Люся Лютикова

Возьми с полки пирожок

© Л. Лютикова, 2022

© ООО «Издательство „АСТ“», 2022

Глава первая

Если вы хотите получить от кого-то благодарность, возьмите в дом уличную собаку. От человека благодарности не дождётесь. Люди устроены так, что собственный успех приписывают себе, а неудачи – окружающим. Особенно если эти самые окружающие имели неосторожность дать им совет, в таком случае готовьтесь к обвинениям и проклятиям в свой адрес. Собственно, именно это сейчас и происходило.

– Ты во всём виновата, Люська, – твердила моя подруга Юлька Луконина, преподавательница столичного вуза. – Из-за тебя я потеряла все свои деньги!

– Ничего ты не потеряла, – отнекивалась я. – Твои деньги по-прежнему вложены в недвижимость. А недвижимость у нас в стране, как известно, только дорожает, тем более в Москве. Всё идёт по плану.

– По какому плану? Где мой доход от сдачи в аренду? Ты обещала, что у меня будет ежемесячный доход, а у меня одни убытки!

– Я не виновата, что у тебя неадекватные родственники.

– Ох, какой же я была дурой, что ввязалась в эту авантюру! – вздохнула Юлька.

– А я по-прежнему считаю, что идея гениальная.

И самое обидное, что полтора года назад подруга со мной согласилась.

Всё началось с того, что Луконина пришла ко мне в гости и за чашкой чая поделилась наболевшим.

– Люська, у меня проблема: скопилась некоторая сумма. Издали мой учебник, плюс я готовила школьников к ЕГЭ, откладывала с зарплаты, в общем, набежало.

– Вот уж не думала, что деньги – это проблема, – улыбнулась я.

– Конечно, проблема, если сумма не такая большая, чтобы купить что-то значительное, но и не такая маленькая, чтобы спустить её на шмотки. Я не хочу профукать деньги, понимаешь? Хочу распорядиться ими с умом.

– Ну так и распорядись. Какая твоя самая насущная проблема?

– Жилищный вопрос! Сама знаешь мою ситуацию.

Юлька жила в «однушке» с единоутробной сестрой Сентябриной. Квартира досталась им после смерти бабушки. Юльке было тридцать пять, Сентябрине – двадцать два года. Бабушка воспитывала Юльку с семи лет. После развода мать Юльки сбагрила дочь бабушке, резонно рассудив, что в стране равноправие, и если бывшему мужу можно устраивать личную жизнь, то ей, молодой и красивой, сам бог велел. Во втором браке родилась дочь Сентябрина, которую домашние звали просто Рина. После развода со вторым мужем мать тоже отправила Рину на воспитание к бабушке. Сейчас мать жила с третьим супругом в крошечной «хрущёвке» с двумя проходными комнатами, здоровье у матери и отчима было отменное, так что надеяться на скорое наследство не приходилось.

Отношения у Юльки с Риной были хорошие, сёстры любили друг друга, но, когда две молодые женщины обитают на такой маленькой территории, конфликты неизбежны. Сентябрина упорно считала, что Юля, как старшая сестра, должна уйти на съёмную квартиру, тем более что она уже работает, а Рина только оканчивает институт. Юлия же полагала, что сестрице следует закатать губу и радоваться, что живёт на всём готовеньком: холодильник забит продуктами, вся бытовая техника функционирует исправно и за коммунальные услуги заплачено.

– Может, мне ипотеку взять? – задумчиво спросила Юлька. – Я же не могу до пенсии жить с сестрой.

– Ни в коем случае! – горячо воскликнула я. – Ипотека – это не выход из проблем, а вход в них!

– Не преувеличивай. Сколько людей берут ипотеку и спокойно выплачивают.

– Спокойно? Да покой им только снится! Их жизнь – это постоянный стресс. Они держатся за любую работу, какой бы омерзительной она ни была. Устраиваются на вторую, третью подработку. Не имеют права заболеть, потому что потеряют в зарплате. Даже умереть не имеют права! Потому что страховая компания не будет выплачивать банку долг, а повесит его на их детей и престарелых родителей. Скажешь, это незаконно? Погугли, ты удивишься, сколько таких случаев по стране! Но самое главное, что за годы рабства у банка ты фактически покупаешь три квартиры, только одна остаётся у тебя, а две другие в виде конских процентов оседают в карманах банкиров. Ты хочешь кормить толстосумов?

Подруга тяжело вздохнула.

– Я не хочу, но что делать? У меня есть полтора миллиона рублей, это только четверть от стоимости «однушки», эти деньги могли бы стать первоначальным взносом по ипотеке, ну а дальше… Буду вкалывать без больничных, найду вторую работу, всё как ты сказала. Другого выхода, увы, нет.

– Выход есть! Ты знаешь, у меня полно идей по самым разным вопросам действительности, и одна из них как раз о том, как купить квартиру, не влезая в ипотеку, не переплачивая и даже получая небольшой доход с первого дня! Я удивляюсь, почему эта мысль ещё никому не пришла в голову? Почему люди не делают так повсеместно? А я знаю почему: это заговор банков! Ведь тогда никто не придёт к ним за ипотекой!

У Лукониной загорелись глаза, и она потребовала:

– Рассказывай свою идею!

– Колхоз! – выпалила я.

– Что?

– Коллективное хозяйство. Помнишь, что это такое?

– Да помню я эту отрыжку социализма. Причём тут квартира?

– Колхоз – это потрясающая штука. Например, есть четыре бедняцких двора, ни в одном нет коровы. Четыре бедняка объединяют свои гроши и покупают одну корову на всех. Они продают молоко, сметану, творог, масло и скоро покупают вторую корову, тоже общую. От двух коров больше молока, больше доход…

– Ты можешь обойтись без аллегорий с коровами? – стала раздражаться Луконина.

– Ладно, скажу прямо – кооперация. У тебя на руках четверть стоимости квартиры. Находишь ещё троих родственников, у которых тоже в загашнике по полтора миллиона. Вы кооперируетесь и покупаете квартиру в равных долях. Сдаёте её в аренду несколько лет, доход делите, параллельно каждый копит на следующую квартиру. Сколько ты копила свои полтора миллиона?

– Два года, может, чуть больше.

– Ну вот, через два года покупаете вторую квартиру, тоже в равных долях. Теперь уже сдаёте две квартиры. Ещё через два года покупаете третью. Потом четвёртую. В итоге переоформляете доли, чтобы у каждого получилась целая квартира.

По мере того как я говорила, Юлька скучнела.

– Объединиться с родственниками… – досадливо протянула она. – Я-то думала, у тебя что-то интересное…

– Ты думала, у меня есть волшебный горшочек, в который кладёшь полтора миллиона, а вынимаешь шесть?

– Мне не нравится, что эта квартира будет не моя, а поделена на четверых человек, – кривилась подруга. – Моя только доля.

– А при ипотеке она тоже не твоя, а банка, только ты за неё почему-то коммуналку платишь. У банка вообще никаких трат и рисков, они все на тебе.

– Мне придётся долго ждать свою отдельную квартиру.

– А ипотеку, думаешь, погасишь за год? Так же и получится. Только при ипотеке, если ты вдруг не сможешь больше платить, банк вернёт тебе копейки, на которые ты купишь разве что диван. А с родственниками вы договариваетесь, что в таком случае дольщики выкупают твою долю по рыночной стоимости, о чём составляете официальный договор. Ты ничего не потеряешь, у тебя на руках будет нормальная сумма, хоть в долларах, хоть в юанях, хоть в любой другой валюте, которая на тот момент будет ходить в Москве.

– Не знаю… Что-то не вдохновил меня твой колхоз, – свернула разговор Юлька и в тот день больше к теме покупки квартиры не возвращалась.

Однако прошло три дня, и Луконина мне позвонила.

– Люська, я тут посчитала разные варианты. Твоя идея колхоза получается действительно самая выгодная с экономической точки зрения.

– Ну так! Фирма веников не вяжет!

– Я вот только не знаю, с кем из родственников скооперироваться?

– Смотри сама, я не знаю твою родню. Главное, чтобы они были надёжные люди, имели стабильный доход и авантюрный склад характера, сама понимаешь, идея-то довольно смелая. Поговори с каждым кандидатом наедине, наглядно докажи выгоду с калькулятором в руках.

На несколько месяцев Юлька Луконина пропала из вида, а потом огорошила новостью: она купила квартиру! Не одна, конечно, а совместно с тремя родственниками. Квартира прекрасная, с добротным ремонтом, техникой и уже сдаётся в аренду. От аренды денежка небольшая, потому что делится на четырёх человек, но она стабильно капает.

– Поздравляю! – обрадовалась я. – А колхозники кто?

– Мои дольщики? Отличные люди. Двоюродный брат Андрей, на четыре года старше меня, у него небольшой автосервис. Яна, частный мастер маникюра, у нас немного запутанное родство, она вроде приходится мне троюродной тёткой, но на самом деле Яна моя ровесница. И тётя Ира, сестра моего отца, работает врачом, ей пятьдесят лет, в прошлом году юбилей отмечали.

– Маникюрша вызывает у меня сомнения, – честно сказала я. – Она сколько зарабатывает? Сможет накопить на следующие квартиры?

– Да запросто! У неё денег куры не клюют, можешь мне поверить. Одевается как куколка, ездит на новеньком «мерседесе». Знаешь, сколько стоит маникюр с дизайнерским покрытием? А наращивание ногтей?

Слава богу, понятия не имею. Терпеть не могу длинные когти, мало того что они мешают заниматься домашними делами, так ещё с ними невозможно печатать на клавиатуре. Не трачу деньги на маникюр в салоне, сама аккуратно подстригаю ногти и крашу их бесцветным лаком. Дёшево и сердито.

Глава вторая

В течение года «колхоз» функционировал чётко, как часы. Андрей взял на себя контроль за недвижимостью. Во-первых, он сам жил неподалёку, а во-вторых, в квартире периодически требовалось починить какую-нибудь мелочь, и никто лучше него с этим не справился бы. Андрей также брал с жильцов плату и переводил на карты компаньонам их долю. Женщины каждый месяц получали прибыль, сумма была хоть и маленькая, но приятная. Все были довольны.

Проблемы начались внезапно. Первой всполошилась тётя Ира, она позвонила Юльке:

– Ты в этом месяце получала деньги от Андрея?

Юлька порылась в памяти:

– Нет.

– Мне он тоже не перевёл. Я ему позвонила, он что-то бормочет про залив соседей, что надо делать ремонт. Мне недосуг в это вникать, ты можешь разобраться?

Луконина тут же связалась с кузеном.

– Андрей, что происходит?

Андрей рассказал, что выгнал жильца, потому что тот залил квартиру и отказался платить за ремонт.

– А соседи снизу? – испугалась Юлька. – Он их тоже залил?

– Немного. К счастью, только коридор. Надо сменить обои и покрасить потолок, из расходов всего лишь три рулона обоев и банка краски. Я расплатился с ними из залоговых денег. У соседей к нам претензий нет.

Юлька облегчённо выдохнула.

– А наша квартира в каком состоянии?

– Пострадала кухня: вздулся ламинат, отклеились обои. Я куплю со скидкой какие-нибудь остатки материалов и всё заменю. Нужно время, чтобы бетон просох. Недели через две запустим новых жильцов. Не волнуйся, скоро всё вернётся на круги своя.

Через две недели Юлька поинтересовалась у брата:

– Как дела с ремонтом?

– Ох, сестричка, не спрашивай! Зашиваюсь в автосервисе, много работы. Но скоро начну. Не беспокойся, всё будет тип-топ.

Прошёл месяц, Андрей так и не приступил к ремонту, квартира простаивала, дохода от аренды не было. Юлька потеряла терпение.

– Давай я найму ремонтников, раз тебе некогда, – предложила она Андрею. – Двух человек хватит?

– Не суетись, сестричка. Зачем платить посторонним людям, если я сделаю бесплатно? И знаешь поговорку: «Хочешь сделать хорошо, сделай сам»? Я работаю ответственно, на века, а этим заезжим гастролёрам лишь бы бабло урвать, а там пусть всё отвалится на следующий день.

Лукониной не нравилась эта ситуация, но Андрей говорил убедительно, и Юлька уступила. Брат прав, действительно, лучше сразу сделать хорошо, чтобы уже больше не возвращаться к этому вопросу. В конце концов, деньги от аренды им погоды не делают, они являются приятным бонусом. Впереди у них большая цель – покупка ещё трёх квартир, так что не надо тратить нервы на пустяки.

Так Юлька успокаивала себя до того дня, когда ей позвонила Яна и ошеломила известием:

– Андрей бросил жену, ушёл из семьи и живёт в нашей квартире с любовницей!

Яна дружила с Мариной, женой Андрея. Вернее, та была её постоянной клиенткой, регулярно делала маникюр.

Юлька тут же связалась с братом.

– Андрюша, я не хочу лезть в твою личную жизнь, я думаю, с женой ты сам как-нибудь разберёшься. Я насчёт нашей общей квартиры. Зачем ты обманывал про ремонт? Что за детский сад? Если ты хочешь жить в этой квартире, ради бога, но тогда снимай её. Почему ты лишаешь нас дохода? Это нечестно.

– Юлька, извини, мне очень стыдно, – ответил Андрей. – Насчёт ремонта я не обманывал, у меня действительно не было времени, я зашивался на работе. Сейчас я всё сделал, квартира как конфетка. И да, я тут живу с девушкой. Так совпало, что срочно нужно было жильё. Согласись, что глупо снимать какой-нибудь клоповник, когда под боком квартира, которую ты собственными руками довёл до ума. Конечно, я компенсирую вам потери, это даже не обсуждается. – Он помолчал, потом добавил: – Прости, что сам об этом не подумал. Так резко всё нахлынуло. Я же не специально. Я просто голову потерял. Я так счастлив сейчас, ты даже не представляешь.

– Голову он потерял, – проворчала Луконина, осознавая, что немного завидует брату. Она уже давно ни в кого не влюблялась, последний раз у неё «нахлынуло» ещё в аспирантуре.

Как известно, счастливые часов не наблюдают. Также они не наблюдают дней, недель и не соблюдают финансовые договорённости. Андрей кормил «завтраками» своих дольщиц ещё месяц, из квартиры не выезжал и не платил за неё. Женщины злились, но как повлиять на него, не знали. Тётя Ира и Яна предъявляли претензии Юле, потому что она их в это втравила. А Юлька сейчас обвиняла во всём меня. Я же зареклась на всю оставшуюся жизнь давать советы кому бы то ни было.

– И вот что мне теперь делать? – гневно вопрошала у меня Луконина. – Дохода нет, одни траты! Это совсем не то, что ты обещала! Что делать, говори, Люська!

– Какие у тебя, собственно, траты? – ушла я от прямого ответа.

– Я плачу за коммуналку в этой квартире, поскольку последние три месяца Андрей забил на неё.

– Ты оплачиваешь коммуналку полностью?

– Нет, свою долю. Сумма небольшая, но дело принципа, это ведь расходы, а не доходы! Сохраняю чеки на случай судебной тяжбы, которая, чует моё сердце, скоро случится. Что мне делать, дай совет!

– А тётя Ира с Яной что предлагают? – опять вильнула я хвостом.

– У тёти Иры сейчас серьёзные проблемы на работе, ей не до этой квартиры. Яна говорит, что Андрея надо оставить в покое, он скоро перебесится, бросит любовницу и вернётся к жене. Жена, кстати, тоже в этом уверена, о чём и сообщила на очередном сеансе маникюра.

– Надо же, сколько в некоторых женщинах самомнения… – протянула я, лишь бы что-то ответить.

– Что делать, говори прямо! – припёрла меня к стене подруга.

– Не скажу. Больше никаких советов, если их никто не ценит.

Юлька удручённо сникла.

– Ладно, – сжалилась я. – Просто поделюсь своими мыслями, что бы делала я, окажись в такой ситуации. Андрей, может быть, и правда перебесится, но он уже зарекомендовал себя гнилым человеком, с ним нельзя иметь финансовых дел. Опять же тётя Ира может лишиться работы и, следовательно, дохода. Два дольщика являются слабым звеном. Ты сможешь выкупить их доли? – Юлька отрицательно покачала головой. – Думаю, маникюрша Яна тоже не так богата. Выход один – продавать квартиру.

– Я сама пришла к такому выводу, – кивнула Луконина. Она открыла сайт недвижимости: – Вот, смотри, в соседнем подъезде такая же «однушка» выставлена за восемь миллионов, цены на недвижимость нехило так выросли.

– Если вы сейчас спокойно, без нервов продадите квартиру, то каждый получит по два миллиона и отправится с ними в свободное плавание. Как по мне, вы завершите отличный бизнес-проект.

– И я сразу же возьму ипотеку! – заявила Юлька.

Я вздохнула. Некоторым людям хоть кол на голове теши. Впрочем, молчу-молчу, свои советы держу при себе.

Глава третья

– Люська, ты должна мне помочь! – решительно сказала подруга.

– Как?

– Пусть твой Руслан поговорит с Андреем, наставит его на путь истинный. У меня большие сомнения, что братец так легко согласится продать квартиру, мне кажется, он немного свихнулся на почве любви. А Руслан все-таки работает в полиции, он умеет убеждать людей.

– Мы расстались, – ответила я. – У него сейчас медовый месяц.

– Как жаль! – искренне посочувствовала Луконина.

Жалость подруги была бы куда острее, узнай она, что майор Супроткин бросил меня, когда я, по сути, лежала в реанимации без сознания, и женился на следующий же день[1].

Я спокойно восприняла это известие, очевидно, под действием лекарств, которыми меня накачали в больнице. Но через какое-то время меня начало колбасить не по-детски. В душе клокотала ненависть к майору, а сердце разрывалось от жалости к себе. Семь лет он меня мурыжил, семь! Я со дня на день ждала от него предложения, сама устраивала ему приятные сюрпризы, а он, оказывается, втихую наставлял мне рога.

Естественно, что с тех пор мы не общались. Возможно, когда-нибудь эмоции улягутся, но сейчас я не хочу его знать.

– Вообще-то я скоро выхожу замуж, – сказала я.

– Вау, вау, полегче! – воскликнула Юлька, картинно хватаясь за сердце. – Я ещё от предыдущей новости не отошла! И кто будущий муж?

– Прекрасный человек, профессор математики, преподаёт в вузе, как и ты, зовут Влад.

Вообще-то его полное имя Владлен, некогда довольно популярное, сокращённо от Владимир Ленин, родители были убеждённые коммунисты. Впрочем, почему были, они и сейчас здравствуют, и вскоре мне предстоит с ними познакомиться.

Забавно, что всё произошло в один день: Руслан сказал, что женится на другой, а Влад, с которым я была знакома буквально пару часов, сделал мне предложение. Сначала я не восприняла его слова всерьёз: выйти за первого встреченного в парке незнакомца? Через два часа общения? Не слишком ли это опрометчиво? Но дело в том, что старик Эйнштейн был прав: время относительно. Можно двадцать лет прожить с человеком и не узнать его по-настоящему. А можно сходить на арт-свидание, вместе нарисовать картину и словно увидеть друг друга насквозь.

Совместное творчество – это такая штука, которая раскрывает душу человека без прикрас. А также наглядно демонстрирует, сможете ли вы договориться в реальной жизни. Типа как вместе поклеить обои, только в сто раз эффективнее. У нас с Владом получилась прекрасная картина – тёплая, уютная, душевная, и я наделась, что и брак будет таким же.

– Так что, сама понимаешь, Руслан Супроткин не сможет поговорить с твоим братцем, – сказала я. – Но, может быть, я попробую?

– Ты?! – изумилась Юлька.

– Я же чувствую некоторую ответственность, в историю вашего «колхоза» и я внесла свою лепту. Мне кажется, я смогу убедить Андрея не затягивать с продажей квартиры. По крайней мере меня, как лицо незаинтересованное, он выслушает.

– Так поехали! – воскликнула Луконина.

– Прямо сейчас? В восемь вечера?

– Именно сейчас, когда он сидит дома расслабленный.

– Ты уже позвонила брату, предупредила?

– Лучше нагрянуть внезапно, поверь мне. Возьмём его тёпленьким.

– Ладно, дай мне десять минут, я переоденусь.

Квартира, которую Юлька купила на паях с родственниками, находилась в районе «Котловка», на улице Ремизова. Кто-то считает этот район прекрасным, кто-то – ужасным. На самом деле, у него есть свои достоинства и недостатки. Для меня как человека, передвигающегося на общественном транспорте, огромным минусом является отсутствие в Котловке станции метро. А для кого-то из местных жителей это, наоборот, плюс, потому что меньше лихих людей шастает по улицам, криминогенная обстановка спокойнее. Или, например, тот факт, что Котловка застроена преимущественно пятиэтажками шестидесятых годов прошлого века. Для кого-то это «фу, старьё, вонючие подъезды, сырые подвалы». А для меня это возможность увидеть в столице небо, а не сидеть в каменном мешке. И потом, где вы сегодня в Москве найдёте сырые подвалы? Они практически все уже давно отремонтированы, в них прорублены окна, и они сдаются под офисы за нехилые бабки.

На улицу Ремизова мы с Юлькой добрались за сорок пять минут. Могли бы и быстрее, но она очень осторожно вела свой маленький «пежо», мы всё время тащились в правом ряду.

– Приехали, – сказала Луконина, паркуя машину со стороны аллеи. – Стоп, какой сегодня день?

– Четверг.

– Я про число спрашиваю.

Я посмотрела в телефоне:

– Двадцать второе сентября.

– Уф, чётное! – выдохнула подруга. – Тут просто по нечётным дням парковка запрещена, мне бы штраф прилетел. Ну, пошли, второй подъезд, второй этаж.

Во дворе Юлька досадливо поморщилась:

– Зачем я оставила машину на проезжей части, тут полно места.

Вот ещё одно преимущество пятиэтажек: всегда можно найти, где припарковаться.

Юлька прикоснулась своим ключом к домофону, мы вошли. В подъезде отсутствовали неприятные запахи, всё было чистенько и опрятно. Поднявшись на второй этаж, подруга тут же принялась безостановочно звонить в дверь. Никто не ответил. Продолжая нажимать на звонок, она вытащила телефон и попыталась дозвониться до брата.

– «Абонент временно недоступен». Ладно, открою сама, у меня ключ есть.

Ключ отказался входить в замок.

– Ключ не подходит, – констатировала Юлька, – Андрей поменял «личинку». – Она спустилась на лестничный пролёт, подошла к окну и выглянула во двор. – Вон Андрюхина машина стоит. Он дома, просто не хочет идти на диалог. У меня прямо сердце чувствовало, что он что-то задумал! Ну ничего, будем вскрывать дверь.

– Сами?

– А ты сможешь? – с надеждой спросила подруга.

Я покачала головой.

– Значит, вызовем профессионала.

Порывшись в смартфоне, Луконина нашла телефон слесаря и позвонила.

– Обещал подъехать через десять минут, к счастью, он тут недалеко живёт, – сообщила Юлька, закончив разговор.

Подруга подошла к двери и прокричала в железный косяк:

– Андрюша, открывай добровольно, мы сейчас вскроем замок! Слышишь? Слесарю сам заплатишь, понял? – Юлька махнула рукой: – А, бесполезно с ним разговаривать, совсем с катушек съехал. Ну, Люська, видишь, во что ты меня втравила? Впрочем, я сама виновата, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Человеческий фактор не учла!

Подруга горестно вздохнула.

– Да не накручивай ты себя, – сказала я. – Вполне может статься, что у твоего брата нет злого умысла.

– А почему не открывает?

– Приехал с работы уставший, может быть, накатил лишнего, заснул богатырским сном и не слышит, как ты в дверь долбишься. А телефон выключил. Или вообще Андрея нет в квартире, пошёл с девушкой прогуляться, машину оставил около подъезда, а телефон отключил, чтобы жена не доставала. Что-то я не верю, что законная супруга всю эту ситуацию с любовницей смиренно приняла, наверняка названивает ему каждую секунду. Такие варианты годятся?

– А замок зачем сменил? – подозрительно прищурилась Луконина.

– Главное правило арендодателя: после каждого жильца меняй «личинку». Потому что предыдущий жилец мог сделать дубликат ключа. Оставлять в такой квартире ценные вещи рискованно.

– Блин, теперь получается, что я истеричка какая-то. Накрутила себя на пустом месте, всех переполошила почём зря. Может, Янка права, надо просто чуть-чуть подождать, пока Андрей перебесится?

Я пожала плечами.

– Понятия не имею, на что способны твои родственники.

– С другой стороны, – рассуждала Юлька, – он меня водит за нос третий месяц. То понос у него, то золотуха. Нет, что-то тут не чисто. Будем вскрывать замок!

– Это вы слесаря вызывали? – раздался снизу голос.

По ступенькам поднимался парнишка лет двадцати пяти. Одет он был в серый спортивный костюм и серую шапочку, надвинутую на самые брови.

– Мы! – обрадовалась Луконина. – Вот эту дверь надо открыть.

Парень бросил быстрый взгляд на замок.

– Документы ваши можно попросить? На квартиру и паспорт.

– А зачем? – удивилась я.

– Затем, что я не хочу отъехать на нары. Вскрывать замок я буду только в присутствии владельца недвижимости.

У слесаря была совершенно неприметная внешность. Вот попроси меня через пять минут описать его, а я и не смогу: средний рост, нормальное телосложение, на лице никаких примет – ни выдающегося носа, ни шрамов, ни родинок. А ведь я смотрю на него на расстоянии вытянутой руки! Очень удобная наружность для человека, который вскрывает дверь не только в присутствии владельца квартиры, но и без его ведома.

Юлька достала из сумочки документы, протянула парню и тот тщательно их изучил, сверяя фотографию в паспорте с оригиналом.

– Какая ты предусмотрительная, – заметила я. – Даже свидетельство о собственности на квартиру захватила.

– Я же чувствовала, что Андрюшка выкинет какой-нибудь фортель!

