц-тюбик. – Я взял с собой чутка. Сейчас малину Медведя обшмонаем, надыбаем ещё. – Уголовник принялся накладывать подельнику свежую повязку.

Через пять минут оба вылезли из кустов с ворохом окровавленных бинтов в руках. Фикса тщательно всмотрелся в «Оправу» Немого, укреплённую на своём предплечье. С понтом, отыскивал аномалию. Обнаружив искомое, он сделал несколько шагов в сторону опасного места и швырнул использованные бинты на чистое с виду пространство. Скомканные повязки пролетели метра полтора и неожиданно брызнули во все стороны ворохом разодранных марлевых нитей. Раздиратель сожрал следом бинты Немого и приподнялся над землёй сантиметров на тридцать, но дальше двигаться не стал. Фикса огляделся. Аномалии тусовались повсюду, но дойти до разбитого забора было несложно. А вот дальше начиналось настоящее бесовское место: всё забито стрёмом, проходы узкие, и если хоть одна гадость дёрнется и вклинится в колонну братвы прямо на ходу, то кто-нибудь заедет на тот свет по-любому, и сделать ничего не успеешь. Придётся рискнуть. Пока шмаляют где-то далеко, нужно успеть добраться до осоповской малины.

Немой в очередной раз кивнул и откололся, сваливая через лес вдоль разрушенного забора. Фикса поднял братву и повёл её прямо, приказав боевику с «Оправой» пасти тыл от всякого стрёма. Не хватало ещё «Оправу» клювом прощёлкать в случае неожиданного замеса, так что пусть позади трётся и радуется, сегодня ему подфартило. Фикса перестроил кодлу плотнее и углубился за разбитый забор. Идти толпой даже с «Ариадной» всегда тяжелее, чем в несколько рыл, приходится выбирать такие маршруты, где вся колонна успеет пройти и не вляпаться. Но здесь, вокруг малины Медведя, дьявол словно специально аномалии насадил. Заросшие синюшной растительностью и покрытые желтушным мхом здоровенные кучи обломков, некогда бывшие руинами зданий, светились Студнем, словно новогодние ёлки гирляндами, из каждой щели, не залитой этой дрянью, таращилась какая-нибудь хищная тварь, других в Ареале не бывает, меж древесных стволов, стоящих друг от друга меньше четырёх метров, Паутина вилась стенами, словно вата. Дважды приходилось цеплять на рыло противогазы и пережидать газовые облака, потом долго ждали, пока впереди проползёт нехилая токсичная аномалия. Братва шлем-сферы не носит принципиально, чтобы на мусоров не походить, поэтому к «Мембранам» умельцы приспосабливают самопальные капюшоны из резины, плотно затягивающиеся при необходимости. Хотя ради красивой постановы с Водяным, которая вскоре ожидает мусоров, не западло и сферы нацепить. Но это будет позже, а сейчас бы дойти до места без жмуров. Дальнейший путь оказался ещё сложнее, и на следующем километре братва чуть не вляпалась раз двадцать только из-за того, что рабы не имели опыта хождения даже по Зелёной Зоне, ОЗК надели впервые и постоянно тупили. Из-за чего молотобойцам приходилось заряжать им в пузо, хватать за шкварник и волочь за собой след в след.

К малине ОСОПа удалось выйти только через час, и тут нарисовался новый гемор. Подступы к базе были совершенно открыты, шмаляй не хочу, и Фикса положил братву на землю в ожидании сигнала от Немого. Если там, в развалинах, уже кто-то зашкерился, можно нахватать маслин в пять секунд, и «Латник» не поможет. Фикса лежал в невысокой траве, беззвучно матеря жёсткий душняк, стоящий внутри «Мембраны», и обшаривал глазами округу. Сегодня подойти к малине можно без всяких «Оправ», «жучек» и прочих приспособ. Всё перепахано снарядами от безоткаток и миномётными минами, нетронутые участки почвы остались только под аномалиями, так что их местоположение можно заценить легко. Завтра нелётная погода закончится, и много чего из этого стрёма переползёт с места на место, и халявы станет меньше. А вот после Выброса или двух к малине не подойдёт уже никто. Медведь со своей кодлой насадил вокруг берлоги пней, натыкал труб и накопал канав. На всё это дерьмо налипнет Паутины, Соленоидов и Студня столько, что и с «Ариадной» не факт, что будет где пройти.

– Бесовщина, – тихо прошептал кто-то из боевиков, осеняя себя крестным знамением, и Фикса проследил его наполненный суеверным страхом взгляд.

Над развалинами рухнувшей малины ОСОП, на высоте второго этажа висела непонятная то ли научная, то ли механическая приспособа размером в человеческий рост. С виду её не держало ничего, но «Ариадна» показывала, что научную хрень захавало Воронкой, зависшей над руинами.

– Аномалия её держит, – сурово заявил Фикса, пресекая панику в зародыше. – Паси округу, не мандражируй без понту! Слышишь, шмаляют где-то? По-любому сюда ломятся.

Боевик успокоился, и Фикса продолжил наблюдение. Развалины и многочисленные воронки уже не дымились, с момента замеса прошли сутки, но после таких заруб на поле боя всегда есть шанс напороться на неразорвавшуюся бомбу, мину или другую такую же дрянь. Поэтому при передвижении пасти придётся не только аномалии, но и смотреть под ноги, если не хочешь остаться без них. «Ариадна» неразорвавшиеся гранаты не показывает, а их здесь есть, можно не сомневаться. Вокруг полно трупов, Зомбаки вперемешку с мусорами, так просто и не поймёшь, кто где, и всё истоптано армейской обувью. До появления Фронтовика Вечномолодые поимели тут мусоров и их шестёрок из Наёмников неслабо, сателлитовские отбивались гранатами чуть ли не в упор. Потом нарисовался Фронтовик, и замес резко превратился в скотобойню. Все щемились, как умели, включая Зомбаков. Кто-то из сателлитовских дебилов шмальнул по Фронтовику из миномёта, по ходу, совсем тупой был, и секунд через десять собака сожрала весь расчёт и перекусила пополам миномётный ствол. Остальные миномётные расчёты оказались умнее и свалили заранее, побросав волыны. Надо бы заценить, вдруг какая уцелела.

– Муха! – Фикса подозвал к себе боевика с «Оправой». – Возьми четверых близких и пробей поляну за развалинами, где у мусоров миномёты стояли. Найдёшь исправную волыну – тащите сюда!

Боевик забрал нескольких молотобойцев, и образовавшаяся команда в низком приседе свалила в указанном направлении, явно обрадованная возможностью откосить от шмона осоповской малины. Вскоре со стороны зарослей раздался условный свист, и из кустов появился Немой с окровавленным пером в руке.

– Вокруг малины оперов полно. – Он швырнул ближайшему боевику пару бесшумных автоматов и протянул Фиксе две «Невидимки». – Всё пропасли до нас, сюда с двух сторон ломятся Наёмники, пять разных отрядов. Там, – он кивнул в сторону гремящего вдали замеса, – ещё два. По ходу, это они Костыля мочат. Звук идёт с той стороны, где он должен был нас ждать. Не вывез он от Наёмников по Зелёной свалить и свернул в Жёлтую. Думал, что не станут рисковать и отвалят. Не отвалили.

– Да и хрен с ним, – тихо ответил Фикса, убирая меты в подсумок «Мембраны». – Если замочат, одним бараном меньше. Если отмажется, то я с него спрошу за гибель братвы, которой ему рулить доверили. Что за тема с осоповской малиной? Успеем прошмонать хотя бы чутка?

– Без понту. – Немой сплюнул под ноги. – Подойти к ней можно, но шмон не срастётся. Внутри Зыбь сидит, прямо в подвале. Мне двое оперов, прежде чем на тот свет отвалить, рассказали, кто что знал. Они тут с шести утра трутся, и Зыбь уже там была. Кто-то из них полез в руины, Зыбь выплеснулась и захавала его. «Мембрану» за три секунды растворила, опер свалить не успел, только в эфире орал, пока подыхал. Так остальные про неё и узнали. Цинканули своим буграм и с тех пор шкерятся по кустам кто где, пасут малину и ждут приказов. Говорят, там, возле неё, внутри и снаружи, всё кровищей залито, с понтом, вёдрами плескали. Но трупов нет ничьих, ни Зомбаков, ни мусоров, ни кодлы осоповской. Базарят, что Зыбь всё растворила. Короче, сваливать надо, пока не поздно. Обойдём левее, чтобы на Наёмников не напороться, и выйдем к жмуру с другой стороны.

– Уходим, – решил Фикса. – Нам как раз в цвет: я в ту сторону шнырей послал, миномёты искать.

– Не надыбают они ни хрена. – Немой скривился, осторожно стирая чужую кровь с перевязанной руки. – Какие-то опера те волыны ещё утром подрезали. Даже разбитую уволокли, типа, на запчасти.

Обходной путь оказался не такой стрёмный, как местность вокруг осоповской малины, и с «Ариадной» удавалось идти достаточно резво. Даже если Наёмники, после того как выйдут к малине, вкурят, что кто-то порешил парочку их оперов, и отправят погоню, то ничего с этого не поимеют. Зарубаться с «Ариадной» в скорости передвижения бесполезно, будь у тебя в кодле хоть все сталкерами с «Оправой» на клешне. А пропасти по следам не выйдет тем более, их здесь хрен надыбаешь. Кругом всё затоптано, кровища и трупы, можно по ним как по променаду идти. Сейчас, в спокойной обстановке при дневном свете, можно было представить истинные масштабы случившейся здесь бойни. Толпы Зомбаков вышли на мусоров именно с этой стороны и сразу же отрезали их от единственного более-менее широкого пути в Зелёную. Из-за чего сателлитовским пришлось принять бой прямо тут, пока их кореша пытались пробить выход или найти другие пути. Отступление шло прямо в ходе сражения, здесь схлестнулось несколько сот рыл, и Фронтовик, по ходу, вышел сюда в первую очередь. Перекушенные собакой тела валялись через каждый десяток шагов, и перепутать десятисантиметровой глубины борозды от когтей, вспоровших красную резину земли, было сложно.

Неудивительно, что Наёмники ломятся сюда с такой упёртостью. У Сателлита было всего шестьдесят молотобойцев с «Оправами», остальные их солдаты вообще не вмыкали, как вкалывать в Жёлтой Зоне, и сателлитовские приставили к ним столько сталкеров, сколько смогли надыбать. Но кодлу Медведя мочило втрое больше стволов. Часть из них привёл Фикса согласно тайному договору Хозяина с Сателлитом, но на штурм никто из братвы не ходил. Фикса сразу заяснил мусорам, что братва, типа, мирная, мочилову не обученная и в атаки ломиться очканёт. Можем замутить оцепление и жёстко пасти всё, что движется. Если кто чужой нарисуется – сразу завалим. Сателлитовских такой расклад устроил, молотобойцев у них не хватало. В результате Фикса расставил свои кодлы пасти осоповскую малину со стороны Жёлтой, сателлитовские перекрыли Зелёную. Недостающих для штурма боевиков взяли у Наёмников. Хозяин сразу вкурил, что забашляли им Конашь-Ёлем, в котором перед поглощением Ареалом РАО замутило подземную малину типа Сателлита, только маленькую. Кто именно из бугров Военсовета заедет на неё со своей бригадой, пока неясно, но понятно, что Наёмники хотят избавиться от всякой доказухи в свою сторону. Ведь тема с оповещением о Выбросе накрылась медным тазом, и никто не желает быть крайним в глазах толпы. Сателлит – это государственная тема, с ней не случится ни хрена, в их руках вода, жратва и торговля. А вот Военсовет состоит из оравы самостоятельных бригад, у каждой из которых полно частных контрактов, и плохая репутация тут не в масть. А ещё есть мнение, что Сателлит отдал Наёмникам на откуп всё, что те смогут вымутить в руинах малины ОСОП. Потому что самое главное тандем уже получил, когда замочил московских учёных. По-любому всё, что представляет для Сателлита стрём и будет найдено Наёмниками в развалинах, так же «случайно» разрушится или попадёт в клешни тандему. Зато всё остальное достанется тому, кто вернётся сюда первым. Зомбаки сваливали от Фронтовика в спешке, трупы своих подельников не забирали, а у Вечномолодых всегда можно надыбать каких-нибудь ништяков. Они пустыми не ходят. Если бы не тема с «Ариадной» у жмура, то Фикса и сам бы замутил шмон трупов всей своей кодлой.

Следующие полтора километра прошли быстро. «Ариадна» показывала повсюду десятки аномалий, но сине-жёлтая трава вокруг была вытоптана сотнями сапог и ботинок, и определить безопасные проходы можно невооружённым глазом. Зомбаки сваливали в Эпицентр сплошным табуном, словно фраера от собаки. Это на них не похоже. Вечномолодые всегда приходят и уходят организованно, в строгом порядке, типа, военные. Если в этих местах они всё ещё ломились как потерпевшие, то, по ходу, Фронтовик присел им на хвост. Значит, он может быть где-то здесь.

– Чего кипишуешь, братан? – едва слышно прошептал Немой, поймав его тревожные взгляды.

– Палево мне что-то, – негромко ответил Фикса. – Два километра от малины ОСОПа отошли, а следами всё покрыто так, будто стадо ломилось. В натуре, Фронтовик Зомбаков здесь гнал, не нарваться бы.

– Собачьих следов уже нет. – Немой потёр повязку на раненой руке. – Чешется, падла… Сами они сваливали. Но кипиш странный, базара нет… Торопились вернуться к себе на малину. – Он вгляделся в изодранную коваными каблуками траву: – По ходу, под утро это было, часов шесть назад, может, чутка побольше. Фронтовик от малины ОСОПа в это же время отвалил и другим путём ушёл.

– Типа, их всех одновременно в Эпицентр потянуло? – Фикса привычно оглянулся и заценил, как следом за ним идёт кодла. Пофиг, что сегодня второй день нелётной погоды, самое сонное время для аномалий. За полдня уже столько раз всякий стрём в колонну вклинивался… Когда ведёшь такую басоту, пасти всех надо жёстко, иначе жмуров будет полно, особенно среди рабов. – Тёмный Властелин набил всем общаковую стрелу?

Немой ухмыльнулся, и Фикса позволил себе немного расслабиться. Раз Зомбаков и Фронтовика тут нет, то единственный кипиш может быть только от аномалий. Но с «Ариадной» в руке этот стрём ему побоку. Главное теперь не пропустить место, где надо поворачивать в нужную сторону, чтобы выйти к мёртвой бабе из ГНИЦ, а не к бесовской луже, возле которой она подохла. В этих местах Фикса впервые оказался полтора дня назад, когда с сателлитовскими мутили штурм малины Медведя, но за сутки набегался тут через край. Так что местность запомнил. Но для верности взял с собой троих сталкеров. Он тихо выматерился на жёсткий душняк внутри «Мембраны» и ускорил шаг, для большего правдоподобия чаще сверяясь с «Оправой». С понтом, хоть Зомбаки дорогу и утоптали, в любую секунду можно на аномалию напороться, по Жёлтой идём, а не по продолу вышагиваем. Спустя ещё километр его догнал один из сталкеров.

– Поворачивать надо, – авторитетным тоном заявил сталкер, совсем не опасаясь разозлить всеми признанного уголовного авторитета. – Не то к воде выйдем! – В качестве доказательства он протянул Фиксе «Компас»: – Замацай мет, Фикса, сам увидишь, мы слишком прямо к Эпицентру идём. Нужно правее, озеро небольшое, но сильно вытянутое, где-то пять на тридцать. Зов в двадцати метрах от воды срезает, так что крюк надо делать сейчас. Я в этих местах бывал раньше…

– Ну так веди, раз бывал раньше! – Фикса угрожающе оскалил стальные коронки. – Чего молчал и у братвы за спинами шкерился? Или тему бригадную провалить захотел?

– Так у меня… это… – сталкер осёкся от испуга, – «Оправы» нет… Так быстро я не смогу…

– Направление показывай, фраер, я поведу! – наехал на сталкера Фикса. – И жало своё прикуси, если сам не вывозишь! В следующий раз заранее прикалывай, где и куда поворачивать! Если из-за твоих понтов кто-нибудь вляпается, мы тебя следом за ним в аномалию оприходуем. Понял?!

– Я всё понял, Фикса, ты что?! – Резко побледневший сталкер включил заднюю. – Я без западла, я думал, ты дорогу знаешь… – Он увидел злобный взгляд уголовника и поперхнулся: – Извини, Фикса, косого спорол, признаю, больше такого не повторится! Я за братву горой! Пройдём без палева, мамой клянусь! Вон туда поворачивать надо, отсюда легче всего по «Компасу» идти, ощущаешь Эпицентр и как бы держишь его между левым плечом и грудиной. Это и будет правильное направление…

Он снова попытался всучить Фиксе «Компас», но уголовник лишь злобно скривился:

– Впереди пойдёшь! Держи направление и шевели копытами! Если «Оправа» засечёт стрём у тебя на пути раньше, чем ты, я скажу! Топай!

Перепуганный сталкер занял место в голове колонны, и кодла свернула с натоптанного Зомбаками маршрута, принимая правее. Скорость сразу же упала до полумёртвой. Сталкер сидел на конкретной измене и еле плёлся, тыча перед собой «жучкой», и изо всех сил пытался услышать сигналы «Оправы» в надетой на ухо Фиксы гарнитуре. По ходу, фраер посчитал, что с радиусом действия «Оправы» в два метра он, идущий на шаг впереди Фиксы, может не успеть остановиться в случае чего, если будет шагать быстро. Несколько раз Фикса подгонял сталкера, типа, давай быстрее, «Оправа» тебя спасёт, но вскоре стало ясно, что это бесполезно. Рефлекс, выработавшийся у сталкеров за годы хождения по Зонам, был сильнее. Всякий раз сталкер ускорял шаг и спустя четыре-пять метров вновь замедлялся. Идти по напичканной невидимой смертью Жёлтой Зоне быстро могут только Зомби и самоубийцы. Тут без умения чувствовать аномалии и медленным шагом никуда, кроме как на тот свет, не дойдёшь. Пришлось перестать кошмарить фраера и позволить ему идти рядом с Немым. От такого соседства сталкеру заметно поплохело, по-любому кубатурил, не решили ли его замочить за косяк, но нужное направление он указывал, и скорость передвижения снова возросла.

Спустя полчаса ходьбы поросшая травой и кустарником открытая местность сменилась сине-жёлтым лесом, и началось петляние в обход Паутины, Студня и зашкерившихся между деревьями аномалий. «Филин» постоянно показывал тепловые отметки ныкающегося вокруг зверья, взбудораженного непрекращающейся стрельбой, звуки которой стали ближе. Стрекот множества очередей теперь отчётливо доносился позади справа, и Фикса удовлетворённо отметил, что сталкер провел кодлу как надо, чётко между озером со жмуром и поляной, на которой была набита стрела Костылю. Осталось выйти из леса, не схлестнувшись с мутантами, у которых уже нехило кипело от не заканчивающегося вторые сутки беспредела.

– Фикса! – кто-то из идущих позади боевиков окликнул своего лидера. – Тебе Муха семафорит!

Муха с «Оправой» Фиксы шёл в хвосте кодлы, и пришлось останавливать всех, чтобы побазарить.

– Там Костыль с братвой с Наёмниками зарубается, – угрюмо произнёс Муха, кивая в сторону опушки, откуда доносились звуки мочилова. – Окружили наших, в натуре, раз сюда, до леса, добраться не смогли. Западло братву на замесе бросать! Может, подпишемся за своих? Ударим отсюда, Наёмники со стороны леса не ждут! Прорвём окружение, выведем братву и свалим обратно в лес. Если Наёмники идут шмонать малину ОСОПа, то по лесу за нами бегать они не пойдут. На хрен им это надо? Отвалят к своим по-быстрому, чтобы долю не прощёлкать.

Муха когда-то служил во Внутренних Войсках срочную службу и даже успел заехать на Северный Кавказ на пару месяцев. Там его кодла попала под жёсткий замес, Мухе подфартило не преумножить количество отверстий в организме, но крыша такого напряга не вывезла. После дембеля он долго сидел на стакане, а когда бабло на бухло закончилось, замутил по пьяни вооружённый грабёж и покоцал терпилу пером. По итогу Муху приняли и впаяли срок, который он мотал в колонии неподалёку от Ухты, в Нижнем Доманике. И мотал бы ещё долго, но Катаклизм всем замутил УДО, помилование и амнистию в одном флаконе. Кому подфартило не зомбироваться. Мухе подфартило даже дважды: не зомбировался и не вляпался, пока из колонии ноги делал. Он скентовался с какими-то молодыми, тоже беглыми и тоже в прошлом дембелями, и какое-то время их кодла из пяти рыл промышляла мелким беспределом. Когда в Ареале начали образовываться бригады, Муха с подельниками ломанулся к Наёмникам, типа, военный, но ему вклеили бороду. Наёмники срочников за своих не признавали, брали только офицерьё, прапоров и контрактников, исключения делались только для тех срочников, кто попал в Ареал непосредственно в ходе службы, таких Военсовет автоматически зачислял на контракт. По ходу, на самый нищий, до набора какой-то там выслуги лет. Короче, Муха обломился и подался со своей кодлой к Рашпилю. Там их несколько раз киданули по мелочи, и по концове Муха с близкими переметнулся к Хозяину. Ради возможности заехать в Кабак Мухина басота была готова на всё, и Фикса часто засылал их на темы, где замес был неизбежен. Фарт Муху не покинул, и его кодла до сих пор возвращалась целой с любого мочилова, в том числе со вчерашнего, где под Фронтовика и Зомбаков попало немало братвы. И на сегодняшнюю тему все пятеро подписались без лишней ваты, стоило только посулить им бабла на Кабак и лишнюю пару выходных для бухалова. Терять таких боевиков Фиксе не климатило, и он сменил выражение лица со злобно-угрюмого на загадочно-умное, с понтом, Штирлиц.

– Слушайте сюда, братва, – демонстративно тихо произнёс Фикса, окидывая Мухину кодлу пристальным взглядом, типа, убеждался в надёжности пацанов. – И чтобы молчали, как в могиле! Костыль там не просто так с бычьём Военсовета месится. Он отвлекает их от нас. Все фраера должны быть уверены, что кроме Костыля во всей округе никого нет. Пока наши близкие там зарубаются, мы идём к одному озеру. Вчера, во время замеса с ОСОП, братва завалила там бабу-Зомбака из ГНИЦ. У неё в клешне была «Ариадна». Наёмники её заграбастать хотели, нашей братве в спину шмалять начали, по хрен, что союзниками назвались. В том замесе вся кодла Немого отдала Богу души, он сам маслину поймал, мы его покоцанного в кустах нашли. Баба та, Зомбак с «Ариадной», не сразу подохла. Она к воде плотняком подползла и только потом на тот свет заехала. Так вот, она всё ещё там. Просекли?

– Офигеть… – Муха проникся темой даже глубже, чем рассчитывал Фикса. – «Ариадна»! В натуре, что ли?! Вот это фарт! Что же Наёмники её не цапанули?! Мля, точно! Вода же там! Не подойти! – Он оглянулся на кучкующихся в хвосте кодлы рабов и запоздало допёр: – Так вот на фига мы этих баранов с собой тащим!

Его догадка стала глубже, и Муха набычился, косясь теперь в сторону замеса Костыля с вояками:

– Так эти жавера из Военсовета, они тоже за «Ариадной» идут?! Сходили за рабами и сюда?

– По-любому, – хмуро подтвердил Фикса. – Никто не вмыкает, сколько в том замесе Наёмников выжило. Там по концове Зомбаки всех окучили. Но кто-то мог отмазаться и свалить. Немой же уцелел, хоть и покоцанный. Сейчас кто первый туда дойдёт, того и тема. И Костыль не за фуфло там месится. Нам надо шевелить копытами, чтобы братва не зря маслины выхватывала. Идти осталось чутка, заберём «Ариадну», вернёмся и вытащим из замеса близких. С «Ариадной» нас хрен кто выпасет. Поэтому я вашу кодлу с собой взял. Вы фартовые, воевать умеете и не трепливые. А теперь харэ базарить! Костылю с братвой там каждая секунда в цене! И пасите рабов жёстко, чтобы срыва ноль и никто ничего не просёк! Им скоро с крюком к воде ломиться!

Дальше всё пошло как на мази. Муха со своими корешами резво топал в хвосте общей кодлы, не сводя взгляда с «Оправы», его кенты пасли рабов в оба глаза, на вопросы остальной братвы делали каменные заточки и отвечали, типа, «в свое время всё узнаешь». По ходу, их прикалывало быть допущенными к охрененно важной тайне. Пусть покуражатся, пока могут. Всё равно «Ариадну» у жмура без палева не выхватить, много кто увидит и ещё большей толпе растреплет. А если вдруг срастётся замутить всё по-тихой, то грамотно избавиться от лишних свидетелей не проблема.

К нужному месту вышли ещё через полчаса. Звуки замеса позади к тому времени потеряли интенсивность вдвое, и вряд ли это означало, что кодла Костыля замочила все отряды Наёмников. Для большего эффекта Фикса время от времени оборачивался в сторону замеса и бросал туда с понтом тоскливые взгляды, переполненные гордостью за духовитых близких. На рожах Мухи и его кентов были такие же заточки, и остальная братва шла быстрее, шкурой ощущая суперважную тему. У кромки кустов, в которых Немому вчера удалось зашкериться от мусорских маслин, Фикса остановил всю басоту.

Местность за растительностью представляла собой открытую, поросшую кустами вперемешку с Бритвенной Удушайкой пустошь, идущую в обход леса от развалин Городка РАО чуть ли не до самой железной дороги. Ширина пустоши кое-где была с половину футбольного поля, где-то кропаля меньше, и упиралась в другой лес, но идти по этой мнимой пустоте было смертельно опасно. Аномалий на ней было настолько много, что сжимающему «Ариадну» Фиксе казалось, будто там, дальше, прохода вовсе не существует. Вчера, когда он разводил отряды Сателлита и его шестёрок на позиции в обход малины ОСОПа, пришлось немало попетлять по ровной с виду местности. Без «Ариадны» пройти здесь сможет далеко не каждый сталкер, а в первую пару дней после Выброса сюда и вовсе никто не полезет. Половина всего этого стрёма в эти дни летает, ползает или колышется во все стороны. Тут и с «Оправой» мандраж такой, что аж внутри холодеет. Идти здесь можно только с «Ариадной», и Хозяин сразу нарисовал, что если у Медведя «Ариадна» действительно есть, то учёных они поведут именно по этой бесовской пустоши. Тем более, что если видеть аномалии, то идти будешь по ровному пути, под копыта только смотри, чтобы о Бритвенную Удушайку ногу не распороть. А вот мусорам, которые попытаются сесть на хвост, придётся ломиться по лесной опушке, а где-то и вовсе по лесу, как вёл сейчас свою кодлу Фикса. То есть погоня неизбежно и безнадёжно отставала, и учёные ОСОП выходили прямо на засаду молотобойцев Фиксы. Проблема была только в том, что пустошь широкая, кустов на ней до хрена, и пришлось рассаживать на ней сразу три кодлы, чтобы самим не прощёлкать учёных. Тема срослась, но крыс среди своей братвы никто не ожидал.

Сейчас Фикса был уверен, что в каждом из трёх отрядов, которые он посадил тогда здесь выпасать учёных, были крысы, продавшиеся операм Наёмников. Сателлитовские мусора такое замутить бы не смогли, там опасных оперов нет, одни дуболомы без мозгов. Это замута Военсовета, с которым у Городских давние и частые тёрки, и теперь Фиксу бесило, что он не просёк возможность крысятничества заранее. Расслабился из-за большого бабла, слишком сладкая стала жизнь. Больше он так не лоханётся. Оставалось только вознести хвалу Господу, что учёные ОСОПа вышли на кодлу Немого, а не к нему. Иначе мусорские и крысиные маслины полетели бы ему в спину. А у него такой чуйки на стрём, как у Немого, нет, так что кормил бы уже червей, в натуре. Но оставлять эту тему без обратки Фикса не собирался. За покоцанную руку Немого ответят мусора уже скоро, в замесе, на котором будем отметать у них Водяного. Пусть в Немого шмаляли молотобойцы Наёмников, но заказ был сателлитовский, так что с них спрос. А вот сразу после он найдёт способ тихо и без палева прошерстить те кодлы, что чалились здесь в засадах в тот день помимо басоты Немого. Крысы, которых Наёмники по-любому завели в каждой из них, всё ещё там, и выщемить их можно. Надо только аккуратно выяснить, кого на те засады назначили старшие, а кто сам напросился. И побазарить с последними, как говорит Хозяин, пристрастно. Это будет показательная мокруха, бригаде пойдёт на пользу. Духовитая братва его поддержит, а гнилые на душок лишний раз покубатурят, прежде чем записываться в стукачи к мусорам, Наёмникам или Рашпилю.

Фикса осторожно подкрался к кромке растительности и тщательно осмотрелся. Наёмники, замочившие кодлу Немого, стреляли прямо отсюда, под ногами гильз от бесшумных волын немерено. Но шкерились они где-то в глубине леса, на позицию выходили в самый последний момент, по-любому тогда, когда им по рации стуканул кто-то из крыс. Значит, тему эту сателлитовские готовили заранее, и кто-то просчитал предсмертный кипиш Медведя со спасением учёных так же, как Хозяин. В сателлитовской мусарне мозгов на такое не хватит ни у кого, значит, заказ из Москвы шёл. Вот почему Хозяин поутру лыбу резиновую натянул, просёк тему сразу. Поэтому и на измену сел, что РАО начнёт по Тэбуку с нейтралки бомбами-ракетами шмалять. Если заказ из Москвы, то оттуда могут и стратегических бомбардировщиков прислать, Зелёную вкоцать. Кремлёвской кодле любой беспредел – раз плюнуть. Теперь понятно, с какого понта Хозяин так рвётся заехать в Жёлтую Зону на постоянное место жительства. Жёлтой Зоне кремлёвские бомбы глубоко до звезды. Тут целую бригаду тремя миномётами и сотней-другой молотобойцев не замочишь, две тысячи рыл – это тебе не ОСОП из десятка стволов, не считая баб. Хозяин замутил развести РАО на выгодные условия, чтобы барыжить «Иксом» из Жёлтой Зоны. А мусора договариваются когда? Правильно, в натуре! Только тогда, когда не могут отобрать силой…

– Отсюда Наёмники нас мочили. – Немой оказался рядом как всегда бесшумно и указал левее, туда, где кромка леса делала изгиб и упиралась в ведущий к воде небольшой косогор. – Вон в тех кустах я шкерился, когда маслину выхватил. С тех пор тут никого не было. Жмуры лежат там, где лежали. Зацени поляну. На косогоре три аномалии плотняком сидят, через них не пройти. Но средняя – это Оковы. По ним баба проползла, пока подыхала, и с косогора к воде скатилась.

Поляна, усеянная трупами, отсюда была как на ладони. Метров двадцать до цепи крупных водорослеобразных кустов, разлаписто торчащих сине-жёлтыми листьями, не было занято ничем, кроме невысокой поросли Бритвенной Удушайки. За теми кустами и чалилась в засаде кодла Немого. Учёные ОСОПа шли вдоль леса по забитой стрёмом открытой местности, с «Ариадной» им аномалии были по фигу, и проходили они чётко между опушкой и кустами. На этой поляне кодла Немого их повязала, здесь же Наёмники всех и замочили. Фикса с братвой присайгачил с другой стороны пустоши, от кромки леса напротив. Это далеко, и по прямой не пройти, аномалий полно. Поэтому опоздали. Вышла кодла Фиксы сюда справа, и косогор с аномалиями «Ариадна» показала ему сразу. Тогда времени разглядывать округу не было, кругом стоял конкретный кипиш, Зомбаки ломились отовсюду толпами. Но сейчас Фикса хорошо видел обращённую в его сторону часть косогора. Раздиратель, Оковы и Сито, все неподвижные, сидели одна за другой, и расстояние между ними не превышало ладони. Протиснуться, не вляпавшись, невозможно. Зато «Оковы» были метра два в поперечнике, ползи не хочу, если, конечно, заранее надыбал «Отмычку».

– Муха, оставь несколько пацанов пасти тыл и тащи рабов сюда. – Фикса ещё раз убедился, что «Филин» не показывает крупных тепловых отметок в кустах напротив. – Пускай выходят на поляну и собирают жмуров. Отсюда и до тех кустов стрёма нет. Трупы обшмонать и затусовать в аномалию, у тебя «Оправа», найдёшь. Смотри, чтобы рабы рыла не воротили от вонищи, когда Зомбаков шмонать будут, и шмонали тщательно. Мы с Немым пока заценим, где труп бабы лежит.

Если там, в кустах, чалится засада с «Невидимками», то первые маслины полетят в рабов и их конвоиров. Тут братва засаду и замочит, потому что зашкериться в тех кустах можно нехило, но защиты от них никакой. В паре шагов от Фиксы появился Муха с одним из рабов. Боевик ткнул фраера в спину автоматным стволом и велел топать через поляну к кустам напротив и посмотреть, нет ли там кого. Раб присел на измену, но выхватить маслину в упор не захотел и погрёб, куда сказано. Фикса пробил взглядом его маршрут. Чисто. Не вляпается, если ему в башку не взбредёт попытаться свалить за кустами куда глаза глядят. Там ему бежать метров пять до Гравы, если прямо, восемь до Растворителя, если влево, но побежит он, по-любому, вправо, потому что там Миротворец. Не хотелось бы терять раба без понту, их и так не до хрена. Партию каких-то узкоглазых, с трудом базарящих по-русски, барыги вымутили перед прошлым Выбросом у поставщиков-ФСБшников, пасущих нейтралку. Единственным плюсом этих обезьян была дешевизна. Минусов полно, один из которых – об Ареале они не знали ничего, вообще не шарили в местной жизни и поэтому ни хрена не боялись. Думают, что тут как везде. В другое время это был бы головняк ещё тот – следить, чтобы не вляпались по-тупому, пока не начнут догонять, что такое Ареал. Но сейчас они идеально подходят под предстоящую тему. Побегут к воде, не раздумывая, даже кошмарить не придётся.

Узкоглазый дошёл до кустов, заценил обстановку и вернулся, явно боясь направленной на него волыны больше, чем чего-либо ещё. Он прошепелявил что-то, отдалённо напоминающее «нет никто», и кореша Мухи принялись выводить на поляну остальных рабов. Фикса с Немым отступили за деревья и дождались, пока узкоглазые начнут шмонать трупы. Среди Наёмников есть конкретные отморозки, у которых на войне сорвало крышу, такие легко могут заминировать трупы, бывало не раз. Убедившись, что на поляне действительно никого не было с момента замеса, Фикса кивнул Немому, и оба вышли на открытое место.

– «Отмычка» с собой или подогнать? – Немой вопросительно посмотрел на Фиксу.

– На кармане. – Фикса забросил за спину автомат, мутить с которым забинтованной клешнёй было не в масть, и цапанул свободной рукой пистолет. – Пошли, заценим, где она. Сколько там до воды?

– От Оков метров тридцать, – ответил Немой, пристраиваясь рядом так, чтобы быть с дальней стороны от приближающихся аномалий. – На них можно стоять точно, дальше хрен знает.

– Жмур валяется шагах в десяти от воды. – Фикса вспомнил, как вчера второпях пытался заценить, далеко ли подохла бесовская баба. – Крышак взрывается в двадцати метрах секунды за две. Узкоглазые мелковаты, им шагов пятнадцать придётся сделать. За две секунды столько они не пройдут. Надо загонять по одному, чтобы другие не видели. Дадим крюк с верёвкой, верёвку братва держать будет, крюк узкоглазый потащит. Первый пусть бегом попытается до жмура… – Фикса подошёл к косогору и остановился: – Что за фигня?! Где она?!

Он шагнул на невысокий косогор, стараясь держаться по центру Оков, и Немой примостился рядом. На том месте, где вчера оставался труп бесовской бабы, было пусто. Уходящий к воде склон порос мутировавшим камышом, и сверху была хорошо заметна борозда, продавленная в растительности уползшим к реке человеком.

– Она, по ходу, не подохла, что ли? – зло выдохнул Фикса и тут же уловил боковым зрением, как Муха и его кореша греют ухо. – В озеро уползла?

– Подохла по-любому. – Немой потянулся к подсумку Фиксы и достал оттуда бинокль. – Ей в фанеру десяток маслин прилетел, я дважды в сердце засадил. Потом по ней Наёмники шмаляли, когда она уже там чалилась. Я слышал, как они меж собой базарили. «Ариадну» они не выкупили, но им бугор сателлитовский приказал замочить всех осоповских с гарантией, и они контрольный выстрел мутили. Башки из-за камыша видно не было, но в сердце ей несколько раз попали с оптики. Никакой Зомбак такой замес не вывезет. Может, зверьё труп утащило… сожрать, в натуре…

Немой приник к окулярам бинокля и замолчал, всматриваясь в сине-жёлтое месиво помятой растительности.

– Муха! – Фикса оглянулся. – Давай сюда одного узкоглазого! Сунь ему в клешню «Отмычку», пройдёт через Оковы – отберём! – Он посмотрел на Немого: – Зашлём раба к воде, пусть пробьёт, где край стрёмного пространства. Надо подойти туда, где ещё крышу не взрывает, оттуда будет видно лучше! Если зверьё жмура в камыши уволокло – заметим! Будем оттуда доставать. Нам только клешня с «Ариадной» нужна, остальное пусть хоть всё схавают.

Первый узкоглазый долго не вмыкал, что от него требуется, потом попёр к воде слишком резво и зомбировался хрен знает на каком именно шаге. Пришлось завалить его, пока остальные не просекли, что с ним бесовщина случилась. Второй шёл медленно, потому что увидел труп первого и очканул до дрожи в копытах. Постоянно оборачивался с перекошенной ужасом узкоглазой рожей, боялся получить маслину в спину. Поэтому момент, когда Зов прибрал его к рукам, было видно очень хорошо. Глаза остекленели, рыло расслабилось, но через секунду на нём уже нарисовалась злобная заточка, и новоиспечённый Зомбак оскалил дёсны, типа, собрался порвать Фиксу с Немым. Там его и замочили с четырёх стволов сразу, потому что кодла Мухи к тому времени уже тусовалась рядом. Больше шмалять не пришлось. Третий раб идти к трупам не захотел, но, получив прикладом в фанеру и по почкам, обгадился от страха и на карачках пополз куда надо. Перед жмурами ему велели остановиться и минуту пасли за ним издали. Ни хрена с рабом не случилось, и его отправили дальше. Сделав два шага, узкоглазый зомбировался, и точная граница смертельного рубежа стала ясна. Тут зомбированный узкоглазый оскалился, типа, озверел, но на братву не бросился. Вместо этого он ломанулся вдоль озерца через камыши в сторону Эпицентра, и метров через пятнадцать его сожрала какая-то тварь, отсюда не разглядеть.

– По-любому нашего жмура зверьё уволокло, – уверенно заявил Муха, глядя на то, как едва заметная в камышах толстая змееподобная мерзость утаскивала задушенного раба глубже в заросли. – В натуре, так же, как этого фраера! Фикса! – Он посмотрел на своего лидера: – Я подгребу к жмурам и заценю камыши оттуда? Бинокль у меня есть.

– Иди, – разрешил Фикса. «Ариадна» показывала впереди безопасный проход, и прощёлкать «Оправу» в аномалии ему не грозит. – Близкие твои пусть следом идут, прикроют, если кипиш начнётся. Мы с Немым однорукие сейчас, понта от нас не до фига.

Муха добрался до безопасного рубежа и приложился к биноклю. Его кореша подкатили следом и шарили стволами волын по сторонам, выискивая через «Филины» зашкерившихся мутантов. Фикса молча ухмыльнулся. Беспонтовая тема. Змея холодная, её «Филин» не срисует, иначе он сам бы туда пошёл. Ничего, их там пятеро, если что – вывезут. Лишь бы «Оправу» не прошляпили, с осколками сейчас конкретный напряг, который с каждым днём будет только расти.

– Вижу место, где та баба лежала! – заявил Муха, не отрываясь от бинокля. – Вмятина в мокрой траве большая! От неё к воде по грязи глубокая борозда ведёт! Волоком тащили, в натуре, совсем недавно, свежая борозда! В само озеро, что ли, её уволокли?! Под воду… – Он на секунду умолк. – Следы вижу какие-то! Сейчас приближу… Точняк, следы! Вот кто её тащил! Только это… – Муха снова замолчал, вглядываясь в отпечатки. – Мелкие они какие-то… Типа, детские совсем… босые… три пальца всего на ноге…

– Унк… – судорожно выдохнул кто-то из его кодлы, торопливо осеняя себя крестным знамением. – Это Унки живут у воды и подгребают, когда кто-то должен на погост заехать! И пальцев у них три, братва базарила! И ростом они как шкет малолетний! А силищи у них немерено! Орут так, что наглушняк мочат сразу же!

Вся кодла Мухи резко присела, ощетинившись волынами, перепуганно завращала башками и начала пятиться назад. Фикса невольно отшагнул, пригибаясь. А ведь Муха в цвет базарит! Детские следы – это Унк, больше некому, а там, куда приходит Унк, кто-то по-любому зажмурится!

– Валить надо, пока живы, – тихо произнёс Немой, шаря по камышам тревожным взглядом. – В озеро он её уволок, наверное, хавает сейчас… Как бы не вылез, тут только что трое фраеров окачурились…

– Валим отсюда! – решил Фикса. – Эту «Ариадну» уже никто не надыбает! Муха! Шевелите копытами, пока эта нечисть не подгребла!

Спустя две минуты бандитский отряд скрылся в лесу, унося собранные с трупов трофеи. Фикса держал боевиков плотной группой и шёл так быстро, насколько позволяла «Ариадна». Каждые полминуты он оглядывался, убеждаясь, что кодла идёт чисто и никакой стрём не собирается вклиниться в толпу братвы, но взгляд невольно скользил дальше. Туда, где позади, в кустах, упаси господи, может появиться сгорбленная детская фигурка в лохмотьях. Сам Фикса Унка не видел ни разу, Бог миловал, но рассказов о них наслушался вдоволь, особенно после того, как один такой вышел на плантации Синьки и замочил толпу Наёмников вместе с одним из их бугров за секунду.

Замутить вторую «Ариадну» не срослось, это, в натуре, крайне хреново. Когда ещё представится такой шанс… Но один плюс у провалившейся темы всё же был. Фикса прислушался к окружающим звукам и мысленно ухмыльнулся. За лесом больше не шмаляют, замес окончился. И даже если Наёмники не замочили Костыля, Фикса самолично насадит его на перо за то, что подписался кодлой рулить, больше всех понтил, типа, круче его старшего в бригаде нет, а по концове не вывез. За замоченную братву кто-то должен ответить.

…В полукилометре от уходящего в глубь леса бандитского отряда, на берегу маленького вытянутого озерца из синюшных камышовых зарослей выглянула маленькая обезьянья мордочка. Короткая густая жёлтая шерсть, покрывающая детское лицо, сливалась с пожухлыми верхушками камыша, и почти незаметные среди растительности жёлтые глаза окидывали внимательным взглядом опустевший косогор. Не найдя поблизости никакой опасности, обезьянка бесшумно скользнула через тростник к воде и с завидной быстротой заработала маленькими ручками, разгребая наваленную прямо на воду кучу растительности. Под охапками обмётанной жёлтой сыпью синей травы обнаружилось женское лицо, едва выпирающее из воды. Погружённой под воду девушке с длинной косой на вид было не более двадцати лет, и полевой комбинезон ГНИЦ с нагрудной нашивкой «д.б.н. Лаванда» был ей явно не по возрасту. Маленькая обезьянка ухватилась цепкими трёхпалыми ручками за промокший ворот многократно простреленного на груди комбинезона и потащила девушку на берег с силой, никак не сочетающейся с внешностью годовалого ребенка. Вытащив свою ношу на берег, обезьянка по-звериному отряхнулась и принялась сосредоточенно выжимать на себе промокшие самодельные штанишки-бриджи. Закончив с этим занятием, она положила ладошку девушке на лоб и энергично потрясла ей голову.

– Тётя Лаванда хорошая! – Обезьянка заглянула в открывающиеся серые глаза и обнажила в улыбке маленькие острые зубки. – Ася тоже хорошая!

– Ася?.. – Лаванда с трудом сфокусировала зрение. – Откуда… – Грудную кость прорезало острой болью, и Лаванда закашлялась, отчего боль стала ещё сильнее. В памяти всплыли события последних суток, и она с трудом подавила кашель. – Откуда… ты здесь?

– Раньше Асе было больно, – обезьянка запрыгала на месте, словно маленькая шимпанзе, – тётя Лаванда пришла помочь! Асе стало хорошо! – Лишённые зрачков жёлтые глаза довольно сузились. – Когда тёте Лаванде стало больно, Ася тоже пришла помочь! – Обезьянка наклонилась к Лаванде почти в упор и снова заглянула в глаза: – Тебе хорошо?

– Я не уверена… – Лаванда дотянулась до груди и попыталась ощупать себя. Глубокие вдохи вызывали резкую боль, дышать можно было лишь медленно и очень неглубоко, двигать руками также было весьма болезненно. Похоже, сломано несколько рёбер и трещина в грудной кости. Вяло скользящая по груди ладонь наткнулась на россыпь чего-то твёрдого, и Лаванда заставила непослушную руку залезть за пазуху. Пальцы коснулись влажной прохлады «Живой Воды», незримо распределившейся по всей грудной клетке, и тут же упёрлись в несколько инородных тел. Их удалось вытащить без труда, и пару секунд Лаванда разглядывала лежащие в ладони смятые автоматные пули. Значит, её спасла «Живая Вода». Инопланетное вещество не только защитило от зомбирования, но и удержало пули и даже свело к минимуму запреградное поражение. В сознании вспыхнула картина гибели учёных, и на глаза невольно навернулись слёзы.

– Асенька, где мы? – Лаванда заставила себя выглядеть спокойной, чтобы не волновать ребёнка.

– Мы играли в прятки со злыми дядями! – Обезьянка вновь довольно запрыгала. – Они играли нечестно, у них был «Филин», как у папы! Но мы победили! Они нас не нашли! – Мохнатая ладошка схватила Лаванду за руку и настойчиво потянула на себя: – Пойдём! Нам надо гулять! Туда!

Кривая трёхпалая ручонка с острыми коготками указала куда-то за лесной массив, и Ася заявила:

– Добрый зайчик там! И дядя Айболит тоже там! Нам надо гулять туда! Пойдём! Пойдём!

Лишённое зрачков жёлтоглазое существо ещё раз прислушалось к Всеобъемлющему Единству Бытия и уверенно подытожило:

– Надо гулять туда! Добрый зайчик ждёт! Он помогает дяде Айболиту! Потому что дяде Айболиту нужно помочь! Пойдём! Пойдём! Они тоже играют в прятки! Будем играть вместе!

Всё ещё наполовину лежащая в воде Лаванда попыталась подняться и вновь задохнулась от пронзившей тело боли. Встать удалось только с четвёртой попытки, в процессе чего выяснилось, что «Ариадна», которую ей отдала Бэмби, всё ещё зажата в кулаке. Просто пальцы онемели и не чувствуют метаморфит. Со второго раза свободную руку удалось запустить в подсумок с медикаментами, и Лаванда извлекла оттуда шприц-тюбик, слабо светящийся жёлтым содержимым. Айболит всегда тщательно следит за герметичностью расфасовки, и за сохранность препарата можно не переживать… Она зубами сорвала с иглы защитный колпачок и ввела препарат себе в бедро. Острая боль сменилась тупой, дышать стало легче, и к затуманенному зрению вернулась острота. Зелёная муть вверху стала небом Жёлтой Зоны, сине-жёлтое марево вокруг оказалось ядовитой растительностью, курящейся кое-где легким маревом токсичных испарений, и вокруг тотчас вспыхнули отпечатки разбросанных всюду аномалий. Повинуясь инстинкту самосохранения, надпочечники выбросили в кровь порцию адреналина, и в голове прояснилось.

– Пойдём гулять! – Обезьянка осталась довольна произошедшими с Лавандой переменами и, бодро вскарабкавшись ей на плечо, вновь протянула трёхпалую ручку-лапку в указующем жесте: – Надо гулять туда!

* * *

– Они все погибли! А мы просидели здесь, в безопасности, и ничего не сделали! – Рас в ярости пнул ногой стену гостиничного номера. – Если бы мы были там, то наши смогли бы отбиться!

– Не смогли бы, – угрюмо буркнул Кварц. – И ты это знаешь.

Контрразведчик сидел полностью одетым на неубранной кровати с безразлично-стеклянным взглядом и машинальными движениями поправлял грим. С момента провала операции по разоблачению тандема он почти ни на что не реагировал, спал в одежде, не разуваясь, и ещё недавно белое постельное бельё стало тёмным от грязи. Иногда его удавалось убедить выйти из гостиницы и побродить по Сателлиту с целью сбора информации, но в основном этим занимался Водяной. Раса в лицо знали слишком многие, и Кварц в первую же минуту меланхолично порекомендовал ему не маячить на глазах у кого бы то ни было даже в гриме. Служба Безопасности Сателлита изо всех сил била землю копытом в поиске пособников террористов, и фотографии всех «агентов вражеских спецслужб» висели на стенах каждой «шайбы», закрывавшей входы в подземное нутро Сателлита. Каждая из таких ориентировок не только содержала изображение обычного внешнего вида разыскиваемых преступников, но и была снабжена серией фотороботов, призванных показать бдительным горожанам наиболее вероятные варианты того, как скрывающиеся от правосудия террористы будут выглядеть в гриме. Превзойти мастерство Кварца аналитикам тандема не удалось, ориентировки совпадали с изменённой внешностью слабо, но рисковать не стоило, и контрразведчик не позволял ему выходить из номера без особой необходимости. Рас просидел перед телевизором почти сутки, ожидая новостей от официальных представителей РАО, но все телеканалы Сателлита транслировали развлекательные передачи вперемешку с обличительными ток-шоу, на которых знатоки всех мастей гневно обличали «предателей Родины, променявших страну на деньги заокеанских хозяев», в разных интерпретациях повторяя всё то же самое, что было объявлено правительственной комиссией.

– С базы можно было незаметно уйти! – Молодой сталкер не мог успокоиться. – Пройти через поле аномалий прямо под носом у этих гадов! Оно идёт до леса, через который можно выйти к железной дороге! Я бы смог провести! Водяной бы провёл! Ни с какими УИПами нас бы не догнали!

– У Медведя была «Ариадна». – Голос Кварца звучал всё так же бесцветно. Контрразведчик закончил обновление грима и улёгся на кровать, забросив обутые ноги на простыни. – С ней можно ходить не хуже Водяного, это твои слова, насколько я помню. Но никто не вышел.

– А если вышли?! – тихо ярился Рас. – Может, кому-нибудь удалось! Эти, – он зло кивнул в телеэкран, – точно о таком не расскажут! Кто-то мог выйти! Может, даже все! У нас же заготовлены пути отхода и схроны в глубине Жёлтой, с НЗ! А если кто-то добрался дотуда? Почему Сателлит молчит, если всех убили? Они же любят объявлять о том, как храбрецы из правоохранительных органов огромной толпой при поддержке боевой техники доблестно уничтожили пару-другую террористов, засевших в какой-нибудь дыре! На все лады трезвонят! Почему же сейчас молчат?!

– Они молчат, потому что операция не закончена, – безразлично ответил Кварц, закрывая глаза.

– Она закончилась ещё в восемь утра! – с жаром заявил Рас. – Я сам видел, как грузовики с солдатами возвращались! И все вертолёты пришли обратно, кроме патрульных! Чего они ждут?!

– Тебя, – флегматично произнёс контрразведчик, не открывая глаз. – Меня. Водяного. Они знают, что мы здесь, но не могут найти. В данный момент готовится завершающая стадия операции. Цель – мы. Нас бы уже взяли, если бы ты не пришёл. Деньги и вода закончились, Водяной пил из-под крана и превысил суточный лимит, погасить который было нечем. Администратор гостиницы задавал вопросы. Нам просто повезло, что он не позвонил в Службу Безопасности сразу…

В дверь постучали, воспроизводя условный сигнал, и Рас пошёл открывать, приготовив зажатую в кулаке рацию, словно кастет. Приблизившись к двери, он хрипло произнёс, изменяя тембр голоса:

– Кто? Чего надо? Нас рекламные предложения не интересуют!

– Это я, мужики! – Из-за двери раздался нарочито громкий голос Водяного. – Я ключ забыл!

Эта условная фраза означала, что Водяного не арестовала Служба Безопасности и он не стоит сейчас за дверью в окружении опергруппы, прибывшей на задержание.

Рас впустил его в номер, окинул взглядом пустой гостиничный коридор и тщательно запер дверь на внутренний замок. Водяной прошёл к столу, скинул с плеча рюкзак и принялся выкладывать из него пластиковые бутылки с водой.

– Денег осталось ещё на раз. – Он виновато поморщился и потянулся за одной из бутылок, початой и заполненной едва наполовину. – Я был в трёх магазинах и обошёл почти все кафе. В одном из них слышал разговор. Рассказывала одна тётка, она в госпитале работает, медсестра в приёмном покое, я её видел, когда в прошлый раз там был, пытался Кнопку найти. Медсестра эта сидела в кафе с мужем, они оба только что со смены, похоже, зашли в магазин по дороге домой, купить что-то, встретили знакомых и разговорились. Народа там, за их столиком, собралось много, и ещё больше прислушивалось. В общем, раненых в госпиталь привозили почти сутки, «вертушка» приходила чуть ли не каждый час. Всю информацию РАО засекретило, но медсестра говорила, что хирурги в перерывах между операциями кое-что рассказывали со слов раненых.

– Наши уцелели? – Рас нетерпеливо подался вперёд. – Успели уйти с базы?

– Базу окружили заранее. – Водяной тяжёло вздохнул. – В штурме участвовало больше двухсот солдат, и ещё большее количество образовывало вокруг неё кольцо, перекрывая пути отхода и в Зелёную, и в глубь Жёлтой. У Службы Безопасности нет опыта боёв в Жёлтой, штурмовые группы были смешанными, потому что половина раненых не являются сотрудниками РАО. Откуда они, медики не знают, но догадаться нетрудно. Какие подразделения Наёмников дали Сателлиту своих людей, непонятно, но кроме них там были ещё какие-то тёмные личности. Именно они точно знали район, в котором находится наша база, и вывели на неё штурмовые отряды. Обе стороны во время боя применяли «Шестое Чувство», и Служба Безопасности уверена, что на базе в тот момент находились не все террористы. Недосчитались четверых, включая Болта. Штурм начался вчера под утро и закончился после полудня. Наши держались почти десять часов. Базу расстреляли из миномётов и безоткаток, последний штурм все, кто был ещё жив, отбивали подключёнными к «Шестым Чувствам». Поэтому по ним били прицельно из всех стволов, и гибель каждого считается зафиксированной. Взять базу так и не смогли, потому что началось вторжение Зомби… Сработала твоя приманка, Рас. Последними погибли Медведь с Бэмби, их штурмовали уже Зомби, но миномётчики продолжали вести огонь, пока «Шестое Чувство» не потухло.

– Гады… – тихо выдохнул Рас. Молодой сталкер сел на свою кровать, обнял голову руками и, ссутулившись, негромко и зло добавил: – И никто не пришёл помочь! Трусы! Червяки! Мы их о Выбросе предупреждали, а они кроме «спасибо» ни на что не способны! Только за шкуру свою дрожать! Вот пусть дохнут теперь без оповещения, слизни сволочные! – Он умолк.

Водяной приложился к бутылке, сделал несколько глотков и с сожалением оценил оставшееся внутри бутыли количество воды:

– Я стал тратить больше воды. Нужно экономить…

– Известно, что стало с гражданскими? – меланхолично поинтересовался Кварц, не меняя положения тела. – С Никитой, Людмилой и Лавандой?

– Выживших нет, в этом все уверены. – Водяной отодвинул полупустую бутылку подальше. Надо бы накрыть бутылки чем-нибудь, чтобы испытывать меньше соблазна при виде воды. – Базу взяли Зомби, их из Красной пришло неожиданно много, то ли две тысячи, то ли четыре, информация противоречивая, не понять, где правда, а где приврали от страха. Но их точно вышло многократно больше, чем можно было ожидать от нашей небогатой приманки. Медики сказали, что кто-то из раненых офицеров Службы Безопасности озвучивал мнение каких-то экспертов, мол, это их притянуло большое количество метов и осколков, спрятанных у нас на базе.

Водяной саркастически усмехнулся:

– Почему не притягивало раньше, «эксперты» подумать не удосужились. Хотя это действительно странно, откуда их столько взялось. Впрочем, плевать. Зомби вышли с нескольких сторон и сразу отрезали штурмовые отряды от Зелёной. Те стали прорываться, их пытались разблокировать из Зелёной Зоны, начались затяжные бои. Потом к базе вышел Фронтовик и устроил бойню.

– Так им, гадам! – Рас, пылая ненавистью, вскочил на ноги. – Жаль, что он там всех не перебил!

– Всех не перебил. – Водяной болезненно потёр виски. Мозг понемногу начинал нагреваться, требуя воды. – Но госпиталь ранеными переполнен. Говорят, убитых раза в четыре больше. Он там, вокруг базы, до самого утра большими кругами ходил. Поэтому отступление проводилось чуть ли не ползком по складкам местности. Многие вляпались, когда пытались бегом от него уходить. Ушёл он оттуда только сегодня, с рассветом. И вроде как Зомби начали уходить где-то в это же время. Они к тому моменту растеклись по большой территории, и РАО с Наёмниками держали крупные силы в Зелёной, возле границы с Жёлтой. Встречали выходящие из окружения отряды и готовили план действий на случай, если Зомби или Фронтовик выйдут в Зелёную и двинутся к Сателлиту. Говорят, на нейтралке ракетно-артиллерийский дивизион до сих пор находится в полной боевой готовности.

– Плевал Фронтовик на их ракетные дивизионы, – огрызнулся Рас, усаживаясь обратно на кровать. – И на артиллерийские тоже. Жаль, что не вышел… – Он вновь обхватил голову руками и на мгновение умолк, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону. – Никто не помог… никто… и я сидел здесь, как крыса в норе… как все они…

– Отсюда нужно уходить, – безразличным тоном произнёс Кварц. – Пока ещё можно. Нас вычислят в пределах суток, как только закончатся деньги на воду.

– На базу надо возвращаться, – глухо пробубнил Рас. – Похороним друзей по-человечески…

– Там сейчас бои идут, – флегматично оборвал его контрразведчик. – За право поживиться на наших развалинах. Ищи другое место. Затаитесь, если повезёт, дождётесь Болта. Он увезет вас в Эпицентр, посидите пару дней в инопланетном компрессоре времени, тут пройдут годы, о вас забудут. Вернётесь, будете жить спокойно, если не глупить.

– А ты что, не пойдёшь? – Рас бросил на него непонимающий взгляд.

– Устал я. – Кварц по-прежнему не открывал глаз. – Всё всегда заканчивается одинаково. Справедливости нет. Закон служит выгоде тех, кто его пишет. Пламя горстки неравнодушных всегда гаснет в бесконечном болоте тех, чья хата с краю. Всем плевать. Всех всё устраивает, дальше пустого трёпа никто не идёт. Занимаешься всю жизнь делом, которое считаешь благородным и достойным, а на поверку оказывается, что ты одна из тех самых марионеток, на чьих плечах держатся троны подлецов. Надо отдохнуть. Останусь здесь, высплюсь. Потом схожу на базу, когда всё утихнет, приберусь там. А вы идите. Город скоро закроют.

– Куда идти? – Водяной тоскливо посмотрел на Кварца. – А как же Кнопка? Я не могу её оставить у этих скотов! Она здесь, в Сателлите, наверняка её можно найти! Надо попытаться!

– Это можно, – неожиданно легко согласился Кварц. – Попытаться. Нужно достать оружие, у меня только нож, этого не хватит. Наше оружие сдано в местную оружейную, оттуда с ним в Сателлит не попасть. Да и не подойдут обычные автоматы для такой операции. Сходите к перекупам, купите пару бесшумных стволов и ящик гранат. Я вас здесь подожду, соберу информацию, вычислю, в каком месте Административного района искать секретный сектор, где её держат. Заодно денег раздобудьте, воду для Водяного покупать, и место подыщите, где потом скрываться. Кнопку теперь в лицо половина Ареала знает, все, кто смотрел трансляции РАО. Идите, не тратьте время. Потом можно не успеть выйти из города.

– Думаешь, сложно понять, что ты задумал? – Водяной с горечью улыбнулся. – Хочешь, чтобы мы ушли, пока ещё есть возможность? Думаешь, я не понимаю, что у меня нет шансов её освободить? – Он покачал головой. – Я не брошу её тут. Я должен её вытащить, и я не отступлюсь.

– Зря, – равнодушно оценил контрразведчик. – Белов никогда её не отпустит живой, она знает слишком много. Её используют в качестве наживки, и ты попадёшься. И Белов получит вас обоих. Бессмысленная гибель. Лучше уходите, я прикрою. У тебя отец и дочь в розыске, возможно, им ты ещё сможешь как-то помочь, пока государство не добралось до них первым…

Идущий по телевизору развлекательный сериал прервался на полуслове, и на экране возникла заставка новостной программы РАО. Диктор объявил о срочном включении из штаба контртеррористической операции, и камеры переключились на Чёрного Плаща. На экране вспыхнули титры, оповещая зрителей о звании и должности обладателя оттопыренных ушей на лысом черепе птичьей формы, и начальник Службы Безопасности Сателлита майор Хантер заявил:

– Служба Безопасности РАО официально оповещает жителей Ареала об окончании операции по уничтожению террористической группировки изменников Родины, возглавляемых рецидивистом Плетнёвым по кличке Медведь. Операция прошла успешно, все террористы ликвидированы, их тела опознаны, личности подтверждены. С этой минуты режим КТО в Ареале официально отменён. Остальные подробности вы узнаете от представителя пресс-службы.

Изображение Чёрного Плаща сменилось изображением женщины в парадной полицейской форме с погонами старшего офицера и в макияже звезды эстрады. Любовница замначальника СБ сделала официальное выражение лица и начала вещать, подражая своим коллегам с центральных каналов. Рас подобрал со стола пульт дистанционного управления телевизором и увеличил громкость.

– Сутки назад по оперативным каналам штабу КТО стало известно месторасположение базы террористов, – сообщила пресс-секретарь. – Подручные иностранной резидентуры организовали своё логово в Жёлтой Зоне, в труднодоступной местности, имеющей повышенный индекс опасности. Обнаружить их базу удалось благодаря самоотверженным и профессиональным действиям сотрудников Службы Безопасности Сателлита под командованием майора Хантера. Именно он сыграл ключевую роль в сложной оперативной игре, из которой наши оперативники вышли победителями. Логово террористов было выявлено и в кратчайшие сроки окружено, прилегающая местность локализована, любые возможности террористов избежать расплаты исключены.

Звезда пресс-службы сделала многозначительную паузу, торжественно игнорируя поток вопросов от невидимых в кадре журналистов, и суровым тоном продолжила:

– К сожалению, попытки Службы Безопасности избежать кровопролития не увенчались успехом. Террористы не пожелали сдаться и жестоко убили заложницу, сотрудницу пресс-службы негосударственного фонда «Неравнодушные» Татьяну Володину. После чего открыли огонь по сотрудникам правоохранительных органов из тяжёлого вооружения. В связи с этим штаб КТО был вынужден отдать приказ о штурме. Бой длился более двадцати часов и закончился полным уничтожением террористов. К сожалению, в момент штурма в бандитском логове не оказалось главаря шпионско-террористической сети Меркулова и его ближайшего подручного, матёрого рецидивиста, более всего известного в Ареале под кличкой Болт. Служба Безопасности РАО просит всех патриотов России проявить бдительность и оказать содействие правоохранительным органам в поимке врагов нашей страны. Особо подчёркиваем, что данные террористы особо опасны, и гражданам не рекомендуется предпринимать попытки задержать их своими силами. Если кто-либо располагает или будет располагать информацией о реальном местонахождении террористов, просим незамедлительно сообщать об этом на горячую линию Службы Безопасности. За помощь в поимке врагов России РАО «Ареал» объявляет награду в размере одного миллиона долларов США. Она будет выплачена бдительным гражданам, чья информация, предоставленная правоохранительным органам, непосредственно приведёт к задержанию террористов.

На экранах позади сотрудницы пресс-службы появились фотографии Болта и Меркулова, и телезвезда СБ продолжила:

– Не сомневаемся, что оба будут обезврежены в ближайшее время. Благодаря бдительности и высокоактивной гражданской позиции патриотической общественности Ареала, выступившей единым фронтом против изменников и врагов России, была пресечена попытка нападения на Зелёную Зону крупных отрядов Зомби. Представители патриотических кругов проявили полное единодушие и заявили о безоговорочной поддержке курса РАО «Ареал» на бескомпромиссное уничтожение террористов. Заявляем, что во всём Ареале для них не найдётся спокойного убежища. Наша сила, сила России – в сплочённости! Укрыться преступникам будет негде, надеяться на помощь извне им также не приходится. Несколько часов назад представители наших зарубежных партнёров передали по линии взаимодействия спецслужб подробную информацию на лидера террористов Меркулова. Этот одиозный бандит, на руках которого кровь множества людей, более десяти лет назад испытал острое психическое расстройство, приведшее к развитию тяжёлых отклонений психики с необратимыми последствиями. Он был уволен из спецслужб по состоянию здоровья и госпитализирован, но совершил побег из лечебного учреждения и скрылся, впоследствии въехав в Россию по чужим документам. С тех пор Меркулов неуправляем и опасен, создал террористическую организацию с целью наживы и работает на транснациональные преступные синдикаты всех мастей, выполняя заказы тех, кто предложит большую сумму, не гнушаясь кровавыми злодеяниями. Российская Федерация не будет комментировать данное заявление наших зарубежных партнёров. В качестве жеста доброй воли партнёры готовы оказать нам любую помощь в нейтрализации опасного террориста и его сообщников, и это соответствует интересам России. Где бы они ни скрывались, в какую щель ни забились – бегать от справедливого возмездия им осталось недолго!

– Правда ли, что возмездие уже настигло главного подручного Меркулова? – скороговоркой выпалил кто-то из присутствующих в студии журналистов, невидимых в кадре. – Наш источник в фонде «Блюроуз», пожелавший остаться неизвестным, заявляет, что в фонде есть информация о самоубийстве бывшего члена Совета Директоров РАО «Ареал» Прокопенко!

– Да, это действительно так, – подтвердила пресс-атташе. – Два часа назад представителями ФСБ было официально объявлено, что утром Прокопенко покончил с собой в камере следственного изолятора. Он использовал для этого ложку, выданную ему для принятия пищи на завтрак. Прокопенко удалось обломать её черенок и образовавшейся острой частью нанести удар себе в горло. Подоспевшие сотрудники охраны, осуществлявшие наблюдение за преступником посредством видеокамер, доставили его на операционный стол, но врачам не удалось спасти ему жизнь. Второй ближайший подручный Меркулова, бывший подполковник ФСБ Салмацкий, лишённый наград и званий, переведён под усиленное наблюдение и предстанет перед судом согласно всем процессуальным нормам Российской Федерации вместе с остальными изменниками.