Слесарь на этот раз более внимательно осмотрел замок, потом спросил:

– Женщины, вы в курсе, что кто-то впрыснул в «личинку» супер-клей? Поэтому вы не смогли вставить туда ключ.

– Да что же Андрей творит, совсем с катушек съехал! – воскликнула подруга. – А вы сможете его вскрыть?

– Сначала попробую специальным растворителем, у меня с собой.

Парень приступил к работе и между делом полюбопытствовал:

– У вас квартира наследственная, что ли?

– С чего вы решили? – ощетинилась Юлька.

– У вас в собственности только четверть доли, такое обычно после раздела наследства бывает.

Луконина ничего не сказала, только тяжко вздохнула. Парень принял ее вздох за утвердительный ответ.

– Ох, не завидую я вам, – сказал он, копаясь в замке какими-то железяками. – Сейчас начнётся. Да вот уже, собственно, и началось.

– Что? – испугалась Юлька.

– Война за квартиру. Собственники делают друг другу подлянки, меняют замки, не дают попасть в жилье. Меня так в одну квартиру четыре раза вызывали.

– И чем дело закончилось? – полюбопытствовала я. – Удалось наследникам договориться?

– Понятия не имею. Моя заказчица в тот четвёртый раз вынесла все вещи из квартиры, а потом велела сварщику заварить дверь.

– Как заварить? – оторопела я.

– А вот так, – парень широким жестом обвёл рукой дверной проём. – По всему периметру.

Мы с Юлькой хмуро переглянулись. Час от часу не легче!

Слесарю пришлось воспользоваться дрелью, прежде чем в замке что-то хрустнуло.

– Готово! – сказал парень. Он достал влажную салфетку, быстро протёр дверную ручку и все поверхности, к которым прикасался. – Дверь открыта, можете заходить. Но замок теперь не работает. Пожалуйста, расплатитесь со мной, как договаривались.

– Как же дверь открыта, если закрыта? – удивилась я.

Он указал на щель в сантиметр:

– Открыта.

– А вы сами не можете открыть до конца? – настаивала я.

– Ни в коем случае. Я даже не хочу знать, что там внутри. Моё дело – только замок.

Получив от Юльки купюры, парень мгновенно испарился.

С некоторым трепетом мы с Лукониной переступили порог квартиры. Нас встретила звенящая тишина.

– Твоего брата нет дома, как я и говорила.

– Неужели и правда? – не поверила Юлька. Она сделала несколько шагов в сторону комнаты. – Действительно никого нет.

Дверь на кухню была закрыта, подруга распахнула её и сразу же закричала. Я бросилась к ней. На полу лицом вверх лежал мужчина. Все всяких сомнений, он был мёртв.

Глава четвертая

Юлька упала на колени рядом с мужчиной и принялась его тормошить:

– Андрюшка, что с тобой? Вставай, слышишь! – Она в ужасе отдёрнула руки. – Люська, он холодный!

– Он мёртв, Юля. Не трогай его, я вызову полицию.

Я внимательно оглядела кухню. Крови не видно, следов борьбы нет, вещи не разбросаны, мебель стоит на месте. Вот только холодильник почему-то распахнут настежь, в том числе и морозильная камера. Как так получилось? Может быть, Андрей что-то доставал из холодильника, в этот момент ему стало плохо, он упал, пытаясь подняться, схватился за дверцу морозилки и открыл её?

Всё выглядит как мгновенная смерть от естественной причины. Возможно, оторвался тромб или произошло кровоизлияние в мозг. Мы не задумываемся об этом, но каждую секунду смерть дышит нам в затылок, в том числе тем, кто молод и здоров. А ведь Андрею даже сорока не исполнилось! Какое горе для семьи, для друзей, для любимой девушки!

Подруга сидела на полу, раскачивалась взад-вперёд и безостановочно твердила сквозь рыдания:

– Андрюша, братик мой хороший, братик…

Я почему-то не могла звонить при покойном, ушла в комнату и набрала 112 на телефоне.

– Что у вас произошло? – спросила оператор.

– Мёртвый человек в квартире.

– Убийство? – сухо уточнила собеседница.

– Я не знаю, – растерялась я, этот вариант мне даже не пришёл в голову. – Мы зашли в квартиру, а он лежит мёртвый на полу.

– Кому-нибудь требуется медицинская помощь?

– Нет.

– Ваше имя и адрес.

Я назвала.

– Полиция выезжает, ждите.

Я вернулась на кухню и еще раз огляделась. Если не знать про суперклей, залитый в дверной замок, всё выглядело как смерть от естественных причин.

Юлька вдруг начала задыхаться.

– Люська, – прохрипела она, – мне не хватает воздуха, открой окно.

Я только сейчас заметила, что на кухне, да и вообще в квартире, ужасно душно, все окна закрыты.

– Нельзя ничего трогать до приезда полиции. Давай я выведу тебя на улицу.

Я подхватила Юльку под руки, помогла ей подняться, и мы вышли на лестничную площадку. Входную дверь я просто толкнула локтем, из-за взломанного замка она была только прикрыта.

Лавочек около подъезда не было, зато во дворе находилась детская площадка, я повела подругу туда.

Мы сели на скамейку, освещённую фонарём. Свежий ветер приятно обдувал лицо, вокруг не было ни души. Я зачем-то достала из кармана телефон и посмотрела время: десять часов пять минут.

– Как ты? – обеспокоенно спросила я Юльку.

– Лучше.

Вид у Лукониной был неважный: белая как полотно, на лбу испарина, из лёгких со свистом выходит воздух.

– У тебя астма? Почему я не знала?

Подруга покачала головой.

– Это не астма. Несколько лет назад у меня начались панические атаки, в стрессовых ситуациях я задыхаюсь и могу потерять сознание.

– Зря я сказала службе сто двенадцать, что медицинская помощь не требуется. Может, всё-таки вызвать «скорую»? Вколют тебе успокоительное.

– Не надо, мне уже лучше, спасибо.

Больше всего на свете я хотела, чтобы произошедшее оказалось сном. Я не представляла, как вернусь в квартиру и снова увижу покойника. Юлька наверняка опять начнёт плакать и задыхаться. Я просто не знала, где взять силы, чтобы еще раз пережить этот кошмар. Если бы можно было просидеть на этой лавочке до утра, я бы так и сделала.

Начал накрапывать дождь. В поисках какого-нибудь укрытия я оглянулась по сторонам и заметила, что около второго подъезда стоит полицейская машина. Как-то тихо она подъехала, без сирены.

– Юля, полиция уже здесь, надо идти.

– Я сейчас, дай мне пять минут… – пробормотала Луконина. – Только пять минут… Я смогу…

Уж если мне не хотелось возвращаться в квартиру, представляю, как тяжело сейчас подруге собраться с духом.

– Ладно, я пошла.

Обречённо вздохнув, я направилась к подъезду. На второй этаж я поднималась так медленно, как только могла, но ступеньки быстро закончились, и я оказалась перед распахнутой дверью в квартиру.

Почему люди боятся мертвецов? Ведь это не логично. Что плохого может сделать покойник? Абсолютно ничего. Живые люди намного опасней. И тем не менее, услышав, что из квартиры доносится человеческая речь, я смело переступила порог.

В коридоре рядом с кухней стоял молоденький полицейский не старше двадцати двух лет. В руке он держал кусок краковской колбасы, которую с аппетитом откусывал. Его упитанное телосложение и мощная ряха наводили на мысль, что ел он круглосуточно.

– Сержант Сенченко, дежурный патруль, – представился полицейский, продолжая жевать.

– Вы что, взяли колбасу из холодильника? – изумилась я.

– Никак нет, – отозвался сержант Сенченко, шустро двигая челюстями.

Сержант определенно стырил колбасу из холодильника. Если бы он принёс ее из дома, то нарезал бы бутерброд. Не то чтобы мне было жалко для полицейского продуктов, откровенно говоря, я вообще никакого отношения к этой квартире и к холодильнику в ней не имею. И покойному Андрею эта колбаса тоже уже не понадобится. Но воровать еду у мертвеца – в этом был какой-то цинизм.

Тем временем последний кусок колбасы исчез у сержанта во рту. Через его плечо я заглянула на кухню и ахнула:

– Вы закрыли холодильник!

– Никак нет.

– Неправда! Когда мы с подругой обнаружили тело, обе дверцы холодильник были распахнуты! Вот так… – Я хотела открыть дверцы, но сержант Сенченко преградил мне дорогу круглым животом.

– Место происшествия трогать запрещено.

– Но это же вы закрыли холодильник! Я просто восстанавливаю первоначальный вид.

– Никак нет, – твердил Сенченко, как попугай.

На наши препирательства из комнаты вышел другой полицейский. Он был лет на десять старше Сенченко и по контрасту с ним комически худой. Форма на его плечах висела мешком.

– Старший лейтенант Хачукаев, – представился он. – Что тут происходит?

– Я хочу открыть холодильник.

– Зачем?

– Это мы с подругой нашли тело. Дверь на кухню была закрыта, а вот обе дверцы холодильника, наоборот, – распахнуты. Я не знаю, имеет данный факт какое-то отношение к смерти или нет, но вдруг это важно? Сержант закрыл холодильник, а я хочу восстановить статус-кво.

– Чего? – переспросил Хачукаев.

– Сделать, как было.

– Место происшествия трогать запрещено, – забубнил старлей.

Я поняла, что с этими солдафонами бесполезно разговаривать. Надо подождать, когда приедет следственно-оперативная группа, там сотрудники более компетентны.

И вскоре они появились, три человека, одетые в штатское. Двое сразу же приступили к осмотру кухни, третий обратился ко мне:

– Это вы обнаружили труп?

– Да, я с подругой. Она является двоюродной сестрой Андрея, то есть покойного.

Я вкратце рассказала: подруга беспокоилась, что брат не отвечает на звонки, приехала сюда, но не смогла вставить ключ в замок, потому что кто-то залил в него суперклей. Вызвали слесаря, он взломал замок и открыл дверь. Мне почему-то захотелось представить Юльку в более выигрышном свете, поэтому я не стала говорить, что между ней и Андреем был конфликт. Собственно, это и конфликтом-то не назовёшь, так, небольшое недопонимание.

– Где сейчас ваша подруга?

– Сидит на детской площадке во дворе. У нее началась паническая атака, она вышла на свежий воздух.

– Позвоните ей и пригласите сюда.

Я выполнила его просьбу, а потом спросила:

– Простите, как я могу к вам обращаться?

– Капитан Дубченко, – хмуро отозвался оперативник.

Капитан Дубченко мне сразу активно не понравился. Он был просто постаревшей лет на двадцать копией сержанта Сенченко. Именно таким станет сержант, если продолжит воровать еду с мест происшествия.

Психологи утверждают, что в других людях нас раздражают качества, которые мы не любим в себе. Наверное, так оно и есть, потому что капитан был упитанным мужчиной. Да что там деликатничать – откровенным жиртрестом! Круглое тело, заплывшее жирком лицо, мощный складчатый затылок, пальцы-сардельки… Я не могла на глаз определить, одежду какого размера носит Дубченко, но у него явно должны быть проблемы с ее покупкой. Служебную форму он абсолютно точно шил на заказ.

Я и сама дама корпулентная, и вроде бы должна с пониманием и сочувствием относиться к полным мужчинам. Но почему-то я не прощаю им лишний вес, мне кажется, что они не имеют права так разжираться!

Вот и сейчас я, пожалуй, слишком резко обратилась к капитану:

– Хочу сразу сообщить, что сержант Сенченко изменил картину места происшествия! Он закрыл холодильник на кухне!

– Это правда, сержант?

– Никак нет, – отозвался Сенченко, хлопая поросячьими глазками.

– У меня нет оснований не доверять сотруднику полиции, – сказал капитан.

– Когда мы вошли на кухню, обе дверцы холодильника были распахнуты! – упорствовала я.

– У меня нет оснований не доверять сотруднику полиции, – устало повторил Дубченко.

– И тем не менее, я настаиваю, чтобы эта информация была занесена в протокол!

Капитан Дубченко посмотрел на меня с такой неприязнью, словно я заставила его выйти на дежурство в новогоднюю ночь.

В этот момент в квартиру вошла Юлька.

Выяснив ее личность, капитан задал ей вопрос:

– Когда вы вошли на кухню, холодильник был закрыт или открыт?

Юлька, не отрываясь, смотрела на тело брата.

– А?

Следователь повторил вопрос.

– Я не знаю, я не обратила внимания. Я сразу кинулась к Андрею, я видела только его.

– А я обратила внимание! – встряла я. – И запомнила совершенно отчётливо!

– Возможно, это не имеет значения, – досадливо поморщился капитан Дубченко.

Дежурный патруль уехал, а следственно-оперативная группа работала до рассвета.

Пригласили двоих понятых из числа соседей: молодую женщину, которая почти в полночь находилась дома при полном параде – с макияжем, укладкой и в коктейльном платье, и мужика лет пятидесяти в вытянутых трениках и дырявой футболке.

Мы с Юлькой дали показания и подписали кучу протоколов, хорошо, что у меня с собой оказался паспорт.

После того как эксперт-криминалист осмотрел тело, покойника накрыли простыней и унесли.

В четыре часа утра капитан Дубченко наконец опечатал квартиру и отпустил всех по домам.

Мы с Лукониной, совершенно обессиленные, вышли на улицу и направились к Юлькиной машине.

– Я подвезу тебя домой, – сказала подруга.

– Ни в коем случае! – воскликнула я. – Поехали вместе к тебе, я должна убедиться, что ты нормально добралась, а то я не засну. А от твоего дома я такси вызову.

Прощаясь со мной около своего подъезда, Юлька сказала:

– Люська, спасибо тебе, что поехала со мной, что поддержала! Не знаю, как бы я без тебя со всем этим справилась.

И она опять заплакала.

Зря подруга меня благодарила, ох, зря! Вообще-то сегодняшний ужас Луконина пережила исключительно по моей вине. Ведь эту «однушку» на улице Ремизова она купила по моему совету. Напрасно она тогда меня послушала! Если Андрею суждено было сегодня умереть, то это случилось бы у него дома или в каком-нибудь другом месте, но никак не в их общей квартире, и Юлька никогда бы не испытала шок, обнаружив на полу безжизненное тело брата.

Я обняла подругу:

– Держись, слава богу, всё закончилось!

Тогда я не знала, что проблемы у Юльки только начинались.

Глава пятая

Зато моя жизнь складывается как нельзя лучше.

Совсем скоро я выхожу замуж! Правда, заявление в ЗАГС мы с Владленом Сибиряковым пока не подали, потому что сначала я решила познакомиться с семьёй жениха: родителями, родной сестрой Искрой, а также с тремя бывшими жёнами. Вот с последними – особенно, ибо очень хотелось воочию узреть чудо: три бывших жены одного мужчины общаются между собой и даже периодически дружат. Второе чудо – мужчина, который сохранил хорошие отношения со всеми бывшими жёнами, – сидел сейчас рядом со мной, за рулём машины, и почему-то упорно отговаривал меня ехать в гости к его родителям.

– Я не хочу, чтобы ты во мне разочаровалась, понимаешь?

– Да почему я должна в тебе разочароваться? – недоумевала я.

– Ты решишь, что скоро я стану таким же, как мой отец. Все сыновья в конце концов становятся похожи на своих отцов.

– А он настолько плох?

– Он невыносим, – вздохнул Влад. – И мама тоже. К сожалению, так считаю не я один, а вся родня. Моя сестра Искра перестала с ними общаться, лишь иногда коротко сообщает новости по скайпу. Я навещаю их, но стараюсь сократить визиты до минимума, ибо один бог знает, каких нервов мне это стоит.

– В старости у многих людей портится характер, – заметила я.

– Дело не в старости, они такими были всегда, сколько я их помню. Понимаешь, мать с отцом постоянно всем недовольны и считают, что жизнь их обманула. Хотя, на мой взгляд, они прожили хорошую жизнь. У них были и достижения, и какие-то провалы, в общем, как у всех. Но они зациклены на плохом, а хорошего не замечают. Вот, например, у многих стариков нет внуков, они мечтают хотя бы об одном, а у моих четверо! Но я не помню, чтобы они ходили с кем-то из внуков в цирк, брали домой на выходные, рассказывали сказки на ночь… И при этом постоянно твердят, что внуки их не любят. А откуда взяться любви, если бабушка с дедушкой для них, по сути, чужие люди?

– Подожди, – удивилась я, – откуда четверо внуков, если у тебя трое детей?

Влад кивнул:

– Верно, у меня трое, а у Искры есть дочь Катя, ей четырнадцать лет.

Первый брак Влада был студенческий. Он женился на своей однокурснице Алле, когда учился на третьем курсе университета, а к защите диплома молодые уже развелись. Однако успела родиться дочь Стелла, которой сейчас было 22 года, она сама уже училась в вузе и в данный момент стажировалась за границей.

Второй раз Влада окольцевали в 33 года. Дама по имени Моника родила ему сыновей-близнецов, Сашу и Пашу, а потом пошла на фитнес, чтобы восстановить фигуру после родов, и, видимо, неплохо так восстановила, потому что ее по достоинству оценил фитнес-тренер, к которому Моника и ушла от мужа. Брак с культуристом продержался недолго, Моника кинулась было с детьми обратно к бывшему супругу, но Влад к тому времени уже был женат на актрисе Оксане Кисуевой – яркой, темпераментной и бесшабашной брюнетке.

Жить с Оксаной было весело, каждый день, вернее, каждую ночь в квартире толпой тусовались какие-то незнакомые люди: начинающие актёры, звукооператоры, художники… Для Влада, доктора математических наук, это был диковинный мир творческих людей, которые негромко пели под гитару, очень много пили, курили и бесконечно спорили. Это действительно было интересно, но днём Оксана отсыпалась, а Влад шёл преподавать в университет и постоянно чувствовал себя разбитым. А когда он стал просыпать первую пару, мысль о разводе логично пришла ему в голову. Тем более, что детей в браке не было.

– Долго нам еще ехать? – спросила я.

– Минут двадцать, – ответил Влад, объезжая пробку на шоссе дворами. – Кстати, знаешь, что такое стрессовое интервью?

– Конечно, знаю. Соискателю специально создают нервозную обстановку, чтобы вывести его из равновесия, проверяют на стрессоустойчивость.

– Ну вот, представь, что сейчас у тебя будет стрессовое интервью. В очень плохой фирме, в которой ты никогда не будешь работать. В следующий раз ты увидишь моих родителей на свадьбе, а потом, дай бог, года через три, а если повезёт, то и через четыре, поэтому сегодня просто отстранись от всего происходящего.

– Хватит делать из своих родителей монстров! – засмеялась я.

– Давай договоримся так. Через полчаса я выйду на кухню и позвоню на твой телефон. Ты скажешь, что случилось что-то страшное – пожар, потоп, роды – и мы вместе быстренько смоемся.

– Господи, что за ребячество! Не знаю, зачем ты меня пугаешь, потому что я всё равно не боюсь. Твои родители примут меня с распростёртыми объятиями, ведь я идеальная невестка!

И это была чистая правда. У меня высшее образование, я материально независима, у меня есть большая квартира и загородный дом, я не какая-нибудь бесприданница и точно не выхожу за их сына по расчёту. Они могут спать спокойно: я не подсыплю ему яду в суп, чтобы завладеть имуществом. Судя по скорости, с какой Влад меняет жён, я, возможно, не последний вариант в его жизни, но точно не самый худший.

Родители Влада жили в столичном районе Отрадное. Неплохой зелёный район для тех, кто работает рядом с домом, водит детей в сад или школу рядом с домом и не часто выезжает в центр, потому что выехать из района довольно проблематично, а в час пик так вообще нереально.

Влад рассказал, что его родители давно на пенсии. Отец Илья Петрович Сибиряков родился в Москве и всю жизнь проработал инженером, ему 69 лет. Мать Надежда Герасимовна младше на три года, она родом из Тамбовской области, из крестьянской семьи. Сразу после окончания десятилетки приехала в Москву поступать в институт, провалила экзамены и пошла работать на завод, где и познакомилась с будущим мужем, который попал туда по распределению. Позже Надежда Герасимовна окончила техникум и до пенсии трудилась чертёжницей на том же заводе.

– От завода они и получили эту трёхкомнатную квартиру на втором этаже, – подытожил Влад свой рассказ.

Мы стояли перед девятиэтажкой из красного кирпича. Мне всегда нравилась эта советская серия жилых домов: один подъезд, квартиры выходят на все четыре стороны света, а сам дом похож на толстенький параллелепипед.

– Я тогда в первом классе учился, – продолжал ностальгировать Влад. – Помню, сколько радости было, мы ведь до этого в деревянном бараке жили.

– Кажется, такие дома в народе называли «стакан»?

Влад засмеялся:

– Ты где росла? «Стакан»! Нет, их называли «башня» или «свечка».

На второй этаж мы поднимались по лестнице.

– Чуть не забыл самое главное! – спохватился Влад, когда до конца лестничного пролёта осталось несколько ступенек. – Ни в коем случае не говори, что ты писательница. Кто угодно: журналистка, укротительница тигров, укладчица шпал, но только не писательница.

– Почему?

– Просто поверь.

Глава шестая

На звонок дверь долго не открывали, как будто хозяева никого не ждали. Но когда открыли, то стало ясно, что все-таки ждали: и Надежда Герасимовна, и Илья Петрович были при полном параде. На моей будущей свекрови было чёрное вечернее платье с глухим воротом, которое отлично смотрелось бы на концерте или в театре. Илья Петрович был в старомодном костюме с широкими лацканами, светлой рубашке и при галстуке. Они оба были худые, поджарые и выглядели моложе своих лет.

Телосложением Влад пошёл в отца – такой же высокий и худощавый, а лицом был похож на мать, от нее в наследство он получил выразительные серые глаза и прямой, с небольшой горбинкой, совершенно не крестьянский нос.

Я стояла, озиралась по сторонам и не могла понять, в какой комнате накрыт стол. Все-таки первая встреча! Но угощения нигде на наблюдалось, да и в воздухе не витали ароматы приготовленных блюд. Кажется, кормить не будут.

Я совсем не расстроилась, правда! Возможно, Надежда Герасимовна плохо себя чувствовала, не было сил и желания готовить. И я ее отлично понимаю: чтобы стоять у плиты, нужно иметь лошадиное здоровье и прорву свободного времени. В конце концов, нам, русским людям, пора заканчивать с этим обжорством. По маломальскому поводу накрываем столы с закусками, салатами, горячими блюдами и обязательно выпивкой. В то время как цивилизованные европейцы собираются для того, чтобы пообщаться, узнать друг друга получше, а не набить брюхо. Надо брать с них пример! Вот сегодня и начнём.

Я преподнесла будущей свекрови букет из роз и хризантем, она приняла его с кислым лицом. Коробку шоколадных конфет «Моцарт» постигла та же участь. Возможно, пенсионерка просто никогда не ела шоколад этой дорогущей марки, поэтому я пояснила:

– Это очень вкусные конфеты, их делают в Австрии, на родине Моцарта.

– Да-да… – рассеянно отозвалась Надежда Герасимовна, – давайте пить чай.

Чай пили в большой комнате, которую хозяева торжественно называли «зал». На низком журнальном столике лежала моя коробка конфет «Моцарт» и стоял чайный сервиз с рисунком «Мадонна», в советское время он был большим дефицитом. Мы с Владом сели на диван и провалились в слишком мягкие подушки, родители Влада заняли кресла по бокам.

Сразу стало понятно, кто тут глава семьи. Илья Петрович, устроившись в кресле, как-то сразу замкнулся в себе и выпал из разговора, Надежда Герасимовна взяла нить беседы в свои руки.

– Люся, сколько тебе лет? – без обиняков спросила она.

– Тридцать семь, – ответила я.

Пенсионерка горестно вздохнула.

– А дети есть?

– Мам, ты же знаешь, что нет, – встрял Влад.

Надежда Герасимовна даже не взглянула в его сторону.

– А почему нет?

– Проблемы со здоровьем, – коротко ответила я.

Никогда бы не подумала, что у меня могут быть проблемы «по женской части». Вид у меня цветущий, кровь с молоком. Но однажды у меня случилась задержка, тест показал две полоски, я уже чуть ли не имя ребёнку выбирала. Радостно бросилась к врачу, а та меня огорошила: беременности нет, зато есть гинекологическое заболевание, которое и даёт ложноположительный тест на беременность. Болезнь я лечу до сих пор, с переменным успехом. Докладывать об этом будущей свекрови я, конечно, не собиралась.

– Да-а-а, – трагически протянула Надежда Герасимовна, – говорят, медицина сейчас творит чудеса. Но самостоятельно забеременеть в твоём возрасте, я думаю, уже не получится. Или ребёнок больной будет.

– Мама! – одёрнул ее Влад.

– А что такого? Люся скоро войдёт в нашу семью, зачем же держать камень за пазухой? Разве не лучше говорить прямо?

– Лучше, – согласилась я.

Несколько дней назад фраза «жизнь коротка» была для меня лишь расхожим выражением. Но с тех пор, как мы Юлькой Лукониной обнаружили тело ее брата, я поняла, что так оно и есть: жизнь действительно коротка и может оборваться в любую секунду. Глупо тратить ее на обман и притворство, надо жить открыто и делать то, что хочешь – в рамках Уголовного и Гражданского кодексов, разумеется.

– Зачем создавать семью, если не будет совместных детей? Какой в ней смысл? – недоумевала Надежда Герасимовна.

Самое поразительное, что пенсионерка не преследовала цель как-то меня обидеть или унизить. Она простодушно делилась своими горестями и надеялась, что я ей посочувствую.

– Мам, попробуй конфетку, – попытался отвлечь ее от скользкой темы Влад.

Свекровушка одним махом проглотила шоколад и вернулась к своим баранам:

– Ох, а я так надеялась, что сын женится на молодой девушке, у него родятся дети, а у меня будут внуки! Так хочется с внуками понянчиться!

– У вас четверо внуков, – напомнила я.

– А толку? – махнула рукой Надежда Герасимовна. – Старшая Стелла родилась, когда мне было чуть за сорок. Я тогда еще молодая была, да и работала полный день, до внучки ли было? Ее воспитывала прабабушка с материнской стороны. Сейчас Стелла уже студентка, у нее своя жизнь, она только тянет из отца деньги.

– А из кого ей тянуть? Из чужих мужиков?

Пенсионерка изумлённо на меня воззрилась. Кажется, откровенно высказывать свои мысли здесь разрешалось только ей.

– У Влада ведь есть еще сыновья, Саша и Паша, – заметила я.

– Им восемь лет, и это какой-то кошмар, а не дети! – воскликнула Надежда Герасимовна. – Орут, носятся как угорелые, играют в войнушку, у меня от них дико раскалывается голова и давление скачет.

– В войнушку? – удивилась я. – Сейчас это редкость. Дети всё больше сидят, уткнувшись в гаджеты, их от компьютерных игр не оттащишь.

– Вот-вот, сидели бы тихонечко с планшетом, не мешали мне смотреть сериал, – бесхитростно подхватила пенсионерка.

– А ваша внучка Катя? Она ведь должна быть вам ближе?

– Почему это ближе? – вскинулся Влад.

– Ну, она же от дочки, такие внуки всегда чуточку ближе.

– Искра совсем избаловала свою Катьку, с рождения ей в попу дула, вот и результат…

Надежда Герасимовна не договорила, но было ясно, что Катя тоже не угодила бабушке, неправильная какая-то внучка получилась.

– А ведь Влад еще может стать отцом! – горестно вздохнула будущая свекровь.

– А он хочет? Вы его спросили? – возразила я.

И всё-таки пенсионерка нашла во мне что-то положительное.

– Хорошо, что своих детей у тебя нет, – сказала она, – Владу не придётся кормить чужие рты. Он и так кучу отпрысков содержит, родных ли, вот вопрос. – Поджав губы, она многозначительно посмотрела на сына.

– Мама, ты отлично знаешь, что Сашка и Пашка мои родные сыновья. Ты же сама тайком сделала тест ДНК, не помнишь?

– Чего ж они тогда от родной бабушки шарахаются, словно волчата?

– Может быть, не стоило портить отношения с их матерью, называть Монику потаскухой, тогда и внуки бы тянулись? – меланхолично заметил Влад.

Ну понятно. Как бабушка Надежда Герасимовна потерпела полнейшее фиаско и теперь хотела, чтобы «правильная» невестка родила ей «правильных» внуков. Я, конечно, в этот бизнес-план никак не вписывалась.

Влад улучил момент, когда мать отвлеклась на чай, и прошептал мне одними губами: «Я иду звонить?» Я отрицательно покачала головой. Я еще не потеряла надежды найти общий язык с будущими родственниками, только пока не могла сообразить, какие же у нас могут быть точки соприкосновения.

И тут меня осенило. Рискую, конечно, но другого выхода нет.

– Кстати, не знаю, говорил ли вам Влад, что я пишу книги, – громко заявила я, обращаясь ко всем присутствующим.

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Надежда Герасимовна картинно схватилась за сердце, только перепутала стороны и держалась за правую грудь, а Илья Петрович, до этого мирно дремавший в своём кресле, вытаращил глаза.

– Пишете книги? А давно пишете? Их печатают? – забросал он меня вопросами.

Будущий свёкор так разволновался, что стал называть меня на «вы». Вот оно, долгожданное внимание к моей персоне! Наконец-то родители Влада оценят меня по достоинству. Я же говорила, что я идеальная невестка!

– Пишу совсем недавно, – охотно объяснила я. – Знаете, месяц назад написала книгу, принесла в издательство, ее сразу же поставили в план, обещали, что скоро выйдет. Уже и обложка готова! Тираж, конечно, пока небольшой, но это только начало. Планирую выпускать по пять книг в год, у меня столько идей!

Илья Петрович взирал на меня, как на чудо, и только повторял:

– Месяц назад… поставили в план… пять книг в год…

– Издать книгу сегодня совсем не трудно, востребованы самые разные жанры. Если ты интересно пишешь, то…

Я не договорила, Илья Петрович меня перебил.

– Не трудно?! – вскочил он и в экзальтации заходил по комнате. – Да я сорок лет не могу ничего издать! Ничего! Сорок лет! Я написал семь книг, и ни одна не издана!

Тут до меня дошло, на какой тонкий лёд я вступила. Влад насмешливо смотрел на меня, его взгляд красноречиво говорил: «А ведь я предупреждал».

– Илья Петрович, не волнуйтесь вы так, – сказала я. – Давайте я посмотрю рукопись. Знаете, я ведь хороший редактор. Возможно, тексту требуется небольшая редакторская правка. Иногда нужно просто навести лоск, чтобы читатели оценили.

Илья Петрович перестал нарезать круги по комнате.

– Вы серьёзно? Навести лоск? Надя, где моя последняя рукопись?

Надежда Герасимовна поднялась с кресла и, неодобрительно глядя на меня, сказала:

– Сейчас принесу.

Она вышла из комнаты и вскоре вернулась с пухлой картонной папкой на завязках. Внутри обнаружились пожелтевшие листы бумаги, исписанные от руки.

– В издательствах не любят рукописные тексты, надо набрать на компьютере и распечатать, – заметила я.

– Достоевский ничего на компьютере не набирал, и прекрасно издавали! – взвился Илья Петрович.

Я вздохнула. Очень плохой признак. Даже два очень плохих признака. Первый – когда начинающий автор сравнивает себя с Достоевским, и второй – когда начинающий автор воспринимает дельный совет в штыки.

Беглое чтение текста только укрепило мои подозрения: увы, случай тяжёлый, Илья Петрович – графоман чистой воды, и никаким лоском тут не отделаешься.

– «Он думал о том, что жизнь помотала его туда-сюда, покуролесила, выпила из него всю молодость и оставила умирать в этом озлобленном крае», – с выражением прочитала я первый попавшийся абзац.

Я надеялась, что, услышав свое произведение со стороны, Илья Петрович осознает, насколько оно слабое. Однако результат оказался противоположным: пенсионер заулыбался и чуть не пустил слезу от умиления.

– Это роман о русском эмигранте первой волны, – пояснил он. – Биографическая повесть.

Я, правда, хороший редактор, но тут была бессильна. Впрочем, есть выход…

– Знаете, Илья Петрович, не нужны вам никакие издательства! – бодро заявила я. – Ну их к черту! Они ведь забирают себе львиную долю дохода, авторам отдают жалкие крохи. Вы сами издадите свои книги!

– У нас нет денег, – поспешно заявила Надежда Герасимовна.

– Ноль вложений! Вообще ноль расходов!

– Как это? – не понял Илья Петрович. – А бумага, типография, художник?

– Без бумаги, типографии и художника. Вы издадите свои произведения в электронном виде!

Бурных оваций почему-то не последовало.

– Бумажные книги отживают свой век, – втолковывала я. – Людям удобнее скачивать электронную книгу и читать ее с планшета. Ваши книги будут скачивать в любом уголке мира, даже там, где нет книжных магазинов, понимаете? Те же самые потомки русских эмигрантов первой волны где-нибудь в Америке, штате Вайоминг, купят на сайте электронную книгу и прочитают. Разве это не здорово? Илья Петрович, я вам покажу, на каких сайтах можно разместить свои книги.

– Я хочу настоящую, бумажную книгу! – в отчаянии вскричал Илья Петрович. – Это мечта всей моей жизни!

Как ни странно, я его отлично понимала. Для меня тоже электронная книга – не совсем настоящая. Не люблю читать с экрана, хочу держать в руках увесистый томик, переворачивать страницы, ощущать запах типографской краски.

– Тогда надо менять содержание. Книге не хватает саспенса. Саспенс бы добавить.

– Чего? – подозрительно нахмурилась будущая свекровь.

– Это из английского языка, означает «тревожное ожидание, напряжение». Вот, например, когда вы смотрите фильм, за кадром играет тревожная музыка, и вы понимаете, что сейчас что-то случится, и не отрываетесь от экрана. Это и есть саспенс.

– А как его добавить? – заинтересовался автор.

– Сейчас, дайте сообразить… – Я вскочила с дивана и в возбуждении заходила по комнате. – Что если попробовать так… «Вчера наш звездолёт приземлился на этой планете. При посадке погибли все члены экипажа, кроме меня и капитана. А сейчас какая-то неизвестная межгалактическая тварь доедала капитана Ричардсона. Из своего укрытия я слышал, как хрустел его череп в ее жуткой пасти. Я был без оружия и ничем не мог ему помочь. Себе я тоже, скорее всего, уже не помогу. Я мог только думать о том, что жизнь помотала меня туда-сюда, покуролесила, выпила из меня всю молодость и оставила умирать в этом озлобленном крае». – Я обвела присутствующих торжествующим взглядом: – Каков саспенс, а? Чувствуете разницу? Слова главного героя теперь наполнились необычайной остротой и драматизмом! Влад, ты это почувствовал?

– Да, я определенно почувствовал драматизм, – сказал Влад, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

– А вы, Илья Петрович, почувствовали?

– Ну знаете! – только и смог вымолвить Илья Петрович, в изнеможении плюхаясь в кресло. – И таких людей издают! У меня нет слов!

Кажется, он решил, что я над ним издеваюсь. А я ведь искренне хотела помочь!

Пришло время сваливать. Всё, что могла, я сделала. Героя запомнят надолго.

– Только что вспомнила, мне срочно надо ехать, – сказала я, хватая сумку.

– Что-то случилось? – спросила Надежда Герасимовна.

– У меня роды.

Все уставились на мой живот.

– У тебя? – уточнила свекровь.

– У меня… подруга рожает. Я присутствовала при зачатии, так что сами понимаете…

– Присутствовала при зачатии? – вытаращила глаза Надежда Герасимовна.

– Ну, не физически, а ментально.

Тоже прозвучало как-то подозрительно. Поняв, что завралась окончательно, я поспешно покинула честную компанию. Влад вышел следом за мной.

Спускаясь по лестнице, я размышляла о впечатлении, которое произвела на будущих родственничков. Надежде Герасимовне я не понравилась, потому что не могла осуществить ее мечту, а Илье Петровичу – потому что осуществила его мечту.

Уже в машине я сказала:

– Знаешь, Влад, а ведь я была права насчёт того, что я идеальная невестка. Только со знаком ошиблась, я идеальная со знаком «минус». Ты как математик меня поймёшь. Я просто идеально, на сто процентов им не подхожу!

– Зато ты идеально подходишь мне, – сказал Влад и поцеловал меня. – Может, перекусим где-нибудь?

– Давай. Я дико голодная, как та межгалактическая тварь, которая сожрала беднягу капитана Ричардсона.

Глава седьмая

Поздно вечером раздался звонок мобильника. Звонили с незнакомого номера, взволнованный женский голос сказал:

– Люся, здравствуйте, это Рина Калюжная.

Калюжная, Калюжная… Я рылась в памяти, но не находила там этой фамилии.

– Кто?

– Сентябрина, сестра Юли Лукониной.

– Почему у вас разные фамилии? – удивилась я. – Вы же обе не замужем.

– У нас разные отцы, – ответила Рина. – Мы единоутробные сестры.

– Точно. Что-то случилось? С Юлей?

– Юлю арестовали. Обвиняют в убийстве Андрея. Андрей – это наш двоюродный брат, сын родной сестры нашей мамы, – на всякий случай пояснила она.

К сожалению, я знала, кто такой Андрей. Такое не забудешь. Когда мы с Юлькой обнаружили его тело? Позавчера? Да, точно, позавчера.

– Ничего не понимаю. В каком убийстве обвиняют Юльку? Мы ведь вместе с ней взломали дверь квартиры, где лежал Андрей. Я давала показания следователю, он записал их в протокол. Юлька даже указала телефон слесаря, который вскрывал замок. Он тоже свидетель!

Рина всхлипнула в трубку.

– Сегодня Юлю вызвали на допрос в полицию, якобы просто уточнить показания. Но из полиции она не вернулась. Я звонила ей, телефон не отвечал. И вот только что ей удалось позвонить, она сказала, что ее задержали за убийство Андрея и поместили в следственный изолятор. Умоляла помочь. А я понятия не имею, что теперь делать.

– Соберите ее вещи. Белье, тёплую одежду, предметы гигиены, деньги в мелких купюрах, сумку с едой. Посмотрите в Интернете, какие продукты можно передать, и завтра отнесите.

Откуда у меня эти знания? Я же не сидела в следственном изоляторе. Понятия не имею. Жизненный опыт, что ли, сказывается?

– Неужели Юлю посадят? И ничего нельзя сделать? – рыдала в трубку Сентябрина. – Сестра как-то говорила, что ваш муж полицейский, майор, кажется. Он может помочь?

– Вряд ли. И не муж он вовсе, а жених, к тому же бывший, – честно ответила я.

– Что же делать? Нельзя, чтобы Юлю посадили, она никого не убивала, тем более Андрея! Ясно, что это какая-то ошибка. Но разве менты будут разбираться? Им лишь бы дело закрыть.

Я молчала. В некоторых случаях, пожалуй, так оно и есть.

– Люся, это из-за вас сестру посадят! – вдруг жёстко сказала Сентябрина. – Вы втравили Юльку в идиотскую аферу с квартирами! Вы должны ей помочь, слышите? Вы просто обязаны вытащить ее из тюрьмы!

– Я сделаю всё, что в моих силах, обещаю, – сказала я и отключила связь.

Вот только что я могу сделать? Я – рядовая обывательница, с миром полицейских и следователей меня связывал только Руслан Супроткин. Мы расстались, и ниточка оборвалась. Я ведь даже никого из его коллег толком не знаю, Руслан не знакомил.

Решение напрашивалось само собой: надо звонить Руслану. Да, мне неприятно с ним общаться, он обошёлся со мной по-свински, но ради подруги я должна задвинуть гордость подальше. Только не сейчас, конечно, звонить, в двенадцатом часу ночи, иначе этот звонок будет воспринят как крик отчаяния брошенной женщины, которая ищет любой повод, лишь бы напомнить о себе бывшему возлюбленному. Я решила, что позвоню майору Супроткину утром. Да, утром совсем другое дело, это будет спокойный, исключительно деловой разговор.

Ночью я спала плохо, мне снились мрачные, удушающие сны. Проснулась я с больной головой и сразу же набрала Руслана. Я знала, что он ранняя пташка, уже должен быть на ногах. Но майор не ответил на звонок. Через пять минут я повторила попытку. Опять без результата. Я позвонила в третий, четвёртый, пятый раз… и сама не заметила, как количество моих звонков перевалило на второй десяток. Я не хотела выглядеть в глазах Руслана назойливой истеричкой, однако сейчас дело обстояло именно так.

Пока майор меня не заблокировал, я написала ему сообщение: «Подругу обвиняют в убийстве, очень нужна твоя помощь!» Руслан тут же перезвонил.

– Я не могу разговаривать, – сухо сказал он. – Сейчас скину телефон адвоката по уголовным делам, он поможет. Фамилия его Сидоров.

– Сидоров? А он точно хороший адвокат?

– Марк Давидович.

– Ну, тогда ладно, – немного успокоилась я. – А ты мог бы разузнать по своим каналам…

– Я больше ничего не могу сделать, извини, – быстро сказал Руслан и отключился.

Не может или не хочет – вот в чём вопрос. Ну хотя бы теперь у меня есть координаты пронырливого адвоката, который знает все входы и выходы. Появилась надежда, что Юлия Луконина вскоре вернётся домой. Этой новостью я обрадовала ее сестру Сентябрину.

– Адвокат? – без особого энтузиазма протянула в трубку Рина. – Ему надо платить? А то у меня денег совсем нет.

Похоже, адвоката придётся нанять мне.

– Ладно, я сама поговорю с адвокатом. Вы уже были в следственном изоляторе? Передали Юле вещи?

– Сейчас поеду, – ответила, позёвывая, Рина. – Соберу сумку и сразу поеду.

А она довольно быстро оправилась от шока. Возможно, даже оценила прелести жизни в «однушке» без сестры.

Я набрала адвоката, и сразу же отозвался бодрый голос:

– Слушаю!

А старичок-то тоже ранняя пташка. Я вкратце объяснила Марку Давидовичу суть дела.

– Приезжайте в адвокатскую контору, я буду там до полудня, успеете?

Я заверила, что успею, и адвокат Сидоров продиктовал адрес.

Но сначала я решила заглянуть в отдел полиции по району Котловка. Быстро одевшись, я помчалась к метро.

– Как зовут капитана Дубченко? – спросила я в бюро пропусков ОВД.

– Ну что же вы, надо знать имя следователя, который ведёт ваше дело, – укорил меня младший лейтенант, выписывая пропуск. – Сергей Александрович.

К счастью, это пока еще не мое дело. Хотя такими темпами я уже ни за что не ручаюсь.

– На каком основании Юлию Луконину обвиняют в убийстве брата?! – закричала я, ворвавшись в кабинет следователя.

Капитан Дубченко вздрогнул. Пирожок выпал из его рта. Я застала капитана в тот момент, когда он ел пирожок и запивал его кефиром прямо из пластиковой бутылки. Теперь пирожок валялся на полу. Кажется, он был с мясом.

Я неприязненно посмотрела на выпечку. Этому пухлику Дубченко лишь бы что-то жевать, лучше бы работал усерднее!

– Женщина, вы кто?

– Мы виделись три дня назад, – сказала я, – на улице Ремизова, дом пять. Мы с Юлией Лукониной нашли тело ее брата. А теперь ее обвиняют в убийстве! Как такое может быть, если квартира была заперта, при мне она вызвала слесаря и взламывала замок! Я требую объяснений! Нет, я требую, чтобы Юлию немедленно освободили, а вы искали настоящего убийцу!

Сергей Александрович поднял пирожок с пола, с сожалением его оглядел и выкинул в мусорную корзину. Он убрал бутылку кефира в маленький холодильник и только потом обратился ко мне:

– Напомните ваше имя и отчество.

– Людмила Анатольевна.

– Людмила Анатольевна, вы понимаете свое место в уголовном процессе? Вы – свидетельница, свой гражданский долг уже выполнили, дали показания. Не мешайте работе следственных органов. Вы свободны. Давайте сюда ваш пропуск, я подпишу.

– Я никуда не уйду, пока не получу ответ на свой вопрос!

– Людмила Анатольевна, я не обязан вам ничего объяснять, – устало повторил капитан Дубченко. – Вообще ничего. Разве вы мое начальство, чтобы я перед вами отчитывался?

– Начальство?! – вскинулась я. – Очень хорошо. Я сейчас пойду к вашему начальству и оставлю жалобу, что хватают первого попавшегося невиновного человека и бросают за решётку! Вы думаете, я законов не знаю? Очень даже знаю! Я до прокурора дойду!

На самом деле я не читала Уголовно-процессуальный кодекс и понятия не имела, были ли у меня вообще основания для жалобы. Но вид у меня был решительный. И потом, я достаточно пожила в нашей стране и знаю: чем громче кричит человек, чем энергичнее качает права, тем внимательнее к нему отнесутся. Вот и капитан Дубченко, обречённо вздохнув, уступил перед моим напором.

– Хорошо. Только я сразу предупреждаю, что за разглашение данных предварительного расследования свидетель несёт ответственность в соответствии со статьёй триста десятой Уголовного кодекса РФ, которая предусматривает наказание в виде исправительных работ на срок до двух лет либо ареста на срок до трёх месяцев. Вам это понятно?

– Я – могила, – клятвенно пообещала я.

Сергей Александрович достал из сейфа дело, полистал страницы и спросил:

– В котором часу вы с Юлией Лукониной вскрыли замок в квартире по улице Ремизова?

– Приблизительно в половине десятого вечера.

Сергей Александрович кивнул:

– Если точнее, то вы позвонили в службу сто двенадцать и сообщили о найденном в квартире трупе в двадцать один час двадцать шесть минут. Криминалисты установили, что Андрей Мохов был убит в этот же день около восьми утра.

– Убит? – похолодела я.

– Да, смерть наступила в результате удара по голове и как следствие черепно-мозговой травмы. После чего убийца вытер все поверхности на кухне, экспертам не удалось найти никаких отпечатков.

– И как это связано с Лукониной?

– Дело в том, что в начале девятого утра Юлия приезжала в квартиру. Если точнее, то в восемь часов семь минут. Камеры наблюдения в подъезде это зафиксировали.

– Зачем?

– Вот и я задал ей этот вопрос. Она ответила, что хотела поговорить с братом, но квартиру он не открыл и на звонки не отвечал.

– Звучит правдоподобно.

– Вполне. Но сколько времени это могло бы занять? Две минуты? Пять? Максимум – десять. Однако, судя по записи камеры наблюдения, Луконина пробыла в подъезде сорок минут.

Признаюсь, следователю удалось поставить меня в тупик. Интересно, что подруга делала в течение этих сорока минут?

– Может быть, этому есть какое-то разумное объяснение? – спросила я.

– Сама Луконина объясняет, что искала на полу камень, который выпал из ее серьги. Камень очень маленький, но ценный – бриллиант. Дескать, ей пришлось буквально ощупывать ладонями пол на лестничной площадке.

Весь вид капитана Дубченко выражал сомнение в этой версии.

– Она нашла камень?

– Нет. Трудно найти черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет, – усмехнулся следователь.

Он думает, это смешно? Решается судьба человека, а он тут хихикает!

– А соседи что говорят? В доме нет лифта, наверняка кто-то спускался с верхних этажей и мог видеть, как она ползает по полу.

Капитан Дубченко не ответил на мой вопрос, из чего я сделала вывод, что соседей не опрашивали. Зачем, если они могут разрушить эту удобную версию? Дело можно считать раскрытым и идти получать очередное звание.

– То есть только на основании записи камеры наблюдения вы сделали вывод, что убийца Юлия Луконина?

– Не только. Жена убитого, Марина Мохова, рассказала, что между Юлией и ее мужем был конфликт из-за квартиры, которая находилась в долевой собственности. Андрей не хотел освобождать квартиру, препятствовал Юлии в получении дохода от сдачи её в аренду, а на предложение Лукониной продать недвижимость ответил отказом. Марина собственными ушами слышала, как Юлия угрожала его убить.

Я ошарашенно молчала. Новая информация совсем не вязалась с образом подруги.

– Но замок! – цеплялась я за последнюю соломинку. – В личинку впрыснули суперклей, нам пришлось вызывать слесаря, чтобы попасть в квартиру! Что вы на это скажете?

– Луконина могла сама впрыснуть суперклей, сразу после убийства, чтобы отвести от себя подозрения. А потом вечером приехала со свидетельницей – с вами, и вызвала второго свидетеля – слесаря. Как бы то ни было, основания для задержания гражданки Лукониной у меня есть. Конечно, Людмила Анатольевна, вы можете подать жалобу, однако это ничего не изменит, – подытожил капитан Дубченко.

Я хмуро на него воззрилась. Возможно, от жалобы не будет толка, но никто не мешает мне доказывать невиновность подруги, используя для этого все доступные способы. И первый из них – право на адвоката. Опытного профессионала, который разнесёт все хлипкие улики следствия в пух и прах. К счастью, такой адвокат у меня был, и я немедленно к нему отправилась.

Глава восьмая

Когда я добралась до адвокатской конторы, у меня внутри всё клокотало. Мне было необходимо срочно выплеснуть на кого-нибудь свои эмоции. За дверью с вывеской «Адвокат Сидоров М. Д.» обнаружился молодой человек лет двадцати пяти приятной наружности, в костюме с галстуком, очевидно, помощник Марка Давидовича. Он-то и пал жертвой моего возмущения.

– Представляете, что творят! По беспределу хватают первого попавшегося человека и бросают за решётку! Мою подругу! Вот буквально мимо проходила, а ей предъявляют обвинение в убийстве!

Молодой человек слушал меня, не перебивая, а я, вдохновлённая его вниманием, тараторила дальше:

– Улики следствия смехотворны: запись камеры наблюдения, что она зашла в подъезд. А дальше она куда пошла? А если просто весь день за дверью на первом этаже простояла? Имела право? Имела! Но в одной из квартир предположительно в это время убили ее брата. Подчёркиваю, что время известно не точно, а лишь предположительно. И, естественно, хватают мою подругу! Поняли, какое зло творит полиция? Вот, слушайте, запоминайте, набирайтесь опыта!

Парень продолжал вежливо молчать. Тут я спохватилась и вспомнила, зачем пришла.

– А где, собственно, Марк Давидович? Он сказал, что до полудня будет на месте. Отошёл куда-то?

Молодой человек поправил галстук и ответил:

– Марк Давидович – это я.

Я оторопела. Я ожидала увидеть старого, умудрённого опытом адвоката, который знает все входы и выходы, а передо мной стоял вчерашний студент. С чего я вообще решила, что Марк Давидович – пожилой человек? Наверное, потому что профессиональный опыт приходит с возрастом, а не выдаётся в нагрузку к диплому о высшем образовании.

– Приятно познакомиться, а я Людмила Анатольевна, – пролепетала я. – Вас мне рекомендовал Руслан Супроткин. У меня к вам только один вопрос: вы лично знакомы с Русланом? Он в курсе, что вы… ну… – я замялась. – Такой, какой вы есть?

– Мы сотрудничали с майором, – коротко ответил Марк Давидович.

Значит, Руслан меня подставил. Он нарочно посоветовал этого неопытного молокососа. Господи, да ведь у бедной Юльки Лукониной теперь нет абсолютно никаких шансов выйти на свободу! Попросту говоря, ей хана.

Стоп, Люся, спокойно, оставить панику! Сегодня функции адвоката зачастую сводятся к передаче взятки следователю или судье. Возможно, в кулуарах у Марка Давидовича всё схвачено?

– По вашему опыту, сколько возьмёт следователь? – заговорщически понизив голос, спросила я.