– Как вы можете прокомментировать слухи об освобождении из-под стражи некоей гражданки Петровой, предположительно являющейся пособницей террористов? – задал вопрос кто-то ещё.

– Я не знаю, откуда у вас такая информация. – Лицо пресс-атташе стало ещё более чопорным. – Служба Безопасности не занимается распусканием слухов! Но раз речь зашла об этом, сообщаем: гражданка Петрова, бывшая сотрудница юридического отдела РАО «Ареал», была освобождена из-под стражи сегодня в полдень в силу недостаточности улик для предъявления ей обвинения. Все установленные законом сроки содержания под стражей истекли, и РАО «Ареал», являясь неотъемлемой частью Российской Федерации, неукоснительно соблюдает законодательно закреплённое понятие «презумпция невиновности». К сожалению, косвенных улик оказалось недостаточно. Но РАО не желает иметь с пособницей предателей и террористов ничего общего, поэтому гражданка Петрова уволена с государственной службы и ей предписано в двадцать четыре часа покинуть территорию Сателлита.

– Но это же абсурд! – как-то слишком уж рьяно возмутился невидимый репортёр. – Если она пособница террористов, то в первую очередь попытается скрыться! И если доказательства появятся в дальнейшем, РАО придётся тратить государственные средства на её повторные поиски!

– Значит, нам придётся сделать это, – сурово возвестила телезвезда от Службы Безопасности. – Мы не можем нарушать конституционное право гражданина на свободу, если его вина не доказана. Но как уже было сказано ранее, уверены, что население Ареала является патриотами России и выступает против врагов и изменников Родины единым бескомпромиссным фронтом. Не сомневаемся, что ни террористам, ни их пособникам в Ареале не будет укрытия. Правосудие настигнет их, где бы они ни скрывались. Это дело затрагивает престиж России и будет доведено до конца во что бы то ни стало.

Она отвернулась от собеседника, демонстрируя, что обсуждение данного вопроса закончено, перевела взгляд в камеру и заявила:

– Подробная пресс-конференция по итогам контртеррористической операции состоится после Выброса. Экспертам требуется время для изучения улик, изъятых в логове террористов. Точная дата пресс-конференции будет объявлена дополнительно.

На этом прямое включение из штаба КТО завершилось, и ведущий новостей передал слово своему коллеге, который оказался в студии с несколькими экспертами. Но дальнейшее уже никого не интересовало. Водяной, не сводивший взгляда с экрана, рванулся к выходу.

– Стой! Куда?! – Кварц и Рас одновременно подскочили с кровати, бросаясь следом, и схватили его под руки в момент отпирания замка.

– Они отпустили её! – Водяной попытался вырваться. – Я схожу к её квартире! Надо посмотреть! Я осторожно, никто не узнает! Она уже там, столько времени прошло!

– Это ловушка! – Кварц схватил его за плечи и несколько раз встряхнул. – Очнись! Какая квартира, что посмотреть?! Тебя примут ещё на подходе к «шайбе!» – Он ткнул рукой в телеэкран с увлечённо вещающим экспертом: – Весь этот цирк был специально устроен ради тебя! Они выяснили, что ты не погиб при штурме, и собираются взять тебя чуть ли не в открытую!

– Неужели они настолько тупы, что считают, что я попадусь на такой примитив?! – попытался отбрыкаться Водяной. – Кто клюнет на такое?!

– А что ты только что сделал?! – Рас протиснулся между ним и дверью, закрывая путь к выходу.

– Да я только посмотреть! Издали! Знак бы подал незаметно, что мы тут, и всё!

– Вот тут ты прав, – перебил его Кварц. – И всё. Всё на этом бы и закончилось. – Он отпустил Водяного и быстрым шагом направился к разложенным по гостиничному номеру пожиткам. – Собирайтесь. Из Сателлита нужно уходить. Немедленно. Город перекроют в ближайшие минуты, мы уже рискуем не успеть выйти.

– Но как тогда мы её спасём?! – Водяной с трудом сдерживал эмоции. – Когда её выставят из города, это же будет у всех на виду! За ней половина СБ будет следить!

– На это и расчёт, – подтвердил Кварц. – Её выталкивают из Сателлита одну, без оружия, в каком-нибудь цивильном костюмчике, с вещами. И все окрестные отморозки, желающие прибрать к рукам столь дорогостоящую добычу, уже ждут этого за пределами досягаемости огневых точек оборонительного вала. Для чего, по-твоему, ей дали не четыре, а двадцать четыре часа? Чтобы все желающие успели собраться. И ты в том числе, если вдруг сейчас находишься не в Сателлите. Но это вряд ли, они знают, что ты где-то здесь. Просто тебе дают возможность как следует осознать все перспективы, ожидающие Кнопку за оборонительным валом. Чтобы ты занервничал и бросился её спасать очертя голову.

Контрразведчик принялся быстрыми движениями собирать рюкзак:

– Всё совсем несложно. Подступы к её квартире обложены группами захвата ещё до начала этой забавной пресс-конференции. Её провели сейчас именно потому, что к твоему захвату всё готово. Если ты не попадёшься немедленно, они перекроют город и будут тщательно досматривать всех, кто входит-выходит до завтра. А после того, как Кнопку вытолкают за порог КПП, и вовсе будут принимать каждого, кто попытается выйти следом. Если же ты и тут не попадёшься, то тебя примут снаружи. Потому что там одинокую привлекательную молодую женщину будут поджидать всевозможные работорговцы и иже с ними, и тебе об этом прекрасно известно. Ты попытаешься перехватить её первым, и тебя примут группы захвата, которые к этому моменту будут размещены там заранее. Это элементарно. Сложнее просчитать, что они будут делать, если ты вообще не придёшь. Тут вариантов больше, но и они все невесёлые. Её, конечно, кому попало не отдадут, она ведь рычаг воздействия на тебя. Но возвращать её в Сателлит, пусть даже тайком, очень неудобно. Здесь же для всего мира поддерживается видимость демократии, значит, может пройти утечка информации. Выгоднее инсценировать её похищение работорговцами и спрятать на каком-либо режимном объекте, у РАО их несколько. Но это не Сателлит, там не так много персонала, да и бандиты пошаливают. Могут выкрасть женщину по-настоящему. Так что эффективнее тайком отдать её на хранение союзникам. Или подельникам. Или ещё куда, где ты её не найдёшь. И подбрасывать тебе информацию о том, как жестоко с ней обращаются. Причём это с большой долей вероятности может оказаться правдой, потому что подельники Сателлита не связаны никакими ограничениями. С каждым днём ты станешь нервничать всё сильней, будешь её искать и на этом засветишься. Итог всё тот же: тебя принимают и всячески эксплуатируют, шантажируя супругой.

– И что же мне делать? – угрюмо спросил Водяной. – Получается, что спасти Кнопку шансов нет. Но я её всё равно не брошу.

– Шансов нет, – подтвердил Кварц. – Но мы попытаемся. Терять тоже нечего. Но сначала надо успеть выйти из города, иначе у нас и попытаться не получится.

– А дальше что? – Водяной подошёл к столу и стал нервными движениями упаковывать в свой рюкзак бутылки с водой. – Ну, вышли мы, и? Они же только и ждут, чтобы мы бросились её спасать за оборонительным валом! Что мы можем предпринять?

– Что-то такое, что не вписывается в их ожидания, – пожал плечами контрразведчик. – Я не Медведь, в боевой тактике профессионалом не являюсь, но и так ясно, что рассчитывают они на то, что мы будем встречать Кнопку на таком расстоянии от оборонительного вала, где нас не смогут заметить с наблюдательных вышек. То есть где-то на опушке леса. Там заранее скрытно разместят группы захвата. Не совсем понятно, куда Кнопка решит пойти, когда окажется одна за воротами Сателлита, но группы захвата будут мобильными, и в конечном счёте это для них не проблема. Поэтому единственный вариант, который я вижу, – это захватить Кнопку прямо за оборонительным валом, у них под носом. Этого они точно не ожидают.

– Но там же огневых точек полно! – опешил Водяной. – Нас расстреляют, как в тире, за секунду!

– Так и будет. – Кварц застегнул рюкзак и забросил его за спину. – Но других вариантов спасти её нет. Если только вообще не освобождать и позволить им спрятать её где-то, неизвестно где, чтобы потом долго искать. Но об этом мы уже говорили.

– Не сможем мы её потом искать. – Рас тщательно проверил затянутость шнуровки на своих ботинках с высоким берцем и подхватил свою поклажу. – Самим придётся скрываться. Надо ещё место подыскать, где жить, и денег на воду раздобыть. До тех пор будем, как птицы, с ветки на ветку при малейшем шорохе. Завтра надо Кнопку спасать! Подготовим план, пока время есть, маршрут наметим, чтобы за аномалиями прятаться, когда отступать будем, в схрон сходим, за вторым квадриком. Я свой надёжно спрятал в лесу, в трёх километрах всего. Сядем на него, доедем до схрона и заберём второй. Если Зомбаки его не нашли. Там в НЗ два «Вала», «Латник», «Медсестра» с «Пиявкой» есть, цинк с патронами, немного воды и сухого пайка. Часа за четыре обернёмся. И у нас будет два квадроцикла – попытаемся запутать погоню!

– Думаю, путать погоню как раз не нужно. – Кварц подошёл к двери и прислушался. – Они наслышаны о загадочных способностях Водяного и для начала попытаются взять его живым. Это наш шанс. Если они не начнут бить по нему прицельно сразу, то у него появится фора. А мы их задержим.

– Вас же убьют! – вскинулся Водяной. – Так нельзя!

– Это по-другому нельзя, – флегматично парировал контрразведчик. – Нас теперь всё равно убьют. – Он отворил дверь, выглянул в коридор и негромко закончил: – Пошли, подумаем, как сделать, чтобы это произошло как можно позже.

* * *

– На барахолке её ждать нельзя. – Кварц, приникнув к биноклю, внимательно оглядывал стихийный рынок, расположившийся недалеко от входного тоннеля оборонительного вала Сателлита. Он осторожно повернул голову правее, стараясь не пошевелить листву кустарника, внутри которого троица заговорщиков лежала вот уже полчаса, и добавил: – Это самый ожидаемый ход, люди Белова сделали выводы и второй раз на одном месте не проколются. Там оперативников будет больше, чем продавцов. Мы можем оставить на рынке наблюдателя, который предупредит остальных о появлении Кнопки и о том, в какую сторону она пошла, но не более.

– Нас всего трое. – Рас с ненавистью смотрел на оборонительные сооружения Сателлита, словно все его враги собрались за его стенами. – В этом месте от Сателлита в разные сектора уходят четыре просёлочные дороги. Мы не сможем ждать её в каждой стороне! Надо забирать Кнопку прямо у выхода, у них под носом! Ты же сам предлагал.

– Предлагал, – не стал спорить Кварц. – Но не до такой же степени. На открытой местности в десятке метров от огневых точек оборонительного вала мы далеко не уйдём.

– А мы не будем тупо мчаться по открытой местности, – возразил Рас. – Мы заберём Кнопку у выхода, быстро дойдём до барахолки и спрячемся прямо там! Завтра пятый день после Выброса, время ещё торговое, и Зомбаки с утра в Эпицентр ушли. Народа на барахолке станет вдвое больше.

– К моменту выхода Кнопки за каждым торгашом и покупателем на рынке будет следить десяток оперативников, – парировал контрразведчик. – Спрятаться тебе не дадут.

– Пусть следят. – Молодой сталкер зло усмехнулся. – Так даже лучше. Пока будут следить, прошляпят самое главное!

– Предлагаешь разыграть подмену? – Кварц оторвался от бинокля и задумчиво посмотрел на Раса. – Может сработать, если не сделаем ошибок и успеем всё подготовить за ночь. Я буду подменой. Зеркало есть, грим почти закончился, но тут много не требуется, так что хватит.

– Лучше я, – возразил Рас. – Ты её на две головы выше. Я больше подхожу.

– Нельзя ли подробнее? – Водяной опорожнил бутылку с водой и с досадой посмотрел на пустую ёмкость: – Ещё одна бутылка закончилась. Я стараюсь пить меньше, но мозги жжёт нещадно.

– Пей, – отмахнулся Рас. – Если завтра нас убьют, не придётся жалеть, что всё не допил! А если не убьют, то что-нибудь придумаем.

В небе зазвучал стрекот вертолётных винтов, и все трое вжались в землю, замирая в глубине кустарника. Экипаж идущего над кромкой леса патрульного вертолёта не сможет засечь подключённых к «Невидимкам» людей, но может просто увидеть их глазами. Поэтому под вертушкой умнее сохранять полную неподвижность, даже если ты залёг в густой растительности. Правило старо, как сам Ареал, но, несмотря на это, всякий раз кто-нибудь да попадается, нарываясь на арест или свинцовый поток.

Покинуть Сателлит удалось относительно спокойно, если не считать записи на видеокамеру, ставшую на входе в город обязательной с момента объявления КТО. Каждого, кто входил или покидал город, охрана КПП подводила к видеокамере, глядя в которую человек называл свои личные данные, место жительства и цель визита в город. Чтобы не создавать давку, люди Чёрного Плаща установили на КПП сразу пять камер в ряд, словно кабинки для голосования, но в часы пик очередь всё равно возникала. Рас даже выразил удивление, почему Служба Безопасности не стала собирать на входе отпечатки пальцев, как это делается на внутреннем КПП, ведущем в Административный квартал Сателлита. Кварц ответил, что подобных мер не приняли исключительно из боязни заполучить серьёзное падение денежного потока. Половина посетителей Сателлита, прибывающих в город ради закупок товара и сдачи «Икса» в розничных количествах, являются личностями, мягко говоря, тёмными. Введение подобных мер оттолкнёт их от города и перенаправит к перекупам, потому что с ростом Ареала торговые точки Сателлита становятся всё более привлекательными для тех, кому далеко или небезопасно идти в Приёмный Пункт на нейтралку. Перекупы в конечном итоге всё равно сдадут свой товар РАО, но им полагаются оптовые скидки и бонусные программы, а это потеря средств. Учитывая интенсивность добычи «Икса» в Ареале, за год такие потери составят круглую сумму даже по меркам РАО.

Выйдя за периметр оборонительного вала, троица сразу же направилась к барахолке. Людей Белова там сейчас достаточно, но трое небогато снаряжённых старателей ничем не выделяются в толпе посетителей стихийного рынка, рассчитанного на подобных покупателей. Минут через десять по рынку поползли слухи, что на городском КПП готовится ужесточение режима. Вроде как возле него разворачивается блокпост Службы Безопасности, на котором будет проводиться проверка всех входящих и выходящих на предмет грима. Это известие вызвало поток саркастических шуточек в адрес Чёрного Плаща, но в целом никак не отразилось на количестве желающих пройти через КПП. Побродив по рынку с полчаса, троица разделилась и разошлась по разным просёлкам, уходящим за пределы сектора РАО к территориям других группировок. Ещё полчаса ушло на то, чтобы незаметно затеряться в лесу, подключиться к «Невидимкам» и выйти к заранее назначенному месту сбора. Оттуда вернулись к опушке и подыскали подходящие для скрытного наблюдения кусты. Несколько минут Рас орудовал с мотком тонкой проволоки, превращая заросли в захваченное Паутиной место, после чего дал гарантию, что до темноты к этим кустам никто не подойдёт.

– Так что там с подробностями? – Водяной проводил взглядом удаляющийся вертолёт и потянулся за новой бутылкой. – Насколько я понял, вы хотите встретить Кнопку у выхода, быстро привести на рынок и спрятать, а вместо неё отправить кого-то другого, загримированного под неё? И этого человека арестуют или убьют. Я против.

– Ты же хочешь её спасти, – пожал плечами Кварц. – Нет никаких гарантий, что этот вариант сработает, но это хотя бы шанс.

– Спасти одного человека ценой жизни другого? – Водяной покачал головой. – Нет, Кварц, я не хочу с этим жить. И Кнопка тоже не захочет. Больше чем достаточно уже того, что наши на базе погибли, не дождавшись от нас помощи. Ищите другой способ. Если рисковать, то всем.

– Если тебя убьют во время этого риска, Кнопка будет тобой гордиться. – Голос Кварца вновь стал бесцветным. – Зря упрямишься. Рас дело предлагает. А риска тебе хватит. Подмену распознают быстро. Его примут, как только он заедет в лес, поймут, что прокололись, и рванут назад. К этому времени мы далеко уехать не успеем. Поэтому я уведу их за собой, а вы с Кнопкой пойдёте пешком.

– Куда? – спокойно уточнил Водяной. – Куда мы с ней пойдём? Мы тут не знаем ничего и никого, а нас теперь знают все.

– В Жёлтую идите. – Рас прислушался к далёкому рокоту моторов, осторожно привстал и бросил взгляд через кусты на движущийся по рокадной дороге Сателлита наземный патруль из двух БТР. – На наше дальнее стрельбище. Там землянка выкопана, в ней вода, консервы, оружие. Там встретимся.

– Не встретимся мы там. – Водяной был всё так же спокоен. – С каких пор ты считаешь меня глупцом, Рас? Никто из вас не вернётся, у вас нет шансов уйти от погони. Вас убьют под предлогом оказания сопротивления аресту. Или после ареста избавятся каким-нибудь другим способом. Вы для них носители опасной информации. Таких свидетелей не отпускают по УДО за хорошее поведение. Они до этого не доживают.

– Невелика потеря. – Кварц закрыл глаза и улёгся на спину. – Мы им неинтересны кроме как первоочередные цели на ликвидацию. А вот если попадёшься ты, то тебя господа Белов с Лозинским будут эксплуатировать, изучать и так далее. Давить через Кнопку. Тебе ещё очень повезло, что твой отец оказался решительным и храбрым человеком. Выкрал внучку у государства и ушёл в бега, не побоялся пойти против всей системы, за что зачислен в преступники. Если бы не он, то вы с Кнопкой уже болтались бы на крючке.

– Я хорошо понимаю свои перспективы в случае задержания. – Водяной невесело усмехнулся. – Но не хочу, чтобы за меня погибали мои друзья. В бой идём все, даже если это последний бой. Только так. Давайте другой план. Чтобы никто не оставался на верную смерть. Пусть всё, что нам достанется, достанется поровну.

– Можно и так. – Кварц открыл глаза и посмотрел на парящий высоко в небесах зловещий силуэт крупной хищной птицы. – Похожа на дракона, – задумчиво протянул он, – здоровая… Раньше я таких не видел… – Контрразведчик перевёл взгляд на Водяного: – Если хочешь поровну, то одних квадроциклов будет мало. Нам нужна машина. И лопаты.

– Значит, отберём у кого-нибудь, – невозмутимо констатировал Водяной. – Вон на барахолке их сколько. Половина останется ночевать здесь. Выбирайте, какая больше подходит.

– Подходит та, в которой народа меньше, – безразлично уточнил Кварц. – Чтобы по шее нам не надавали. Если ты не собираешься всех убивать.

– Давай обойдёмся без лишних трупов, если это возможно. – Водяной обернулся к Расу: – Ну что, пошли обратно на барахолку? Подходящую машину искать?

– На барахолку я пойду один, – ответил за сталкера контрразведчик. – Вы отправляетесь за квадроциклом Раса и едете за вторым квадроциклом. Вчетвером мы на одном не уедем.

– Как ты хочешь уходить от погони? – поинтересовался Рас. – Все дороги будут перекрыты. Через лес может не получиться, там квадрики не везде пройдут, Паутины много, рискуем заехать в тупик.

– Маршрут продумай сам. – Кварц достал нож и принялся чертить схему на небольшом клочке земли, не занятом травой. – Общий план строится на том, что люди Белова сначала попытаются взять Водяного живым. Им нужно гарантированно уничтожить всех, кто был в контакте с Рентгеном после его возвращения из Эпицентра. Вдруг у каждого из нас есть полная копия компромата и тому подобное. Значит, перед Службой Безопасности поставлена задача: задержать или нейтрализовать четверых человек: тебя, меня, Водяного и Болта. Они ведь не знают, что Болт укатил на своём «газике» обратно в Эпицентр, и считают, что он вместе с нами. Значит, группы захвата не станут мгновенно бросаться на того, кто подойдёт к Кнопке за пределами Сателлита. Они захотят проследить за Кнопкой и её провожатым, чтобы те вывели оперативников на остальных. Там всех сразу и примут. На этот раз операцией будет руководить кто-нибудь поумнее и поопытнее Чёрного Плаща, и всё будет организовано грамотно. Они не смогли вычислить нас в Сателлите, хотя вся гостиница и мы в том числе неоднократно проходили проверки. Тот, кто заменяет Чёрному Плащу мозги, сделал выводы и намерен не допустить ошибки.

Контрразведчик начертил на земле примитивный план местности.

– Это значит, что оперативники не будут сидеть друг на друге в ближайших к опушке леса кустах, – пояснил он. – Белов понимает, что мы не сомневаемся в том, что нас попытаются принять, и будем проводить разведку местности. Он ведь не знает, до какого предела мы готовы дойти ради освобождения Кнопки. А вдруг тебе на неё наплевать? Вы ведь не вчера поженились. Или ты малодушный трус, который бросит любимую женщину ради сохранения собственной шкуры. Или, что тоже для Белова не вариант, мы бросим тебя, как только увидим, что лес набит группами захвата. Тебя-то примут, а мы уйдём. Он же уверен, что Болт с нами, да и Раса наверняка вычислили. То есть найти нас в Ареале будет, мягко говоря, тяжело. Это неприемлемо, вдруг я знаю всё, что знал Рентген, и обладаю доказательствами.

– То есть люди Белова попытаются убедить нас в том, что никакой засады нет? – уточнил Рас.

– Нет. – Кварц покачал головой. – Они знают, что мы в это не поверим. Они попытаются убедить нас в том, что в наших силах выкрасть Кнопку и уйти от погони. На барахолке будет полно оперативников, но если к Кнопке подойдёт одиночка, принимать его прямо там они не станут. Сначала посмотрят, что объект будет делать дальше. Объект сядет в машину так, что его не будет видно, и поедет по одной из имеющихся дорог. Те, кто будет сидеть в засаде на нужной дороге, получат предупреждение в радиоэфире. И выдвинутся либо на задержание, либо на скрытное преследование. До получения сигнала группы захвата будут находиться не на виду, где-нибудь в глубине леса, в пределах досягаемости участка своей ответственности. Наш автомобиль дойдёт до леса и скроется от наблюдателей с барахолки. На лесной дороге стопроцентно будет располагаться замаскированный наблюдатель, который примет у них эстафету слежения за машиной и скорректирует выдвижение групп захвата. Но как я уже сказал, Белов трезво оценивает уровень нашей подготовки и не будет размещать наблюдателей на видном месте. Скорее всего они займут позиции на некотором удалении от опушки, чтобы мы не смогли обнаружить их в ходе предварительной разведки. Это означает, что сразу после углубления в лес наш автомобиль будет находиться в мёртвой зоне для наблюдателей Белова. Эта мёртвая зона будет очень мала, может, пять-десять метров, то есть такова, чтобы при остановке или съезде с дороги в чащу наблюдатель понял это за секунды. Быть может, наблюдатель вообще будет постоянно видеть автомобиль хотя бы частично. Но другого варианта у нас нет. Как только машина углубится в лес, её либо возьмут штурмом, если посчитают, что внутри достаточное количество подозреваемых, либо начнут вести до пункта конечного назначения. Поставят впереди и сзади эскорт, поднимут в воздух вертушку и даже скрываться не будут. Деваться нам всё равно некуда.

– Значит, мы должны выпрыгнуть из машины в мёртвой зоне! – возбуждённо зашептал Рас. – Пока нас не видят! И пусть она едет дальше сама! Руль заблокируем, педаль газа зафиксируем, надо заранее всё подготовить!

– Далеко без водителя она не уедет, – возразил Водяной. – Это же лес. Просёлки прямые, их просеками прокладывали, но поворотов всё равно хватает, да и поверхность неровная. Долго машина на прямой не устоит.

– А мы её сразу в аномалию направим! – В глазах молодого сталкера уже пылал лихорадочный огонёк разрабатываемого на ходу плана. – Аномалий хватает! И прямо на дорогах тоже есть, их огораживают и объездной карман вырубают! Я знаю даже два подходящих! Тут четыре дороги всего, за пару часов проверю! Машина вляпается, и пусть думают, что мы суицидники!

– Вряд ли они в это поверят, – с сомнением произнёс Водяной.

– Не поверят, – подтвердил контрразведчик. – Поэтому оставлять машину без водителя мы не будем. Мы возьмём в заложники её владельца, он будет находиться за рулём и просто поедет дальше. Организуем ему страшилку, как сделал когда-то Туман. Пусть едет сколько сможет. Это позволит нам выиграть время. Пока люди Белова будут возиться с машиной, мы бегом уходим в лес. Как только всё раскроется, а раскроется это быстро, группы захвата будут брошены к месту нашей высадки в мёртвой зоне. Они поймут, что мы задумали уйти лесом, по бездорожью, снимут все подразделения с прежних позиций и направят на задержание. Поднимут вертолёты, высадят отряды так, чтобы мы оказались в окружении, и начнут прочёсывать лес. Так или иначе они нас находят. Наша же задача добиться снятия засад с дорог. Потому что мы не будем уходить через лес. Как только они разблокируют дороги, мы выходим к месту, где заранее спрячем квадроциклы, выезжаем на дорогу и пытаемся добраться до Жёлтой Зоны. Радиосвязь с воздухом согласно инструкциям РАО по безопасности полётов не шифруется, так что слушаем через сканер радиоэфир пилотов и действуем по ситуации. На этом с теорией всё. Дальше твоя очередь, Рас. Думай, где всё это можно воплотить.

– Есть пара мест! – немедленно заявил Рас. – В одном месте дорога, как только в лес заходит, сразу через небольшой распадок идёт! Там как бы низина получается метров пять-шесть длиной! И кустов по обочинам полно! Там можно выпрыгнуть, наблюдатели сразу не догадаются, в том месте все скорость сбрасывают! Успеем в лес уйти!

– Нас с воздуха засекут быстро. – Водяной не разделял сталкерского оптимизма. – Выйдем на дорогу на квадроциклах, вертолёты и обнаружат. Квадроцикл не спорткар, да и хайвэев у нас тут нет. Может, лучше землянку выроем где-нибудь в лесу, среди аномалий? За ночь успеем. Там спрячемся.

– А пить ты что будешь? – поинтересовался Рас. – Вода и так к обеду закончится, а нас четверо будет. Завтра пятый день, они до шестого точно будут искать.

– Перетерплю как-нибудь, – отмахнулся Водяной. – Шестой день настанет, они сами уйдут, оповещения о Выбросе теперь больше нет. А нам терять нечего, выберемся и пойдём в Жёлтую. Если повезёт, успеем до Выброса до схрона добраться.

– Не выдержишь ты сутки без воды, – вздохнул Рас. – Ты пять минут без глотка уже не можешь.

– И всё-таки я попытаюсь. – Водяной был настроен решительно. – Это лучше, чем надеяться, что нас не найдут с воздуха за два часа езды! И никто из врагов не попадётся нам навстречу и не отправится в погоню сразу по всем дорогам. Сателлит свяжется с Наёмниками, даст частный контракт, и нас будут вылавливать у Жёлтой на всех тропинках! А в шестой день желающих рисковать попасть под Выброс будет поменьше.

– Его предложение оптимально в нашей ситуации, – равнодушно произнёс Кварц, вновь разглядывая драконоподобный силуэт далёкой птицы. – Если вы сможете разыскать такое место, куда действительно никто не рискнёт сунуться, и мы не вляпаемся, пока будем рыть там землянку, то наши шансы из сказочных становятся призрачными. Просидим в норе до шестого дня, вылезем и, может быть, даже доедем до Жёлтой. Если за время наших поисков люди Белова не найдут наши квадроциклы.

– Не найдут, – буркнул Рас. – Я их под аномалию замаскирую! Заранее спрячем их там, где искать не будут, потом пешком до них дойдём, если повезёт. Только не выдержит он без воды сутки, Кварц! Ты же знаешь! Он после ранения пьёт не переставая! Какие там сутки, он через полдня свалится!

– Не свалюсь, – угрюмо заявил Водяной. – Потерплю разок, ничего со мной не случится! Экономить буду! Возьму себе отдельно пару бутылок и растяну их насколько надо!

Рас хотел было запротестовать, но Кварц жестом заставил его умолкнуть на полуслове:

– Всё. Времени мало. Нужно достать второй квадроцикл, перегнать сюда и спрятать. Нам всю ночь ямы рыть, заложников брать, а потом ещё торгашей изображать. И нигде нельзя ошибиться. Ищите место под землянку. Я на барахолку. Связь на резервной частоте, встречаемся здесь же.

* * *

– Я её вижу! – в наушнике раздался тихий шёпот Водяного. Влад держал себя в руках, но нотки напряжённого возбуждения в голосе выдавали его. – Вышла из тоннеля! Рядом никого нет!

– Принял тебя. – Рас поправил вставленные в уши наушники от МП-3 плеера, подключённые к рации, достал из кармана сам плеер и принялся нажимать на кнопки и сенсоры, будто подыскивая нужный музыкальный трек. – Я пошёл.

Люди Белова выпустили Кнопку ровно спустя двадцать четыре часа, минута в минуту. К этому времени народа на барахолке прибавилось втрое против обычного, и не меньше половины из её посетителей составляли переодетые в разномастную одежду оперативники. За несколько часов ожидания Рас успел запомнить в лицо пару десятков сателлитовских сыщиков и ещё приблизительно столько же заподозрил в принадлежности к Службе Безопасности Сателлита. Кварц не ошибся, враги ждали их появления на стихийном рынке, и с уверенностью сказать, что никто из отчаянной троицы не попал под подозрение, было нельзя. Быть может, их давно вычислили и не арестовали только потому, что не могут найти в толпе Болта. Они ведь не знают, что Болта тут нет и не было. А может, ход Кварца с захватом заложников сбил врагов с толку.

Под утро, перед самым рассветом, Рас с Кварцем влезли в салон старенького «УАЗ-452», в народе именуемого «буханкой», словно закадычные друзья владельцев этого полуживого автомобиля. В салоне оказалось трое мужиков-старателей, все с автоматами и серьёзных размеров ножами, но близость к Сателлиту и самые сонные утренние часы свели на нет бдительность того из них, кто должен был не спать и дежурить. Если таковой вообще был назначен. Спросонья мужики не сразу поняли, куда из-под рук делось их оружие, а увидев людей в масках, зловеще разглядывающих их через прицелы бесшумных автоматов, и вовсе предпочли не делать резких движений. Заложников обездвижили, заклеили скотчем рты и привязали к каждому по бомбе, пообещав взорвать при малейшем шуме или неповиновении. Расу пришлось изрядно постараться, закрепляя на полуживых от страха старателях бомбы так, чтобы жуткие взрывные устройства были видны заложникам как можно меньше. Потому что Кварц собрал бомбы из чего попало, обильно сдобрив всё это кучей проводов с установленными на видном месте потрохами от разобранного цифрового плеера, корпус от которого Рас держал сейчас в руках, делая вид, что выбирает музыку.

С того момента старые владельцы «буханки» лежали в салоне, стекла в окнах которого заменяли дырявые листы картона и закрёпленные скотчем грязные целлофановые полотна, а новые владельцы автомобиля усиленно развивали их бизнес. Торговать пришлось сильно изношенным оборудованием для ручной добычи «Икса» из нефтяных пятен, в котором Кварц не разбирался абсолютно, а Водяной понимал немногим больше. Рас сильно опасался, что безграмотность продавцов выдаст их сыщикам врага, но ситуацию спасло поистине плачевное состояние товара. За полдня этим хламом поинтересовались трижды, причём один раз это делал сателлитовский оперативник, сам в подобных инструментах не разбирающийся.

К полудню деловая суета на барахолке достигла пика, и Кварц отправил Водяного «за покупками» в соседние ряды приобрести для Кнопки камуфляж с обувью. Необходимость этого контрразведчик подчеркнул ещё ночью, когда отчаянная троица рыла землянку посреди леса.

– Когда Кнопка выйдет, на ней будет уставлен маячок, – контрразведчик с маниакальным упрямством орудовал лопатой, – я не исключаю, что и микрофон. Рас, встречать её будешь ты. Проверишь это нужными фразами, я объясню.

– Почему не я? – вскинулся Водяной, переставая копать.

– Чтобы усложнить им задачу. – Кварц кивнул на расширяющуюся котловину будущей полуноры-полуземлянки, в которую превращалась часть небольшого овражка, не залитая Студнем. – Копай, времени мало. Оперативники будут вычислять тебя в первую очередь. Они должны быть уверены, что ты за ней не пришёл и ждёшь где-то на конспиративной явке, с кучей документов. У них должна возникнуть необходимость проследить за Кнопкой и тем, кто её встречает, а не принимать их прямо у выходного тоннеля. Так что размеры одежды и обуви подбирай правильно. И учти, ей наверняка вколят что-нибудь, чтобы была для нас обузой, поэтому переодевать её придётся тебе. Одному, потому что Рас будет держать на прицеле дверь. На случай, если к нам попытается вломиться кто-нибудь из сыщиков или запаниковавших покупателей. Переодевать будешь в машине, на ходу, лёжа на полу. И быстро. Времени у тебя будет ровно столько, сколько будем ехать через зону отчуждения от Сателлита до леса.

– Справлюсь. – Лопата Водяного остервенело вгрызалась в землю. – Это моя жена вообще-то!

– Купишь – сложи в рюкзак и таскай с собой. – Кварц продолжил объяснения, не отвлекаясь от рытья. – Останавливайся у прилавков, сравнивай товары с тем, что купил, можешь приобрести ещё какую-нибудь мелочовку. Ты ничем не должен отличаться от покупателя рынка, который добирался сюда пару десятков километров и потому пришёл не на пять минут. Дальше предпоследнего ряда не ходи. Сыщики будут вычислять нашего наблюдателя, и все, кто находится на последнем ряду, он ближайший к выходу, попадут под пристальное внимание. Того, кто слишком часто будет смотреть в сторону выхода, возьмут под наблюдение сразу же. Поэтому ходи по средним рядам так, чтобы видеть выход оттуда. Заметишь Кнопку – выйдешь в эфир. От тоннеля до рынка достаточно далеко, быстро она не пройдёт, и время её заметить у тебя будет. Поэтому ни в коем случае не смотри на выход явно и пристально. Работай исподлобья, как я учил, и верти в руках что-нибудь при этом. Со стороны должно казаться, что ты рассматриваешь купленный или предлагаемый товар. Увидишь Кнопку, сообщишь в эфир и возвращайся к «буханке». Неторопливо и не оглядываясь. Залазишь в машину, ложишься на пол и сразу же подключаешься к «Невидимке». Только после этого готовишь сменную одежду, шприц с антидотом и ждешь появления Раса с Кнопкой. Всё понял?

Водяной кивнул, и Кварц переключился на молодого сталкера:

– Рас, на тебе самая рискованная часть операции. Ты будешь находиться среди торгашей последнего ряда, на кратчайшем расстоянии от выхода. Тебя засекут сразу же, и чтобы у них не возникло соблазна принять тебя для проверки, ты должен вызывать меньше всех подозрений. Возьмёшь часть товара, сядешь к выходу спиной, в уши наушники с музыкой, мол, ничего не слышишь и тщетно борешься со сном. К Сателлиту не поворачиваться вообще. Контактируй с соседями, ты не должен выглядеть нелюдимым одиночкой. Общайся под любым предлогом, грим я обновлю, у нас почти ничего не осталось, но на крайний раз этого хватит, в лицо тебя не опознают. Будь внимателен, не заведи разговор с тем, кто может узнать тебя по голосу. Помни, что ты выглядишь на десять лет старше, чем есть. Не проколись на молодёжном сленге. Долгих разговоров не заводи. Ты то дремлешь под плеер, то перебрасываешься парой слов с соседями, то пытаешься завлечь покупателей, то прихорашиваешь свой товар, то снова спишь. Как только получишь сигнал от Водяного, у тебя будет полторы минуты. К Кнопке идешь спокойно, не бежишь и не медлишь. Дальше действуешь, как я объяснял. Вопросы?

Вопросов у Раса не было. Мрачная решимость, переполняющая молодого сталкера, питалась ненавистью к врагам и придавала ему сил. За всю ночь не сомкнувший глаз, Рас не чувствовал усталости, словно это не ему пришлось провести на ногах сутки и полночи рыть землянку. Он делал всё, что требовалось, молча запоминал инструкции Кварца и почти не говорил. После получения известий о гибели базы большую часть времени молчали все, и тишина нарушалась лишь тогда, когда Кварц объяснял детали предстоящей операции. Рас вспомнил неподдельный страх в глазах захваченных врасплох владельцев «буханки». Им не в первые видеть вооружённых бандитов, но во взгляде Раса, держащего заложников на прицеле, пока Водяной обездвиживал их скотчем, было нечто такое, что заставило их отказаться от мыслей оказать сопротивление или поднять тревогу.

До начала торгов бедолагам несколько раз давали воды, но потом заклеили рты, натянули на голову какие-то мешки, нашедшиеся в грязном салоне «буханки», и усадили вдоль бортов. Обычный «Филин» через стальной борт «буханки» не заглянет, да и не будет никто носить «Филина» на забитом людьми рынке. Но когда начнётся погоня, враги будут просвечивать старенький «уазик» мощными тепловизорами. Поэтому количество тепловых отпечатков, которые покинут барахолку во время бегства, должно совпадать с количеством отпечатков, которые будут находиться в машине во время погони по лесу. Хорошо, что он всегда кладёт в схрон с запасным квадроциклом «Невидимку». Теперь она предназначается Кнопке. Когда на барахолке началась торговая суета, Рас тщательно распределил по карманам всё необходимое и принялся собирать в кучу оборудование, с которым ему предстояло организовать в крайнем ряду вторую «торговую точку».

– Я пошёл. – Рас взвалил на себя истрёпанные старательские приспособления и кивнул Кварцу на разложенный перед «буханкой» остальной товар: – Если кто-нибудь всё-таки захочет купить у тебя этот хлам, справишься?

– Сориентируюсь по обстановке. – Контрразведчик окинул взглядом изношенное оборудование: – Названия я запомнил. В крайнем случае предложу покупателям скидку. Действуй!

С того момента каждый работал самостоятельно, и Расу казалось, что время течёт бесконечно долго. Лениво снующие по барахолке сыщики Сателлита успели натереть о него мозоли на глазах, потом потерять интерес, затем снова ходить возле него кругами и вновь отстать, переключившись на более подозрительных персонажей местной тусовки. Настоящие хозяева «буханки» продали весь стоящий товар ещё вчера, тот хлам, что лежал на прилавке сегодня, они выставили на продажу на авось. Может, кто купит недорого, какие-никакие, но деньги. Сами старатели планировали незамысловато схитрить: дождаться окончания рынка и под закрытие купить что-то для себя с хорошей скидкой. Полуразвалившееся барахло, что Рас приволок с собой в ближайший к выходу из оборонительного вала торговый ряд, не только не интересовало никого из покупателей, но и вызвало недовольство у некоторых продавцов. Дважды у Раса завязывалась словесная перепалка с недовольными, требующими от него отодвинуться подальше, чтобы покупатели не приняли его рухлядь за их товар. Пришлось уходить на десяток метров дальше и там договариваться с кем-нибудь не столь нервным, чтобы подвинулись на полметра, а то негде в торговый ряд встать. Его то деловая, то сонливая суета в конечном итоге успокоила сыщиков, и многочисленные оперативники смотрели на него не чаще, чем на других. Но Кварц не ошибся: полностью наблюдение не снимали ни с кого. Переодетых продавцами и покупателями сателлитовцев на барахолке было несколько десятков, и в случае открытого столкновения шансов у него никаких.

Притворяющийся в очередной раз задремавшим, Рас встрепенулся и завозился, поднимая завалившийся набок насос, зацепившийся за бухту многократно залатанного шланга. В десяти шагах левее продавец подержанных бытовых товаров бросил на него внимательный взгляд, но понял, что происходит, и потерял интерес. Рас мысленно усмехнулся. Так просто вы меня не вычислите. С тех пор как он стал одним из обитателей базы ОСОП, выполнять обязанности секретного агента ему приходилось часто, опыта накопилось немало. Хотя без волнения не обходилось, а порой бывало и откровенно страшно. Но сейчас внутри его впервые царило спокойствие. Спокойствие, густо пропитанное ненавистью. Его друзья, пусть бывшие где-то слишком суровыми, а где-то излишне молчаливыми, но зато настоящими, погибли в неравном бою, и он не смог прийти к ним на помощь. Враги празднуют победу и торопятся добить горстку непокорных храбрецов, последний осколок его маленького и чистого мира, до вчерашнего дня существовавшего внутри большого и загаженного человеческой грязью Ареала. Но прежде чем у врагов это получится, он даст им свой маленький бой. И это будет бой на его поле и по его правилам. Умереть он не боялся, наоборот, он сумеет погибнуть достойно! Так, что бесстрашным защитникам базы, не дрогнувшим и не отступившим ни на шаг, не будет за него стыдно! Вот только так хочется дожить до Выброса и своими глазами увидеть, как все эти трусливые бесхребетные червяки будут в ужасе разбегаться по щелям за двадцать шесть секунд.

Сигнал Водяного, сообщающий о появлении Кнопки, придал ему ещё больше решимости. Рас незаметно извлёк из обычного кармана «Энерджайзер» и аккуратно вложил его в карман для метов. После чего поднялся с грязного куска картона, бывшего некогда упаковкой от какого-то бытового прибора, а ныне заменяющего продавцу стул, и пару секунд возился с неработающим плеером. Затем впервые за весь день развернулся лицом к Сателлиту и невозмутимо влился в череду идущих к тоннелю людей. Кварц не ошибся и тут: Кнопка вышла из тоннеля одна, значит, КПП со стороны Сателлита перекрыли. Его самого наверняка уже засекли, и теперь к выходу отовсюду стягиваются оперативники…

– Рас, – в наушниках зазвучал голос Кварца, – тебя вычислили и ведут. Одна минута до подрыва.

Молодой сталкер как ни в чём не бывало убрал в карман плеер и шагал дальше, приближаясь к Кнопке. На ней был надет мятый деловой юбочный костюм под туфли на каблуках, что за оборонительным валом Сателлита было сродни красной тряпке в руках матадора. Кнопка медленно шла куда глаза глядят, и Кварц вновь оказался прав: прежде чем отпускать, ей что-то вкололи, чтобы была обузой для тех, кто захочет её выкрасть. Рас подошёл к безвольно бредущей Кнопке и взял её за руку.

– Привет, Кнопыч! Прогуливаешься? – Молодой сталкер ненавязчиво увлёк женщину за собой. – Пошли, составлю компанию, а то в одиночку скучно. Да и народец тут совсем гнилой. Ты в курсе.

– Вы… кто?.. – вяло спросила Кнопка, глядя на него болезненным взглядом. – А… Рас… это ты?.. Тебя не узнать… если бы не голос… Кварц постарался… Ты уходи… Ко мне… нельзя… подходить… Они следят… Хотят схватить моего Водяного… Что с ним… Рас?..

– Нормально с ним всё, – ободряющее заявил Рас, плавно увеличивая ширину шага. – Он не здесь, но сейчас мы к нему поедем. Я отвезу! Ты только топай быстрее, а то нам идти далеко. «Газель» стоит в самом последнем ряду, да ещё с дальнего края. Нужно спешить!

– Нельзя… – Кнопка вяло попыталась вырваться. – Нас… выследят… Отпусти… Рас…

– Рас, на ней микрофон, – в эфир вновь вышел Кварц. – Опергруппы потянулись к последнему ряду, берут под колпак все «Газели». Узкоряйся. Двадцать секунд до взрыва.

– Спокойно, Кнопыч, никто нас не выследит, – добродушно заявил Рас, подхватывая Кнопку под руку и увеличивая скорость. – Проскочим у них под носом! Доедем до посёлка, там нас Водяной встретит, заберём документы для Кварца, встретимся с Болтом и уйдем в Жёлтую! Никто не найдёт! Ты только быстрее давай шагай!

– На каблуках… неудобно… по траве… – Кнопка явно старалась идти быстрее, но введённая ей в кровь химия не только затуманивала сознание, но и нарушила моторику, заставляя молодую женщину спотыкаться и терять направление движения. – Надо… туфли… снять… Подожди… Рас…

– Давай до рынка дойдём, и снимешь, ладно? – Рас тащил её за собой, мысленно отсчитывая секунды. – А вообще снимай. Садись, помогу! – Он остановился и усадил её на землю.

– Рас, – снова ожила рация, – вокруг тебя одни оперативники. Гражданских нет. Пять секунд!

Молодой сталкер выхватил из кармана заранее подготовленные беруши и нацепил их на Кнопку.

– Это… что?.. – Она слабо мотнула головой, и в этот момент где-то в глубине рынка оглушительно громыхнул взрыв, мгновенно посеяв всеобщую панику.

Имитатор взрыва, только что заставившего сотни барабанных перепонок обжечься болезненной резью, пришлось собирать из пары ручных гранат ночью, посреди леса, при свете «Светлячка». Кварц закопал его под заднее колесо одной из «Газелей» перед рассветом. Пострадать никто не должен, разве только покрышку порвёт да оглушит тех, кто рядом. А рядом там сейчас сыщиков больше, чем гражданских. Гражданских, которые исправно слушали предупреждения о Выбросе, но на помощь к гибнущей базе так и не пришли. Рас зло усмехнулся, надевая на себя вторые беруши, и спустя мгновение отшвырнул от себя светозвуковую гранату. Он сшиб Кнопку на землю, закрывая ей лицо своим телом, и изо всех сил зажмурил глаза. И сквозь звон в ушах понял, почему Медведь никогда не забывал класть в НЗ «Зарю-2». Светозвуковая ударила от души, даже на открытом пространстве тем, кто находился рядом, хватило с лихвой. А рядом, согласно эфиру Кварца, гражданских уже нет.

– Бежим! – Рас вскочил, подхватывая Кнопку, взвалил её на себя и рванулся бегом.

Бежать через толпу хаотично мечущихся людей с Кнопкой на плечах оказалось тяжёло даже с «Энерджайзером». Сил хватало, но каждую секунду приходилось сталкиваться с кем-то, оказавшимся на пути, или сбивать с ног того, кто этот самый путь уступать не хочет. С другой стороны рынка громыхнул второй имитатор взрыва, и паника резко возросла. Покупатели разбегались кто куда, большая часть рвалась к Сателлиту, остальные стремились покинуть рынок и добраться до собственного транспорта. Среди продавцов хаоса было ещё больше: одни пытались собрать товар, другие спешили запереться в машинах, третьи заводили моторы.

– Быстрее, Рас! – Голос Кварца сквозь лёгкий звон в ушах звучал глухо, но вполне чётко. – Время уходит! Сейчас толпа поредеет, и они начнут действовать!

«Пусть начинают, – Рас злорадно усмехнулся на бегу, – самое интересное впереди!» К тому моменту, когда он добежал до «буханки», народа на барахолке стало вдвое меньше. Он забросил Кнопку в салон, запрыгнул следом и захлопнул ржавую дверь. Сидящий за рулём до ужаса перепуганный бородач тронулся с места, стараясь набрать скорость и никого не задавить. Лежащий на полу салона Кварц ткнул его автоматным глушителем и тихо прошипел:

– Езжай по северной дороге, в лес! Оглянешься на меня – пристрелю!

Он подал знак Водяному, лежащему на полу в задней части салона и держащему на прицеле двух других старателей. Тот быстро передал автомат Расу, схватил с ближайшего сиденья приготовленный для жены камуфляж с дешёвыми кроссовками и принялся раздевать Кнопку. От близкого взрыва светозвуковой одурманенная Кнопка потеряла сознание, задача усложнялась, и Водяной торопливым движением вколол ей шприц-тюбик с универсальным антидотом Айболита. Кварц жестом показал Водяному: «проверь волосы» – и кивнул Расу. Молодой сталкер привычным движением поместил «Невидимку» в карман для метов и извлёк из-за пазухи запасную. Мет перекочевал к Водяному, тот вложил «Невидимку» в карман Кнопке, и количество тепловых отпечатков в машине осталось прежним. Три отпечатка покинут барахолку, три отпечатка въедут в лес. Рас крепче упёрся ногами, ожидая скорой тряски, и приготовил автомат. Если враги захотят расстрелять «буханку», этот бой закончится быстро, но погибать, сидя сложа руки, Рас не собирается. Он успеет дать по сателлитовцам пару очередей, очень хочется забрать с собой хотя бы кого-нибудь из ненавистных врагов. Скоро всё станет ясно, долго ждать не придётся.

Кварц считал, что шансов доехать до леса достаточно много. Контрразведчик был уверен, что сателлитовцы окажутся готовы к подобному повороту событий и среагируют быстро. Они возьмут рынок под контроль в кратчайший срок, но позволят «буханке» покинуть барахолку. Не потому, что потеряли объект, а для того, чтобы объект поверил в то, что у него получилось уйти. Рас вновь зло ухмыльнулся. Хотят взять нас всех одним махом. Это мы ещё посмотрим!

Расчёты контрразведчика подтвердились вновь, и помятый проржавевший «УАЗ» не стали накрывать огнём. «Буханка» сделала пару поворотов, пробираясь через быстро пустеющие торговые ряды, выбралась с барахолки и покатила к лесу. С минуту в зудящих неприятным звоном ушах стоял грохот, сопровождающий движение напрочь расхлябанного автомобиля, потом к нему прибавился стрекот вертолётных винтов. Кварц вновь обернулся и подал Расу знак: «посмотри». Высовываться из окон нельзя, чтобы не дать противнику понять, что в машине находится больше людей, чем показывают тепловизоры, и Рас ухитрился посмотреть в небольшую дыру в задней двери. Сделать это в нещадно трясущейся на убитой подвеске «буханке» было непросто, но со второй попытки у него всё же получилось. Оставшийся позади рынок уже был оцеплен солдатами Сателлита, с разных его сторон останавливались патрульные БТР, преграждая выезд торговцам, и лишь несколько автомобилей уезжало прочь по разным дорогам. Один из них спешил следом за «буханкой», но его быстро настигала пара БТР. Над всей этой суетой кружил патрульный вертолёт Сателлита. Рас на четвереньках пробрался мимо Водяного, зашнуровывающего Кнопке кроссовки, и шёпотом сообщил Кварцу:

– Над барахолкой патрульная вертушка. Позади нас шла машина, её остановил БТР. Второй БТР идёт за нами, пока отстаёт метров на двести.

– До леса они будут держать дистанцию. Потом обложат со всех сторон и будут вести открыто. – Контрразведчик кивнул ему на полуживого от страха старателя за рулём: – Замени меня, я помогу Водяному. Не ошибись. Машина не должна стоять дольше трёх секунд.

Рас молча кивнул и занял место Кварца на полу позади водителя. Тот нервно засуетился, испугавшись ещё сильнее, и пришлось ткнуть его стволом в бок.

– Не дёргайся, – злобно прошептал молодой сталкер. – Бомба с гироскопическим взрывателем! Взорвёшься, придурок! Сиди ровно!

Водитель окаменел, мгновенно покрываясь каплями пота, и попытался вести убитую машину ровнее. До кромки леса им дали доехать спокойно, даже не стали пугать вертолётом, оставив его делать круги над барахолкой, и Рас вновь ткнул водителя стволом:

– Сбрасывай скорость! За кривым деревом высадишь нас на ходу и поедешь дальше! Если остановишься, мы тут всё взорвем на хрен! А если попытаешься развернуться, бомба сама взорвётся! Езжай к Вольным! Там тебя менты встретят! Расскажешь им хоть слово – тебе конец! Мы из ОСОПа, понял? Я вернусь из Эпицентра ночью и сожру тебя. А если не буду хотеть жрать, то уволоку с собой! Давай под самые деревья и сбрасывай скорость! И чтобы без дёрганий, понял?!

Объятый ужасом водитель затряс головой в знак согласия, и «буханка» сползла в небольшой распадок, скрываясь под густыми древесными кронами. Водяной распахнул дверь, одновременно зашвыривая комок с одеждой Кнопки в глубь салона, и выпрыгнул на ходу. Следом Кварц вытолкнул Кнопку. Та уже пришла в себя и пыталась двигаться сама, но была ещё слаба и удачно выпрыгнуть из машины у неё не получилось. Водяной подхватил её, насколько позволяла скорость медленно ползущего автомобиля, но оба не удержались на ногах и рухнули в кусты. За ними бросился Кварц, и Рас рванулся к двери, на бегу заявляя водителю:

– Через минуту я нажму на кнопку! Не уедешь на километр – взорвёшься!

Он выпрыгнул из машины, тут же переходя на бег, и захлопнул дверь со словами: «Гони давай!» Громыхающая «буханка» натужно взревела двигателем и принялась взбираться вверх по совсем невысокому склону, выбираясь из коротенького распадка, и Рас ринулся к остальным.

– Водяной, вперёд! – Кварц выхватил у Влада руку Кнопки и забросил её себе на плечо. – Веди! Бегом! Они учли, что мы можем покинуть машину где-нибудь в лесу, они лишь не ожидают, что мы рванём из неё за первыми же кустами! У нас несколько секунд! Вперёд! Пригнувшись!

Рас одним движением нацепил на голову повязку с «Филином», подхватил Кнопку под вторую руку, и все бросились обратно через дорогу, согнувшись, насколько возможно. Рано или поздно «буханку» остановят, и водитель расскажет, где высадил террористов. Группы захвата сначала будут искать их на той стороне дороги, где они скрылись в кустах на глазах у водителя. Быть может, кто-то сразу поймёт по следам, что беглецы тут же пересекли дорогу в обратном направлении, быть может, не сразу. В любом случае преследователям будет приказано проверить все варианты, и это либо распылит их силы, либо позволит беглецам выиграть время. Сейчас дорога любая мелочь, потому что пройти по лесу нужно полтора километра.

Стрекот вертолётных винтов в воздухе зазвучал через четыре минуты, и Водяной на бегу сменил направление, вламываясь в густой кустарник. Кнопка при падении из машины подвернула ступню, самостоятельно залечь она не могла, и спрятаться удалось в крайнюю секунду. Вертушка прошла где-то позади, похоже, проверяла лес с другой стороны от дороги, и бег с Кнопкой под руки продолжился. С «Энерджайзером» двадцать минут передвижения бегом не проблема, у Кварца такой мет тоже был, но главная опасность ожидала впереди. Место, в котором была отрыта спасительная нора, располагалось в самом центре радиоактивного очага. Он образовался тут в прошлом году и долгое время занимал площадь чуть ли не в полгектара, но то ли двадцать, то ли двадцать пять Выбросов назад уменьшился вдвое, оставив на освобождённой территории нефтяное пятно. Но после первого же Выброса выяснилось, что на пятно уселся целый рассадник аномалий типа Центрифуги и Гравы, обожающих селиться неподалёку от источников радиации. Вкупе с вездесущей Паутиной, облепившей старый бурелом, и бесконечными россыпями Студня, устроившегося в ямах из-под каждого вывороченного ударной волной корня, нефтяное пятно превратилось в пятно смерти. Несколько десятков желающих нацедить побольше «Икса» за небольшой срок, да ещё совсем близко от Сателлита, вляпались тут в течение месяца. После чего к смертельному пятну перестали ходить даже опытные старатели.

В небе вновь зазвучал рокот приближающегося вертолёта, и беглецы залегли, скрываясь в растительности. Вертушка прошла над головами, исчезая за кронами деревьев, и Кварц произнёс, вскакивая на ноги:

– «Буханку» остановили. Поиски начались, ищут везде. Лес уже прочёсывают. Сейчас сюда свезут всех, кого только можно. У нас минут пять, пока вертушки загружаются десантом и выдвигаются в наш район. – Он помог Расу поднять с земли Кнопку. – Бегом! Если не успеем и нас заметят, то раздолбят с воздуха вместе с лесом!

Но долго бежать было уже нельзя. Метров через двести лес резко стал непроходимым, и Рас почувствовал, как в кармане для метов ощутимо потеплел «Дозиметр». Водяной остановился и заозирался, торопливо вспоминая дорогу через бурелом.

– Правее, Влад! – Рас указал нужное направление. – Там путь змейкой пролегает! Отсюда тебе кажется, что идти некуда, но проход есть! Мы ночью так выходили!

Водяной сориентировался и пошёл правее, отыскивая невидимый глазу поворот. О том, что проход внутрь пятна всё-таки существует, Рас знал давно. Он сам его и нашёл в один из дней, когда собирал для Кварца разведданные в Сателлите и заодно проверял свою теорию о местах появления метов. Аномалий здесь десятки, связей между ними полно, и было никак нельзя оставить это место без внимания. К сожалению, угроза над базой нависла уже тогда, времени на собственные исследования было мало, и Рас успел забраться внутрь лишь однажды. Там он и нашёл «Грелку», на которую сейчас возлагал все надежды. Провести почти полтора дня в области такой радиации невозможно, жёсткое излучение за это время убьёт любого. Но с «Грелкой», выводящей радиацию, можно было рискнуть. Вот только мет это редкий, и всё, что удалось разыскать, Рас отдал Айболиту, оставив себе единственный экземпляр. Ночью, пока рыли нору, её передавали друг другу по очереди. Но шесть часов рытья это не тридцать часов ожидания. Тут бы «Грелку» на каждого…

– Нашёл, – негромко заявил Водяной, сворачивая в кусты точно между двух стоящих рядом древесных обломков. – Здесь можно пройти, я вспоминаю дорогу. Там, дальше, проход узкий, двое плечом к плечу не пройдут. – Он с тревогой посмотрел на жену: – Мы Кнопку там не пронесём!

– Нужно сделать ей клюку. – Кварц поискал глазами подходящие для посоха материалы.

– Может, в обход попытаемся? – Водяной перевёл взгляд в небо, прислушиваясь к далёкому стрекоту вертолётных винтов. – Там, где мы ночью внутрь пятна заходили?

– Слишком долго. И там через бурелом перелазить нужно, вспомни! – Рас воспроизвёл в памяти хорошо известный маршрут: – Три поваленных дерева, справа Паутина, слева Студень. Как она полезет с травмированной ногой?

– Пойдёмте тут. – Голос Кнопки звучал слабо, но решительно. – На ногу наступать больно, но вытерпеть можно. Дайте мне какую-нибудь ветку, чтобы опираться, я дойду. Иди, Влад, времени мало. Я за тобой. Кварц пойдёт позади, подхватит меня, если что не так.

– Держи. – Контрразведчик выдернул из-под нагромождения переломанных древесных стволов толстую замшелую ветвь изрядной длины. Он налег на неё всем телом, словно на посох, испытывая на прочность, и передал Кнопке: – Эта подойдёт.

– Идите, я догоню. – Рас принялся снимать с себя автомат. – Попетляете немного, потом поворотов станет меньше. Через четыреста пятьдесят шесть шагов выйдите к овражку, где мы нору выкопали. Я пока схожу, проверю одно место.

– Опасно. – Кварц хмуро оглядел раскинувшуюся вокруг открытую местность, заваленную древесными обломками, и задержал взгляд на неподвижно парящем на недоступной высоте драконоподобном силуэте вчерашней мутировавшей птицы. – Через несколько минут над лесом вертушки будут ходить плотно. Здесь сплошной бурелом, высоких деревьев нет. Заметят.

– Надо попытаться, с одной «Грелкой» на всех не выживем. – Рас протянул ему свой «Вал». – Забери, так груза меньше, быстрее управлюсь. Зверей тут нет, место смертельное. Тут вообще никого нет, даже Синьки, никто не нападёт. Если повезёт, то у нас будет две «Грелки». Это уже что-то.

Контрразведчик забрал автомат, Рас перелез через замшелое поваленное дерево и замер, одновременно прислушиваясь к УИПу и внутренним ощущениям. Дальше нужно идти очень осторожно. На предстоящем отрезке пути Паутина и Студень залегают настолько плотно, что УИП показывает вокруг одну сплошную смертельную зону. Электроника считает, что пути нет. Рас отключил УИП и поправил повязку с «Филином». Сейчас лучше идти без УИПа, он будет только отвлекать. Рас чувствовал Ареал с детства, с того самого дня, когда десятилетний мальчишка тайком от матери сбежал в Зелёную Зону на поиски невернувшегося отца. Маленький Рас прокрался через все кордоны и заградительные сооружения и прошёл через всю Зелёную и часть Жёлтой. Незримое и неуловимое ощущение того, что отец не погиб, он где-то здесь, в Ареале, он не бросал сынишку, так вышло по вине сил слишком мощных и злобных, победить которые не удалось, вело его вперёд, словно верховое чутьё охотничью собаку. Маленький Рас шёл вперёд, и где-то бесконечно глубоко в потаённом уголке подсознания голос отца предостерегал его от смертельных опасностей. Мальчуган прятался от мутировавших зверей, обходил аномалии, замирал в кустах, когда порыв ветра доносил до него смрадный запах Зомби, рыскающих неподалёку, и упрямо продолжал идти. Он до сих пор помнит то ощущение. И верит, что это отец вёл его, спасая от смерти. Отец делал для него невозможное даже тогда, когда уже не мог сделать ничего.

С того дня Рас ходил по Ареалу в поисках средства вернуть его обратно. С годами необъяснённое наукой умение чувствовать аномалии закалилось и окрепло, и Рас воспринимал Ареал как нечто одновременно родное и чуждое. Родина, которую не выбирают и покидать которую не станешь ни за какие посулы. Но всё на этой Родине жаждет твоей смерти, и люди зачастую оказываются опаснее мутантов и Зомби. Выйдя из Ареала после «Дезинфекции», Рас вернулся туда самым первым, ещё до того, как Зуд всецело вступил в свои права. С тех пор жизнь была посвящена выживанию, но детское желание найти и спасти отца не забылось. Оно ушло в глубины сознания, придавленное мощной глыбой здравого смысла, но всё ещё сидело там так же упрямо, как упрямо шёл когда-то десятилетний мальчуган по резиново-чужой красной земле Жёлтой Зоны. Когда они с Водяным внезапно натолкнулись на отца там, у железной дороги, это желание, подобно взорвавшемуся вулкану, вырвалось наружу и мгновенно захватило его целиком…

Молодой сталкер угрюмо вздохнул. Он ничем не мог помочь отцу и не помог. Тот так и ушёл обратно в царство Тёмного Властелина, хорошо ещё, что живой. А мог бы погибнуть в бою, в который ввязался именно из-за сына. Рас был уверен, что отец узнал его и шёл следом не для того, чтобы убить. Он пытался попросить помощи, но делал это так, как мог. Но Рас подвёл его. И подвел Водяного. Лучший друг едва не погиб из-за той каши, которую он заварил. И ему Рас тоже ничем не помог. По собственной глупости получил пулю, потерял сознание и оставил одного против отряда Зомби. Водяной тащил его на себе, спасая от смерти, и чуть не умер сам. В крайнюю секунду их обоих спасли суровые, но верные друзья… Которым он тоже ничем не помог в тот час, когда маленький, но бесстрашный ОСОП принял свой последний бой. И если он не дойдёт сейчас до «Грелки», то погибнут и остальные. С такой дозой радиационного облучения им сутки не протянуть. Одной «Грелки» не хватит, он ощущал это так же чётко, как чувствовал, что вторая «Грелка» есть и лежит там, где появляется в этом мире. Нужно только туда дойти, и дойти быстро.

Рас привычным движением достал из кармана пригоршню пистолетных гильз и шагнул вперёд. Если бы это пятно находилось в Жёлтой, он бы сюда полезть не рискнул. Но тут, в Зелёной, Центрифуги и прочая сидячая гадость двигаться не умеют, и можно быть уверенным, что если ты идёшь мимо аномалий чисто, они не устремятся следом или навстречу. Нужно только быть очень внимательным. Чтобы не пропустить то самое, что предупреждает тебя о невидимой смерти, притаившейся прямо перед тобой. Рас сделал два шага и остановился, ощутив слабое, почти призрачное давление воздуха на коже левой стороны лица. Раздиратель. Сразу за Паутиной, вон за той кочкой, в которую превратился облепленный мхом огрызок обломанного под корень дерева. Его ствол лежит рядом, в куче других таких же обломков разной величины и степени раздробленности, и прямо на нём, посредине, сидит Мясорубка. Средних размеров, Рас почувствовал это сразу, воздух вокруг становится словно напряжённей с каждым шагом. УИП бы ничего не понял, подступы густо забрызганы Студнем, «Филин» показывает впереди россыпь лениво подрагивающих лужиц, вяло колышущихся в многочисленных углублениях. Идти нужно, как по кочкам, перешагивая Студень. В другой день Рас бы дошёл, не торопясь, за час-полтора. Но сейчас время бесценно.

Молодой сталкер швырнул несколько гильз и определил границы Раздирателя, привычно ориентируясь по траекториям полёта мелкого крошева осколков, на которое бесшумно разлетались попавшие в аномалию гильзы. У края Раздирателя осколки летят по более пологой траектории. Они исчезают очень быстро, но если приноровиться, то со временем начинаешь успевать замечать траекторию. Рас обогнул невидимую смерть и ловко зашагал по клочкам чистой от Студня земли. Место, где рождается «Грелка», находится на пересечении незримых связей пяти разных аномалий, и добраться до него будет непросто. В прошлый раз он потратил больше часа на путь в одну сторону, сегодня у него есть минут пять. Если засекут с воздуха, то можно попытаться укрыться среди бурелома, проползя между Студнем к одной из Центрифуг, благо их здесь полно, взгляд то и дело натыкается на их призрачное, почти невидимое марево. Если вертолёт ударит в неё ракетами, она вернёт их так, что мало не покажется. Но все ракеты в Центрифугу не попадут, что-нибудь ударит мимо. И его забрызгает Студнем. Это верная смерть, наиболее вероятно, что медленная. Но его это не пугает. Рас мстительно усмехнулся. Он даже не против, если гарантированно удастся увидеть, как Центрифуга вернёт врагам их ракеты и снаряды. Будет интересно посмотреть, как вертушка ощутит собственный удар на собственной же шкуре.