– Простите?

– Чтобы снять обвинения с моей подруги. Я боюсь, не придётся ли ей кредит брать?

Марк Давидович смотрел на меня во все глаза.

– Я же понимаю, как сейчас работает полиция, – продолжала я. – Хватают кого ни попадя, кто смог откупиться, того отпускают, потом хватают следующего. Пока не дойдут до того, у кого нет ни денег, ни связей, его и сажают.

– Знаете, Людмила Анатольевна, у вас ошибочное представление о работе следственных органов, – ответил адвокат Сидоров.

Так, ясно, в вопросе взятки он бесполезен.

– Насколько я понял, вашу подругу задержали по подозрению в убийстве. Можете рассказать более подробно?

Я рассказала обо всём, что случилось в квартире на улице Ремизова, а также в кабинете следователя Дубченко. И пока я вспоминала события последних дней, меня осенило.

– Слушайте, Марк, я всё придумала! Надо обеспечить моей подруге алиби! Камера наблюдения зафиксировала, что Юлька зашла в подъезд в восемь часов семь минут утра и пробыла там сорок минут. Но этому будет объяснение! В то утро она приезжала к любовнику! Надо найти в этом подъезде какого-нибудь мужика, подкупить его, чтобы он подтвердил, что Луконина была у него. В подъезде пять этажей, по четыре квартиры на этаже, итого двадцать квартир. В какой-нибудь обязательно найдётся человек, которому нужны деньги! Вам следует туда поехать и обо всём договориться. Что скажете?

Господин Сидоров смотрел на меня с таким ужасом, будто я на его глазах стащила бутылку коньяка из супермаркета и тут же на выходе всю ее вылакала.

– А вас совсем не волнует, совершала ли подруга убийство? – спросил он. – Может быть, всё было именно так, как предполагает следователь? А вас подруга использовала, чтобы инсценировать взлом квартиры и обеспечить себе алиби?

Если я и задумалась над его словами, то только на одну секунду. Потом я решительно тряхнула головой:

– Это исключено. Я верю Юле Лукониной. Я знаю ее давно, она не способна на убийство. Я уверена, что она стала жертвой какого-то невероятного стечения обстоятельств. Так что вы скажете насчёт моей идеи найти Юльке «любовника» в этом подъезде?

– Я скажу, что в задачу адвоката не входит создание ложного алиби, – ответствовал Марк Давидович.

Я начала раздражаться: взятки он не даёт, алиби не гарантирует, какой вообще смысл в таком адвокате?

– Как же вы собираетесь вытаскивать мою подругу из тюрьмы? – довольно резко спросила я.

– Просто позвольте мне делать свою работу.

– Как скажете, – сухо ответила я.

Ну, а я буду делать то, что считаю нужным. Идея с ложным алиби просто отличная! И, очевидно, что никто, кроме меня, не возьмётся за ее воплощение. Значит, мне надо действовать!

Я немедленно поехала на улицу Ремизова.

Насколько я помнила, квартира находилась во втором подъезде. Я подошла к двери подъезда, она, естественно, оказалась закрыта. Я приложила ключ от домофона своего собственного дома, он ожидаемо не подошёл, на этом у меня закончились идеи, как быстро проникнуть внутрь. Решила тупо звонить во все квартиры подряд.

Я набрала первую квартиру на первом этаже.

– Косолапова? – строго спросил голос в домофоне.

– Да-да, – шёпотом ответила я.

Дверь открыли, я поднялась на лестничный пролёт, а на пороге квартиры меня уже поджидал крепкий мужчина в спортивном костюме.

– Светлана Косолапова? – уточнил он.

– Она самая.

Мужчина распахнул дверь:

– Проходите, обувь можете снять здесь.

– Это обязательно?

– Вы же не собираетесь лежать на кушетке в обуви? – удивился хозяин квартиры.

– Нет, – ответила я.

Я вообще не собиралась лежать ни на какой кушетке. Но начало было многообещающим. Велика вероятность, что этот ловелас поможет мне создать алиби для подруги.

– Проходите в комнату, – продолжал мужчина, – там можете раздеться.

– Прямо так сразу раздеться? – усмехнулась я. – Может быть, сначала выпьем по бокалу вина? Чтобы растопить лёд между нами?

Хозяин вздрогнул и одним прыжком отскочил от меня метра на три.

– Женщина, вы кто? Вы по записи? Вы Косолапова?

– Я сейчас всё объясню, – сказала я, устремляясь в комнату. – У меня к вам предложение.

– Стойте! – испугался мужчина. – Не приближайтесь ко мне! Предупреждаю, у меня стоят камеры, каждый ваш шаг записывается.

– Да не бойтесь вы, я не кусаюсь, – улыбнулась я.

Хозяин схватился за телефон:

– Я вызываю полицию.

– Сто тысяч рублей! – выпалила я.

– Вы не получите ни копейки! Все ваши обвинения беспочвенны!

– Вы не поняли, это я предлагаю вам сто тысяч.

– Мне ничего от вас не надо. Уходите!

Прямо какая-то пугливая лань, а не мужчина.

– Выслушайте меня! Говорю же, у меня к вам выгодное предложение, останетесь довольны.

– Вон!

– Двести тысяч рублей! Триста! Пятьсот тысяч!

Мне уже было самой интересно, на какой сумме он сдастся.

– Миллион! – выкрикнула я наконец.

Совершенно не уверена, что у Юльки найдутся такие деньги, но попробовать стоило.

– Уходите, дамочка. – Хозяин квартиры буквально вытолкнул меня за порог и захлопнул дверь.

Первый раз вижу человека, который отказывается от миллиона, даже не поинтересовавшись, что от него требуется взамен. Я что-то пропустила? Сегодня с утра в стране наступил коммунизм и отменили деньги?

Глава девятая

Я позвонила в соседнюю квартиру, никто не открыл. В третьей тоже никого не оказалось. А вот из четвертой квартиры на звонок вышла миленькая бабулька. Одета она была в уютный плюшевый халат весь в розочках, поверх которого был повязан передник с рюшами. Седые кудряшки обрамляли доброе лицо в лучиках морщинок. Казалось, она только что отошла от духовки, в которой выпекала для своих внуков вкусное печенье.

В иностранных фильмах ужасов именно такие добренькие бабушки заманивают детей домашним печеньем прямиком в лапы к маньяку. Но сейчас передо мной стояла наша, отечественная бабулька, и опасаться мне было нечего.

Всем своим приветливым видом пенсионерка располагала к долгой болтовне.

– Что с вашим соседом? – спросила я у нее.

– Он мануальный терапевт, – ответила бабулька. – Костоправ, другими словами.

– Все мануальщики, которых я знала, были весьма охочи до денег. Ни один бесплатно не работал, драли с клиентов три шкуры. А этот от денег отказывается.

– От каких денег? – заинтересовалась собеседница.

– Я хотела предложить ему деньги за одну небольшую услугу, так он меня из квартиры вытолкал.

– Боится, – кивнула бабулька. – Обжёгшись на молоке, дует на воду.

– На каком молоке?

Хозяйка распахнула дверь:

– Заходи внутрь, чего на пороге-то разговаривать.

Я вошла в квартиру. В коридоре были поклеены обои в мелких розочках. С места, где я стояла, хорошо просматривалась комната, там обои тоже были в розочках, только покрупнее. Очевидно, что розы были любимыми цветами у бабульки.

– Как у вас здесь красиво, – похвалила я. – Прямо розовый сад.

– Правда? – просияла старушка. – А дочке моей не нравится. Говорит, пошлость.

– А она здесь живёт?

– Нет, я тут одна.

– Тогда, главное, чтобы вам нравилось. Так что же напугало вашего соседа-костоправа?

– Жена его бывшая. Она, когда с ним разводилась, так прямо и сказала: «Я тебе жить спокойно не дам». Видать, насолил он ей чем-то. Или мало денег дал. Стала она подсылать к нему разных баб под видом клиенток. Они сначала спину лечили, а потом в полицию бежали и заявление об изнасиловании писали. Устал он доказывать, что не верблюд. А уж сколько денег следователям на взятки отвалил, и подумать страшно. С тех пор расставил камеры повсюду, чтобы никто его оговорить не смог. Да от баб шарахается, как черт от ладана.

– Зачем же он тогда женщин на лечение приглашает? – удивилась я, вспомнив про Светлану Косолапову. – Брал бы одних мужчин.

– Сначала так и было. Потом, видимо, расслабился, решил, что бывшая жена успокоилась, и опасность миновала. Да и с клиентами сейчас не густо, кризис же. Ну, а тут ты с каким-то предложением… А ты чего от него хотела-то? – полюбопытствовала старушка.

– Да мне там… в машине… – заблеяла я. – В общем, ничего сложного… Просто мужская сила требуется.

– А, ну это ты к Толику иди, он на втором этаже как раз надо мной живёт. Он за любую работу берётся, лишь бы деньги платили.

– Спасибо за совет. Всего доброго!

Проходя мимо квартиры мануального терапевта, я прильнула к дверному глазку. С обратной стороны на меня пялился костоправ. Кажется, я даже слышала его прерывистое дыхание.

Эх, жаль, такой отличный вариант пропадает! Мануальщик мог бы помочь Юльке, даже не обязательно было бы прикидываться ее любовником. Луконина могла просто прийти к нему в нужное время на сеанс массажа. Но, увы, бедняга пуглив и, возможно, дошёл до паранойи, он ни за что не согласится на мою аферу.

– Извините, – сказала я в глазок и пошла по лестнице на второй этаж.

Дверь квартиры, где произошло убийство, по-прежнему была опечатана. Одна я знала, что она лишь прикрыта, замок сломан, и в квартиру легко зайти, сорвав хлипкую бумажку с печатью.

Я позвонила в квартиру Толика. Открыл всклокоченный мужик лет пятидесяти с помятым лицом. На нем были спортивные штаны и драная футболка.

– Анатолий? Меня зовут Людмила, у меня к вам деловое предложение.

Его наружность показалась мне знакомой.

– Мы уже встречались? – спросила я.

– Я тоже где-то вас видел, – отозвался мужик.

Мы уставились друг на друга. Меня осенило первой.

– Ведь это вас приглашали понятым? На убийство в соседнюю квартиру?

– Так это было убийство? – удивился Толик. – Я думал, он сам умер. А вы как свидетельница проходили, верно? Вы и одеты были точно так же.

Сейчас на мне действительно была короткая кожаная куртка, а под ней синее шерстяное платье, как и в тот злополучный вечер. Надо бы обновить гардеробчик, а то меня уже понятые узнают.

– Так что за деловое предложение? – спросил Анатолий.

– Позволите войти? Дело довольно конфиденциальное.

– Прошу. – Мужчина попытался изобразить что-то вроде галантного поклона, но не удержал равновесие и схватился за стену.

– Если вы не трезвы, я зайду в другой раз, – холодно сказала я.

– Да я чист, как стёклышко! – оскорбился Анатолий. – Меня шатает от усталости, я же только с ночной смены приехал, отпахал двенадцать часов. Я рабочий человек, между прочим!

Квартира у Анатолия оказалась очень запущенной. Такое ощущение, что ремонта тут не было со дня сдачи дома в эксплуатацию.

Я знаю, что многие москвичи так живут. Получают неплохие зарплаты, ездят на хороших машинах, одеваются в брендовые вещи и покупают крутые мобильники. Но в их квартиры стоимостью больше десяти миллионов рублей страшно зайти. С потолка на голову падает облупившаяся краска, линолеум на полу стёрся до дыр, а обои на стенах вздулись и покрылись сантиметровой пылью.

Вот и у Анатолия отваливающийся кусок обоев прямо нависал сейчас над головой. Я понимаю, когда одинокой слабой старушке тяжело переклеить обои, но что мешает это сделать здоровому мужику средних лет? Кстати, в реальной жизни старушки как раз не распускаются и находят возможность хотя бы частично обновить ремонт.

Хозяин пригласил меня на кухню, где царил невероятный срач. Без сомнения, сейчас Анатолий жил один, но когда-то у него была женщина, пусть и недолго. Об этом свидетельствовал набор в стиле «гжель» из кухонных полотенец, прихваток и коротких штор на окнах. Прихватки уже залоснились от жира, шторы запылились, а полотенца были в подтёках от еды, но бело-синий рисунок все еще создавал подобие радостного настроения.

– Присаживайтесь, – предложил гостеприимный хозяин.

Я села на краешек табурета, стараясь ни до чего не дотрагиваться. Анатолий уселся на такой же табурет по другую сторону стола.

– Так что за деловое предложение? – повторил мужчина.

– Помните день, когда вас пригласили понятым? Это был четверг, двадцать второе сентября. И помните девушку, вместе с которой я была в квартире? Это Юля, моя подруга, мы вместе обнаружили тело. Надо, чтобы вы подтвердили, что в этот день приблизительно с восьми до девяти часов находились с ней у себя в квартире. Она пришла к вам, и вы… ну, скажем, близко общались. У вас давняя связь. Необходимо, чтобы вы подтвердили, что в это время Юля была с вами.

– Кому подтвердить?

– Следователю. Он обвиняет Юлю в убийстве двоюродного брата, но это полный бред! Сами знаете, как сейчас работает полиция…

– Да знаю я, – подхватил Анатолий. – Им лишь бы на кого дело повесить.

– Именно! – обрадовалась я, встретив понимание.

– Значит, я должен подтвердить алиби вашей подруги?

Я кивнула.

– И сколько заплатите? – деловито поинтересовался собеседник.

Я еще раз оглядела убогую обстановку и сказала:

– Пятьдесят тысяч рублей.

– Согласен, – поспешно ответил Анатолий.

Я почувствовала некоторую досаду: не переплатила ли нищеброду? Может, и меньшей суммой бы обошёлся?

Даже если и так, всё равно мне следует себя похвалить. Большое дело провернула! Конечно, Анатолия еще предстоит хорошенько натаскать, чтобы на допросе у капитана Дубченко он шпарил как по писаному. Но самое главное, что договорённость достигнута, и с Юльки Лукониной скоро снимут все обвинения!

Анатолий тем временем вытащил смартфон, открыл калькулятор и принялся что-то подсчитывать. Он так увлёкся, что даже бубнил себе под нос:

– От шести до пятнадцати… пусть десять с половиной… тогда получается… а если целиком…

– Что это вы там считаете? – спросила я.

– Да сколько денег вы мне заплатите.

– Мы же договорились на пятьдесят тысяч, – напомнила я.

– Так это в месяц.

Я обомлела.

– Как в месяц?! Побойтесь бога!

– А что вы хотели? Свобода – это наивысшая ценность, дарованная человеку. Вот, почитайте Уголовный кодекс, за убийство без отягчающих обстоятельств дают от шести до пятнадцати лет. В среднем получается десять с половиной. Значит, если вы мне платите пятьдесят тысяч в месяц, в год это выйдет шестьсот тысяч, а за десять с половиной лет накапает шесть миллионов триста тысяч. Вот сколько стоит свобода вашей подруги.

Я потеряла дар речи.

– Ладно, сделаю скидку, пусть будет шесть миллионов. Но это мое последнее слово!

– Окститесь, Анатолий! Это огромные деньги, у моей подруги таких нет!

– Выход всегда найдётся. Она может взять кредит. Или пусть перепишет на меня свою квартиру. Расскажите подруге о моем предложении. Я уверен, она согласится. Когда сидишь в предвариловке…

– Где?

– В камере предварительного заключения. Так вот, когда там сидишь, начинаешь смотреть на жизнь совсем другими глазами. Готов отдать буквально всё, последнюю рубашку, лишь бы выйти оттуда. Потому что на самом деле кроме свободы человеку ничего не нужно. Я уверен, ваша подруга придумает, где найти деньги. У нее сейчас соображалка очень хорошо работает, мозги крутятся с бешеной скоростью.

Интересно, откуда у него такие глубокие познания в этом вопросе?

– Может быть, вы согласитесь оформить расписку? – Я пыталась найти какой-то более щадящий вариант. – Договор займа? Как будто бы Юля взяла у вас в долг шесть миллионов рублей, и она будет каждый месяц выплачивать по частям?

– Нет, – решительно ответил Анатолий. – Я обычный человек, а не коллекторское агентство, у меня нет рычагов давления на должника, только если идти в суд, а это долго и без всякой надежды на получение денег. Нет-нет, никаких расписок. Мне нужны только наличные, и вся сумма целиком, иначе не буду обманывать следствие.

Я тяжело вздохнула. Рано я радовалась, мужичок оказался не таким простофилей, каким выглядел.

– Я вас поняла. Я передам Юле ваше предложение. Но, знаете, это всё-таки безумно дорого, я бы на ее месте не согласилась. За какой-то час времени, с восьми до девяти утра, что вы якобы провели с ней, отвалить шесть миллионов… Там даже не полный час, а минут сорок на самом деле получается. Потому что в восемь часов сорок семь минут она уже вышла из подъезда…

– Подождите, – встрепенулся мужчина. – Вы сказали, с восьми до девяти утра? Почему утра? Я думал, что вечера! Ведь тело нашли вечером!

– Да, тело нашли вечером, но убили, судя по результатам экспертизы, в этот день утром. Юля зашла в подъезд в восемь часов семь минут утра и пробыла тут сорок минут, на это время ей и нужно алиби.

– Нет, если утром, то я не могу! – сказал Анатолий. – В четверг я работал в ночную смену до девяти утра. Еще час ехал домой с «Речного вокзала». Раньше десяти часов меня дома не было.

Я подавленно молчала. Вариант с Анатолием, конечно, был слишком дорогим, но он всё-таки был реальным. И вот он сорвался. Удастся ли сфабриковать Юльке другое алиби, неизвестно.

– У меня на работе пропускная система, – продолжал объяснять мужчина, – и камеры повсюду напиханы. Я еще ключ от щитка сдал и расписался в журнале, время указал. И в подъезд я вошёл около десяти утра. Нет, никак не получается у меня подтвердить алиби вашей подруги на это время. Менты обязательно проверят и докопаются до правды.

– Очень жаль, – сказала я, поднимаясь с табуретки.

– А перенести никак нельзя? На другой день? – с надеждой спросил Анатолий.

– То есть? – оторопела я.

– Вот, например, два следующих дня у меня были выходные. Может, на эти дни договоримся? Я могу в любое время.

– Как мы договоримся? Убийство уже произошло, именно двадцать второго сентября, около восьми часов утра.

Кажется, только сейчас до мужчины дошло, что случилось. Еще секунду назад он чуть было не поднял на пустом месте шесть лямов, но из-за какой-то ерунды всё сорвалось. А ведь он, должно быть, мысленно уже потратил эти деньги.

На Анатолия было страшно смотреть. Его охватило отчаяние, лицо перекосила мучительная боль от утраты халявы.

– Да что же мне так не везёт-то! – в сердцах воскликнул он.

– Бывает, – ответила я, продвигаясь к выходу.

Мужчина совсем не вызывал у меня сочувствия, не люблю жадин.

Закрывая за мной дверь, Анатолий грустно промолвил:

– Если ваша подруга еще кого-нибудь убьёт, обращайтесь. Сделаю хорошую скидку.

– Обязательно, – хмуро ответила я. – У меня таких подруг полно.

Глава десятая

Неудача с Анатолием должна была меня расстроить, но произвела противоположный эффект. Я убедилась, что нахожусь на верном пути. Любой мужчина из этого подъезда согласится подтвердить алиби Юльки Лукониной, вопрос лишь в цене.

Вообще было бы неплохо сначала обсудить с самой подозреваемой – насколько она готова раскошелиться, чтобы с нее сняли обвинения в убийстве. И готова ли вообще. Однако общаться с подругой напрямую я не могу, только через адвоката, но вряд ли я скоро увижу Марка Давидовича, чтобы поговорить с глазу на глаз, всё-таки это не телефонный разговор. Так что я продолжила действовать по собственной инициативе.

На втором этаже больше никто на звонок не открыл. Немудрено, самый разгар рабочего дня, мне имеет смысл заглянуть в подъезд вечером.

На третьем этаже ближайшую квартиру открыла девушка с младенцем на руках. Младенец верещал и вырывался.

– Мужчина в квартире есть? – спросила я.

– Какой еще мужчина? – в раздражении отозвалась мамаша, вид у нее был измученный.

– Да любой. Лучше помоложе.

– Вот самый молодой мужчина в квартире, – кивнула она на ребёнка.

– А вообще мужчины тут живут? Я бы попозже зашла.

– Это еще зачем? – подозрительно уставилась на меня девушка.

– Провожу соцопрос, – нашлась я. – Хорошие подарки за участие. Можно взять деньгами.

– Я могу поучаствовать в соцопросе, мне деньги нужны.

– Извините, он только для мужчин.

– Нет тут мужика, был да сплыл, – хмуро ответила девушка и захлопнула дверь.

Ну что ж, бывает, дело житейское. А я уже звонила в соседнюю квартиру. Долго не открывали, наконец мужской голос спросил:

– Кто там?

– Здравствуйте! – бодро зачастила я. – Я провожу соцопрос, за участие вы получите ценный приз, можно взять в денежном эквиваленте. Откройте, пожалуйста!

– Документы покажите в глазок.

Я растерялась:

– Какие документы?

– Те, на основании которых вы проводите соцопрос.

– Впервые слышу, что для этого нужны какие-то особые документы. Я работаю внештатно, подрабатываю, в фирме мне никаких документов не выдали.

– Тогда паспорт покажите.

Я вытащила главный документ гражданина России, хорошо, что он по-прежнему был у меня в сумке, и, раскрыв на первой странице, поднесла к дверному глазку.

– Ближе, – велел мужчина. – Покажите лицо, я сравню с фото.

– Я вообще-то недавно причёску сменила, учитывайте это, пожалуйста.

Судя по осторожности, я имела дело с пожилым человеком. Вот теперь я уже сомневалась, подойдёт ли он на роль Юлькиного любовника? Поверит ли в такое алиби следователь?

– Теперь покажите страницу с постоянной регистрацией.

Я раскрыла нужную страницу.

– Москва?

– Москва. Центральный округ.

– Так бы сразу и говорили, а то голову мне морочите, – проворчал хозяин и открыл дверь. – Проходите.

Мужчина действительно оказался немолод: лет шестидесяти, может, чуть меньше, невысокий, коренастый, с небольшим брюшком, но в целом еще в неплохой физической форме. Одет он был, как и Анатолий, в спортивные штаны и футболку, но вещи были чистые, новые и отличного качества. Этот бодрый пенсионер, пожалуй, сгодится на роль любовника. Сейчас таблеточки разные есть, виагры там и прочие, с точки зрения физиологии всё будет выглядеть достоверно. А вообще ему должно льстить, что у него молодая любовница. Может, еще будет хвастаться перед друзьями.

Я смотрела на пенсионера и не могла определить, что за человек передо мной. Вот старушку видно сразу, добрая она или злая, простодушная или хитрая. А мужчины после пятидесяти лет как-то деревенеют лицом, не разберёшь, что на нём написано.

Кстати, насчёт старушки. Надеюсь, супруги у пенсионера нет, иначе с алиби возникнут проблемы. Придётся дополнительно придумывать, куда это жена умотала в восемь утра, и почему она вообще закрывала глаза на наличие у мужа любовницы. Да и стоить такое алиби будет значительно дороже.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросила я мужчину.

– Леонид Григорьевич.

– Очень приятно, а меня Людмила зовут.

– Людмила Анатольевна, – педантично поправил собеседник.

Судя по всему, он изучил мой паспорт самым внимательным образом.

– Леонид Григорьевич, вы здесь один проживаете?

– А какое это имеет значение? – ощетинился собеседник.

– Ответьте, пожалуйста.

Пенсионер хитро прищурился:

– Наврали, значит, про соцопрос?

– Наврала, – кивнула я. – Понимаете, и у стен есть уши. У меня к вам конфиденциальное предложение, я не могу кричать на весь подъезд.

– Да знаю я ваше предложение.

– Откуда знаете? – запаниковала я. – Это тайна вообще-то.

– Тоже мне, тайна Мадридского двора. Знаю я, зачем вы все тут ходите с выгодными предложениями. Ведёте охоту на одиноких пенсионеров, хотите квартиру мою к рукам прибрать. Так вот, сразу заявляю, что ничего у вас не выйдет, у меня есть дочь, внуки, квартира завещана им.

– Леонид Григорьевич, не волнуйтесь, ваша квартира меня не интересует. Я совсем по другому вопросу. Слышали, на втором этаже человека убили?

Пенсионер заинтересовался.

– Ничего не слышал, видел только, что милиция, ну, полиция по-нынешнему, квартиру опечатала. А что там случилось?

– Убили мужчину, который там жил…

– Он там, кстати, не один жил, – перебил меня Леонид Григорьевич, – а с Зиной.

Я на секунду зависла.

– С какой Зиной?

– Красивая такая, темноволосая девушка, кажется, таджичка, работает рядом в супермаркете, в рыбном отделе. Очень красивая девушка.

Наверное, и правда красивая, раз пенсионер так настойчиво это повторяет.

– Ну так вот, – продолжала я, – это двоюродный брат моей подруги Юлии. Следствие пришло к выводу, что убийство произошло двадцать второго сентября около восьми утра. А моя подруга в это время имела неосторожность прийти к брату, и камера наблюдения над вашим подъездом это зафиксировала. Она хотела с ним поговорить, но тот не открыл дверь и на звонки не отвечал. К своему несчастью, Юля пробыла в подъезде сорок минут, поэтому следствие сделало вывод, что за это время она убила брата.

– Ну так, конечно, целых сорок минут! – воскликнул Леонид Григорьевич. – Это же уйма времени! Можно успеть не только убить, но и расчленить тело!

Я немного опешила от таких слов.

– Уверяю вас, Юлия не убивала и не расчленяла. У нее выпал камешек из серьги, и всё это время она пыталась его найти. Кстати, вы не видели, как на втором этаже молодая женщина чуть ли не по полу ползала, в начале девятого утра это было?

– Я так рано из дома не выхожу, нет надобности.