Хотя нет. Сейчас умирать нельзя. Жизнь последних его друзей зависит от этой второй «Грелки». И он её достанет. Рас перепрыгивал с места на место без остановки, проскальзывая между невидимыми при свете дня нитями Паутины, едва ощутимо холодящими воздух тонкими прохладными струями. Нормально, Паутина в двух сантиметрах от плеча – это не впервой, когда удираешь от Зомби, а рядом нет Лизуна, то проще всего рвануть через лес, через самое «паутинное» место. Зомби в аномалии не вляпываются, начнут обходить запретные участки и отстанут. Главное не вляпаться самому, когда бежишь по невидимому коридору из Паутины, ширина которого превышает твои собственные габариты на половину ладони. Тут даже пошире коридор…

Чувство опасности резко возникло прямо перед собой, и Рас замер, гася инерцию бега. Тело занесло вперёд, и пришлось балансировать на одной ноге несколько секунд, удерживая равновесие. Впереди справа что-то есть. Если сделать ещё шаг, неминуемо заденешь ногой. Не Центрифуга и не Мясорубка, справа кожу не давит нисколько, это точно. Зато всё стало как-то совсем тихо, словно все звуки исчезли, пропал даже далёкий стрекот идущих над лесом вертолётов. Рас швырнул в подозрительное место пистолетную гильзу. Маленький циллиндрик пролетел сантиметров тридцать и брызнул облачком латунных иголок, быстро исчезающих по ходу полёта. Сито. Раньше его тут не было. Сидит прямо на тропе, если этот пунктир из безопасных земляных пятен размером с голову можно назвать тропой. Секунду Рас прислушивался к ощущениям. Проход есть, между Ситом и Студнем, только шириной сантиметров тридцать. Крупный человек не пролезет, но он сможет, надо только снять рюкзак и идти боком. Молодой сталкер быстро скинул с себя поклажу, перехватил рюкзак в руку и развернулся боком, вымеряя ширину собственного тела с шириной прохода. Ерунда, пройдём! Жизнь друзей зависит от этого, и вообще, впереди ещё столько хлопот, вон, Водяному воды уже не хватает, а впереди двое суток почти. Влад держится и не подает вида, но ясно же, что голову ему печёт, раз он не сразу вспомнил маршрут, по которому шёл ночью.

Прицелившись «Филином» между призрачно синих лужиц, Рас зашагал боком вперёд, переходя на быстрый приставной шаг. На секунду дыхание сдавило ощущением гарантированной смерти, находящейся от тебя в десятке миллиметров, что-то тихо хрустнуло, и опасность миновала. Рас выдохнул, переводя дыхание, и посмотрел на зажатый в руке рюкзак. Одну лямку срезало наполовину, видать, болтануло её при шаге, зацепила аномалию. Значит, Сито попалось слабое и недолговечное. Выдохлось уже, после Выброса наверняка исчезнет. Сильная аномалия затянула бы внутрь вместе с рюкзаком в один миг, и отпустить поклажу не успеешь. Мгновенный рывок – и человек уже разлетается на кровавые брызги. Сегодня ему с аномалией повезло. Откуда-то с неба донёсся протяжный звериный крик, и Рас поднял голову. Силуэт драконоподобной мутировавшей птицы был ещё там. Здоровенная, должно быть, раз её видно на такой высоте. Клюв опасный, отсюда заметно, если по башке ударит, череп раздробит запросто. В Зелёной таких нет, да и в Жёлтой тоже. Видимо, прилетели из Красной, больше неоткуда. Болт говорил, что в Эпицентре все твари эфемерные, а эта нет. Вчера Кварц вроде такую же заметил. Мутации не стоят на месте. И ему, Расу, тоже на месте стоять времени нет.

Рас запрыгал дальше по чистой земле, от клочка к клочку, сосредоточившись на ощущениях. Вскоре облепленный аномалиями бурелом стал непроходимым, и ему пришлось перелазить через покрытые мхом и мелкой травянистой порослью расщепленные древесные обломки. Тут Центрифуг ещё больше, но если пройти строго по стволу, как в детстве по трубе теплотрассы, то можно срезать солидный кусок пути. Подвох кроется в Паутине, которая в двух местах, словно растяжка, протянулась над стволом. Обломки деревьев, между которыми он рухнул, в этих местах торчат на расстоянии двух метров друг от друга, Паутина такое любит. Под первой такой «растяжкой» лучше проползти, вторую проще перепрыгнуть, она невысокая, полметра где-то. Для сталкера, которого ноги кормят, это не препятствие. Главное – заметить. Рас аккуратно прополз под невидимой нитью, с лёгкостью перепрыгнул через вторую и побежал дальше. Он ловко перескочил с одного рухнувшего ствола на другой, затем на соседний и на ходу определил безопасное место для спуска. Оно там, чуть дальше, в четырёх шагах. Оттуда не веет безразличным спокойствием, как отовсюду вокруг. Там можно спуститься.

Он спрыгнул на траву и осмотрелся. Место, где появляется «Грелка», совсем рядом, вон за тем расщеплённым пнём уже можно будет увидеть, есть она или нет, надо только пройти между Паутиной и Центрифугой. Там проход не ахти какой широкий, чуть больше метра, но он пройдёт, для него это много, если после крайнего Выброса Центрифуга не потолстела. Самое сложное начнётся дальше. Рас перепрыгнул пару ямок со Студнем, отвернул от пары незримых прохладных струек воздуха, избегая Паутины, и замер, вглядываясь в почти незаметное марево, призрачно виднеющееся впереди. Центрифуга не потолстела, даже наоборот, немного похудела, если судить по ощущениям, а ведь была неслабой. Нехороший знак. Молодой сталкер привычно рассчитал ширину коридора, прижимаясь чуть ближе к Центрифуге, всё-таки её видно, чего сейчас о Паутине не скажешь, и зашагал по незримому безопасному коридору. Шесть шагов, и узкое место осталось позади. Раньше было семь, но Центрифуга похудела и теперь до расщеплённого пня не дотягивается. Это хорошо, можно будет постоять за ним, как за укрытием. Залечь в крайнем случае, если прилетит вертолёт. Рас добрался до пня и остановился.

«Грелку» он увидел сразу. Она лежала на том же месте, где и в прошлый раз. На краю большой ровной поляны, свободной от бурелома и травы, на засыпанной трухой от древесной коры земле. Относительно плоская полупрозрачная пластина неправильной формы размером с женскую ладонь, чем-то и вправду напоминающая старую медицинскую водяную грелку прошлого века. Похожее на грязный янтарь вещество метаморфита было отчётливо заметно на фоне полянки с расстояния в восемь шагов, отделяющего его от Раса. Это чистая земля, на ней нет ни Студня, ни других аномалий. Молодой сталкер оторвал взгляд от метаморфита и перевёл его дальше, на одиноко торчащий посреди поляны пень. Чистенький, без мха, выделяющийся сочными красками стоящей на корню древесины, словно дерево, которым он был раньше, сломало ударной волной минуту назад. Рас привычно вдохнул через рот и почувствовал лёгкий солоноватый привкус. Соленоид никуда не делся, так и сидит на том свеженьком пне, как несколько месяцев назад, ровно в десяти метрах отсюда, сантиметр в сантиметр. И он стал мощнее, поэтому Центрифуга похудела. Во время очередного Выброса Соленоид оказался сильнее, поэтому занял немного её пространства, когда подрос. Если в прошлый раз он бил на восемь метров, то теперь будет бить на девять. Вымахал-таки до максимума. А ведь здесь не Жёлтая Зона. Наверное, сказалось обилие радиации…

Стрекот вертолётных винтов стал немного громче, и Рас положил на траву рюкзак. Надо спешить. Искать их тут, в радиоактивном пятне, сразу не будут, но Кварц прав: как только враги осознают, что не понимают, куда делись беглецы, то вертолёты станут летать везде и проверять любые варианты. Итак, до «Грелки» восемь шагов. Пять с половиной метров. Раньше первый шаг был безопасен, теперь лучше не экспериментировать, если в твои планы входит остаться в живых. В планы Раса входит. Молодой сталкер поднял клапан кармана с гильзами и заправил его вовнутрь так, чтобы карман оставался открытым и максимально распахнутым. Держать в горсти шестнадцать гильз будет неудобно, потому брать надо по паре штук, и рука должна заходить в карман очень быстро и без накладок. Считается, что к Соленоиду подходить нельзя. Это действительно так, он убивает разрядом всякого, кто не облачён в «Мембрану-М», но кучу ампер, выстреливаемых самыми мощными Соленоидами, как раз такими, как этот, выдержит не всякая «Эмка». Наша выдерживала. Глаза Раса вспыхнули ненавистью к врагам, но он заставил себя успокоиться. Сейчас всё должно быть без малейшей ошибки. Способ приближения к Соленоиду есть. И он не для нервных.

Первое и главное, что необходимо сделать, если ты за каким-то чёртом собрался попереться к Соленоиду, это выяснить время его перезарядки. Рас осторожно, чтобы не попасть рукой в смертельное пространство, запустил в Соленоид гильзой. Та пересекла невидимый рубеж, и в тот же миг пустота над новеньким пнём вспыхнула ярко-белым дуговым разрядом, мгновенно соединяя пень с летящим объектом. Мощнейший удар частично испарил гильзу, и её остатки в виде капель расплавленного металла с тихим шипением упали наземь. Прежде чем они коснулись поверхности, Рас швырнул следующую, отсчитывая про себя доли секунды, потом ещё и ещё. Молодой сталкер бросал гильзы с частой две в секунду, щурясь от ослепительных вспышек разрядов, бивших в маленькие кусочки металла в опасной близости от человека. Сделав десяток бросков, он остановился и перевёл дух, успокаивая волнение. Десять бросков – десять разрядов. Его подозрения оправдались: став сильнее, Соленоид не только увеличился в размерах и радиусе поражения, но и повысил скорость перезарядки. Раньше он бил раз в полторы секунды, сейчас раз в секунду. Теперь вперёд! С воздуха разряд Соленоида виден издалека, если эту феерию заметили пилоты вертолётов, то они будут здесь очень скоро. А если не заметили, то прямо сейчас у них появится вторая такая возможность.

Рас глубоко вдохнул, вынимая из кармана новую горсточку гильз, и решительно выдохнул. Он коротким движением метнул в Соленоид гильзу и выбросил ногу для шага вперёд, как только перед ним вспыхнул разряд. Теперь все движения должны быть идеально выверены по времени. Бросок гильзы, Соленоид разряжается в летящий к нему объект, потому что тот ближе всего, в этот момент ты делаешь шаг. Ровно через секунду Соленоид ударит вновь, и к этому моменту у него должна быть цель. Бросишь гильзу раньше времени – Соленоид не успеет зарядиться, гильза упадёт и целью станешь ты. Опоздаешь с броском – тот же финал. А если будешь швыряться гильзами, подражая пулемёту, то в конце концов или ошибёшься, или закончатся гильзы. Рас действовал, словно электронный механизм, безошибочно отрабатывающий программу из одного и того же набора движений. Бросок – вспышка – шаг. Семь шагов до цели. Бросок – вспышка – шаг. Шесть шагов до цели. Бросок – вспышка – шаг. Пять шагов до цели. Сейчас в Ареале мало кто помнит этот способ, потому что никому не надо приближаться к Соленоиду. Раньше, до «Дезинфекции», смельчаки находились. Оборудование для ГНИЦ устанавливали на разных дистанциях, например. Или проходили через опасные участки ради метов или алмазов. В те времена многие знали, что способ этот придумал его отец…

Четыре шага до цели. Три шага. Два. Один. Мет надо подобрать быстро, чтобы не сбить интервал между бросками. Если с первого раза не подхватил, делай бросок, жди разряда и только после этого подбирай ещё раз. Рас отработанным за годы жизни в Ареале движением присел, подбирая «Грелку», и тут же встал, бросая гильзу. Разряд – шаг назад. Семь шагов до безопасного рубежа. Бросок – разряд – шаг назад. Шесть шагов. Отходить надо пятясь, оставаясь лицом к Соленоиду, чтобы чётко сохранять траекторию броска. Аномалиям плевать на логику и любые твои доводы, они поступают так, как им вздумается. Соленоид испаряет брошенную гильзу на том же расстоянии, что и выпущенную из оружия пулю. Скорость полёта снаряда и её размеры Соленоида не волнуют. Выстрелишь дробью – испарит всю осыпь. Дашь очередь – уничтожит первую пулю и ту, что окажется первой после перезарядки аномалии, если очередь была длинной. Остальные пули ударят в невидимую аномалию, и пустота над пнём на мгновение засверкает ослепительными ёжиками разрядов. Но если ты, подходя к Соленоиду, швырял гильзы по одной траектории, а уходя, сделал бросок по другой, например через плечо за спину, потому что решил повернуться к нему спиной, то аномалия может проигнорировать гильзу и ударить в тебя. А может и не проигнорировать. И это непредсказуемо, потому что ты раб Ареала, а Ареал перед своими рабами не отчитывается.

Бросок – разряд – шаг назад. Четыре шага до цели. Три шага. Два. Шаг. И ещё один, за замшелый расщеплённый пень, туда, откуда всё начиналось. Рас потёр глаза, слезящиеся от ярких вспышек, и посмотрел на зажатую в руке «Грелку». Вот и все дела. Быстро и чисто. Если кто в состоянии – повторите. Рас посоревнуется с вами, если желаете, его таким не испугаешь. Хотя в самый первый раз было страшновато. Это было почти восемь лет назад, когда Выброс застал его в Жёлтой Зоне. Пришлось пережидать его в какой-то яме, оставшейся после обрушения какого-то убогого строения, то ли сарая, то ли хлева. Повезло, что следом за человеком туда не набилось крупного зверья. Залезла семья чешуйчатых зайцев, вроде Фантика, только уши поменьше. В секунды вырыли в земляной стене нору и исчезли в ней, так больше и не появившись. Выброс бушевал часов пятьдесят, носимый запас воды сократился до двух глотков, но это ещё полбеды. Когда Выброс закончился, оказалось, что в трёх метрах от ямы на торчащий из земли обломок кирпичной стены сел Соленоид, который запросто доставал разрядом до любого края ямы. Пришлось орудовать лопатой больше часа, превращая часть дальней земляной стенки в лестницу, а потом выходить оттуда по отцовской методике, которую до того знал только по его рассказам…

С неба донесся звук приближающегося издали вертолёта, и Рас подхватил с земли свою поклажу. Он сунул «Грелку» в карман камуфляжа и рванул бегом, на ходу разворачиваясь боком. Узкое пространство между Центрифугой и Паутиной он преодолел безошибочно, будто на крыльях. Победа над Соленоидом придала ему сил, и воодушевлённый сталкер мчался по пролегающему через смертельно опасную местность пунктиру из крохотных островков чистой земли так, словно бежал по центральной аллее Сателлита. Давайте летите! Вам Раса не одолеть! Поживите с моё в Ареале, походите по Зонам хотя бы вполовину меньше моего, вот тогда и поговорим! Стрекот винтов стал ближе, и Рас бросил в небо короткий взгляд, с разбегу взбираясь на нагромождение бурелома. Вертушка шла со стороны дороги прямо на него, значит, заметили с воздуха его электрическое светопреставление. Наверное, тяжело такое не заметить. Надо бежать быстрее, пилоты могут увидеть его в любую секунду, но если ещё сильней увеличить скорость, то есть все шансы вляпаться. Он и без того бежит там, где в любой другой ситуации шёл бы медленно и очень осторожно.

Рас перемахнул через невидимую растяжку Паутины, беря разбег по памяти, и так же безошибочно подлез под вторую, высокую, которая на пути сюда была первой. Вертолёт совсем близко, так не уйти! Молодой сталкер на мгновение замер, растворяясь в неявных ощущениях. Нужно место, чтобы спрятаться и переждать вертолёт, но кругом смерть. На этом участке со всех сторон аномалии, под буреломом полно Студня, единственная чистая полоска – это сам древесный ствол… Внезапно в голову пришла дерзкая и рискованная мысль, Рас присел на корточки и торопливо распластался по стволу. Студень под буреломом на земле, но между ним и поваленным деревом, в воздухе то есть, чисто. Молодой сталкер обхватил замшелый древесный ствол руками и ногами, стараясь вцепиться как можно крепче, и ловко провернулся вокруг него, как вокруг оси, на сто восемьдесят градусов, оказываясь внизу. Теперь он всё так же обнимает ствол, только не лежит на нём сверху, а прилепился к нему снизу. С воздуха могут заметить только руки и ноги, но это не так просто сделать, когда не знаешь, куда смотреть, а по обе стороны от цели подрагивает марево целого рассадника Центрифуг! Всяко лучше, чем бежать в полный рост.

Вертушка прошла над ним, но не улетела. Пилоты заложили вираж и повели машину над областью бурелома, осматривая захламлённую древесными обломками местность. Наши должны были уже дойти до норы-землянки, их не увидят. Нужно лишь переждать осмотр с воздуха, и вскоре он к ним присоединится. Руки медленно сползали по облепившему древесный ствол мху, и Рас вцепился крепче. Время шло, вертушка не уходила, оставшийся без одной лямки рюкзак перегружал одну сторону тела сильнее, чем другую, и напряжённые мышцы неторопливо наливались усталостью. К тому моменту, когда шум вертолётных винтов стал достаточно тихим, руки-ноги горели, словно налитые свинцом. Влезть на верхнюю сторону древесного ствола с первой попытки не удалось, ребро армейского ботинка соскользнуло по мху, и Рас чуть не сорвался, повисая над Студнем. Со второго раза получилось лучше, молодой сталкер взобрался наверх и уселся на поваленном дереве верхом, тяжело дыша. Без рюкзака всё прошло бы легче, но отдавать свою поклажу друзьям он не стал, это против впитавшегося в кровь сталкерского закона: сталкер с пустыми руками в Зонах – это мёртвый сталкер. В Ареале на каждом шагу может произойти всё что угодно, без запаса всего необходимого Рас никуда ни ногой.

Он дал себе полминуты, чтобы отдышаться, и побежал дальше, бросая быстрые взгляды на горизонт. Вертушек стало две, они ходят вдали над лесом с разных сторон. Одна из них завершила круг и снова направилась сюда. Рас перепрыгивал с одного безопасного пятна земли на другое, приближаясь к тому самому Ситу, в которое едва не вляпался. Сейчас нельзя замедляться, иначе точно не успеть. Он выдохнул, чтобы стать меньше хоть на чуть-чуть, на ходу развернулся боком и ринулся в узкое пространство. Его друзья погибли в неравном бою, что такое в сравнении с этим проскочить в сантиметре от невидимой аномалии, двигаясь по памяти? Для Раса – мелочь! Сито осталось позади, и молодой сталкер вдохнул, хватая ртом побольше воздуха. В голову гулко била кровь, от выброса адреналина внутри похолодело и по телу пробежала нервная дрожь. Ерунда, прорвались же! Рас побежал дальше, чувствуя, как повязка с «Филином» стала мокрой от мгновенно выступившей на лбу испарины. Всё нормально, он прошёл. Он спокоен. Спокоен. Спокоен. Отец никогда не дёргался, не дёргается и он. А дрожь – это просто «Энерджайзер» даёт о себе знать на фоне вторых суток без сна. Да. Именно.

К норе Рас вышел за пару секунд до того, как приближающийся вертолёт достиг окраины области радиоактивного бурелома. Узкая стёжка, петляющая между призрачным маревом целой грядки Центрифуг посреди подсвеченных «Филином» россыпей Студня, шла среди бурелома и выходила к небольшому овражку. Его глубина не превышала метра, а большая часть низины была залита Студнем, но имевшихся с краю трёх метров чистого пространства вполне хватило для организации убежища. За ночь безопасную часть овражка углубили ещё на полтора метра, перекрыли валежником в два слоя, дно застелили плащ-палаткой и перегородили вход крупным кустом, который Рас целиком пересадил с края овражка на нужное место. Извлечённый из ямы грунт сбрасывали в Студень, чтобы не выдать место раскопок земляными отвалами. Как всё это выглядит сверху, с высоты вертолёта, сказать сложно, но за полдня всё высохло и ничем не отличалось от окружающей местности. Заметить беглецов глазами враги не смогут, а от приборов защитят «Невидимки».

– Это я! – Рас влез в нору, протискиваясь мимо Кварца, держащего вход на прицеле.

– Как сходил? – Контрразведчик поставил свой автомат на предохранитель и протянул Расу его «Вал». – Над нами вертушка ходила долго. Тебя засекли?

– Вроде нет. – Рас устроился между ним и Водяным, возящимся с повреждённой ступнёй Кнопки. – Полетали кругами и ушли. Сейчас вторая придёт, она уже рядом! Думаю, не заметили они меня. Иначе попытались бы снизиться метров до тридцати и применить «Шестое Чувство».

– Могли испугаться вляпаться. – Кварц положил автомат рядом с собой так, чтобы пистолетная рукоятка находилась прямо под рукой. – Или вертолётчикам не выдали такого мета. Возможно, не захотели тебя спугнуть до подхода групп захвата.

– Пусть подходят. – Рас зло усмехнулся, укладывая рюкзак себе под голову вместо подушки. – Как подойдут к краю бурелома, так сразу пойдут обратно!

Он отсоединил от выключенного УИПа наушник, переводя его на внешний динамик, и включил прибор. УИП мгновенно разразился истеричным писком зашкаливающего счетчика Гейгера.

– Тут радиация смертельная, – Рас полез в карман за «Грелкой», – это храбрецам из Сателлита не двумя сотнями стволов с миномётами и безоткатками шестерых штурмовать! Это тридцать три на одного, даже больше! Герои! Пусть приходят, а я посмотрю!

Он достал «Грелку» и протянул её контрразведчику:

– Положи на грудь под одежду, так проще. Она в кармане для метов плохо помещается, негабаритная немного, а мы всё равно лежим. – Рас отключился от «Энерджайзера» и сунул его в боковой карман рюкзака. – Будем по очереди «Грелку» пользовать, по часу каждый. По одной «Грелке» на двоих – сутки продержимся. Радиации, конечно, нахватаем, но сразу не убьёт. А потом «Грелки» всё выведут, лишь бы отсюда уйти и до схрона возле стрельбища добраться. Там в НЗ медицинские препараты есть, подлечимся.

– У оперативного состава Сателлита могут быть «Грелки»? – уточнил Кварц.

– «Грелка» – штука редкая. – Рас извлёк из бокового кармана с другой стороны рюкзака бутылку с водой. – И популярная. Сталкеры за неё неплохую цену дают, она много кому нужна. А сателлитовцы за свой оборонительный вал нос высовывать не любят. Я не слышал ни разу, чтобы у кого-то из них была «Грелка». Если и есть, то одна-две, но не думаю. У оперов Военсовета они имеются, хотя и немного. «Грелка» везде в дефиците. Но дело не в ней. Даже если Сателлит захочет нанять Наёмников по частному контракту, вряд ли за него кто-нибудь возьмётся. Риск слишком большой. Тут аномалиями всё засеяно, Студень так и вовсе по паре литров на квадратный метр, Паутины полно – небо открытое, бурелома много, расстояния маленькие, она такое любит. С УИПом тут не пройти, он показывает одну большую угрозу вокруг, бесполезно. Очень хороший сталкер нужен, а таких мало, и почти все у Вольных, сами на себя предпочитают работать. У Наёмников есть пара человек, но они сюда не сунутся. Откажутся, как только поймут, что их посылают искать вооружённых отморозков. Вдвоём тут, на узеньких стёжках, особо не навоюешь. Даже если за тобой гуськом толпа боевиков идёт. А толка-то? Деться с тропы всё равно некуда. Никто не возьмётся. Влад! – Рас протянул другу бутыль с водой. – Возьми! Это тебе.

– А ты? – насторожился Водяной. – Нам тут полтора дня сидеть!

– У меня полная фляга, восемьсот грамм. Мне хватит, не в первый раз. Всё равно лежать, много воды не понадобится. Забирай, тебе нужнее. С Кнопкой поделишься, если что. Кнопыч, ты как?

– Плывет всё, и тело ватное. – Кнопка болезненно поморщилась. – Они меня постоянно какой-то дрянью кололи. Плохо помню, что происходило. Говорили, что лишат нас родительских прав и отберут Кристину, если я не буду сотрудничать. Потом показывали соответствующие документы, говорили, что прав нас лишили, а Кристину отобрали. И если я не стану сотрудничать, то никогда больше её не увижу… – Она запнулась. – Было очень тяжело сопротивляться. Что-то во мне не выдержало боли, и я оказалась в коме. Думала, что умерла. Но меня откачали, принялись уговаривать, мол, ещё не поздно всё исправить… потом снова перешли на угрозы. – Она на мгновение замолчала и устало закончила: – И начали силой колоть мне какую-то дрянь.

– Потому что к тому времени Кристины у них уже не было. – Водяной с ненавистью во взгляде прислушался к стрекоту вертолётных винтов, рокочущих в небе. – Батя её выкрал и с тех пор скрывается. Такой эффективный рычаг воздействия оказался утерян! Ничего, как только уйдём от погони, что-нибудь придумаем!

– Люди Белова поймут, что мы скрываемся где-то здесь. – Кварц флегматично повторил действия Раса, укладывая под голову рюкзак, и закрыл глаза. – Они прочешут лес с применением «Шестого Чувства», сопоставят расстояния со скоростью передвижения и методом исключения вычислят это место. Во всех других секторах близлежащей местности они бы нас нашли. Группы захвата не могут зайти только сюда, а у нас есть Водяной. О его способностях они наслышаны. Белов оставит засаду, нам предстоит продумать, как пройти мимо неё.

– Интересно, как он убедит людей сидеть в этой засаде в шестой день? – Рас мстительно ухмыльнулся. – Выброс может ударить в любую секунду, как раньше, и предупреждения не будет! Много ли найдётся смертничков?

– Вариант с засадой исключать нельзя. – В голосе контрразведчика вновь зазвучали нотки безразличия. – Ты сказал, что из этой радиоактивной области только два выхода. Значит, их можно перекрыть. Выкопать крытые окопы и посадить туда людей, например.

– Может, и так, – Рас был непоколебим, – вот и посмотрим. Выходить будем другим путём, не так, как заходили. Эту тропу знают все, а ту, вторую, мало кто. Может, сателлитовцы о ней вообще не в курсе. У них хороших сталкеров нет. Могут не знать, шансы есть. По ней и пойдём.

– Тогда, может, лучше нам здесь Выброс переждать? – Водяной принялся накладывать Кнопке давящую повязку на ступню. – Я вытерплю, у меня воды почти четыре бутылки. Зато после Выброса в небе столько взбешённых птичьих стай будет носиться, что вертушки в воздух не поднимутся. Стольких столкновений с птицами машины не выдержат, их будут тысячи, тем более над лесом!

– Четыре бутылки? – Рас лишь негромко хмыкнул. – Это тебе часов на шесть в нормальных условиях. Ты даже ночью пить просыпаешься. Не выдержишь ты. Тебе бы до завтра дотерпеть.

– Чего бы это я не выдержал? – возмутился Водяной. – Мне тоже бегать не придётся! Спи себе и спи! Когда я сплю, то пью реже! Расход воды уменьшится!

– Уменьшится, уменьшится. – Кнопка ласково погладила его по голове. – Только над ухом не возмущайся, мне в голову отдаёт, словно набатом.

– После Выброса нас точно на выходе возьмут, – отверг предложение Рас. – В первый день зверьё бешеное, но за хорошие деньги найдутся те, кто рискнёт. У Наёмников есть несколько подразделений, специализирующихся на контрактах в первый и второй дни. И сталкеры у них получше сателлитовских. В шестой день идти надо, и не сразу, а к полудню. Если засада и будет, то к тому моменту нервы у многих не выдержат. Это единственная возможность. Если повезёт под Выброс не попасть, то уйдём.

– Значит, ждем завтрашнего полудня, – равнодушно подытожил Кварц. – Дежурим по очереди, по два часа. Дежурный следит, чтобы «Грелки» передавались вовремя. Я дежурю первый. С четырёх до шести утра моя смена, остальное распределите сами. Когда выспитесь, рекомендую продолжать лежать и не делать лишних движений, чтобы не подхлёстывать обмен веществ. Продуктов у нас мало, до тех пор, пока не дойдём до схрона, придётся экономить. Сейчас всем спать.

Спать так спать, как раз вовремя. Царящий в норе полумрак напоминал вечерние сумерки, и Рас почувствовал неспешно накатывающую сонливость. Он закрыл глаза и прислушался к стрекоту вертолётов. Похоже, над буреломом теперь ходят две вертушки. Летайте сколько влезет, всё равно ничего не найдёте. В этой норе нас можно засечь только при помощи «Шестого Чувства», тут Кварц прав, но для этого контактёру придётся углубиться внутрь очага смертельной радиации, в котором УИП не помощник. Ни фига они сюда не полезут. А вертолётчикам «Шестое Чувство» не выдали, иначе они уже давно бы его применили. В общем-то правильно, что не выдали. Мало ли что пилоты начнут транслировать в псиполе. Если кто-то боится или психует от злости, то запросто можно спровоцировать атаку. Рванут на вертушку взбесившиеся птичьи стаи, забьют тушками ротор или что там происходит в таких случаях, и конец вертолёту. Новую вертушку РАО без проблем получит от государства, и не одну, хоть двадцать. Только вот с экипажами проблемка. Пилотов не хватает. Служба Безопасности Сателлита пытается готовить вертолётчиков, но дело идёт ни шатко ни валко. В Ареале пилотам нужен не только налёт, но и опыт полётов в условиях местных особенностей. А они, эти самые особенности, по большей части не совместимы с жизнью. Вряд ли тех, кто кружит сейчас над полем из бурелома, можно убедить подняться в воздух с «Шестым Чувством» в кармане. Дураков нет. И угрожать им глупо: уволятся и уйдут к Наёмникам. У тех теперь тоже вертолёты имеются, и экипажи к ним нужны не меньше. А то и больше, потому что в отличие от сателлитовцев в Военсовет объединились мужички похрабрее, они, если что, зарабатывают не на нефти, а на войне. Хотя на поверку тоже оказались шакалами, лижут зад РАО ради выгоды…

* * *

– Рас, просыпайся, – чей-то негромкий голос вклинился в поток размышлений, и чья-то рука принялась препротивно трясти его за плечо. – Твоя смена.

– Моя? – Молодой сталкер потёр не желающие открываться глаза. – Вроде Кварц первый был…

– Четыре часа прошло, моя смена закончилась. – Сон несколько сдал свои позиции, глаза удалось открыть, и будящий его человек оказался Кварцем. – Держи «Грелку».

Молодой сталкер забрал мет и немного потряс головой, отгоняя сон. Выходит, он проспал четыре часа. А казалось, что глаза закрыл секунды три назад. Надо принять вертикальное положение, а то уж больно спать хочется. Он уселся ближе к стене, переделал рюкзак из подушки в спинку кресла и прислонился к нему, чувствуя, как похрустывает усталый позвоночник.

– После тебя дежурит Водяной, за ним Кнопка. – Контрразведчик говорил тихо, не желая беспокоить спящих друзей. – Водяной просил её не будить, собирался отдежурить за двоих, потому что она ещё не отошла от химии полностью. Но я предлагаю дежурить нам с тобой вдвоём. Водяной пусть спит, иначе воды не хватит. Кнопке к утру станет легче, включим её в дежурство.

– Сами справимся, – согласился Рас, укладывая автомат под руку. – Пусть спят. Ты есть будешь?

– Я поел, – Кварц кивнул на стоящий в углу потертый армейский вещмешок, что был извлечён из схрона вместе с резервным квадроциклом, – там, в пакете, полбанки каши. Это твоя порция. Воду можешь пить, это моя бутылка, но я ещё флягу не открывал. Через час переставь «Грелку» Водяному, она сейчас на Кнопке. Через четыре часа разбуди меня.

Контрразведчик лёг на бок, разворачиваясь спиной к земляной стене, обнял автомат и мгновенно уснул. Рас повозился с «Грелкой», с трудом запихивая негабаритный метаморфит в карман для метов. В сидячем положении её на груди не подержишь, а в ту пору, когда конструировались камуфляжи для Ареала, о полезных свойствах «Грелки» ещё не знали. Она считалась бесполезным метом. Рас неоднократно порывался самостоятельно расширить крайнее отделение кармана, да так руки и не дошли. «Грелок» было всего две, одна всегда находилась в лазарете у Айболита, вторую Медведь велел Расу таскать с собой, потому что, мол, его чахлая тушка чаще всех оказывается в труднодоступных местах, куда нормальный человек не полезет. Рас тоскливо закрыл глаза. ОСОП стал для него семьей как-то незаметно, словно само собой разумеющееся положение вещей. Они были его старшими братьями и заботились о нём как умели. Впервые за много лет он перестал быть одиночкой, зависящим только от себя, и знал, что в любой беде к нему придут на помощь верные и бесстрашные друзья. Теперь они погибли в неравном бою, и он к ним на помощь не пришёл. Поэтому он обязан спасти хотя бы тот маленький осколок, что остался от их пусть немного грубоватой, но дружной семьи. И он спасёт их. Любой ценой. Врагам не убить всех, Рас этого не допустит. Быть может, он не великий боец, зато не самый плохой сталкер. А это тоже кое-что значит.

Щиплющая пустота в желудке напомнила о том, что крайний раз поесть удалось на рассвете, и Рас потянулся за вещмешком с продуктами. Внутри обнаружилась початая бутылка воды, буханка чёрного хлеба, несколько консервов и «Жук», который всё это добро сохранял. Полезный мет, такой в хозяйстве обязательно должен быть, и не один. Итак, что тут у нас… Упаковки с шоколадными плитками, обязательно входящими в состав любого НЗ, не оказалось. Понятно, значит, вещмешок готовил Шорох. Больше шоколадкам деться некуда. Вместо них он положил три банки сгущёнки. Тоже хорошо. На ходу есть неудобно, можно пробить дырки в крышке и пить, но все равно неудобно. Зато в теперешних условиях лишняя сгущёнка даже лучше, больше калорий на столько народа… Что ещё… Стандартные армейские консервы, каша с мясом, РАО в Приёмные Пункты завозит их тоннами. Две банки перловой, две рисовой, а ещё две банки с говяжьей тушёнкой. Ещё одна сгущёнка, это из стандартной комплектации нашего НЗ… Ну и завёрнутая в пакет вскрытая банка перловки. Всё. Негусто, баночки-то маленькие, рассчитаны на одного. А нас четверо. Ладно, на сутки хватит, сгущёнкой перебьёмся в крайнем случае. Правда, после неё пить хочется, а с водой дефицит. У них с Кварцем по фляге и початая бутылка на двоих. У Водяного с Кнопкой четыре обычные полуторалитровые бутыли, одну из которых Водяной уже открыл. Очень мало. Тем более что свою флягу Водяной по-любому уже выпил, только не признаётся. Рас осторожно протянул руку к спящему другу и легонько толкнул укреплённую на поясе флягу нестандартного размера. Так и есть, пустая. Надо бы посоветоваться с Кварцем, может, отдадим ему свою бутылку… Не хватит ему воды. Нам тут сидеть сутки, а ещё нужно до Жёлтой дойти и до схрона добраться. Как он пойдёт с пылающим кипятильником в голове?

Рас невесело вздохнул и размотал пакет с початой банкой каши. Кварц съел ровно половину. Видать, сразу рассчитал оптимальный расход продуктов. Это ему запросто, мозги у контрразведчика неслабые, двухзначные числа в уме мгновенно перемножает, калькулятор позавидует. Говорит, что Рентген перемножает и делит трехзначные, и ещё быстрее. Он, Рас, так не умеет. Зато умеет Ареал чувствовать. И отсюда всех выведет. Назло врагам и их шакальим жополизам. Молодой сталкер достал из рюкзака ложку, отрезал от буханки немного хлеба и принялся за кашу. В условиях минимальных запасов пищи есть нужно маленькими порциями, жевать медленно и тщательно. Это снижает психологическую нагрузку. Нельзя допускать возникновения ощущения, что съел всё за два глотка и словно вообще еды не видел. И пить надо до еды, а не после. С этим Рас спросонья сплоховал, поэтому он подождёт полчаса и попьёт позже. А пока надо подумать, где брать воду потом, когда уйдём в Жёлтую. Запасов в землянке на дальнем стрельбище надолго не хватит, там оставили пятилитровый баллон с водой, теперь это Водяному на полдня, а их четверо, и предстоит переждать Выброс. После Выброса надо идти на северо-запад, в необитаемую глушь, к Печоре. И брать воду оттуда, как Неприки. Быть может, к ним и прибиться на какое-то время. Если, конечно, они не испугаются. Нет больше ни Айболита, ни Лаванды, ни чудо-лекарств. Могут и не пустить к себе, кто знает. Нужно искать место…

Спящий Водяной завозился, нащупывая рукой лежащую рядом с автоматом бутылку с водой, и принялся отвинчивать крышку, не открывая глаз. В этом же состоянии он приподнял голову, сделал несколько глотков, завинтил крышку и затих с полупустой бутылкой в руке. Рас невесело вздохнул. Если во сне Водяной и пьёт меньше, то ненамного. На сутки ему воды не хватит. Надо всё же поговорить с Кварцем, когда придёт его очередь дежурить.

Контрразведчик оказался не против, и их полбутылки отдали Водяному, осторожно подменив спящему опустевшую к тому времени бутыль на свою. На какое-то время это помогло, но к ночи Водяному неожиданно стало хуже. Его лицо приобрело землистый оттенок, дыхание стало неровным, он часто просыпался, пил воду и снова засыпал нездоровым сном. Кнопка, которой к этому времени стало немного лучше, протирала ему лоб мокрой тряпицей и отказывалась от своей порции воды.

– Пей, – настаивал Кварц. – Химия, которой тебя пичкали, должна покинуть организм. С водой это произойдёт быстрее. К полудню ты должна быть на ногах. Если Водяному лучше не станет, мы вас двоих не унесём. Ты должна идти сама. Пей!

– Ему не хватает воды, ты же видишь, – вяло протестовала Кнопка. Её всё ещё немного подташнивало, и молодая женщина болезненно морщилась. – Пусть лучше он пьёт. Я отлежусь, к полудню буду на ногах. Как раз ступня заживёт немного.

– Без воды ты далеко не уйдёшь, – контрразведчик осматривал едва заметно подрагивающего во сне Водяного, – отравление не позволит. Пить тебе необходимо… – Кварц перевёл взгляд на Раса: – У него все признаки радиационного поражения. Может, вторую «Грелку» ему поставить?

– Эффекты «Грелок» не складываются. – Рас скривился от досады. – Это не «Энерджайзер». Она на него плохо действует почему-то. Не так, как на нас. Мы же ещё держимся. Хотя доза всё равно растёт. Кнопка, Кварц прав. Тебе нужно немного попить. Иначе к полудню вас обоих придётся тащить на себе. Тут проходы узкие, мы так не пройдём.

– Ему бы воды побольше, – тоскливо произнесла Кнопка, в очередной раз протирая Водяному лоб. – Кожа сухая совсем… Рас, что будем делать, если доберёмся до Жёлтой? Если база погибла, где взять воду? НЗ надолго не хватит…

– К Печоре пойдём, – твёрдым голосом заявил Рас. – Я выведу без проблем. Там целая река, пусть пьёт, пока не лопнет. Надо только успевать воду кипятить, чтобы не отравился. Возле Ареала у Печоры вместо берегов болота, мало ли какая гадость в воде может оказаться. Но у нас котелок есть, даже два, так что справимся! Всё будет хорошо, не переживай, я организую.

К утру признаки радиоактивного поражения имелись уже у всех, ещё через четыре часа у Кнопки с Водяным начались приступы рвоты и сильная слабость. Воды у Водяного не осталось, и Рас отдал ему собственную флягу, в которой тоже было негусто.

– Не дождёмся полудня, сейчас идти надо. – Кварц скривился, пережидая тошноту, сделал глоток из своей фляги и протянул её Расу: – Забирай, там на два глотка, и пошли. Больше ждать нельзя, иначе вообще с места не сдвинемся.

Контрразведчик принялся собирать вещи, и Рас, подхватив автомат, вылез из норы. Снаружи было солнечно и тихо, лишь вдали над лесом время от времени пролетали небольшие группы птиц. Шестой день на вид от пятого не отличается. Звери Выброс чувствуют и потому заранее не прячутся, птицы так и вовсе за какие-то секунды по норам и дуплам рассеиваются. Врасплох Ареал всегда застаёт только людей. Ну, как оно вам? Ждать Выброс без предупреждения? Отвыкли небось?

К горлу подкатила тошнота, и Рас с усилием впихнул «Грелку» в карман для метов. Сейчас с «Грелками» пойдут они с Водяным, чтобы быть в форме, насколько это вообще возможно. Главное выйти отсюда, из радиоактивного пятна, а там будет проще. Молодой сталкер убедился в надёжности контакта с «Невидимкой», надел на голову повязку с «Филином» и вложил в другой карман для метов «Энерджайзер». Теперь можно идти. Если ударит Выброс, то найти укрытие за двадцать шесть секунд им будет негде, это смерть. Ну и наплевать, зато не зомбирование и не позорный плен. Раса устраивает. Закрывающий вход в нору куст зашелестел, и молодой сталкер отшагнул на клочок безопасного пространства, уступая место вылезающему наружу Водяному.

– Влад, ты как? – Рас вгляделся в воспалённые глаза друга.

– Голову жжёт нещадно. – На землистом лице Водяного на миг возникла болезненная гримаса, но он тотчас взял себя в руки. – Но терпеть можно. Доведу куда надо. Ты только направление показывай, что-то я и этот путь забыл. – Он неуверенно огляделся. – А! Вон туда идти можно! Наверное, там вход, который сейчас для нас выход?

– Там, – подтвердил Рас. – Только через триста метров проход раздваивается. Основной уйдёт направо и спустя сотню шагов упрётся в тупик из бурелома и Паутины. Нам надо влево, там уткнёмся в поваленные деревья, под ними Студень, не пролезть, а вот сами они как раз чистые. Вспомни, мы через них перелазили той ночью, когда шли сюда нору копать.

– Разве мы её выкопали? – удивился Водяной, морщась в попытке напрячь память. – Что-то у меня не получается сосредоточиться… А я где был в это время?

– Копал вместе с нами. – Рас несильно похлопал по его карману для метов, проверяя, надёжно ли закреплена «Невидимка». – Где твой «Энерджайзер»?

– Кнопке отдал. – Водяной оглянулся на выход из норы. – Она совсем плохо двигается.

– Химия из крови не успела выйти полностью, а тут ещё радиация. – Рас развернулся к нему спиной. – Возьми «Энерджайзер», у меня есть запасной, в левом боковом кармане. Нам надо идти быстро, до схрона с квадроциклами шесть километров лесом.

– Шесть? – неподдельно удивился Водяной. – А его враги не нашли?

– Вряд ли, он же находится в лесу с другой стороны Сателлита. – Влад внимательно посмотрел на Водяного. – Мы же с тобой вместе его обустраивали и место подбирали. Сателлитовцы искали нас по эту сторону от города, потому что мы сюда ушли. Наверняка в ту сторону они даже не совались.

– Не помню. – Водяной, болезненно потирая висок, укладывал «Энерджайзер» в карман для метов.

– Не важно, – успокоил друга Рас. – Я помню. Дойдём. Как с этого пятна выйдем, я поведу. Отдохнёшь, пока до Жёлтой доедем. Дальше твоя очередь, по Жёлтой ты ходишь быстрее меня.

Из норы показалась Кнопка с клюкой в руке, и Водяной помог ей выбраться. Кнопка выпрямилась, оперлась на клюку и сделала пару шагов, сильно прихрамывая на больную ногу.

– Терпимо, – поморщилась она. – На метах сама пойду. Сколько нам идти?

– Часа полтора, может, меньше. – Рас прикинул скорость движения их группы. – Дальше поедем.

– Дойду. – Кнопка решительно тряхнула головой, отгоняя тошноту. – После сателлитовских подвалов по лесу походить только в радость. Жаль, бегать не могу, так бы добрались быстрее.

– Уходим. – Из норы вылез Кварц с автоматом в руках и похудевшим рюкзаком за спиной. – Я всё собрал. Плащ-палатку с пола тоже. Пригодится. – Он скривился от тошноты и несколько раз коротко выдохнул, избавляясь от головокружения. – Я пойду замыкающим. Ведите!

Водяной вывел группу на невидимую тропу, и четвёрка беглецов двинулась через заполненное незримой смертью пространство. Сразу выяснилось, что Кнопка идёт медленно и дорога займёт больше времени, чем ожидалось. Ладно, Рас скользил взглядом по небу над лесом, лишь бы выйти отсюда, дальше её можно будет под руки вести, это Зелёная Зона, места полно. Птицы не беспокоятся, это хороший знак…

До преграждающих путь поваленных деревьев добрались спокойно, дальше пришлось нелегко. Перелезать потребовалось через несколько древесных стволов, все они лежали на буреломе достаточно высоко, и Кнопку приходилось втаскивать наверх за руки и так же спускать вниз. Идти с клюкой по наклонной поверхности было слишком опасно, поэтому ей велели двигаться по стволам на четвереньках, зато завал преодолели живыми и невредимыми. Потом долго пробирались через огромную россыпь Студня, расплескавшегося на маслянисто поблёскивающей на солнце пропитавшейся нефтью земле, и петляли между призрачного марева Центрифуг. Наконец у самой кромки леса «Дозиметр» в кармане для метов ощутимо потерял температуру, и Рас тихим шёпотом остановил Водяного, беря на изготовку оружие.

– Мы вышли из радиоактивного пятна. – Молодой сталкер подал знак, и беглецы опустились на колено, скрываясь за высокой травой. – Дальше я поведу.

– Рас, быстрее, тут Синька кишит. – Кнопка шлепком сбила прыгнувшую на щёку синюю гадость. – Вот уж точно, что вышли, не ошибёшься! – Она стряхнула со штанины мгновенно набросившихся насекомых и тихо добавила: – Её здесь тысячи, меня сейчас сожрут!

– Идём! – Рас поменялся с Водяным местами и двинулся вперёд. С этого края радиоактивного бурелома Синьки много только у кромки пятна, на опушке леса, дальше её почти нет. Зато из-за обилия этой гадости именно на опушке никто не станет делать засаду прямо у лесной кромки. Враги, конечно, все в «Мембранах» со шлем-сферами, их Синька не укусит. Но к нервному напряжению от ожидания Выброса добавляется постоянно налипающая на лицевой щиток синяя дрянь в больших количествах. Которая мешает не только обзору, но и дыханию, потому что когда ты облеплен Синькой, словно муравейник муравьями, дышать можно только через противогазные фильтры шлем-сферы. То есть в положении забрала, закрытого «до второго щелчка», герметичность, режим противогаза. Дышится через противогаз совсем не так комфортно, как напрямую, к тому же мелкая синяя гадость постоянно забивает собой защитную сетку дыхательных фильтров. Поэтому выходить с этой стороны пятна менее рискованно, не так велик шанс того, что тебя расстреляют из кустов прямо на тропе. Вдаль лупить они не будут, всюду Центрифуги, и охотники запросто могут умереть гораздо раньше своих жертв. А с того места, где невидимая тропа подходит к лесу на расстояние гарантированного прицельного выстрела, опушка просматривается очень хорошо. Можно заранее заметить засаду, если у тебя хороший «Филин», а хотя бы кто-то из врагов не имеет «Невидимки». Или имеет, но шевелится, облепленный Синькой до такой степени, что дышать нечем.

Молодой сталкер включил УИП и углубился в лес, тщательно всматриваясь в окружающую растительность. Здесь подлесок мягкий, кусты гибкие и травянистые, но густые и высокие. Дальность обзора метров пятнадцать, а чаще и того меньше. Если идти через наиболее густую растительность, то можно незамеченными пройти мимо засады на расстоянии в несколько шагов, лишь бы не услышали. Главное пройти метров двести, там лес редеет, идти можно куда угодно, никаких засад не хватит, чтобы всё перекрыть. А загнать сюда половину войск Сателлита в шестой день не сможет даже Белов. Рас осторожно пробирался сквозь запутанную поросль подлеска, стараясь не производить шума и при этом оставлять после себя проход для остальных. Оказавшись в густых зарослях, Кнопка шла тяжело, путаясь в сплетениях кустарника плохо слушающейся травмированной ногой. Пришлось перейти на совсем медленный шаг. Вскоре Водяного скрутило тяжёлым приступом рвоты, и несколько минут беглецы провели в кустах без движения, ожидая, когда ему станет легче.

Вскоре стало ясно, что дальше двигаться через кусты не имеет смысла. Водяной шёл нетвёрдо, часто потирая виски, и издавал много шума, наступая на хрустящий валежник и ломая ветви кустарника. Травмированная ступня Кнопки вновь опухла, и каждый шаг давался ей с болью, из-за чего вся группа двигалась со скоростью ползущего человека. Пришлось выйти на чистое место и вести её под руки. Риск обнаружения резко возрос, и Рас пошёл вперёд, взяв на себя роль головного дозора. Он оторвался от остальных едва на десяток шагов, как впереди, метрах в тридцати, откуда-то из кустов рванулась к верхушкам деревьев испуганная птица. Молодой сталкер шагнул за ближайший куст и замер, медленно приседая на колено.

– Рас! – в ушной раковине тихо зашипела рация. Кварц заметил его манёвр и заставил всех залечь в траве прямо там, где шли. – Что там?

– Засада, – негромко выдохнул молодой сталкер. – Нас всё-таки ждут!

– Видишь их?

– Нет. Кусты слишком густые, – едва слышно прошептал Рас. – У меня «Филин» очень мощный, больше только у Медведя, с этого расстояния он бы засёк любого зверя. А он молчит. Значит, там сидит кто-то с «Невидимкой». Птица взлетала испуганно; когда они спокойные, то летят иначе.

– Они нас засекли? – Кварц медленными движениями изготовился к бою, и Водяной, болезненно щурясь, последовал его примеру. – Успеем отойти?

– Не видят они нас. – Рас очень медленно поворачивал голову, тщательно вглядываясь в окружающую местность. – Так же, как мы их. Между нами растительности много, и у нас «Невидимки». Только нам отходить некуда. Только если обратно в нору. Тут везде место открытое, ударит Выброс – и всё. Обходить их нужно, пока не видят. Вот только где…

Молодой сталкер умолк, лихорадочно обдумывая дальнейшие действия. Враги нас не видят, это точно, иначе бы уже стояла стрельба. Но сколько их тут и где именно они засели? Там, впереди, откуда птицу спугнули, может находиться вся группа захвата, а может, там только часть её, потому что врагов много и они распределились по кустам широкой дугой. Чтобы перекрыть путь полностью. Пойдёшь в обход – и сам же на них натолкнёшься. Сидя здесь не определить.

– Кварц, я пойду поищу обход, – прошептал Рас. – Иначе просидим тут до Выброса!

– Ждём, – ответил контрразведчик. – Работай осторожно. Нам без тебя не выйти. Отбой.

Судя по траектории полёта птицы, враги находятся вон там, за тем искривлённым деревом. Рас опустился в положение лежа и осторожно прополз под кустом, забирая левее. Предположим, что это центральная часть засады. Тогда он ползёт к одному из их флангов. Расположиться они могут только в двух местах, больше там негде, Рас Ареал знает хорошо, а этот сектор и вовсе наизусть, потому что работал в поисковом отделе ЦИАП с момента запуска Сателлита в эксплуатацию. В ту пору Сателлиту пришлось выдержать штурм общаковских, и Совет Директоров РАО очень переживал за безопасность города. В целях повышения эффективности обороны составлялись подробные карты сателлитовского сектора, эту задачу возложили на Поисковый Отдел, и Рас осматривал тут каждый квадратный метр. В этих местах лес относительно чистый в плане аномалий, даже Паутины сравнительно немного. Но есть одно «но». Когда строили Сателлит, Зависимые, которые были заняты на строительстве, жили как раз здесь. Это была граница Ареала, самая его кромка.

Лес тогда ещё был молодой порослью, а где-то и вовсе отсутствовал, «зелёнка» разрослась позже, в Ареале всё растет быстро, на Большой Земле такого не увидишь. В ту пору здесь было накопано больше тысячи землянок, где-то почти вплотную, где-то хаотичной россыпью. В общей сложности несколько километров землянок вперемешку с отхожими местами, смрад от которых постоянно стоял в здешнем воздухе. Почти первобытные условия. После того как Сателлит открыли, все переселились туда и здесь всё забросили. Поначалу в землянках селилось зверьё, потом Студень, затем территорию начал захватывать лес, густо всходящий на обилии местного удобрения. Землянки и норы разрушило корнями, перекрытия обвалились, и с тех пор тут полно измельчавших ям и рытвин, залитых Студнем. Собственно, именно поэтому полоса отчуждения вокруг Сателлита с этой стороны упирается в лес и имеет меньшую ширину, чем с других сторон. Техника, вычищавшая растительность, не смогла пройти через захваченные Студнем ямы и канавы.

И засада сейчас затаилась как раз там, перекрывают выход в чистый лес. Занятых Студнем ям в том месте много, но и пройти можно много где. Чтобы видеть все варианты, нужно сидеть на дереве, с земли не увидишь. Удобно стоящих дерева там только два, и оба они старые, стояли здесь ещё до Ареала. Одно раздвоенное, словно рогатка, другое прямое, с большим узловатым наростом на высоте пяти метров. Если залезать, то как раз на него, на наросте сидеть удобно, и он толстый, частично скрывает наблюдателя. Рас осторожно пополз дальше, стелясь под кустами, точно плоский чешуйчатый волк, обошёл открытое место и углубился в следующее скопление растительности. Он двигался медленно, словно пытался пролезть к месту появления метаморфита под носом у ищущих мет Зомби и стянуть его у них из-под этого самого носа, как нередко бывало. В таком деле главное не торопиться, не делать резких движений и не позволять страху получить управление рассудком. Если Зомбаков не бояться, словно петли висельник, они тебя не почувствуют. В Ареале вообще вредно для здоровья не уметь держать себя в руках. Он, Рас, не трус. Хоть и боится много чего, здравый-то смысл и инстинкт самосохранения никто не отменял, но с пути никогда не сворачивает. Вот и сейчас, чего без толка страхом захлебываться? Да, Выброс может ударить в любую минуту, от осознания этого немного потряхивает, ну и что? Всё равно с этим сейчас ничего не поделать. Да, враги могут заметить, они где-то совсем рядом, но тогда он будет драться до последнего, как дралась маленькая, но никому не покорившаяся база. Зато если поменьше дёргаться и побольше действовать, то есть шанс и от врагов уйти, и от Выброса успеть укрыться.

Молодой сталкер полз, сливаясь с травой и листьями, медленно и терпеливо продвигаясь сантиметр за сантиметром. На преодоление пятнадцатиметровой дистанции пришлось потратить почти десять минут, зато на кустах, под которыми он полз, не дрогнула ни одна ветка. Рас достиг противоположной части зарослей и замер, сквозь листья всматриваясь в кроны деревьев. Вражеского наблюдателя он засёк быстро. Снайпер в маскировочном костюме, надетом поверх сателлитовской «Эмки», сидел на том самом наросте старого дерева, частично скрываясь за толстым стволом. Рядом свисал альпинистский канат, заведённый за ветку повыше, в паре метров от дерева в земле был выкопан крытый окоп в полный рост. Понятно. Кварц, как всегда, не ошибся. Сателлитовцы пригнали сюда работяг и нарыли окопов. Если начнётся Выброс, снайпер успеет спуститься и укрыться. Да, можно представить, как сильно Совет Директоров жаждет уничтожить последний осколок ОСОП, если Спецназ Сателлита согласился просидеть в утлых окопах Выброс и выдержать натиск психованного зверья в первый день. Наверняка пообещали очень много денег и прочих плюшек. Интересно, сколько солдат в этом окопе? В земляной бойнице, образованной уложенным на бруствер бревенчатым накатом, видно только одну шлем-сферу. Смотрит в сторону радиоактивного пятна, головой совсем не вращает. Не очень-то внимательно. Видать, Выброса засада ждёт больше, чем беглецов.

Мимо обоих наблюдателей можно просто проползти, миновать зону видимости, углубиться в растительность и уйти дальше. Для Раса – это вообще не задача. Но остальные не смогут. Бесшумно ползать никто из них не умеет. Сейчас бы «Тишь», хотя бы одну! Можно было бы провести их по очереди… Но этого мета у Раса нет, с ним по рации нельзя разговаривать, и у ОСОП он был не в ходу. Одна штука валялась где-то на базе у учёных, они просили для исследований все известные метаморфиты, и Рас притащил им «Тишь» как-то раз… Так она там и осталась. Нужен другой способ. Воспоминание о базе всколыхнуло в груди затаившуюся ненависть, и несколько мгновений Рас боролся с желанием снять снайпера из «Вала» выстрелом в лицевой щиток и забросить в окоп пару гранат. Нельзя. Снайпер поддерживает связь с остальными, это ясно, и его молчание вызовет тревогу. А взрывы гранат и вовсе приведут к тому, что сюда сбежится весь Спецназ Сателлита, рассевшийся в округе по таким вот окопам. С травмированной Кнопкой и плохо соображающим Водяным, хреново переставляющим ноги, от такой погони не уйти. И всё-таки откуда сателлитовские узнали, что с этой стороны радиоактивного бурелома есть выход? Опять не обошлось без Наёмников, в этом можно быть уверенным.

Рас зло скривился. Подлые жополизы вы, а не Военсовет! Клялись, что ценят медикаменты и предупреждения о Выбросе, что не будут начинать открытую войну, просили не стрелять на поражение, а сами продались Сателлиту! Как только закончится Выброс, сто процентов, они пришлют сюда своих. Рас даже не сомневался, что контракт уже заключён. Вот сейчас Рас обломит вас с контрактом. Мелочь, а приятно. Молодой сталкер принялся осторожно поворачивать голову, осматривая ближайшие кусты. То, что он искал, обнаружилось в пяти метрах за деревом, на котором сидел вражеский снайпер. Куст Ядовитого Лапника с созревающими плодами. Его грязно-зелёные ягоды гусеницеобразной формы размером с мелкий початок гороха были частично поклеваны птицами, но горсть набрать хватит. Без перчаток плод Ядовитого Лапника лучше не трогать и уж точно не раздавливать. Липкая гадость, покрывающая его изнутри и снаружи, не только ядовита для приёма внутрь, но ещё и токсична. Не серная кислота, конечно, дыры в железках не прожигает, но если на кожу попадёт, нарыв получится совсем не радостный. Местные мутанты предпочитают лакомиться этой гадостью, когда она полуспелая, как раз такая, как сейчас. Созревает Ядовитый Лапник быстро, этот куст птицы не объели потому, что их спугнул Спецназ Сателлита, когда припёрся сюда рыть окопы, или кто там для них это делал. Птица, благодаря которой Рас вычислил засаду, умчалась с этого куста. Короче, это то, что нужно.

Потратив пару минут, Рас аккуратно обполз по дуге место засады и оказался в тылу у засевшего на дереве снайпера. Молодой сталкер скрылся за густым разлапистым кустом, бесшумно расстегнул лямки и в одно движение так же бесшумно снял с себя рюкзак. Вскоре из него был извлечён небольшой пластиковый пакетик с герметично запечатывающимся верхом, в котором находилось несколько поломанных сигарет с оторванным фильтром. В отличие от Большой Земли в Ареале курение убивает вполне по-настоящему, поэтому курить народец предпочитает на нейтралке, а ещё лучше в Кабаках. Потому что владельцы Кабаков, по совместительству являющиеся офицерами ФСБ не самых младших званий, очень хорошо соображают в бизнесе. И умело создают для клиентов все условия. Любителям никотина даже специальные курточки выдают, чтобы одежда клиента не пропахла табачным дымом. А то, что всё-таки попадёт на одежду, выветрится вместе с запахом алкоголя за то время, пока пьяный в стельку клиент просыпается в норе Кабака. Там даже вентиляторы переносные стоят, и персонал их вовремя отодвигает от медленно ползущей границы Ареала, вот так-то.

Курить Рас не курил, равно как и не пил, хороший сталкер себе не враг, как говорил отец. Но пару-другую сигарет в герметичном пакетике носил. Потому что если вытряхнуть из них табак и полить его соком ягоды Ядовитого Лапника, то получается вонючая жижа, запах которой очень напоминает вонь, исходящую от курящего человека. А она, как известно, очень бесит местную живность. Зомбаков, кабанов и медведей таким способом, конечно, не привлечь. А вот сотню-другую взбешённых воробьёв и небольшое нашествие всяких крыс и землероек организовать можно. И сейчас Рас продемонстрирует мастер-класс! Молодой сталкер извлёк из рюкзака ещё один пластиковый пакет, размером побольше, в котором обнаружились толстые резиновые перчатки от старого армейского ОЗК. Рас натянул их на руки и принялся собирать ягоды Ядовитого Лапника. Куст оказался хорошо плодоносящим, и спустя десяток секунд в его ладони имелась вполне солидная горсточка. Рас размял в руке пакетик с сигаретами, ловко открыл его одной рукой, после чего сжал ладонь с ягодами, превращая их в липкую жижицу, цветом очень напоминающую птичий помёт. Жижица была пересыпана табаком, мгновенно перемешана и разделена на две горстки. Не теряя времени, молодой сталкер приподнялся, высовываясь из-за широкого куста, и с размаха запустил вонючей жижей в засевшего на дереве снайпера. Комок источающей никотиновую вонь липкой грязи пролетел восьмиметровое расстояние и угодил сателлитовцу точно в спину, расплёскиваясь по тряпичным лентам маскировочного костюма. Но прежде чем это произошло, второй бросок отправил такую же горсть в окоп с солдатами. Липкая гадость долетела до окопа и шлёпнулась на дно небольшой траншеи, служащей ему входом. Рас юркнул за куст, мгновенно сорвал с себя перчатки, сунул их в пакет и тщательно замотал, исключая возможность утечки запаха.

Почувствовав слабый толчок в спину, вражеский снайпер резко обернулся, вскидывая бесшумную винтовку, но никого не обнаружил и застыл, выискивая противника. Вокруг не было ни души, «Филин» тепловых сигнатур потенциальной цели не показывал, и снайпер недоумённо всматривался в растущие всюду заросли. Это не террористы, те бы открыли огонь, а в него ударила не пуля. Боковое зрение уловило где-то вверху небольшой тепловой отпечаток, и он поднял голову, провожая взглядом мелкую птицу. Снайпер осторожно, чтобы не выдать себе резким движением, убрал руку с винтовочного цевья, продолжая удерживать оружие одной рукой в изготовке для прицельной стрельбы, завёл ладонь за спину, провёл ею по спине и поднёс к глазам. Снайпер недовольно скривился и, тихо чертыхаясь, принялся вытирать ладонь о древесный ствол, пытаясь убрать с перчатки птичий помёт. Тепловых сигнатур, отмечающих кружащих над его головой птиц, стало две, и обоняние уловило быстро усиливающийся запах никотина. Он на мгновение замер, настороженно насупившись, и поднёс испачканную перчатку к забралу шлем-сферы.

– Твою мать! – прошипел снайпер, отпуская винтовку на ремень, и начал торопливо расстёгивать липучки, удерживающие перчатку на руке.

Его вызвали в эфире из окопа, он начал нехотя объяснять и понял, что птиц над головой уже больше десятка, и «Филин» показывает множество мелких тепловых сигнатур, летящих в его сторону из глубины леса. Собравшаяся в считаные мгновения птичья стая разразилась резкими взбешёнными воплями, ничем не напоминающими птичий крик, и ринулась в атаку, пикируя снайперу на спину. «Латник» без труда удержал удары кривых заскорузлых клювов и острых узловатых когтей, поблёскивающих ядовитым токсином, но с каждой секундой мелких хитиново-пернатых тварей становилось всё больше. Издающие яростный визг птицы кружили вокруг, хватали когтями ленты маскировочного костюма, выдирая клочья ткани, и с лёта бились в забрало шлем-сферы. Снайпер, отмахиваясь от лезущих в лицо тварей, доложил о невозможности удерживать позицию, торопливо нашарил рукой альпинистский канат и заскользил вниз. Взбешённая стая немедленно ринулась следом. Преследуемый птицами человек в два прыжка добрался до крытого окопа, на бегу заскочил во входную траншею и поскользнулся на чём-то склизком. Умелый боец удержал равновесие и, не останавливаясь, забрался внутрь, исчезая из вида.

В десятке метров позади молодой сталкер беззвучно хихикнул, ловким движением надевая рюкзак, и торопливо пополз обратно. С минуту он полз по кустам, в точности повторяя свой маршрут сюда, и прислушивался к разъярённым воплям хитиново-пернатой стаи, в бешенстве кружащей над окопными перекрытиями. Потом к птичьим воплям прибавился многоголосый писк обезумевших от злобы грызунов, и стали слышны потоки приглушённых забралами шлем-сфер ругательств, сопровождавшиеся глухими звуками ударов. Засевшие в окопе враги пинками и прикладами отражали столь неожиданный штурм. Рас поднялся на ноги и, низко пригибаясь, рванул через кусты, ухитряясь не ломать ветвей и не наступать на сучья.

– Бежим, быстро! – Он выскочил из зарослей перед вжавшимися в траву друзьями. – Надо успеть пройти засаду, пока им весело! У нас минуты три, не больше! За мной!

Молодой сталкер помог Водяному поставить на ноги Кнопку и взял автомат на изготовку. Теперь ползком не получится, и если заметят, то останется только принять бой. Он убедился, что Кварц с Водяным подхватили Кнопку под руки, и устремился в заросли, пробивая друзьям дорогу. С травмированным человеком на руках по кустам быстро не побегаешь, хруст ветвей и шум листвы на всю округу слышен будет, но сейчас всё это тонет в яростном визге разъярённых тварей. Окоп с засадой остался позади, и лес поредел. Меж деревьями то тут, то там виднелись остатки обрушившихся землянок и обвалившихся нор, в глубине которых «Филин» показывал обильные залежи Студня, и идти по прямой больше не удавалось. Водяного снова скрутило в приступе рвоты, дальше бежать он не смог, и пришлось перейти на шаг, чтобы ослабленные и облучённые люди не рухнули без сил.

– Снимай рюкзак, я понесу! – Рас забрал у Водяного поклажу. – Нужно уйти как можно дальше! Они отобьются от птиц и поймут, в чём дело!

Беглецы двинулись дальше, унося Кнопку, и Рас на ходу выстраивал наиболее короткий и безопасный маршрут через изрытую старыми землянками часть леса. Расстояние между деревьями здесь достаточно большое, лес светлый, всё поросло травой и мелким кустарником, среди которого частично обвалившиеся норы виднелись плохо. Если не знать дороги, то в такой спешке запросто можно провалиться. А там тебя ждёт Студень или логово каких-нибудь зверей, обживших давно заброшенное людьми удобное место. Рас вёл группу самым безопасным путём, так через этот участок леса ходят старожилы, когда хотят срезать дорогу до Сателлита. Это полезно, если некто тащит в магазин особо ценный груз и не хочет попадаться на глаза кому бы то ни было на просёлочной дороге. Курьеры, доставляющие в город «златовласку», особенно любят этот маршрут. Внезапно сознание чётко ощутило присутствие враждебно настроенного человека метрах в четырёхстах позади, и Рас зло чертыхнулся.

– Не успели! – Молодой сталкер обернулся к остальным: – Они отбились от крыс и применили «Шестое Чувство»! Сейчас погонятся за нами! Надо бежать, если не выйдем за пределы действия «Шестого Чувства», то не уйдём!

Но сил на бег не осталось и оторваться не удалось. Расстояние между беглецами и погоней постепенно сокращалось, и Рас свернул в самую гущу залитых Студнем остатков жилищ. Сателлитовцы здесь не ходят, безопасных путей не знают. Спецназ будет осторожничать, чтобы не вляпаться, и их скорость упадёт. Быть может, удастся протянуть время. Выброс может начаться в любую секунду, долго вести погоню враги не будут, нервишки не выдержат. Вскоре дистанция до одинокого преследователя сократилась вдвое, и некоторое время удавалось держать её без изменений. Оказавшись в опасном районе, сателлитовцы стали двигаться осторожнее, но оторваться от них не получалось, бег давался облучённым людям слишком тяжело. Ещё километр, и опасный участок леса закончится. Враги увеличат скорость и настигнут их. Рас лихорадочно искал выход, но не находил. Враг не отключался от «Шестого Чувства», преследователи сильно нервничали, опасаясь попасть под Выброс, и торопились настигнуть беглецов как можно скорее. Ещё через пять минут дистанция вновь начала сокращаться, и группа снова попыталась перейти на бег. Но спустя десяток метров Водяного снова скрутило, и он упал, увлекая за собой Кнопку и Кварца.

– Так мы не уйдём. – Тяжело дышащий контрразведчик потянул из-за спины автомат и нетвёрдым шагом пошёл к ближайшему дереву потолще. – Идите, я их задержу.

– Не задержишь. – Рас отстегнул свою флягу с остатками воды на пару глотков и протянул её Водяному: – Пей всё! – И обернулся к контрразведчику: – У них «Шестое Чувство», они видят, где ты. Обойдут сразу же и убьют в спину. Надо бежать дальше, они не будут гнаться вечно, испугаются Выброса.

– Не убежим. – Кварц сверился с УИПом, убеждаясь в безопасности выбранной позиции. – Они загоняют нас на засаду. Где-то впереди такие же окопы, как те, что мы прошли. Поэтому они не бросают преследование. Рассчитывают добраться от одного укрытия к другому. Иначе бы вообще за нами не пошли.

– Откуда они узнали, что мы сюда уходить будем? – Рас с ненавистью вслушался в эмоции приближающегося преследователя. Тот действительно торопился оказаться как можно ближе к некоему безопасному месту. – Мы могли в три разные стороны пойти!

– Они не узнали. – Кварц улёгся за деревом, принимая изготовку для стрельбы. – Они просто сделали засады везде. Людей у них хватает. Денег много. Без оповещения о Выбросе сателлитовские квартиры увеличили свою актуальность. Есть чем мотивировать. Идите. Может, успеете уйти.

– Тогда я тоже останусь. – Рас сбросил с плеча рюкзак Водяного и поискал глазами удобную позицию. – Будем прикрывать друг друга, так им придётся повозиться дольше. – Он протянул рюкзак Водяному: – Найди Кнопке какую-нибудь ветку… – Молодой сталкер кивнул на лежащую неподалёку обломанную ветвь. – Вон та подойдёт. Идите точно на юг, там аномалий больше всего, пройдёте километр, повернёте на запад…

– Я дороги не помню. – Водяной вяло поморгал воспалёнными глазами и в который раз болезненно потёр висок. – Где квадроциклы, не помню… и как на стрельбище идти – тоже…

– Мы останемся. – Находящейся в полузабытье Кнопке слова давались с трудом. – Идти… тяжело.

Рас хотел было что-то сказать, но в этот момент «Филин» показал впереди, в глубине леса, сразу несколько человеческих отпечатков, идущих между деревьями редкой цепью.

– Ложись! – Рас схватился за автомат. – Нас окружили! Они спереди, прочёсывают лес!

Он залёг за ближайшим деревом, и Водяной попытался укрыть Кнопку в кустах между позициями сталкера и контрразведчика. Влад изготовился к бою немного правее, образовывая слабое подобие круговой обороны, и все замерли, ожидая сближения противника. Идущая в лоб цепь немедленно остановилась и залегла.

– У них между собой радиосвязь, – бесстрастно констатировал Кварц. – Носитель «Шестого Чувства» понял, что мы собрались открыть огонь, и предупредил их. Сейчас начнут бить из РПГ.

«Филин» Раса показал, как от залёгшей цепи отделилась тройка отпечатков и короткими перебежками пошла на сближение от дерева к дереву. Понятно, гранатомётчики ищут удобное место для выстрела, чтобы граната не увязла в кустах и деревьях. Рас взял на прицел одно из пятен и дал короткую очередь. «Вал» бесшумно отщёлкал три пули, но из-за деревьев достать цель не удалось. У гранатомётчиков та же проблема, нет прямой видимости, иначе ударили бы прямо оттуда. Нельзя подпустить их на радиус действия «Филинов», понятно же, что они у них есть, без «Филина» в бой только законченные придурки ходят. Рас снова прицелился и выстрелил. На этот раз, похоже, удачно. Одно из пятен споткнулось на ходу и торопливо укрылось за деревом. Значит, в «Латнике», и бронежилет удержал попадание. Два других гранатомётчика тоже залегли, и один из них выстрелил наугад. Оглушительный грохот РПГ-7 сменился полётом гранаты, но прицел был неточен, и снаряд ударил в дерево метрах в двадцати левее позиции Раса. Взрыв выдрал из древесного ствола фонтан щепы, и молодой сталкер уткнулся лицом в траву под свист пролетающего над головой веера осколков. Похоже, били «Карандашом», ОГ-7Д, изделие «Дырокол», осколочной гранатой к РПГ. Хреново дело. Как только пристреляются, всех и накроет.

– Рас, не давай им прицелиться сколько сможешь. – Кварц тоже определил степень опасности. – С моей стороны идут, я тебе не помогу. Водяной, смотри за флангом, нас уже обходят. Знать бы где.

Со стороны преследователей тепловых отметок не было, Спецназ Сателлита оснащён «Невидимками», и «Филин» тут бессилен. Но мелькающие вдали среди деревьев фигуры в сателлитовских «Эмках» уже было видно глазами, и не приходилось сомневаться, что имеющие в своём распоряжении «Шестое Чувство» враги тупо в лоб не пойдут. Это отвлекающий маневр, потому и бегают от дерева к дереву, не торопясь сближаться. Рас покосился в сторону Водяного. По всему выходит, что обходная атака придётся на него. Помочь бы…

Вражеский РПГ-7 ударил второй раз, посылая осколочную гранату на десяток метров точнее, и граната ударила в древесный ствол на высоте в два человеческих роста. Окружающее пространство захлестнул поток осколков, и Рас почувствовал тупой удар в спину. Повезло, прямо в «Латник». Он тщательно прицелился и плавно выжал спуск. Тяжёлая девятимиллиметровая пуля со стальным сердечником прошила дерево, за которым укрылся гранатомётчик, и вонзилась в грудную пластину бронежилета. Враг осознал опасность и торопливо отполз назад, исчезая за бугром. Рас мстительно усмехнулся. Меня, если что, Шорох учил с «Валом» работать. А в руках Шороха «Вал» чудеса творил. Медведь как-то говорил, что лучше его из «Вала» стреляет только Туман. Жаль, что за деревом твою поганую башку не видно, так бы ты уже никуда не уполз, червяк убогий! Молодой сталкер взял на прицел следующего гранатомётчика и дал очередь. Тот дёрнулся и забился за древесные корни. Непонятно, удалось его ранить или нет, но попасть он точно попал. Третий гранатомётчик высовываться не торопился. Рас вновь ухмыльнулся. Это называется «меряться “Филинами”». Чей «Филин» больше, тот видит раньше! Так вот, у Раса – больше!

Что-то с металлическим скрежетом сильно ударило в автомат, едва не выбив его из рук, и Рас резким движением отпрянул за дерево. У врагов есть снайпер, и он сумел обнаружить Раса в оптику. Надо сменить позицию, пока не поздно. Молодой сталкер сверился с УИПом и перекатился к соседнему дереву. Катиться пришлось почти шесть метров, рядом один раз ударила снайперская пуля, потом Рас прокатился через кусты, и вражеский стрелок потерял цель. Сейчас он будет снова выискивать Раса, но пока найдёт, нужно всадить в гранатомётчиков ещё пару очередей. Если повезёт, удастся пробить «Латник» или достать незащищённые части тела. Рас укрылся за новым деревом, вскинул «Вал» и тихо выругался. Вражеская пуля, ударившая в оружие, пробила ствольную коробку и привела автомат в негодность. Оружие спасло ему жизнь, но отныне бесполезно. Ничего! У нас есть ещё автомат! Этот «Вал» Рас достал из НЗ с квадроциклом, к рюкзаку приторочен старенький АКС, с которым он всегда ходил в Сателлит. Такой ствол не жалко сдавать в местную оружейную комнату на временное хранение. Молодой сталкер развернулся и пополз в кусты к Кнопке, где Водяной сложил для неё из поклажи небольшой бруствер.

– Рас, что случилось? – Влад оглянулся на Раса.

– «Вал» пулей разбило. – Рас, словно змея, проскользнул через открытое место. – АКС возьму!

Вражеская пуля выбила из земли небольшой фонтанчик, но Раса на этом месте уже не было. Он добрался до кустов и стал быстрыми движениями отвязывать от рюкзака автомат. В этот момент гранатомётчики получили от снайпера оповещение и одновременно произвели выстрелы. Три гранаты россыпью ударили где-то вокруг, барабанные перепонки пронзило острой резью, в голове полыхнуло болью, и Раса окунуло в двоящуюся кровавую муть. Сквозь раскалывающий череп гул глухо донёсся дробный стук Кнопкиного автомата, и Рас почувствовал, как смещается куда-то в полумрак. В бедро воткнулась игла, и сверлящее глаза раздвоение действительности слилось в чёткую картинку. Он лежал в кустах позади Кнопки, рядом с ним был Водяной с пустым шприц-тюбиком Икс-обезболивающего в руках.

– …термобарической! – Слова Водяного пробились через резь в ушах. – Раса зацепило! – Кажется, Водяной держал радиосвязь с Кварцем, и резь в ушах оказалась звучанием надетой на ушную раковину гарнитуры. – Они идут в атаку с двух сторон!

– Не сидите в одном месте! – пришёл ответ. – Накроют одной гранатой! Водяной, замени Раса! Я возьму твоё направление! Скажи Кнопке, пусть смотрит за погоней и предупредит, когда они начнут.

– Я в-в н-норме… – Рас попытался схватить автомат, но руки слушались плохо, а язык заплетался.

– Лежи там! – оборвал его Кварц. – Заменишь меня, как сможешь! Кнопка! За дерево, быстро!

Рукам удалось нащупать автомат, и Рас поднял голову. Способность понимать, что происходит вокруг, быстро возвращалась под действием уникального препарата, и спустя пару секунд он расслышал свист пронзающих воздух пуль, треск ломающихся ветвей и глухие удары вонзающегося в древесные стволы свинца. После залпа гранатомётчиков враги сблизились, обнаружили беглецов и пошли в атаку под прикрытием плотного пулемётного огня. Рас рванул АКС к плечу, принимая изготовку для стрельбы, и дал короткую очередь в одного из приближающихся врагов. В плохо слушающихся руках автомат сильно подбросило, уводя огонь вверх, но первая пуля всё-таки достала цель. Солдат споткнулся, на бегу хватаясь за бедро, упал и неуклюже пополз в кусты. Молодой сталкер перенёс огонь на следующую цель и несколькими очередями загнал врага за облепленное Паутиной дерево. Тот услышал предостерегающий сигнал УИПа и замер за древесным стволом в каком-то десятке сантиметров от невидимых смертельных нитей. Вот молодец, Рас зло оскалился, так и стой, не шевелись. А то с непослушными руками мне тяжело стрелять по движущимся мишеням. Следующая очередь вгрызлась в торчащее из-за дерева плечо, бронепластины сателлитовской «Эмки» удержали поток пуль, но от сильного удара врага развернуло, и его второе плечо вляпалось в Паутину. Он заорал от страха, и Рас мстительно усмехнулся. Это вам за наших!

Сразу несколько очередей вспороли землю рядом с лежащим сталкером, и голову пришлось поспешно опустить. В грохоте боя не было слышно хлопков подствольных гранатомётов, и Рас инстинктивно зажмурился, вжимаясь в траву от близких взрывов. Что-то больно обожгло запястье с верхней стороны предплечья, и он отдёрнул руку, обнаруживая глубокую кровоточащую царапину. Ерунда, кожу вспороло, осколок вскользь прошёл, даже кость не задел. Ещё повоюем! Но поднять голову не удавалось, вражеский свинец летел сплошным потоком, и пули в клочья рвали рюкзак, заменяющий Расу укрытие. Ещё немного, и атакующие подойдут так близко, что смогут расстрелять их без труда. Нужно сопротивляться! Рас пожалел, что у него нет гранат. Сейчас бы запустить такой подарочек этим гадам, как только подойдут близко, и плевать на лужи со Студнем. Теперь уже на всё плевать, забрызгает – так хоть не его одного! Молодой сталкер перехватил автомат за цевьё и упёрся рукой в землю. Больше лежать смысла нет. Сейчас он рванёт вперёд, и если «Латник» выдержит и не пробьют ноги, то получится добежать до другого дерева. Там можно будет всадить очередь в кого-нибудь, кто поближе!

Он уже почти рванулся в подскок, как вдруг в воздухе раздался противный визг миномётной мины и плотность вражеского огня резко упала. Рас успел закрыть голову руками, складывая ладони на затылке, и грохот взрыва сменился свистом разлетающихся осколков, утопающем в визге падающего с неба второго снаряда. Ударил второй взрыв, и Рас понял, что обе мины разорвались довольно далеко от него, где-то там, где находятся сейчас наступающие враги. Миномёты продолжали бить, и мины падали с двух сторон, нанося удары по обеим сторонам вражеского окружения. Очередная пара мин легла совсем рядом и неожиданно оказалась дымовыми боеприпасами. Участок леса, на котором атакующие зажали беглецов, начало затягивать дымом, и сателлитовский офицер, подключённый к «Шестому Чувству», перестал двигаться. Рас поднял голову, пытаясь осмотреться, и в ноющем от боли ухе зашипела гарнитура рации.

– Кто-то ударил им в тыл! С нашей стороны! – Кварц говорил неровно, видимо, тоже получил контузию. – Нужно прорываться сейчас, пока стоит дым, другой возможности не будет! Рас, веди! Быстро! И так, чтобы мы не попались этим, новым! Водяной! Бегом к Кнопке, вместе потащим!

– Может, лучше наоборот к ним? – Рас подхватил расстрелянный рюкзак и автомат. – Вдруг это кто-то из Ареала одумался и пришёл нам на помощь? Они же нам дым поставили!

– Чёрта с два! – Контрразведчик нетвёрдыми шагами бежал к Кнопке, к которой с другой стороны мчался плохо заметный в дыму Влад. – Всем нужен Водяной, секрет оповещения о Выбросе и прочие наши тайны! Дым поставили, чтобы мы другим не достались! Бегом!

– Рас, давай рюкзак! – Водяной схватился за поклажу в его руке. – Помоги Кварцу вести Кнопку! Я пойду за вами, в меня стрелять не будут, если хотят поймать!

Спустя несколько секунд Рас с Кварцем, держа под руки Кнопку, мчались напролом через затянутые дымом кусты, и молодой сталкер на бегу вслушивался сразу в писк УИПа, собственные ощущения и звуки быстро разгорающегося неподалёку боя. Если не срежут очередью, то успеем пробежать мимо атакующих, там метров десять до них будет, вся надежда на дым, внезапность и жиденькие заросли. В штилевом лесу дым распространялся небыстро и неравномерно, растекаясь среди деревьев, как ему вздумается, но проскочить под носом у врагов всё-таки получилось. То ли нападающие не ожидали от своих жертв столь отчаянной дерзости, то ли им помешал сумбур, возникший из-за атаки в спину представителей третьей стороны, но беглецам удалось выбежать из захлопывающегося капкана под прикрытием расползающегося во все стороны дымного облака. Рас молча ткнул рукой в нужную сторону, выбирая кратчайший путь, и измученная группа, не произнося ни слова, прибавила шаг. До спрятанных квадроциклов чуть больше двух километров, это слишком много с погоней за плечами, но надо попытаться! Если сможем выйти за пределы «Шестого Чувства», то появится шанс.

Облако медленно редеющего дыма осталось позади, и Рас оглянулся на бегу. Водяной, красный от охвативших его жара и боли, бежал следом. Из его горла вырывалось сиплое дыхание с болезненным присвистом, но Влад не прекращал безостановочно семенить по фронту между Расом и контрразведчиком, затрудняя врагам прицеливание. Преследователей пока не было видно, но бой шёл где-то недалеко, за деревьями. Пока по беглецам не стреляли, но отпечаток врага, оснащённого «Шестым Чувством», медленно двигался в их сторону, проигрывая в скорости.

– Когда мы выйдем… – Кварц хрипел, сильно ослабев от облучения, контузии и усталости, – за пределы… его мета?

– В Зелёной радиус «Шестого Чуства» метров триста. – Рас, тяжёло дыша, тащил всех вперёд. – У самых больших метов – где-то под четыреста. Ещё сто метров, и оторвёмся от него!

Но уже через пятьдесят шагов в сознании вспыхнул отпечаток ещё одного врага, находящегося где-то впереди и справа, точно в тылу у замыкавших окружение сателлитовских солдат.

– У них тоже «Шестое Чувство»! – выдохнул Рас. – Поэтому сателлитовцы до сих пор нас не догнали, эти, новые, прижали всех огнём! Сейчас они бросятся за нами! Надо повернуть на юг! Тогда этот, с «Шестым Чувством», когда пойдёт следом, будет двигаться перпендикулярно сателлитовцу! Они сблизятся, и как только их меты увидят друг друга, их шансы сравняются! Они пойдут за нами оба и бросятся мешать друг другу! Если повезёт, то успеем дойти до квадриков! Эх, нам бы сейчас «Шестое Чувство»!

Образ нового врага действительно пошёл на сближение, и несколько минут все бежали молча, чтобы окончательно не сбить и без того надрывное дыхание. Эмоции представителя третьей стороны мало чем отличались от сателлитовца. Он тоже боялся Выброса и ненавидел беглецов, разве что к этим чувствам у него добавлялась ненависть к сателлиту.

– Это люди Меркулова? – вяло спросила Кнопка, с трудом удерживая уплывающее сознание и переставляя пульсирующие болью ноги. – От этого, нового… тянет зэковской грязью…

– У Городских сталкеры лучше сателлитовских. – Рас тянул всех на юг, лихорадочно прикидывая, где они будут в тот миг, когда оба носителя «Шестого Чувства» почувствуют друг друга. – Пятно, в котором мы прятались, там несколько человек хорошо знают. По ходу, заранее просчитали засаду. Берегите силы, как только они друг друга увидят, нужно ускориться! Не будут ни те ни другие далеко от окопов своих уходить, под Выброс попасть никто не захочет!

Новые преследователи бросились в погоню со свежими силами, и за несколько минут дистанция до них сократилась вдвое. Потом сателлитовец и бандит почувствовали друг друга, и скорость сближения действительно замедлилась. Стрельба позади зазвучала громче, обе преследующие беглецов стороны стремились помешать друг другу и первыми добраться до теряющей последние силы добычи. Дистанцию удалось немного увеличить, и Рас повернул на восток, вновь становясь на кратчайший маршрут. На этот раз преследователи среагировали не столь быстро, видимо, сильно сцепились между собой, и беглецы вновь перешли на бег. Длительный бег на метах окончательно измотал облучённых, сильно ослабевших людей, и к перекрытой маскировочной сетью яме с квадроциклами задыхающаяся группа вышла на грани потери сознания. Пока отключались от метов, сворачивали залепленные ложной Паутиной кусты и выкатывали из ямы квадроциклы, погоня приблизилась к ним меньше чем на сотню метров, и мощный «Филин» Раса показывал мелькающие среди деревьев тепловые отпечатки.

– Влад, дальше ты ведёшь! – Задыхающийся Рас помог плохо двигающемуся Водяному забраться на квадроцикл и принялся усаживать позади него Кнопку. – Кнопыч, держись крепче!

– Я не помню дороги. – Пылающий жаром Водяной был словно в полузабытьи. – Куда ехать…

– Куда угодно, лишь бы быстро! – Рас бросился к своему квадроциклу, возле которого стоял пошатывающийся Кварц с автоматом на изготовку. – Главное до Жёлтой добраться! А там уйдём!

От схрона уезжали под пулями, и Рас почувствовал, как сидящий за ним контрразведчик вздрагивает от приходящихся в «Латник» попаданий. Квадроцикл Водяного ушёл вперёд, медленно набирая скорость, и Рас выкрутил рукоять газа, увеличивая ход. Спустя полминуты погоня безнадёжно отстала, вскоре в сознании погасли оба отпечатка «Шестых Чувств», и молодой сталкер победно воскликнул:

– Оторвались! Мы оторвались! Влад, давай правее на сорок пять градусов, там выйдем на дорогу!

Водяной не ответил, но направление изменил. Несколько минут прошли в опасной тряске по лесу, и Рас сильно опасался, что Водяной потеряет сознание и врежется в дерево или влетит в наполненную Студнем рытвину. Оказавшись на дороге, квадроциклы прибавили скорость, и Рас с облегчением окинул взглядом пустые окрестности. Шестой день, никто не отходит от убежищ, дорогие пустые, небо чистое. Преследователи поняли, что проиграли, и торопятся спасти собственные шкуры изо всех сил. Стопудово, они уже перестали рубиться друг с другом и рванули по норам наперегонки, страх попасть под Выброс сильнее вражды.

Внезапно в сознании вспыхнул новый враждебный образ, и Рас понял, что кто-то движется за ними по дороге. Новый преследователь пылал злобой ещё больше прежних и быстро настигал беглецов. Не приходилось сомневаться, что там, позади, он был далеко не один.

– Влад, газу! – Рас оглянулся, но дистанция обзора на лесной просёлочной дороге оказалась меньше, чем расстояние до погони. – Нас догоняют! Разгоняйся!

Водяной перешёл на максимально возможную на лесном просёлке скорость, сближение с новыми врагами прекратилось, но оторваться от погони не получалось. Те, кто гнался за ними сейчас, объезжали попадающиеся на дороге аномалии так же быстро, как Водяной. Видимо, заранее пробили дорогу и нанесли все опасности в навигатор или как-то вымутили у РАО карту залегающих на основных дорогах аномалий. Надо съезжать с дороги в лес, но Водяной совсем плох и находится в сознании едва наполовину. В аномалию он не попадёт даже в таком состоянии, а вот в яму, кусты или плохо заметные корневища влетит точно, пока на дорогу выезжали, он дважды чуть не перевернулся.

– Влад! – Рас вышел в эфир. – Надо съезжать с дороги в лес! У них карта аномалий, мы не можем оторваться! Сможешь ехать по лесу?

– Попробую, – просипел Водяной, сбрасывая скорость. Квадроциклы углубились в лес, но ситуация очень быстро стала ещё хуже. Преследователи оперативно добрались до места съезда и двинулись лесом со скоростью, превышающей скорость беглецов. Сильно сократившаяся из-за съезда в лес дистанция стала сокращаться ещё быстрее, и Рас отчётливо слышал рёв моторов квадроциклов погони.

– Влад! Быстрее! – Рас с тревогой вглядывался в спину Водяного, застывшего за рулём, словно изваяние. – Нас догоняют! Можешь прибавить скорости?

– Деревья в глазах сливаются… – Голос Водяного в эфире сипел от терзающей мозг раскалённой жары. – Не вижу, куда ехать… Рас… у тебя воды не осталось? Глоток бы…

– На дорогу! – Молодой сталкер принял единственное оставшееся решение. – Влад! Возвращаемся на дорогу, и газу! Так быстро, как сможешь! В Зелёной они от нас не отстанут, доберёмся до Жёлтой, и к стрельбищу! Там есть вода! А потом я отведу тебя к Печоре, хоть всю реку выпей!

Квадроцикл Водяного забрал левее, в направлении дороги, неуклюже объезжая дерево, и ударился колесом о торчащий корень. Одну сторону машины подбросило, отрывая от земли колёса, но квадроциклу хватило устойчивости не опрокинуться, и Водяной поехал дальше, с трудом уходя от столкновения с крупным кустом. Толстые колёса с хрустом зацепили растительность, из-за чего квадроцикл немного занесло, но Водяному удалось справиться с управлением, и он покатил дальше, подпрыгивая на корнях и мелком валежнике. Из-за этого изменения направления погоне удалось сблизиться ещё сильнее, и Рас разглядел несколько квадроциклов с вооружёнными людьми в «Мембранах» и «Латниках», идущих через лес один за другим в плотном построении. У них моторы усиленные, ареаловский вариант квадроцикла на четверых. Скорость где-то такая же, но грузоподъёмность выше. Значит, там не меньше полутора десятков стволов. На головах шлем-сферы, как у Наёмников, а если по отпечатку «Шестого Чувства» судить, то на зэков больше похоже…

На дорогу удалось выбраться, опережая преследователей метров на пятьдесят. Полуживой Водяной увеличил скорость, насколько смог, и пока погоня выходила из леса, удалось уйти от них метров на двести. Враги попытались вести огонь в спину, но на ходу на таком расстоянии попасть ни в кого не смогли и быстро прекратили стрельбу. Не хотят случайно попасть в Водяного, понял Рас. Они точно знают, что он здесь, и считают, что наша способность предсказывать Выброс тоже при нас. Раз мы не забились в нору, значит, Выброс ещё не скоро. Они ориентируются по нам, «Шестое Чувство» даёт им возможность чувствовать нашу усталость, и враги не откажутся от преследования.

– Влад, держи такую скорость, чтобы не дать им сблизиться! – Рас понял, что из всей их небольшой группы давно уже разговаривает лишь он один. Остальные измождены до предела и бросили все силы на то, чтобы не потерять сознание. – Доберёмся до Жёлтой – сами развернутся!

Следующие два часа прошли в непрерывной молчаливой гонке. Страх перед Выбросом, который может ударить в любую секунду, отошёл на второй план, измождённые радиацией и усталостью беглецы упрямо мчались вперёд, ведомые единственной мыслью: никто не желает сдаваться или опускать руки. Пустые дороги переходили одна в другую, просёлки сменялись просеками, время от времени вдали проплывали поселения, обнесённые кольцами крытых окопов, блиндажей и дотов. В Ареале жильё по обочинам дороги не станет строить даже законченный идиот, ведь даже он понимает, сколько проблем и опасностей может приехать по этой самой дороге прямо к твоему порогу. Здесь каждое, даже самое маленькое поселение если не крепость, то уж точно опорный пункт, со всех сторон обнесённый фортификационными сооружениями. И располагается оно на таком удалении от трассы, чтобы пулемётчики огневых точек имели возможность заблаговременно открыть огонь по приближающемуся транспорту с недоброжелателями. А недоброжелателей в Ареале в избытке. Каждый второй. Причём каждый первый запросто может стать каждым вторым, если вы встретитесь в глухомани и ты покажешься ему лёгкой добычей.

Водяной вёл квадроцикл, словно робот, уставившись в одну точку и объезжая невидимые глазу аномалии без какого-либо предупреждения, и Рас держался к нему как можно ближе. За время погони «Грелка» вывела из организма часть радиации, и молодой сталкер начал ощущать небольшой прилив сил. Осталось только поесть, и он будет в норме! Но остальным становилось всё хуже. Сидящий позади Кварц грузно навалился ему на спину, пытаясь удержаться на сиденье, и Рас чувствовал, как контрразведчик всё чаще судорожно вздрагивает. Состояние Кнопки было не оценить, она почти не шевелилась, но раз держится за Водяного, значит, ещё в сознании. Сейчас бы переставить им «Грелки», но останавливаться нельзя. Нельзя даже сбросить скорость, преследователи настигнут сразу же. Они так и держатся в двухстах метрах позади, их четырёхместные квадроциклы не догоняют, но и не отстают. Увеличить бы скорость, но Водяной и без того едва в сознании. Он почти не отвечает на рацию, его голос стал тихим, а речь невнятной, и Рас не всегда понимал, что слышит в ответ. Пока ещё Влад понимает его слова, когда перед приближающимися развилками и перекрестками Рас говорит, куда ехать, но и так ясно, что без воды «Грелка» почти не помогает Водяному.

В трёх сотнях метров правее дороги показалось сливающееся с полевой растительностью кольцо из дотов и блиндажей, внутри которого виднелась россыпь построек, составляющих наземную часть поселения. Этот посёлок принадлежит Вольным, раньше он был последним из расположенных на ничейных землях, дальше начинались территории Общака. Но после того как Жёлтая Зона поглотила Сосногорск и Ухту, Рашпиль увёл своих уголовников в Ярегу, Городские переселились в Нижний Одес, и теперь на этих территориях регулярно происходят стычки всех кому не лень. Потому что самые обильные «златовлаской» места находятся именно здесь, и жажда наживы толкает на риск множество любителей заработать много, напрягаясь мало. Рас скользнул взглядом по мелькающим вдали огневым точкам. С прошлого раза их прибавилось, появился даже бетонный дзот, направленный бойницами в сторону дороги. В посёлке имеются две наблюдательные вышки с прожекторами, одна из них пустует, судя по сверкающей на солнце новеньким металлом крыше, на неё уселась аномалия, и местные боевики опасаются туда лазать. На второй вышке находится наблюдатель, выглядывающий из-за мешков с песком с биноклем в руках. С такого расстояния выражение его лица не разглядеть, но и так ясно, что он не ожидал увидеть в шестой день в округе кого-нибудь вообще, не то что целую погоню на дороге. На вышке стоит пулемёт, но наблюдатель не станет вмешиваться. Рас брезгливо скривился. Тут вообще никто никуда не вмешивается. Трусливым червякам своя рубаха ближе к телу, им оповещения о Выбросе не так дороги, какая там погоня! Там, в поселении, даже не поинтересуются, кто кого преследует. Молодой сталкер бросил взгляд назад. Погоня отыграла метров тридцать дистанции и стала немного ближе.

– Влад! – Рас кричал в эфир как можно громче, чтобы достучаться до окаменевшего Водяного. – Они приблизились на тридцать метров! Поднажми! Осталось три километра, потом развилка, типа перекрёстка, влево и вправо! Но нам надо прямо, по бездорожью, так до Жёлтой ближе всего!

Водяной прошептал в ответ что-то неразборчивое, по интонации утвердительное, и даже попытался увеличить скорость. Но уже через минуту она вновь упала до прежней, и погоня начала медленно сокращать проигранную дистанцию. Впереди показался финальный перекрёсток, и квадроцикл Водяного, не притормаживая, пересёк дорогу и вылетел на заросшее травой поле. Машину сильно тряхнуло, отчего Кнопку ударило о спину Водяного, но она удержалась на сиденье, не издав ни звука. Оба квадроцикла беглецов помчались по полю ломаным курсом, обходя невидимые аномалии, и впереди замаячила лесная кромка. Съезжающая с дороги погоня сбросила скорость, но преследования не прекратила.

– Влад! Давай к лесу! – Рас оглянулся, пытаясь прикинуть выигрыш во времени. – Пройдём через него напрямик! Так ближе всего!

Но от этого плана пришлось отказаться. Едва квадроцикл Водяного добрался до опушки, Влад заложил неуклюжий вираж, едва не перевернув машину, и, замедляясь, покатил вдоль лесной кромки.

– В лес! – тревожно воскликнул молодой сталкер. – Влад, давай через лес! Так путь короче!

– Деревья в глазах сливаются, – невнятно просипел в эфире Водяной. – Не вижу ничего…

– Езжай как едешь! – мгновенно сориентировался Рас. – Держись вдоль опушки, через пару километров будет старая просека, по ней срежем до самой Жёлтой! Ходу, Влад, ходу!

Водяной прибавил газа, и Рас помчался следом, на ходу обдумывая дальнейший маршрут. Это направление уводило их в противоположную сторону от базы и дальнего стрельбища, но выбора не было. Силы у всех на исходе, сейчас главное добраться до Жёлтой. Там погоня прекратится, немного отдохнём и сделаем крюк. Сейчас полдень, успеем дойти до схрона задолго до появления Паутины. Рас оглянулся на преследователей. Погоня отреагировала на их новое направление движения и изменила свой курс на кратчайший, стремясь срезать угол. Вражеская скорость оказалась неожиданно высокой для людей, мчащихся через поле, карты аномалий которого не существует. Сектора РАО давно остались позади, здесь карты делать некому, да и незачем, это бездорожье, а не трасса. Они что, заранее пробили все подступы к Жёлтой?

Несколько минут молчаливая гонка продолжалась, затем беглецы достигли просеки и свернули на сильно заросшее высокой травой пространство. Скорость вновь упала, преследователи сократили расстояние до сотни метров, но столкнулись с той же проблемой и начали медленно отставать. Рас понял, что оставшуюся дистанцию удастся удержать, и не сводил глаз с квадроцикла Водяного, натужно ревущего двигателем. Влад объезжал сидящие в высокой траве аномалии слишком быстро, на такой скорости любому другому просто не успеть заметить смертельную опасность, будь ты хоть самый лучший в Ареале сталкер с УИПом самой последней модели. А тут ещё метровая трава, кусты и мелкие деревца повсюду, где хочешь не покатаешься. Чтобы не отстать и не вляпаться, Рас изо всех сил старался держаться как можно ближе к Водяному. Хорошо ещё что просека широкая и не перетянута Паутиной вдоль и поперёк. От напряжения повязка с «Филином» взмокла на лбу, Рас потерял счёт времени, и пересечение границы с Жёлтой оказалось неожиданностью. Небо с травой словно поменялись местами, мотор заглох, и квадроцикл мгновенно стал практически неуправляем. Высокая прямая зелёная трава сменилась густыми кожистыми зарослями синюшной растительности, и рефлексы опытного сталкера вспыхнули ощущением смертельной опасности. Рас ударил по тормозам, но заглохший квадроцикл не остановился. Впереди Водяной, уходя от невидимой смертельной ловушки, направил свою машину в дерево, и Рас с силой рванул руль, повторяя его манёвр. Квадроцикл Водяного уткнулся в древесный ствол, и машина Раса упёрлась в его задние колёса, останавливаясь.

– Уходим! Быстрее! – Рас соскочил с сиденья, прислушиваясь к собственным ощущениям и одновременно бросая взгляд на УИП. – Справа чисто на два метра!

Он бросился помогать Кварцу, с трудом встающему на ноги, потом побежал к Кнопке.

– Влад, веди отсюда подальше, надо найти безопасное место! – Рас быстрыми движениями рассовывал «Энерджайзеры» в карманы Кварца и Водяного. – Сейчас эти гады сунутся сюда, поймут, куда попали, и отвалят восвояси! – Он выхватил из кармана «Грелку» и сунул её Кварцу: – Поставь себе! Заталкивай в карман силой, немного порвётся, но «Грелка» влезет! – Молодой сталкер нацепил на себя автомат контрразведчика и подхватил Кнопку под руку: – Всё, вперёд! Быстрее!

Подключенный к «Энерджайзеру» Кварц несколько ожил, с его лица исчезла красная сыпь, но землистый цвет кожи красноречиво показывал, что подхлёстнутая метом активность дорого обойдётся облучённому человеку. Ничего, нам лишь отойти метров на триста-четыреста, этого хватит. Отдохнём, а там и «Грелка» своё дело сделает. Водяной молча двинулся через лес куда-то в глубь Жёлтой Зоны, и Рас с досадой отметил, что не видит у него эффекта от «Энерджайзера». Похоже, не только «Грелка», а все меты без воды действуют на Водяного совсем слабо. Кварц и Рас с Кнопкой на руках двигались быстрее Влада, и Расу приходилось короткими фразами подгонять нетвёрдо переставляющего ноги Водяного.

Беглецы отошли от границы с Зелёной Зоной метров на двести, когда в сознании вновь вспыхнуло ощущение враждебно настроенного человека. Враг стоял возле брошенных ими квадроциклов, видимо, его подручные пытаются выкатить транспорт обратно в Зелёную, чтобы забрать его в качестве трофеев. Да пусть подавятся. Потом мы достанем себе ещё, надо только скрыться, и борьба будет продолжена! Неожиданно враг, вместо того чтобы убраться из Жёлтой, начал преследование, и двигался он ничуть не медленнее Водяного.

– Они… идут за нами… – пробубнила Кнопка, вяло шевеля головой. – Как быстро…

– У них «Ариадна», – произнёс Кварц. – Меркулов послал за Водяным своих лучших людей.

– Почему они… – Кнопка скривилась от боли, пытаясь шагать, чтобы облегчить ношу остальным, – не боятся Выброса? Так можно и самим… погибнуть, и без… «Ариадны» остаться…

– Они ощущают нас через «Шестое Чувство», – зло выдохнул Рас. – Оно подсказывает им, что мы не боимся Выброса. Они не понимают, что нам просто плевать, и думают, что мы точно знаем, что пока он не начнётся. Вот и идут за нами, пока мы идём.

– Может, спрячемся куда-нибудь? – Кнопка сдержала приступ тошноты. – Они подумают, что Выброс близится, и уйдут…

– Некуда им уходить! – Рас окликнул друга: – Влад, держись, не замедляйся! Мы должны идти быстрее, они тоже на метах! – И закончил: – Они ориентируются по нам. Как только мы остановимся, они бросятся в бой. Решат, что мы нашли безопасное место. Там можно нас схватить и самим отсидеться. Нужно от них оторваться!

Но оторваться не удалось. Враги заранее подготовились к погоне, они не были измотаны, имели хорошую экипировку, необходимые для длительной ходьбы метаморфиты и бесшумное оружие. «Ариадна» позволяла им держать хорошую скорость, «Шестое Чувство» показывало местоположение беглецов, беззвучные выстрелы в случае необходимости не будоражили округу. В довершение всего контактёр транслировал в единое псиполе ненависть к своим жертвам и жажду расправы над ними, и эти эмоции невольно заглушали его восприятие окружающего мира. Ареаловское зверьё не ощущало направленной на себя агрессии или свойственного лёгкой добыче страха, междоусобная вражда людей им была безразлична, и рассчитывать на атаку мутантов, направленную на преследователей, не приходилось.

Ну и пусть! Рас вновь вспыхнул ненавистью. Мы всё равно не сдадимся! Если надо, то так и будем идти до самого Выброса! Он-то всех и накроет! Меркулов лишится «Ариадны» и лучших головорезов! Жаль, что он сам сюда не пришёл! И не захватил с собой Белова с Лозинским! Рас вновь попытался подбодрить Водяного, но тот, похоже, уже не понимал его слов. Влад шёл в полуобморочном состоянии, монотонно переставляя ноги, и обходил аномалии не столько сознательно, сколько потому, что иначе не мог. Рас было пытался направлять его, разворачивая рукой за плечо, но вскоре понял, что изменение направления ничего не даёт. Враги шли быстро, держать такую же скорость измотанным беглецам было тяжело, и малейшее отклонение от прямой приводило к тому, что дистанция до врагов сокращалась. Если бы Водяной был полон сил, то можно было бы оторваться, он ходит между аномалиями быстрее человека с «Ариадной», это Рас уже высчитал, но сейчас Водяной на грани потери сознания, и Кварц выглядит лучше только благодаря «Энерджайзеру». Как только у контрразведчика наступит передозировка, он потеряет сознание. Останется только полуживая Кнопка с травмированной ногой. Расу не вынести на себе всех…

Дважды он всё-таки попытался повернуть в сторону дальнего стрельбища, но враги немедленно шли наперерез, начиная быстро сближаться, и приходилось возвращаться к движению по прямой. Водяной уже ничего не слышал и на развороты руками реагировал, словно заводная игрушка, которая идёт в ту сторону, куда направили. Через час безостановочной погони лес закончился, сменяясь поросшим кустами ровным пространством, и ситуация стала угрожающей. На открытом месте беглецов было видно издалека, и вывалившаяся из леса погоня открыла огонь, выцеливая Кварца и Раса. К тому моменту дистанция между беглецами и преследователями составляла меньше двухсот метров, и враги ударили прицельно. Красная резина земли в опасной близости от тащащих Кнопку Раса и Кварца вскипела рваными клочьями грунта, и Рас один за другим получил в спину пару попаданий. «Латник» удержал пули, но молодого сталкера сильно толкнуло вперёд, он потерял равновесие, выпустил Кнопку и едва не упал, под истеричный писк УИПа на четвереньках замирая перед ничем не примечательной травяной полянкой.

– Влад, по нам стреляют! – Рас отскочил от невидимой «Плеши» и вновь подхватил Кнопку под руку. – Веди змейкой, чтобы нас закрывало аномалиями! Влад?!

Водяной никак не отреагировал на его слова и продолжал спешить вперёд со стеклянным взглядом и монотонными движениями робота. Ещё одна пуля ударила Кварца в спину, и в следующий миг он споткнулся и коротко выругался, поджимая свободную руку. На испачканный камуфляж брызнула кровь, но контрразведчик не сбавил скорость.

– Водяной! – Кварц вышел в эфир: – В Кнопку стреляют! Веди через аномалии, чтобы защищали от пуль, или её убьют! Быстрее! – Водяной не услышал, и контрразведчик обернулся к Кнопке: – Не помогает! Катя, докричись до его! Нас сейчас перебьют!

Кнопка, серая от большой дозы облучения, с трудом подняла голову и окликнула Водяного. Тот не ответил, и Кнопка начала негромко и ласково рассказывать ему о чём-то давнем и хорошем, словно двое любящих друг друга людей не спасаются от смерти в полуобморочном состоянии, а находятся где-нибудь на отдыхе и вспоминают счастливые моменты совместной жизни. В Раса и Кварца вновь ударили пули, вонзаясь в спинные пластины «Латников» почти одновременно, но Кнопка не сменила интонации. Через несколько секунд Водяной замедлил шаг и неловко обернулся с видом человека, очнувшегося в больнице и силящегося вспомнить, кто он такой. Влад остановился в нерешительности, но увидел фонтанчики от пуль и устремился дальше, забирая куда-то влево под тихий шёпот Кнопки.

– Он услышал. – Рас спиной ощутил знакомый холодок Мясорубки. – Заводит нас за аномалии!

Свист пуль сменился тихим скрежетом пожираемого Мясорубкой металла, и молодой сталкер заозирался, прислушиваясь к внутренним ощущениям. УИП в Жёлтой цепляет всего на два метра, этого всегда было мало, а сейчас особенно! Нужна Центрифуга, срочно! Внутри радиоактивного пятна их были сотни, а сейчас ни одной, как назло! Он бросил взгляд на набухающий кровью рукав контрразведчика и свободной рукой нащупал в подсумке метаморфит. Обычно у него с собой всегда есть «Медсестра», Рас таскает её с собой на всякий случай с тех пор, как они с Водяным столкнулись с отрядом Зомби под командованием отца. Ставить её облучённому человеку нельзя, совокупное воздействие радиации и метаморфита может убить пациента, но сейчас выбирать не приходится. Может быть, «Грелка» уравняет шансы, только на бегу «Медсестру» Кварцу не поставить, а сам контрразведчик этого сделать не сможет, раненая рука не справится, здоровой он удерживает Кнопку. Нужна остановка, чтобы прекратить кровотечение, иначе подключённый ещё и к «Энерджайзеру» Кварц рухнет прямо на ходу.

Обнаружить почти незаметное марево Центрифуги Расу удалось только через сотню метров. Он прибавил ход, утягивая за собой остальных, дотянулся до плеча Водяного и направил его в нужную сторону. Миновав прозрачное облако подрагивающего воздуха, Рас втолкнул всех за него и остановился.

– Садимся! Влад! Стой на месте! – Он вцепился Водяному в капюшон камуфляжа, заставляя проводника прекратить движение. Влад, словно Зомби, послушно замер, потом с трудом дотянулся руками до головы, с силой сдавил её ладонями и тихо и невнятно произнёс:

– Воды…

– Потерпи, Влад, воды пока нет, но мы до неё дойдём! – Рас выхватил из подсумка «Медсестру» и сунул её Кнопке: – Поставь её Кварцу! Нужно остановить кровотечение! – Он поискал обезболивающее и вложил ей в руку слабо светящийся жёлтой жидкостью шприц-тюбик: – Вколи ему, я их отвлеку!

Он высунулся из-за Центрифуги, оказываясь перед самой кромкой призрачного марева, вытянулся в полный рост и вскинул автомат. Рас взял на прицел далёкую фигуру, источающую злобу через «Шестое Чувство», и дал несколько коротких очередей. От длительного бега руки сильно дрожали, но один раз ему всё-таки удалось попасть. «Латник» врага удержал пулю, и тот немедленно залёг за ближайшим кустом, скрываясь из вида. Его боевики открыли ответный огонь, раздалось характерное чавканье перенаправляемых Центрифугой пуль, и сразу двух боевиков отшвырнуло наземь. Один из них, похоже, уцелел, зато истошный вопль второго было хорошо слышно даже отсюда. Его же собственные пули угодили ему в лицо, разбив лицевой щиток забрала шлем-сферы. Враги залегли, исчезая из поля зрения, и огонь прекратился. Рас бросился к своим, на ходу перевешивая автомат на плечо. Забросить бы его за спину, но там рюкзак и «Вал» Кварца, потом быстро не достанешь, и можно оказаться застигнутым врасплох без оружия. Им ещё очень повезло, что мутировавшее зверьё не бросается, а ведь «Филин» всюду показывает тепловые отпечатки животных. Звери ощущают эмоции человека, держащего «Шестое Чувство», и не вмешиваются в войну людей. В общей сложности два десятка стволов и обоюдная людская ненависть друг к другу удерживают мутантов от атаки. Зачем гибнуть в чужой междоусобной драке, когда можно дождаться её окончания и либо добить выживших, либо отобрать у них часть добычи. Рас был уверен, что крупная волчья стая почти в тридцать особей, вот уже полчаса двигающаяся вдали параллельным курсом, сопровождает людей именно с такой целью.

– Они залегли, у них раненый! – Рас подбежал к Кнопке, наскоро перевязывающей Кварцу руку. – Надо уходить, пока они с ним возятся. Центрифуга вернула ему пули точно в лицо, вряд ли проживёт долго! Кварц, идти можешь?

– Могу. – Сильно побледневшее землистое лицо контрразведчика не несло эмоций, голос звучал с прежним безразличием. – У нас ещё остались медикаменты, так что пока не получу передозировку метов, идти смогу. – Он аккуратно убрал в подсумок пустой шприц-тюбик и поднялся на ноги. – Куда мы идём? Стрельбище в другой стороне, мы отходим от него всё дальше… Что с ним?

Кварц резким движением повернул голову в сторону Водяного. Тот со стеклянным взглядом пятился куда-то вбок.

– Движущаяся аномалия на нас идёт! – Рас подхватил под руку Кнопку. – За ним, влево! Быстрее!

УИПы предостерегающе запищали, окрашиваясь тревожными сигналами графических индикаторов, и Рас потянул всех за Водяным. Летающие Жернова оказались небольшими, не более пяти метров в поперечнике, и прошли мимо, неторопливо огибая более крупную Центрифугу. Рас ухватил Водяного за плечо, задавая ему направление движения, и несильно подтолкнул вперёд:

– Влад, веди! Надо торопиться, пока они там возятся! Нужно уйти с открытого места!

– Пить… – глухо просипел держащийся за голову Водяной, глядя мимо Раса стеклянным взглядом.

– Я найду тебе воды, Влад! – заверил его Рас. – Всегда находил и сейчас найду! Вот только уйдём от этих сволочей! Веди к лесу, скорее!

Водяной плохо координированным движением отпустил голову и побрёл прямо, набирая скорость. Он переставлял ноги быстро и совсем не по-человечески, двигаясь, словно вылезший из могилы Бродяга. Рас болезненно поморщился и потянул всех следом.

– Куда мы идём? – Кварц повторил вопрос лишённым эмоций голосом. – Стрельбище в другой стороне, и они не дадут нам изменить курс. Рас, отдай мне автомат. Я останусь возле Центрифуги и задержу их. Вы дойдёте до леса и повернёте к схрону.

– Я не дотащу Кнопку в одиночку! – Рас оглянулся на бегу. Преследователей не было видно, они пока не двигаются, но подключённый к «Шестому Чувству» человек знает, что беглецы удаляются. – Нас зверьё сожрёт, как только почувствует, что стволов мало и у нас раненый! Да и бандюки с тобой возиться не будут! В Жёлтой их мет цепляет почти на километр! Они поймут, что мы уходим, обойдут тебя по широкой дуге и рванут за нами! Нельзя разделяться!

– Мы не сможем идти вечно, – безразлично возразил контрразведчик. – Наступит передозировка.

– Успеем! – На лице молодого сталкера возникла мстительная ухмылка. – Главное до леса добраться! Там эти гады будут своим присутствием от нас зверьё отпугивать! В лесу особо не постреляешь, видимость ограничена, а мы сейчас оторвёмся от них метров на триста!

– И что потом? – флегматично уточнил Кварц, ускоряя шаг. Его раненая рука перестала кровоточить, и Икс-препарат вкупе с «Энерджайзером» на какое-то время увеличил ему силы.

– Потом мы дойдём до ЛП-24, это лаба, где я отца встретил, – решительно заявил молодой сталкер. – Если никуда свернуть не удастся, то прямо к ней и выйдем. Зайдем за неё и спрячемся в траве, она там по колено почти. Чтобы нас найти, бандюкам придётся к лабе вплотную подходить. В лабе живут Сторож с Профессором. Профессор наружу вряд ли выйдет, а вот Сторож, если разъярится на «Шестое Чувство», выскочит запросто. Они чужаков очень не любят, особенно возле своего дома. Посмотрим, как бандюки справятся! Сторожа так просто не убьёшь, ему автоматные пули не проблема! Да и Профессор хоть и домосед, а если они со Сторожем друзья, то кто его знает, может, и выйдет! Тогда этим гадам уже не до «Шестого Чувства» будет! Если не передохнут, то пока будут ноги уносить, мы зайдём в лес, выйдем из радиуса действия мета и вернёмся к стрельбищу!

– Возле ЛП-24 сейчас должна проходить граница Красной Зоны. – Кварц напряг память. – Если я правильно помню цифры, то лаборатория уже находится в Шаге Выброса. Когда мы преследовали Ферзя после того, как его разоблачил Туман, он тоже уходил через Шаг Выброса. Это закончилось тем, что из Красной вышли Зомби, схватили его вместе с Лавандой и увели в Эпицентр.

– Выброс, Шаг, зверьё, Зомбаки, бандюки – что мы теряем? – Рас беззаботно отмахнулся на бегу, но тут же схватился за сползающий с плеча автоматный ремень. – Раньше там ещё железная дорога была, по которой бронепоезда ходят. Я подсчитал, прошлым Выбросом её Красная поглотила. Так что у нас одной проблемой меньше! А Зомбаки за «Шестым Чувством» сразу же бросятся. Если на глаза им не попадёмся, то дождёмся, пока вся возня отойдёт от нас подальше, и точно уйдём!

– Рас… – слабо произнесла Кнопка, болезненно ступая по земле одной ногой в попытке облегчить друзьям ношу. – Нужно достать воды… Хотя бы немного… Ему совсем плохо…

– Найдём! – Рас посмотрел на Водяного. Тот небыстро бежал вперёд, переставляя ноги, словно кукла-марионетка, его руки повисли вдоль тела подобно плетям, автомат болтался на груди, голова не шевелилась, будто была выточена из дерева заодно с шеей и туловищем. – Успеем дойти до схрона, там есть вода. Он будет в порядке, вот увидишь. Я обещаю!

До лесной опушки оставалось порядка сотни метров, когда преследователи пришли в движение. Рас оглянулся. Враги бежали плотной группой, безошибочно обходя аномалии, и раненого у них на руках не было. На вид врагов меньше не стало, значит, никто не остался помогать раненому или тащить его обратно в Зелёную. Или умер, или сами добили, определил молодой сталкер, рассчитывая дистанцию. Метров четыреста. На чистом месте можно было бы попробовать их обстрелять, кого-нибудь в такой толпе обязательно зацепит, но в Жёлтой такие эксперименты себе дороже. В лучшем случае пули сожрёт аномалиями, в худшем – повторишь фокус с Центрифугой или Рулеткой, только на этот раз жертвой станешь сам. Нужно бежать дальше, пока меты действуют. В лесу скорость неизбежно упадёт, дистанция вновь сократится, а к аномалиям прибавится растянутая всюду Паутина. Там прямых маршрутов не бывает и вся надежда на Водяного.

К ЛП-24 беглецы вышли к исходу четвертого часа безостановочной погони. Несколько раз лес на пути сменялся открытыми пространствами, но обилие аномалий делало невозможным ведение огня на дальние дистанции. Преследователи сделали выводы из столкновения с незаметной издали Центрифугой и стрельбу больше не начинали, предпочитая загонять добычу медленно, но верно. Враги понимали, что рано или поздно беглецы пересекут Жёлтую Зону целиком, она не столь велика, и окажутся зажаты между погоней и Красной Зоной. За время преследования врагам удалось сократить дистанцию вдвое, и положение вновь стало критическим. Но это было ещё не всё. Количество идущих параллельным курсом мутировавших тварей угрожающе возросло. Теперь за погоней следили уже две волчьи стаи и одна воронья, судя по характерным размерам и чёрному окрасу куцых перьев, редкими пучками торчащих из хитиново-чешуйчатых мутировавших тушек. Рас с возрастающей тревогой косился на опасных попутчиков. Если у границы с Красной зверьё не разбежится, то, избавившись от одних врагов, беглецы имеют все шансы столкнуться с другими…

Трижды на пути попадались развалины различных строений, густо покрытых жёлтой пылью, и их приходилось обходить загодя, чтобы не спровоцировать атаку обитателей. Тут бесхозных руин нет, эти места Расу хорошо знакомы, любая дыра или закуток в нагромождении битого кирпича и размозженных «Дезинфекцией» бетонных конструкций воспринимается зверьём как нора, если не затянута Паутиной и не залита Студнем. Разбитый водозапасник, что попался на пути первым, облюбовали птицы, две крупные стаи живут там больше года и после каждого Выброса устраивают кровавое побоище за территорию, стремясь отобрать у соперников побольше места. Но если чувствуют угрозу извне, то всегда объединяются для отпора. Через несколько километров пришлось обходить развалины складской базы, туда соваться ещё опаснее, там логово трезубых шакалов. Настоящие шакалы в этих широтах не водятся, обитатели Ареала окрестили так подвергшихся мутациям кошек. Ступни на их лапах мутировали в острые трёхпалые манипуляторы, челюсти сильно вытянулись и обзавелись тройкой ярко выраженных и мощных зубов, приспособленных для разгрызания костей, общие размеры тела несколько увеличились. Получившаяся тварь уже не лазала по деревьям и вместо мяуканья издавала характерный противный визг, но медленнее передвигаться не стала, маневренности не потеряла и в больших количествах была смертельно опасна. Ещё позже беглецы вышли к разбитой в хлам станции лесозаготовки, место гиблое и известное каждому сталкеру, работающему в Жёлтой. Новенькая, словно только что с завода, лесопильная техника, отсвечивающая идеально ровной свежей краской, разбросана посреди обломков строений и обилия синюшных кустов с пальмообразными мясистыми листьями, покрытыми неровными жёлтыми потёками. Излюбленное место охоты Осьминогов и Двухвостых змей, идеально сливающихся с густой растительностью. Последние любят забраться на древесный ствол, обвиться вокруг него хвостами, вытянуть туловище под углом к дереву и застыть, имитируя ветку. Холодную змеиную тушку «Филин» не замечает, и невнимательная жертва может сама пройти под такой «веткой», подставив горло для мгновенного удушающего захвата.

Чтобы заранее обойти смертельно опасные места, Расу приходилось менять направление движения Водяного силой. Проделать это одной рукой не всегда удавалось с первого раза и приходилось исхитряться, чтобы одновременно достать до плеча Водяного и не уронить Кнопку. Сам Водяной уже не реагировал на её слова и на вид мало чем отличался от Зомби. Хватаясь рукой за его плечо, Рас через ткань камуфляжа ощущал охвативший тело Влада жар, его губы превратились в посиневшие заскорузлые корки, едва открытые глаза воспалены, из горла вместе с заходящимся дыханием вырывалось тихое надрывное сипение. Рас вспыхивал бессильной злобой, бросая горящие ненавистью взгляды на медленно, но неумолимо сближающуюся погоню, но ничем не мог помочь другу. Надо дойти до заброшенной лабы, там появится шанс, сейчас даже с прямой не свернуть, что тут сделаешь?! Особенно когда силы на исходе… Крайний час пути Кнопка не приходила в сознание, и её приходилось не вести, а нести под руки. У Кварца начались первые приступы передозировки, его била крупная дрожь, но контрразведчик ещё бежал, тяжёло дыша и не произнося ни слова. Рас чувствовал себя лучше остальных благодаря многолетнему опыту беготни по Зонам и вколотому Икс-препарату, но иллюзий он не питал. Стоит снять «Энерджайзер», и начнётся ураганный упадок сил. Этого нельзя допустить. Водяной пока ещё ведёт, фактически находясь без сознания, он всегда безошибочно проходит между статичными аномалиями и вовремя уклоняется от движущихся, но определить появление Зомби или предугадать засаду мутировавшего зверья он не сможет. ЛП-24 и Шаг Выброса всё ближе, и опасность теперь не только позади…

По телу пробежала лёгкая дрожь, и Рас с досадой скривился. У него тоже начинается передозировка метов. Организм сильно ослабел из-за радиационного поражения и последующей работы «Грелки», всё это тратит силы, и даже его многолетняя адаптация к воздействию «Энерджайзера» имеет предел. Нужно держаться! До цели совсем немного, лаба сразу за лесной кромкой, осталось меньше километра! Близость к границе ощущалась во всём: деревьев стало меньше, количество кустов увеличилось, они росли выше и пышнее, превратившись в обилие усыпанных жёлтой пылью сплетений лиан и здоровенных кожистых лопухов. Паутина пропала, обилие аномалий возросло ещё сильнее, и выпрыгивающие из синюшной травы блямбы Синьки имели вдвое большие размеры. Только бы избавиться от погони, а там станет легче, больше не придётся бежать, и они дойдут до схрона, обязательно дойдут!

Бегущий, словно деревянная кукла, Водяной вломился в кусты напролом и скрылся из вида. Индикаторы тревожно пищащего УИПа показывали обильные завесы из Паутины по обе стороны куста, цепляющиеся к его краям, но сама середина была чистая, и Рас окликнул Кварца:

– Проходим боком! Я первый! Поднимай ноги повыше, не то в побегах запутаешься!

Молодой сталкер пролез через кусты, утягивая за собой Кнопку и контрразведчика, и оказался на опушке. Лес закончился, вокруг простиралось открытое пространство, поросшее синюшной травой и чахлыми жёлтыми кустами, посреди которого знакомо серела бетонная коробка полуразрушенной полевой лаборатории. Водяной медленно и неуклюже бежал в её сторону, забирая немного левее, чтобы обойти очередную незримую смерть.

– За ним! – Рас бросился следом, изо всех сил таща за собой остальных. – Надо его догнать! Если Сторож изнутри увидит, то набросится или бетонным обломком швырнёт! Влад, стой!

Водяной не слышал, продолжая бежать по прямой, на которую был поставлен, и догнать его быстро не удалось. Пришлось оставить Кварца с Кнопкой и рвануть следом, пока всё не закончилось трагедией. Рас настиг Водяного в двадцати шагах от лабы. Времени хватать и останавливать не было, в любую секунду обитатели лабы могли заметить их через зияющие в стенах проломы, и молодой сталкер с ходу сбил друга с ног. Тот упал в траву лицом вниз и сразу же неподвижно замер. Рас для надёжности навалился на него сверху, придавливая собой, и несколько секунд всматривался в черноту пролома. Оттуда не доносилось ни звука, или не заметили, или затаились, подпуская ближе.

– Влад, – тихо зашептал Рас, освобождая Водяного. – Надо зайти за лабу! Там стена целая!

Но Водяной не ответил и не шелохнулся. Рас перевернул его на спину и затряс, пытаясь привести в чувство, но тот не реагировал. Из заскорузлых губ вырывалось едва слышное сипение, воспалённые глаза смотрели прямо перед собой остекленевшим взглядом, сузившиеся зрачки подёрнулись мутной пеленой. Рас подскочил и побежал к Кварцу. Контрразведчик взвалил Кнопку на плечи и медленно двигался к ним, не сводя глаз с УИПа.

– Что с Водяным? – Кварц посмотрел на подбегающего сталкера.

– Потерял сознание, надо нести! – Рас подхватил находящуюся в беспамятстве Кнопку. – По очереди перенесём! Тащим за лабу, к той стене, что на железную дорогу выходит! Она целая, без дыр, там Сторож нас не увидит! Быстрее! – Рас с Кварцем перешли на бег. – Они тоже ощущают «Шестое Чувство»! Поэтому на нас не бросаются, ждут появления остальных! Бандюкам сто метров до опушки, можем не успеть!

Рас на бегу ощутил призрачное нечто, словно овевающее кожу, и сместился влево. Впереди Растворитель, лучше бы небольшой! УИП запищал, определяя границы аномалии, и молодой сталкер принял ещё левее. Повезло, долго обходить не пришлось. Беглецы забежали за здание лаборатории, и Рас остановился посреди открытого места.

– Сюда! Укладываем её здесь! И за Водяным! Быстрее!

Кнопку уложили в траву и бросились к неподвижно лежащему Водяному. Его удалось перенести туда же без задержек, и Рас принялся размещать беглецов в траве.

– Кварц, ложись там! – Он сунул контрразведчику его автомат и ткнул рукой на траву в двух метрах от себя. – Как уляжешься, расправь помятые стебли, так меньше заметно!

– Может, лучше за кусты? – спешно укладывающийся контрразведчик указал на копну Ленточника в десятке метров правее.

– В кустах будут искать в первую очередь! – возразил Рас. – Ложись там, где сейчас!

– Сзади трава выше. – Кварц с сомнением оглянулся. – Там безопаснее…

– Это Миротворец! – перебил его Рас. – Два метра от него до тебя! Ложись! Они не пойдут к нему, не станут лезть в упор к Красной! Мало ли что оттуда может выскочить!

– Где её граница? – Скрывшийся из вида контрразведчик поднял голову, озираясь. Было хорошо заметно, как его тело подрагивает от приступа дрожи. Это плохо. Трава может шевелиться, заметят…

– Чёрт! – Рас на миг замер, понимая, что не видит барьера там, где он должен быть согласно расчётам. – Её здесь нет! И железную дорогу видно! Не понимаю… Она должна быть совсем рядом…

– Вон она, за насыпью! – Кварц вглядывался за железнодорожное полотно.

Там, сразу за путями, едва заметно подрагивал призрачной рябью кристально чистый эфемерный барьер, не различимый с первого взгляда. Как же так?! Она должна быть гораздо ближе…

– Ложись! – Рас краем глаза уловил движение на лесной опушке. – Идут!

Молодой сталкер вжался в траву и снял автомат с предохранителя. Тот, кто ведёт вражеский отряд с «Шестым Чувством» в руках, точно знает, где затаились беглецы. Но остальные могут увидеть их только глазами, «Невидимки» защищают от «Филинов». Для этого им придётся обходить лабу и подойти к ней близко, а там Сторож с Профессором, ждут уже. И тот, что с «Шестым Чувством», об этом знает. Посмотрим, чем всё закончится, недолго осталось. Как всё-таки жаль, что гранат нет… Ну и пусть! Когда они обогнут лабу, то окажутся совсем близко, и Рас обязательно заберёт с собой пару гадов! На таком расстоянии он не промахнётся, и «Латники» не помогут!

Несколько минут вокруг стояла тишина, внезапно сменившаяся яростным трубным рёвом и грохотом гранатомётных выстрелов. Рас осторожно поднял голову, посмотрел через траву и печально поморщился. Дело дрянь. Бандюки притащили с собой несколько «Мух», в пылу погони, издалека, он этого не разглядел. Мог бы и догадаться, что враги не полезут в Жёлтую, да ещё с «Шестым Чувством» в руках, с одними лишь автоматами, пусть даже бесшумными. Контактёр приблизился к лабе на некоторое расстояние и выманил Сторожа под удар гранатомётчиков. Сторож бросился в атаку, но сразу же получил пару гранат в корпус и одну в голову. От одетой в обрывки камуфляжа двухсоткилограммовой туши брызнули облака кровавых ошмёток, Сторож взвыл, словно бензопила, на бегу изменил направление движения и, словно локомотив, на всей скорости сшиб ближайшего гранатомётчика. Бандита отшвырнуло прочь, словно кеглю, но отлететь он не успел. Оглушительно ревущий Сторож мгновенным движением схватил его за ногу прямо в воздухе и мощным рывком запустил, будто тряпичную куклу, в стену лаборатории. Бандит врезался в бетонную поверхность с глухим хрустом ломающихся костей и упал рядом с проломом. Сторож, не останавливаясь, огромными прыжками умчался в Красную, разбрасывая за собой кровавые брызги, и исчез за призрачным барьером. Засевший в лабе Профессор прокашлялся и тихо зашуршал; рухнувшего возле стены бандита скрутило жестокими судорогами, он забился в предсмертных конвульсиях, пуская изо рта белую пену, и затих. Профессор зашуршал снова, но не достал до остальных обидчиков и спрятался за стеной у пролома.

С минуту враги не двигались, ожидая развития событий. Кто-то из них попытался докричаться до своего подельника, скрюченного в неестественной позе возле лабы, но контактёр что-то сказал, и тот заткнулся. Правильно, злорадно окрысился Рас, «Шестое Чувство» показывает, что возле лабы лежит труп, а трупы плохо слышат вопли тупых корешей. Жаль, что Сторож с Профессором убили только одного гада. Рас не ожидал, что у врагов окажутся «Мухи», и надеялся, что жертв будет больше. Что эти сволочи будут делать дальше? «Мухой» Профессора из лабы не выгнать, это не РПГ-7, она для такого слабовата!

Но врагов устраивало и то, что Профессор не полез в драку. Они не пожелали мстить за убитого подельника и не стали сближаться со смертельно опасным противником. Контактёр отдал короткую команду, и его люди начали обходить лабу на расстоянии, не доступном для Профессорского удара. Первым из-за угла показался боевик с «Мухой», уложенной на плечо для стрельбы, и сразу же произвёл выстрел. Сам он целей не видел и стрелял по устному целеуказанию контактёра, но бил в Кварца, не желая повредить Водяного. Граната разорвалась в трёх метрах от позиции контрразведчика, и тот ответил огнём. Гранатомётчик отпрыгнул обратно в мёртвую зону, скрываясь за углом, и Рас почувствовал, как контактёр смещается, описывая дугу вокруг лабы.

– Кварц, они нас обходят! – Рас вышел в эфир. – Оставили впереди боевиков и хотят выйти нам в тыл! Я их встречу, держи позицию!

– Не пойдут они в лоб на тебя. – Голос контрразведчика звучал неровно, похоже, его зацепило взрывом. – Окружат, поставят дым и гранатами забросают. И Студня поблизости нет…

– Красная близко. – Рас торопливо разворачивался, готовясь встретить обходящих с тыла врагов. – Здесь его мало, и Паутины не бывает. Через дым они нас не увидят, как только поставят завесу, я рвану к ним и убью контактёра!

– Они этого ждут. – Кварц тихо поперхнулся чем-то булькающим. – Я бы ждал.

– Ну и пусть ждут! – зло огрызнулся Рас. – Я всё равно его достану! «Латник» пару пуль удержит!