– Значит, вы на пенсии? – уточнила я.

Пенсионер кивнул.

– И двадцать второго сентября, в четверг, с восьми до девяти утра находились дома?

– Куда ж я денусь.

– И живете вы один? Жены нет?

– Развёлся около двадцати лет назад, и с тех пор свободен.

Я лучезарно улыбнулась.

– Леонид Григорьевич, ну тогда вам повезло! У меня для вас есть эксклюзивное предложение! Только для вас, и только сегодня, на самых лучших условиях!

– Так вы ножи продаёте, что ли? – разочарованно протянул пенсионер. – Я-то думал, что-то интересное…

Пожалуй, я переборщила с рекламой. Пора переходить к сути дела.

– Моей подруге требуется алиби на время, которое она провела в подъезде. Я хочу, чтобы вы подтвердили, что Юля находилась у вас в квартире и что у вас с ней давняя любовная связь.

В глазах собеседника загорелся неподдельный интерес.

– Ну, допустим, я подтвержу…

– Спасибо! – Я так обрадовалась, что даже захлопала в ладоши.

– Однако словам не поверит ни следователь, ни судья. Где доказательства нашей с ней связи?

– Какие могут быть доказательства? Вы же не извращенцы какие-нибудь, домашнее видео не снимали. Если вы оба дадите показания…

Леонид Григорьевич покачал головой.

– Повторяю еще раз: одних слов для следствия недостаточно, нужны факты. Например, каким образом мы с Юлией раньше общались? Следствие запросит записи звонков от сотовых операторов. Или хотя бы само наличие таких звонков в течение какого-то времени до убийства. Также подошли бы совместные фотографии, лучше сделанные на мероприятиях, переписка в соцсетях, мессенджерах, денежные переводы, оплата счетов, покупка женщине подарков, букетов с доставкой на дом, разумеется, оплаченных с моей карты. Понимаете? Алиби необходимо готовить заранее. А хорошее алиби – хорошо так заранее, за три месяца минимум.

А ведь дедок верно говорит.

– Откуда вы так хорошо разбираетесь в вопросе?

– Сериалы про ментов смотрю, – хитро улыбнулся Леонид Григорьевич. – Что еще на пенсии делать.

– Если алиби уже поздно создавать, что же делать моей подруге?

– Надеяться на следствие. Если она не убивала, значит, найдут настоящего убийцу.

– Это раньше так было: «моя милиция меня бережёт». А сейчас, знаете, кто работает? Оборотни в погонах. Сидит там такой капитан Дубченко, дуболом натуральный, ему хоть кол на голове теши. Вцепился в мою подругу и подводит ее под статью. Ему лишь бы дело закрыть, а на судьбу человека плевать. Понимаете?

– А вы понимаете, что уже заработали себе на срок? И не потенциальный, как у вашей подруги, а вполне реальный? Статья 309 УК РФ – подкуп свидетеля в целях дачи им ложных показаний, статья 310 УК РФ – разглашение данных предварительного расследования. Вы осознаете, что разболтали мне, постороннему человеку, важные сведения, а если я убийца, и воспользуюсь ими в своих интересах?

– Вы не убийца, вы сами следователь, – догадалась я.

– Бывший, – кивнул Леонид Григорьевич. – Отдел МВД по Лосиноостровскому району, двадцать шесть лет выслуги.

Да что ж сегодня за день такой! Третий мужчина, которого я пытаюсь завербовать на свою сторону, и третий облом. А я еще опрометчиво показала свой паспорт, и бывший следак, конечно, сфотографировал его своей профессиональной памятью.

– Леонид Григорьевич, вы наставили меня на путь истинный. Я поняла свою ошибку, этого больше не повторится. Спасибо огромное, век не забуду, – тараторила я, спешно покидая квартиру.

Я и в самом деле поняла свою ошибку. Ну их, этих мужиков, не везёт мне с ними, буду делать ставку на женщин!

Глава одиннадцатая

Меня словно молнией озарило: не надо искать никаких любовников! Бывший следователь правильно подсказал: у такого алиби должна быть история, его следует готовить заранее. А что, если две незнакомые женщины столкнулись на лестничной клетке, разговорились, одна пригласила другую на чашечку чая, и они сами не заметили, как за болтовнёй пролетело сорок минут? Реальная ситуация? Вполне. По крайней мере, со мной такое происходит постоянно.

С кем Юлька могла разговориться? Например, с девушкой с третьего этажа, судя по всему, матерью-одиночкой. Той самой, которая прямым текстом мне сказала: «Нужны деньги». Ну так возьми их, деньги сами плывут тебе в руки, надо только оказать небольшую услугу хорошему человеку. Тебе это ничего не будет стоить, только потратишь час в полиции, с твоих слов следователь запишет абзац текста. Зато у твоего ребёнка появится куча новых игрушек, красивая одежда, крутая коляска, а также профессиональная няня, которую ты наймёшь, чтобы немного передохнуть от материнских забот.

Как могла произойти встреча Юльки Лукониной и девушки? Легко и непринуждённо. Девушка спускалась с ребёнком по лестнице и наткнулась на Юльку, которая что-то высматривала на полу.

– Что это вы ищете?

– Камешек из серьги выпал. Ах, какой у вас прелестный ребёнок! Мальчик или девочка?

– Мальчик. Копия папаши своего, козла редкостного, – сказала девушка и заплакала.

Юлька принялась ее утешать и заплакала тоже, потому что у нее самой ни козла, ни ребёнка не было, а годы поджимают. Так, рыдая, они поднялись в квартиру девушки, где и обсуждали козлов.

Капитан Дубченко спросит Юльку:

– Почему же вы мне сразу не сказали про этот разговор?

– Да я думала, только на минутку зашла. А, оказывается, мы с ней сорок минут протрындели. Кто бы мог подумать! Как быстро летит время!

По-моему, абсолютно логичное и надёжное алиби.

Если девушка откажется сотрудничать (что маловероятно), у меня есть запасной кандидат – милейшая бабулька с первого этажа.

Я посмотрела на экран мобильника: почти три часа. Узнала я о том, что Юльку арестовали, вчера в полночь, а действовать начала сегодня с утра. Получается, что за восьмичасовой рабочий день я практически вызволила подругу из тюрьмы. А чего добился адвокат Марк Давидович? Бьюсь об заклад, ничего. Бесполезный нахлебник.

Мне осталось сделать последний штрих. Я позвонила в квартиру девушки. Никто не открыл. Наверное, молодая мать пошла гулять с ребёнком. Не беда, я вернусь сюда позже, а пока пойду перекушу, потому что у меня с утра маковой росинки во рту не было.

Еще по дороге к дому я заметила неподалёку кафе с рекламой бюджетных бизнес-ланчей. Туда я и направилась. Надо было перейти дорогу, светофор располагался далеко, быстро оглянувшись по сторонам, я не заметила вблизи машин, поэтому рванула через проезжую часть.

Как только я оказалась на противоположной стороне, зазвонил мобильник. Определился незнакомый номер.

– Людмила Анатольевна, вы нарушаете закон! – сурово сказал в трубку мужской голос.

Я остолбенела.

– Кто это?

– Капитан Дубченко.

– Откуда у вас мой номер?

– Он указан в протоколе, – вздохнул следователь.

Я знаю, что вся Москва пронизана сетью камер наблюдения, также установлена система распознавания лиц, при желании можно проследить путь любого человека вплоть до шага. Но это если речь идёт о преступниках, а я-то законопослушная гражданка! Ну, почти законопослушная.

– Вы следите за мной?! – возмутилась я. – По какому праву? Да, я перешла дорогу в неположенном месте, но, извините, это вообще не в вашей компетенции! Пусть меня оштрафует постовой, вы тут каким боком?

– Знаете, меня совсем не удивляет, что вы еще и правила дорожного движения нарушаете, – заявил Дубченко. – Но меня это не волнует, хоть бросайтесь под колёса. А вот что меня действительно беспокоит – вы вмешиваетесь в ход следствия. Поступила информация, что вы пытаетесь сфабриковать ложное алиби для своей подруги. Вы подбиваете жителей подъезда дать ложные показания!

Кто? Кто настучал? Неужели бывший следак Леонид Григорьевич проявил профессиональную солидарность? Эх, а казался таким приятным человеком…

– Я никого не подбивала, – отнекивалась я. – Я просто думала, что, может, люди сами вспомнят…

– Что вспомнят? Что у них где-то любовница завалялась? Слушайте, прекращайте свои противоправные действия. Предупреждаю, все свидетели будут подвергнуты проверке на детекторе лжи. И если кто-то не пройдёт проверку, я приложу все усилия, чтобы он не отделался штрафом, а получил реальный срок, вы слышите – реальный! А также вы как организатор. Вы меня поняли?

Да всё я поняла. Единственный шанс Юльки Лукониной только что растворился в тумане. У меня больше нет идей, как вытащить подругу из тюрьмы.

Глава двенадцатая

В кафе я не ограничилась бизнес-ланчем, а взяла к нему салат оливье и два эклера. Да, признаю: я заедаю неприятности. И, знаете, это еще не самый худший вариант на свете. Кто-то, получив плохое известие, тянется к сигарете, другой опрокидывает рюмашку, а я покупаю пирожное. Раньше в молодости брала торт, съедала его за два дня, сейчас уже здоровье не позволяет.

Как там говорят психологи? Первый шаг к решению проблемы – признать ее наличие. Я признаю. И продолжаю обжираться. Почему-то дальше первого шага дело не продвигается. Может быть, потому что насчёт второго шага психологи молчат? Если все станут психологически зрелые, без зависимостей и фобий, на ком они будут зарабатывать деньги?

Сегодня эклеры не лезли мне в горло. Аппетит пропал, когда я подумала, каково приходится Юльке в камере предварительного заключения. Еще буквально десять минут назад я была уверена, что скоро она выйдет на свободу. И вот надежда рухнула. Мой план по фальсификации алиби провалился, а в талант молодого адвоката Сидорова я не верила. Как там подсчитал Анатолий? Средний срок за убийство – десять с половиной лет, когда Луконина освободится, ей будет сорок пять. Жизнь кончена. А виновата в этом я.

Рядом со мной стояла морозильная камера с мороженым. Какой-то парнишка открыл дверцу и копался внутри. Он вынимал то эскимо, то стаканчик, то брикет, вдумчиво читал этикетку, потом медленно убирал мороженое на место и тянулся за следующей маркой. Он уже практически жил внутри морозилки, но выбор сделать не мог.

– Да что же вы делаете! – напустилась на него кассирша. – Сначала выбирайте, а потом доставайте. Закройте дверцу! Холод уходит!

Какое-то воспоминание всколыхнулось во мне при этих словах. Я даже повторила про себя: «Закройте дверцу. Холод уходит». Нет, не могу уловить, ускользает. Но что-то очень важное.

И тут я вдруг явственно увидела картину: труп Андрея на полу, а рядом холодильник с распахнутыми дверцами. Если Андрея убили, если кто-то нанёс ему черепно-мозговую травму, значит, сам он не мог, падая, открыть дверцы. Это намеренно сделал убийца. Зачем? Напрашивался единственный вывод: чтобы судмедэксперты не смогли правильно определить время смерти.

В квартире стояла дикая духота, потому что все окна были закрыты. Также была закрыта дверь на кухню. При полностью открытом холодильнике температура на кухне должна была чуть снизиться. Насколько? На один-два градуса? Или на больше? Как это отразилось на скорости окоченения трупа? Труп, кстати, лежал вплотную к морозильной камере. Получается, что какое-то время он оставался более свежим, что ли. Звучит, конечно, ужасно, как будто речь идёт о пучке петрушки, но так и есть.

Эксперт дал заключение, что время смерти наступило около восьми утра. Но на самом деле Андрея убили раньше. И если разница составляет хотя бы час, то все подозрения с Юльки должны быть сняты!

Воодушевлённая этим открытием, я вскочила на ноги и бросилась из кафе. Бежать! Быстрее! Надо об этом рассказать!

Не успев как следует разогнаться, я остановилась. Кому рассказать? Следователь Дубченко в курсе, я подчеркнула открытый холодильник в своих показаниях, но он его проигнорировал. Кто может мне помочь?

Оставался только адвокат. Звёзд с неба Марк Давидович, конечно, не хватает, но заниматься крючкотворством на юридическом факультете его должны были научить. Придираться к несостыковкам фактов, оспаривать результат экспертизы, привлекать сторонних экспертов… Мне кажется, на этом можно построить успешную линию защиты и отвести подозрения от Лукониной.

Я позвонила Сидорову и в подробностях всё рассказала. Как я и ожидала, он ухватился за новую информацию.

– Вы точно зафиксировали в протоколе, что холодильник был открыт, когда вы обнаружили труп? – уточнил адвокат.

– Абсолютно точно. Указала, что распахнуты обе дверцы. Жаль, что только я одна, Юля, охваченная горем, этого даже не заметила.

– А холодильник всё еще работает? Компрессор не накрылся?

– Вроде работал.

Марк Давидович задумчиво поцокал языком, потом сказал:

– У меня есть знакомый судмедэксперт, я попрошу его предварительно оценить, о какой разнице во времени может идти речь. Хотя бы примерно. Чтобы понять, стоит ли овчинка выделки. Я вам перезвоню.

Через четверть часа, когда я уже почти дошла до метро, раздался звонок.

– Эксперту нужна кое-какая информация. И если площадь кухни и вес жертвы я могу узнать из материалов дела, то с мощностью холодильника проблема. Необходимо точно знать марку и модель холодильника, но полиция опечатала квартиру, в которой произошло убийство.

– Дверь не заперта, там замок сломан, она просто прикрыта, – просветила я. – Можно сорвать бумажку и спокойно войти.

– Адвокат не может совершать противоправные действия, – отчеканил Марк Давидович, – за это его лишат адвокатской лицензии.

Да я уже поняла, что всю грязную работу придётся выполнять мне самой.

– И вам не советую, – словно прочитал мои мысли Сидоров.

– Тогда надо подумать, у кого могут быть документы на холодильник, – сказала я. – У квартиры четыре собственника, однако ею занимался преимущественно Андрей. На его месте я бы хранила документы на бытовую технику у себя дома. Поговорите с его вдовой Мариной, может быть, она найдёт чек от холодильника или гарантийный талон.

– Я уточню у моей подзащитной.

А вот я не буду вести пустопорожние разговоры. Я просто войду в квартиру и посмотрю, какой холодильник там стоит.

Я вернулась к дому номер пять по улице Ремизова. Я так часто здесь появляюсь, что жильцы скоро примут меня за свою и пригласят в общедомовой чат.

Поднявшись на второй этаж, я увидела, что около Юлькиной квартиры ошивается какой-то тип. Он буквально прилип к двери, пытаясь через глазок рассмотреть, что происходит внутри.

– Вы кто такой? – строго спросила я. – Что тут делаете?

Мужчина медленно повернулся. Внешность у него была колоритная. Высокий рост, крепкое телосложение, черные волосы, густая короткая борода, большие тёмные глаза навыкате. То ли чемпион по вольной борьбе, то ли бандит. Не знаю, можно ли его назвать «лицом кавказской национальности», но на славянина он похож мало. Мужчина молча меня разглядывал. На всякий случай я попятилась, но продолжала допытываться строгим голосом:

– Вы кого-то ищете?

Он ничего не ответил, только поиграл мышцами под лёгкой курткой. Я немного занервничала.

– В этой квартире произошло убийство. Видите, она опечатана? Там никого нет. И еще долго никого не будет. Ценных вещей тут тоже нет. Если вы намеревались ограбить квартиру, то ошиблись адресом.

Мужчина продолжал спокойно и уверенно на меня смотреть. У меня почему-то похолодел затылок. Я почувствовала опасность и от страха начала истерично кричать:

– Уходите, слышите! Иначе я вызову полицию!

Мужчина пронзил меня взглядом, от которого мурашки побежали по телу, и неторопливо спустился по лестнице. Уф! Я с облегчением выдохнула. Нет, какой нынче вор пошёл, а? Его застукали на месте преступления, а он даже ухом не повёл. И смотрел на меня так строго, будто это я воровка, а не он. Ну, тут он отчасти прав, я же собираюсь незаконно проникнуть в квартиру. Но цель-то у меня благородная!

Осторожно отклеив бумажку с печатью, я зашла в квартиру и тщательно прикрыла за собой дверь. Здесь по-прежнему было очень душно, дежурная бригада, кажется, открывала окна во время работы, но, уходя, вновь их закупорила.

На кухне я сразу принялась исследовать холодильник. Лёгкое урчание свидетельствовало о том, что агрегат нормально работал. На двери висел логотип марки Vestfrost, но никакого упоминания модели я не нашла. Обычно подобная информация значится на задней панели. Я хотела было отодвинуть холодильник от стены, но вовремя отдёрнула руки. Отпечатки пальцев! Нельзя их оставлять!

Надев на руки варежки-прихватки, я отодвинула холодильник и обнаружила за ним тетрадь. Обычную толстую тетрадь в клеточку на сорок восемь листов, в красной обложке с портретом Че Гевары. Она тут явно не случайно, в таких укромных местах люди прячут самое ценное.

Я раскрыла тетрадь и испытала разочарование. Листы исписаны какими-то непонятными каракулями. Записи делались регулярно, вверху страниц стояли даты. Каракули не были похожи на ни кириллицу, ни на латиницу, ни на другой известный мне алфавит. Приглядевшись, я заметила, что значки иногда повторяются, а также повторяются комбинации значков. Похоже, что это не случайные закорючки, а какой-то шифр.

Кто спрятал тетрадь за холодильником? Может, бывший арендатор? Тот парень, который залил соседей и отказался платить? Но нет, записи в тетради совсем свежие, последняя датирована двадцатым сентября. Значит, это писал Андрей. Я запихнула тетрадь в сумку, решив, что разберусь с ней позже.

На задней стенке холодильника я действительно нашла стикер с информацией о нем: модель, технические характеристики, серийный номер. Я сфотографировала стикер и отправила фото Марку Давидовичу.

Он тут же перезвонил:

– Я даже не буду спрашивать, откуда у вас эта фотография.

– Мне ее прислали волшебные эльфы, – сказала я.

– Этот вариант меня вполне устраивает.

Выйдя из квартиры, я прикрыла дверь и, поплевав на бумажку, приклеила ее на место. Просто идеально, никаких следов проникновения в жилище. И пусть кто-нибудь попробует доказать обратное.

Глава тринадцатая

На следующий день я сидела и работала над книгой, когда позвонил Влад.

– Ты не забыла? Сегодня Искра пригласила нас на обед.

Конечно, я помнила, что его сестра ждала нас в семь часов вечера. Я уже купила очередную коробку шоколадных конфет, а в шкафу висело новое платье.

– Обед? – с сомнением переспросила я, вспомнив пустой чаёк у будущих родственничков. – Не следует ли подкрепиться перед этим так называемым обедом?

– Нет-нет, – рассмеялся Влад, – это действительно будет пир на весь мир. Моя сестра блогерша.

– Ты же говорил, что она старшая?

– Ну да, старше на три года, ей сорок семь.

Сорок семь лет, блогер, пир на весь мир – эти три вещи в моем представлении мало сочетались друг с другом. Но я поверила Владу на слово и даже прошлась по парку, чтобы нагулять аппетит перед встречей с Искрой.

Если честно, я немного ее опасалась. Кем она будет мне приходиться? Золовкой. Никогда раньше у меня не было золовки, а русская народная мудрость гласит, что ничего хорошего от нее ждать не приходится. Ведь изначально эту родственницу называли «зловка», от слова «зло». Фольклор тоже не обнадёживал: «золовка – змеиная головка», «золовка хитра на уловки». Оно и понятно, в прежние века девушка приходила в дом к мужу, где уже большой семьёй жили его родители, братья и сёстры. Эти самые сёстры, особенно перезрелые старые девы, тиранили бедняжку, поручали ей самую грязную и тяжёлую работу, а при случае еще и оговаривали перед мужем. Воистину для молодой жены они были вселенским злом.

К счастью, сейчас другие времена, я не буду жить с Искрой под одной крышей, однако на душе у меня было неспокойно. Наверное, во мне говорила генетическая память.

К дому Искры мы с Владом добирались порознь. У него были какие-то дела в университете, у меня тоже нашлась работа. Встретились мы уже около панельной девятиэтажки унылого серого цвета.

Это не самая лучшая серия домов в Москве, потому что некоторые из них были признаны фенольными. Лично я убеждена, что абсолютно все дома этой серии опасны для здоровья, просто расселили лишь те, в которых проживали важные «шишки». Жителей остальных домов успокоили, навесив им лапшу на уши.

Этой мыслью я поделилась с Владом.

– Очень может быть, – отозвался он. – Впрочем, Искра с мужем живут тут больше пятнадцати лет, и со здоровьем у них, тьфу-тьфу-тьфу, всё в порядке. Кстати, они скоро переезжают, доделывают ремонт в новостройке.

– У Искры богатый муж?

– У мужа богатая Искра. Я же говорил, что она блогерша.

– Все мы в какой-то степени блогеры. У каждого есть страничка в соцсетях, мы туда периодически что-то постим…

– Искра – успешная блогерша, ты сама сейчас увидишь.

Господи, час от часу не легче! В моем представлении, успешная блогерша – это дама с губами «уточкой», которая говорит манерным голосом, а ее лицо из-за многочисленных пластических манипуляций похоже на задницу гамадрила.

– Влад, условный сигнал, после которого мы валим из гостей…

Договорить я не успела, хозяйка уже открыла дверь.

Зря я опасалась! Искра произвела на меня самое приятное впечатление.

Сестра Влада оказалась небольшого роста, стройная и энергичная. Лицом Искра пошла в отца, у нее был такой же длинноватый нос, как у Ильи Петровича, делавший ее похожей на лисичку из мультика. Пожалуй, она выглядела на свои сорок семь, но это были максимально молодые сорок семь, на которые можно выглядеть, не прибегая к пластике.

Искра открыто смотрела мне в глаза, с ее лица не сходила улыбка.

– Люся, давай на «ты», – сразу предложила она. – К чему эти церемонии? Мы теперь одна семья, ты мне как сестра. Я так рада, что мой брат снова женится!

Будущая золовка просто сразила меня своей доброжелательностью. Только не покидало ощущение, что нас снимают на камеру.

– Ты сейчас ведёшь стрим? Мы в прямом эфире? – спросила я.

– Нет, конечно! С чего ты взяла?

– Просто ты говоришь таким поставленным голосом…

– Это по привычке, – раздалось с кухни. – Она теперь всегда и со всеми разговаривает таким голосом, даже с котом.

В тесный коридор вышел мужчина. Он был похож на американского актёра Тома Круза, только растолстевшего, обрюзгшего, с двойным подбородком и плохой стрижкой. Но лет двадцать назад он был, наверное, чертовски хорош.

– Мой муж Сергей, – представила его Искра. – А это Люся, невеста нашего Владика.

Кот, о котором упомянул Сергей, находился тут же, тёрся о мои ноги. Роскошный вислоухий шотландец с приплюснутой мордочкой, я с удовольствием погладила его по бархатистой серой шёрстке.

– А там наша дочь Катя, – Искра кивнула на девочку-подростка, которая сидела на кухне за столом.

У Кати были розовые волосы и пухлые щёчки, и сама она была такая основательная, крепко сбитая. Катя нехотя оторвалась от смартфона и сделала вид, что рада видеть родного дядьку и какую-то незнакомую тётку.

– Люся, как видишь, у нас ужасно маленькая квартира, – продолжала Искра. – На кухне даже холодильник не помещается, пришлось поставить его в коридоре. Но ничего, скоро мы переезжаем в новую квартиру, вот там будет раздолье. Кухня тридцать метров, представляешь? Я уже предвкушаю, какие потрясающие видео буду там записывать! Люся, Влад, заранее приглашаю вас на новоселье.

Маленькую кухню сейчас практически полностью занимал раздвижной стол. А уж на столе… Влад не преувеличил, это действительно был пир на весь мир. Как будто скатерть-самобранка из сказки вдруг развернулась перед нами. Я насчитала как минимум семь полноценных блюд. В одних угадывалось мясо, в других – рыба, в третьих – курица. И что меня особо поразило, не было ни одной банальной нарезки колбасы или сыра. Даже солёные грибочки Искра не просто вывалила из банки на тарелку, как это сделала бы я, а соорудила что-то вроде салата, добавила нарезанный кольцами лук, укроп, сбрызнула маслом…

– Искра, – в восхищении выдохнула я, – у меня нет слов! Ты просто кудесница! Волшебница из сказки! Марья-искусница!

Хозяйка польщённо заулыбалась.

– Ешьте, гости дорогие! Всё для вас, всё для вашего удовольствия!

Искра с благодарностью приняла мою коробку конфет, однако я подозревала, что, скорее всего, конфеты будут передарены какой-нибудь медсестре или консьержке. Ведь на подоконнике ждал своей очереди домашний торт со свежей клубникой.

– Искра, не стоило так заморачиваться, – сказала я. – Мне даже неудобно, ты, должно быть, целые сутки провела на кухне.

– Да мне только в радость. К тому же я наснимала роликов на неделю вперёд. Это я должна вам спасибо сказать, что вдохновили меня на новые рецепты! Попробуйте эту свинину, запечённую с сыром и баклажанами.

Влад попробовал:

– М-м-м! Божественно! Мясо просто тает во рту! А баклажаны – это что-то с чем-то, такие остренькие!

– Адыгейский сыр, в нем всё дело, – пояснила Искра. – Его надо добавить в конце и в строго определенном количестве, иначе получится слишком солёно.

– Если честно, я не хочу знать, как приготовлено блюдо, – сказала я. – Оно сразу распадается на отдельные ингредиенты, и пропадает волшебство. Ты лучше расскажи, как стала блогером.

Искра улыбнулась и без лишнего манерничанья поведала свою историю.