Но контактёр не пожелал рисковать собой и остановился на полпути. Он тоже понимал, что беглецы ориентируются по его местоположению, и решил запутать обороняющихся. Сам он стоит на месте, но его боевики продолжают окружение, ориентируясь на его жесты или, может даже, приказы по рации. После того как ОСОП раскрыл секрет функционирования УИПа в Жёлтой, стало нетрудно догадаться, как запустить там же радиосвязь. Угадать бы заранее, с какой стороны они пойдут в атаку… Вертеться в траве на открытом месте – это терять драгоценные секунды.

Спустя три минуты дымовые шашки вылетели сразу с двух сторон лаборатории, и по траве неторопливо потянулись дымные шлейфы аэрозольной завесы, зажимая беглецов в тиски. Судя по тому, что место установки дыма было рассчитано грубо, из-за чего завесы встали криво и ненадёжно, боевики Меркулова не были большими специалистами в военном деле. Но двоим против пятнадцати хватит и такого. Рас приподнялся на руках, готовясь к рывку. Как только из дыма полетят пули, он всё равно бросится туда. И даже если не дойдёт до контактёра, то убьёт кого-нибудь из боевиков! Звука очередей бесшумного оружия не было слышно, и Рас пропустил начало атаки. Трава перед ним брызнула синюшными клочьями, красную резину земли вспорола очередь, и он ощутил тупой удар в спинную пластину «Латника». Надо идти вперёд, пока не расстреляли тут, как беспомощного Дикобраза! Рас подскочил одновременно с грохотом гранатомётного выстрела и отлетел в сторону, опрокинутый взрывной волной. Уши охватила жестокая резь, лоб сильно жгло, левый глаз заливало кровью, руки и ноги не слушались.

Несколько мгновений пошевелиться не получалось, потом Расу удалось заставить подчиняться непослушное тело. Он неуклюже перекатился на грудь, уже не понимая, есть рядом аномалии или нет, и пошарил руками вокруг в поисках автомата. Пальцы скользили по траве, не находя оружия, и молодой сталкер попытался стереть заливающую лицо кровь. Автомат! Ему нужен автомат, он должен стрелять, пока ещё жив и может сопротивляться! Но найти оружие не удавалось, и он поднялся на четвереньки, озираясь. Странно, что в него до сих пор не попали вновь, он же сидит на виду, словно мешок, и не может найти автомат, потому что голова кружится так, что всё происходящее сливается в одну размытую медленную карусель…

Неожиданно Рас понял, что враги больше не стреляют. Сквозь стихающую резь в ушах пробивался смутно знакомый равномерный, монотонный и негромкий, но зловещий до замирания дыхания стук. Он уже слышал такое раньше… сознание вспыхнуло чувством запредельной опасности. Бронепоезд!!! В кровь резко выплеснулась экстремальная доза адреналина, и зрение мгновенно прояснилось. Взгляд упёрся в медленно рассасывающуюся дымовую завесу, и Рас ощутил, как контактёр торопливо отступает, смещаясь за лабой так, чтобы её здание закрывало его от надвигающейся смерти. Внезапно дымовая завеса начала растворяться с огромной скоростью и спустя секунду исчезла полностью, открывая вид на неторопливо приближающийся бронированный состав, ощетинившийся орудийно-пулемётными башнями. Ядовито-красный цвет локомотива, укрытого за передовой орудийной платформой, ярко выделялся на фоне зелёной череды проклёпанных стальных вагонов.

– Кварц! – Рас упал обратно в траву. – Брось автомат! Сюда идёт бронепоезд! Красный!!! Не дотрагивайся до оружия, слышишь?!!

Контрразведчик не ответил, и Рас попытался разглядеть его позицию. Но лежа увидеть Кварца не удалось, покрытая жёлтой сыпью синюшная трава закрывала обзор, и молодой сталкер вновь приподнялся, вытягивая шею. Щека и воротник Кварца были сильно залиты кровью, но сам контрразведчик слабо шевелился, с трудом отталкивая от себя автомат. В следующее мгновение Рас осознал, что на первый взгляд медленно двигающийся бронепоезд на самом деле приближается очень быстро, что совершенно невозможно с такой малой скоростью вращения колёс, и инстинкт самосохранения заставил молодого сталкера вжаться в красную резину земли. Спустя секунду жуткий бронированный состав поравнялся с лабораторией, и Рас едва не подпрыгнул, реагируя на жужжание сервомоторов, разворачивающих орудийную башню. От страха внутри похолодело, но молодой сталкер взял себя в руки. От бронепоезда на таком расстоянии не убежишь. Лучше достойно взглянуть в лицо смерти, чем трусливо умереть, забившись в траву, словно мышь! Рас поднял голову и невольно замер, окидывая взглядом медленно ползущую громаду бронепоезда. Стальные коробки орудийных платформ зловеще смотрели на окружающий мир прямо через дульные срезы стволов автоматических пушек и крупнокалиберных пулемётов, многоствольные сборки реактивных миномётов и ракетных установок неторопливо вращались, описывая дугу в поисках цели. Жужжащая приводами артиллерийская башня развернулась в сторону лабы, прицеливаясь куда-то мимо здания, и автоматическая пушка гулко и отрывисто отсчитала короткую очередь. Где-то позади лаборатории раздались резкие хлопки разрывов, и Рас обернулся так быстро, что захрустела шея. Отсюда не было видно, что происходит, но отпечаток контактёра, подключенного к «Шестому Чувству», полыхнул острым приступом ужаса и страха за собственную жизнь, и враг разорвал контакт с метом.

Рас медленно поднялся на ноги, не сводя взгляда со зловещей бронированной громады, и сделал шаг. Едва ползущий бронепоезд двигался дальше, тихо постукивая колёсными парами, и вблизи казался жутким призраком ещё больше, чем издали. Ни шума локомотива, ни рёва дизельных турбин, ни шипения выхлопных газов, нет даже выхлопных труб или сопел. Бронепоезд двигался в полной тишине, и единственным звуком, её нарушавшим, был тихий и одновременно жуткий колёсный перестук. Утыканная орудийными башнями стальная махина миновала лабораторию, и Рас внезапно понял, что бронепоезд уже не движется. Он остановился мгновенно, так, будто не двигался вовсе, и вокруг воцарилась тишина, густо приправленная запахом смерти. Рас стёр текущую из рассечённого лба кровь и сделал ещё шаг. Повязка с «Филином» намокла кровью и сползла, угрожая слететь с головы, и пришлось неуклюже выжимать её прямо на себе. Молодой сталкер поправил повязку и огляделся. Его друзья без сознания, но, кажется, ещё живы, застывший бронепоезд не обращал внимания на безоружных людей, но уезжать не торопился, над лабой уже кружило мутировавшее вороньё, быстро собираясь в вечно голодную стаю. Рас, пошатываясь, побрёл к краю лаборатории и осторожно выглянул из-за него.

В сотне метров от лабы отчётливо виднелась цепочка свежих воронок, возле которых лежало несколько сильно повреждённых бандитских трупов. Вдали, у самого края открытой местности, копошились фигурки остальных. Враги укрылись за крупной аномалией, оставив её между собой и бронепоездом, и что есть силы бежали к лесной опушке, стремясь скрыться из вида. С других сторон леса, окружающего лабораторное поле, быстро накапливалось мутировавшее зверьё, «Филин» каждую секунду зажигал в густой растительности лесной кромки новые тепловые отпечатки. Голодные мутанты чуют добычу, и скоро здесь вспыхнет грызня. Те, кто поменьше, начнут драку за свежие трупы, крупные хищники бросятся добивать раненых, являющихся лёгкой добычей. У края леса прямо напротив Раса готовятся к броску те самые волчьи стаи, что преследовали их через половину Жёлтой. Позади, с другой стороны лабы, на опушку выходит стая мутировавших кабанов. Пять… шесть… восемь… больше десятка. Эти даже не прячутся, стало быть, их ещё больше, и они намерены отбить добычу у волков, несмотря на численное преимущество последних.

Молодой сталкер устало прислонился к стене. От этих врагов уже не отбиться. За оружие не возьмёшься, бежать некуда, укрыться негде. Хорошо ещё, что в этой стене нет проломов и Профессор их не видит, так бы давно изжарил всем мозги, потому что если зашуршит, то дотянется до беглецов запросто. Только эта опасная близость и удерживает мутировавшее зверьё от немедленной атаки. Но это ненадолго. Очень скоро Профессор успокоится, затащит в лабу лежащий возле пролома труп и займётся едой, потеряв интерес к происходящему снаружи. И тогда зверьё атакует. Если раньше из Эпицентра не вернётся вылечившийся Сторож и не сделает кровавую отбивную из всех, кого увидит. Жаль, что бронепоезд отпугивает зверьё только от себя. Ему бы радиус ужаса на километр-другой, тогда ещё…

Рас замер, обдумывая вспыхнувшую в голове дерзкую мысль. Бронепоезд отпугивает от себя зверьё. И не атакует тех, кто не держит в руках оружие. И у него имеется последний прицепной вагон, обыкновенный грузовой и совсем не бронированный. Рас прятался в таком у Синего бронепоезда, почему бы не попытаться спрятаться там же у Красного? Да, с тех пор прошло много лет, Ареал сильно изменился и стал стократ опаснее, но что мы теряем? Да ничего. Что так умирать через несколько минут, что этак. Всё же лучше, чем покорно дожидаться смерти. Он оторвался от стены и побрёл к Кварцу. Тот был без сознания, получил контузию, пулю в бедро и осколок в нижнюю челюсть. Похоже, он засел неглубоко, и контрразведчик выдернул его пальцами, но нижняя губа разорвана, десна разбита и вся шея залита кровью, на запах которой слетается хитиновое вороньё. Рас попытался поднять Кварца и взвалить на плечи, но сам не удержался на ногах и упал. Так он никого не спасёт. Молодой сталкер пошарил рукой в медицинском подсумке. Осталось два шприц-тюбика, обезболивающее и регенератор. Отлично, как раз к месту. Рас один за другим вколол себе оба Икс-препарата, и сил сразу прибавилось. Надо уколоть Кварца, в его аптечке что-то оставалось, он вроде упоминал, но это потом. Зверьё наглеет с каждой секундой, волки уже выбрались из леса на опушку. Рас взвалил на себя контрразведчика и двинулся к крайнему вагону.

Одна из орудийных башен зажужжала приводом и развернулась в сторону приближающегося человека. Раструб крупнокалиберного пулемёта секунду разглядывал Раса, словно изучая, после чего отвернулся обратно и равнодушно замер. Молодой сталкер добрался до железнодорожной насыпи и принялся взбираться на неё, удерживая на плечах непослушное тело. Вблизи от Красного бронепоезда густо веяло злобой, и на потемневшем от времени прицепном вагоне не было даже воронья. УИП надрывался, показывая в опасной близости одну сплошную и огромную аномалию неизвестного типа, и звук пришлось выключить. Рас вскарабкался на насыпь, вышел на пути и остановился, упираясь взглядом в призрачный барьер Красной Зоны. Эфемерный полог висит прямо за шпалами, словно Красная упёрлась в насыпь, будто в непреодолимое препятствие, и не может расширяться дальше… Хорошо, что Красный двигается по внешним путям, можно обойти прицепной вагон, не задев барьера. С той стороны вагон не заперт, раздвижная стена приоткрыта где-то на метр ещё с того рокового Выброса, когда бронепоезд прибрал к рукам Тёмный Властелин. Рас обогнул подернутую ржавчиной вагонную сцепку и оказался с другой стороны вагона. Полусгнившее дерево, обитое проржавевшим металлом, образовывающее вход в вагон, было свободно от Паутины, Рас почувствовал это сразу. Он подошёл к зияющему чернотой проёму и заглянул внутрь.

Внутри оказалось пусто. Ни старых ящиков с оборудованием, ни прочих следов деятельности, кипевшей в бронепоезде до его гибели, лишь пара небольших не то вентиляционных, не то наблюдательных окошек отбрасывала на исцарапанный дощатый пол рассеянные лучи света. Странно, снаружи он этих окошек не видел. И пол чистый, хоть и ободранный, даже пыли нет. Задумываться над этим не было времени, и Рас сгрузил с себя Кварца прямо в приоткрытый проём, укладывая на пол. Молодой сталкер забрался следом и втащил контрразведчика в глубь вагона. В полумраке четырёх стен не обнаружилось ничего опасного, равно как не обнаружилось ничего вообще, лишь через ближнюю к остальному составу стенку вагона злобой тянуло сильнее. Рас выпрыгнул наружу и поспешил к остальным. Кнопку удалось занести в вагон быстро, и без того миниатюрная, она сильно похудела в сателлитовских застенках, и под воздействием Икс-препаратов Рас почти не ощущал её веса. Как только очередь дошла до Водяного, кружащее над лабой хитиновое вороньё поняло, что у них из-под носа уносят добычу, и разразилось истеричными воплями. Обозлённые твари начали пикировать на Раса, царапая когтями и нанося удары клювами, и ему пришлось броситься бегом. Шагах в двадцати от бронепоезда воронья стая отшатнулась, будто не желая приближаться к раскалённой стене, и, возмущённо вереща, полетела обратно.

– Вот и валите отсюда, – устало произнёс Рас, заталкивая Влада в вагон. – Идите бандюков жрать.

Он уложил Водяного рядом с Кнопкой, переставил ей его «Грелку» и поспешил к Кварцу, вытирая сочащуюся из расцарапанного вороньими лапами затылка кровь. Повезло, этот вид ворон не выделяет токсины на когтях, так бы потребовался антидот, а его у Раса нет. Нужно провести ревизию того, что у нас осталось. Несколько минут Рас возился с аптечками, вкалывал раненым препараты и накладывал повязки. Потом медикаменты закончились, он поставил Кварцу «Пиявку» вдобавок к «Медсестре» и попытался найти для Водяного хоть глоток воды. Но во флягах не осталось даже капли, а всю имеющуюся в их распоряжении еду составляли три банки сгущёнки. Этим Водяного не напоить… Молодой сталкер подошёл к смотровому оконцу и бросил взгляд наружу. К лабе, в обход бронепоезда, быстро крался Сторож, озабоченно косясь на стальную громаду. Повреждений на нём уже не было, даже обрывки камуфляжа, служащие Сторожу одеждой, больше не имели пробоин. Узловатая глыба мутанта, некогда бывшая человеком, добралась до пролома, схватила за ногу лежащий возле него скрюченный труп и исчезла внутри. Сразу после этого, словно по команде, зверьё со всех сторон ринулось к лежащим вокруг воронок мертвецам.

– Рас… – Молодой сталкер оглянулся на Кнопку, склонившуюся над Водяным. – Где мы?

– В прицепном вагоне бронепоезда, – ответил Рас. – Сюда никто не сунется.

– Здесь можно найти воды? – Кнопка трясла сухую флягу над покрытыми заскорузлой коркой губами Водяного. – Хотя бы платок смочить… Хоть каплю… Рас?..

– Нет у нас воды. – Рас бессильно вздохнул. – Тут вообще ничего нет, два шага до Красной Зоны. – Он присел рядом с Кнопкой и ободряюще заявил: – Раз Выброс до сих пор не начался, то нам обязательно повезёт! Бандюки разбежались, сейчас зверьё наестся и тоже уйдёт. Кварц очнётся, сообразим Водяному носилки и двинем к стрельбищу! Там воды целый баллон!

– Он умирает, – тихо прошептала Кнопка, держа в ладонях голову Водяного. – Ему нужна вода…

Она склонилась над Водяным и умолкла, ласково гладя его по пышущей жаром голове. Рас болезненно закрыл глаза и несколько секунд молчал. Потом решительно поднялся на ноги и заявил:

– Я найду ему воду. Сказал найду – значит найду! Ждите меня здесь.

Рас подошёл к вещмешку Кварца и аккуратно переложил из него к себе банки со сгущёнкой. Молодой сталкер неторопливо убедился, что рюкзак плотно сидит на спине, а «Невидимка» надежно контактирует с телом, и выпрыгнул из вагона. Он добрался до места возле лабы, где была позиция Кварца, отыскал его «Вал» и осторожно, чтобы не касаться оружия руками, поднял автомат за ремень. Рас закинул оружие за спину и посмотрел на мутный голубой диск солнца, застывший на краю зелёного неба. Через полчаса начнет смеркаться, и Паутину станет видно невооружённым взглядом. Это хорошо, идти будет проще. По телу вновь пробежала дрожь, и он поправил лежащий в кармане для метов «Энерджайзер». Как только бронепоезд останется достаточно далеко, можно будет выпить одну банку сгущёнки. На какое-то время этого хватит, не впервой. Рас прикинул направление на подземный ход ГНИЦ и решительным шагом направился прочь от бронепоезда.

* * *

Чешуйчатая куница перепрыгнула с одной ветки на другую, спускаясь ниже, и застыла, сливаясь сине-жёлтым окрасом лишённой шерсти узловатой кожи с окружающей листвой. До возящейся под кустом ядовитой полёвки оставалось не больше трёх метров, но это расстояние необходимо преодолеть совершенно незаметно и бесшумно, иначе добыча узкользнет. Нора полёвки находится от неё на расстоянии корпуса, куница отсюда чует запах мышиного токсина, пропитавшего земляные стенки. Полёвка дождалась созревания едких плодов и теперь лакомится ими прямо под кустом именно потому, что нора рядом. Мышь уверена, что в случае опасности успеет укрыться мгновенно. Ядовитые полёвки действительно бегают очень быстро и ещё быстрее маневрируют на бегу, но с охотничьими навыками чешуйчатой куницы им не сравниться. Сейчас самоуверенная добыча поймёт, кто здесь хозяин положения. Куница сделала несколько совершенно бесшумных шагов, словно призрак замирая на конце ветки, и медленно подобралась, изготавливаясь для атакующего прыжка. Прыжок должен быть рассчитан очень точно, надо пролететь мимо располагающейся внизу толстой голой ветви, не задев её.

Потому что на самом деле это не ветвь, а Двухвостая змея, застывшая в охотничьей позе. Она тоже караулит добычу, но не может решить, на кого броситься: на полёвку или куницу. Змея примотала сама себя хвостом к дереву, второй хвост у неё свободен и свисает вдоль ствола под видом лианы. Он длинный и хлёсткий, но от него можно уклониться, укрывшись за любым препятствием. От змеиной пасти не уклонишься, реакция у змеи молниеносная, но, привязанная к дереву, она ограничена в дальности. Если не попасться ей в зубы сразу, то можно быстро отбежать подальше и выйти за пределы змеиной досягаемости. Сама змея это отлично понимает, потому и выжидает. Схватить полёвку хвостом ей мешает куст, грызущая плод мышь сидит между его твёрдых древесных стеблей, и захвата не получится. Тут бы справился иглозубый хитиновый заяц, умеющий выстреливать своим длинным языком, словно гарпуном, но не змеиный хвост, которому для захвата необходимо столько же пространства, сколько обвивающемуся вокруг шеи кнуту. Дотянуться пастью до полёвки змее не хватает расстояния, схватить куницу мешает ветка, на которой та притаилась. Поэтому змея выжидает. Видимо, она не успела заранее подползти на нужную дистанцию до того, как мышь покинула нору. Теперь останется голодной.

Куница совершила прыжок, резко распрямляя тело в подобие стрелы, стремительно пронзающей воздух, и молниеносно пронеслась мимо имитирующей ветку змеи. Та мгновенно изогнулась, срываясь в сторону цели со скоростью спущенной тетивы, но наполненные ядом клыки разминулись с целью на расстоянии в полсантиметра. Пальцевые железы куницы выплеснули ядовитый токсин на заскорузлый трезубец когтей, изготовленных для штыкового удара, и мутировавшая хищница обрушилась на запоздало оборачивающуюся полёвку. За краткий миг до пронзающего удара когтями часть куста ринулась охотнице навстречу, и что-то влажное и гибкое врезалось в куницу, скручивая в жгут и впиваясь в плоть множеством ядовитых крючьев. Раздался хруст ломающихся ребер, и сердце куницы лопнуло, размозженное стальной хваткой. Испуганно отпрыгнувшая в нору полёвка сразу же успокоилась, юркнула обратно внутрь куста и принялась доедать едкий кожистый плод.

Вплётшийся в куст Осьминог подтянул к пасти свежепойманную добычу и принялся перемалывать её зубами, косясь на вновь застывшую в виде ветви змею. Эта конкуренция раздражает его всё больше. С тех пор как поселившаяся в этом лесу медведица передавила всех кабанов, живности здесь прибавилось и жизнь стала сытной. Эту мышиную нору Осьминог нашёл давно, но он был неглуп и хитёр и быстро смекнул, что от живой полёвки пользы может быть больше, чем от съеденной. Мелкой мышиной тушкой голод не утолишь, зато если оставить её в живых и проявить терпение, то можно периодически излавливать таких вот самоуверенных охотников, охочих до мышиной плоти. Желающие сожрать полёвку видят её, копошащуюся среди длинных мясистых побегов густого куста, и даже не думают о том, что едва ли не треть кустарника является Осьминогом. Главное не источать запах сильнее, чем пахнет мышь, и шевелиться вместе с ветвями, если ветрено. Охотники не допускают мысли о том, что полёвка может есть плод, касаясь своим тельцем осьминожьего щупальца, и при этом не быть сожранной мгновенно. Их бдительность притупляется, и они сами становятся добычей. Особенно много еды удается добыть в те дни, когда полёвка приносит потомство. На писк и запах её выводка подтягивается много голодных соискателей, и у Осьминога порой случаются очень сытные обеды.

В один из таких дней эта Двухвостая змея тут и появилась. Сперва начала перехватывать часть добычи, а потом и вовсе попыталась сожрать его полёвку. Пришлось схватить её щупальцем, вцепиться присосками в бугристое тело и как следует пронзить ядовитыми крючьями. Яд на змею, конечно, не подействовал, у неё своего побольше будет, и из захвата она вырвалась, оставив на крючьях присосок невкусные ошмётки выдранной плоти. Но намёк поняла и с тех пор к норе не приближается, но перехватывать добычу не перестала, и Всеобъемлющее Единство Бытия подсказывало Осьминогу, что конкурентка разгадала его охотничью тактику и бесцеремонно ему подражает. Поначалу Осьминог решил простить змее такую наглость. Полёвка прижилась рядом с ним, привыкла к безопасности и перестала быть осторожной, что регулярно привлекало к ней всевозможных мелких охотников. В результате добычи хватало и ему, и змее, но недавно хозяйничающая в этом лесу медведица прогнала от себя выросшего медвежонка, и тот стал слоняться по округе, пугая обитателей. Добычи стало меньше, и Осьминог поджидал удобной возможности избавиться от конкуренции, ставшей обременительной.

Как раз сегодня такая возможность представилась. К норе полёвки вышла чешуйчатая куница, появившаяся со стороны змеи. Куница увидела мышь внутри куста и совершила общую ошибку, не допустив мысли о том, что полёвка может находиться рядом с хищником и не стать добычей, и не смогла вычислить Осьминога. Зато змею она обнаружила и скрывается от неё на более высокой ветви. Если шевельнуться в самом начале атакующего прыжка куницы, та увидит опасность и начнёт извиваться в воздухе, чтобы прервать полёт и не попасть в его щупальца. Это неминуемо приведёт её к падению и потере скорости на полсекунды. Змее хватит и трети. Она схватит куницу и захочет затащить её на дерево, чтобы заглотить в безопасности. В этот момент, пока змея будет тянуть добычу, можно атаковать. Если ему удастся вцепиться в змею хотя бы двумя щупальцами, то быстро вырваться она не сможет, а там всё решат бойцовские навыки, опытному Осьминогу змея не соперник. А в драке Осьминог новичком не был. Но в последний момент от плана нападения пришлось отказаться, потому что неподалёку появился двуногий.

Двуногий оказался человеком и пришёл со стороны старой кабаньей тропы. Осьминог уже видел его прежде. Время от времени в лесу появлялась стая людей, небольшая, но хищная и очень сильная, и при этом не агрессивная, что само по себе уже было редкостью. Опасная стая на его охотничьи угодья не претендовала, люди бродили по кабаньим тропам, периодически спасаясь бегством от Летающей Смерти, и что-то искали в районе медвежьей берлоги. Этот двуногий был из той стаи, и хоть размерами он не отличался, рисковать Осьминог не хотел. Всеобъемлющее Единство Бытия показывало, что люди трусливые, злобные и коварные существа, не несущие миру ничего, помимо грязи, смерти и разрушения, но именно этот человек отличался от общей массы. Он не источал ненависти и не собирался убивать из страха или убийства ради. И при этом он был опытным охотником, потому что издали заметил и Осьминога, и змею. Последнее обстоятельство говорило само за себя, потому что многие из людей оказывались способны заметить спрятавшегося в засаде зверя, но мало кто из них умел обнаруживать змей. И сейчас человек засел за деревом в десятке метров от мышиной норы и обдумывает свои дальнейшие действия.

Причину его остановки Осьминог понял сразу. По кабаньей тропе, с которой сошёл человек, брела Летающая Смерть. Она жила в лесу давно, ещё до рождения Осьминога, и любила бесцельно плутать по тропам, пугая обитателей. Убежать от неё было проще простого, потому что Летающая Смерть имела крупные размеры, едва умещаясь на широких тропах, и не могла сворачивать в проходы поменьше. Юркнул в кусты, забежал за деревья – и ты в безопасности. Угроз от прочих разновидностей Смерти было куда больше. Но люди среди очагов Смерти ориентируются слабо, многие и вовсе не ориентируются, да ещё не в каждый лаз человеческое тело протиснется. Поэтому двуногий выбрал для себя безопасный маршрут, который неизбежно проходил мимо мышиной норы. Всеобъемлющее Единство Бытия доносило до Осьминога решительный настрой человека, намеренного добраться до медвежьей берлоги во что бы то ни стало, а в ту сторону иначе не пройти. Если не хочешь ждать, пока Летающая Смерть уйдёт и освободит тропу. Человек ждать не хотел, имея на то некие веские причины, и в настоящий момент размышлял, как миновать сразу двух хищников, перекрывших ему путь.

Осьминог приготовился плюнуть в двуногого токсичной струей, как только тот приблизится на подходящее расстояние, и с ещё большей тщательностью вслушался во Всеобъемлющее Единство Бытия. В чувствительности к колебаниям Бытия с Осьминогами могут поспорить разве что обитатели Эпицентра, они, кстати, тоже двуногие, только неживые, совсем мелкие и безумно опасные, но всего боятся и сюда почти не ходят. Из местных же Осьминога по чувствительности не превосходит никто, и глупо не пользоваться таким преимуществом. Затаившийся Осьминог внимательно вслушивался в человеческие эмоции. Человек не хотел отобрать у него мышиную нору, это определённо, хоть и обдумывал варианты атаки. Ему требовалось пройти, причём срочно, он торопится так, будто жизнь от этого зависит. А ещё человек не любил змей, и в этом Осьминог был с ним солидарен. По крайней мере одна змея его точно раздражает, и он с энтузиазмом встретил очередную человеческую эмоцию, сообщившую о том, что двуногий обдумывает и атаку на змею тоже. Осьминог демонстративно зашевелился, заставляя полёвку скрыться в норе, и дал человеку возможность увидеть себя. Человек переключил внимание на него, и Осьминог нарочито неторопливо отполз подальше от норы и влез внутрь куста в нескольких метрах от неё. Если человек вдруг бросится к норе, можно будет плюнуть в него токсичной струёй. Если же двуногому действительно ничего не нужно, кроме дороги, то у него на пути остаётся только змея.

Человек оценил изменившуюся диспозицию и переключился на змею. Он осторожно поднял оружие и тщательно прицелился в имитирующую древесную ветку конкурентку. Та даже не шелохнулась. С чувствительностью к Всеобъемлющему Единству Бытия у змей всегда было неважно, и Осьминог неподвижно ждал развития событий. Ни рычания, ни клацанья челюстей, ни грохота не последовало, такое иногда бывает, некоторые люди умеют атаковать бесшумно, но свист мчащихся в цель металлических клыков Осьминог всё же услышал. Змея тоже услышала, но вовремя среагировать не успела, летающие клыки прошили небольшое расстояние слишком быстро. Змеиная голова брызнула кровью, змея отчаянно зашипела, присвистывая от боли, и мгновенно исчезла за древесным стволом. Обмотанный вокруг дерева хвост с огромной скоростью размотался, и конкурентка рванулась в глубь леса, спасая свою жизнь. Летающие человеческие клыки её, к сожалению, не убьют, мозг у змей растянут, словно кишка, и залегает почти на половину тела, но какое-то время ей придётся залечивать раны. Если, конечно, никто не доберётся до неё раньше. Судьба змеи Осьминогу была глубоко безразлична, чего не скажешь о прекращении конкуренции.

Тем временем двуногий оценил окружающую обстановку и осторожно двинулся к своей цели. В отличие от обычных людей он перемещался по лесу заметно быстрее и увереннее. Человек обошел Засасывающую Смерть, перешагнул Ленивую Смерть, безошибочно поднырнул под Растянутую Смерть, миновал ещё несколько опасностей и скрылся в направлении медвежьей берлоги. Осьминог для надёжности выждал пару минут, чтобы исключить внезапное нападение иных врагов, если таковые попытались подкрасться, пока он был сосредоточен на двуногом. Врагов поблизости не оказалось, и он пополз к своему любимому охотничьему кусту, довольно вибрируя имлами. Иногда собственной цели можно достичь чужими щупальцами. Если знать самый важный принцип жизненного успеха: главное – это занять правильное местоположение.

* * *

Рас осторожно протиснулся между спутанными ветвями сине-жёлтого кустарника и вновь остановился, осматривая окрестности. Осьминог остался позади, раненая змея спаслась бегством, но опасности на этом не заканчиваются. Мутировавших хищников всех мастей в этом лесу достаточно, а его стандартный камуфляж, предназначенный для Зелёной Зоны, мало подходит для скрытного передвижения в Жёлтой. Когда требовалось посетить Сателлит, сине-жёлтые комплекты оставляли на базе, чтобы не притягивать лишних взглядов, так он поступил и в тот день, когда понёс Водяному с Кварцем деньги на воду и продовольствие. С тех пор возможности достать камуфляж для Жёлтой Зоны не представилось. Можно было бы купить его в Сателлите, в магазинах предлагают такой товар сталкерам и старателям, отваживающимся ходить в Жёлтую, но все деньги уходили на воду, да и было в тот момент совсем не до того. Несоответствие расцветок усложняло маскировку, но в Жёлтой Зоне необходимо смотреть в оба каждую секунду, будь ты хоть в зелёном камуфляже, хоть в синем. Помимо хищного зверья, а другого в Ареале не бывает, вокруг таятся опасности пострашнее, которые так просто не заметишь. Этот лес напичкан аномалиями и сам по себе очень густой, спутанный и труднопроходимый. Подлесок – сплошное месиво из лиан, кустов и водорослеобразных колючек, маслянисто поблёскивающих влагой токсина. Пробраться через такое удаётся далеко не везде. Приходится много обходить, но расстояния между деревьями маленькие, кругом полно Паутины, и зачастую очередной обход заканчивается тупиком, из-за чего приходится возвращаться. Пробираться к подземному ходу в ГНИЦ через лес напрямик можно больше суток, и не факт, что этого времени хватит. Зато риска наступить в полузакрытую мясистой растительностью ямку со Студнем хоть отбавляй, и без «Филина» тут и шага не сделать. Единственным вариантом быстро добраться до цели остаётся движение по старым кабаньим тропам. Мощный Магнит, живущий в этом лесу, ходит по ним регулярно, и тропы всегда чистые, несмотря на узость, на них не бывает ни Паутины, ни Студня, ни других аномалий.

Но именно сейчас, когда до подземного хода Расу оставалось каких-то четыреста-пятьсот метров по тропе, Магнит выполз ему навстречу, и пришлось сломя голову рвануть от него назад. Хорошо ещё, что место, где с тропы можно было безопасно сойти, было неподалёку. Рас приметил его заранее, намётанный глаз опытного сталкера привык замечать любые возможности для спасения независимо от того, есть впереди угроза или тебе кажется, будто всё чисто. Вообще ему ещё повезло. Магнит здоровенный, с трех метров автомат затянуть пытается, а Зова нет. Такое не будет продолжаться вечно. Рано или поздно, во время очередного Выброса, он либо потеряет основную часть своей энергии и постепенно выдохнется, либо получит её целую кучу и вырастет ещё больше. Вот тогда у него точно появится Зов, и УИП тут уже не поможет. Потому что Зов сверхкрупных аномалий распространяется на пять метров, и никакие приборы его не фиксируют. Так что УИП это хорошо, но лучше сталкерского чутья ещё ничего не придумали. И уже не придумают, потому что больше некому.

При мысли о погибших друзьях молодой сталкер тяжело вздохнул, но новый приступ дрожи заставил его сжаться. Он слишком долго на метах, получил тяжёлую передозировку, но сейчас отключаться от них нельзя, это вызовет мгновенную потерю сознания, упадок сил чрезмерен. Нужно идти дальше, осталось совсем немного. Обратный путь будет легче, вокруг вечерние сумерки, Паутину пока ещё видно, и Студень засветится совсем скоро. Главное выйти из ГНИЦ живым. Рас сверился с УИПом и прислушался к собственным ощущениям. Всё совпадает, прямо перед ним Паутина в несколько рядов, не подлезешь, слева Грава, небольшая, сидит точно на кусте Цианистого Кислотника. Справа можно пройти, но проход узкий и пролегает вплотную к зарослям Игломёта. Его выстреливающие семена побеги полностью созрели, и если случайно задеть хоть один лист, получишь целое облако вонзающихся в тебя игл. Токсина на них нет, но сами иглы имеют зазубренные края и оставляют после себя маленькие рваные ранки, быстро воспаляющиеся и долго кровоточащие. Вот когда пригодилась бы «Мембрана», если у тебя нет многолетнего опыта.

Рас привычно развернулся боком и осторожно двинулся по узкой полосе безопасного прохода. Игломёт остался позади, но на самом крайнем шаге тело вновь пробило дрожью, и дрогнувшая ступня зацепила сплетение тонких травянистых корней. Куст Игломёта разразился хором щелчков, и Рас проворно отпрыгнул вперёд, по ходу движения, замирая перед преграждающей путь ямкой со Студнем. Выплюнутый Игломётом игольный залп прошёл мимо и увяз в подернутой жёлтой сыпью синеве мясистых кустов. Молодой сталкер перешагнул через Студень и сверился с попискивающим УИПом. Следующий шаг прямо приведёт в Сито. Везёт ему на Сито под ногами… Обычно они большие, пару метров в поперечнике, а то и крупнее, а ему под ноги в который раз лезет мелочь. Что-то совсем неуловимое, словно дуновение призрачного ветерка, будто коснулось лица, и Рас застыл на месте. Там, дальше, медленно ползёт Плешь. Прямо на него и по единственному свободному проходу. Вот почему столь узкая стёжка не занята Паутиной, это маршрут Плеши, сто процентов – она тут кругами ползает. Рас огляделся. Сойти с тропки некуда, если только возвращаться назад. Это потеря времени и риск натолкнуться на хищников. Ничего, из такого положения ему тоже не в первый раз выходить. Молодой сталкер достал из кармашка несколько пистолетных гильз и швырнул одну из них в невидимую Плешь. Гильза пролетела рядом с карликовым Ситом и упала в траву. Металлический цилиндрик коснулся синюшной растительности, и незримая сила мгновенным рывком стесала его в стальную кашицу, словно невидимая тёрка. Рас бросил вторую гильзу немного дальше, затем ещё дальше полетела третья. Плешь стесала обе, но четвёртый пробник упал в чистую траву, оказавшись за пределами аномалии. Понятно, два метра её длина, не больше. Даже проще, чем он ожидал. Рас аккуратно отшагнул правее, обходя Сито, взял разбег в один шаг и прыгнул, с силой отталкиваясь от земли. Прыжок покрыл почти два с половиной метра расстояния, и молодой сталкер приземлился точно на место падения уцелевшей гильзы. Плешь плоская и хоть при касании мгновенно стёсывает целиком всё что угодно, над ней безопасно. Можно перепрыгнуть, если уверен в своих силах и правильно оценил её размеры.

По ту сторону Плеши обнаружился выход из чащи на кабанью тропу, и Рас, попетляв между густыми нитями Паутины, выбрался на утоптанную почву. Магнит вернётся не скоро, путь чист до самого подземного хода, и молодой сталкер побежал вперёд, экономя время. Дальше сойти с тропы будет негде, всё затянуто Паутиной снизу доверху, он хорошо запомнил местность в тот раз, когда ОСОП отыскал это место. Тропа сделала поворот, потом изогнулась в другую сторону и знакомо запетляла среди бурелома и нагромождений разбитых ударной волной деревьев. Через какое-то время она вновь стала прямой, словно просека, и вскоре закончилась свободным широким пространством, на краю которого в сгущающихся сумерках темнел округлый силуэт подземного входа в ГНИЦ. На этот раз медведей на поляне не было, и Рас осторожно подкрался к скрытой под поросшей растительностью земляной насыпью мощной бетонной стене. Из зияющей черноты оставшегося без ворот входа тянуло вонью и затхлой прохладой, в глубине погружённого во мрак тоннеля «Филин» показывал тепловой отпечаток громадной медвежьей туши. Медведица спала, то ли сытно пообедав днём, то ли готовясь к ночной охоте. Судя по следам, медвежонка она прогнала пару Выбросов назад и с тех пор живёт одна.

Нужно торопиться, у медведей чуткий слух и острое обоняние, она уже знает, что ко входу приблизился человек, и долго терпеть его присутствие не будет. Она не голодна и не хочет бросаться в атаку спросонья, но вряд ли у Раса есть больше минуты. Молодой сталкер сбросил с плеч рюкзак, достал оттуда оставшуюся пару банок сгущёнки и извлёк из ножен нож. Рас пробил в банке небольшую дыру и что есть силы зашвырнул её в сторону просеки. Банка вылетела за пределы поляны, пролетела по просеке десяток шагов и упала на середину тропы. Рас пробил дыру во второй банке, выплеснул небольшую порцию сгущённого молока на землю и швырнул банку следом за первой, целя в начало просеки. Затем схватил рюкзак и бросился к дальнему краю бетонной стены, на бегу подыскивая укрытие. В пяти метрах сбоку от скрывающей вход насыпи обнаружился чистый обломок дерева, и Рас затаился за ним, забившись за небольшое укрытие так, что Фантик бы позавидовал. Медведи ужасные сладкоежки, хоть обычные, хоть мутировавшие, так что долго ждать не придётся. Только бы медведица не бросилась на него от ярости…

Здоровенная медвежья туша показалась из входа спустя полминуты. Медведица вышла наружу и немедленно уткнулась носом в пролитую сгущёнку. Мутировавший зверь разом слизал лакомство, пару раз разочарованно ковырнул мокрую землю мощным трезубцем лапы и принюхался. Учуяв банку, медведица для острастки издала рык в сторону затаившегося где-то в буреломе человека и направилась к выходу с поляны. Добравшись до банки, хищник подхватил её когтями, укладывая на ладони, и с размаху припечатал сверху второй лапищей. Тонкое железо лопнуло, разбрызгивая сгущёнку по конечностям, и медведица с довольным урчанием принялась слизывать с лап вожделенное лакомство. Некоторое время она была занята этим процессом, потом слизывать стало нечего, и даже раскуроченная банка стала чистой, словно только что из мойки. Медведица с сожалением отбросила ставшую ненужной жестянку и в этот момент учуяла вторую банку, лежащую поодаль. Допустить попадания её содержимого в желудки каких-нибудь мелких, но ушлых конкурентов категорически неприемлемо, и медведица торопливо заковыляла в глубь просеки, на всякий случай издавая угрожающее рычание.

Едва здоровенный тепловой отпечаток скрылся за буреломом, Рас выскочил из укрытия и бросился к бетонному бункеру. Молодой сталкер на бегу извлёк из кармана «Светлячок» и нырнул в затхлую вонючую темноту медвежьей берлоги. Надо успеть пройти её, пока медведица ест сгущёнку. Больше лакомства у него не осталось, но это уже не важно. Медведица наестся сладкого, у неё разыграется аппетит, и она уйдёт на охоту. Те, кто приманивал сюда медведицу, именно так тут и ходят. Короче, может, не сразу, но выход окажется свободным. Главное, что он сумел войти в ГНИЦ! Рас бежал по полузасыпанной красными клочьями почвы бетонной поверхности, освещая «Светлячком» дорогу, и всматривался в черноту тоннеля. Подземный ход не был узким, но предназначался для пешего передвижения, грузовой автомобиль тут пройдёт, но не развернётся, зато медведям в самый раз… Боковых ответвлений нет, голый бетон, лишь на потолке можно разглядеть осветительные плафоны, в которых сохранились лампы дневного света. Пол усыпан множеством разгрызенных костей, в основном звериных, но есть и человеческие. Вот эта, берцовая, гипертрофированная, кривая и узловатая, явно принадлежала Сторожу. А вон та, обычных размеров, какому-нибудь сталкеру. Не только Рас пытался раскрыть тайну тех, кто ходит в ГНИЦ не через главный вход и возвращается живым, делая вид, что просто везунчик, которому меты в Жёлтой Зоне попадаются на каждом шагу.

Спустя полсотни шагов берлога закончилась, упираясь в баррикаду из нагромождения ящиков и контейнеров разных размеров, подпёртых перевёрнутыми транспортными тележками. Судя по глубоким царапинам на бетонном полу, этот заслон прежде располагался ближе к выходу. Похоже, создатели берлоги задумывали её размерами поменьше. Но медведям нагромождение хлама не понравилось, и они таранили баррикаду с разбега, пока не надоело. В итоге вся эта куча сместилась глубже, и медведи успокоились. Пролезть через образовавшуюся кучу-малу им не позволяли собственные размеры, зато человек протискивался вполне свободно. Было заметно, что впоследствии узкий проход специально расчистили, убрав с дороги лишние препятствия. Рас преодолел баррикаду и остановился, водя «Светлячком» из стороны в сторону. Тоннель уходил дальше в темноту и был пуст, лишь вонь оставшегося позади медвежьего логова стала ощутимо слабее. Согласно проведённым Расом расчётам и схеме эвакуации в пожарной части Квартала РАО в Ухте подземный ход тянется почти три километра и заканчивается крупным холлом, в который выходят пожарные лестницы и шахты аварийных лифтов. Далековато для обычной пожарной эвакуации, сразу ясно, что тоннель предназначался для ввоза и вывоза в ГНИЦ материалов для секретных разработок. А заодно в случае чего и людей можно вывести. Тело пробило нездоровой дрожью, и Рас перешёл на бег. Так хоть немного теплее да и быстрее. Он забросил автомат за спину, чтобы проще было бежать, всё равно против обитателей ГНИЦ столь слабое оружие бесполезно, крепче сжал «Светлячок» и ускорил шаг.

До эвакуационного холла Рас добрался за двенадцать минут, но подключённый к «Энерджайзеру» организм вместо усталости ощущал серьёзно усилившийся озноб. Приступы дрожи случались ежеминутно и больше напоминали короткие судороги, давно покрывшееся гусиной кожей тело теряло гибкость, движения становились всё более неуклюжими. Ерунда! Рас решительно тряхнул головой, отгоняя очередной озноб. Обратный путь всегда проще, а потому короче, он успеет вернуться, немного отоспится и уведёт всех к схрону на дальнем стрельбище. Там можно будет отдохнуть вволю, всё равно начнётся Выброс, а под Выбросом в узкой землянке, кроме как спать, делать нечего. Молодой сталкер приблизился к холлу и перешёл на осторожный шаг. Перед входом в холл тоннель расширялся, образовывая широкую круглую площадку. Судя по подернутому ржавчиной нехитрому оборудованию, прошедший подземным ходом грузовик или другой автомобиль разгружался и разворачивался именно здесь. Рас спрятал в кулаке «Светлячок», уменьшая яркость свечения мета, и крадучись подкрался к закрытым дверям. Вблизи двери оказались полуприкрытыми. Кто-то специально положил между дверными створами на ребро обломок кирпича, а вторым таким же подпёр створу снаружи. В результате двери не могли самопроизвольно захлопнуться или распахнуться, при этом в полумраке выглядели закрытыми, а между створами имелась небольшая щель, в которую можно заглянуть прежде, чем придётся лезть в смертельно опасное здание. Сразу видно, что бывшие пожарные, заделавшиеся удачливыми сталкерами, бывали здесь не один раз. Рас убрал за спину руку со «Светлячком», чтобы не выдать себя отблесками света, и, затаив дыхание, заглянул в дверную щель.

Внутри эвакуационного холла было темно и тихо. Окон в подземном помещении быть не может, электричество в Жёлтой само по себе не заработает. В общем, темень, хоть глаз выколи, не видно ни чёрта, но «Филин» тепловых отпечатков не показывает, значит, Сторожей или Профессоров в холле нет. Вообще они хорошо видят в темноте, потому что живут в строениях, а там всегда или мрак, или полумрак, но днём предпочитают не сидеть на месте и передвигаться по дому. Какие-то смутные воспоминания и неясные обрывки картин из прошлой жизни всплывают в изувеченном мутацией сознании, и жуткие существа, некогда бывшие учёными и их охранниками, по-своему продолжают научную и служебную деятельность. Обходят комнаты и кабинеты, наблюдают в окна или проломы из глубины помещений, любят присесть в широкое кресло или на диван, словно обдумывая рабочую задачу. Сторожа обожают посидеть перед давно погасшими мониторами системы слежения, а Профессоры – постоять перед разными приборами и пробирками. Может, и ещё какие-нибудь пристрастия у них есть, только об этом неизвестно. От Сторожа с Профессором мало кто уходил живым, если попадался им на глаза внутри строения. Внутри они в своей стихии, жильё для них одновременно является охотничьими угодьями, куда по глупости или излишней самоуверенности забредает добыча, хоть четвероногая, хоть двуногая, хоть ползучая. Там их убить невозможно, если только ты не могучий здоровяк с пулемётом, два ноль два ростом, сто тридцать килограммов сплошных мышц весом, и сам на вид лишь немного добрее Сторожа.

Похоже, за дверьми пусто, но в сталкерском деле осторожности много не бывает. Рас аккуратно бросил «Светлячок» в щель между дверными створами и замер. Меты для Сторожа или Профессора представляют серьёзную ценность, такое они игнорировать не станут. Если там кто-то есть, то обязательно подберёт столь притягательную вещицу. Но за неподвижно светящимся метом никто не пришёл, Рас осторожно приоткрыл двери и скользнул внутрь. В эвакуационном холле оказалось просторно и пусто. В неярком свете метаморфита угадывались теряющиеся в темноте стены, на которых располагались щиты со схематичными инструкциями по эвакуации, дальняя сторона оказалась занята под бездействующий ныне грузовой лифт, шахта которого вела только вниз, остальные были облеплены бездверными шкафчиками с кислородными масками и огнеупорными костюмами. На одинаковом расстоянии между ними находились шкафчики с красными крестами на дверях, но все они были распахнуты, и не приходилось сомневаться, что самое ценное оттуда давно извлекли. Рас присел на корточки и осветил покрытый сухой грязной пылью пол. На нем отчётливо виднелись следы армейских ботинок двух разных размеров и кривых здоровенных босых ступней с гипертрофированными размозжёнными пальцами.

Молодой сталкер победно хмыкнул. Он так и думал: устроители медвежьей берлоги ходят сюда вдвоём. И размеры обуви совпадают, это точно те два пожарных, что работали в Квартале РАО, больше некому. Они специально живут в разных поселениях Вольных, чтоб никто не догадался, уходят в Жёлтую по отдельности, а потом встречаются и идут в ГНИЦ. И всегда возвращаются с добычей. Редко, да метко! Судя по следам, крайний раз они были здесь очень давно, отпечатки босых ступней Сторожа располагаются сверху, но и они совсем старые. Видимо, и бывшие пожарные, и обитатели ГНИЦ не появлялись здесь с тех пор, как медведей в берлоге стало двое, и ни те ни другие ещё не в курсе, что медведица прогнала выросшего медвежонка. Рас пришел вовремя. Молодой сталкер подобрал «Светлячок» и пошёл по следам, прислушиваясь к царящей вокруг тишине. Цепочки следов вели к одной из пожарных лестниц, выходили на стандартную лестничную площадку высотного общественного здания и спускались вниз. Рас поднял голову, всматриваясь в уходящую вверх череду лестничных пролётов. Где-то высоко едва заметно брезжил вечерний свет, пробивающийся из окна на какой-то из лестничных клеток.

Понятно. Сталкеры-пожарные на надземные этажи не поднимаются, потому и возвращаются целыми и невредимыми в отличие от безмозглого стада общаковских громил. Бандюки заходят в ГНИЦ через центральный вход и лезут на верхние этажи, вниз оттуда никак не попасть. Там множество лабораторий, кабинетов и всяких прочих научных помещений, и в каждом из них в момент «Дезинфекции» работало множество людей. Немалое их количество там и осталось. И продолжает вести свою деятельность, правда, теперь уже в несколько ином ключе… Каким-то бандюкам везёт меньше, они сталкиваются с местными обитателями почти сразу со всеми вытекающими отсюда печально-летальными исходами. Каким-то везёт больше, и им удается подняться на несколько этажей, проникнуть в пару лабораторий и даже достать там что-нибудь ценное, но в конечном итоге их всё равно застают Сторожа или Профессоры, а чаще и те и другие. Последние, особо везучие оставшиеся в живых расхитители кабинетов, добираются до выхода и покидают ГНИЦ, нашпигованные радиацией, словно соты мёдом.

Бывшие же пожарные в очаги радиации не лезут и на верхних этажах вообще не появляются. Конкурентов у них нет. Даже если в Общаке кто-то и помнит о существовании подземных этажей ГНИЦ, это бандюкам ничем не поможет. Под землёй располагались режимные уровни, доступ в которые имели только допущенные к конкретным проектам специалисты. Спуститься на лифте под землю можно было только при наличии специальной ключ-карты, лестницы верхних этажей заканчивались на первом, спуск в подземные уровни был устроен отдельно, пожарные лестницы в отсутствие пожара были заперты электроникой и тщательно контролировались охраной. В общем, случайно туда не попасть, а не случайно – доступно было далеко не каждому. Расу по роду деятельности часто доводилось бывать в ГНИЦ, и он хорошо помнил особенности режима. Когда последовавший за «Дезинфекцией» гигантский Выброс сжёг всю электронику, доступ на пожарную лестницу оказался открыт, но в Общаке никто не в курсе, где она находится. Да и не в Общаке тоже. Сейчас в Ареале почти не осталось живых сотрудников ГНИЦ. Все или погибли при катаклизме, или были в отпусках. Последние не получили Зуд, и их теперь в Ареал палкой не загонишь. Кто-то там из мелких специалистов, что чудом уцелел под гигантским Выбросом, осел в ЦИАП, но таковых было совсем мало, и РАО за них держится крепко. Не говоря уже о том, что наверху у ГНИЦ двадцать этажей, а под землёй всего три уровня. Верхний занимали военные разработки, в среднем располагались склады и запасники, в нижнем находились испытательные лаборатории для работы с особо опасными образцами. Расу нужно именно туда. Конечно, там тоже не безлюдно, но раз бывшие пожарные ходят, значит, и он дойдёт. Тем более что однажды Рас там уже был, восемь лет назад, когда на минус третьем оборудовали одну новую и очень нестандартную лабораторию, и приблизительный маршрут движения ему ясен.

Молодой сталкер переложил «Светлячок» в левую руку, чтобы его тусклый свет невозможно было заметить с верхних лестничных площадок, и двинулся вниз, но сразу же остановился, вглядываясь в следы на ступенях. Отпечатки расплющенных босых стоп нечеловеческого размера были недавними и многочисленными. Если в эвакуационный холл обитатели ГНИЦ не выходили давно, то самой пожарной лестницей они пользовались регулярно. Кто-то совсем недавно поднимался наверх и спускался вниз, таща за собой по ступеням что-то крупное и тяжёлое, судя по виднеющимся кое-где кровавым отпечаткам ладоней – человеческое тело. Похоже, кто-то из Вольных или диких банд пытался воспользоваться царящим в Ареале сумбуром с переделкой зон влияния и предпринял собственную экспедицию в ГНИЦ. Общака теперь в Сосногорске нет, Городские ушли из Ухты, путь к ГНИЦ свободен. Вот только внутри ГНИЦ ничего не изменилось, и искателям сокровищ не повезло. А может, просто кто-то из старателей рискнул срезать путь, пошел через Ухту мимо ГНИЦ и попался патрулям Зомби, они ведь регулярно ходят мимо зловещей высотки. Вряд ли застигнутые врасплох старатели побежали прятаться от Зомбаков внутрь ГНИЦ, скорее, Вечномолодые расстреляли их издали, но не были голодны и жрать не стали. Зомби ушли, и Сторожа подобрали добычу. Сейчас всё это уже неважно. Важно не повторить судьбу сожранных.

Необходимо быть осторожнее. Рас переждал приступ дрожи и покрался дальше, сжимая в кулаке «Светлячок» так, чтобы метаморфит освещал путь впереди и не светил в другие стороны. Длинный лестничный пролёт сменился вторым, уходящим ещё ниже, и Рас натолкнулся на лежащие на ступенях пистолетные гильзы. Тремя ступенями ниже обнаружился разряженный пистолет, заляпанный кровью. Похоже, тот, кого тащил Сторож, в тот момент не был мёртвым. Он пришёл в себя, сумел достать оружие и попытался освободиться, выпустив в Сторожа весь магазин. Судя по характерному кровавому пятну на стене, в этом месте Сторож размозжил ему голову, с размаха впечатав в бетонную поверхность, после чего поволок дальше. Рас сместился как можно ближе к стене и продолжил спуск. В тусклом свете мета показалась лестничная площадка, и он остановился, прислушиваясь. Двери пожарного выхода на минус первый были выдраны с корнем и валялись на лестничном пролёте, ведущем ниже, засохший кровавый след уходил в черноту дверного проёма и терялся во мраке, из которого доносилось тихое шарканье. Рас замер, перестав дышать. У Профессоров в темноте слух обостряется, если монстр услышит его шаги, то примчится сюда за секунду! Но стоять на месте тоже нельзя, вдруг Профессор идёт сюда?! Рас взял себя в руки и на цыпочках прокрался мимо входа, напряжённо вслушиваясь в неясные звуки, с каждым шарканьем становящиеся чуть громче. Он приближается!!! Молодой сталкер усилием воли подавил желание броситься вниз по лестнице как можно быстрее и продолжил красться по ступеням. От резкого выброса адреналина сердцебиение сильно участилось, и очередной приступ дрожи оказался почти незаметным. Рас миновал лестничный пролёт, бесшумным рывком оказываясь на следующем, и буквально вбил в карман руку со «Светлячком». На оставшейся вверху лестничной площадке минус первого раздалось тихое покашливание, будто кто-то прочищает горло перед произнесением научного доклада. Рас перестал дышать и застыл, словно погружённое во тьму изваяние. Секунду вокруг царила мёртвая тишина, потом тихое шарканье зазвучало вверх по лестнице, постепенно удаляясь.

Секунд тридцать Рас не шевелился, потом позволил себе осторожно выдохнуть. Профессор поднимается неторопливо, значит, он остался незамеченным. Нужно продолжить спуск, пока снизу на лестницу не вышел кто-то ещё. Молодой сталкер вынул из кармана кулак с зажатым «Светлячком» и покрался дальше, освещая уходящие вниз ступени краешком метаморфита. Застарелые следы ботинок протёрли в лестничной грязи заметную тропинку, тянущуюся вдоль стены, и Рас понял, что давно не видит отпечатков армейских подошв. Похоже, бывшие пожарные надевали поверх ботинок что-то вроде резиновых галош, какое-то самодельное приспособление… Понятно. Они изготовили себе специальные мягкие накладки на обувь, чтобы двигаться бесшумно, не теряя скорости шага. Если бы у Раса было время, он бы тоже сообразил себе что-нибудь подобное, такая мысль появилась у него ещё тогда, когда он впервые всерьёз задумался о том, как попасть в ГНИЦ. Но всё случилось внезапно, поэтому придётся двигаться бесшумно без всяких приспособлений, полагаясь лишь на собственный опыт. Быстро так не походишь, а тут ещё приступы дрожи так и норовят случиться «под ногу». Ладно, справимся. Пусть медленно, зато тихо. Рас, словно тень, добрался до лестничной площадки минус второго этажа и снова замер, напряжённо вслушиваясь в повисшую вокруг тишину. Здесь дверные створы на месте, правда, распахнуты настежь и частично поломаны, видимо, Сторож, выходя, немного не вписался в габариты дверного проёма и несильно разозлился. Протёртая на грязных ступенях тропка уходила туда и исчезала во мраке. Дальше вниз по лестнице человеческих следов не было. Рас вздохнул. Оно и понятно. Минус третий для особо опасных образцов. Самый нижний этаж изначально проектировался так, чтобы в случае экстренной необходимости его можно было заблокировать хоть целиком, хоть по частям, намертво отрезав от внешнего мира ту или иную лабораторию, в которой «что-то пошло не так» с запредельной степенью угрозы.

Странно… Рас осторожно приблизился к уходящим вниз ступеням, присел на корточки и внимательно присмотрелся, освещая бетонные поверхности краешком «Светлячка». Не видно не только человеческих следов. Отпечатков искривлённых гипертрофированных босых ступней тоже нет. Но грязь есть. Значит, по этому лестничному пролёту не ходили довольно давно. В Ареале хоть и не бывает дождей, но следы не держатся вечно, особенно на бетонных или кирпичных поверхностях. Под Выбросом они едва заметно вибрируют, понемногу разрушая отпечатки. Десяток-другой Выбросов, и следы вновь превращаются в сухую грязь, на которой были оставлены. Здесь грязь есть, стало быть, после «Дезинфекции» по лестнице ходили, и это явно были не спасающиеся из здания ГНИЦ сотрудники, уцелевшие под Катаклизмом благодаря нахождению в подземном уровне. В тот день ступени были чистые, ГНИЦ всегда содержался в идеальной чистоте, во многие его сектора и вовсе нельзя было войти, не надев поверх одежды стерильный комбинезон. Если на ступенях грязь, значит, ими пользовались позже, кто-то же её сюда натаскал. Но сделали это не сотрудники ГНИЦ, а скорее, уже не совсем сотрудники. Но те «не совсем сотрудники», что живут сейчас внутри зловещей белоснежной высотки, почему-то не любят посещать минус третий. Это, сказать по правде, немного пугает. Ведь Сторожа и Профессоры любят перемещаться по своему жилью. Раса вновь пробило дрожью, и он беззвучно выдохнул. Нужно поторапливаться. В конце концов, если там, внизу, нет Сторожей с Профессорами, его задача упрощается. Главное, чтобы уровень не оказался попросту завален каким-нибудь обрушением, вот туда никто и не ходит.

Молодой сталкер сделал острожный шаг вниз, и боковое зрение уловило слабое, почти незаметное свечение, находящееся где-то за распахнутыми дверьми минус второго. «Светлячок»! Сюда кто-то идёт со «Светлячком» в руках!!! И он уже совсем рядом!!! Времени спуститься на пролёт ниже не оставалось, бег неизбежно выдаст его звуком шагов, и Рас залёг прямо на ступенях, осторожно сползая всем телом вниз хотя бы на пару десятков сантиметров. Он затаил дыхание и замер, ожидая появления монстра. Монстр не приближался, и Рас поднял голову. Слабый отсвет метаморфита не двигался, наверное, Профессор остановился и прислушивается. Это точно Профессор, они осторожные, Сторож бы рванул сюда проверять местность на предмет подозрительных звуков, он же Сторож… Но время шло, а изменений не происходило. Лежать без дыхания, упёршись грудью в ребро ступени, стало трудно, и Рас медленно задышал, стараясь не издавать никаких звуков. Так долго Профессор стоять на одном месте не будет, если только он не занят научной деятельностью, то есть не таращится на какой-нибудь мет. Точно! Мет! Это же минус второй, хранилище ГНИЦ! Там, в коридоре, лежит «Светлячок»! Профессиональный соблазн подобрать находящийся совсем рядом мет оказался велик, и Рас бесшумно подкрался к распахнутым дверям. Он осторожно выглянул из-за поломанной дверной створки и удивлённо выдохнул.

Длинный широкий коридор минус второго этажа не был погружён в кромешную тьму. Через каждые несколько метров прямо в кирпичной кладке стен кто-то грубо пробил небольшие углубления, в каждое из которых вложил по «Светлячку». Уходящая вдаль череда столь оригинально выполненных осветительных точек образовывала почти ровную гирлянду неярких огоньков, видимо, какие-то обрывки образов, оставшихся от прошлой жизни, заставляли создателей местного освещения соблюдать равномерность и симметрию. В дальнем крыле видимого коридора что-то шевельнулось, и «Филин» зажёг тощий тепловой отпечаток. До медленно бредущего в противоположную сторону Профессора было метров семьдесят, если бы не «Филин», то отсюда его даже не было бы видно, белый халат монстра сливался с белыми огоньками далёких «Светлячков». Рас облегчённо вздохнул. На этот раз тревога оказалась ложной. Но покушаться на местное освещение он точно не будет, такое хищение заметят быстро, и половина Сторожей ГНИЦ бросится его расследовать… Скрип распахивающейся металлической двери мгновенно вышиб из головы все мысли, и из помещения в десяти шагах от молодого сталкера появилась ходячая гора уродливых узловатых мышц. Рас юркнул на лестничную площадку, не дожидаясь, пока Сторож выйдет в коридор, и на цыпочках покрался вниз по ступеням. До следующего пролёта он добрался за полсекунды до того, как Сторож вышел на лестницу. Рас едва успел прижаться к стене, уходя из зоны прямой видимости сверху, и услышал тяжёлое шлепанье гипертрофированных босых ног, ступающих по бетону. Сторож двинулся вверх по лестнице, и молодой сталкер привычно замер. Да они тут постоянно туда-сюда перемещаются! Неудивительно, что бывшие пожарные без резиновых накладок на обувь сюда даже не суются. Тут даже на минус первый с первого раза можно спуститься далеко не всегда! Чуть что – спасут только ноги и бесшумность! Сто процентов, они и по освещённому «Светлячками» коридору передвигаются от одной боковой двери к другой. Изучили, где есть постоянно открытые помещения, и укрываются в них в случае чего. Наверняка там можно спрятаться где-нибудь под столом, за оборудованием или как-то ещё…

Рас выждал, когда Сторож удалится на достаточно безопасное расстояние, и покрался дальше вниз по лишённым следов ступеням. Тусклый свет зажатого в кулаке «Светлячка» осветил приближающуюся лестничную площадку, и молодой сталкер прислушался. Пока тихо. Сторож ушёл, других звуков не слышно ни сверху, ни из находящегося впереди подземного уровня. Что же здесь произошло… Рас внимательно разглядывал толстую стальную плиту, назначением которой являлось запечатать пожарный выход из минус третьего в случае возникновения внутри экстренной ситуации непреодолимого характера. Когда последовавший за «Дезинфекцией» Выброс сжёг в ГНИЦ всю электронику, эта махина опустилась вниз под действием собственного веса, как и положено по инструкции о чрезвычайных обстоятельствах. Но потом её пытались поднять изнутри вручную, там есть специальная лебёдка, которая не подключена ни к каким двигателям и приводится в действие мускульной силой. Проще говоря, её круглый рычаг руками крутить надо, и тогда запечатавшая выход плита поднимется, если только не заблокирована снаружи. Электроника тогда сгорела, и автоматической блокировки не получилось, поэтому плиту оказалось возможно поднять. И кто-то внутри пытался воспользоваться лебёдкой и даже приподнял плиту на полметра… Времени прошло много, следы исчезли, точно понять, что же там произошло, не получается. Но хорошо видно, что механизм ручного поднятия плиты пытались заблокировать снаружи, отсюда, с лестничной площадки. Стеклянный шкафчик, закрывающий доступ к рычагу ручной блокировки, разбит, сам рычаг вытянут в положение «Заблокировано». То ли тот, кто приподнял плиту, спасался от чего-то смертельно опасного, и счёт шёл на секунды, поэтому он пролез в образовавшуюся между плитой и полом щель и сразу же попытался заблокировать ручной механизм. То ли кто-то, кто находился снаружи, пытался ему помешать, но опоздал, и плита поднялась на эти самые полметра прежде, чем он включил блокировку. В любом случае странно, что после блокировки подъёмного механизма плита вновь не рухнула вниз, запечатывая вход.

Рас осторожно приблизился к плите и опустился возле неё на корточки так, чтобы находиться сбоку от ведущей внутрь подземного уровня щели. Тут давно никто не ходил, но осторожность лишней не бывает. Особенно если ты ни много ни мало ухитрился забраться в ГНИЦ. Молодой сталкер посветил «Светлячком» вокруг и беззвучно чертыхнулся. Бетонный пол под плитой был густо засыпан бурой пылью, резко контрастирующей с окружающей грязью. Когда-то здесь была лужа крови. Очень большая лужа… Рас водил зажатым в кулаке «Светлячком» вдоль стальной плиты. Здесь всё было в крови, плиту заляпало настолько густо, что кровь обильно попала в пазы, по которым плита двигалась. Теперь понятно, почему она не закрылась. Она упёрлась в гору тел, и не все из них на тот момент были мёртвыми… Тусклый свет выглядывающего из-под пальцев краешка метаморфита осветил утопающие в бурой пыли проржавевшие автоматные гильзы. Из-за сожравшей их ржавчины гильзы плохо просматривались, и Рас посветил ближе. Тут выпустили не меньше двух полных магазинов от АК-74 или «Абакана», либо стреляли двое, либо у автоматчика был четырёхрядный магазин увеличенной ёмкости для «Абакана» на шестьдесят патронов… Вряд ли у него было время перезаряжаться, из-под плиты ползла толпа, судя по количеству крови и высоте застрявшего барьера. А проползти тут – секундное дело, особенно если ползущим двигает жажда выжить или животный ужас. Похоже, стрелку всё-таки удалось удержать лестничную площадку. Стальная плита уперлась в трупы и находилась в этом положении довольно долго, как минимум до следующего Выброса, а то и дольше. Залившая пазы кровь спровоцировала появление ржавчины, которая под Выбросом вызвала сварочный эффект, и стальная плита прикипела к пазам, потеряв способность двигаться. Такое под Выбросом иногда случается, Расу доводилось видеть подобное раньше, когда он выживал в развалинах Ухты после приобретения Зависимости.