– Ну как, случайно и в то же время закономерно. В нашей квартире две комнаты, в одной отдыхает после работы муж, в другой делает уроки дочь. Куда мне деваться? Только на кухню. Сижу я однажды тут на табуретке и думаю: «А не приготовить ли чего-нибудь этакого?» Приготовила, понравилось. Захотелось приготовить что-нибудь еще, посложнее. Так и закрутилось. Каждый день готовила, снимала процесс на видео, выкладывала в сеть. Завела несколько каналов. Мчалась после работы в магазин, покупала продукты и бегом домой, к плите. Потом меня сократили на работе, а я только обрадовалась: больше времени буду отдавать любимому делу!

– А где ты работала?

– В конструкторском бюро, я инженер по образованию, как папа. Как же мне было скучно на службе, не передать словами! А теперь у меня больше двух миллионов подписчиков, и это только на одном Ютюбе.

Я понимала, почему Искра пользуется популярностью, почему у нее так много подписчиков. Это точно такие же женщины, которые работают на скучных работах, живут с семьёй в точно таких же тесных квартирках, им точно так же некуда приткнуться, кроме микроскопической кухни, и они точно так же выражают свое творческое начало в домашних делах: кулинарии, шитье, вышивке… Искра кажется своей в доску. Она не красавица, и это тоже важно, потому что женщины недолюбливают тех, кто красивее их, зато она миловидная, позитивная и располагает к себе.

И муж Сергей, и дочь Катя зависли в своих смартфонах, там им явно было интереснее, чем с нами. Вот уж поистине нет пророка в своём отечестве! Искра так избаловала родню разносолами, что их уже ничем не удивишь. Зато мы с Владом с наслаждением дегустировали блюда.

Я заметила, что сама Искра почти не притрагивается к еде.

– Ой, я пока готовила, всего напробовалась! – воскликнула она. – Главное, вы ешьте, гости дорогие! Знаешь, Люся, я планирую специально для тебя записать серию видео о диетическом питании. Овощные супчики, запеканки, кашки… Кстати, каши могут быть очень и очень вкусными, ты сама в этом убедишься! На них можно легко сбросить десяток килограммов.

Я застыла с вилкой во рту.

– Господи, – спохватилась золовка, – я совсем не тебя имела в виду, у тебя отличная фигура, очень женственная, то, что надо. Я про Влада говорила.

Я оглядела своего жениха.

– А что с ним не так?

– Да, что со мной не так? – улыбнулся Влад. – У меня тоже отличная фигура.

– Ты питаешься всухомятку или полуфабрикатами, у тебя начал расти живот. Ты испортишь себе желудок, понимаешь? За тобой надо следить. Я так рада, что появилась Люся! Наконец-то кто-то будет заниматься твоим питанием, готовить полезную и сбалансированную еду.

– А что с ним не так? – повторила я. – Он инвалид без рук? Умственно отсталый? Почему Влад не может сам заниматься своим питанием, готовить полезную и сбалансированную еду? Вот посмотрит твои видео и приготовит, да, милый? И я тоже с удовольствием поем.

Искра на секунду застыла, потом с улыбкой сказала:

– Влад – молодой доктор наук, профессор, гордость отечественной науки. Ему ли стоять у плиты?

– А я писательница, у меня скоро книга выходит, а сейчас я пишу вторую. Мне ли стоять у плиты?

Золовка отмахнулась от моих слов, словно от назойливой мухи.

– Ты же понимаешь, что это несерьёзно. Задача женщины – создавать уют в доме, заботиться о муже и детях. Детей у тебя нет, ты можешь заботиться о детях Влада, стать им доброй мачехой, печь вкусные пирожки, домашнее печенье. Главней всего – погода в доме, а не какие-то там книги!

Ух ты, как быстро она определила мое место в жизни! Мягко, с милой улыбкой, но безапелляционно. Про таких людей говорят: мягко стелет, да жёстко спать. Я не удивлена, что у Искры плохие отношения с Надеждой Герасимовной. Они обе, и мать, и дочь, категоричны и не приемлют чужого мнения. Одно отличие: у Надежды Герасимовны ты будешь делать так, как она скажет, на голодный желудок, а Искра накормит тебя до отвала.

И все-таки я должна отстоять свои границы. Психологи советуют делать это сразу же, как только кто-то их нарушил.

Я уже поняла, что улыбка у Искры была чем-то вроде маски, которую она надевала, когда записывала свои видео. Я нацепила на лицо такую же лживую доброжелательность и сказала:

– Признаюсь тебе, Искра, что ненавижу готовить. Это самое мерзкое из домашних дел. Мерзкое и бессмысленное.

– Бессмысленное?! – распахнула глаза золовка, продолжая по инерции скалиться.

– Конечно. Вот, например, когда пылесосишь в комнате, тратишь пять минут, а пол остаётся чистым минимум три дня. Или гладишь платье десять минут, а потом носишь его весь день. А когда готовишь? Сначала ты идёшь в магазин за продуктами – это около часа, потому что ищешь, где дешевле, и в одном месте всё сразу не купить. Потом ты делаешь предварительную подготовку: перебираешь крупу, чистишь овощи, режешь мясо, маринуешь его – это еще минимум полчаса. Следующий час еда готовится, а потом ты полчаса моешь грязную посуду.

Я только сейчас обратила внимание, что Сергей и Катя улизнули из-за стола. Впрочем, Искра этого даже не заметила, наверное, у них в семье обычное дело, что каждый сам по себе.

– Ты выкидываешь три часа из своей жизни, а что получаешь взамен? – продолжала я. – Ощущение сытости на три, максимум четыре часа. А дальше? Надо начинать всё по новой. Получается, что человек тратит половину жизни на то, чтобы вторую половину брюхо было набито. Это я уже молчу о том, что деньги на продукты надо заработать тяжким трудом. Ситуация кошмарная: мы живём, чтобы питаться! Так быть не должно!

– Но так устроена жизнь, – сказала Искра. Улыбка сползла с ее лица, она начала раздражаться.

– А если это заговор? Нас, всех людей, обманули? Чтобы мы боялись голода, боялись потерять работу, не смели протестовать, были согласны на любые условия сильных мира сего? Чтобы мы оставались послушными рабами, а? Что, если человек может жить без еды день, неделю, месяц? Что, если ему достаточно одного яблока с дерева и горсти лесных ягод?

– Как это человек проживёт месяц без еды? – удивился Влад. – Он же умрёт.

– А вот и нет, если будет питаться праной.

– Что это такое прана? – встрепенулась Искра. – Звучит как название индийского блюда. Никогда не готовила.

– Прана – это жизненная энергия, которой пронизана вся Вселенная. Она растворена в воздухе, человек может просто дышать и получать из окружающего пространства всё, что ему нужно: витамины, минералы, калории. Некоторые йоги уже доказали, что это реально.

– А-а-а, йоги, – насмешливо протянула Искра. Она уже вернулась в хорошее расположение духа. – Если все станут питаться праной, кто же тогда будет смотреть мои видео? И чем буду заниматься я? – Она заливисто расхохоталась.

– Да, тяжело тебе придётся, – серьёзным тоном ответила я. – Если перестанешь ежесекундно готовить, снимать видео, выкладывать посты в Интернет, следить за лайками, отвечать подписчикам, то появится свободное время. И тогда хочешь не хочешь, придётся посмотреть вокруг и увидеть неприглядную правду.

– Какую еще правду?

– Что дочь-подросток страдает от лишнего веса и травли одноклассников. Что муж, несмотря на все твоё калорийное питание, торчит на сайте знакомств в поисках доступных женщин. Вот такую, к примеру, правду.

Искра спала с лица.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю. Прикол в том, что и ты тоже не знаешь. Ты же понятия не имеешь, что с ними происходит, разве не так?

Ну что, дорогая золовушка, понравилось, когда в твою жизнь лезут грязными лапами? Дают непрошеные советы и указания? Искра производит впечатление умной женщины и выводы обязательно сделает. Собственно, уже сделала. Она молча проводила нас с Владом до двери, холодно попрощалась и даже не дала рекомендаций, что мне следует приготовить на завтрак.

В машине Влад не проронил ни слова, только бросал на меня многозначительные взгляды.

– Не смотри так, – сказала я. – Ты же видел, она первая начала. Я всего лишь отплатила ей той же монетой.

– Молодец, Люся, возьми с полки пирожок, – саркастически отозвался Влад. – Кстати, про прану – это ты сама только что придумала?

– Обижаешь. Чистая правда!

– А неплохая идея – питаться праной. Отличная экономия времени и денег получится. Учитывая, что ролики о диетическим питании нам больше не светят.

Глава четырнадцатая

– Людмила Анатольевна, у меня для вас две новости: хорошая и… – Адвокат Сидоров выдержал драматичную паузу: – Просто отличная. С какой начать?

Ох, уж этот неуклюжий адвокатский юмор. У меня чуть телефон не выпал из рук от волнения.

– Марк Давидович, не томите уже, рассказывайте скорее.

– Во-первых, эксперт предварительно рассчитал скорость остывания тела с учётом работы открытого холодильника, и в результате время смерти значительно отодвинулось. Сейчас речь идёт об отрезке с восемнадцати до двадцати двух часов двадцать первого сентября. Это, конечно, пока неофициально.

– Такая большая разница? – поразилась я. – Следователь Дубченко говорил, что Андрея убили около восьми утра. То есть разница составляет почти двенадцать, а то и четырнадцать часов. Как такое возможно?

– Ну, во-первых, хорошая морозильная камера. Во-вторых, маленькая площадь кухни. А, в-третьих, следователь Дубченко лукавил. Первое заключение эксперта гласит, что смерть Андрея Мохова предположительно наступила с трёх до семи утра. Но никто в это время в подъезд не входил, вообще никто, даже уборщица, потому что подъезд малонаселён. Первая вошла Юлия Луконина, и то в восемь часов, вот следователь Дубченко и…

– Притянул обвинение за уши, – закончила я фразу.

Я очень злилась на капитана. Ясно как божий день, что Дубченко просто лень работать и он схватил первого человека, имеющего маломальский мотив для убийства. А что, если убийца живёт в подъезде? Поэтому камера его и не зафиксировала. Почему эта версия не пришла Дубченко в голову? Может быть, потому что она всё усложняла? Пришлось бы допрашивать кучу людей, тратить время? Как же я ненавижу лодырей, от которых зависят человеческие судьбы!

– Это была хорошая или отличная новость?

– Хорошая. А отличная новость заключается в том, что я раздобыл запись камеры наблюдения над подъездом. В интересующий нас промежуток времени, то есть с восемнадцати до двадцати двух часов, в подъезд вошла просто тьма народу. Оказывается, на первом этаже располагается кабинет мануального терапевта, к нему приходили клиенты. А на четвёртом этаже живёт парикмахерша, которая работает на дому. Но самое главное, что я показал фотографии всех входивших в подъезд моей подзащитной Юлии Лукониной, и она узнала некоторых людей. Это родственники Андрея, и чисто теоретически у каждого из них мог быть мотив для его убийства.

Услышав такое, я едва не свалилась со стула. Это действительно была отличная новость!

– Когда Юлька будет дома? Надеюсь, ее уже сегодня выпустят из КПЗ?

Марк Давидович замялся:

– Не думаю… Зависит от разных обстоятельств… Предстоит длительная бумажная волокита… Запрос на повторную экспертизу… Процесс растянется на неделю или две… В лучшем случае…

А учитывая, что следователь Дубченко так легко не выпустит из лап единственную подозреваемую, то и на месяц. Бумажная работа – это, конечно, хорошо, но мне кажется, действовать надо решительнее. Я найду настоящего убийцу! Вот тогда Юлька гарантированно выйдет на свободу!

– Марк Давидович, мне нужен список этих людей, отправьте, пожалуйста.

– Каких людей?

– Тех, кто входил в подъезд и кого узнала Юля. И обязательно укажите точное время.

– Зачем?

– Я хочу поговорить с каждым.

– Зачем??? – пришёл в ужас адвокат.

– Нужно сдвинуть следствие с мёртвой точки, – объяснила я. – Кто-то из них убийца. Я узнаю у каждого, был ли у него мотив. Сейчас, когда Юля сидит в тюрьме, убийца должен чувствовать себя в безопасности, он может допустить ошибку, понимаете?

– Этого ни в коем случае нельзя делать! – вскричал Марк Давидович. – В мою задачу как адвоката не входит поиск убийцы! К тому же я не имею права разглашать эти данные, это тайна следствия.

Хоть и не хотелось, но пришлось напомнить господину Сидорову, что это я его наняла, именно я плачу ему гонорар, поэтому от меня не может быть никаких тайн.

– Я скину информацию, – нехотя согласился он. – Кстати, одна женщина показалась Юлии знакомой, только она не смогла вспомнить, кто это такая.

– Давайте ее фотографию тоже. Марк Давидович, не волнуйтесь, сведения не попадут в посторонние руки, ими воспользуюсь только я.

– Слабое утешение, – кислым голосом отозвался адвокат и нажал отбой.

Вскоре Сидоров прислал файл, я открыла список и внимательно его изучила.

В период с шести до десяти вечера Андрея Мохова посетило как минимум пять человек. Стольких людей Юлька Луконина узнала на видео и логично предположила, что приходили они именно к Андрею.

Сначала пришла Сентябрина Калюжная, единоутробная сестра Юльки, и не одна, а вместе со своим молодым человеком Артемием. Из подъезда парочка вышла через двадцать пять минут.

Потом была неизвестная молодая женщина, довольно хорошенькая, это было заметно даже по размытой фотографии с камеры наблюдения. Три-дцать семь минут она находилась в подъезде.

Затем, в двадцать один час ноль две минуты приходила маникюрша Яна Майданец – третья дольщица злополучной квартиры на улице Ремизова. Вышла из дома через сорок четыре минуты.

И уже в самом начале одиннадцатого вечера зашёл Егор, деловой партнёр Андрея, они вместе владели автомастерской. Юлька как-то упоминала, что ремонтирует там свою машину. Егор пробыл в подъезде восемь минут.

Прямо какое-то столпотворение! Ко мне за всю неделю не приходит столько гостей, сколько заявились к Андрею Мохову в будний день, в среду, в течение четырёх часов. Интересно, что их привело? Вот это мне и предстоит узнать, а начну я с Сентябрины Калюжной.

Я позвонила Рине и почти минуту слушала длинные гудки, прежде чем она ответила.

– Алло?! – Сентябрина пыталась перекричать громкую музыку.

Я тоже перешла на крик:

– Рина, мне срочно нужно с вами встретиться! Вы сейчас где?!

– Я дома, а что случилось?!

– Хочу поговорить насчёт адвоката, который ведёт дело Юли!

Музыка стала тише.

– А что такое?

– Его поведение вызывает беспокойство.

– А конкретнее?

– Это не телефонный разговор.

– Ну, приезжайте, адрес вы знаете, – без особого энтузиазма ответила Рина.

Я знала адрес, потому что неоднократно бывала в гостях у Юльки Лукониной. Сестры жили рядом со станцией метро «Кожуховская», в добротном сталинском доме. Высокий первый этаж, люди в окна не заглядывают. Площадь квартиры маленькая, но потолки три с половиной метра создают иллюзию простора. В единственной комнате два окна, поэтому она разделена перегородкой на две части, у каждой сестры своё личное пространство. Кухня, на которой поместился раскладной диванчик, позволяет принимать гостей.

Рина встретила меня в шёлковом халатике и с полиэтиленовым пакетом на голове.

– Маска для волос, – пояснила она в ответ на мой недоуменный взгляд. – Через пять минут надо смывать.

Я поняла намёк: дольше общаться со мной она не намерена. Поэтому и держала меня сейчас в дверях.

– Так что насчёт адвоката? Вы сказали, что его поведение вызывает беспокойство.

Разговаривала она свысока, надменным тоном, как будто я была ее секретаршей и отчитывалась сейчас о проделанной работе.

– Да, вызывает беспокойство, и серьёзное. Он требует денег за свои услуги.

Сентябрина категорично замотала пакетом:

– Денег у меня нет от слова «совсем». Ничем не могу помочь.

«Помочь»! Как будто это мне нужен адвокат, а не ее сестре!

– Тогда Юлю посадят.

– Ну, значит, посадят, – спокойно ответила девушка. – Что я могу поделать. Денег нет.

– Не верю, что сестра не оставила вам средств к существованию! Я хорошо знаю Юлю, не могла она бросить вас умирать от голода. Где ее кредитные карты?

– Ну, оставила немного, – нехотя призналась Рина. – Но я заплатила за учёбу, купила кое-что по мелочи, вот деньги и закончились.

– Вы учитесь платно? – удивилась я.

Пакет кивнул.

– На бюджет не смогла поступить.

– И сколько вам еще учиться?

– Два года.

Если девочка не поступает на бюджет, она идёт работать, чтобы на следующий год поступать на бюджет снова. Особенно если родные отец и мать положили на девочку большой болт, живут своей жизнью, а содержит ее старшая сестра, родная лишь наполовину.

– А почему ты сейчас не в институте?

– Мне ко второй паре.

Я давно училась в вузе и многое подзабыла, но сдаётся мне, вторая пара уже закончилась. Бедная Юлька тянет на себе бездельницу, которой откровенно плевать, что сестру посадят.

Наверное, эти мысли отразились на моем лице, потому что Сентябрина вдруг разразилась злой тирадой:

– Она сама виновата! Если у Юльки были деньги, зачем она покупала квартиру вскладчину с родственниками! Что за глупость! Такие огромные деньжищи выкинула на ветер! Надо было брать ипотеку! Жили бы сейчас как люди, каждая в своей квартире!

– То есть вы хотите, чтобы сестра взяла ипотеку, а эту квартиру оставила вам?

Рина раздражённо дёрнула плечиком:

– Чего теперь говорить, денег-то уже нет. Вот она дура, почему со мной не посоветовалась!

– Вы понимаете, что ипотека – это когда покупают одну квартиру по цене трёх? Это выгодно только банку.

– Ну и что, зато своя, – парировала Сентябрина.

– Ошибаетесь, квартира принадлежит банку до полного погашения платежей. А жизнь – штука сложная, в ней случаются всякие непредвиденные обстоятельства, особенно в нашей прелестной стране. От тюрьмы да от сумы не зарекайся, и Юля тому живой пример. Вот, допустим, взял человек ипотеку, платил десять лет, а потом его посадили по ложному обвинению. Он сидит в тюрьме, платить не может, в результате и квартира пропала, и деньги. А так у Юли хотя бы четверть доли в квартире осталась. Деньги не потеряны, понимаете вы это?

– Глупости! – отмахнулась Рина. – А страховка на что? Страховая компания должна выплатить долг.

– Если бы выплачивала, тогда бы полстраны брали ипотеку, а потом садились с тюрьму, выходили, а их уже готовая квартира ждёт на блюдечке.

Странно, сейчас молодёжь такая прошаренная, а эта девчонка совсем не знает жизни. Я бы не удивлялась, если бы она была единственным ребёнком у обеспеченных родителей, но Рина выросла в нищете. Юлька рассказывала мне, что в детстве, когда они жили на бабушкину пенсию, денег порой хватало только на хлеб, буханку черного, а на молоко – уже нет.

– Не представляю, как вы будете жить без сестры, – вздохнула я, – просто не представляю…

Сентябрина хлопала ресницами и не понимала, чего это я так беспокоюсь.

– Пять минут давно прошли, – напомнила я, – у вас волосы после маски не вылезут?

– Да нормально, только гуще станут.

Я уже не полагалась на ее умственные способности и уточнила:

– Яйца в маске есть?

– Конечно. Они натуральные и очень полезные.

– Давно вы держите маску?

– Около часа.

– Еще немного, и волосы вы снимете, как скальп.

– Это еще почему?

– Собор Василия Блаженного видели? Который на Красной площади? Из красного кирпича, с разноцветными куполами?

Рина неуверенно кивнула.

– Так вот, он простоял и не разрушился почти шесть веков, потому что в известковый раствор клали яйца, которые намертво зафиксировали кирпичи. Вообще все средневековые зодчие добавляли в кладку яйца, они скрепляют сильнее цемента.

Сентябрина охнула и бросилась в ванную.

Господи, а ведь действительно страшно оставлять поколение ЕГЭ один на один с этим миром! Развалят же всё тут к чёртовой матери, камня на камне не оставят, и никакие яйца не помогут.

Глава пятнадцатая

Пока Сентябрина смывала маску, я краем глаза заглянула в комнату. Рина уже заняла всё пространство, на кровати сестры валялись ее шмотки, а удобное компьютерное кресло Юли она перетащила к себе.

Когда Рина вышла из ванной, я спросила:

– Нравится жить одной в квартире? Ваш парень Артемий скоро сюда переедет?

– Откуда вы знаете про Артемия? – удивилась девушка. – И он мне не парень, а жених.

Я пропустила ее слова мимо ушей.

– Кстати, вы зря отказываетесь от адвоката. Марк Давидович неплохо справляется, он обещал, что Юля скоро выйдет из тюрьмы. Ну, а ее место, вероятно, займёте вы с Артемием.

– Это еще почему?

– Может быть, потому что это вы убили Андрея Мохова?

Если честно, я сама не верила в эту версию. Сентябрина с парнем приходили к Андрею первыми. После них была еще куча народа, некоторые пробыли в подъезде больше получаса, то есть Андрей им открыл дверь и разговор состоялся. Но припугнуть девчонку следовало.

– Юлька сказала, что его убили в восемь утра, я в это время спала дома, – ничуть не испугавшись, заявила Сентябрина.

– Не отрицаете, что вы с Артемием приходили к Андрею Мохову накануне? А если точнее, то в восемнадцать часов девять минут двадцать первого сентября.

Она закатила глаза к потолку, что-то высчитывая, потом сказала:

– Допустим, не отрицаю. А что тут преступного? Ну, зашли, у нас было к нему дело.

– И какое же?

– Не всё ли равно? – Рина потихоньку раздражалась. – Андрея уже нет, вопрос больше не актуален.

– Боюсь, что еще актуален. Дело в том, что открылись новые обстоятельства, и повторная экспертиза определила, что Андрей умер как раз в то время, когда вы к нему приходили. Я поэтому и советую вам не разбрасываться адвокатом, авось, самой пригодится.

Мои слова произвели должный эффект, Сентябрина застыла с вытаращенными глазами и раскрытым ртом. Когда через несколько секунд к ней вернулся дар речи, она принялась тараторить как заведённая:

– Нет-нет-нет, это не мы! Мы тут вообще ни при чем! Зачем нам было его убивать? Какая выгода? Ни малейшей выгоды! Наоборот, мы были заинтересованы в том, чтобы он жил, он мог быть нам полезен!

– В чём полезен? – спросила я.

Рина вдруг как в рот воды набрала.

– Зачем вы приходили к Андрею? – напирала я на нее. – Что у вас было за дело? Немедленно отвечайте, слышите! Имейте в виду, что эти же вопросы вам задаст следователь! У вас вообще есть более или менее правдоподобная версия?

– Я хотела, чтобы Андрей переписал на Артёма свой бизнес! – выпалила Сентябрина.

Вот честно, я отказываюсь понимать современную молодёжь, просто отказываюсь. Иногда я думаю, что они инопланетяне. Между мной и Риной разница каких-то пятнадцать лет, а мне кажется, что нас разделяют несколько галактик. Я не могу понять, когда она шутит, а когда говорит серьёзно.

– А с чего бы Андрею переписывать на первого встречного свой бизнес? – ласково спросила я. – Или я чего-то не знаю? Может, Артём его внебрачный сын?

– Не сын, – угрюмо ответила Рина, – он ему абсолютно посторонний человек. – Она опять замолкла.

– Тогда с какого перепугу такие подарки? – допытывалась я.

– Ну, если он сошёл с ума, какая ему разница, у кого бизнес будет? Пусть у моего жениха. Мы скоро поженимся, нам деньги нужны.

– Кто сошёл с ума?

– Андрей. Андрей сошёл с ума.

Это я сейчас сойду с ума от этой девчонки. Что за вздор она мелет? Я набралась терпения и ангельским голосом сказала, переходя на «ты»:

– Рина, пойми, я ведь не член вашей семьи, я не знаю, что у вас тут происходит. Ты можешь объяснить всё с самого начала?

Сентябрина тяжело вздохнула.

– Ну, если с самого начала, то всё началось в мой день рождения. У меня день рождения восемнадцатого сентября, обычно в этот день Андрей переводит мне на карту в подарок кругленькую сумму. Но в этом году он ничего не перевёл. Я подумала, что он забыл, позвонила ему и напомнила. Надавила на жалость, сказала, что не праздновала днюху, потому что денег совсем нет. Намёк был прозрачный, однако он его не понял. Просто поздравил меня на словах и всё.

А девица-то не промах, с фантазией! Но лучше бы ей направить свою изобретательность на поиск работы.

– Потом я услышала, как Юлька обсуждает Андрея с Яной. Что он сам на себя не похож, зажал арендные деньги за квартиру, скрывается и вообще ведёт себя странно. И Яна рассказала, что Андрей бросил работу и отдал свою долю в бизнесе Егору, своему партнёру. Вот просто так взял и отдал. «Забирай», – сказал. Юлька с Яной пришли к выводу, что Андрей сошёл с ума.

– Откуда Яна узнала про долю в бизнесе? – спросила я.

– От Марины, жены Андрея. Ну, теперь уже вдовы. Маринка делает у Яны ногти, они общаются, перемывают всем косточки. Андрей бросил Маринку, ушёл из дома, соответственно перестал давать ей деньги. А она не работает. Вот Маринка и пришла в автосервис к Андрею, его самого на месте не оказалось, но был Егор. Маринка попыталась залезть в кассу и забрать половину дневной выручки. Но Егор ей не позволил. Он заявил, что бизнес теперь полностью его, что, дескать, Андрей подарил свою долю. Маринка стала кричать, что она как законная супруга впервые об этом слышит, требовала бумаги на собственность. Бумаг не было, Андрей отдал долю только на словах, поэтому Маринка всё-таки выцарапала у Егора какие-то деньги и свалила.