Спустя какое-то время трупы отсюда забрали. Наверняка Сторожа перетаскали наверх и сожрали, от них и грязь на ступенях. Но стальная плита к тому моменту успела прикипеть к пазам настолько, что для опускания ей своего веса уже недостаточно. Значит, под ней можно пролезть. Рас криво ухмыльнулся. Знаем мы этот прикол: сто лет плита висела и не падала, и ещё бы провисела столько же, но стоит именно ему, Расу, под ней пролезть, как она обязательно упадёт, и он останется внутри навсегда. Если не найдёт другого выхода. А другой выход – это основной путь на строго режимный минус третий, и системы блокировки там покруче. Есть все шансы найти их преотлично сработавшими. Надо принять меры, пока не поздно. Молодой сталкер тихо и аккуратно снял с себя автомат и поклажу, соорудил из рюкзака импровизированную распорку и подложил её под стальную плиту. Если она упадёт, то упрётся в рюкзак. Образовавшая щель получится маленькой, у него в рюкзаке нет заранее припасённого для такого случая центнера кирпичей, но это всё равно лучше, чем полная блокада. Даже если пролезть в неё не получится, то можно будет отыскать внутри что-то, что можно применить в качестве рычага и подпорок посерьёзнее. Рас убрал в карман «Светлячок», лёг на грудь, подхватил автомат за ремень возле верхней антабки и уложил его на руку, чтобы оружие не касалось пола и не издавало звуков. Теперь можно ползти. Рас ловко вполз под стальную плиту и тут же конвульсивно содрогнулся от охватившего тело приступа дрожи. Металлический приклад «Вала» с едва слышным стуком уткнулся в пол, и приступ прошёл, заставляя Раса инстинктивно рвануться из-под нависшей над телом плиты. Он перекатился в глубь находящегося за плитой коридора и застыл, ожидая падения пятисоткилограммовой заслонки. Плита не шелохнулась, и он устало выдохнул. Надо же, закон подлости не сработал, и с ним не приключилось никакой гадости. Даже удивительно. Нужно идти дальше, с каждым часом шансы Водяного выжить иссякают. Потерпи, дружище, я уже почти у цели.

Вот только тьма вокруг кромешная, не видно даже собственных рук. Рас поднялся на ноги, повесил на грудь автомат и сунул руку в карман, подхватывая «Светлячок». В эту же секунду чьи-то холодные пальцы вцепились ему в горло, впиваясь в кожу зазубренными ногтями, кто-то всем телом бросился под ноги сзади, и Рас рухнул на пол. Отовсюду на него навалились невидимые в темноте яростно хрипящие враги, бедро обожгла тупая боль от нескольких одновременных укусов, воняющие тухлятиной ногти царапали брови, пытаясь добраться до глаз. Рас мгновенно оказался обездвижен и судорожно бился от боли, задыхаясь в сдавливающей горло хватке. Невидимые враги вырвали из кармана конвульсивно сжимающую «Светлячок» руку, и хрипящая тишина взорвалась многоголосым истеричным визгом. Навалившиеся на грудь и ноги тела метнулись в стороны, вцепившиеся в горло пальцы исчезли, и Рас надрывно закашлялся, одновременно пытаясь вскочить. Ноги запнулись обо что-то мягкое, он едва не упал и взмахнул руками, удерживая равновесие. Зажатый в кулаке «Светлячок» описал дугу, и Рас с ужасом увидел кишащую вокруг себя толпу человекоподобных монстров, никак не отображающихся «Филином». Их было не меньше двух десятков, ободранные и тощие, словно Бродяги, но с целой кожей и глазами, затянутыми мутной серой пеленой, и неестественно удлинёнными узловатыми пальцами, заканчивающимися короткими зазубренными ногтями. Твари тянулись к нему, стремясь вцепиться в тело, но отшатывались от приближающегося «Светлячка», словно от огня.

Рас отпрыгнул к ближайшей стене, пробивая телом брешь в толпе монстров, и прижался спиной к издырявленной пулевыми отверстиями поверхности, ограждая себя от нападения с тыла. Он судорожными рывками водил «Светлячком» из стороны в сторону, отмахиваясь им, будто факелом, и тварям не удавалось повторить атаку. От их истеричного визга звенело в ушах, и Рас свободной рукой стирал кровь, льющуюся из расцарапанной раны на лбу. Где автомат?! Они содрали с него оружие, когда напали, значит, кто-то может выстрелить в него из его же оружия, твари даже глаза не закрывают от света! Внезапно Рас понял, что окружившие его Зомби абсолютно слепы. Они не моргают, и из-за залепившей глаза серой пелены утратили способность опускать веки. Твари боятся не исходящего от метаморфита света, «Светлячок» пугает их чем-то другим. Похоже, вместе с освещением он испускает ещё какое-то излучение, причиняющее Слепым Зомби нестерпимую боль. Молодой сталкер перехватил мет тремя пальцами, максимально открывая поверхность загадочного минерала, и вытянул руку перед собой. Освещённая область расширилась, болевое воздействие на монстров тоже. Слепые Зомби, истошно визжа, отшатнулись, образовывая вокруг Раса пустоту, и стало ясно, что радиус излучения, буквально отшвыривающего тварей, невелик и чуть меньше создаваемого «Светлячком» светового пятна. Кто-то из Слепых Зомби резким движением согнулся, припадая к грязному полу на четвереньки, и ринулся в атаку, пытаясь вцепиться Расу в ногу. Узловатые пальцы схватились за армейский ботинок, и молодой сталкер ткнул метаморфитом в сторону нападающего. Слепой Зомби истерично завизжал, отпрыгивая назад, упал на спину и начал судорожно извиваться от боли, словно ошпаренный. Значит, чем ближе «Светлячок», тем тварям больнее! Раса пробрало дрожью, и он нервно засмеялся, тыча метаморфитом в оскаленные рожи Зомби. Не возьмете, гады! Я всё равно дойду до той уродской лаборатории с ещё более уродским аквариумом внутри!

Слепые Зомби отпрыгивали от «Светлячка», менее расторопные падали, сотрясаясь от незримых ожогов, и Рас увидел свой автомат. Его держал один из монстров, бестолково тыча стволом в сторону Раса прямо в спины своих соплеменников. Грязный узловатый палец лихорадочно давил на спусковой крючок, но выстрелов не было. Что, не стреляет? Рас со «Светлячком» наперевес внезапным прыжком врезался в толпу Слепых Зомби и схватился за автомат. Так бывает, если оружие на предохранителе! Монстра обожгло невидимым глазу излучением, он визгливо взвыл и рухнул на пол, отпуская автомат. Рас проводил его взглядом. Этот рваный грязный балахон на тебе, это ведь остатки тряпичного стерильного скафандра, да? Ты был лаборантом или ещё каким-нибудь младшим научным сотрудником и «Вал» в руках никогда не держал. А если вдруг и держал, то это торжественное событие приключилось с тобой всего разок-другой. А этого недостаточно для того, чтобы в подкорковых центрах головного мозга выработался устойчивый рефлекс снимать «Вал» с предохранителя. Тяжело дышащий Рас окинул взглядом мечущуюся вокруг него толпу Слепых Зомби. Они все тут гражданские, в драных белых халатах, лабораторных скафандрах и деловых костюмчиках. Нет ни одного камуфляжа или стандартной униформы охранников ГНИЦ. Теперь понятно, кто штурмовал приподнятую стальную плиту. Но как все эти люди стали Зомби?! Они ведь находились под землёй в момент Выброса. Они никак не должны были пострадать! Что же здесь произошло?

Тем временем Слепых Зомби вокруг стало больше, и Рас, удерживая одной рукой «Светлячок», нацепил на себя тактический ремень «Вала». Пусть лучше будет наготове. После атаки на Двухвостую змею боеприпасы закончились, он менял магазин, и оказалось, что патронов осталось двадцать штук. Лучше, чем ничего, тем более что в Слепых Зомби стрелять не нужно, надо только держать «Светлячок» так, чтобы твари больше не бросались в ноги. Жаль, что на обычных Зомбаков он не действует, это было бы круто… Рас прикинул приблизительный план подземного уровня, определяя направление на нужную лабораторию, и двинулся в глубь центрального коридора. Толпа слепых монстров хлынула следом, держась от «Светлячка» на безопасном расстоянии. Взвизгивающие твари бегали вокруг, забегая то вперёд, то за спину, но отыскать возможность безболезненной атаки не могли. Время от времени то одна, то другая тварь бросалась напролом, но в шаге от Раса получала тяжёлый невидимый ожог и падала на пол, содрогаясь в конвульсиях. Остальные продолжали вокруг человека свою жуткую суету, двигаясь прямо по телам верещащих от боли соплеменников. Центральный коридор оказался слишком широким, монстры свободно прибегали и убегали, возвращаясь в большем количестве, и молодой сталкер несколько раз бросался в разные стороны, пытаясь распугать голодно скалящихся тварей. Вы что, уроды, планируете вечно вокруг меня бегать?!

Заставить себя не обращать внимания на кишащих в шаге монстров было нелегко, и Рас попытался смотреть поверх покрытых залысинами грязных голов. Волосы у них выпадают, что ли? Наверное, от отсутствия света. А может, Слепые Зомби так устроены. Нормальный живой человек за эти годы уже зарос бы, словно моджахед, а эти остались такими, как были в день Выброса, только грязные. Но воняют несильно, не то что обычные Зомбаки, от которых вонь за версту учуять можно, если по ветру окажешься… Рас шёл по центральному коридору, углубляясь все дальше внутрь третьего подуровня. С тех пор, как он был здесь первый и единственный раз, подуровень сильно изменился. Центральный коридор стал шире, уходящих от него боковых ответвлений прибавилось. Некоторые из них были открыты, зияя чернотой входов, некоторые оказались запечатаны стальными плитами вроде той, что перекрывала вход в уровень, только поменьше. В каждом таком ответвлении располагалась какая-нибудь лаборатория или исследовательский сектор, занимавшийся изучением чего-нибудь особо опасного, что каким-то неведомым чудом удавалось вытащить из Ареала.

Обычно это происходило случайно и по одной и той же схеме: какие-нибудь нелегальные сталкеры или легальная поисковая, научная или строительная команда натыкались в Зонах на что-то смертельное и гибли в полном или почти полном составе. На их поиски выдвигались спасатели, которые тоже гибли, но уже не полностью. Потом туда же прибывала небольшая армия из солдат Отдела Физической Защиты и учёных, которая эвакуировала останки погибших и то, что их убило. Если оно в принципе могло подлежать эвакуации. Найденное доставляли либо в Полевые Лаборатории с первой по пятую, предназначенные для первичного изучения особо опасных образцов, либо сразу сюда, на минус третий. Именно тут содержались отловленные Бродяги, признанные подходящими для долгосрочных исследований, и взятые в плен Зомби. Последние, правда, вне Ареала жили недолго, поэтому их старались в кратчайшие сроки подвергнуть всевозможному изучению. Может, это они и есть? Может, и так, но даже если это пленные Зомбаки, то точно не все, лабораторные скафандры носил только персонал ГНИЦ. Что-то подвергло зомбированию большую часть персонала минус третьего прямо под землёй, и это что-то продолжало действовать на них долго. Гораздо дольше, чем длился Выброс в день «Дезинфекции», не могли же все они за сутки получить такой нарост на глазных яблоках…

Молодой сталкер невольно остановился. Это же ГНИЦ, здоровенная высотка в двадцать этажей плюс три под землёй. И все они напичканы разными метами, осколками и образцами ареаловской флоры, грунтов и минералов. А на минус втором, прямо у него над головой, вообще находится хранилище, грандиозный склад метов. Это же получается одна гигантская антенна из осколков и метаморфитов, как наша вакуумная пара на базе, только огромная и полностью враждебная! Наверняка удар сверхмощного Выброса спустился по ней под землю и поразил тут всех, кто в тот момент находился рядом с метами или осколками! Вот почему охрана пыталась спастись и заблокировать выход, у них метов не было, и в лабораториях они появляются редко, посты охраны находятся у выходов и на пересечении основных коридоров, их не зомбировало подземным ударом! По крайней мере, не всех. А вот у него, у Раса, с собой сразу несколько метов, и если сейчас начнётся Выброс, то он точно станет таким же уродливым слепошарым Зомбаком!!!

Мгновение Рас стоял на месте, охваченный страхом, потом взял себя в руки и решительно зашагал вперёд. Ерунда! Не может он зомбироваться, он сюда не для этого пришёл. Там, в прицепном вагоне Красного бронепоезда, умирает Водяной. Друг, которому Рас обязан жизнью. Не будет никакого Выброса, он заберёт «Родник», вернётся и спасёт Водяного. Рас не смог помочь друзьям в их последнем бою, но гибели остальных он не допустит. И точка! И вообще, тот Выброс был сверхмощным, поэтому и пролез под землю. Обычные Выбросы такого не могут, метов у народа полно, все от Выброса под землёй прячутся, и никого не зомбирует! Да, у них нет уходящей наружу гигантской антенны из осколков и метаморфитов, ну и что?! В ЦИАП Сателлита тоже имеются меты в большом количестве, правда, надземных строений там нет, но всё равно! Здесь явно должно быть что-то ещё, что-то такое, что спровоцировало зомбирование именно на минус третьем, потому что на минус первом и минус втором такого не произошло, там живут обычные Сторожа и Профессоры, они попали под Выброс, будучи над землёй, в подземные уровни они спустились уже потом! И не ходят на минус третий, потому что не любят Слепых Зомбаков. Профессор или Сторож не станет бросаться в драку с Вечномолодыми, если те не лезут к нему в жилище, а те обычно не лезут. Поэтому у них всегда между собой этакий вооружённый нейтралитет. И здесь так же, даже по следам на ступенях это видно! Значит, Слепые Зомби появились только тут, на минус третьем, и больше нигде! Стало быть, тут есть что-то такое, что послужило мощным усилителем Выброса. И находится оно где-то в одной из местных лабораторий. Оттуда все эти адепты науки и набежали, блин! Ему, Расу, надо всего лишь держаться подальше от опасного места, и все дела! Да он и не собирается шляться по минус третьему, он ему на фиг не сдался!

Расу нужна всего одна лаборатория, совсем небольшая, у дальней стены которой установлена прозрачная пятилитровая ёмкость вроде аквариума, только научного. Вокруг неё полно всякой аппаратуры, нацеленной на находящийся внутри ёмкости «Родник» – небольшой шарик из неразливающегося тугого водного сгустка, прозрачный и всегда прохладный, даже в самую летнюю жару, и запросто умещающийся на ладони десятилетнего ребёнка. За ним даже не придётся лезть рукой в аквариум. Там есть специальный манипулятор, предназначенный для извлечения водного метаморфита из ёмкости и возвращения обратно. Достаточно просто ухватиться за рычажок и подхватить «Родник» манипулятором. Всё элементарно, никакой электроники, простенькая механическая система из пары блоков, трёх рычагов и металлического тросика. Рас в тот день лично опускал «Родник» в аквариум. Словно частичку себя утопил…

Молодой сталкер внезапным движением выпрямил руку со «Светлячком» перед собой и прокрутился вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов. Попавших под удар невидимого излучения Слепых Зомби расшвыряло в стороны, и с десяток тварей остались кататься по полу, трясясь от нестерпимой боли и истерично визжа. Так вам, гадам! Рас мстительно оскалился. Были бы поумнее, давно бы уже свалили подобру-поздорову, по своим слепошарым делам! Неужели не понятно, что мной пообедать не выйдет?! Он пошёл дальше, стараясь обходить по максимально широкой дуге незапертые боковые ответвления. Всё не так уж и страшно, если не выпускать из рук «Светлячок». И как эти твари ухитряются понимать, куда он идёт, в таком хрипе и визге?! Наверное, они не только хорошо слышат, но ещё чувствуют вибрацию шагов, как змеи, а может, и ещё как-нибудь ориентируются. Если присмотреться, то видно, как они приближаются к нему из глубины коридоров. Бегут не по центру, а вдоль стен, быстро перебирая по ним ладонями, вроде как направление удерживают. Получается, что пока он рядом, то сам служит им ориентиром. Значит, теоретически можно неожиданно заскочить в какое-нибудь помещение и захлопнуть двери у них перед носом. Непонятно, задержит ли это их надолго, но Расу много времени не требуется. Достать «Родник» из аквариума можно секунд за тридцать.

До нужного бокового коридора удалось добраться за три минуты. Стальная плита, служащая для запечатывания данного сектора, опущена не была, и молодой сталкер устало вздохнул. Хотя бы с этим возиться не придётся. Тело пробило дрожью, и Рас поёжился. Приступы зачастили, раз в минуту точно трясёт, плохой знак. Нужно торопиться, ему ещё обратно бежать. Странно, но вход в сектор «Родника» выглядит шире, чем он ожидал. В тот раз двери были поуже. Молодой сталкер осмотрелся, освещая метаморфитом окружающий мрак. Кишащие вокруг Слепые Зомби отшатывались, и он пытался смотреть поверх грязных голов, вглядываясь в укреплённые на стенах таблички и указатели. Названий на них нет, согласно требованиям режима секретности всё обозначалось цифробуквенными кодами, но Рас хорошо запомнил нужное сочетание, и оно было здесь, нанесено на табличку перед зияющим чернотой зевом коридора. Наверное, с тех пор вход расширили. Жаль, за эти двери быстро не заскочишь. Точнее, заскочить можно, но закрыться не успеешь, створы слишком широкие. Пока будешь захлопывать, монстры набьются следом за тобой. Ладно, пойдём так, там видно будет. Рас ткнул «Светлячком» в особо наглую тварь, отбрасывая монстра корячиться на полу от боли, и двинулся дальше.

Это ответвление действительно переделали. Раньше за входными дверьми располагался компьютерный кабинет, в котором учёные обрабатывали снимаемые с аквариума данные, само помещение с ёмкостью для водного метаморфита было следующим. Теперь вместо компьютерного поста обнаружилось просторное помещение, заставленное крупными техническими приспособлениями, более уместными на каком-нибудь производстве, а не в маленькой лаборатории. Что это такое?.. Какие-то компрессоры-ресиверы, что ли… Вокруг и так темень непроглядная, а из-за мельтешащих вокруг тварей видно ещё меньше. Тело вновь тряхнуло ознобом, и пришлось остановиться. Дверь! В конце этого чуть ли не заводского помещения виднеется дверь. В скачущих по стенам тенях монстров Рас заметил её не сразу, потому что за ней тоже полнейший мрак. Дверь широкая, такая же, как на входе, но одна из её створок закрыта, а вторую можно успеть захлопнуть быстро. Молодой сталкер атаковал «Светлячком» тянущихся к нему Слепых Зомби и бросился к распахнутой дверной створке. Он едва успел вбежать внутрь и захлопнуть её за собой, как опомнившиеся твари принялись бросаться на двери и биться о них всем телом. Пришлось навалиться на двери и сдерживать натиск под доносящийся оттуда злобный хрип и визг. Рас упёрся ногами изо всех сил, и неожиданно дверь щёлкнула замком, запираясь. Надо чем-нибудь подпереть её, пока слабенький замочный язычок ещё держится! Рас отпрянул от дверей и сразу обнаружил на них массивную щеколду, явно предназначенную для запирания изнутри. Вот и отлично, проблема решилась сама собой. Он защёлкнул металлическую пластину щеколды в креплениях, и натиск монстров заметно ослаб. Теперь осталось совсем немного.

Молодой сталкер поднял «Светлячок» повыше, освещая окружающее пространство. Ого! Здесь отгрохали целый компьютерный центр! Недлинный, но широкий зал был заставлен научной и вычислительной техникой, всюду шкафы с электроникой, мониторы, рабочие места учёных. Везде жуткий бардак, пол усыпан затоптанными и донельзя грязными распечатками, обрывками какой-то документации, возле разбитого шкафа валяются скафандры биологической защиты… Всё перевёрнуто вверх дном, стулья переломаны, кое-где даже столы опрокинуты. Зомбаки тут табунами носились! Но аквариума здесь нет, и непохоже, что он тут был. Вроде как и места под него тут не имеется… Рас прошёл дальше, осматривая появляющиеся из мрака стены. Ещё одна дверь, за ней раздолбанные шкафы под тряпичные научные скафандры, видимо, специальное помещение для переодевания… тут бардак не меньший… А вот и нужная дверь! Тоже широкая, но уже не такая, как раньше. Эта толстая, герметично запирающаяся, наверняка пуленепробиваемая, с небольшим смотровым окошком, забранным толстенным стеклом. Сто процентов – за ней лаборатория. Увидеть, что находится за стеклом, не получилось, свет метаморфита отказывался пробиваться через смотровое окошко, и молодой сталкер с силой толкнул тяжёлые створы. Они поддались неожиданно легко, распахиваясь полностью, и он замер, чувствуя, как холодеет внутри.

«Родник» Рас увидел сразу. И сразу понял, откуда на минус третьем взялись Зомби. В тридцати шагах от двери начинался большой бассейн, доверху заполненный водой. В потолке над ним зиял крупный пролом, след от мощного разряда, насквозь пронзившего высотку ГНИЦ от крыши до самого нижнего уровня. Через пролом в помещение проникал рассеянный зеленоватый свет, слабо освещающий помещение, несмотря на то что на улице сейчас стояли сумерки, и такого быть никак не могло. Бассейн представлял собой правильный квадрат двадцать на двадцать метров, глубиной примерно по пояс, по дну и стенам которого пролегали многочисленные провода, кабель-каналы и всевозможные датчики. В самом центре бассейна, прямо на отражающей зелёный свет неподвижной водной поверхности, словно на столе, мягко и беззвучно переливался окутанный водой небольшой прозрачный шарик из нельющейся кристально чистой жидкости.

* * *

Лиман бросил начальнику личной охраны многозначительный взгляд, и тот захлопнул дверь, оставляя полковника наедине со старшим опером. С этого момента и до особого распоряжения охрана снаружи не пропустит в штабной сектор мощного блиндажа никого, а по особо непонятливым оружие будет применяться после первого предупреждения. Лиман привычно щёлкнул кнопкой постановщика помех и кивнул оперативнику:

– Докладывай! Подробно!

– База ОСОП уничтожена, от неё остались одни руины и их радиопередатчик. – Опер положил перед собой блокнот с пометками. – Это стопроцентная информация, мои люди провели на месте почти сутки. База располагалась в здании склада, сейчас это гора обломков. Как только Фронтовик ушёл, туда устремились все, кто только смог, даже общаковские с Городскими.

– Кто забрал осоповский передатчик? – Лиман невольно напрягся, просчитывая последствия.

– Никто. На передатчике сидит аномалия, он полностью внутри её, и так было ещё до штурма. Потому что передатчик внутри аномалии стоял у них на крыше, а теперь всё это висит прямо в воздухе над руинами. И не падает. До Выброса точно не упадёт, это ясно. А как будет потом – надо смотреть. По моей информации Третий бат уже готовит группу. Собираются отправить её туда сразу после Выброса, в первый же час.

– Выброс запаздывает… – задумчиво протянул Лиман. Третий батальон Военсовета специализировался на частных контрактах, требующих работы в первый день после Выброса. У них мало тяжёлого вооружения, зато много тяжёлой защиты, и люди натасканы на ведение боя с взбешённым зверьём на коротких и сверхкоротких дистанциях. – Шестой день заканчивается через полчаса, а его всё нет. Опоздавший Выброс обычно либо затяжной, либо имеет повышенную мощность. После него зверьё стервенеет так, что даже Третий бат может передумать. Имеет смысл отправлять туда наших на второй день?

– Не уверен. – Опер покачал головой. – Желающих там будет ещё больше, чем вчера. Потому что с обыском руин возникли проблемы.

– Зомби? – коротко предположил полковник.

– Зыбь. – Опер покосился на заметки в блокноте. – Она сидит в подвальном этаже базы ОСОП и бросается на любого, кто входит за периметр обломков. Седьмой бат потерял нескольких оперов.

– Зыбь в подвале базы? – Лиман поднял брови. – Как же ОСОП там жил?

– Сталкеры считают, что она появилась там давно. – Скептические интонации старшего оперуполномоченного ясно выражали его позицию по этому вопросу. – Забралась в подвал через систему вентиляции или через иные отверстия, мол, с тех пор там и живёт. А Медведь со своими людьми дождался нелётной погоды и в период минимальной активности аномалий герметично запечатал подвал и запер её внутри. В результате Зыбь оставалась под землёй, а они жили над землёй, потому что они и так уже Зомби и зомбирование им не грозит. При штурме базы миномёты пробили пол, и Зыбь освободилась со всеми вытекающими.

– Я разговаривал с Медведем лично. – Лиман разделял скепсис своего оперативника. – На Зомби он похож не был, это байки перепуганных колхозников. Если твои люди добыли из Сателлита правдивую информацию, то на базе Медведя было два подземных этажа, и оба жилые.

– Так точно, – кивнул опер. – Никаких данных о законсервированных этажах у нас нет. Либо мы не смогли их получить, либо Зыбь появилась на базе во время или сразу после штурма. Как вариант её могли привлечь миномётные мины. Они пролетали где-нибудь в непосредственной близости от Зыби, аномалия бросилась за ними и оказалась в подвале базы. Этот вариант представляется мне более вероятным.

– Логично, – согласился Лиман. – Значит, обыскать развалины базы ОСОП никто не смог?

– Никто, – подтвердил старший опер. – Но желающих было много. Мои люди зафиксировали появление там подразделений Третьего, Пятого, Шестого, Седьмого, Восьмого, Десятого, Одиннадцатого и Двенадцатого батальонов. В общем, вся просателлитовская компания. По неподтверждённым пока данным в составе подразделений Седьмого бата находились люди Белова. По крайней мере, от Седьмого там было сразу три роты.

– Почти весь батальон. – Лиман коротко усмехнулся. – Отрабатывают Конашь-Ёль.

– Кроме этого к базе пытались подойти общаковские и Городские, – добавил оперативник. – Общаковских перехватили подразделения Шестого и Седьмого батальонов, но люди Рашпиля не стали ввязываться в затяжной бой и отошли. А вот отряд Городских почти в тридцать стволов подошёл к базе довольно близко и устроил засаду, в которую попала Вторая рота Десятого батальона. Десятый объединился с Седьмым, было организовано преследование, в ходе которого Городских окружили и полностью уничтожили. Никто из них не захотел сдаться.

– Уголовники не захотели сдаться? – Лиман насмешливо вскинул брови. – Что-то я сомневаюсь!

– Есть непроверенная информация, что на самом деле всё было немного по-другому. – Старший опер подхватил ухмылку. – Что Седьмой бат устроил засаду Десятому под видом неизвестных отморозков. Не хотели делиться добычей. Городские же просто шли к базе и натолкнулись на бой. К тому времени туда двигались остальные участники событий, и в Седьмом бате поняли, что преградить путь сразу всем не смогут. Они быстро сориентировались в ситуации и предложили помощь братьям по оружию. А чтобы никто случайно не доказал чего-нибудь не того, перебили отряд Городских полностью, включая сдавшихся в плен.

– Это больше похоже на истину. – Полковник коротко постучал по столу пальцами. – Проверь всё, что сможешь. Если доказательств нет, надо хотя бы быть уверенными, что всё произошло именно так. Пригодится на будущее. Дальше?

– Дальше получилось неожиданно. – Оперативник перевернул лист блокнота. – Оказалось, что вокруг развалин базы нет ни одного трупа. Крови хватает, но тел нет. Ничьих. Ни Зомби, ни ОСОПа, ни Спецназа Сателлита, ни бойцов Седьмого бата.

– Зомби уволокли в Эпицентр? – Полковник пристально посмотрел на подчинённого. – Или люди Медведя не уничтожены?

– Всех, кто находился на базе, перебили, это подтверждённый факт, – возразил тот. – Штурм осуществлялся с использованием «Шестого Чувства», финальную атаку ОСОП отбивал также подключённый к «Шестому Чувству», причём каждый. Десятки человек чувствовали, как гаснут их отпечатки. Последних раненых добили Зомби и миномёты, они отрабатывали по базе до самого контакта с Фронтовиком, из-за чего потеряли один расчёт вместе с миномётом. Два других миномёта они бросили на позициях, моим людям удалось разыскать их и вытащить, не привлекая внимания.

– То есть с пустыми руками мы не остались, хоть участия в деле не принимали. – Лиман довольно усмехнулся. – Молодцы, хорошо сработали! Выдай всем, кто это сделал, двойные премиальные. Сообрази какую-нибудь историю, откуда у нас два новых ствола, и передай зампотылу мой приказ: пусть перебьёт номера на миномётах. Возвращать мы их не собираемся. Так что с трупами?

– Все считают, что их растворила Зыбь, – ответил опер. – Мы согласны с этим мнением. Зыбь выплескивается из развалин базы с огромной скоростью на расстояние, какое ей вздумается. Кто-то мог подойти слишком близко и спровоцировать её, но в последнюю секунду понял, что попал, и бросился бежать. Зыбь рванула за ним и растворила его вместе со всеми телами, на которые наткнулась в процессе погони. Точно ведь не поймёшь, сколько вокруг базы сидело оперов в ожидании своих подразделений. Каждый послал туда людей на разведку, это ясно. Восьмой бат, например, сообщил о гибели двоих оперуполномоченных. Убиты по одному, холодным оружием, на телах следы пыток. Наверняка между операми разных подразделений были стычки, и никто не хочет брать на себя ответственность. Так что оглашения точных списков потерь ждать не приходится.

– Понятно, – оценил Лиман. – Значит, все ждут Выброса в надежде, что после него Зыбь исчезнет и развалины базы можно будет обшарить. Нижний подвал наверняка зальёт Студнем, остальное станет доступным. Там, где Паутина не сядет. И вся просателлитовская компания туда вернётся с кирками и лопатами. Нам там рады не будут… Людей посылать не будем. Отправишь оперов, пусть понаблюдают издалека, но на рожон не лезут. С базой всё? Что с остальными?

– С базой – да. – Старший оперуполномоченный вновь перевернул лист. – А вот с остальными произошло что-то очень странное. Люди Белова упустили Водяного, либо их кто-то опередил.

– То есть? – Лиман с интересом подался вперёд. – В игру вступил кто-то ещё? Ты узнал, кто?

– Нет, – опер отрицательно покачал головой. – Всё произошло так, как никто не ожидал. Поначалу операция Белова шла успешно. Жену Водяного выпустили, заранее приняв меры. Уцелевшие люди Медведя, которых не было на базе во время штурма, предсказуемо организовали ей побег и ждали на барахолке. Сателлитовцы их вычислили ещё до начала событий. Там было трое, предположительно Кварц, Туман и Рас, в задачу которых входило похищение жены Водяного и её эвакуация на конспиративную явку, где находятся Рентген, Болт и Водяной вместе с секретными данными. Люди Белова уверены, что Рентген ранен и самостоятельно передвигаться не может, поэтому мобильность террористов серьёзно снижена. Сателлитовцы дали группе Кварца возможность похитить жену Водяного и начали за ними наблюдение, ожидая, пока те приведут их к остальным. Террористы попытались уйти от слежки довольно дерзким манёвром, и люди Белова потеряли их на какое-то время. Подобный вариант учитывался заранее, сателлитовцы оперативно подняли в воздух вертолёты и перебросили в зону поисков дополнительные силы. В итоге укрытие террористов вычислили, они умудрились проникнуть в самый центр радиоактивного пятна, напичканного аномалиями до такой степени, что УИП отказывает. Зайти туда никто не решился, и люди Белова локализовали район. Согласно их расчётам, террористы заранее приготовили внутри опасной зоны убежище и планировали переждать в нем Выброс, чтобы сразу после его окончания беспрепятственно уйти в Жёлтую. Поэтому сателлитовцы устроили засады на путях их выхода. К операции был привлечён Третий батальон Военсовета, Сателлит заключил три частных контракта с их подразделениями на работу в первый день после Выброса. Третий бат указал места, в которых сателлитовцы отрыли блиндажи и разместили группы захвата своего Спецназа и бойцов Третьего батальона. Но террористы неожиданно покинули радиоактивное пятно сегодня утром, из-за чего их чуть не упустили. Группа захвата использовала «Шестое Чувство», террористов выгнали на засаду и взяли в клещи. Но захватить не смогли. В последний момент в дело вмешалась третья сторона. Неизвестные боевики ударили в тыл людям Белова и поставили дымовые завесы, под прикрытием которых террористы вырвались из окружения. Причём преследовать их стали и те и другие. Но террористам удалось выйти к своему схрону, наличия которого в том месте никто не ожидал, погрузиться на квадроциклы и уйти от погони.

– Занятный поворотец. – Лиман задумчиво поджал губы. – Интересно, кто это был. По крайней мере, этот «кто-то» хорошо осведомлён о планах Службы Безопасности Сателлита. Не мы одни имеем связи среди людей Белова.

– О планах СБ Сателлита не знают только нищие и ленивые. – Старший опер презрительно скривился. – Половина СБ работает сама на себя, чем круче должность, тем больше бизнес. Вычислять, где произошла утечка, бесполезно.

– Когда Совет Директоров РАО заявляет по телевизору, что Сателлит – это маленькая копия счастливой России в Ареале, – с сарказмом заявил полковник, – по крайней мере, в чем-то они не врут. Итак, что мы имеем… Белову не удалось ни взять Водяного, ни отыскать Рентгена. Зато Рентгену удалось заполучить жену Водяного. Провал с треском! И всё из-за неизвестной третьей стороны. Как удачно у Белова возник новый враг сразу после уничтожения предыдущего. Есть на кого переключить общественное возмущение. Может, он сам это организовал? Было бы преступление, а кого в нем обвинить всегда найдётся.

– Это ещё не всё, – уточнил оперативник. – Третья сторона, провалившая сателлитовцам задержание, организовала преследование террористов. По одним данным, четыре, по другим – пять четырёхместных квадроциклов, все загружены хорошо вооружёнными и снаряжёнными боевиками, вели погоню. Чем всё закончилось – неизвестно, но в районе полудня погоню наблюдали в одном из поселений Вольных. Оттуда сообщили, что видят две группы квадроциклов, на опасной скорости объезжающих аномалии в направлении Жёлтой Зоны.

– И их не испугала угроза Выброса, который может произойти в любую секунду? – Лиман нахмурился. – А ведь Выброса до сих пор нет. Выходит, и те и другие заранее знали, что он опаздывает? Допустим, с людьми Медведя это объяснимо, у них способ есть. А те, другие? Получается, что кто-то ещё получил возможность предсказывать Выброс?

– Или они пошли ва-банк, – предположил старший оперуполномоченный. – Решили преследовать террористов до конца.

– Зачем им это надо? – возразил полковник. – Ты бы помчался, ожидая Выброса каждую секунду?

– Если бы точно знал, за что рискую, – ответил тот. – Например, за способ оповещения о Выбросе или возможность обходить аномалии. Террористы Выброса не боялись и аномалии объезжали на большой скорости, на которой можно не успеть среагировать на УИП. Что, если обе этих возможности были при них и те, кто не побоялся стать новым врагом РАО, рассчитывают получить всё это в свои руки?

– Говоришь, они точно знают, ради чего рискуют. – Лиман на секунду задумался. – Получается, что третья сторона знает об ОСОП больше остальных. Не удивлюсь, если это те самые загадочные люди, что выводили бойцов Белова и Седьмого батальона к базе Медведя.

– Мы тоже пришли к такому выводу, – согласился оперативник, – но пока не удается выяснить, кто это. Ими занимается личный помощник Белова, это не какой-то там сателлитовский хапуга от ФСБ, от него утечку не получить. Сами они соблюдают ещё большую степень конспирации. До штурма базы ОСОП о них вообще не было известно ничего. Сейчас наш человек собирает информацию среди раненых в госпитале Сателлита, после Выброса получим первые данные.

– Выясни всё, что сможешь, но пока не делай на этом акцент, – приказал полковник. – Если вчерашние союзники подставили Белова, он им этого не простит и вскоре информация появится. А если они добьют оставшихся людей Медведя и получат способ оповещения о Выбросе, то наверняка сделают из этого выгодный бизнес, и об этом узнают все и очень скоро. Короче, так или иначе в ближайшие дни что-нибудь выяснится. Но от нас тут ничего не зависит, так что нам от этого не легче. Поэтому сосредоточь усилия на поиске кадров для нашего будущего Научного Центра. Информация о новых учёных в ЦИАП подтвердилась?

– Да. – Старший опер покосился на свои записи. – В Сателлите позавчера появилось двое учёных из Новосибирского Академгородка. Официальная версия – привела «златовласка». Они уже зачислены в штат ЦИАП, но их ещё никто не видел. Других данных пока нет, их привезли рано утром, город ещё был закрыт, потом началась вся эта история с операцией Белова по захвату оставшихся террористов, и нам не удалось узнать фамилии. Но это не проблема, говорят, что оба учёных хоть и не знамениты, но достаточно известны в узком кругу своей специализации. Другой вопрос, как быстро люди Белова смогут их сломать.

– Они сопротивляются? – вскинулся Лиман. – Это удачно! Наладь с ними контакт, как только появится возможность! Пока у них кипит возмущение, у нас больше шансов переманить их к себе. Интересно, насколько храбры они оказались и как далеко рискнут зайти ради принципа.

– Видимо, какая-то храбрость у них есть, – ответил оперативник. – Версия со «златовлаской» пустышка, это ясно сразу. Те, кто действительно попадает в Ареал на почве наркоты, не прячутся от всех двое суток подряд. Наоборот, такие хорошо заметны. Или истерят в сателлитовском госпитале, или рефлексируют по барам, любят побегать по нейтралке в надежде, что именно у них не будет Зуда. Но чаще всего они добираются до Кабака и пьют там до потери сознания и денег. Не видно и не слышно только тех, кого с Большой Земли привезли силой. Принимающей стороне требуется время, чтобы обработать живой товар и довести его до необходимой степени лояльности.

Опер немного помолчал и добавил:

– Может, зря мы отказались от предложения Сателлита? ОСОП всё равно уничтожили, а Конашь-Ёль бы сейчас очень пригодился. Там условия не хуже сателлитовских, железобетонные укрепления, канализация, свой водопровод на Большую Землю, даже евроремонт в квартирах. Там организовать Научный Центр было бы проще. И специалистов есть чем привлечь…

– Нет, – решительно возразил полковник. – Это слишком шито белыми нитками. Через пять минут после того, как Седьмой бат начнёт вселяться в Конашь-Ёль, весь Ареал будет в курсе, кто помогал Сателлиту уничтожить оповещение о Выбросе. И чем больше народа будет погибать под Выбросами, тем больше их станут ненавидеть. Увидишь, они ещё наживут себе врагов чуть ли не везде. Это можно будет использовать в наших интересах при заключении частных контрактов. Это первое. И второе: наш Научный Центр должен быть законспирирован. Что-то подсказывает мне, что РАО не обрадуется, когда узнает, что кто-то ведёт собственные исследования Ареала самостоятельно, да ещё не дай бог продвинулся дальше их. Поэтому НЦ будем держать в тайне сколько сможем. Слухи, конечно, ходить будут, от этого никуда не денешься, но подробностей никто знать не должен. Будем распространять дезу, мол, изучаем местное зверьё, а то твари совсем обнаглели, уничтожаются с каждым Выбросом всё тяжёлее, на плантациях Синьки стоит вечная бойня и так далее. Поставь своим людям задачу, пусть разработают пару-тройку легенд. Все должны считать, что мы занимаемся рутиной или вовсе толчём воду в ступе. А настоящие, мол, серьёзные исследования в Военсовете ведёт кто-то другой.

– Серьёзная наука требует больших денег, – произнёс оперативник. – Это всем известный факт. А мы в Военсовете самые богатые. У нас максимальный процент от продажи Синьки. Нас будут подозревать в первую очередь.

– А ты сделай так, чтобы не в первую! – заявил полковник. – Максимальный процент не есть монополия. Каждый из двенадцати батальонов имеет доход с плантаций, у нас он больше других потому, что мы тут фактически живём. Вся оборона, культивация и сбор на нас, остальные оказывают содействие в транспортировке и отражении атак во время её осуществления. Это важная помощь, но не более того. Основной фронт работ выполняем мы, и из-за этого наш батальон имеет наименьшее в Военсовете число частных контрактов. Это нравится не всем, не каждый боец стремится жить в окопах, мы едва влезаем в пятёрку самых популярных батальонов, даже несмотря на самое высокое денежное содержание. В результате мы самые многочисленные, но на нормальное количество частных контрактов людей всё равно не хватает. Почти все задействованы на Синьке, и ты не хуже меня это знаешь. И остальные тоже знают. Вот пусть и считают, что мы тут организовали пост деревенского агронома, изучаем способы повышения поголовья Синьки и разрабатываем новые методики эффективного поражения хитиновых воробьёв!

– Можно сыграть на разнице в условиях проживания. – Старший опер что-то пометил у себя в блокноте. – Мы живём в блиндажах и землянках, конечно, обустроились по максимуму, кто ж себя обделять станет, но это всё равно дыра в земле, хоть и благоустроенная. А у некоторых имеются настоящие подземные посёлки со всеми сопутствующими подземными евродизайнами. Нефтяники, артель «Восточная», от РАО за Каджером получили посёлок, Пятый бат за их охрану тоже, теперь вот Седьмой Конашь-Ёлем разжился. Сразу видно, где имеются все условия для организации серьёзной научной деятельности. Особенно подозрителен Конашь-Ёль, потому что он теперь принадлежит Седьмому батальону, а они людей больше всех к развалинам базы ОСОП посылали, трофеи искать. Наверняка нашли что-нибудь и теперь изучают.

– Вот! Хорошая мысль! – одобрил Лиман. – За это сателлитовцы точно ухватятся. И не только!

– Как только разработаем легенду, я доложу. Но у нас другая проблема, – оперативник скептически поморщился, – нам негде размещать свой настоящий Научный Центр. И персонал в него завлекать нечем. В ЦИАП сотрудники так себе специалисты, но комфортом разбалованы не по чину, в блиндажах жить не хотят. В Седьмом бате неплохие электронщики, есть пара очень хороших спецов, которых можно переманить за хорошие деньги, но теперь, когда у Седьмого есть Конашь-Ёль, они вряд ли согласятся. Среди Нефтяников мы тоже проводим работу, но у них условия для жизни гораздо лучше наших.

– После Выброса начинаем строительство собственного посёлка. – Лиман движением руки прервал речь оперативника. – Договор с артелью Саныча уже заключён. Будут строить по взаимозачёту. У них много техники взято в лизинг у РАО, нам казначейство за Синьку через РАО платит. Пересчитаем одно в другое, Саныч берёт это на себя, ему с Сателлитом поторговаться выгодно, они из-за этого лизинга для его артели закупочные цены на «Икс» урезают. Как нелётная погода наступит, Саныч пришлёт людей и технику. Сначала соберут себе ангары, чтобы было, где технику от Выброса прятать, потом начнут копать. За двадцать Выбросов обещают закончить подземное строительство, внутреннюю отделку ещё не обсуждали. Стоимость и так огромная, сперва придётся подкопить денег.

– С настоящим подземным посёлком мы автоматически войдем в список тех, кто может организовать собственный недо-ЦИАП. – На лице опера появилось скептическое выражение.

– Не войдём, – ухмыльнулся полковник. – Потому что строить будем прямо здесь, на плантациях Синьки, полкилометра в тыл.

– Нервное получится место жительства, – удивился оперативник. – При каждом сборе существует опасность прорыва зверья. А в небе мутанты гарантированно будут сотнями. Может, лучше строить у самой границы с нейтралкой? Всё-таки лишние километры, дольше Жёлтая Зона добираться будет.

– Вот именно потому, что так все подумают, мы там строить не будем! – победно заявил Лиман. – Версия для всех – мы планируем расширение плантаций и строим новый укрепрайон. Площадь плантаций будет располагаться между теперешней линией обороны и укреплениями посёлка. На его оборону мы сделаем серьёзный упор, чтобы в случае необходимости иметь возможность не только поддержать огнём первую линию, но и ликвидировать прорыв. Под это дело я раскручу Военсовет либо на участие в финансировании, либо на дополнительный процент с прибыли. Много отжать не получится, но с паршивых овец хоть шерсти клок. Наши сторонники окажут поддержку на общем заседании, с командирами Второго, Четвёртого и Девятого батальонов я уже переговорил. Итого: мы вкладываемся в строительство посёлка, полностью подчинённого культивации Синьки. Оповещений о Выбросе больше нет, а как он ударил в тот раз посреди нелётной погоды, все хорошо помнят. Поэтому нароем между колониями Синьки спасательных убежищ прямо на плантациях. Если хватит денег, то со временем соединим их подземными переходами с посёлком. В общем, комфортабельное жильё для личного состава, надёжная оборона, ангары для техники, ремонтные мастерские и так далее. Хозблок в целях экономии построим над землёй, но надёжно укроем и соединим с жилым комплексом подземными ходами. Построим даже ангар для вертушки с раздвижной крышей.

Он на пару секунд замолчал, задумываясь над далёкими перспективами, и продолжил:

– Своей у нас нет, но мало ли. Вдруг когда-нибудь появится. Пока же ангар будет предназначен на крайний случай. Вдруг Выброс ударит внепланово, а у нас борт Военсовета над плантациями работает. Будет куда посадить за двадцать шесть секунд и пилотов укрыть. Жить захотят – успеют.

– Но Синька может не занять дополнительную площадь, – нахмурился оперативник. – Её же и сейчас никто не сдерживает, места полно, но количество колоний не увеличивается.

– А вот для того, чтобы решить эту проблему, мы вполне официально организуем научную роту, которая будет заниматься её изучением. Неприсоединившиеся же как-то Синьку разводят. И даже подкармливают. Происходит это в Жёлтой Зоне, но никто пока не доказал, что в Зелёной такое невозможно. Вот пусть научная рота и корпит над этой задачей. Пожалуй, роты будет многовато. Организуем отделение. Скажем, четыре человека плюс командир, или как там его, научный руководитель. И ты сможешь под этим предлогом разговаривать с потенциальными кандидатами. Жить и работать будут в новом посёлке, мы выделим им комфортабельную подземную лабораторию в двадцать квадратов и даже покажем её кому-нибудь из наших партнёров. Чтобы все знали, что у нас тут мышиная возня. Настоящий Научный Центр спрячем где-нибудь под хозблоком и засекретим ещё до окончания строительства. Для подставного НЦ будем закупать оборудование официально, какую-нибудь ерунду, для настоящего – через Нефтяников на подставные лица. Это уже твоя забота.

– Решим, – согласно кивнул оперативник. – Фронт работ понятен, время есть. За двадцать Выбросов разработаем несколько толковых вариантов, как будем готовы – доложу.

– Если вопросов нет, я тебя больше не задерживаю. – Лиман потянулся к кармашку с портативной рацией и нажал на тангенту: – Лиману!

– Оперативный на связи! – прозвучал ответ.

– Начштаба и зампотыла ко мне! – приказал полковник и бросил взгляд на старшего оперуполномоченного: – Продолжай копать в Сателлите. Я хочу знать, чем всё закончится.

– Товарищ полковник! – Подземный эфир слегка шипел, немного заглушая голос оперативного. – Их нет на связи! Наверное, спят, уже полночь.

– Отправь посыльных! – В голосе Лимана зазвучали агрессивные нотки. – Под Выбросом выспятся! Даю пятнадцать минут. Кто не уложится – заменю на более расторопного! Вопросы?

– Никак нет! – Оперативный дежурный вышел из эфира.

– Есть ещё кое-что. – Старший опер терпеливо дождался окончания разговора. – Одна из моих опергрупп вернулась из развалин Городка РАО. Согласно вашему приказу проверить компромат ОСОП на Совет Директоров РАО, мы отрабатываем их информацию. Нам не удалось достать старые планы Городка, но мы отыскали человека, работавшего в тогдашнем Отделе Чрезвычайных Ситуаций. Он занимался уточнением карт сразу после последнего переноса внутренней нитки периметра и за нескромную плату согласился составить план Городка по памяти. Мы не стали на него давить, чтобы не привлекать лишнего внимания, и заплатили. Он отметил место расположения защищённого командного пункта Совета Директоров, где, согласно компромату, Совет пережидал «Дезинфекцию». Я отправил туда оперативную группу с хорошим сталкером. Первые четыре попытки были неудачными, но в день штурма базы ОСОП они попали под удар Зомби и случайно натолкнулись на ЗКП при отступлении. Механизм ручного открытия люка оказался заблокирован изнутри, и пришлось взрывать. Внутри обнаружился подземный ход, оснащённый узкоколейкой. Ход прошли целиком. Он действительно выводит в секретный ангар, в котором до сих пор стоит один из МИ-24 Совета Директоров РАО и имеются места ещё для нескольких машин. Косвенно информация ОСОП на тему бегства тандема из области вызванного «Дезинфекцией» Катаклизма подтверждается. Но доказательств их причастности к расстрелу выживших посредством вертолётной атаки там нет. Наверняка Белов избавился от той вертушки при первой возможности. Я ещё покопаю на эту тему, проверю проданные Военсовету вертолёты, можно прошерстить машины РАО через наших агентов… но, думаю, тут мы ничего не найдём. Из свидетелей тех событий в живых никого не осталось. А если кто-то и выжил, то предпочитает держать язык за зубами.

– Понятно, – Лиман кивнул. – ОСОП не врал, но это теперь уже не важно. Закрывай дело, после их уничтожения приоритеты меняются, доказательства уже никому не нужны. Иметь их стало совсем небезопасно. Ту вертушку, из секретного ангара тандема, мы можем заполучить её себе?

– Там уже Жёлтая Зона. – Оперативник покачал головой. – Даже волоком не вытащить, кругом бурелом и аномалии. Вертушку, кстати, судя по следам, так никто и не нашёл, мы первые, но прибрать её к рукам не выйдет. Похоже, на самой машине долгое время сидела аномалия, потом пропала, потому что сам вертолёт чистый и нетронутый. Если не разобрать на комплектующие, то рано или поздно на него сядет следующая аномалия. Эта гадость технику любит, в Жёлтой Зоне сложные механизмы долго чистыми не стоят.

– Разбирай. – Полковник с сожалением вздохнул. – Раз нельзя вытащить, так хоть какую-нибудь пользу извлечём. Отправь туда техников со своими операми, чтобы ничего не пропустили. И чтобы ни одна живая душа не узнала, откуда у нас запчасти! Сообрази какую-нибудь легенду на эту тему.

– Понял, будет сделано, – кивнул опер. – Но это ещё не всё. Два часа назад мои люди получили информацию с той стороны нейтралки. Некий человек искал способ нелегально пробраться в Ареал, минуя Сателлит. Денег у него нет, но за него вроде бы хлопочет кто-то из ветеранов Афганистана. Они связались с Десятым батальоном, там комбат бывший афганец…

– И он слил их Сателлиту, потому что обе его потаскушки сидят на сыворотке Неравнодушных, и он, как положено подкаблучнику, из кожи вон лезет, чтобы выслужиться перед Беловым, – закончил за опера полковник. – Так?

– Так точно, – подтвердил старший оперуполномоченный. – Всё произошло как вы сказали.

– Это можно использовать в наших интересах! – заключил Лиман. – Многие будут недовольны такими подробностями относительно порядочности и приверженности комбата Десятого бата боевому братству. Пока держим всё в тайне. Обязательно разузнай подробности, чем полнее, тем лучше! И заодно выясни, с какого перепоя тот тип добровольно собрался стать Зависимым.

– Есть версия, объясняющая его мотив, – продолжил оперативник. – Наш источник за нейтралкой утверждает, что этот человек принял меры для изменения своей внешности, но по косвенным признакам – рост, телосложение, возраст, овал лица – совпадает с находящимся в розыске гражданином Петровым Петром Анатольевичем.

– Отец Водяного? – Лиман мгновенно насторожился. – Его приняли? Внучка при нём?

– ФСБ проводило задержание, но безрезультатно, – покачал головой опер. – Петров очень осторожен, наверняка предполагал подобный вариант заранее, потому что ушёл от людей Белова прямо из-под носа, за какие-то минуты до ареста. Девочку с ним никто не видел, наверняка прячет её у тех, кто ему помогает. Но она где-то недалеко от него, ведь из-за неё весь переполох.

– Жаль, что мы не узнали обо всём этом раньше Белова, – поморщился полковник. – Заполучить себе этого Петрова было бы интересно. Вдруг в Ареале у него откроются какие-нибудь полезные способности, как у сына… Да и собственный боевой вертолётчик нам не помешает…

– Не срастётся, – возразил опер, – он слишком заметен, Белов вычислит его быстро, попадём в немилость. Мы и так у него в списке нелояльных.

– У нас Синька и нет зависимости от его сыворотки от Зависимости, – усмехнулся Лиман. – С этим ему придётся считаться. Да и реальная угроза от тандема исходит только тогда, когда они сидят в Ареале в ожидании новой дозы от Кугельштайна. Пока они в Москве, у них хватает других забот. Но ты прав, усугублять не будем, наш бизнес сильно зависит от настроения Москвы. А там тандем в очередной раз признали национальными героями. – Он мгновение помолчал и сокрушённо вздохнул, недовольно скривившись: – Эх, везёт как утопленникам… Ни вертушки, ни вертолётчика, а всё вроде бы под носом… Ладно, замяли. Закрывай дело, теперь всё это никому не нужно.

* * *

Туман ослабил захват, пытаясь резким движением руки дотянуться до подсумка с «Живой Водой», но Рентген взбрыкнул, демонстрируя завидную мощь, и снова вырвался из удержания. Контрразведчик сильным рывком сбросил навалившегося сверху Берёзова, вывернулся из-под него и, не вставая, нанёс из положения лёжа на спине удар обеими ногами в лицо. Туман поставил блок, принимая удар на предплечья, перекатом ушёл от второго удара и вскочил на ноги. Рентген подскочил одновременно с ним и тут же бросился за отлетевшим к креслу с телом академика Лаврентьева кислородным баллоном. Так же тебя и растак! Берёзов устало вздохнул. Опять всё заново. Зомбированный контрразведчик усталости не чувствовал и кинулся в атаку немедленно, едва его руки обрели оружие. Туман ушёл от наносившегося с разбега удара, молниеносным движением смещаясь с линии атаки, но Рентген размахивал баллоном непрерывно, словно заправский адепт кунг-фу, специализирующийся на боях с аквалангом, и следующий удар пришлось блокировать. Левое предплечье полыхнуло болью, но пока Берёзов блокировал очередной удар правым, вернулось в норму. Обратная регенерация, установленная внутри инопланетного шлюза Фрагментом на максимальную скорость, залечивала повреждения спустя мгновение. Это позволяло Туману нейтрализовывать любые атаки Рентгена и одновременно не давало надеть на контрразведчика «Живую Воду». Зомбированный Рентген не чувствовал боли, не терял сознания от нокаутирующих ударов и оказался многократно сильнее, чем обычно. Всякий раз после того, как Берёзову удавалось обезоружить и обездвижить контрразведчика, наступала патовая ситуация: на болевые приёмы Рентген не реагировал, а для проведения удержания необходимы обе руки. Стоит лишь на секунду разжать хотя бы одну, чтобы достать «Живую Воду», как зомбированный контрразведчик вырывался и всё начиналось сначала.

Рентген, сверкая злобным взглядом, молча и безостановочно наносил удары, стремясь оттеснить Тумана к стене. В обычной ситуации нельзя позволить противнику прижать себя к препятствию, это потеря манёвра и фатальное ограничение подвижности, зачастую приводящие к проигрышу в схватке. Но в условиях фантастической скорости регенерации не только Берёзову не удавалось скрутить Рентгена. Удары зомбированного контрразведчика имели столь же призрачную эффективность. Берёзов позволил сопернику загнать себя в тупик, выжидая подходящего момента, и перешёл в контратаку прямо под градом ударов. Один из них всё же достиг цели, и металлический баллон врезался в бровь, отозвавшуюся тихим хрустом. Этот перелом полностью заживёт приблизительно через две с половиной секунды, зато отсутствие блока позволило освободить руки для контратакующих действий. Туман провёл серию ответных ударов, выбил из рук Рентгена металлический баллон и прошёл в ноги, заходя на бросок. Зомбированный контрразведчик вцепился ему в лицо, стремясь выдавить пальцами глаза, но опоздал. Берёзов провел широкоамплитудный бросок, с размаха вбивая Рентгена головой в тускло светящийся минерал пола, и сразу же перешёл на удержание. Соперник оправился от мощного удара не дольше, чем за полсекунды, но этого времени Туману хватило. Он взял контрразведчика на удержание, и тот начал брыкаться, мало чем уступая взбешённому коню-тяжеловесу. На всё надо смотреть с оптимизмом, как Медведь! Берёзов криво ухмыльнулся, с трудом удерживая вырывающегося Рентгена. Чем не отличная возможность освежить борцовские навыки? А то всё стрельба да удары. Нельзя терять квалификацию! Вот бы ещё третью руку иметь, так вообще был бы праздник! Туман предпринял попытку зафиксировать плечо контрразведчика подбородком, чтобы всё-таки освободить одну руку для манипуляций с «Живой Водой», но в таком состоянии удержать Рентгена не представлялось возможным.

Бьющийся в судорожных попытках освободиться контрразведчик немедленно почувствовал образовавшееся в захвате слабое место и мгновенно вывернулся, целя лбом Берёзову в лицо. Пришлось перекрыться, чтобы не получить в бровь, как в первый раз. Рассечение тогда зажило на следующей же секунде, но брызнувшая кровь попала в глаз, веко рефлекторно закрылось, и Рентген вырвался. Он вообще все удары пытается наносить в пах, горло или по глазам, видимо, где-то его натаскивали на предмет самозащиты, но постоянная кабинетная работа не позволила уделить тренировкам должное количество лет. Навык закрепился неважно, чему сейчас можно только порадоваться. Туман заблокировал удары в лицо и, не вставая, провёл вскакивающему Рентгену подсечку. Тот рухнул, немедленно подскакивая вновь, но было уже поздно. Берёзов выполнил захват, переводя его в приём, и вновь вышел на удержание. Источающие киловатты ненависти глаза зомбированного контрразведчика маниакально сверкали яростью, и оказавшийся в тисках Рентген забился с утроенной силой, по-прежнему не произнося ни звука. Туман ударил его лбом в знак несогласия с позицией оппонента. Я так тебя до старости держать должен, что ли?! Вариант разжать одну руку не действует, наручников нет, верёвки нет, повязка с «Филином» в процессе драки куда-то отлетела, да и слишком тонкая она, порвётся, не выдержит. Рентген брыкается, словно бык. Может, ремнём от автомата или противогазной сумки? Но проблема та же: как связывать, когда руки заняты?

– Туман, я стесняюсь спросить, что вы там такое делаете? – в сонно-красной тишине инопланетного шлюза раздался удивлённый голос Болта. – Вы же вроде в Москву собирались?

Берёзов, не давая контрразведчику укусить себя за лицо, скосил глаза в сторону пролома, служащего шлюзу входом. Легендарный сталкер находился внутри, видимо, только что зашёл, и с некоторым недоумением разглядывал происходящее.

– Валера, не сочти за труд, – Туман сработал шеей, убирая голову от клацнувших зубов Рентгена, и тут же нанёс ему ответный удар лбом, – достань у меня из правого подсумка «Живую Воду» и дай её Рентгену! У меня рук не хватает!

Болт философски шевельнул бровями и побежал к месту молчаливой схватки. Он попытался добраться до берёзовского подсумка, но не смог.

– Не могу достать! Подсумок сдавило между ним и тобой, руку не просунуть! Чуть поднимись!

Пришлось ослабить давление, освобождая клапан подсумка, и Болту удалось вытащить оттуда сплющенный в полулепёшку водяной шарик. Зомбированный контрразведчик заметил «Живую Воду» и яростно захрипел, словно получив новый объект ненависти. Его силы резко возросли, он рванулся всем телом, мощно взбрыкивая, вывернулся из ослабевшего захвата и двумя ударами корпуса отшвырнул от себя Тумана с Болтом. Рентген вскочил на ноги и бросился к валяющемуся в другой части шлюза автомату Берёзова. Туман приземлился на сведённые лопатки, машинально убирая от удара позвоночник, схватился за лежащий рядом кислородный баллон, одновременно подводя ноги к голове, словно для кувырка назад, и резким разгибом тела вскочил, переводя движение подъёма корпуса в бросок захваченного руками баллона. Металлический снаряд опередил Рентгена и врезался ему в кисть, тянущуюся к автомату. Баллоном автомат отшвырнуло прочь, и Берёзов рванулся к контрразведчику:

– Держи его!

Болт ринулся следом, и Рентген бросился в другую сторону, стремясь узкользнуть от противников. Ему удалось проскочить между ними, добежать до баллона и вновь завладеть своим импровизированным оружием. Зомбированный контрразведчик взмахнул баллоном и тут же атаковал Болта, оказавшегося ближе.

– Валера! Назад! – Берёзов ринулся Рентгену наперерез. – Заходи за меня!

Контрразведчик настиг сталкера и обрушил на него серию ударов, переходящих один в другой. Спасая голову, Болт перекрылся руками, и баллон угодил в сжимающий «Живую Воду» кулак. Раздался хруст ломающихся пальцев, и сталкер отпрыгнул, уступая место Туману.

– Чёрт, больно! – Болт едва не выронил водный метаморфит, но в крайнюю секунду удержал в руках ставший идеально круглым хрустально-прозрачный шарик. Сломанные пальцы беззвучно выпрямились, возвращая былую целостность, и он бросился за Туманом, преследующим удирающего Рентгена. – Кости за две секунды срослись! Лихо! Поэтому ты не можешь его отловить?

– Угу. – Берёзов попытался схватить Рентгена, кружащего вокруг кресла с телом академика Лаврентьева, но тот успел среагировать и разорвал дистанцию. – Я что только ни делал: руку на болевом ему ломал, бедро простреливал, ахиллово сухожилие рвал… бесполезно, он не нокаутируется и не удушается, и на нём всё сразу заживает. Мне показалось, что даже быстрее, чем на мне! Окружаем его!

– Не показалось. – Болт побежал вокруг кресла в другую сторону, отрезая Рентгену путь. – Он же Зомби, у них ресурсы организма, которые у тебя отвечают за самостоятельность, разумное мышление и прочее, перенаправлены на выживаемость. Кстати! Почему он опять Зомби?

– Позже расскажу. – Туман настиг мечущегося между ним и Болтом Рентгена, и зомбированный контрразведчик вновь начал непрерывную атаку баллоном. – Готовь «Воду»!

Несколько ударов пришлось заблокировать, потом Берёзов выполнил уклон, обманный финт и провёл контратаку, выбивая из рук Рентгена баллон. Похоже, зомбированный контрразведчик успел уяснить, что после этих действий следует проход в ноги и бросок, заканчивающийся удержанием. Рентген попытался отпрыгнуть, избегая захвата, но наткнулся на Болта, и тот схватил его в охапку. Контрразведчик немедленно ударил сталкера затылком в лицо, вырываясь, но секунды были упущены, и Туман выполнил захват с мгновенно последовавшим броском. Тело Рентгена описало в воздухе дугу, вбиваясь в полупрозрачный минерал шлюза, и Берёзов перешел на удержание.

– Всё, на большее рук не хватает. – Туман привычно уклонился от укуса. – Дальше ты!

– Как правильно её укладывать? – Болт подскочил к Рентгену с «Живой Водой» в руке.

– Как угодно, лишь бы на кожу груди попала! – Берёзов отклонился, давая Болту возможность добраться до груди контрразведчика. – Быстрее, Валера, а то опять ловить придётся!

– Готово! – Легендарный сталкер припечатал водный метаморфит Рентгену под яремную впадину, ловко попав в разрез расстёгнутого гидрокостюма, и контрразведчик затих, переставая вырываться.

Прозрачное вещество «Живой Воды» быстро растеклось по грудной клетке, становясь почти неотличимым от кожи, и Берёзов разжал хватку, устало усаживаясь рядом.

– Как только заговорит, можно уходить. – Он перевёл дух и поднялся, приводя в порядок снаряжение. – Знал бы, что так случится, разгрузку бы заранее снял. Не самая удобная вещь для борьбы. Ты как нас нашёл?

– Люди добрые подсказали, – уклончиво ответил легендарный сталкер. – Скоро узнаешь. Такое не объяснишь, это нужно увидеть самому… Но найти тут вас двоих я точно не ожидал. Вы же вроде в Москве должны были быть?

– Мы в ней были. – Туман презрительно скривился. – Но кроме врагов никого не нашли. Разве ты не в курсе? По центральному телевидению неделю крутили разоблачающие агитки и заявляли о неизбежном возмездии для шпионов и террористов.

– Я в Эпицентр уехал сразу после вас, – по лицу сталкера скользнула мрачная тень, и он нахмурился, словно догадываясь о чём-то недобром, – не был я с тех пор в Жёлтой. Собрался возвращаться, но… В общем, меня сюда направили. Сказали, тут моя помощь нужнее. В общем, сам скоро узнаешь. Так что с вами в Москве-то приключилось?

– Направили? Из Эпицентра? – Берёзов непонимающе поднял брови. – Ты со вторым Фрагментом смог договориться, что ли? Или у тебя галлюцинации развились, как у нас с Медведем?

– Со вторым Фрагментом договориться невозможно. Он не умеет с нами разговаривать. Да и не хочет. Мы для него враждебная и агрессивная примитивная форма жизни. – Болт отмахнулся, мол, сказал же, скоро узнаешь.

– Чем дальше в лес, тем упитаннее партизаны. – Туман не стал настаивать и продолжил рассказ: – В Москве Рентгена арестовали его же начальнички. Они всю нашу компанию, и тебя в том числе, обвинили во всех тяжких вместо Совета Директоров РАО. Мы теперь не только изменники и агенты врагов России, но ещё и беспринципные террористы с руками в крови по локоть и так далее. Если коротко, то бывшие коллеги отдали Рентгена Белову, а тот запер его в фээсбэшном госпитале.

– Знакомая история, – поддакнул Болт. – И держали его там, пока «Живая Вода» не выдохлась?

– Пока Зуд не добил, – поправил сталкера Берёзов. – Никто не собирался его выпускать. Ему с груди все мышцы срезали вплоть до костей. Пытались «Живую Воду» забрать для драгоценного начальства, являющего собой образец бескорыстия и преданности Родине.

– Не получилось, – констатировал Болт. – Водные метаморфиты невозможно снять без согласия носителя. А Рентген у нас мужик упёртый, словно ослик. Это я помню ещё по его расследованиям.

– Я вижу, ты в курсе особенностей водных метаморфитов. – Туман внимательно посмотрел на Болта. – Тоже добрые люди подсказали?

– Они, – не стал спорить легендарный сталкер. – Пошли, подтащим его к порогу. Как только очухается, сразу выйдем. Так снаружи времени меньше уйдёт. Что-то у меня совсем недобрые ощущения. – Он огляделся: – Что забирать?

– Автомат, «Филин», противогазы и вон тот свёрток, – Туман кивнул в нужную сторону и принялся поднимать контрразведчика. – Там одежда для Рентгена, не в гидрокостюме же ему по Ареалу расхаживать.

– Так ты его из госпиталя выкрал и сюда привёз? – Болт быстро перемещался по инопланетному шлюзу, подбирая указанное. – Круто, ничего не скажешь! Я вот сколько ни пытался из беловского госпиталя убежать, так и не смог.

– А мне тоже добрые люди помогли, – коротко улыбнулся Берёзов, взваливая на себя неподвижное тело. – Но к тому времени, как мы добрались до Ареала, он был уже в коме. Так что выбор был невелик: либо он умирает, либо я тащу его сюда, и пока он восстанавливается, бегу к ближайшему водоёму заряжать «Живую Воду».

– Ты «Ключом» шёл, через Лизуна, как в прошлый раз? – Болт присоединился к Туману, подхватывая Рентгена. – Пешком отсюда до ближайшего водоёма часов шесть хода.