Да уж, с этой Мариной надо держать ухо востро! Как-то она слишком рьяно любит деньги.

– Значит, ты узнала, что Андрей сошёл с ума, готов подарить бизнес своему партнёру, и ты…

– И я сразу подумала, – подхватила Рина, – что раз доля в автомастерской еще не оформлена, пусть лучше Андрей подарит её Артёму, моему жениху! Какая ему, в сущности, разница?

– Действительно, – саркастично заметила я, но Сентябрина, кажется, не понимала полутонов.

– Вы тоже так думаете? – обрадовалась она поддержке. – Знаете, Артём просто бредит автомобилями, он мечтает о своей автомастерской, но у него нет ни денег, ни связей. Его даже автослесарем никуда не берут! Везде требуют опыт работы, а где его взять, если никуда не берут без опыта?

– Помощником автослесаря пойти, учеником.

– Артём не может учеником, это для него слишком унизительно, ему уже двадцать пять лет.

– Действительно.

Рина исподлобья на меня уставилась, начиная что-то подозревать. Я поспешно спросила:

– И с этим заманчивым предложением вы пришли к Андрею?

Она кивнула.

– И как Андрей к этому отнёсся?

Девушка пожала плечами.

– Да никак. Даже не удивился нашим словам. Он какой-то заторможенный был. Сказал только: «Я решил отдать бизнес Егору». Я убеждала, что это неверное решение, подарить надо Артёму. У Егора и так всё в шоколаде, а у Артёма другого шанса пробиться в жизни не будет! Но Андрей меня вообще не слушал, сказал: «Решение уже принято, закрыли тему». Я ему потом говорю: «Ну хотя бы долю в квартире мне подари! Мы с Артёмом собираемся пожениться, нам деньги очень нужны!»

– В какой квартире? – ахнула я. – В той самой, на улице Ремизова?

– Ну да. Видно было, что Андрей уже не от мира сего.

– Что это значит? – уточнила я.

– Как будто умирать собрался, что ли. Зачем ему тогда доля в квартире? Я даже думаю, может, он предчувствовал свою смерть? Вот животные, когда чувствуют, что скоро умрут, молча уходят далеко в лес и там тихонько умирают. И Андрей тоже был такой тихий, отстранённый, как будто его уже ничего тут не держало.

Сентябрина, конечно, девушка красивая, но в мо-ем детстве таких людей называли «простой как три копейки». Прикол в том, что монетка в три копейки мелкая, а человек совсем не прост, а очень даже себе на уме.

– И как Андрей отреагировал? Обещал подарить тебе долю?

– Нет, он молча вытолкал нас из квартиры и захлопнул дверь.

Да Андрей Мохов при жизни был сущим ангелом! Я бы на его месте еще хорошенько пнула сестрицу под зад.

Глава шестнадцатая

Я спросила у Сентябрины, знает ли она адрес автомастерской Андрея. Девушка потянулась за смартфоном.

– Сейчас найду на карте, мы туда однажды с Юлькой ездили, она то ли фару меняла, то ли масло. Вот тут, – Рина ткнула пальцем в экран, – Шестой Загородный проезд.

– Кстати, – вспомнила я, – знаешь эту женщину?

Я показала фотографию незнакомки, которая заходила в подъезд и шла, предположительно, к Андрею.

Рина помотала головой:

– Никогда не видела. А кто это?

– Без понятия. Да, и вот еще что, мне нужен телефон Яны. Да и Марины тоже не помешает.

– Откуда у меня? Я им не звоню, они мне – тоже.

– Ну, я тебе тоже не звоню, однако мой номер у тебя почему-то был, – напомнила я.

– Точно! Я взяла его в старом Юлькином телефоне, нашёлся в контактах. Сейчас посмотрю, есть ли там Янка и Маринка.

Через пару минут Рина отправила мне информацию.

– Только они могли поменять номера, – предупредила она.

– С чего бы? Разве они прячутся от коллекторов?

– Разве только по этой причине меняют? Я, например, когда появляется новый выгодный тариф, не то что номер, даже оператора меняю!

– А вот я никогда не меняла номер, – похвасталась я. – Он у меня первый и единственный. Ему уже, дай бог памяти, почти двадцать лет! Так что, если друзья юности захотят меня найти, они легко могут мне позвонить.

– Или написать в соцсетях, что значительно проще, – заметила Сентябрина, уткнувшись в смартфон.

Да, между нами действительно пропасть.

Я попрощалась с Риной и поехала в авторемонт.

Шестой Загородный проезд находится недалеко от улицы Ремизова, так что Андрей вполне логично поселился в злополучной «однушке», чтобы добираться до работы на машине за три минуты. Вот только почему-то буквально пару месяцев спустя он решает бросить работу и подарить свою долю в бизнесе. Успел Мохов подписать дарственную? Какие у него были планы в жизни? На что он вообще собирался существовать? Даже если обманывать дольщиц, жить в квартире бесплатно, забить на коммунальные услуги, – как долго протянул бы он без денег? Неужели Андрей действительно сошёл с ума?

Вот сколько у меня было вопросов. И единственный, кто мог на них ответить, – это Егор.

Зачастую коллеги по работе знают нас лучше, чем родной муж или жена. Ведь они общаются с нами восемь часов каждый день, а иногда и дольше, не каждому супругу такое удаётся. Я убеждена, что в трудовой деятельности, где надо решать сложные задачи, где постоянно возникают конфликты, человек раскрывается как на ладони. К то-му же совместный бизнес с кем попало не создают, ты должен безоговорочно доверять партнёру и знать всю его подноготную. Так что я очень рассчитывала на откровенность Егора.

Едва я успела переступить порог автомастерской, как дорогу мне преградил плотный мужчина в замасленном комбинезоне.

– Нет! – зло крикнул он мне в лицо. – Нет у меня сейчас работников! Я не могу заняться вашей машиной! У вас какая марка? Впрочем, это неважно, мой ответ всё равно будет «нет»!

Эмоциональное состояние мужчины оставляло желать лучшего. Его просто трясло, того и гляди инфаркт хватит.

– Спокойно, товарищ, у меня и машины-то нет. Я совсем по другому вопросу.

– Какому еще вопросу?! – выплеснул он на меня очередную порцию ярости.

Когда на меня кричат, я теряюсь и не могу собрать мысли в кучку.

– Андрей Мохов умер… – начала я и зависла. – Я подруга…

– А-а, подруга! – взревел мужчина, гневно сверкая глазами. – Теперь она свою подругу прислала! А чего же барыня лично не приехала? Собрать оброк со своих холопов?

– Это вы о ком? – опешила я.

– Да о подруге вашей, о Маринке! Передайте ей, что она дура! Слышите, могу повторить по буквам: д-у-р-а! Вот так прямо и передайте!

– Обязательно передам, как только с ней познакомлюсь.

Собеседник чуть сбавил тон:

– Так вы не ее подруга? А я-то подумал, что вы приехали за деньгами. Извините! – всё еще немного на нервах выкрикнул он.

– Нет, это вы меня извините, мне надо было сразу сказать, что я ищу Егора, владельца этой автомастерской.

– А зачем? – насторожился мужчина.

– Значит, это вы Егор? – догадалась я.

– А в чём дело?

– Так это вы или не вы?

– А по какому вопросу?

Кто-то так сильно напугал Егора, что он, обжёгшись на молоке, дует на воду. Уж не Марина ли?

– Понимаете, я действительно подруга, но не Марины, а Юли.

– Какой еще Юли?

– Двоюродной сестры Андрея Мохова.

– Той, которая его убила? – уточнил Егор.

– Я категорически в это не верю! Категорически! И следствие тоже…

Я осеклась. Не знаю, разумно ли раскрывать перед Егором все карты, ведь он может оказаться убийцей. Мужчина пробыл в подъезде недолго, всего семь минут, но если он целенаправленно шёл к Андрею, чтобы без лишних разговоров стукнуть его по башке, то в это время реально уложиться.

– Следствие тоже пока не определилось, – закончила я фразу.

– Она сидит в «предвариловке», значит, следствие уже определилось, – резонно заметил собеседник. – От меня-то вы чего хотите?

– Я хочу узнать, каким человеком был Андрей. Что с ним случилось перед самой смертью? Мне кажется, в этом заключена тайна его убийства.

– Некогда мне лясы точить, – сурово ответил Егор, – работать надо.

Я обвела взглядом пустую мастерскую без персонала и машин, только один автомобиль висел под потолком на подъёмнике. Егор направился к нему, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

– Ответьте хотя бы на один вопрос, – попросила я.

Мужчина нехотя обернулся.

– Вас совесть не мучает?

– По какому поводу?

– Андрей сошёл с ума, а вы воспользовались этим и уговорили его подарить свою долю в бизнесе.

Егор побагровел:

– Я его за язык не тянул! И раскалённым утюгом не пытал! Он сам предложил. И вообще, с чего вы взяли, что Андрей сошёл с ума?

– Так родственники считают. Он странно себя вёл в последнее время. Вы лично замечали за ним какие-то странности?

Собеседник кивнул:

– Да, Андрей изменился. Он бросил пить и курить. Отрастил бороду. Обмолвился, что готовит себя к великой миссии. Я думаю, он решил в монахи уйти. Я бы сам от такой жены, как Маринка, в монастырь ушёл. Побежал бы!

– В монахи? – изумилась я. – Он же любовницу завёл! Хорош монах!

Егор отмахнулся:

– Этого я не знаю, бабьи сплетни не собираю.

– Андрей успел подписать дарственную? Этот автосервис теперь полностью ваш?

– Нет, – досадливо поморщился мужчина, – не успел. Да мне не нужна дарственная, я бы выкупил долю! Но теперь уже поздно. Я буду открывать новый бизнес, Маринка не даст мне тут работать. Я же говорю: дура! Не понимает, что обрубила сук, на котором сама сидела.

– Извините за любопытство, но какое отношение Маринка имеет к вашей мастерской?

– Так она же вдова Андрея, по закону его половина бизнеса теперь переходит к ней.

– Других наследников нет?

– Она ведёт себя так, как будто их нет. Я в любом случае в соседнем гараже открою точно такой же автосервис, и все дела. А Маринка пусть тут с бухгалтерией мудохается, попадает на штрафы, очень хочу на это посмотреть. С юристом проконсультируюсь, может, еще сам ей свою долю подарю, для прикола, – Егор мстительно ухмыльнулся.

– Срок принятия наследства полгода. Возможно, бизнес еще достанется не Марине. Мне кажется, вы имеете право полгода ее сюда не пускать. Или я ошибаюсь?

Мужчина присвистнул.

– Полгода! Да она сюда примчалась, еще когда Андрей был жив! Кричала так, что уши закладывало. Дескать, Андрей должен ей денег давать, она пока еще его законная жена, ей домработнице нечем платить. Домработнице! Экая цаца! Андрей в этот день на работу не вышел, а накануне сказал, что бизнес дарит мне. Ну, она как эту новость услышала, чуть с ума не сошла. Голосила на всю Ивановскую! Она, мол, согласия не давала! Да кто у нее будет спрашивать? Кинул я ей тогда деньги, чтобы отвалила. Это чума, а не баба! Она мне всю печень исклевала!

Я сочувственно кивала.

– Из-за нее Андрей умер! – в сердцах сказал Егор. – Я считаю, это она его убила!

– Думаете? – насторожилась я.

– Ну конечно! Она же мотовка, все деньги, которые Андрей зарабатывал, на шмотки спускала.

– «Мотовка» теперь не говорят, – улыбнулась я. – Такого человека называют «шопоголик».

– Если жена шопоголик, то муж – голожопик, – отрезал Егор. – У Андрея был отличный доход, грех жаловаться. Хороший автослесарь при любой власти, при любой погоде всегда при бабках. Вот я, например… – Егор на секунду замялся, видимо, прикидывал, стоит ли со мной откровенничать. – Вот у меня, например, три дочки. Три! – Для наглядности он растопырил перед моим носом пальцы. – И каждой из них я купил квартиру. Ну, не совсем квартиру, а студию, но все-таки отдельное жилье. Брал в Коммунарке, в новостройке, тогда это еще не Москва была, а область, и метро там не провели, чистое поле, поэтому было реально купить. Я и Андрею предлагал вложиться. А он всё отнекивался: «Денег нет». Зато Маринка платье за двести тысяч купила. Платье! Больше на комбинацию похоже, две лямочки на плечах. Откуда же деньгам в семье взяться? Домработницу наняла! Ладно бы сама на работу ходила, а то ведь не делает целыми днями ни хрена, только ногти красит!

Нет, дорогой товарищ, ошибаетесь, Маринка даже ногти сама не красит, к маникюрше ездит. Но я не стала просвещать Егора, а то его еще от возмущения удар хватит.

– Вы сказали, что Маринка убила своего мужа, – напомнила я.

– Это образно говоря. Я имел в виду, что причина была в ней. Из-за нее Андрей влез в эту бодягу с квартирой на паях с родственниками. Я так понимаю, он хотел хоть какие-то деньги от жены сберечь, хоть что-то отложить на будущее. Но вообще покупать квартиру в долях – идея гнилая. Конфликты неизбежны, и так, собственно, и вышло. Сестра хотела продать квартиру, Андрей не хотел, вот она его и…

Егор выразительно ударил мощным кулаком по раскрытой ладони.

– Это еще надо доказать, – возразила я. – Вы-то сами зачем приходили к Андрею двадцать первого сентября в… секундочку, я сверюсь с записями… – Я полистала смартфон. – В двадцать два часа две минуты?

– Кто дал вам право следить за мной?! – возмутился мужчина. – Что это за записи? Откуда они у вас?

– Это записи с камеры наблюдения, которая висит над подъездом Андрея. И они есть не только у меня, но и у следователя. Я не верю, что вы убили своего делового партнёра, но зачем все-таки к нему приходили?

– Это мое дело, – хмуро ответил мужчина. – Убили-то его на следующее утро, мне так Маринка сказала.

– Открылись новые обстоятельства, теперь следствие считает, что раньше. И ваш визит под это время подходит. Советую вам как-то подготовиться, запастись адвокатом, неизвестно, как повернётся судьба. Только, чур, я вам ничего не говорила!

И пока ошарашенный Егор переваривал новость, я настойчиво повторила:

– Откровенность за откровенность. Что вас привело к Андрею в тот день?

– Мне нужна была определённость. Если Андрей дарит мне долю в бизнесе, то пусть официально оформит все бумаги. Если не дарит, то я ее выкупаю. Потому что видеть его супругу в своём автосервисе я больше не хотел ни за какие коврижки! Я ему звонил, телефон не отвечал, поэтому я поехал к нему на съёмную квартиру. Поднялся на этаж, звонил в квартиру, на телефон, без толку. Я повернулся и поехал домой.

Звучит правдоподобно. И по времени сходится.

– Жизнь показала, что интуиция меня не подвела. Я сразу не решил вопрос, а теперь, видите, что тут происходит? – Егор обвёл взглядом пустую мастерскую. – Дурдом на выезде. Эта чумовая баба, я говорю про Маринку, припёрлась сюда позавчера, раздала дурацкие распоряжения, выгребла всю наличку из кассы и укатила. А в кассе, между прочим, была дневная выручка всех работников! Я компенсировал из своего кармана. Вчера снова прикатила, автомеханик ее к кассе не пустил, она его уволила. Остальные, взглянув на этот цирк, сами ушли. И я их понимаю. Если среди владельцев бизнеса начинается срач, добром это не кончится. Я людей, конечно, восстановлю, возьму в новый сервис, но они обижены, осадочек остался. Вот зачем мне этот геморрой? Ну, теперь вы понимаете, что мне не было никакого резона убивать Андрея? Наоборот, я был как никто заинтересован в том, чтобы он жил, пребывал в здравом уме и трезвой памяти!

Да я-то понимаю. Поймёт ли капитан Дубченко – вот вопрос.

Глава семнадцатая

Интересная история получается с Андреем Моховым. По словами бизнес-партнёра, он отрастил бороду, бросил пить и курить, а также намеревался подарить свою долю в автосервисе. Егор предположил, что Андрей собрался в монастырь. Сентябрина тоже заметила в нем некоторую отрешённость от нашего бренного мира. Версия с монашеством имеет право на существование, однако она мало стыкуется с тем, что мужчина завёл любовницу, обманывал своих дольщиц с арендой квартиры, фактически обкрадывал доверчивых женщин. Как-то это не по-христиански.

Но изменился Андрей кардинально, с этим не поспоришь. Что, если его вовлекли в секту? У сектантов размытые и довольно противоречивые моральные установки. Другая версия: мужчина узнал, что неизлечимо болен. Столкновение со смертью многих людей выбивает из колеи и заставляет пуститься во все тяжкие.

Еще одна мысль не давала мне покоя. Как ни крути – смерть человека всегда кому-то материально выгодна. Андрей не был миллиардером, но кое-какое имущество у него водилось. Доля в квартире на улице Ремизова, доля в автосервисе, возможно, еще какая-то недвижимость, наличные деньги или сбережения на банковских счетах. Кому это достанется? Логичный ответ – наследникам, но что насчёт злополучной квартиры, купленной в долях? Как будет с ней? Есть ли у дольщиков преимущества?

Я позвонила Марку Давидовичу и задала этот вопрос.

– Не понимаю, о каких преимуществах идёт речь, – ответил адвокат.

– Переходит ли доля в квартире, которой владел Андрей Мохов, другим дольщикам после его смерти?

– С какой стати? Она включается в общую наследственную массу, наследники должны вступить в право наследования, разделить эту долю между собой, а потом уже, если будет желание, они могут продать свои доли в квартире. Вот при продаже у дольщиков есть преимущественное право покупки, им обязаны предложить в первую очередь. Я вам удивляюсь, Людмила Анатольевна, любой человек с высшим образованием должен знать такие вещи.

– Если бы все граждане знали такие тонкости, юристы сидели бы без работы, – пробурчала я. – А кто является наследником Андрея Мохова?

– Если нет завещания, то наследники первой очереди – это супруги, родители и дети. Более конкретно я не могу сказать, потому что не знаю состава семьи покойного Мохова. И не очень понимаю, зачем вы интересуетесь этим вопросом. Дела у моей подзащитной идут хорошо, скоро с Юлии снимут все обвинения, это только вопрос времени, – обиженным тоном добавил адвокат Сидоров.

Марк Давидович правильно обижается: я не очень рассчитываю на его профессионализм, поэтому предпочитаю иметь запасной вариант. Хорошо бы убийца сам признался в преступлении, а я бы записала его на диктофон. Но это, конечно, возможно только в идеальном мире. В реальности же мне предстоит опросить кучу народа в надежде, что у кого-то обнаружится мотив.

Буду рассуждать логически. Троим женщинам-дольщицам – Юльке, Яне и тёте Ире, смерть Андрея была категорически невыгодна. Она ставила крест на продаже квартиры и возможности хотя бы вернуть вложенные деньги. Срок вступления в наследство – полгода. И сколько их окажется, наследников? Детей Андрей не оставил, но есть вдова Марина и, наверное, еще живы родители. Это три человека. Значит, доля Андрея будет поделена на три маленькие дольки, и договариваться о продаже квартиры нужно будет уже с тремя собственниками. Тут одного-то Андрея не могли уломать, что же будет теперь. Деньги, считай, уже потеряны.

А вот у наследников выгода есть. Особенно если это один человек, который получит всё имущество Мохова. Оставил Андрей завещание или нет? Думаю, что вдова прояснит ситуацию. Она ведёт себя как единственная наследница, наверняка тому есть причина.

Я позвонила Марине. На звонок ответили, но в трубке приглушённо звучали какие-то шумы и возня.

– Марина? Алло! Вы там?

– Кто это? – спросил запыхавшийся женский голос.

– Марина, здравствуйте! Меня зовут Людмила, я подруга Юли Лукониной. Примите мои соболезнования в связи со смертью мужа.

– Угу, – рассеянно ответил голос.

Потом опять раздались какие-то посторонние звуки. «Другой размер принесите, – сказала кому-то Марина. – Нет, это я оставляю, вот это забирайте». Я явственно различила стук вешалок для одежды. Очевидно, вдова примеряла в магазине шмотки.

– Марина, я бы хотела поговорить с вами о муже…

– Чья вы подруга? – переспросила Марина, но тут же отвлеклась на параллельный разговор.

Я поняла, что она меня вообще не слушает. Нужно было как-то привлечь ее внимание.

– Наличные деньги. Около двух миллионов. Получить сразу на руки. Каждый получит наличкой два миллиона. Наличка. Два миллиона. Сразу на руки, – громко и чётко повторяла я.

– Что-что? – возникла в трубке Марина. – Как получить наличкой два миллиона?

– У моей подруги Юли Лукониной есть к вам предложение…

– Говорите конкретно! – потребовала собеседница.

– Это не телефонный разговор. Мы можем встретиться с глазу на глаз?

– Подъезжайте в торговый центр на Пражской, я буду тут еще час. Встретимся в кафе на третьем этаже.

Ну, что касается часа – это Марина слишком оптимистична, скорее всего, она будет ходить по примерочным еще два или три часа, потому что шопоголики не ведут счёт времени. Я размеренным шагом дошла до метро, обнаружила там столовую с гуманными ценами и не торопясь перекусила комплексным обедом, ибо известно, что в торговых центрах неприлично дорогие кафешки, а я с утра ничего не ела. И только потом поехала на Пражскую.

Через два часа я была в торговом центре, зашла в кафе на третьем этаже и огляделась в поисках самой красивой женщины. У меня сложилось впечатление, что Марина должна быть ослепительной красоткой, иначе как бы ей удалось приезжать в чужой, по сути, автосервис и безнаказанно выгребать деньги из кассы? Красота обезоруживает и открывает все двери.

Не обнаружив красавицы, я позвонила Марине.

– Я тут, – помахала рукой блондинка за дальним столиком.

Я подошла к ней и подавила вздох разочарования. Ну ничего особенного, правда! Даже, объективно говоря, физические данные ниже среднего. Квадратное лицо, вздёрнутый нос, тонкие редкие волосы. Особенно Марине не повезло с нижней частью лица: слишком массивная челюсть делала ее похожей на бойцовую собаку. И взгляд у нее отнюдь не наивной девочки, то есть тридцатилетний рубеж она давно перешагнула.

И тем не менее, Марину можно было назвать роскошной женщиной. Она вбухала в свою внешность колоссальное количество средств! Да, на голове три волосины, но они блестят и уложены так красиво, как будто женщина только вышла из салона. Брови идеально ровные и по цвету гармонируют с волосами, а это значит, что они тоже покрашены стилистом. Безупречный маникюр, качественная косметика, одежда из натуральных тканей, которая стоит целое состояние.

А какая у Марины была сумка, божечки ты мой! Из натуральной кожи зернистой выделки, толстой и мягкой, она просто кричала о богатстве своей хозяйки! Я пожирала эту сумку глазами и чувствовала, что мне срочно необходима такая же! Без нее моя жизнь будет унылой и серой, только сумка придаст ей смысл!

С трудом поборов сумочное наваждение, я перевела взгляд на стол, заставленный тарелками. На аппетит дама явно не жаловалась, набрала и салатов, и мясо с гарниром, и десерт. Я подсела к ней за столик, подошла официантка, я заказала чай с кусочком яблочной шарлотки.

Марина сразу взяла быка за рога.

– Значит, вас зовут Людмила, вы подруга Юльки Лукониной, и сейчас вы расскажете, как получить наличкой два миллиона, правильно?

Я поразилась: Марина прекрасно расслышала меня по телефону, просто в тот момент примерка одежды была для нее важнее. Но она отнюдь не глупа и не пропускает даже мелочи.

– Да, – кивнула я, – но сначала я должна выяснить, кто является наследником Андрея Мохова.

– Только я.

– Андрей оставил на вас завещание?

– Нет, но наследница я одна.

Марина начала раздражаться, а я не хотела ее злить и решила, что вернусь к этому вопросу позже.

– Юле Лукониной очень нужны деньги на адвоката, а также чтобы обеспечивать сестру-студентку. Она предлагает продать квартиру на улице Ремизова, каждый дольщик получит два миллиона на руки. Юля решила сначала обсудить вопрос с вами, поскольку ваш голос решающий. Как вы считаете?

Конечно, голос Марины не был решающим, в лучшем случае у нее будет четверть доли, как и у остальных, но людям нравится, когда они главные и их голос решающий.

Вот и Марина заулыбалась.

– Два миллиона! Конечно, продать!

– Сделка должна состояться через полгода.

– Через полгода? – Брови Марины недовольно сошлись на переносице.

Я знаю, что шопоголикам деньги нужны вот прямо сию секунду, «через полгода» для них звучит как «никогда».

– Время летит быстро, – философски заметила я, – не успеете оглянуться. Просто раньше нотариус не выдаст вам свидетельство о собственности на квартиру. Юля хочет заранее заручиться поддержкой всех дольщиков. И просила меня уговорить тех, кто по каким-то причинам не согласен. Тётя Ира и Яна согласятся продать свои доли, как думаете?

– Насчёт тёти Иры не знаю, а Янка очень хочет продать. Она планирует эмигрировать из страны, ей нужны деньги, чтобы обосноваться на новом месте.

– Эмигрировать? И куда?

– Она пока не решила. Рассматривает страны с английским языком: США, Канада, Австралия.

– Там острая необходимость в маникюршах? – удивилась я.

– Причём тут ее работа? Она замуж хочет выйти. Подыскала несколько подходящих женихов на сайтах знакомств, сейчас ждёт, кто первым на нее клюнет, то есть пришлёт официальное приглашение, к тому и поедет.

Значит, я была права: дольщицам смерть Андрея не нужна. Теперь Яне придётся ждать полгода, чтобы получить деньги за свою долю, и это еще при самом благоприятном исходе. С нее можно снимать подозрения.

– Что же у нас в Москве мужчин совсем не осталось? Зачем ей обязательно за границу? – полюбопытствовала я.