– Через Лизуна, – подтвердил Берёзов, и они понесли Рентгена к пролому в стене шлюза. – Но пока тут без кислорода с Рентгеном на плечах бегал, вымотался сильно. – Он недовольно поморщился. – В общем, заснул я, как только в Жёлтой оказался. Не знаю, сколько спал, вроде недолго совсем… Но этого хватило. Когда вернулся, Рентген был жив-здоров и невредим, поджидал моего возвращения с баллоном в руках. И где он только научился им так бодро орудовать? Прямо мастер по бою на кислородных баллонах…

– Мы в детстве… с отцом… – контрразведчик открыл глаза и скривился, хватаясь за затылок, – в рыцарей играли… сражались на подушках от дивана… они такие же по форме были… вместо подлокотников…

– Выходим! – Болт рванулся вперёд, увлекая всех за собой. – Здесь вдох, в машине выдох!

Туман задержал дыхание и поспешил следом, придерживая Рентгена. Физически тот был в полном порядке и двигался уверенно, значит, «Живая Вода» подействовала быстро. Первый Фрагмент ради сохранения Ферзя в качестве важного свидетеля понизил внутри шлюза скорость деформации зомбированного человеческого мозга. Похоже, в момент эвакуации эту функцию он отключить не успел, и контрразведчик, будучи в шкуре Зомби, пострадал незначительно. Если судить по мрачному выражению лица, мыслительные процессы точно восстановились.

Болтовский «газик» оказался прямо возле пролома, и Туман едва не налетел на передний бампер, в крайний миг отпрянув в сторону. Идеально чистый, будто только что с покраски, автомобиль занимал почти всю ширину тоннеля, и пришлось, как в прошлый раз, пролезать в полураскрытые двери боком. Рентген молча уселся на заднее сиденье, отодвигаясь в угол и уступая место, и Берёзов ловко перебрался из задней части салона на кресло рядом с водителем. Болт захлопнул двери, Туман выдохнул и с удовольствием вдохнул свежий лесной воздух.

– Как состояние? – Он обернулся к Рентгену. – Помнишь, что происходило до шлюза?

– Помню, – буркнул контрразведчик. И, немного помолчав, добавил: – И шлюз тоже помню. Только зря вы меня вытащили. Бессмысленно всё это. И сами зря вышли. Мы теперь вне закона в любой точке мира, на нас объявлена бессрочная охота.

– Не благодари. – Берёзов забрал у Болта свёрток с одеждой и протянул его контрразведчику: – Переодевайся. Сколько мы потеряли времени, пока ты вспоминал счастливое детство?

– Дней десять, – меланхолично ответил Рентген. – Может, чуть меньше.

Он умолк и принялся менять гидрокостюм на камуфляж, уставившись перед собой безучастным ко всему взглядом. Туман посмотрел на Болта:

– Надо на базу вернуться, узнать, что происходит. Закончить подготовку к штурму и параллельно искать новое место для базы. Добром всё это не закончится. Ты чувствуешь что-нибудь?

– Уже едем. – Старенький «газик» начал сдавать задом, осторожно ползя по тоннелю, и легендарный сталкер негромко добавил: – Что-то недоброе происходит. Спешить надо.

Загадочный автомобиль прополз по тоннелю, выбрался на дно входной воронки, и Болт включил переднюю передачу. «Газик» бодро преодолел почти шестидесятиградусный склон и выбрался на поверхность. За автомобильными стёклами простиралась бескрайняя зелёная степь, ярко светило утреннее солнце, и не имелось ни малейших признаков Ареала вообще и Эпицентра в частности.

– Валера, окно открыть можно? – Туман коснулся рычажка механического стеклоподъёмника.

– Тебе жарко? – Болт бросил на него мимолётный взгляд. – А! Хочешь посмотреть, что будет?

– В прошлые разы как-то не до этого было. Но очень любопытно, – признался Берёзов. – Я никакие правила безопасности не нарушу?

– Открой, – разрешил легендарный сталкер. – Тут принцип простой: то, чего делать нельзя, сделать не получится. Если окно открывать не стоит – оно не откроется.

Туман провернул ручку стеклоподъёмника, и отмытое до состояния идеальной прозрачности дверное стекло поползло вниз. В расширяющееся отверстие словно плеснули багровым мраком, и Берёзов невольно заскользил глазами по соседним окнам. Контраст был разителен. За открытым окном тянулась утопающая в багровых полусумерках идеально ровная местность, казавшаяся чёрной из-за черноты мясистых капель водорослеобразного мха, густо покрывающего пепельную почву. Посреди нависшего сверху кроваво-красного океана небосвода застыл стерильно-белый круг солнца, почти не дающий освещения. Абсолютно пустая местность призрачно троилась эфемерными очертаниями почти незаметных глазу силуэтов потустороннего рельефа, изобилующего загадочными формами подчас огромных размеров. Среди этих призрачных нагромождений почти терялась бесконечная жиденькая россыпь выпирающих на поверхности почвы серых бородавок, чьи метровые пузыри были густо облеплены толстыми чёрными потёками, словно сетью. Столь же эфемерные и бесформенные, как окружающая местность, непонятные живые формы хаотично двигались внутри призрачных образований, быстро исчезая из вида при приближении загадочного автомобиля. Болтовский «газик» шёл через чужое пространство напролом, пронзая призрачные структуры, словно игла тонкую ткань, и Берёзов потянулся ближе к окну. Едва он шевельнулся, ручка стеклоподъёмника самостоятельно начала вращение, и оконное стекло закрылось перед лицом Тумана, превращая багровый сумрак в сочно-зелёную степь.

– Пространство за бортом несовместимо с жизнью, – сообщил Болт, увеличивая скорость, – по крайней мере, с нашей. Нельзя высовываться.

– Зная Фрагмента, я сомневаюсь, что созданная им аномалия стала бы заботиться о нашей безопасности. – Туман устроился в кресле удобнее и посмотрел на тянущуюся вдаль аккуратную ленту просёлочной дороги, по которой деловито бежал загадочный «газик». – Мне он просто выдал «Ключ» и даже не предупредил, что Зыбь мчится на него с пощипывающей нервы скоростью. Помнится, Медведь сказал, что эта машина вообще сделана не в Ареале. Валера, может, расскажешь, что ты в Эпицентре делал? Пока едем?

– У бабки своей в гостях был, – ответил легендарный сталкер и внимательно посмотрел Туману в глаза: – Ты с ней знаком. И с супругом её, дедом моим названым, тоже. Ты у них гостил раньше моего. Подарок-то его не потерял?

Берёзов вытащил из подсумка «Ариадну» и посмотрел на лежащую в ладони округлую каплю нежно-жёлтого цвета из полупрозрачного минерала, мягко светящуюся изнутри красным светом.

– Если бы не это, – негромко произнёс Туман, – я бы решил, что мне всё приснилось.

– Почему они не вмешиваются? – бесцветным голосом поинтересовался Рентген, глядя на бегущую впереди дорогу пустым взглядом. – Их возможности безграничны.

– Это наша Родина, – негромко произнёс Болт. – Наша земля, наша жизнь и наши ошибки. Нам и исправлять. А помощь ещё нужно заслужить. Малодушным не помогают. Оценка идёт по деяниям.

– У вас тут прямо беседа посвящённых. – Туман переводил взгляд со сталкера на контрразведчика. – Один великий конспиратор, другой великий аналитик. Только я не в курсе. Может, объясните, где я был во сне, кто это такие и о чём вы так глубокомысленно загадками говорите?

– Малодушным нет помощи… – почти неслышно повторил контрразведчик, никак не меняясь в лице. – И прощения тоже нет. – Он умолк, не обращая на вопрос никакого внимания.

– Подъезжаем! – Болт нахмурился, вглядываясь в показавшиеся на горизонте очертания объекта, в который упиралась дорога. – Так быстро ещё не ездили… Что-то не так…

– База разрушена! – Туман набросил на плечо тактический ремень автомата и зажал в кулаке «Ариадну», исхитряясь придерживать оружие согнутым лучезапястным суставом той же руки. – Валера, можешь объехать вокруг? Нужно осмотреться, прежде чем выходить.

Легендарный сталкер кивнул, и старенький «газик» покатил в обход быстро приближающихся развалин. Берёзов приоткрыл окно, и простирающаяся под голубым небом зелёная степь сменилась красной резиной земли с нависающей над ней тусклой зелёной мутью.

– Из миномётов били. – Берёзов напряжённо всматривался в руины, испещрённые пробоинами и иссечённые осколками. – Продавили крышу, подошли ближе и выставили на прямую наводку безоткатки с крупнокалиберными пулемётами. Трупов не видно. Стена возле Плеши взорвана! Может, кто-то смог уйти! Валера, останавливайся перед… Твою душу, там Зыбь, прямо внутри базы! Остановись как можно ближе, но чтобы не бросилась. Я выйду первым, осмотрюсь.

– Мы тут одни. – Болт подвёл автомобиль к северной стороне развалин. – Рядом с базой пусто, наверняка Зыбь всех разогнала.

– Здесь должна быть засада, – подал голос Рентген. – Люди Белова должны учитывать, что мы захотим пробраться в развалины за чем-либо необходимым. Есть ещё оружие? Я пойду с ним.

– Не будет сейчас засады. – Легендарный сталкер прислушался к чему-то невидимому. – Выброс запаздывает, уже должен был начаться… Сейчас утро седьмого дня, и никто не отходит от убежищ. Нет здесь никого. Тут, внутри машины, это чётко ощущается. Можно выходить.

Туман распахнул дверцу и выпрыгнул наружу с автоматом на изготовку. «Филин» тепловых сигнатур не видел, в нагромождении бетонных обломков «Ариадна» показывала серую мглу Зыби, спрятаться вокруг было негде. Берёзов осторожно двинулся вдоль развалин, тщательно осматривая местность. Следом из машины вылез Рентген с автоматом Болта в руках, затем появился сам легендарный сталкер. Он окликнул контрразведчика, и оба пошли осматривать примыкающее к базе поле аномалий. Болт несколько минут бродил по смертельно опасной местности, изучая следы, после чего направился в другую сторону. Рентген последовал за ним с автоматом наготове, они миновали прилегающую к погибшей базе открытую территорию и долго ходили среди окружающих её развалин и растительности. Спустя полчаса все вернулись к автомобилю, и Туман хмуро сообщил:

– Следов крови очень много, но трупов нет. Видимо, всех подобрали. Отпечатков ботинок полно, всё затоптано, места, где сидят аномалии, без «Ариадны» определить можно. Тут даже не десятки, тут сотни людей ходили. – Он кивнул на зависшую над развалинами Воронку с застывшим внутри радиопередатчиком: – Рация работает, но на вызовы никто не отвечает. Кто-то должен был уцелеть, раз стену взорвали изнутри. Мы с Медведем готовили этот вариант на крайний случай – отход через поле аномалий при помощи «Ариадны». Нужно ещё раз пройти по полю, поискать следы.

– Нет там ничего, – Болт покачал головой. – Зомби всё затоптали, они по округе не меньше суток шастали, я всё тщательно осмотрел. Сначала шёл бой за базу, часов десять, не меньше. Её расстреливали со всех сторон, но штурмовали только с двух. Через поле аномалий никто в атаку идти не рискнул, а со стороны Зелёной Зоны наши успели подготовиться: закопали пни и отрыли канавы. Большую их часть уже облюбовали Соленоиды со Студнем, несколько узких проходов там ещё осталось, но враги пройти не смогли. Базу разрушили долгим обстрелом, наземная часть и минус первый этаж обвалились, минус второй пробило в нескольких местах, поэтому Зыбь сидит внутри, а не снаружи. Ей нравится затекать в помещения. Вот только не пойму, в какой момент она тут оказалась…

Легендарный сталкер на мгновение задумался и произнёс больше для себя, чем для других:

– …По всему выходит, что уже после того, как бои закончились… Но тогда как?.. Ей же нужно погнаться за чем-то очень быстрым, иначе сожрёт раньше, чем полетит следом… Как будто кто специально её сюда с собой принёс…

Он тряхнул головой, отвлекаясь от размышлений, и продолжил объяснения:

– Ладно, видать, ползла мимо сама по себе и просто наткнулась на удобное место. Короче, когда появились Зомби, база уже была в таком состоянии, – сталкер хмуро кивнул на расстрелянные руины, – но Зыби там ещё не было, и кто-то из наших ещё держался. Развалины захватили Зомби, а не люди. Отсюда всех следов не разглядеть, но оберег подсказывает. А он не ошибается. Перед гибелью наши разлили спиртное, но не здесь, банка с водкой была спрятана гораздо дальше в глубь развалин Городка. В неё стреляли издали. Приманка была небольшая, не больше чем на тридцать-сорок Зобми, но Вечномолодых пришло очень много и с трёх сторон сразу. Битва здесь кипела жестокая, применялось больше двух десятков «Шестых Чувств», они почувствовали всё это через псиполе и явились сюда целой армией. Только в районе базы их было несколько сотен, и ещё большее количество атаковало нападающих с флангов, приманка сработала в качестве навигационного маяка. Они тут всё затоптали и через поле аномалий шли десятками, когда окружали нападавших. Тех, кто атаковал базу, рассекли на несколько очагов сопротивления, большую часть отрезали от Зелёной, и до появления Фронтовика они не могли пробиться из окружения. После его появления все подряд начали отступать куда придётся, что Зомби, что Люди, и из-за этого какое-то время в разных местах происходили встречные столкновения. В общем, после гибели базы бои здесь шли почти сутки, всё затоптано в три слоя, ранних следов теперь не найти.

– Может, это Зомби унесли с собой убитых и раненых? – Туман мрачно оглядывал забрызганные бурыми пятнами обломки стен и рухнувших потолочных перекрытий. – Раз они атаковали нападающих таким количеством, у людей Белова не было времени собирать трупы. Тут полно следов собаки Фронтовика. Могли Зомби, испугавшись, в спешке подобрать все тела без разбора и унести с собой? Тогда у нас есть шанс поискать их в Эпицентре…

– Зомби не забирают убитых, – покачал головой Болт. – Даже своих. Они забирают только тех, кого обратная регенерация Красной или Эпицентра способна вернуть в строй. Безвозвратно мёртвые им не нужны, у Бродяг мозги не работают, они бесполезны. Здесь было очень много трупов, должны всюду лежать останки, даже если их зверьё обглодало. Но нет ни одного. Значит, Зыбь всё подчистила. Потому что дальше, в глубь Городка РАО, трупов хватает. Там основные бои шли между Зомби и нападавшими… – Он вновь задумчиво умолк. – Откуда всё-таки она взялась?..

– Всё равно надо пройти по полю, – твёрдо заявил Берёзов. – Хотя бы попытаться. Кто-нибудь мог уйти, у них была «Ариадна». Прошло несколько дней, у них наверняка закончилась вода и продукты. Давай пройдём по полю хотя бы до границы с Красной.

Он неторопливо осмотрел карманы разгрузки, подсчитывая количество имеющихся боеприпасов.

– И ещё надо сходить в развалины сектора Службы Безопасности. Там был склад РАВ, мне нужны патроны. Валера, если мы никого не найдём, сможешь довезти меня до Сателлита? В твой чудо-«газик» нельзя стрелять, может, добросишь до Административного квартала? Если неожиданно нагрянем, то они могут не успеть заблокировать въезд в город.

– Поедем вдвоём, – ничего не выражающим тоном произнёс Рентген. – Я знаю, где офисные и жилые помещения Белова с Лозинским. В том числе засекреченные, не обозначающиеся на общедоступных планах Сателлита. Успел изучить в материалах дела. Коды доступа наверняка сменили, но это всё равно лучше, чем тыкаться вслепую. Потребуются накладные заряды или взрывчатка для их изготовления…

– Тихо! – Болт насторожился, прислушиваясь. – Что-то движется сюда через поле аномалий… Что-то мелкое. Я уже видел это раньше… знакомое ощущение… Зверь какой-то…

– Много их? – Берёзов отшагнул за автомобиль, занимая удобную позицию, и поднял автомат. Контрразведчик последовал его примеру, но Болт остался стоять на месте.

– Один. – Легендарный сталкер вглядывался в лежащее за развалинами поле аномалий. – Он не опасен, но взбудоражен и торопится. Идёт прямо на нас.

– Это Фантик. – Туман пригляделся к приближающемуся комку из хитиновой чешуи, когтей и игольчатых зубов, увенчанному рваными лопоухими ушами. – Кролик, который жил на базе. Он выжил и узнал нас.

Покрытый чешуйками мутант, довольно пыхтя, подбежал к Берёзову, уставился на него немигающим взглядом лишённых зрачков жёлтых глаз и заскрипел, словно несмазанная телега.

– Ты не пострадал, приятель? – Туман опустился на корточки и протянул руку, собираясь погладить мутанта. – Жаль, что ты не можешь рассказать, что здесь произошло…

Хитиновый кролик неожиданно отпрыгнул от его ладони, отбежал на пару шагов и снова заскрипел. Потом отбежал ещё, вновь остановился, оглянулся на Берёзова и заскрипел в третий раз.

– Он ведёт нас куда-то! – Болт распахнул водительскую дверь. – Туман, давай за ним! Я поеду следом за тобой, чтобы не пугать его машиной! Рентген, залазь!

Фантик увидел, что его поняли правильно, и побежал обратно к полю аномалий, огибая развалины погибшей базы. Берёзов бросился за ним, на ходу меняя 9А-91 на пистолет. Когда бежишь через лабиринт из мгновенно убивающих аномалий, лучше, чем «Ариадна», оружия не придумаешь, и в твоих интересах держать её максимально надёжно. Для мутировавших зверей аномалии являлись неотъемлемой частью окружающего мира, хорошо заметной в любое время суток, и кролику ничего держать в лапах не приходилось. Фантик припустил так, что Туману на бегу пришлось упаковывать в карман для метов «Энерджайзер». Кто знает, сколько придётся бежать, а долго выдерживать спринтерскую скорость на марафонской дистанции без метаморфита невозможно. Болт с Рентгеном хорошо устроились, катят себе позади на машине и дышат свежим лесным воздухом. Интересно, откуда он там берётся, этот лесной воздух. И ведь по ощущениям он совершенно настоящий. Получше, чем в Ареале…

Километра полтора кролик петлял среди аномалий, потом свернул в лес и помчался через густую синюшную растительность. Наблюдать за ним глазами стало невозможно, и Туман ориентировался на тепловую сигнатуру зверька, транслируемую «Филином» на сетчатку глаза. Поначалу он опасался, что в зарослях может перепутать красное пятно кролика с каким-нибудь другим зверем схожих размеров, но быстро выяснилось, что приближаться к нему никто не собирается. Загадочный «газик» отпугивал всех, и живность старалась обходить их стороной, загодя делая широкий крюк. Берёзов обернулся, не сбавляя скорости, и бросил взгляд на двигающийся следом автомобиль. Да уж, зрелище фантасмагорическое, психиатру лучше не рассказывать. Старенький, но чистенький «ГАЗ» катился за ним на расстоянии двух десятков шагов, деловито урча мотором, никуда не сворачивая и ничего не объезжая, и беззвучно проходил прямо сквозь деревья и кусты, словно бесплотный дух. При этом на многочисленной растительности не шелохнулся даже листик. Какие забористые, однако, в вашем лесу грибы. Я их ещё не ел, а видений уже хоть отбавляй!

Фантик снова изменил курс, и Туман поднырнул под растянутую между двух близстоящих деревьев Паутину. Надо быть внимательнее, так недолго повторить подвиг Медведя, только по глупости! Разноцветные пятна аномалий, подсвеченные «Ариадной», вились, клубились и вращались всюду. Если бы не кусты и деревья, то местность вокруг была бы гораздо безопасней оставшегося позади поля аномалий, но обильная растительность занимала львиную долю чистого пространства. Хотя так ставить вопрос неверно, совмещённое с «Ариадной» сознание воспринимает окружающую действительность с точки зрения его девятимерных создателей, а им всё наше чуждо. На самом деле это многочисленные аномалии заполонили незанятое растительностью чистое пространство, а не наоборот. Бегущий впереди Фантик ловко обогнул соблазнительную полянку Миротворца, принял влево, огибая старую выдыхающуюся Мясорубку, и ушёл вправо, описывая широкую дугу на безопасном расстоянии вокруг крупного Раздирателя. Почти трёхметровая Плешь, ползущая ещё правее, за кустами, почувствовала пробегающего параллельным курсом Берёзова и потянулась в его сторону. Но обползать кусты ей было лень, и аномалия вернулась на прежнюю траекторию движения. В ближайшие тридцать метров аномалий не было, и Туман позволил себе оглянуться. «Газик» неторопливо катил через аномалии напрямик, словно через воздух, и по-прежнему не собирался сворачивать. Всё-таки жутко любопытно увидеть этих добрых людей, о которых говорил Болт. Сейчас только найдём наших, и надо будет поговорить с Болтом. Вдруг удастся уговорить ту девушку из снов, с синими глазами, чтобы она вылечила Медведя. Она же вернула в строй то, что осталось от самого Берёзова, в состоянии лучшем, чем до Выброса. Наверняка и Паутина для неё ерунда. Судя по подавленному виду Рентгена, там не всё просто, контрразведчик явно понял побольше моего, но у него мозг почище иного компьютера будет. Похоже, загадочные незнакомцы обычных людей не особо жалуют, если не сказать пожёстче, учитывая любимое занятие Фронтовика, но попытаться надо…

Хитиновый кролик перешёл на зигзаг, пересекая предельно опасный участок местности, куда Туман не полез бы даже с «Ариадной», если бы шёл сам по себе по своим делам. Берёзов невольно сбавил скорость, разглядывая ломаный узкий проход, теряющийся между затянутыми Паутиной кустами и залитыми Студнем рытвинами, незаметными в высокой траве. Идти придётся в низком полуприседе, над головой Растворитель, не особо объёмный, но сильно растянутый, и сразу после него едва угадывающееся в синем полумраке листвы марево Рулетки. Там, на «газике», его часом не могут на подножку взять или ещё как… Туман вздохнул, пригибаясь как можно ниже, и поспешил следом за Фантиком. Лазанье по узким коридорам стоило ещё тех нервов, и ведь никак не объяснишь кролику-мутанту, что размеры человека не столь комфортны для следования по заячьим маршрутам. Тем временем Фантик скрылся из вида, и его тепловая сигнатура прекратила движение. Мутант дождался появления человека и вновь бросился вперёд, покидая заросли. На открытой местности кролик рванул с огромной скоростью. Туман ринулся следом, понимая, что ему не догнать четвероногого зверька, но Фантик неожиданно юркнул в какую-то складку местности, и Берёзов остановился, опускаясь на колено и осматриваясь.

Опушка леса осталась позади, рядом несколько крупных куч щебня, похоже, развалины каких-то строений, окончательно превращённые множеством Выбросов в бетонно-кирпичный хлам. К ним примыкает обширное открытое пространство, протянувшееся в сторону Эпицентра и поросшее травой и невысокими кустами. Метров через четыреста оно упирается в сине-жёлтую мешанину лесного массива, в полусотне шагов от которого с растительностью сливается россыпь хорошо знакомых плоских силуэтов. Берёзов вгляделся в потрёпанные мишени. Это самодельное стрельбище, там мишенная обстановка, вот тут окоп для пулемёта, там, за Гравой, ещё один, левее позиция гранатомётчика. Сам он находится в тылу огневого рубежа, а Фантик скрылся в траншее, ведущей в хорошо замаскированный блиндаж.

– Там кто-то есть. – Из остановившегося рядом «газика» выпрыгнул Болт. – Внутри двое!

– Рентген, прикрой! – Туман сменил пистолет на автомат и убрал «Ариадну» в подсумок. До блиндажа путь чист, а осторожность никогда не бывает лишней. – Я пошёл.

Контрразведчик занял позицию возле машины, и Берёзов скользнул в траншею. Ловушек и растяжек не обнаружилось, и он бесшумно прошёл дальше, аккуратно продвигаясь к входу в блиндаж. Встречной атаки не последовало, и Туман замер возле завешанного старой плащ-палаткой входного проёма. Если внутри засада, то он неизбежно попадает под пули. Врываться туда без броска гранаты есть занятие, заранее обречённое на провал с летальным исходом.

– Эй, внутри! – Берёзов сместился ближе к земляной стене траншеи, чтобы успеть выпрыгнуть из окопа, если из блиндажа выбросят гранату. – Выходить по одному с поднятыми руками! Даю пять секунд и бросаю гранату! Время пошло!

– Ваня? – изнутри раздался сдавленный голос Лаванды. – Это ты? Это я, Маша!

– Кто второй? – Туман приготовился ворваться в блиндаж в тот момент, пока террорист отвлечется на манипуляции с заложником.

– Айболит. – Голос Лаванды начал приближаться. – Он без сознания, раны тяжёлые…

Входной полог откинулся, и в проёме появилась Лаванда. Прежде чем она успела выйти наружу, Берёзов быстрым рывком преодолел вход, проскальзывая между ней и краем входного проёма, и оказался внутри. Дульный срез автоматного глушителя перечеркнул полумрак блиндажа, и Туман опустил оружие. Он вышел наружу, подхватывая Лаванду в объятия, и повысил голос:

– Чисто!

– Не сжимай сильно. – Она прижалась к нему, пряча слезинки. – У меня рёбра сломаны и грудная кость. Больно. У вас Икс-препараты есть? Айболит в тяжёлом состоянии, множественные пулевые ранения. Я извлекла из него шесть пуль, ещё два десятка мелких осколков сидели неглубоко, но оперировать в таких условиях очень тяжёло. Хорошо, что у него в медицинской сумке был скальпель. Но тот, кто его вынес, забрал почти все Икс-медикаменты, а всё, что у меня было, закончилось. Если бы не эти препараты, он умер бы ещё в тот день… – Лаванда на мгновение замолчала и положила голову ему на грудь: – Я верила, что ты меня найдёшь.

– Конечно, найду. – Туман ободряюще улыбнулся, ласково касаясь её выпачканных в жёлтой ареаловской пыли волос. – Не в первый раз. – Он встретил взглядом появляющихся в траншее Болта и Рентгена: – Валера, у тебя Икс-препараты есть? Айболит ранен! Мы с Рентгеном с Большой Земли сразу сюда, у нас нет вообще ничего.

– Что-то было. – Легендарный сталкер полез в подсумок, достал пару шприц-тюбиков и протянул Лаванде. – Айболит вручил перед тем, как я уехал. Сказал, что не отпустит меня без обезболивающего и регенеративного препаратов.

– Маша, что произошло? – Берёзов помог Лаванде миновать невысокий входной проём. – Где остальные? Мы были на базе, там всё разрушено, все следы затоптаны. Нас сюда Фантик привёл…

– Зайчик хороший! – снаружи в траншею метнулась маленькая обезяноподобная фигурка, мгновенным прыжком повисая на ноге у Лаванды. – Зайчик добрый! – Обезьянка резво забралась Лаванде на плечо, и та скрыла болезненную гримаску. – Зайчик играет с Асей в прятки!

– Асенька, ты вернулась. – Лаванда погладила обезьянку по жёлтой шерстке. – Мама снова будет волноваться. Они с папой очень переживают, когда ты убегаешь из дома.

– Ася сказала маме, что вернётся! – заявила обезьянка. – Ася хотела взять маму и папу с собой, но они не умеют бегать быстро! Мама хорошая! Папа хороший! Ася тоже хорошая! – Кривая лапка уткнулась в сторону Тумана: – Дядя хороший! Дядя пришёл помочь!

Взгляд обезьянки упал на Болта, и маленькое мохнатое тельце юркнуло Лаванде за спину. Обезьянка осторожно выглянула у неё из-за шеи и заявила, указывая на легендарного сталкера:

– Дядя хорошо играет в прятки! Ася не слышит дядю! Дядя не пахнет! Дядю прислал Дядя Смерть! – Она спряталась за Лавандой целиком: – Дядя убьёт Асю?

– Асенька, что ты такое говоришь? – Лаванда обеспокоенно пыталась повернуть голову и увидеть прячущуюся обезьянку, но боль в груди сковывала её движения. – Здесь все дяди добрые!

– Дядя Смерть убивает всех! – Обезьянка сжалась в комок, прячась ещё сильнее. – Он сказал дяде убить Асю?

– Нет, он такого не говорил. – Болт с интересом разглядывал мохнатое существо. – Так вот что вырастает вместо Унка, если младенец не попадает под Выброс. – Он перевёл взгляд на Лаванду: – Вы что-то с ней сделали? Она должна уже быть в Эпицентре, но этот инстинкт у неё подавлен.

– Айболит предложил совместить метаморфитовую терапию с химическим вмешательством. Мы ставили ей медицинские меты и кололи препарат на основе Икс-эссенции и выжимки из местной растительности. – Лаванда устало прислонилась к земляной стене, пытаясь не придавить обезьянку. – Смешали наскоро, насколько позволяло имеющееся оборудование. Я пыталась применить свои старые наработки, которые использовала для понижения агрессивной активности у подопытных животных…

– Из-за этого она не сможет уйти в Эпицентр. – Болт смотрел куда-то в глубь обезьянки. – Вне Эпицентра она не сможет повзрослеть. Так и останется на этой стадии развития и в этих размерах. Только соображать чуть получше станет.

– Дядя не будет убивать Асю! – Обезьянка оживилась и выскочила из-за головы Лаванды, усаживаясь ей на плечо. – Дядя хороший! Дядя будет играть с Асей в прятки? Дядя хорошо умеет прятаться! Асе интересно играть с дядей!

– Сыграем, почему нет. – Болт улыбнулся маленькому мохнатому существу. – Только позже, ладно? Сперва мне нужно помочь друзьям. Договорились?

– Договорились! Договорились! Договорились! – Ася весело запрыгала на плече у Лаванды, заставляя её поморщиться от боли в груди. – Дядя хороший, дядя помогает друзьям! Ася тоже помогает друзьям, Ася хорошая! Зайчик! – Внимание обезьянки переключилось на Фантика: – Зайчик добрый! Ася будет играть с зайчиком в прятки!

Обезьянка неожиданным движением соскочила с плеча Лаванды, оказываясь на земляном полу, и бросилась к Фантику, улёгшемуся возле Айболита. Несколько секунд она бегала за кроликом вокруг лежащего на расстеленном посреди блиндажа спальном мешке санинструктора, потом Фантик резко развернулся, кидаясь ей навстречу, и роли изменились. Оба зверька сделали пару кругов, гоняясь друг за другом, и выскочили на улицу. Лаванда тяжёлым движением оторвалась от стены, направляясь к Айболиту, и Туман подхватил её под локоть.

– Ваня, вколи Айболиту вот это, – Лаванда выбрала один из двух шприц-тюбиков и протянула Берёзову. – Без укола он до вечера не доживёт. – Она открутила защитный колпачок со шприца с обезболивающим и сделала себе инъекцию в косую мышцу живота. – Мне бы прилечь ненадолго…

– Где остальные? – Туман уложил её рядом с Айболитом и склонился над санинструктором со шприц-тюбиком в руках. Тело военврача покрывали многочисленные окровавленные повязки, камуфляжная форма была грубо срезана ножом в местах проведения операций.

– Когда базу окружили, – обезболивающее начало действовать, и голос Лаванды окреп, – Кварц, Рас и Водяной были в Сателлите, пытались найти Кнопку. Не знаю, что с ними. Остальные погибли.

Несколько минут она рассказывала о том, что произошло за время отсутствия Тумана и Рентгена. Слушали молча, не перебивая, лишь лицо Рентгена становилось всё более мрачным, словно вина за гибель базы лежала целиком на нём. Болт косился на контрразведчика странным взглядом, но ничего не говорил, и Берёзов рассчитывал в уме варианты диверсии в Сателлите. Со всех сторон выходило, что добраться до Белова с Лозинским им не удастся, убьют раньше, но если Рентген действительно хорошо запомнил планы секретных помещений, то небольшой шанс добраться до кого-то одного из ненавистных врагов есть.

– После того как Бэмби оставила мне «Ариадну» и вернулась на базу, я пыталась вывести учёных, – Лаванда заканчивала рассказ. – Но мы попали в засаду. Я шла первой, даже выстрелила в одного из бандитов, но их было много… Меня «Живая Вода» спасла, вся грудная клетка была залеплена свинцовыми лепёшками… Грудная кость треснула, восемь рёбер сломано, дышать было больно, при шевелении тело словно шпагами пронзало, всё было в кровавом мареве. Помню, что не могла встать на ноги, ко мне бежали головорезы, и я заползла в Оковы на четвереньках или как-то так, не помню… «Ариадна» показывала Оковы совсем рядом, у нас с собой были «Отмычки», но кроме меня добраться дотуда никто не успел. На месте засады появились какие-то другие боевики, они открыли ураганный огонь сразу по всем, через две секунды там были одни трупы. Потом новые враги сбросили тела учёных в аномалию. Это было их заданием, я слышала, как они переговариваются между собой, они пришли специально ради этого. Меня хотели добить, но за Оковами оказался небольшой косогор, спускающийся к маленькому озеру. Сил шевелиться уже не было, я скатилась к воде и увязла в камышах. Боевики за мной не пошли, стреляли несколько раз, стремились добить, снова попали в грудь, всё вспыхнуло острой болью, больше ничего не помню. Видимо, потеряла сознание.

Она немного помолчала, скрывая слёзы, и продолжила:

– Очнулась я от того, что мне холодно и я тону. Оказалось, что я лежу среди камышей полностью в воде, только нос на поверхности… Неподалёку то крики, то ругань… Оказалось, что меня спрятала в воде Ася, она почувствовала через псиполе моё тяжёлое состояние и убежала из дома, чтобы помочь. Если я правильно поняла, то нас разделяло больше ста километров, но обезьянка, похоже, преодолевает это расстояние достаточно свободно. Бандиты ушли, и Ася вытащила меня на берег. Она по-своему объяснила, что Айболиту нужна помощь, и вызвалась показать дорогу. У меня с собой были Икс-препараты, я сделала нужные инъекции, и мы пошли. Шли долго, через лес, очень опасный маршрут, без «Ариадны» шансов нет. Вышли к какой-то земляной норе, наскоро отрытой и занавешенной куском брезента. Там обнаружился Айболит, весь израненный, без сознания. Его охранял Фантик, в норе было много убитых крыс. Фантик с Асей как-то поддерживают связь через псиполе, я полагаю, это стало возможным вследствие схожести интересов: Ася испытывает благодарность к Айболиту за то, что он избавил её мать от постоянных переживаний. Вряд ли обезьянка понимает, что причиной переживаний является она сама, скорее, ребёнок просто реагирует на результат. Кролик считает базу домом, а её обитателей своей стаей. Меня он знал недолго, а вот к Айболиту привязался давно. Итогом стала тождественность транслируемых в псиполе стремлений, на основании которой Фантик и Ася осуществляют взаимную коммуникацию…

Лаванда вновь умолкла на пару секунд, беря себя в руки, и её голос зазвучал твёрже:

– Я оказала Айболиту помощь, какая была в моих силах, но ему требовалась операция. Икс-препараты – революция в медицине, но они не могут извлекать из тела пули. А у меня не было даже воды, медицинская сумка Айболита разграблена… Я хотела позвать на помощь, но на вызовы никто не откликнулся. Моя рация оказалась разбита пулями, я пользовалась рацией Айболита, пока там не разрядились аккумуляторы… Благодаря инъекциям Айболит пришёл в себя и рассказал обо всём. Все погибли, его тайком вынес какой-то уголовник, он же его и ограбил. Айболит велел мне уходить сюда, на стрельбище, потому что тут есть небольшой запас воды и пищи. Я смастерила из плащ-палатки волокушу и потащила его сюда. В дороге он потерял сознание и больше в себя не приходил. Место это я всё же нашла, Фантик указывал дорогу, полагаю, он бывал здесь раньше с кем-то из обитателей базы. Тут действительно был запас воды и консервов, а ещё обнаружилась аптечка со скальпелем. Я прооперировала Айболита, насколько это было возможно в таких условиях, но вернуть его в сознание не удалось. Из-за долгого перехода мои травмы обострились, но все препараты ушли на операцию. Мы здесь третьи сутки, я надеялась переждать Выброс, под Выбросом эффективность Икс-препаратов резко возрастает, вся надежда только на это… Вот только вода заканчивается, много ушло на операцию… У вас есть перевязочный материал? У меня всё закончилось, но Айболиту требуется перевязка…

– Нет, – Туман невесело покачал головой. – Мы сами сюда очень непросто добирались. Воды и еды нет, боеприпасы заканчиваются. Валера, можешь свозить в развалины складов?

– Сейчас нельзя никуда ехать! – встрепенулась Лаванда. – Сегодня седьмой день! Выброс может начаться в любую секунду!

– Выброс не начнётся, – неожиданно произнёс Болт. – Ему не дают начаться… пока. В развалины мы тоже не поедем, там нечего делать. Медведь рассказывал, что оттуда давно вытащили весь НЗ. Нас ждут в другом месте. Там Айболиту помогут. – Легендарный сталкер поднялся на ноги. – Несите его в машину, я открою. Пора уезжать.

– Его нельзя транспортировать в таком состоянии! – запротестовала Лаванда. – Ему необходим полный покой! Он не перенесёт поездку!

– Перенесёт. – Болт кивнул Туману и направился к выходу. – Не волнуйся, Маришка, не подведём.

Берёзов с Рентгеном осторожно подхватили спальник с лежащим поверх Айболитом и вынесли раненого на улицу. Болт распахнул пассажирские двери, и спальник уложили на заднее сиденье. Рентген убедился, что края спального мешка не мешают дверям закрыться, и молча полез в багажник, на откидывающееся посадочное место. Лаванда умостилась в ногах у лежащего Айболита и немедленно принялась поправлять сбившиеся повязки, Болт взглядом указал Туману на кресло рядом с водителем. Берёзов тщательно захлопнул все двери, уселся спереди и посмотрел на Болта. Тот завёл машину, но никуда не ехал, задумчиво разглядывая изменившуюся за окном местность.

– Что-то не так? – Туман перехватил автомат из походного положения в боевое.

– Дорога изменилась, – негромко ответил легендарный сталкер.

– На вид вроде такая же. – Берёзов вгляделся в уходящую вдаль ленту просёлка, рассекающую надвое широкую зелёную степь, по краям которой виднелись далёкие светлые рощицы.

– Такая же, – подтвердил Болт. – Только идёт не туда, куда раньше. И перекрёстков нет. Стало быть, нам надо заехать ещё куда-то.

– Надо – так надо. – Туман поставил автомат на предохранитель и обернулся к Лаванде: – Как он?

– Без изменений. – Лаванда проверяла Айболиту каротидный пульс.

Старенький «газик» тронулся, плавно набирая ход, и деловито покатил вперёд. Берёзов бросил взгляд в зеркало заднего вида, находя в нём отражение Рентгена. Контрразведчик сидел, опираясь на автомат Болта, и смотрел перед собой невидящим взглядом. Туман беззвучно вздохнул. Ему сейчас не позавидуешь. В отличие от остальных он точно знал, чем рискуют все, кто ему доверился, и с самого начала знал, что шансы минимальны. А как ещё может быть, если в борьбе с одними врагами Родины ты сделал ставку на помощь других её врагов. Хотя попробовать всё равно стоило. Способ борьбы, конечно, надо было выбрать иной, Медведь был прав. Вот только самого Медведя тоже никто не поддержал. Вот и выходит, что здесь всё всех устраивает. Значит, не так-то людям и плохо. Кривят они своими мелкими душонками, когда жалуются. Иначе бы это не базу расстреливала армия Сателлита, а армия базы разносила в пух и прах сателлитовское ворьё. А теперь уже нет смысла гадать, что и как могло бы быть. Как известно, история частицу «бы» не признаёт.

Но враги рано торжествуют победу. Потому что ещё жив капитан Иван Берёзов, радиопозывной Туман. Учитывая перевес в силах и возможностях, это ненадолго, но и такого «ненадолго» опытному профессионалу хватит на многое. Вот и посмотрим, что придаёт бойцам больше сил: любовь к Родине или любовь к сытной кормушке. Жаль, что Рентген скис. С таким настроем он в бою проживёт не долго, а хотелось бы иметь прикрытую спину хотя бы до момента проникновения в лабиринт подземных коридоров Сателлита. Нужно как-то подбодрить его, а если не выйдет, то зарисовать план норы Белова с Лозинским и успеть выучить наизусть. Работать в незнакомой местности всегда сложно, но бойцу группы «А» не привыкать действовать по наскоро заученной карте, опыта хватает. Для полного счастья помимо противогаза с хорошим обзором необходимы надёжные наушники с высоким порогом акустической защиты, светозвуковые гранаты, осколочные гранаты, накладные заряды для преодоления дверей, дымы и несколько шашек с добротным газом. В идеале хлорпикрин, в крайнем случае «Черёмуха». Вот только где всё это взять? Если Болт не покажет ему какой-нибудь боевой Клондайк, затерянный в дебрях Ареала, то придётся отбивать всё это у врагов. В одиночку его бой продлится недолго, но это будет достойный бой. К тому же на его стороне элемент внезапности, что даёт серьёзный плюс. Вот только Лаванду жаль, ей будет очень тяжело без него. Ему тоже, но, как известно, мёртвые срама не имут.

Туман обернулся и посмотрел на Лаванду. Девушка умостилась на краешке сиденья, чтобы не позволить раненому упасть в случае тряски. В одной руке у неё была помятая фляга с остатками воды, в другой небольшой кусок смоченного бинта. Лаванда осторожно протирала Айболиту губы влажной тряпицей, но сидела достаточно свободно и от боли не морщилась. Берёзов несколько мгновений украдкой любовался своей возлюбленной. Помолодев до двадцатилетнего состояния, она утратила былую чопорность и стала ещё красивее… Лаванда почувствовала его взгляд и встрепенулась. Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу, и она отложила тряпицу.

– Ванечка, ты почему так на меня смотришь? – Голос Лаванды дрогнул, и она коснулась его руки.

– Получаю эстетическое наслаждение, – попытался отшутиться Туман.

– Я пойду с тобой, – тихо и решительно заявила Лаванда. – Больше я без тебя не останусь.

– Я вообще-то никуда не ухожу. – Берёзов сделал простецкое лицо. – Еду с тобой в одной машине!

– Думаешь, я не понимаю, что ты будешь делать дальше? – ещё тише ответила Лаванда, не отводя взгляда. – Зная тебя, это понять нетрудно. Ты не оставишь всё как есть. Только на этот раз ты не вернёшься, а я устала от одиночества, пропитывавшего мою жизнь пятнадцать лет. Я пойду с тобой.

– Это глупо. – Туман покачал головой. – Ты будешь только мешаться.

– Вряд ли Бэмби мешалась Медведю в их последнем бою. – Голос Лаванды звучал негромко, но твёрдо. – Зато теперь они навсегда вместе, и я уверена, что им хорошо вдвоём там, где они теперь.

– Бэмби была здорова, а ты еле ходишь, – предпринял последнюю попытку Берёзов.

– Мне уже лучше, – спокойно возразила она. – Здесь, в машине, даже рёбра не болят. И Айболит стабилен, чего я никак не ожидала в условиях транспортировки. К тому же рёбра заживают относительно быстро. Гораздо быстрее сломанных конечностей и не нуждаются в гипсе. А чтобы я не была обузой, продумай, что мне делать. Наверняка я сгожусь на что-нибудь полезное, ведь преступники считают, что я мертва.

– Самая удобная ситуация, чтобы скрыться, – подхватил Берёзов.

– Я всё равно пойду с тобой. – Лаванда была непоколебима. – Даже если мне придётся пробираться к тебе в Сателлит тайком от тебя. Я не боюсь смерти. И крови тоже не боюсь. Лучше сразу обдумай, что мне делать, чтобы мне не пришлось погибать без пользы. – Она сжала его руку, прильнула щекой к его щеке и закрыла глаза. – Мы хотели всегда быть вместе. Пусть так и будет.

– Действовать придётся быстро. – Туман коснулся её волос. – Времени на подготовку мало. Как только Белов с Лозинским решат, что их операция увенчалась успехом и игра закончена, они покинут Ареал. Добраться до них за пределами Сателлита можем не суметь, перемещаться по стране с оружием сложно, тем более мы с Рентгеном в розыске. Если не успеем покончить с ними сейчас, придётся ждать их следующего возвращения. Раз в Ареале наши фото на каждом углу, то даже просто добыть воды и еды станет нелёгкой задачей. О том, что мы живы, преступники узнают ещё до своего возвращения. Ударить необходимо сейчас, пока они уверены, что инициатива на их стороне, не ждут атаки и чувствуют себя в безопасности в своих секретных сателлитовских норах.

– Значит, доберёмся до них сейчас, – улыбнулась она. – Секунда вместе дороже года одиночества.

Несколько мгновений они молча сидели, прижавшись друг к другу, потом Лаванда продолжила заниматься раненым, и Берёзов задумался, просчитывая варианты действий. В первую очередь всё упирается в недостаток снаряжения, идти в Сателлит с парой автоматов бессмысленно, и решить этот вопрос необходимо быстро. Если вооружение нельзя разыскать, то его нужно выкрасть или отвоевать у тех, у кого оно есть, и желательно поближе, чтобы не тратить много времени на передвижения. Хотя если туда можно доехать на машине, то вопрос времени отпадает, если Болт не откажет в помощи. Туман собрался обговорить это с легендарным сталкером, но бросил взгляд через лобовое стекло автомобиля и невольно осёкся.

– Это что, бронепоезд? – Берёзов вгляделся в виднеющуюся на горизонте цепочку ракетно-артиллерийских вагонов, в которую упиралась лента дороги. – Мы едем прямо к нему?

– Похоже на то. – Болт прислушался к чему-то, неощутимому для остальных. – Нам в крайний вагон вроде. Он прицепной и невоенный. Раньше был безопасным.

– Рас когда-то прятался в таком вагоне у Синего бронепоезда. – Туман разглядывал приближающуюся стальную махину, утыканную орудиями. – А это Красный.

– Красный бронепоезд предельно агрессивен, – забеспокоилась Лаванда, выглядывая из-за плеча Берёзова. – Раньше к нему ближе пятисот метров подходить запрещалось. Он начинал стрелять сразу, в ГНИЦ задокументировано больше сотни инцидентов, связанных с ранениями или летальным исходом… Мы сумеем выйти из машины?

– Сумеем, – уверенно ответил Болт. – Стрелять только в него не надо, и всё нормально будет. Не зря же дорога туда ведёт.

Залитый солнечными лучами утреннего солнца степной просёлок действительно подходил вплотную к железнодорожной насыпи и заканчивался в пяти шагах от неё, обрываясь в никуда. Сам бронепоезд оказался немного левее относительно сбрасывающего скорость «газика», и Лаванда подалась вперёд, вглядываясь куда-то дальше, мимо стальной махины.

– Это барьер Красной Зоны? – она указала на прозрачно-призрачное подрагивание, бесплотной бесконечной стеной вознёсшееся по ту сторону железнодорожной насыпи.

– Да. – Болт остановил автомобиль. – Красная не может продвинуться за железную дорогу.

– Как хорошо его видно из машины… – задумчиво протянула Лаванда. – Я совершенно не понимаю природы бронепоездов… Как одна или две, пусть даже очень сильные, аномалии могут воспрепятствовать расширению целой Зоны? В Ареале многое противоречит законам физики, но это противоречит законам Ареала. Валера, ты уверен? – Она перевела на легендарного сталкера недоумённый взгляд. – Ты чувствуешь это через псиполе?

– «Газик» подсказывает. – Было непонятно, шутит ли Болт или говорит серьёзно. – Ареаловского псиполя я не чувствую. Для этого нужно быть мутантом или Зомби. – Он уклончиво добавил: – Я чувствую другие информационные поля. Но насчет бронепоездов можешь быть уверена. Красная Зона не сможет выйти за насыпь. Это фильтрационный барьер. Он Ареалу неподвластен.

– Твоя машина, часом, не от бронепоезда отпочковалась? – Туман пересел на край сиденья и забросил автомат за спину. – Выходить можно?

– Пошли. – Болт заглушил двигатель и распахнул дверцу.

Лежащая вокруг сочная зелёная равнина, залитая лучами застывшего в голубой небесной лазури светила, мгновенно исчезла, сменившись пейзажем Жёлтой Зоны. Лаванда с Туманом, не сговариваясь, одновременно извлекли из карманов «Ариадны» и осторожно вылезли наружу. Ближайшая орудийная башня зловеще зажужжала сервоприводами, разворачиваясь в их сторону, и дульный срез автоматической пушки словно принюхался к появившимся из машины людям. Секунду орудие изучало гостей, потом потеряло к ним интерес, и башня развернулась в прежнее положение.

– Серьёзный подход к делу, – оценил Берёзов, заставляя организм игнорировать резкий выброс адреналина. Профессионалу непросто устоять на месте, когда в твою сторону разворачивают орудие, способное за секунду выпустить полсотни снарядов.

Если, конечно, аномалия в виде бронепоезда соответствует по характеристикам своему видимому подобию. Помнится, у одной аномалии размерами поменьше на вооружении стоит ППШ-41. С виду он тоже неотличим от прототипа. Вот только в действии совсем другой. Туман покосился на абсолютно спокойного Болта и посмотрел в небо, определяя время. Растёкшаяся над головой мутная зелёная пелена рассеивала солнечный свет по сине-жёлтым окрестностям, и на контрасте с видом из «газика» было хорошо заметно, что даже днём в Ареале не так светло, как за его пределами в погожий летний день. Берёзов отыскал глазами неяркий голубой диск солнца. Сейчас часов восемь-девять утра, седьмой день… Взгляд упёрся в парящую на недосягаемой высоте огромную птицу.

– Ого. – Берёзов прикинул её размеры. – Здоровенная… На дракона похожа. Это что такое?

– Не знаю. – Лаванда тоже изучала далекий драконоподобный силуэт. – Раньше таких птиц в Ареале не было. Полагаю, это одна из новых мутаций, вызванных сверхмощным Выбросом, спровоцированным ядерным ударом. Как-то мне не по себе… Она на меня смотрит, я чувствую…

– Туман! Лаванда! Это вы? – Из-за прицепного деревянного вагона вышла миниатюрная женская фигурка в камуфляже под Зелёную Зону, и Берёзов окинул вагон внимательным взглядом. Окон нет. Наверное, она услышала шум мотора. Странно, что не испугалась двигающейся через аномалии машины и выходящих из неё террористов-убийц, чьи фото РАО развесило на каждом углу.

– Мы, – подтвердил он, осматривая густо усеянные аномалиями окрестности. Справа и слева лес, до опушки метров триста в обе стороны. Значит, бронепоезд откроет огонь в случае внезапной атаки. Позади, за спинами, открытая местность, тянется на пару километров. Оттуда незамеченными не подойти. Впереди и вовсе Красная Зона. Единственное место для вражеской засады находится внутри прицепного вагона. К тому же поблизости от бронепоезда нет аномалий, все разбежались при его появлении. – Болт, – негромко произнёс Туман, – в вагоне может находиться противник?

– Только если мёртвый, – без тени иронии ответил легендарный сталкер, – да и то не внутри. – Он присмотрелся к неловко хромающей миниатюрной женщине. – Помнится, кто-то у меня спрашивал насчёт женщины, очень похожей по описанию… Ты кто, о рослый гигант?

– Я Кнопка, жена Водяного. – Судя по реакции, молодой женщине полутора метров роста было не привыкать к подобным прозрачным намёкам. – Мне показывали ваши фотографии на допросах. У вас есть медикаменты? Кварц ранен!

– Всё закончилось. – Лаванда устремилась к вагону, и Рентген молча последовал за ней. – Я осмотрю его, возможно, сумею чем-нибудь помочь. Как туда можно зайти?

– Вход с другой стороны. – Кнопка немного помедлила и спросила со слабой надеждой в голосе: – Вы Раса не видели?

– Нет. – Берёзов покачал головой. – Разве он не с вами? А где Водяной?

– Водяной там. – Лицо Кнопки потемнело. – Ему… ему лучше. Пойдёмте внутрь.

Вблизи прицепной вагон выглядел вполне обычным, стандартным деревянным вагоном старой, ещё советской сборки. Чем ближе к нему подходил Берёзов, тем сильнее ощущалась незримая агрессия, которой мощно тянуло от застывшего на месте бронепоезда, но сам прицепной вагон не внушал опасений. Внутри он оказался совершенно пуст, за исключением небольших смотровых окошек, слабо освещавших окружающее пространство. Снаружи данные оконца не просто были не видны – Туман абсолютно уверенно мог заявить, что их там не существовало. Тем не менее здесь они имелись, и на первый взгляд этим все различия и ограничивались. На поцарапанном дощатом полу лежал без сознания Кварц, рядом, опершись спиной на стену, сидел Водяной.

– Болт, вы Раса не видели? – Он встретил вопросом входящих, вытягивая шею в надежде разглядеть друга.

– Нет, – повторил Туман, подходя к склонившейся над Кварцем Лаванде. – Куда он пошёл?

Водяной тяжело вздохнул и начал рассказ, время от времени потирая виски ладонями. Потом за него продолжила Кнопка, потому что оказалось, что с определённого места Водяной ничего не помнит и сам нуждается в рассказчике.

– Я очнулась от того, что меня кто-то несёт на себе. – Кнопка тоскливо поморщилась. – Оказалось, что Рас несёт меня сюда. Он всех сюда перетащил… поставил Кварцу меты, пытался оказать ему помощь… надеялся, что тот очнётся и вместе мы донесём Водяного до схрона на стрельбище, где есть вода. Но Кварцу было совсем плохо, а Водяной впал в кому и умирал… Даже если бы кто-то сбегал туда за водой и вернулся, это бы его не спасло. В схроне было всего пять литров… В прошлый раз, когда Водяной оказался в коме, тридцать литров ушло только на то, чтобы его оттуда вывести. Это без учёта дальнейшего лечения и того, что после выздоровления он стал пить почти втрое больше… Ясно было, что его не спасти… – Кнопка на мгновение умолкла. – Тогда Рас сказал, что достанет воду, и ушёл.

Она вновь замолчала, словно заново переживала недавние события, но вскоре продолжила:

– Вернулся он ночью, часов через шесть. Мокрый по пояс. Видно было, что побывал в воде и обсыхал на бегу… Он принёс с собой метаморфит, но не обычный, твёрдый, а состоящий целиком из воды… Небольшой водный комочек, размером со снежок… прозрачный, будто кристальный…

– Он достал для тебя «Родник»? – Болт болезненно закрыл глаза и печально вздохнул.

Водяной молча расстегнул на груди камуфляжную куртку. На его грудной клетке слабо тускнела тонкая, сросшаяся с кожей водяная пленка. Легендарный сталкер посмотрел на вступивший в контакт с человеком водный метаморфит и негромко сказал:

– Теперь тебе пить не нужно. «Родник» будет вливать в тебя сколько надо. Пока ты внутри Ареала, перезаряжать его не требуется. Если будешь выходить на нейтралку, мет начнёт выдыхаться. Сам к воде не ходи, зомбируешься… – Болт перевёл взгляд на Кнопку: – Когда он ушёл?

– Под утро, около пяти, – грустно ответила та. – Дождался, когда Водяной начал дышать ровно, и ушёл. Я пыталась его не пустить, но… он сильнее меня. Молча ждал, молча пошёл к выходу… молча меня оттолкнул и молча ушёл. Он вообще не говорил с того момента, как вернулся с «Родником».

– Когда я очнулся, его уже не было, – угрюмо произнёс Водяной. – Я ничего не смог сделать.

– В Красную ушёл? – вздохнул Болт. – Точно?

– Я видела, как от него какое-то мелкое зверьё шарахнулось, когда он из вагона выпрыгнул. – Кнопка украдкой смахнула слезинку. – Хоть до них далеко было… Рас на них внимания не обратил… Он просто шёл вперёд, глядя прямо перед собой, словно робот. Пересёк призрачную завесу и исчез. Сразу после этого бронепоезд тронулся и с тех пор медленно ехал. Час назад здесь остановился.

– Мне голову почти не жжёт, но ходить ещё плохо получается, – мрачно произнёс Водяной. – Как только полегчает, пойду Раса искать.

– Не найдёшь ты его здесь. – Болт покачал головой. – А в Красную тебе своим ходом нельзя. – Он обвёл всех присутствующих взглядом и подытожил: – Что ж, стало быть, все, кто уцелел, в сборе. Пора ехать. Туман, Рентген, забирайте Кварца, а мы с Маришкой пойдём место в машине уплотнять.

– Я в машину не сяду, – вздохнул Водяной. – К ней нельзя подходить. Больно очень.

– Мы не разместим в машине ещё одного лежачего больного. – Лаванда с беспокойством глядела на легендарного сталкера. – Айболита нельзя шевелить, он перенёс тяжёлую операцию…

– Пока он внутри машины – можно. – Болт направился к Водяному. – Аккуратно усадим всех троих рядком, пока спят, и сидя доедут.

– А кто третий? – не понял Водяной. – У нас же только двое без сознания.

– Ты. – Легендарный сталкер положил руку ему на плечо. – Тебе так будет легче.

– Я не засну. – Веки Водяного потяжелели, голос стал невнятным. – Я только очнулся, полсуток проспал… – Его голова поникла, и затихающее бормотание перешло в ровное дыхание спящего.

– Надо же, действительно получилось. – Болт присел на корточки, подхватил Водяного и взвалил себе на плечи. – Я, признаться, не поверил, что смогу… – Он поднялся и понёс спящего к выходу. – Пойдемте. Нас уже ждут.

Спустя пять минут старенький «газик» был заполнен людьми, и Болт завёл двигатель. Сине-жёлтая растительность за окнами мгновенно сменилась залитой ярким солнцем сочной зелёной степью, обрамлённой далёкими светлыми рощицами, и Берёзов увидел прямо перед собой железнодорожный переезд. Тупика, которым дорога заканчивалась перед насыпью, больше не было, вместо этого просёлок пересекал железнодорожное полотно и уходил вдаль, словно барьера Красной Зоны уже не существовало. Утыканная орудийными стволами и ракетными башнями громада бронепоезда сдвинулась с места и плавно покатила прочь, удаляясь противоестественно быстро для столь небольшой скорости. Преграждающий дорогу шлагбаум поднялся, и «газик» деловито пополз через переезд, оказываясь по ту сторону насыпи. Машина прошла с десяток метров, и Туман почувствовал, как погружается в дремоту. Пожалуй, после всего произошедшего немного вздремнуть не будет с его стороны проявлением безалаберности. Внутри загадочного «газика» пассажирам ничего не грозит, отбиваться от врагов не требуется. Погибшие учёные ОСОП, помнится, выдвигали какие-то версии о том, что чудо-автомобиль перемещается по Ареалу вообще через иное измерение, недоступное обитателям планеты. Раз воевать не с кем, почему бы не поспать… Силы ещё понадобятся, чтобы испортить врагам торжество по случаю победы.

Иван закрыл глаза, засыпая. И снилось ему, будто он всё так же едет в чудо-машине Болта, только его израненные друзья и соратники больше не страдают от боли и повреждений. Брезентовый тент, закрывающий автомобильный салон, куда-то исчез, видимо, Берёзов не заметил, как Болт снял его в силу хорошей погоды за бортом. Весело бегущий через зелёную степь «газик» превратился в кабриолет, тёплый ветерок, наполненный ароматами цветущих луговых трав, приятно овевал лицо, усталость улетучилась куда-то бесконечно далеко. Позади негромко звучал жизнерадостный гомон разговора, похоже, друзья старались не разбудить его ненароком. Айболит с Водяным рассказывали остальным забавные байки из медицинских и юридических будней, женщины весело смеялись, Кварц сдержанно хихикал, ненавязчиво намекая, что анекдоты с той ещё бородой, и Рентген время от времени безапелляционно указывал рассказчикам на логические нестыковки повествования. Болт молча улыбался, поглядывая на всех в зеркало заднего вида, и неторопливо крутил баранку. Ярко светило солнце, от далёких рощиц лёгкие порывы ветерка доносили птичье пение, где-то совсем недалеко стрекотал сверчок… Потом дорога втянулась в изумительной красоты сосновый бор, залитый светом не хуже, чем прилегающая к нему степь, и Иван сквозь сон любовался совершенно огромными, идеально ровными могучими деревьями, уходящими ввысь на нереальную высоту. Заметив приближающуюся машину, откуда-то сверху вниз по мощному стволу скользнула белка и замерла на уровне человеческого роста, вопросительно глядя на Берёзова, и Туман пожалел, что у него с собой нет никакого лакомства для большеглазой пушистой крохи. Присмотревшись, он понял, что сосновый бор кипит жизнью и его обитатели совершенно не опасаются наполненного людьми автомобиля. Кажется, мотор «газика» стал урчать как-то иначе… более плавно, что ли… видимо, Болт так сделал специально, чтобы не нарушать окружающую гармонию. Иван порадовался столь редкому и приятному сну, в котором на душе легко и свободно настолько, что хочется поспать подольше. Он не сразу заметил, что «газик» покинул чащу и вышел на большую лесную поляну. Потому что поляна эта одновременно была и при этом её не было. Пространство впереди являлось не тем, что видели глаза, и Туман понял, что автомобиль вновь накрыт тентом, а в салоне стоит тишина. Неожиданно перед Болтом, прямо в лобовом стекле, возникло лёгкое свечение, внутри которого вспыхнул какой-то образ. Берёзов хотел было разглядеть, что там, но во сне не смог повернуть голову. В салоне раздалась короткая фраза на непонятном, но до боли знакомом языке, и Болт убрал руки и ноги с элементов управления автомобилем. Туман подался вперёд, надеясь услышать продолжение фразы, и внезапно осознал, что хорошо понимает слова давно забытого языка, более того, когда-то очень давно, не в этой жизни, это был его родной язык…

– Переход под внешнее управление, – размеренно сообщил твёрдый мужской глас. – Входной коридор создан. Точка внешнего энергетического баланса активирована. Смещение завершено.

Всё вокруг потемнело, превращаясь в непроглядную тьму, и Иван провалился в ничто.

* * *

– Туман! – кто-то тряс его за плечо. – Вставай! Хватит спать, пора собираться!

Берёзов открыл глаза. Он лежал, укрытый мягким пуховым одеялом, в большой резной дубовой кровати посреди залитой солнечным светом горницы просторного деревянного дома, чистого и аккуратного, словно сошедшего с древнерусской лубочной картинки давно ушедших веков. Странно, но эта обстановка кажется ему очень знакомой, словно он бывал здесь ранее. Двоякое ощущение… будто это происходило давно и одновременно недавно, пару недель назад…

– Вот одежда твоя, – сидящий перед ним на резном стуле Болт уложил на край кровати сложенное в стопку бельё, и Берёзов узнал свой камуфляж, чисто выстиранный и добротно отглаженный.

– Помыться бы, – невпопад произнёс Туман, садясь на кровати и удивлённо оглядываясь. – Неловко как-то грязным в чистую одежду лезть…

– Чистый ты уже, – успокоил его Болт, поднимаясь со стула. – Пока ты спал, тебе провели биологическую обработку. Давай-ка поторопись. Сбор уже объявлен. Одевайся – и на улицу. Дорогу к выходу помнишь?

– Вроде бы да… – Берёзов похлопал глазами, убеждаясь, что действительно проснулся.

Легендарный сталкер ушёл, и Туман быстро оделся. На этот раз его обувь осталась при нём, она обнаружилась возле кровати, и Иван принялся тщательно зашнуровывать вымытые до блеска армейские ботинки с высоким берцем. Непонятно, что за сбор и кем он объявлен, но прибыть на общее построение в расхлябанном виде для боевого профессионала есть моветон. Берёзов убедился, что полностью собран, и направился к выходу из горницы. Когда это место снилось ему в прошлый раз, недалеко от двери имелась широкая лестница, такая же деревянная и резная, как и всё вокруг. Она вела на первый этаж, в большой светлый холл, откуда можно было попасть много куда, но Туман помнил только два маршрута: в столовую и на улицу… И лестница, и холл оказались на месте, и Берёзов добрался до знакомой широкой двустворчатой двери. Он распахнул тяжёлые резные створы, миновал сени и вышел на улицу.

– Ваня! – к нему подбежала Лаванда. – Как ты себя чувствуешь? Ты дольше всех спал… – Она всмотрелась ему в глаза, но не нашла признаков недомогания и обняла его, прижимаясь щекой к щеке. – Я волновалась за тебя… – Лаванда коснулась губами его губ и, сгорая от любопытства, прошептала: – Где мы находимся? Тут происходят совершенно невероятные вещи!

– Не знаю. – Туман огляделся. – Я только что проснулся…

– Но ты же здесь уже был! – удивлённо возразила Лаванда. – Тебя тут все знают!

Они стояли у массивного крыльца очень большого древнеславянского терема, четыре этажа которого уходили в высоту метров на двадцать, а площадь первого этажа была никак не меньше квадратов этак четырёхсот. На вид терем был полностью выстроен из дерева и являлся центральным строением, возведённым посреди дворовой территории. Помимо терема вокруг имелось несколько других сооружений, судя по виду, тоже вроде бы деревянных, назначения которых Берёзов понять не смог. Все строения были богато украшены свастичной резьбой всевозможных видов, Туман даже узнал узор с мраморных полов Эрмитажа… ну, или, по крайней мере, очень похожий. Сама дворовая территория была обнесена забором, то ли стилизованным под крепостную стену, то ли вправду являвшимся таковой, и в её центре имелась свободная площадь, на которой запросто мог уместиться строевой плац. В противоположном углу этого своеобразного плаца с хмурыми лицами сидели оба контрразведчика, которым что-то тихо говорил Айболит. Все трое разместились прямо на земле. Только вместо асфальта ровную, как стол, окружающую поверхность покрывал ковёр из совсем короткой, словно подстриженной, очень густой и очень зелёной травы. Берёзов присмотрелся. Трава была именно короткой, с живыми, не срезанными вершками, словно кто-то озаботился выведением специального травяного покрытия для таких вот площадок. Удивительно, что трава зелёная. И день вокруг стоит яркий, солнечный, а небо высоко вверху кроваво-красное, тёмное, почти багровое, и стерильно белый круг солнца ничего не освещает, на него можно спокойно смотреть невооруженным глазом. Это Эпицентр, тут везде должны стоять багровые сумерки… Но вокруг светло и ни капли красного. Если не считать витиеватых узоров на ослепительно-белом сарафане той самой девушки с бездонно-синими глазами, что лечила его в тех давних и одновременно недавних снах.

Она стояла поодаль, рядом с каким-то нагромождением непонятно чего, похоже, десяток-другой мешков с песком сложили в кучу и накрыли отбелённым брезентом или ещё какой толстой светлой тканью. Девушка разговаривала с находящимся по ту сторону этой непонятной копны рослым и крепким бойцом, облачённым во фронтовую форму времён Второй мировой в начищенных до блеска хромовых сапогах. На крепко сбитом мощном теле воина гимнастерка сидела словно влитая, тяжёлые руки по обыкновению лежали на висящем на груди ППШ, и соломенный цвет волос собеседников резко контрастировал с угольно-черной шерстью громадной лайки, весело скачущей позади. Здоровенный, превышающий размерами носорога пёс, повиливая свитым в колечко хвостом, увлечённо играл с каким-то маленьким, но невероятно подвижным существом. Существо то взмывало в воздух, превращаясь в тонкую серую пластину, и носилось вокруг громадной собачьей морды, поддразнивая пса весёлым писком, то приземлялось прямо на собачий нос, мгновенно превращаясь в небольшой шарик с двумя плоскими ушами-тарелками разной величины. Ушастый зверёк отращивал пушистую ложноножку и принимался щекотать псу нос, отчего исполинская лайка громко чихала, забавно встряхивая головой, и пыталась изловить маленького шалуна. Движения увлечённых совместной игрой зверей были настолько молниеносны, что временами в глазах Берёзова пёс расплывался в большое антрацитово-чёрное пятно. Приглядевшись, Туман понял, что ещё дальше, в паре шагов от забавляющейся громадной лайки, прямо в воздухе имеется нечто ещё более чёрное и одновременно призрачное. Сгусток энергии диаметром в пару метров неподвижно висел, едва касаясь травы, и его поверхность едва заметно подрагивала, будто вертикальная стена воды под дуновением лёгкого ветерка.

– Что это? – тихо произнёс Берёзов, рассматривая энергетическую завесу. – Похоже на барьер между Зонами… Я такой раньше не видел. Может, аномалия?

– Я надеялась, что ты мне объяснишь, – улыбнулась Лаванда. – Думала, ты в курсе. Она возникла тут за минуту до твоего появления. Летающее существо появилось оттуда. Похоже, они с собакой давние друзья, пёс очень обрадовался его появлению. Я здесь уже двадцать минут, брожу по двору и удивляюсь на каждом шагу!

Она принялась увлечённо рассказывать о том, как проснулась точно в такой же светлой горнице, абсолютно здоровая, с чистой, заново заплетённой косой, без каких бы то ни было следов повреждений и без «Живой Воды». Как за ней пришла та загадочная синеглазая девушка и принесла вычищенную одежду, приветливо велев одеваться и дожидаться остальных во дворе. И как при ближайшем рассмотрении местные строительные материалы оказались либо не древесиной, либо древесиной, прошедшей неизвестную науке обработку, потому что совершенно не поддавались деформации, хотя Лаванда в целях науки пыталась царапать поверхность терема. И войти обратно внутрь невозможно, вход защищает невидимое силовое поле, и оно же, либо его более мощный аналог, окружает весь участок местности, на котором находится подворье. Это невозможно заметить глазами, но Лаванда в этом абсолютно уверена. Энергетическая завеса – это однозначно портал, вроде Лизуна, а появившееся из него существо явно разумно, потому что оно, прибыв сюда, общалось с синеглазой девушкой и Фронтовиком, но услышать о чём не получалось. А Болт, единственный, кто наверняка в курсе всего, наотрез отказывается отвечать на вопросы, и у него на всё про всё одна фраза – мол, скоро узнаете…

– Где остальные? – мягко оборвал её Берёзов. – Ты сказала, что я проснулся позже всех.

– Болт так сказал, когда уходил тебя будить, – сообщила она. – Я видела Водяного и Кнопку. Они были здесь, когда я вышла, но Болт сразу же позвал их куда-то внутрь. Минут через пять появился Рентген, тоже без «Живой Воды», но совершенно нормальный. Сразу после него вышел Кварц, тоже цел и невредим. Оба мрачные, словно тучи. Я пыталась с ними поговорить, но разговор не клеился. Они выглядят так, будто их на казнь привели. И, похоже, они удивлены происходящим меньше других. Айболит вышел совсем недавно, мы поговорили, и он ушёл к Рентгену. Мы подумали, что Рентген знает больше нашего.

– Сомневаюсь. Скорее, он просто смог больше понять. Аналитик всё-таки. – Туман взял Лаванду под руку. – Рентген явно догадался о чём-то ещё тогда, когда Болт приехал за нами в шлюз Фрагмента. Пойдём, я поздороваюсь с хозяевами, нехорошо быть невежливым.

Они направились к беседующей с Фронтовиком девушке, и Берёзов не смог удержаться от пристального изучения загадочного бойца, сказалась профессиональная привычка. Сейчас, когда всё вокруг не было сном, он отчётливо видел, что за исключением редкой внешности Фронтовик и его синеглазая собеседница не несли на себе никаких следов сверхъестественного и прочего потустороннего, и это ставило в тупик ещё сильнее. При их приближении хозяева терема прекратили разговор и обернулись к гостям.

– Здравы будьте, милые гости, – улыбнулась девушка с бездонно-синими глазами. Берёзов внутренне собрался. Всё-таки вот оно – их глаза. Таких глаз не бывает. Они словно наэлектризованы изнутри. – Ладно ли чувствуете себя?

– Спасибо. – Туман остановился в шаге от непонятной копны, накрытой белой тканью. – Мы в порядке. Я хотел поблагодарить за помощь. И за тот, прошлый раз, тоже. Я тогда покинул это место немного неожиданно… и не успел сказать спасибо.

– У нас спасибо не говорят, – весело отмахнулась девушка с бездонно-синими глазами. – Чужое это слово, иноземцами выдуманное. Мы же дарим друг другу благо.

– Тогда, стало быть, мы благодарим вас за помощь, – поправился Берёзов, кивая приближающемуся Айболиту. – Могу я спросить, что это за место и что вы планируете делать дальше? От этого многое зависит…

– Отчего же не спросить, человече, – изрёк Фронтовик. – Токмо соратников твоих дождёмся и поговорим. – Он кивнул в сторону терема: – А вот и они, легки на помине.

Туман обернулся и увидел Болта, появляющегося из резных дверей. Следом за ним показались Водяной с Кнопкой, и Айболит потрясённо выдохнул.

– Не может быть… – Военврач устремился к крыльцу.

За Кнопкой шёл Шорох, затем Базальт, потом Капкан и Байкал. Замыкала процессию могучая фигура Медведя, за которой спешила точёная фигурка Бэмби. Болт убедился, что все вышли на улицу, и сделал жест в сторону Фронтовика. Берёзов увидел, как невольно напряглись бойцы ОСОП, и понял, что это их первое пробуждение. До сего момента они, как когда-то он сам, находились в состоянии сна и не отдавали себе отчёта в реальности происходящего. Значит, в том, что происходит, они понимают сейчас ещё меньше. С другой стороны «плаца» в сторону Фронтовика двинулись контрразведчики, и спустя полминуты все собрались у накрытого белым брезентом пузыреобразного нагромождения, которое Берёзов про себя назвал «копной». Спасенные невольно оказались по одну сторону «копны», загадочные хозяева по другую, лишь Болт, Водяной и Кнопка стояли немного поодаль, словно являлись некоей третьей стороной. Едва был сделан крайний шаг, громадная антрацитовая лайка мгновенно прекратила игру и улеглась на лапы позади Фронтовика. Небольшая летающая пластина немедленно спикировала на огромную голову пса, превратилась в серый шарик с двумя разновеликими ушами-тарелками, превышающими диаметрами диаметр собственного туловища, и заняла место меж навострённых собачьих ушей.

– Все в сборе, – подытожил Фронтовик. Его голос звучал степенно и неторопливо. – Можно и разговор начинать.

– Я пока без сознания был, сон видел, – хмуро произнёс Медведь, – как Никиту с Людмилой убили по приказу Совета Директоров. Тела сбросили в аномалию, чтобы наверняка. А Рас где? Он жив?

– Жив, – подтвердила синеглазая хозяйка. – Потому и нет его здесь.

– Он стал Зомби из-за того, что меня спас, – угрюмо произнёс Водяной. – И ушёл в Эпицентр.

– Он всё ещё жив. – Девушка с бездонно-синими глазами обратила на Водяного загадочный взор.

– То есть мы все здесь мёртвые? – поинтересовался Туман, вспоминая собственную гибель под Выбросом в Оковах, куда его бросили Ферзь с Лемуром.

– Нет, – спокойно ответила синеглазая хозяйка. – Все вы в разное время погибли, но пока ещё не умерли. Вам дан второй шанс, и сейчас вам предстоит сделать выбор.

– За что же нам так повезло? – уточнил Медведь.

– Ты хотел сказать – не повезло, человече? – изрек Фронтовик. – Жизнь ты прожил блёклую и бесславную, служил супостатам, что кровь из Родины твоей пьют да народ твой с лица земли изводят успешно. Помимо ворогов чужеродных сражался ты и с людьми из народа собственного, да не по велению Совести, а по безразличию собственному да корысти. Деяниями своими ты Сущность свою обессилил так, что не бывать ей более в Роду древнем. Но под закат жизни то ли Человек в тебе пробудился, то ли обстоятельства так сложились, но стал ты деяния славные вершить, за Родину и народ свой ратовать, за то и жизни своей не пожалел. В итоге воспряла Сущность твоя, да только времени тебе на деяния славные не хватило. Вот и застыл ты в опасном равновесии хрупком, не то в пропасть сорваться, не то в Высь ринуться. Потому и дан тебе Предками сей выбор, дабы ты раз и навсегда себе направление выбрал. И каждый из вас, предо мной стоящих, таков.

– Невесёлое объяснение, – Медведь погрустнел ещё сильнее, – ладно, пора привыкнуть к тому, что правда всегда болезненна.

Внезапно откуда-то из-под ног раздался недобрый рыкающий бас, и собравшиеся невольно отшагнули от накрытой белым брезентом «копны».

– Не всегда! – В самом центре «копны» вспыхнули два кроваво-красных глаза, и стало ясно, что рычащий бас принадлежит существу, которое до этой секунды все считали скопищем непонятных предметов, собранных воедино. – Истина не имеет оттенков и неоднозначных толкований. Ты получаешь то, что взрастил своими деяниями. Болезненно оно или любо – зависит целиком от тебя. Вы не пожалели отдать за Истину жизни – и вот вы здесь. Остальных всё устраивает там, где они сейчас. Поэтому мы ставим вас перед выбором. Он покажет, по какому пути желают идти ваши Сущности.

От бесформенного существа с пылающими глазами ощутимо веяло опасностью, и Лаванда крепче сжала ладонь Туману.

– В чём заключается выбор? – спросила она, стараясь не опустить глаза под жёстким, словно лазерный луч, взглядом Существа.

– Вы можете родиться заново, – ответила вместо него девушка с бездонно-синими глазами. – И не будете ничего помнить. Начнете жизнь сначала, там и будет видно, к чему это вас приведёт.

– Каков второй вариант? – Потухшие глаза Рентгена потухли ещё сильней.

– Здешнему сборищу рабов потрясения не нужны. – В рыкающем басе Существа предельно ясно звучали брезгливые интонации. – Посему им не нужны те, кто наполняет их жалкую, но зато тихую и спокойную рабскую жизнь сражениями и угрызениями Совести. Но за эту планету сражаются не только здесь. Вы можете отправиться туда, где идут другие бои, и они тяжелее схваток, в которых вам пришлось сражаться здесь. Там собирают тех, кто не пожалел жизни ради Родины и своего народа, но оказался не нужен тем, за кого ратовал.

При этих словах сидящее на собачьей голове ушастое существо многозначительно заявило:

– Фьють!

Контрразведчики хмуро переглянулись, и Рентген мрачно произнёс:

– Мы не можем похвастаться таким подвигом. Нам нечем гордиться.

– На вас двоих пришёл отдельный запрос, – неожиданно ответило Существо с кроваво-красными пылающими глазами. – Ты же отправлял кодовое послание с просьбой о помощи? Ответ пришёл. Тем, кто выдал на вас запрос, требуются толковые контрразведчики. Которые теперь понимают истинный смысл понятия «служба Родине».

Сидящее на собачьей голове ушастое существо авторитетно подтвердило:

– Фьють!

– Пришла пора сделать выбор, – прорычало пылающее взором Существо.

– Я пойду! – вскинулся Рентген, и его глаза вспыхнули лихорадочным блеском.

– Я тоже, – негромко поддержал его Кварц. – Пора перестать играть в прятки с Совестью.

– Я пойду, – произнёс молчавший до сего времени Байкал. – Всегда хотел сделать что-то достойное. Такое, что не вызывало бы сомнений у самого себя.

– Я иду, – присоединился Базальт.

– И я. – Капкан шевельнул рукой, удивлённо косясь на свою совершенно невредимую кисть. В последнем бою, перед смертью, когда его накрыло миномётами, руку оторвало по локоть.

– Я тоже, – произнёс Шорох.

– Там шоколада нет, – немедленно встрял Медведь.

– Как это – нет?! – изумился Шорох, переводя ошарашенный взгляд на пылающее кроваво-красным взглядом Существо. – Шоколад есть везде… Разве не так?..

– Не так, – подтвердил рычащий бас. – Но там есть лакомства поинтереснее. Тебе понравится.

Шорох бросил на Медведя мстительный взгляд, но здоровяк увлечённо разглядывал далёкое небо и не вступил в обмен зрительными выпадами. Он покосился на Шороха, убеждаясь, что тот оставил его в покое, и спросил:

– Оттуда можно вернуться сюда, чтобы отплатить некоторым той же монетой?

– В этом мире вы погибли, – прорычало Существо. – Для вас в нём места нет. Твой выбор?

– Я иду, – решительно ответил Медведь. – Только… могу я взять её с собой? – Он указал на Бэмби.

– Мне без него нельзя, – Бэмби настороженно прижалась к Медведю, – но я не солдат…

– Вы неделимы. – Горящий взор Существа полыхнул ещё сильней. – Вы засчитываетесь за одного.

Прожигающий взгляд пылающих кровавым огнём глаз обратился на Айболита.

– Я пойду! – немедленно откликнулся тот и неожиданно замялся: – Только… я военврач. Мне бы людей лечить… но могу сражаться, если других вариантов нет.

– Там тебе найдётся удел по умениям и стремлениям, – ответило Существо с пылающим взором.

– Фьють! – со знанием дела подтвердило ушастое Существо, восседающее на собачьей голове.

– Мы тоже пойдём, – Туман переглянулся с Лавандой, – вдвоём.

– Вдвоём, – подтвердила она. – Куда нужно идти? В тот портал? – Она перевела взгляд на энергетическую завесу позади лежащей в позе сфинкса Собаки. – Это ведь канал транспортировки?

– Фьють! – Ушастое Существо одобрило правильность догадки.

– Болт, ты с нами? – Медведь обернулся к стоящим чуть поодаль гражданским.

– Я останусь. – Болт с улыбкой покачал головой. – Я тут вырос, это мои родные края. Приглядывать за ними надо, пока всё не наладится. Опять же, вдруг помощь моя кому потребуется? Без «газика» сюда не попадёшь. Тут всем подряд не место, но не может такого быть, чтобы все хорошие люди закончились. Рано или поздно кто-нибудь ещё найдётся.

– Мы тоже останемся. – Кнопка с Водяным взялись за руки. – Кристину с дедом вызволять надо. И Раса разыскать. – Она улыбнулась: – У нас для него невеста подрастает.

– Я во сне видел, что он в Эпицентр ушёл, – помрачнел Медведь.

– Найду! – решительно отрезал Водяной. Он сунул руку в оттопыривающийся карман чистенького камуфляжа и извлёк оттуда пару кристально прозрачных водных шариков. – Я теперь куда угодно пройти смогу. И Раса разыщу, и батю его найдём. Родовая кровь у них крепкая, раз он сына спустя двенадцать лет зомбирования узнал. Обоих вытащу. Дайте только время…

Что-то неуловимо изменилось вокруг, и Водяной умолк, будто вслушиваясь в налившийся тяжестью воздух. Туман замер, пытаясь уловить это незримое нечто, как вдруг в его сознании явственно зазвучало шипение радиоэфира.

– Подсолнух-13, я Подсолнух-1, – раздался рокочущий бас, – приём!

– Я Подсолнух-13! – прорычало в ответ Существо с кроваво-красным взором.

– Ратибор, к воздействию всё готово, – послышался доклад. – Противник локализован. Пытается закрываться своими Зомби. Можно начинать штурм.

– Готовность сорок секунд! – ответило пылающее взором Существо.

В следующее мгновение Существо взметнулось вверх, вставая на ноги, подобно свёрнутой в кольца кобре, мгновенно принимающей боевую стойку. Стоящие вокруг инстинктивно отшатнулись, оказавшись перед полностью затянутым в неизвестную белую броню могучим грозным гигантом, источающим смертельно опасную энергию.

– Капитан Берёзов! – Громадная человеческая фигура высотой в два с половиной метра и весом в полтонны сверкнула обжигающим взглядом.

– Я! – откликнулся Туман, привычно подбираясь, словно изготавливающийся к бою хищник.

– Включаешься в состав штурмовой группы! – прорычал гигант. – Задача: уничтожение машинерии противника, посягнувшего на родную землю! – Могучая ручища указала на вспыхнувшее прямо перед Берёзовым подрагивающее зеркало портала: – По прибытии на место доложить о готовности!

– У меня оружия нет. – Туман понял, что не знает, куда делся его автомат.

– Оружие у тебя в подсумке, – ответил гигант, окутываясь ослепительно-белым свечением.

Спустя короткий миг он превратился в сгусток энергии и исчез в неуловимом глазу ускорении. Берёзов опустил руку в подсумок и достал «Ариадну». Всё верно, он сам положил её туда, когда садился в Болтовский «газик». Иван шагнул в портал, преодолевая неощутимую завесу энергии, и мир вокруг потускнел, наливаясь багровыми сумерками. Берёзов огляделся. Он стоял посреди Эпицентра, на узкой тропе, одной из десятков таких же, ведущих в возвышающуюся впереди обитель Зомби. Огромный, почти правильной формы прямоугольный камень, испещрённый множеством пещер, напоминал рухнувшую десятиэтажку, зияющую проломами выбитых окон… С того момента, как Иван был здесь в прошлый раз, троящаяся аура здания, очертаниями напоминающая некий исполинский и сложный механизм, стала заметно мощнее и многограннее, а количество роящихся вокруг Зомби увеличилось едва ли не на порядок. И сейчас все они занимали лежачие, сидячие и стоячие позиции на каждом квадратном метре чужеродного объекта, одержимые целью оборонять его до последнего. Судя по окружающей пустоте, противостоял им только Берёзов, однако тысячи Зомби не отрывали взглядов от прицелов. Неожиданно он понял, что все они действительно боятся его. Все как единое существо. Точнее, его приближения боится ОНО, то самое, что повелевает бездушными куклами. Оно видит Берёзова их глазами, видит зажатую в руке «Ариадну» и знает, что на этот раз обречено.

– Я – Туман, – доложил Берёзов. – К бою готов!

Он ощутил, как его слова без какого-либо передатчика уносятся в пространство, вдруг оказавшееся чем-то неизмеримо большим, нежели примитивный радиоэфир. Его глаза были не в состоянии разглядеть, но мозг чётко ощущал нечто незримое, надёжно обволакивающее его со всех сторон. И это нечто было не по зубам, ни Зомби, ни их повелителю, ни столь всемогущей технике Девятимерных, превратившей Ареал в то, чем он является.

– Штурмовой группе – в атаку! – в сознании прозвучал голос Ратибора.

Иван сдвинулся с места и неторопливым шагом начал сближение с вражеским логовом, оценивая изменяющуюся обстановку. Десятки тысяч Зомби открыли огонь, посылая в него целое море свинца, но вражеские заряды бесследно исчезали в незримой защите бойца. Туман был всё ближе, плотность огня лавинообразно подскочила, теперь в него били не только снаружи, но и изнутри вражеского «термитника», и помимо стрелкового оружия в ход пошли ручные и реактивные гранаты и безоткатные орудия. Похоже, Фрагмент Номер Два пытался подготовиться к появлению у себя в гостях странных аборигенов, не поддающихся зомбированию. Ливень смерти тонул в защите, и Берёзов невольно улыбнулся. На этот раз он без противогаза, но дышится легко и воздух вокруг из соснового бора. Его всё-таки снабдили противогазом его же мечты.

Туман добрался до ближайшего из десятков входов, чёрными безглазыми зевами испещривших поверхность вражеского логова, и ощутил место нанесения удара. Фрагмент Номер Два был всюду, одновременно находясь в каждой точке громадного объекта, но «Ариадну» необходимо отнести в центр строения, совсем недалеко, не больше сотни шагов по прямой. Там расположены элементы управления пестующим Ареал Реактором, разнесённые по девяти различным измерениям. Помещённая туда область совмещённого пространства, являющаяся точкой схождения всех вражеских измерений, заставит элементы слиться воедино, что вызовет одновременный максимальный всплеск активности всех управляющих контуров. Это перегрузит Реактор, и Фрагмент Номер Два потеряет управление процессами. Что последует за этим, Берёзов не понимал, но раз враг так сильно боится его приближения, значит, что-нибудь обязательно хорошее.

Зажатая в кулаке «Ариадна» мгновенно разогрелась, демонстрируя вспыхивающую прямо под ногами Плешь, но Туман не стал останавливаться. Плешь под его стопами искорёжило, словно расстеленный на песке газетный лист под колёсами грузовика, и аномалия быстро потухла, теряя остатки энергии. Багровые сумерки впереди вспучились мутной серой грязью, превращаясь в мощную Зыбь, но движущаяся вперед человеческая фигура расколола смертельную аномалию, словно грецкий орех ударом молотка. Берёзов вошёл внутрь вражеского логова и понял, что видит в окружающем мраке каждый миллиметр нависающего всюду монолита. Туман ускорил шаг, точно ощущая верный путь через сплетения чужеземного лабиринта, и бегущие навстречу вооружённые Зомби отскакивали от него, будто с разбега влетали в лужу кипящего огнём напалма. Берёзов неумолимо приближался к цели, и с каждым шагом паника, охватившая врага, становилась всё сильней. А говорят, что программы не испытывают эмоций. Программы, может быть, и не испытывают, а вот подпрограммы или их некоторые Фрагменты очень даже испытывают. По крайней мере, провалить осуществление целевой функции им точно очень не хочется.

Попадающиеся навстречу Зомби уже не атаковали, а, наоборот, разбегались во все стороны, исчезая во мраке запутанного лабиринта, и Туман ощущал приближающуюся цель. Ещё несколько извилистых поворотов, и ему пришлось опуститься на корточки, чтобы протиснуться в узкий лаз. Для кого это выстроили? Для толстых червяков, что ли? По-человечески не пройти! Берёзов презрительно фыркнул и пробрался в глубь тесного хода. Нужное место ничем не отличалось от бесконечно однообразной толщи вокруг, но он точно знал, что пришёл куда надо. Туман опустил наземь «Ариадну» и разжал руку. В ту же секунду нависающие отовсюду мутные полупрозрачные стены рванулись прочь, и он понял, что стоит посреди идеально круглого зала, окруженный шестнадцатью крупными, ослепительно пылающими сгустками энергий. Сгустки полыхнули, материализовываясь в подобных Ратибору гигантов, и в сознании Берёзова зазвучал рокочущий бас:

– Противник потерял управление. Начинаю воздействие. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Контакт!

Всё вокруг вздрогнуло, будто гигантскому вражескому монолиту влепили ещё более гигантского пинка, но Туман не ощутил колебаний. Мгновение вражеское логово тряслось, словно в огромном шейкере, затем лопнуло, разлетаясь на миллиарды осколков, и всё поглотила исполинская вспышка. Берёзов понял, что стоит во дворе терема Фронтовика, по ту сторону открывавшегося для него портала, и наблюдает за тем, как исполинская вспышка тускнеет, превращаясь в пыльный взрыв. Объёмное изображение происходящего на месте логова противника висело прямо в воздухе, занимая всю площадь травяного плаца, и его друзья не сводили глаз с развернувшихся событий. Громадная пылевая буря, оставшаяся после взрыва, захлестнула разбегающиеся, словно из разбитого термитника, потоки Зомби и осела, сливаясь с чёрной почвой. Ни гигантского монолита, ни его эфемерной ауры больше не существовало, лишь множество Зомби неуклюже барахтались в пыли, не решаясь подняться.

– Красиво, – оценил Медведь, зачарованно глядя на бушующий где-то над пространством подворья Фронтовика Выброс. Лишившийся красок воздух, посеревший и потяжелевший, словно залитый свинцом, ежесекундно вспыхивал миллионами разрядов всевозможных энергий сплошь грязно-бурых и коричневых оттенков, кипя бурунами призрачных фантомов. И над всем этим, словно непробиваемый защитный купол, накрывающий зловонную яму с токсичными отходами, полыхало разноцветьем красок исполинское северное сияние.

– Туман, – задумчиво промолвил здоровяк, – зачем наши спасители отправили туда тебя? Самостоятельно они справились бы с задачей побыстрее.

– Потому что это наша Родина, – ответил Берёзов. – Бороться за неё вместо нас никто не будет.

– А если силы не равны? – уточнил здоровяк. – Тогда помощь приходит в последний момент?

– На то она и помощь, – пожал плечами Туман. – Ты же не путаешь понятия «помочь» и «сделать за»? Нам уравняли чаши весов там, где сражаться на равных было вне наших возможностей в принципе. Всё остальное в наших руках.

– То есть сам Ареал никуда не делся? – Медведь понял замысел Предков и мстительно усмехнулся: – Уничтожен только Фрагмент?

– Да, – подтвердил Берёзов. – Больше Ареал увеличиваться не будет. Ни под Выбросом, ни ежесуточно – никак. Зомби лишились своего властелина, отныне они будут просто разрозненными отрядами, плутающими по Ареалу. Остальное останется как прежде.

– Вопросов больше не имею. – Медведь умолк.

– Но… – Лаванда непонимающе переводила взгляд с Тумана на Медведя, – но кто же обернёт Ареал вспять? Если наши спасители не собираются этого делать, а учёные погибли?

– Никто, – совершенно спокойно ответил Туман. – Обитателям Ареала это не нужно. Иначе они не допустили бы такого развития событий. База бы не погибла. Оповещения о Выбросах бы продолжались. Учёные остались бы живы. ЦИАП занимался бы не только повышением эффективности кормушки для рабовладельцев. Разработки учёных положили бы начало мощной исследовательской деятельности. Рано или поздно Ареал был бы побеждён. Отныне это не является неразрешимой задачей, он ведь теперь инертен.

– Но силами четырёхмерной науки невозможно переломить то, что создано девятимерной!

– В решающий момент учёным бы тоже была оказана помощь. – Берёзов лишь покачал головой. – Помогают не только воинам, Маша. Помогают всем, кто помощи заслуживает.

– Полагаю… – неуверенно произнесла Лаванда, – что в Ареале имеется достаточно людей, которые не согласны с политикой РАО… Их стремления расходятся с замыслами Совета Директоров…

– О своих стремлениях и несогласиях, – Медведь усмехнулся, вспоминая безрезультатные попытки гибнущей базы выпросить помощь хотя бы у кого-нибудь, – все они могут рассказать друг другу в своих блогах. Или в сплетнях на барахолке. Тут трепачи никого не интересуют. Тут ценятся деяния. Что и у кого там такого благородного спрятано в глубинах их мелких душонок – совершенно неважно. Значение и стоимость имеет только то, что было сделано. Мы сделали что смогли. Остальные сделали что захотели.

– Понимаю. – Лаванда с грустью вздохнула. – Ареал останется прежним. Но я рада уже тому, что его распространению более не бывать и ужасные мутации перестанут калечить животный мир прилегающих территорий.

Она несколько мгновений разглядывала завораживающую красоту далёкого защитного купола и вновь взяла Тумана за руку:

– Когда мы уходим? Так хочется попасть туда, где можно приносить людям пользу, а не выгоду…

– Сейчас и пойдём, – улыбнулся Берёзов. – Тут наше дело сделано. Ждать больше нечего.

– Фьють! – подвело итог ушастое существо. Громадный пёс бесшумно поднялся и словно тень скользнул в сторону, освобождая дорогу к порталу.

Туман решительно направился к энергетической завесе, увлекая за собой Лаванду, и спустя секунду оба исчезли из этого мира. Следом ушли Рентген с Кварцем, за ними потянулись бойцы ОСОП, тихо и едва заметно улыбаясь чему-то своему, очень непростому и нелёгкому, но обязательно интересному и счастливому – жизни среди единомышленников, которая ждёт их в новом мире. Один за другим усталые бойцы в потрёпанной, но чистой военной форме сине-жёлтой камуфлированной расцветки исчезали в энергиях портала, покидая время, в котором оказались никому не нужны. И лишь могучая фигура Медведя на миг остановилась у зеркала энергетической завесы. Двухметровый здоровяк обернулся и бросил недобрый взгляд куда-то туда, где должен был находиться Сателлит.

– А всё-таки жаль, что я не смогу вернуться сюда хотя бы на денёк. – Его глаза вспыхнули жаждой мести. – Грустно оставлять Родину на поругание всякой нечисти.

– Ступай смело, – ответил ему рыкающий бас, и Медведь оглянулся. Громадный гигант в белой броне с пылающим взором вновь был рядом, но на этот раз он полностью был соткан из чистой энергии. – В этом времени есть кому продолжить борьбу. – Губы гиганта тронула многозначительная усмешка. – Погибли не все защитники Родины. Далеко не все.

– «Наступила ночь»? – Медведь злорадно рассмеялся, подхватил на руки непонимающе хмурящуюся Бэмби и исчез в портале.

Состоящий из боевой энергии гигант посмотрел на ушастое существо, и его кроваво-красный взор вспыхнул звёздным сиянием. Гигант улыбнулся и показал ушастому существу ладонь. Ушастое существо немедленно отрастило ложноножку, или, точнее, ложноручку, и показало в ответ маленькую ладошку. Бесконечно краткий миг между ними шёл не доступный никому иному разговор, затем ушастый комочек молниеносно сорвался с громадной собачьей морды, превращаясь в тонкую пластину, и канул в зеркале угасающего портала.

Эпилог

Швейцария, окраина Цюриха,

дорога к клинике нобелевского лауреата Кугельштайна,

кортеж вице-премьера Лозинского,

13 октября 2012 года, полдень

Жестокая боль, словно незримый блендер, вспарывала мозг вице-премьера, заставляя рыхлое тело бесконтрольно вздрагивать, сотрясая дряблыми мышцами и жировыми складками. Взять себя в руки не удавалось, Зуд безжалостно вгрызался в каждую клетку тела вплоть до кончиков пальцев, и Лозинский тихо подвывал от боли, корчась на широком походном диване своего спецавтобуса. Они находятся в пути вот уже сорок пять часов, но добраться до клиники Кугельштайна всё ещё не удалось. До катастрофической черты, отделяющей его от смерти в ещё более жутких, запредельных мучениях, оставалось всего три часа, и вице-премьер покрывался липким потом от одного только взгляда в окно, за которым едва плёлся навстречу кукольно-идеальный швейцарский ландшафт. Тяжелее, чем этот, переезда из Сателлита в Цюрих у него ещё не случалось, с самого начала поездки Зуд грыз обоих двоюродных братьев немного сильнее обычного. Но в тот момент они не обратили на это особого внимания, сладкий вкус победы затмил собой все неприятные моменты.

Основания для торжества у них имелись по праву. Мятеж в Ареале был полностью ликвидирован. Все экстремисты уничтожены. Вся компрометирующая документация и прочее – канули в Лету. На то, чтобы убедиться в этом, ушёл почти месяц, но результаты превзошли все ожидания. ОСОП был перебит полностью, это подтверждали многочисленные свидетели и данные агентуры Белова. Никто в Ареале больше не видел ни одного из экстремистов. Их база была не просто разрушена, в её развалинах поселилась Зыбь, едва ли не самая опасная аномалия Ареала, которая бесследно растворила и трупы экстремистов, и имеющийся у них компромат. А даже если что-то и сохранилось где-то в недрах руин, то добраться до этого невозможно. Если вдруг когда-нибудь Зыбь исчезнет, то агенты Белова окажутся там первыми. Причём не привлекая внимания. Потому что все они являются оперативниками или командирами союзников по Альянсу, которым представители Белова и Лозинского сделали выгодные предложения, от которых оказались не в силах отказаться ни они сами, ни в особенности их сожительницы. Последний рычаг всегда был особенно эффективен, и представители лорда Брильденберга по достоинству оценили красоту классического манёвра.

Но всё это, скорее, страховка на крайний случай. Потому что с момента окончания тех событий прошло уже с десяток Выбросов, а Зыбь и ныне там. Аналитики утверждают, что раз аномалия не исчезла сразу, то может просидеть в развалинах годы. Тем более что там имелась какая-то ещё аномалия, в которую затянуло передатчик ОСОП, и всё это какое-то время находилось над землёй. После первого же Выброса данная аномалия исчезла вместе с передатчиком, а Зыбь осталась, что в какой-то мере подтверждают выводы аналитиков. Остальных экстремистов, которые не были уничтожены в ходе ликвидации базы, загнали в Жёлтую Зону люди Меркулова. В ходе преследования террористы вышли к Красному бронепоезду, который их и уничтожил. И хотя в этой операции Меркулов ставил целью заполучить в свои руки рычаги давления на Совет Директоров РАО, ценных свидетелей, а также уникального адепта Жёлтой Зоны, из-за чего сорвал их ликвидацию, что привело к жертвам среди людей Белова, в конечном итоге всё закончилось даже лучше, чем было задумано.

Рентген и прочие уничтожены, а Меркулов, пойдя ва-банк, раскрыл себя. Стало совершенно ясно, кто он и где скрывается. Белов начал подготовку операции по его ликвидации, но всё решилось само собой: кто-то из уголовников резидента, польстившись на щедрое вознаграждение, убил своего хозяина и принёс в Сателлит его голову. Люди Белова, занимавшиеся этим делом, доложили, что данные останки находились в плохом состоянии, Меркулова подвели под удар Соленоида, но им удалось получить слепки челюстей, и резидента опознали по зубам. Личность подтвердилась. Правда, в бывшей банде Меркулова быстро появился новый босс, от страха забившийся в нору ещё глубже меркуловской, но со временем и от него можно будет избавиться в случае необходимости. Белов уже занимается внедрением в структуры Меркулова подконтрольных себе агентов и вербовкой потенциально полезных элементов прямо на месте. Но скорее всего избавляться от нового уголовного князька не потребуется. Преемник Меркулова оказался очень адекватным и здравомыслящим бизнесменом, предлагающим выгодный бизнес. Под его контролем находится нефтепромысел в Тэбуке, который при должной эксплуатации может быть одним из крупнейших в Зелёной Зоне. В данный момент РАО не располагает и в ближайшее время не будет располагать силами, необходимыми для захвата и последующего удержания Нижнего Одеса. Преемник Меркулова же демонстрирует сговорчивость и может быть полезен. По крайней мере, на тот период, пока Лозинскому с Беловым приходится исправлять последствия неудавшегося мятежа экстремистов Рентгена и перекраивать Ареал по своим меркам.

И Ареал будет прижат к ногтю, теперь это вопрос исключительно времени. Кремль дал двоюродным братьям карт-бланш, со стороны лорда Брильденберга также пришло подтверждение неограниченных полномочий, которыми Лозинский с Беловым наделяются внутри Ареала. И это признание ценнее любых указиков местных царьков, ибо делает двоюродных братьев неприкасаемыми для влиятельной мировой элиты. Уже сделало! Брильденберг остался доволен той эффективностью, с которой была устранена угроза Системе. Опасных учёных ликвидировали чисто и без следов, ни одна из их крамольных разработок не утекла дальше казематов Службы Безопасности Сателлита. Всё, что было найдено при них в момент ликвидации, а также добыто в ходе разыскных действий среди персонала ЦИАП, в режиме строжайшей секретности было передано людям Брильденберга в единственном экземпляре. Экстремисты уничтожены, Салмацкий умер в мучениях от заживо разрывающей мозг опухоли, Прокопенко убрали доверенные сотрудники Белова, Волконский трагически погиб в аномалии, образовавшейся прямо в Административном квартале Сателлита. По роковому стечению обстоятельств, ни от кого, естественно, не зависевших, после очередного Выброса новую аномалию не успели оградить вешками, и несчастный Волконский посчитал дорогу через неё безопасной. Впрочем, произошло это ночью, никто ничего не видел, и о подробностях можно только гадать. Всех его сотрудников, имевших отношение к экспериментам с материалами учёных ОСОП, тихо и аккуратно разослали в командировки по находящимся за пределами Сателлита объектам РАО, и на обратном пути их автобус угодил в аномалию. Автомобильный УИП вышел из строя, и жуткая аномалия, сидевшая прямо на дороге, в мгновение ока перемолола автобус в мелкую труху. Чудовищная трагедия. Которая, впрочем, осталась незамеченной, потому что никто ничего не стал афишировать. Согласно официальной версии, все вышеупомянутые учёные уволились из ЦИАП и отправились на вольные хлеба. Быть может, к Наёмникам, которые пытаются организовать у себя на плантациях лабораторию по культивации Синьки. Или ещё куда-либо. РАО не полицейское государство, оно не следит за свободными гражданами. Всё. Представляющая угрозу системе научная деятельность пресечена на корню, не осталось ни свидетелей, ни документации. Проделанная Лозинским и Беловым виртуозная работа была оценена по достоинству, а не просто так!

И на этом их победы не закончились. Следующим успехом стала молчаливая капитуляция Кугельштайна. Энергичные усилия двоюродных братьев по противодействию этому фашиствующему антисемиту принесли-таки свои плоды. К сожалению, повторить разработку Кугельштайна не удалось, как не удалось продвинуться в этом направлении хотя бы на шаг, но победа заключалась в другом: развитая Лозинским и Беловым активность не пропала даром! Под негласным руководством Лозинского в институт фонда «Неравнодушные» были привлечены многочисленные учёные из различных высокоавторитетных научных учреждений с мировым именем из стран с высокоразвитой наукой, включая США, Великобританию, Израиль и Австралию. На это пришлось изрядно потратиться, но доходы компании «Экстраойл» перекроют эти расходы походя. Зато громкие имена подключившихся к проекту мировых светил сыграли свою роль: пусть конкретных научных результатов добиться пока не получается, но внимание мировой общественности, грамотно направляемое при помощи интернета и прочих СМИ, сместилось с клиники заносчивого сноба Кугельштайна на открытого для всех человеколюбивого Абрамова, ратующего за всеобщую справедливость. Фашиствующего нобелевского докторишку вовсю кусает интернет-интеллигенция в социальных сетях и блогах. И хоть официально считается, что его клинка даже не подключена к интернету, Лозинского не обманешь! Кугельштайн знает, что начался закат его карьеры.

Особенно после того, как люди Белова путём несложных, но хорошо скрытых манипуляций начали доставлять в ЦИАП учёных из Новосибирского Академгородка и затерянных в никому не интересной глубинке исследовательских институтов. Из двух десятков завезённых в Сателлит местечковых специалистов трое продемонстрировали положительную реакцию на Парадокс Кугельштайна. Ради этих тестов их специально вывозили в НИИ «Неравнодушных», и им удалось запустить оборудование Кугельштайна, несмотря на боль от Зуда. Абрамов нервно заявил, что Белов поторопился сделать Зависимыми уникальных специалистов, но Лозинский был уверен, что всё сделано правильно. Во-первых, из Ареала эти недоарийцы никуда не денутся. Во-вторых, здесь их легко контролировать в отличие от обычного мира, где они могут попытаться исчезнуть или переметнуться куда-либо ещё, едва обретут международную известность. В-третьих, хоть они и осуществили успешный запуск оборудования Кугельштайна, полученная ими сыворотка была ничем не лучше той, что делал НИИ Абрамова силами имеющегося у них специалиста. Просто вместо одного такого теперь их стало четверо. Так что пусть эти трое сидят в Ареале и выполняют приказы. Лишняя гарантия лояльности и прозрачный намёк сотруднику Абрамова. Чтобы не возомнил себя незаменимым. Незаменимых людей не бывает. Незаменимы лишь Избранные, все остальные созданы для того, чтобы претворять в жизнь их волю. К тому же падкое на эмоции электоральное стадо с гораздо большим впечатлением будет наблюдать за самоотверженной борьбой с Ареалом поражённых Зудом учёных, которые, став Зависимыми, не сдались, не опустили руки и так далее.

Конечно, враги государства попытались вставлять проекту палки в колёса, но их жалкая подрывная деятельность тонет в океане всеобщего игнорирования. Мелкие разрозненные попытки пролить свет на истинные механизмы возрастания людского потока, попадающего в Ареал, быстро пресекаются соответствующими силовыми структурами. Наверху осознали, что от количества рабочих рук в «РАО-Ареал» напрямую зависит величина добычи нефти «Тип Икс», и теперь оказывают Белову содействие в этом вопросе. В обстановке строжайшей секретности по указанию сверху в его ведомстве было воссоздано Управление «З», как нельзя более подходящее к сути вопроса. Специалисты Белова занимаются негласной коррекцией демографической и профессиональной обстановки в Ареале, а заодно и негласным выявлением экстремистов, и негласной же доставкой всех вышеперечисленных на территорию Ареала. Это гораздо дешевле судебного преследования и последующего содержания под стражей и приносит серьёзную выгоду. Рабочих рук в Ареале становится больше, к какому бы центру силы ни примкнули бы новички, и избавляться от непримиримых многократно проще здесь, на территориях, от которых весь мир совершенно добровольно старается держаться подальше.

А после того как природа Ареала в очередной раз изменилась и смертельно опасные территории прекратили своё расширение, мировая общественность и вовсе перестала видеть в Ареале угрозу. И сильно успокоилась, что упрощает приведение местной социальной обстановки к запланированному состоянию. Тот Выброс, что поставил точку одновременно в жалкой судьбе экстремистов и расширении Ареала, унёс много жизней. Он не произошёл внезапно, от первых его признаков до непосредственно начала прошли всё те же двадцать шесть секунд, но многие привыкли к оповещениям террористов и оказались не готовы. Что ж, это их проблемы. Ареал вполне успешно выживал до оповещений, так же успешно выживет и без таковых. А неосторожные глупцы, попавшие под Выброс по собственной безалаберности, стали отличным примером для остальных. Потому что лишь треть погибших во время того Выброса были непосредственно жертвами стихии. До неприятного много народу оказалось в это ненужное время в ненужных местах и зомбировалось. И новоиспечённые Зомби ринулись вскрывать ближайшие укрытия и бросаться на тех, кто там прятался. Первые десять часов Выброса резня кипела едва ли не во всех поселениях, находящихся вне крупных населённых пунктов, полностью зарытых под землю. Этот урок любители независимости запомнят надолго, и Лозинский не преминул извлечь из данной ситуации прямую выгоду. Независимые блогеры Сателлита, а в Сателлите, как и в интернете, не существует ангажированных блогеров, это общеизвестно, немедленно обвинили в произошедшей трагедии ОСОП. Если бы экстремисты не были террористами и действительно ратовали бы за всеобщую справедливость и человеколюбие, как заявляли на словах, то не стали бы узурпировать секрет оповещения о Выбросе, а сразу сделали бы его достоянием общественности. И никто бы не погиб даже после прекращения существования ОСОП. Хоть с этим почином оказались согласны и не все, но РАО достаточно того, что его подхватили друзья и родственники погибших при Выбросе. Этого хватило, чтобы подчеркнуть перед мировой общественностью истинную степень враждебности экстремистов, продолжающих приносить людям горе даже после своей смерти. Ещё полгода-год, и об ОСОП в Ареале не останется ни одного положительного воспоминания. Многие добровольно выдают тех, кто был замечен в симпатиях к террористам или пытался примкнуть к ним в те дни, когда террорист Плетнёв пытался сколотить незаконные вооружённые формирования из числа недовольных РАО. А солидное денежное вознаграждение, объявленное государством за помощь в изобличении преступников, существенно помогает добровольцам в этой благородной миссии.

На фоне всей совокупности произошедших событий и их последствий имидж Лозинского и Белова за пределами Ареала вырос настолько, что мало кто позволял себе усомниться в их патриотизме, профессионализме и глубокой порядочности. Пришлось даже перестроить политику «Неравнодушных», оказавшихся вынужденными смягчить свою риторику по отношению к РАО в целом и к Совету Директоров в частности. Теперь основной парадигмой Абрамова стало подчёркивание перед всем миром факта победы над коррупцией и преступностью, которая была бы невозможной без участия общественности. Негодяи и нувориши выведены на чистую воду и понесли заслуженное наказание. Но на всякий случай Лозинский решил не убирать с «Неравнодушных» некий налёт оппозиционности полностью. Всё-таки в этой стране значительная часть электората приучена искать правду у оппозиции, если по каким-либо причинам осталась недовольна информацией, предоставленной официальными источниками. Поэтому Абрамов не устает заявлять, что не успокоится, пока не станет свято уверен в том, что внутри Ареала не осталось места для коррупции, преступности, шпионажа и прочей несправедливости. Это довольно удобно. Помогает держать в тонусе нижние чины, у каждого из которых рыльце в пушку. В случае проявления нелояльности арест очередного «оборотня в погонах» будет красиво вписываться в общую картину искоренения преступности.

После того как с внутренними врагами было покончено, пришло время заняться врагами внешними. Получение двоюродными братьями от лорда Брильденберга неограниченных полномочий в пределах Ареала сильно прибавило пиетета заграничным родственничкам. Теперь вести с ними дела во многом стало проще. По просьбе Лозинского западные специалисты высокого уровня разработали программу борьбы с Кугельштайном, и фонд Абрамова взял её на вооружение. Открытого противостояния никто, разумеется, не допускал, но в общественное мнение были засеяны зерна сомнений. А не узурпировал ли Кугельштайн некий секрет борьбы с Зависимостью, как террористы ОСОП узурпировали секрет оповещения о Выбросе? Оголтелые человеконенавистники унесли его с собой в могилу, лишь бы не позволить людям счастливо жить в безопасности. А не собрался ли Кугельштайн поступить в некотором роде аналогично? Что будет с несчастными, надеющимися исключительно на него, если Кугельштайн, к примеру, скончается или отойдёт от дел? Смогут ли его сотрудники успешно продолжить синтез сыворотки и работы над её совершенствованием без него? Вы таки послушайте, что я вам скажу, и таки поймите меня правильно: я ни на что не намекаю, я просто задаю вопросы! Абрамов умело развивает полученную стратегию, на Кугельштайна посыпалось множество вопросов от общественности. Люди требуют, чтобы его клиника была более открытой и отказалась от поистине нереальных требований к соискателям, желающим получить там работу.

Самое забавное, что Кугельштайн сам помог двоюродным братьям в этой борьбе. Старый болван заявил во всеуслышание, что его клиника является частной и потому его абсолютно не интересует ни мнение общественности, ни их требования. И посоветовал этой самой общественности не тратить время впустую и направить свою энергию в более полезное русло. И этим самым восстановил против себя добрую половину интернета. Лозинский весело ухмыльнулся. Зря, зря. Домохозяйки, студенты, безработные, лентяи, не достигшие ничего в жизни, а также все прочие электоральные составляющие понятия «чернь» очень не любят, когда им лишний раз напоминают о том, что они никто и что от их мнения, равно как и существования, не зависит в этом мире ровным счётом ничего. В глубине сознания они и без всяких напоминаний об этом знают, потому взбесить их проще простого. И объектом ненависти стада станет не тот, кто делает стадо стадом, а тот, кто имел глупость напомнить стаду о том, что оно стадо. В итоге старый болван попался в расставленную родственниками Лозинского ловушку. К сожалению, надавить на него по официальным каналам оказалось невозможно, Кугельштайн не нарушал закон, его клинка исправно проходила все положенные проверки, а среди пациентов имелось слишком много влиятельных фигур, заинтересованных в его бесперебойной медицинской деятельности. Поэтому пришлось ограничиться лишь давлением общественности и моральной стороной вопроса.

Но и этого хватило, чтобы одержать победу. Под градом упрёков, сыплющихся на него самого, на его сотрудников и членов их семей, фашиствующий антисемит сдался. А ещё утверждал, что не имеет подключения к интернету. Два дня назад Кугельштайн сам связался с юристами Лозинского и фактически сообщил о своей капитуляции. А именно: Кугельштайн снизил цены на свои услуги персонально для Лозинского и Белова втрое, а также оповестил о разработке и успешном испытании нового вида сыворотки, позволяющей безболезненно находиться вне Ареала почти двести суток. И он гарантировал, что это время сокращаться не будет. Сыворотка уже прошла испытания, единственным её минусом являлся тот факт, что время невосприимчивости мозга к повторной инъекции увеличилось, но данный прирост не превышал двух недель, то есть фактически оказался незначительным. Соответствующую документацию Кугельштайн представил. И из неё, в частности, выяснилось, что старый фашист работал над новой сывороткой за их спинами, держал всё в тайне и все эксперименты проводил на Бертране и прочих лизоблюдах из «Блюроуз». Белову ещё предстоит выяснить, как его люди прошляпили столь длительные и тесные контакты Бертрана с Кугельштайном, но это может подождать. Потому что Кугельштайн, прекрасно понимая, кто для его живущих в Ареале прихвостней есть царь и бог, объявил адвокатам Лозинского, что первая инъекция новой сыворотки для обоих братьев предоставляется бесплатно. Все процедуры полностью за счёт клиники, якобы в знак торжеств по поводу сего научного прорыва. Естественно, столь грубым подхалимажем Лозинского не обманешь, и вице-премьер мгновенно разгадал попытку Кугельштайна отвести гнев владельцев Ареала от своих лизоблюдов.

Забавно, когда чернь пытается обмануть сильных мира сего. Именно поэтому почему бы не позабавиться? Лозинский с Беловым с удовольствием сыграют с Кугельштайном в эту игру. Они уже сделали вид, что удовлетворены его предложением и проводившаяся за их спинами возня недостойна их внимания. Пусть этот фашиствующий антисемит уверует в свою важность. Все договоры уже подписаны, отказ будет равносилен для него финансовому краху, осталось лишь получить инъекцию. А после этого лизоблюды Кугельштайна будут примерно наказаны в назидание остальным. До летальных исходов доводить не обязательно, но проблемы с визой и разрешением на въезд в Россию у Бертрана возникнут очень серьёзные. После того как он в последнюю минуту, в агонии от разрывающего на части мозг Зуда, на носилках вернётся в Ареал, более никому не придётся объяснять, кто в доме хозяин. Но всё это чуть позже, в первую очередь необходимо получить инъекцию самим и наконец-то избавиться от цепей Ареала действительно надолго. Потому что сидеть в этой богом забытой глуши двоюродным братьям донельзя осточертело.

Последние два месяца им пришлось провести в Ареале безвылазно. Сначала было не до хорошей жизни – наводить порядок они возвращались едва ли не прямиком из тюремных камер следственного изолятора. Некоторое время ушло на подавление мятежа, ликвидацию террористов и вычищение следов всего произошедшего. В процессе этого тот, особенный, Выброс сначала сильно запоздал, а впоследствии оказался сверхмощным и затяжным. Тот самый, что впервые за долгое время случился без оповещения и привёл к многочисленным жертвам. Поэтому после его окончания к действиям по пресечению экстремистской активности добавился широкий фронт спасательно-восстановительных работ. Пока ликвидировали последствия кровавых стычек между зомбированными и уцелевшими, выяснилось сразу два важных обстоятельства: Ареал перестал расти и Выброс больше не захватывал новые территории. Последующие Выбросы подтвердили оба открытия. Аномальные территории больше не расширялись, а Выброс хоть и накрывал прилегающие к Зелёной Зоне двести метров нейтральной полосы, но по окончании отдавал их обратно. Это дало возможность Лозинскому на весь мир заявить о победе российской науки над безжалостной стихией. В Кремле данный ход восприняли благосклонно. К сожалению, реакцию представителей лорда Брильденберга получить не удалось, после того, как угроза Системе была устранена, они перестали интересоваться Ареалом, и связаться с ними стало так же сложно, как раньше.

Судя по секретным докладам соответствующих ведомств, изменения Ареала стали следствием каких-то процессов, произошедших во время Выброса в Эпицентре. Все спутники, находившиеся в тот момент над Ареалом, зафиксировали сверхмощный выброс энергии, а потом распались на атомы, попав под воздействие неизвестных агрессивных излучений. С МКС передали запись исполинского северного сияния, накрывавшего Ареал всё время Выброса. Запись хотели засекретить как в Москве, так и в НАСА, но сделать это не удалось по причине того, что интернет оказался наводнён похожими записями, сделанными тысячами наблюдателей на нейтральных территориях. Своевременно обыскать всех, кто находился там в то время, дуболомы-силовики не догадались, и пришлось принимать иные меры. Собственно, мысль объявить всё это торжеством научного гения учёных ЦИАП возникла у Лозинского именно тогда. И Кремль с удовольствием ухватился за это потому, что над Ареалом сгорело больше полусотни всевозможных спутников, большая часть которых принадлежала не Российской Федерации. Пусть заокеанские родственнички-партнёры-коллеги призадумаются и поломают головы, разбираясь, где тут правда, а где вымысел.

Ещё одним приятным бонусом явилась резко возросшая после затяжного Выброса активность Зомби. Они стали чаще выходить в Зелёную Зону и нападать на людей. Наёмники оказались загружены контрактами, у всех их подразделений, включая нелояльных РАО, существенно вырос расход боеприпасов, и РАО увеличило цены на соответствующие товары. Лояльным, естественно, были предоставлены скидки. Это несколько охладило жажду самостоятельности у нелояльных, и позиции Лозинского в Военсовете ещё более окрепли. Кроме того, возросшая активность Зомби вынудила многих Вольных покинуть ставшие небезопасными поселения, расположенные ближе к Жёлтой Зоне. Часть из переселенцев мигрировала в Сателлит и была вынуждена устроиться на работу в РАО, что сократило дефицит рабочих рук. Чтобы закрепить успех, Белов разработал простой и эффективный план действий: его доверенные люди либо люди доверенных союзников, неважно, тайно, под видом Зомби, устраивали обстрелы и атаки поселений Вольных, стимулируя миграцию. Со своей стороны Лозинский согласовал наверху увеличение притока женщин в Сателлит. Чтобы не привлекать ненужного внимания, в Ареал негласно отправили крупную партию отловленных нелегальных мигранток. Учитывая соотношение в Ареале мужчин к женщинам в порядке одиннадцать к одному, можно рассчитывать, что эта поставка найдёт своих потребителей. Сейчас доверенные люди Лозинского изучают результат, и если эксперимент удастся, его можно будет повторить. Благо в нелегальных мигрантах в России недостатка нет. Общим итогом всего этого стала возросшая рентабельность РАО и похвала Президента Крабского.

Однако помимо приятных моментов имелся и неприятный. И заключался он в том, что во время затяжного Выброса сыворотка Кугельштайна, введённая в мозг двоюродным братьям, распалась и прекратила своё воздействие. Едва Лозинский покинул Ареал для доклада Президенту о текущем состоянии дел, Зуд вспыхнул с такой силой, что встречу пришлось отменить. В результате вице-премьер отчитывался перед помощником Крабского в передвижном конференц-центре на нейтральной территории. Выставить претензию Кугельштайну не удалось, потому что контракт на оказание медицинских услуг прямо предусматривал отказ клиники от всякой ответственности в случае форс-мажорных обстоятельств, к которым в том числе относилось возвращение получившего инъекцию сыворотки пациента в Ареал до истечения сроков её действия. Всё, чего Лозинский смог добиться от наглого докторишки, – это согласие на исследование образцов крови двоюродных братьев вкупе с прочими анализами. Кугельштайн прислал запрос на два десятка различных биометрических параметров, и ЦИАП едва ли не впервые задействовал всё своё сверхсовременное оборудование для сбора соответствующих анализов. Приток новых научных специалистов, организованный Беловым, оказался как нельзя кстати. Их квалификации хватило на сбор полной картины запрошенных Кугельштайном данных, на основании которых немец сделал удручающий вывод: после того, как вколотая в мозг сыворотка распалась под действием Выброса, пациентам необходимо выждать два месяца до следующей инъекции. И категорически не рекомендовал пациентам до истечения этого срока покидать Ареал даже на несколько часов, чтобы лишний раз не подвергать мозг разрушительному воздействию Зуда. Это может затянуть адаптацию.

Пришлось просидеть всё это время в Ареале практически безвылазно и общаться с Москвой посредством видеосвязи. Поэтому предложение Кугельштайна, явно пошедшего на попятную и пытающегося задобрить двоюродных братьев, было принято. А предлагал струхнувший антисемитишко провести операцию Лозинскому и Белову в один день, с разбегом в час. Мотивировалось это тем, что синтез новой сыворотки проводится по совершенно новой, революционной методике и подготовка к данной процедуре занимает порядка двух месяцев. То есть если вместо обоих пациентов на операцию приедет только один, то второму придётся ждать шестьдесят суток. Но новая сыворотка на порядок стабильнее старой, и Кугельштайн заверил юристов Лозинского, что гарантирует максимально возможный успех операции сразу обоим пациентам, если они дадут согласие оперироваться друг за другом. Что и было юридически закреплено в новом контракте. Доверять Кугельштайну на слово Лозинский с Беловым не собирались, а вот проверить правдивость его слов нужно будет обязательно. И выверенный до буквы контракт поможет загнать заносчивого докторишку в угол в случае чего. Даже если это будет всего лишь постель в индивидуальной палате, заправленная бельём, сшитым из ткани качеством хуже, чем выставленные двоюродными братьями требования.

Новый приступ раздирающей мозг боли пронзил Лозинского, и вице-премьера скрутило судорогой. Из-за жестоких страданий ненависть к Кугельштайну взлетела на порядок, и хотелось отдать приказ охране, чтобы та задушила фашиствующего антисемитишку прямо на глазах. Держать себя в руках не было сил, и Лозинский тихо подвывал, корчась в мучениях. Поездка в Цюрих не задалась с самого начала. Первый Полтергейст случился уже на первой сотне километров: лопнула ось задних колес спецавтобуса Белова. Пока её пытались заменить, произошёл второй Полтергейст – в кортеж врезалась фура, у которой отказали тормоза. Охрана, перекрывшая трассу в обоих направлениях до окончания ремонтных работ, применила оружие, пытаясь остановить многотонный грузовик, и даже застрелила водителя, но всё оказалось тщетным. Фура разметала автомобили заграждения, удержалась на трассе на простреленных колёсах и на полном ходу буквально вонзилась в сломавшийся спецавтобус. Удар пришёлся в переднюю ось, и она тоже лопнула. Вместе с ней развалилось ещё полцентнера прочей механики. Чинить спецавтобус стало бесполезно, и Белов продолжил поездку в автобусе Лозинского.

Но на этом беды не закончились. За последующие сутки пути автобус Лозинского ломался трижды. Ремонтная бригада кортежа всякий раз ликвидировала поломку, но драгоценное время таяло, и Зуд усиливался. Кортеж пытался наверстать упущенное время, на свой страх и риск увеличив скорость до ста двадцати километров в час вопреки всем требованиям инженеров и медиков, проектировавших спецавтобусы. Это вызвало целую серию мелких аварий, и с пересечением государственной границы от превышения скорости пришлось отказаться. Закончилось всё тем, что четыре часа назад у автобуса застучал двигатель и он лишился хода. С того момента спецавтобус тянут на буксире, который перепуганные швейцарцы согласились предоставить только без водителя. За руль сел кто-то из охранников, и Лозинский, как только очнётся после операции, уволит его за то, что кортеж движется безумно медленно. Зуд вгрызается в мозг раздирающей болью, а до клиники ещё не меньше часа езды таким темпом. Обезболивающее, снотворное, транквилизаторы, наркотики – всё бессильно. Организм даже не чувствует их введения. Доктора бесполезны, и Лозинский, хрипя от боли и ярости, велел им убираться прочь. Такие мучения лучше терпеть в одиночку, присутствие любого из этих болванов, ничем не заслуживших отсутствия Зуда и не страдающих от боли, вызывало ещё большую злобу. Там, за стеной, в соседнем купе, так же жутко страдает Белов, и Лозинский слышит его удушливые стенания, несмотря на полную звукоизоляцию. Тех, кто делал звукоизоляцию, он тоже вышвырнет на улицу…

К тому моменту, когда едва плетущийся кортеж достиг клиники Кугельштайна, Лозинский с трудом сдерживал крики боли. Несколько санитаров Кугельштайна явились прямо в его купе и сноровисто, в одно движение, переложили вице-премьера на движущиеся носилки. Лозинский, не в силах терпеть жуткие страдания, в истеричном полубреду подгонял их нечленораздельными криками, в которых с трудом угадывалась английская речь. Следом за ним ещё одна группа санитаров вывезла Белова, надрывно сипящего от запредельных мучений, и обе пары носилок одновременно оказались в лифте для ВИП-пациентов. Доктор Кугельштайн встретил их в операционной, сразу за распахнувшимися дверями.

– Господа, у нас всё готово для того, чтобы покончить с этим! – заявил он вместо приветствия, внимательно осматривая пациентов. – Мы начнём через десять минут.

– Быстрее!!! – Белов, не выдержав жесточайшей боли, невольно взвизгнул. – Пять минут!!!

– Быстрее!!! – истеричным эхом вторил Белову Лозинский. – Я умираю от боли!!! Быстрее!!!

– Как пожелаете, господа, – согласился Кугельштайн. – Всё произойдёт через пять минут. – Он обернулся к санитарам и коротко распорядился: – В операционную их.

Санитары покатили носилки по широкому коридору, и Кугельштайн пропал из вида. Сотрясающийся от нервного тика Лозинский был не в силах удерживать голову, и дергающийся взгляд непроизвольно перепрыгивал с санитаров на стоящие вдоль богато отделанного коридора статуи. Широкая рекреация этажа главной операционной была выполнена в древнеримском стиле и украшена богатой лепниной в духе римских императоров. Через каждые несколько метров вдоль стен роскошного коридора стояли высеченные из мрамора статуи римских преторианцев со вскинутой в древнеримском приветствии правой рукой и левой, сжимающей щит. Надпись на щитах гласила «Аве Цезарь», и статуи словно приветствовали влиятельных пациентов. По информации Белова, данный антураж пожелал видеть в клинике монарх известной европейской страны, являющийся пациентом Кугельштайна, который и выступил спонсором данной стилизации. В прошлые визиты в клинику Лозинский не раз не без ехидства отмечал в своих размышлениях, что имеет гораздо больше прав быть встреченным этими статуями, нежели вышеуказанный монарх. Есть в этом нечто символическое! Но сейчас боль была столь запредельной, что вице-премьер путал белый мрамор преторианцев с белыми халатами санитаров. Носилки двигались слишком медленно, мозг разрывался на части, и он кричал на статуи, требуя увеличить скорость. Звучащие позади истеричные крики Белова, требующего вызвать к нему Кугельштайна немедленно, только усиливали размалывающую голову боль, и Лозинский сипел, давясь нервным хрипом.

Спустя минуту, показавшуюся ему вечностью, санитары доставили носилки в центральную операционную, уложили пациентов на хирургические ложа и покинули помещение. Несколько секунд ничего не происходило, и сил терпеть дикую боль не осталось. Лозинский истошно заорал, требуя начать операцию немедленно, но в операционной по-прежнему было пусто. Неподалеку забился в судорогах Белов, переходя с крика на нечеловеческий вой, но ни Кугельштайн, ни его ассистенты не появлялись. Заживо распадающийся головной мозг причинял пациентам жесточайшие страдания, и вскоре их крики слились в жуткую надрывную какофонию. Сотрясающийся от нечеловеческих мучений Лозинский скорее почувствовал, нежели услышал звук приближающихся бегущих шагов и выгнулся на ложе, стремясь первым попасть на операцию. Выдержать час ожидания невозможно, он должен получить инъекцию первым, пусть умирает кто угодно, но не он!

– Что здесь происходит?! – В операционную одновременно ворвались телохранители Лозинского и Белова. – Где медики? Почему не идёт операция?

Около вице-премьера оказалась пара охранников, панически оглядывающих пустое помещение операционной. Один из них попытался удержать бьющегося в судорогах Лозинского, но прикосновения только усиливали боль, и вице-премьер отшвырнул его руку.

– Кугельштайна сюда! – взвыл Лозинский, срываясь на нечленораздельный крик боли.

Охрана забегала, поднимая полупаническую суету и что-то лихорадочно выясняя друг у друга по рациям. Гарнитуры телохранителей не пропускали звуков дальше ушной раковины, но сотрясающийся в конвульсиях Лозинский отчётливо слышал их эфир.

– Где его искать? – нервно кричал кто-то из охранников. – Здесь никого нет! Всюду пусто!

– Я на этаж ниже! – так же нервно отвечали ему. – Тут ни души! Спускаюсь дальше!

– Они же только что были здесь! – верещал кто-то ещё. – Минуту назад их было два десятка!

– Ищите!!! – истошно взвыл Белов, перекрывая суету телохранителей. – Всех сюда!!!

Охрана забегала ещё сильнее, растекаясь по этажам клиники, и Лозинский потребовал, чтобы его перевезли в кабинет Кугельштайна. Телохранители переложили вице-премьера на носилки и покатили к выходу мимо надрывно кричащего Белова. Но Лозинскому уже было безразлично всё, кроме одного – он должен получить инъекцию прямо сейчас! Немедленно!

– Тут везде пусто! – шипела чья-то рация. – Клиника пуста! Тут никого нет! Все словно сквозь землю провалились! Ни души!

– Искать!!! – Лозинский взвизгнул, хватаясь за одежды катящих носилки телохранителей. – Искать!!! Везите!!! Кугельштайна сюда!!! Всех сюда!!!

Запредельные мучения лавинообразно возросли, словно реагируя на слишком большое количество слов, и вице-премьер забился на носилках, переходя на непрерывные крики. Охрана бегом катила его куда-то мимо застывших в римском приветствии статуй, и мраморные изваяния, неожиданно оказавшиеся Кугельштайнами, издевательски хохотали в лицо Лозинскому. Откуда-то сзади донёсся нечеловеческий вопль Белова, головной мозг которого начал процесс разложения заживо, и Лозинский понял, что время, отпущенное Ареалом своим рабам, вырвавшимся на свободу, истекло. Он взвыл от безумной боли и животного ужаса, яростно требуя от охраны схватить смеющихся мраморных Кугельштайнов и силой заставить их начать операцию, но разум уже потерял способность к членораздельной речи. Вцепившиеся в носилки телохранители беспомощно бросались от одной двери к другой, не находя в кабинетах и операционных никого, и с грохотом мчали вице-премьера дальше, панически сообщая друг другу об абсолютной безлюдности клиники, которая была заполнена персоналом ещё пять минут назад.

Громыхающие колёсами по мраморному полу носилки промчались мимо очередного французского окна, выходящего во двор клиники, и одна из ветвей стоящего неподалёку дерева слабо шевельнулась. Висящая на ней небольшая серая тряпка размером с мужской носовой платок неторопливо соскользнула, срываясь вниз, и неожиданным рывком распрямилась в тонкую пластину. Серая пластина на краткий миг застыла в воздухе, словно сканируя старинный особняк клиники, и в недоступном глазу ускорении бесшумно исчезла в небесной лазури.

Примечания

1

МОН-50 – Мина осколочная, направленного действия, противопехотное средство.

Content

Сергей Тармашев
Ареал. Один в поле не воин; Что посеешь (сборник)

Один в поле не воин

Что посеешь

Эпилог

Примечания