– Янке уже тридцать шесть лет, она тут старухой считается. А на Западе в этом возрасте люди только жить начинают! Да и хватит ей уже наших мужиков, сыта по горло! Был у нее женатый любовник, врал ей шесть лет, обещал уйти от жены и ребёнка, ну и доврался до того, что жена второго родила. А Янка в пролёте, угробила на него лучшие годы. Вот лохушка!

Марина поцокала языком, всем своим видом показывая, что уж с ней-то такой номер точно бы не прошёл. А я горячо сочувствовала незнакомой Яне. Меня тоже семь лет мурыжил Руслан, правда, он был не женат. И сейчас у меня вроде бы всё отлично, я выхожу замуж за хорошего человека, но до сих пор обида подступает комом к горлу, когда вспоминаю об этом.

– А вы, Марина? Вы теперь вдова, не хотите выйти замуж за границу?

– Я не могу уехать из страны, – важно ответила дама, – у меня тут бизнес, автосервис, надо его развивать.

Я загадочно улыбнулась. Ну, если для кого-то бизнес – это просто приезжать и забирать выручку из кассы, то его ждёт масса захватывающих открытий на ниве предпринимательства.

Глава восемнадцатая

Официантка принесла мой заказ, я попробовала шарлотку и разочарованно отодвинула тарелку. Совсем невкусно, даже я приготовила бы лучше, хотя я уже забыла, когда в последний раз открывала духовку. Хотя нет, помню, я тогда запекала курицу, и бедняжка испытала жуткие посмертные муки: сначала ее сожгли практически дотла, а потом бросили в мойку под струю воды. Страшная судьба. Это я так готовила сюрприз для майора Супроткина. Ну вот, опять я вспомнила о грустном. Надо гнать от себя неприятные воспоминания, иначе погрязну в депрессии.

– Марина, скажите, пожалуйста, как у Андрея было со здоровьем?

Собеседница удивилась вопросу:

– Отлично. Был здоров как бык.

– А психически? Перед смертью Андрей вел себя странно? Может быть, вам даже показалось, что он сошёл с ума?

– Конечно, сошёл! Меня бросил! Разве мужчина в своём уме так поступит?

Я немного оторопела. Не пойму, она шутит? Но Марина говорила абсолютно серьёзно.

– Есть ещё одно доказательство, – добавила она. – Андрей недавно оформлял новую справку к водительским правам, пошёл к психиатру, а тот поговорил с ним и велел зайти в стационар для более детального обследования.

– Ну, это как раз ничего не доказывает. Возможно, Андрей проболтался, что у него автомастерская или что он ездит на дорогом внедорожнике, вот эскулап и решил немного облегчить его кошелёк.

– Как знать, – протянула вдова, – как знать…

– Марина, вы верите, что это Юля его убила?

Женщина замотала головой:

– Нет, конечно. Она случайно попала под раздачу.

– У вас есть версия, кто его убил?

– Его убила баба, с которой он жил! Это совершенно точно!

– Почему?

Марина взглянула на меня, как на идиотку.

– Потому что Андрей хотел вернуться ко мне, разве это не очевидно?

Я смотрела на Марину во все глаза. Восхищаюсь такими людьми, правда! Она так уверена в собственной неотразимости! Эту уверенность можно использовать как концентрат, разводить водой и продавать другим женщинам в качестве средства, повышающего самооценку. На свете столько девушек, которых природа действительно наградила красотой, но они не верят в себя, выискивают какие-то недостатки и бесконечно себя критикуют. А тут безо всяких объективных оснований – корона на голове!

Однако мне одной уверенности мало, нужны факты.

– С чего вы взяли, что Андрей хотел к вам вернуться?

– Потому что он мой муж, я знаю его как облупленного. Да и Янка это подтвердила. Когда она с ним в последний раз разговаривала, он ей сказал: «Я решил вернуться к жене, люблю ее, она, как котёнок, навсегда свернулась в моем сердце клубочком». Вот так прямо и сказал.

Хм, как котёнок, навсегда свернулась в сердце клубочком? Что за сладкие сопли? Какой мужчина так скажет? Звучит словно фраза из плохого любовного романа.

А эта Яна, как я погляжу, умная женщина. Возможно, в личной жизни она просчиталась, но в деловых отношениях очень грамотно облизывает постоянную клиентку.

Марина приступила к десерту – шоколадному пирожному «Прага», и я решила, что сейчас подходящий момент, чтобы вновь поднять вопрос завещания и наследства.

– Андрей был сиротой?

Собеседница застыла с ложечкой в воздухе.

– С чего вы взяли? Он вырос в полной семье.

– Его родители еще живы?

– Мать умерла несколько лет назад, а отец жив. И неплохо себя чувствует, знаете ли, женился на молодке, моей ровеснице.

– Андрей успел оставить завещание?

– Нет, не успел.

– Значит, вам придётся делить наследство с бывшим свёкром?

Марина внимательно на меня посмотрела:

– Вы ведь не отстанете от меня с этим наследством, правда?

– Не отстану, – честно сказала я. – Простите, Марина, но это очень важный вопрос. Юля сидит в тюрьме по несправедливому обвинению, ей необходимо продать квартиру и получить деньги. Если другие наследники начнут вставлять палки в колёса…

– Не начнут. Михаил Алексеевич откажется от наследства в мою пользу.

– Кто это – Михаил Алексеевич?

– Отец Андрея.

Я безмерно удивилась.

– Знаю случаи, когда свёкры и свекрови отказываются от наследства сына в пользу внуков, но чтобы в пользу бездетной невестки – это что-то новенькое. У вас с ним такие хорошие отношения? Почему он откажется в вашу пользу?

– Потому что я его об этом попрошу, – спокойно ответила Марина и улыбнулась.

Опять эта железобетонная уверенность в себе! Как будто бы другие люди обязаны, словно по мановению волшебной палочки, делать то, что хочет она. Если свёкор так поступит, это действительно будет чудо.

– Ваши слова да богу в уши, – сказала я.

Марина уловила мой скепсис.

– Мой свёкор очень богатый человек. Ему это копеечное наследство даром не нужно. У него успешный бизнес в Краснодаре, а недавно он вложился в IT-сферу, нанотехнологии, разработал какую-то программу для смартфонов, вышел на китайцев и на днях заключает с ними контракт. Смартфон сегодня есть буквально у всех, и от каждого смартфона в мире ему на счёт будут капать доллары. Представляете, какие это колоссальные деньжищи? После этого мой свёкор гарантированно попадёт в список Форбс. Для него эта доля в «однушке» – тьфу, шелуха от семечек, он ради нее даже с кресла не встанет.

– Надо же, – только и смогла вымолвить я.

Тут я вспомнила о незнакомке, которая предположительно приходила к Андрею, и показала снимок Марине.

– Случайно, не знаете, кто такая?

– Так это же Стешка! – воскликнула Марина.

– Стешка?

– Ну, по паспорту она Стефания, а по сути – Стешка. Строит из себя невесть что.

– А кто она? Ваша подруга?

– Еще чего! Молодая жена моего свёкра. У них такая неземная любовь случилась. Стешка как только Михаила Алексеевича увидела – мгновенно влюбилась, стала его преследовать, проходу не давала. Он тогда только-только овдовел.

– Где же Стефания его увидела?

– Да в кафе. Она тогда официанткой в Краснодаре работала.

– Надо же, – повторила я, потому что действительно не знала, что сказать. – Так я не поняла, они сейчас где – в Краснодаре?

– Михаил Алексеевич со Стешкой сейчас в Москве, они приехали на похороны Андрея и остались тут, дожидаются переговоров с китайцами. Живут в роскошном отеле «Холидей Инн» на Лесной улице. Я же говорю, у них денег куры не клюют.

Я вгляделась в фотографию Стефании.

– Тут не очень чётко видно, но ей, кажется, около тридцати…

– Стешке тридцать три, а отцу Андрея шестьдесят пять, между ними разница тридцать два года! – со значением объявила Марина.

– Многовато для неземной любви, не находите? – заметила я.

– Я же говорю: Китай, смартфоны, список Форбс. Вот что умные женщины получают, а не какую-то вшивую четверть доли в какой-то убогой «однушке» в каком-то вонючем Зюзино!

– В Котловке, – поправила я.

– А какая разница? В попе мира, другими словами.

Глава девятнадцатая

Ночью я долго не могла уснуть, бесконечно прокручивала в голове события минувшего дня.

Больше всех меня поразила Марина. Она пренебрежительно обозвала московский район Котловка «попой мира» и вообще вела себя так, словно наследство Андрея – это медный грош, валяющийся на пыльной дороге.

А ведь это абсолютно не соответствует действительности! Половина бизнеса в Москве чего-то да стоит! Автосервис успешно работает, приносит доход (по крайней мере, приносил до того момента, пока Марина туда не влезла) и для умной женщины мог бы стать источником безбедного существования на долгие годы. Уж на новые шмотки точно бы хватало!

А что, если Марина понимает это, но специально принижает ценность наследства? Потому что на данный момент она единственная, у кого был мотив для убийства Андрея.

Муж от нее ушёл, жил с любовницей, официальное оформление развода было не за горами. И тогда Марина осталась бы у разбитого корыта. А так у нее и доля в бизнесе, и доля в квартире на улице Ремизова – лишние два миллиона на дороге не валяются! Сама она в квартире, конечно, не появлялась, но она могла подослать туда убийцу. В подъезд наверняка заходили какие-то мужчины, следователю Дубченко стоит проверить их связь с Мариной.

Спала я тревожно, мне снился кошмар, в котором фигурировали дамские сумки. Очень много сумок. Разноцветные сумки, разных фасонов и размеров, они падали откуда-то сверху и заваливали меня по самую макушку. Я барахталась в куче сумок, пыталась освободиться от них, вырваться на свободу – и не могла, потому что новая партия сумок опять накрывала меня с головой.

Проснулась я в холодном поту, охваченная чувством вины. Кошмарный сон вернул меня в прошлое, о котором я хотела бы забыть. Да, Марина – шопоголик, но я не могу бросить в нее камень, просто не имею права. Ведь шопоголизм – это болезнь, она может поразить любого. Однажды эта страсть охватила и меня. Я почему-то двинулась на сумках. Я скупала их в несметных количествах, для каждого платья выискивала свою сумочку, идеально подходящую по цвету. Иногда я покупала сумки спонтанно, просто потому что понравилась форма кармашков или оригинальный дизайн молний. Это было какое-то наваждение!

Невероятной силой воли я избавилась от сумкоголизма. Я раздарила почти все аксессуары, а некоторые продала за бесценок. И сейчас у меня только две сумки – черная и белая, и мне их хватает с лихвой. Я выздоровела, но каждый раз, проходя мимо сумочного бутика, я отвожу взгляд и ускоряю шаг, ведь коварные сумки могут снова завлечь меня в свои сети.

День я начала с того, что позвонила Яне Майданец, маникюрше и владелице доли в квартире на улице Ремизова.

– Яна, доброе утро, меня зовут Люся Лютикова, я подруга Юли Лукониной.

– Хотите записаться на маникюр? – спросила Яна. У нее был приятный голос, который словно обволакивал собеседника.

– Нет, я хочу поговорить о смерти Андрея Мохова.

– Ну что ж, давайте поговорим, – после паузы отозвалась Яна. – У меня найдётся несколько минут.

– Если можно, при личной встрече. Я подозреваю, что разговор будет долгим.

– Секундочку, я сверюсь со своим расписанием на сегодня… К сожалению, весь день расписан под клиентов, осталось только окно на двенадцать часов, но в любой момент его могут занять.

Я поняла намёк.

– Может быть, вы сделаете мне маникюр, а мы тем временем поговорим? – предложила я. – Только, знаете, никаких накладных ногтей, я работаю за ноутбуком.

– Хорошо, жду вас в полдень, сейчас скину адрес.

Яна Майданец принимала клиентов на дому. Жила она в центре Москвы, в двух шагах от метро «Полянка», в девятиэтажке из жёлтого кирпича. На первом этаже располагался бутик престижной марки одежды. Такие дома в советское время строили для партийных работников, и даже по нынешним меркам они считаются домами повышенной комфортности. Я зашла в просторный подъезд, на полу лежала итальянская плитка, стены украшали зеркала и повсюду стояли живые цветы в красивых керамических горшках.

– Здравствуйте! – приветливо поздоровалась со мной консьержка.

Она совсем не была похожа на бабульку, которые обычно работают консьержками. Женщина средних лет, в брючном костюме и белой блузке, подтянутая, с внимательным взглядом. Я не удивлюсь, если это сотрудница охранной фирмы в штатском и под пиджаком у нее спрятан пистолет. И хотя она не спросила, к кому я иду, я зачем-то отчиталась:

– Я в одиннадцатую квартиру.

– Четвёртый этаж, – с улыбкой подсказала женщина.

На звонок дверь открыла невысокого роста хрупкая брюнетка, очень красивая, мне она показалась похожей на японскую куклу, может быть, потому что была в шёлковом кимоно, расшитом драконами.

– Люся, рада познакомиться, – сказала Яна. – Проходите в мой рабочий кабинет.

Судя по количеству дверей, комнат в квартире было минимум три. Та, которую Яна отвела под кабинет, тоже была декорирована в восточном стиле, но очень аккуратно, без удушающей безвкусицы, только небольшими акцентами.

– Какой интересный дизайн! – не удержалась я от восхищения. – И вообще квартира, конечно, роскошная!

– Спасибо. Дизайн мой, а квартира, к сожалению, нет, снимаю.

– За сколько снимаете, если не секрет?

– Не знаю, договор оформлен на другого человека. И давай на «ты», подруга Юли – моя подруга.

– Давай, – легко согласилась я.

Яна мне нравилась, она была похожа на меня. Только цвет волос у нас разный. И профессия. И телосложение. В общем, если разобраться, объединяло нас только то, что обеих мужики мурыжили долгие годы, но так и не женились.

Я села за маникюрный столик, Яна устроилась напротив и предложила выбрать цвет лака для ногтей. Я окинула взглядом ряд разноцветных пузырьков и остановилась на глубоком черешневом оттенке. Хочется привнести в свою жизнь яркости! И пока мастерица с помощью кусачек и пилки придавала форму моим ногтям, я спросила:

– Яна, скажи честно, ты веришь, что это Юля убила Андрея?

– Я не специалистка и не могу оспаривать выводы следствия, – осторожно начала она, – но я не верю. Категорически!

– Я тоже! – горячо воскликнула я. – Знаешь, я пытаюсь найти настоящего убийцу. Пока, правда, не очень получается.

Яна бросила на меня внимательный взгляд.

– Ты хорошая подруга, Люся. Не знаю, нашлась бы у меня такая в трудную минуту. Хочу верить, что нашлась бы, но…

Интересно, изменила бы Майданец свое мнение, узнай она, что это я втянула Юльку в квартирный колхоз? И не только Юльку, но и всех остальных попаданцев.

– По-твоему, кому выгодна смерть Андрея? У тебя есть мысли по этому поводу? – спросила я.

– Ох, у меня столько мыслей, что голова пухнет, – вздохнула Яна. – Могу сказать, кому она точно не выгодна: мне, Юльке и тёте Ире. Вот ни капельки.

– Потому что теперь зависла продажа квартиры?

– Именно!

– Зато вдова Марина получит наследство, на которое в случае развода с Андреем не могла рассчитывать. Это и доля в квартире, и половина бизнеса, и наверняка еще какое-то имущество у мужа было в загашнике. У Андрея была любовница, он в любой момент мог оформить развод… – многозначительно сказала я.

– Намекаешь, что Марина его убила?

– Не своими руками, конечно.

Яна на секунду задумалась, потом покачала головой:

– Нет, я так не считаю. Я давно общаюсь с Мариной и, кажется, успела понять, какой она человек. Она слишком самонадеянна. Она была уверена, что Андрей к ней вернётся. Прибежит на задних лапках! Она вообще всерьёз эту любовницу не воспринимала.

– Неудивительно, ведь ты ее обманывала.

Яна перестала работать пилкой и подняла на меня удивлённый взгляд:

– В чём конкретно?

– Якобы Андрей сказал тебе, что хочет бросить любовницу и вернуться к ней. Что она, дескать, как котёнок, заползла в его сердце и свернулась клубочком. Это же бред, не мог он так сказать.

– Виновна, ваша честь! – улыбнулась Яна. – Признаюсь, Андрей такого не говорил. И, может, не особо рвался обратно к жене. Но я его активно подталкивала в этом направлении. Пусть сначала нормально продаст квартиру, а потом делает что хочет. А Маринка с него с живого бы не слезла, заставила бы продать долю. Когда она чувствует запах денег, то прёт, как танк, ее не остановить.

– Так, значит, ты с этой целью приходила к Андрею двадцать первого сентября, в среду, в девять вечера? Чтобы уговорить продать квартиру?

– А ты откуда знаешь? – изумилась Майданец.

– Я же говорю, что пытаюсь вытащить Юльку из тюрьмы, расследую все обстоятельства.

– Да, я приходила, чтобы поговорить о нашей общей квартире, – призналась Яна, – но то, что я там увидела, повергло меня в ужас.

Она замолчала, мрачная тень набежала на ее лицо.

– Что ты увидела?

– Тяжело об этом говорить. Потому что это страшная тема на самом деле. Когда такое показывают по телевизору в новостях, кажется, что это может происходить с кем-то другим, но не с тобой…

– О чем ты? – испугалась я. – Господи, что Андрей сделал?

Яна ответила, тщательно подбирая слова:

– Я думаю, его готовили в террористы-смертники.

Глава двадцатая

Я остолбенела.

– Кто готовил?

– Террористы, кто еще? Религиозные фанатики. ИГИЛ. Все эти террористические организации, запрещённые в России.

– Ты их видела? Как они тебя живую-то отпустили? С чего ты вообще взяла? – забросала я вопросами Яну.

Она отложила маникюрную пилку.

– Я их, слава богу, не видела. Мне хватило того, что я видела Андрея, в каком он был состоянии. Я ведь сначала не поняла, что с ним. Думала, он просто съехал с катушек на почве любви, перебесится и вернётся к жене. Уже потом стала анализировать, раскладывать по полочкам – и вдруг осенило: его завербовали и готовили в смертники. Дьявол кроется в деталях.

– Каких деталях?

– Вот смотри. Андрей перестал бриться, оброс, как ваххабит, говорил спутанно, вид у него был дикий, глаза красные. Какой вывод? Они его подсадили на наркотики.

– Неужели? – ахнула я.

Яна вытаращила глаза и несколько раз выразительно кивнула.

– Дальше. Андрей кто по профессии? Автоэлектрик. Знает, как подключить провода, сможет собрать взрывное устройство из подручных материалов. Для террористов – очень ценный человек, правильно?

Я согласилась с ней.

– Вот еще информация к размышлению, – продолжала Майданец. – Андрей выпал из реальности, его не интересовали наши проблемы с квартирой. Он перестал ходить на работу. Более того – подарил свою долю в бизнесе компаньону.

– Только на словах подарил, бумаги не оформил, – напомнила я.

– Не оформил, потому что ему уже было на всё плевать. Он точно знал, что умрёт со дня на день. Его не волновало, что будет после смерти, – возразила Яна.

– Может быть, он готовился уйти в монастырь? – высказала я версию Егора.

– В какой монастырь? – опешила Яна.

– В наш, в православный.

– А зачем тогда Коран учил?

Я думала, сегодня меня уже невозможно удивить, но я ошибалась.

– Андрей учил Коран?!

– Мы с ним сидели, спокойно разговаривали, вернее, он молчал, а я ему втолковывала, что у него есть обязанности, он должен думать не только о себе, но и о других… И вдруг он вскочил как ошпаренный, вскричал что-то на арабском, бросился к тетради и что-то туда записал. А ведь известно, что исламисты первым делом заставляют новообращённых учить наизусть Коран, переписывать его.

– Почему Андрей вскричал по-арабски?

– Коран написан на арабском языке, – объяснила Яна. – Странно, что ты не знаешь таких элементарных вещей.

– Я знаю, но как ты поняла, что это именно арабский? Ты на нём говоришь?

– Я не говорю, но это точно не была европейская речь. Такие странные резкие звуки, как будто идут из горла. Я в Египте такие слышала.

Я вспомнила про тетрадь, которую нашла за холодильником, дома бросила в ящик стола и благополучно о ней забыла. Не та ли самая? Ведь в ней действительно были символы на неизвестном языке. Возможно, на арабском?

– Сосед рассказал, что Андрей жил с восточной девушкой, кажется, таджичкой. И что она ну очень красивая!

– Ну вот, – обрадовалась Яна, – всё сходится! Таджичка – значит, мусульманка. Они же специально подложили ему красивую бабу, чтобы завербовать.

– Думаешь?

– Уверена! А как еще заставить человека забыть о долге перед женой, друзьями, родственниками? Только бросив в омут страсти. Ну, и наркотой параллельно пичкали, сознание затуманивали.

– И еще тот странный мужик… – вспомнила я.

– Какой мужик?

– Около квартиры тёрся подозрительный мужик – черноволосый, с бородой, похож на бандита.

– Это террорист, – уверенно заявила Майданец.

– Точно, я ведь сразу почувствовала опасность всей кожей. Только непонятно, зачем он приходил? Ведь Андрей уже несколько дней был мёртв.

– Может, хотел замести следы? – предположила Яна. – Или разведать обстановку? Или забыл что-то в квартире?

Тетрадь! Тетрадь с записями на арабском – это доказательство того, что Андрея пытались вовлечь в террористическую организацию. Если накачанный мужик приходил за чем-то, то только за ней.

– Я не поняла, кто все-таки убил Андрея? – спросила я.

– Да террористы и убили! Наверное, Андрей одумался и решил выйти из организации. Он не хотел взрывать людей. Может быть, мои слова дошли до его одурманенного наркотиками мозга. Или кто-то другой смог до него достучаться. Андрей отказался участвовать в терактах, и террористы его убили, чтобы не раскрыл спецслужбам их деятельность.

– Звучит правдоподобно, – согласилась я.

– Плюс ко всему ни у кого больше не было причин убивать Мохова. Вообще ни у кого. Только у террористов.

– Яна, ты рассказала о своих подозрениях капитану Дубченко?

– Кому? – удивилась маникюрша.

– Он следователь, ведёт дело об убийстве Андрея.

– Меня даже на допрос не вызывали. Я понятия не имею, кто такой Дубченко.

Я опять поразилась, насколько плохо работает этот, с позволения сказать, страж порядка. Я уже пол-Москвы успела опросить, а он даже не почесался.

– Ты должна пойти в полицию и рассказать всё Дубченко. Я оставлю тебе его координаты. И тогда с Юльки снимут обвинения!

– Обязательно, – пообещала Яна. Она снова принялась за мой маникюр.

– Слышала, ты решила уехать за границу, – проронила я.

– Марина сказала? – улыбнулась Яна. – Да, решила. Тут мне ловить нечего. Хорошему мужику я не интересна, а плохого мне не надо.

– Почему это хорошему мужику ты не интересна? – Мне даже стало обидно за Яну.

– Потому что я бесприданница. И у моего отца нет связей, чтобы пристроить зятя на тёпленькое местечко. А так-то, конечно, я умница и красавица, только это никому не нужно. Сегодня люди – это товар, разве не замечала? Даже дружат только с теми, кто выгоден, с кого можно что-то поиметь, чего уж говорить о браке.

Я грустно вздохнула. Доля истины в ее словах, увы, есть. Действительно за последние годы люди стали расчётливее. Их пытаются использовать, а они прикидывают, кого могут использовать в ответ.

– Знаешь, – сказала я, – у меня был жених Руслан, он мурыжил меня семь лет, а потом неожиданно женился на другой. Я сейчас, уже задним числом, понимаю, что холод в отношениях с его стороны наступил где-то за месяц до конца. То есть за этот месяц он принял решение жениться. И я думаю: почему так скоропалительно? Влюбился и потерял голову? Или подвернулась выгодная партия, дочка генерала? И теперь его карьера попрёт в гору?

– Он военный, что ли?

– Полицейский, работает в Главном следственном управлении, дослужился до звания майора. Может, теперь уже подполковник? Не знаю. Я обращалась к нему за помощью, когда Юльку арестовали, он от меня отмахнулся, только дал координаты молоденького адвоката, от которого толку чуть.

– Да, – вздохнула Яна, – из мужика надо вытягивать бабло, когда вы в отношениях, потом он уже гроша ломаного не даст. Впрочем, мне мой любовник наличные деньги всё равно не даёт. Квартиру снимает, шмотки и еду покупает, на отдых возит, но наличку не даёт. Так, какие-то копейки перепадают.

– Ты поэтому маникюршей работаешь?

– Конечно! Думаешь, это была мечта детства – чужие ногти шлифовать? Раньше он еще и против был, чтобы я работала, потому что в любую минуту мог заехать, а посторонних людей в квартире, естественно, быть не должно. Но сейчас приезжает только раз в неделю, так что я вольна тут делать что хочу.

Я обвела глазами интерьер.

– Зато у тебя роскошная квартира в центре. Это ведь он снимает? Балует он тебя.

– Не меня он балует, а себя. Привык к определенному уровню комфорта, не хочет снижать планку даже у любовницы. Впрочем, мне это на руку. Благодаря тому, что принимаю клиенток в центре Москвы, в престижном доме, могу выставить космический ценник за маникюр. Полно богатых дур, которые денег не считают. В какое-нибудь Выхино они, конечно, не поехали бы.

– А кто он, твой мужчина? Откуда у него деньги?

– Чиновник средней руки. Сидит на откатах в министерстве, собственной тени боится, – Яна презрительно скривила губы. – Ох, как же я хочу уехать за границу! Выйти замуж за нормального мужика, жить в собственном доме, завести ребёнка, кошку, собаку. Как же мне нужны для этого деньги! Хочу иметь финансовую подушку на первое время. Вся надежда на продажу квартиры на улице Ремизова, больше мне продавать нечего. Но тут, видишь, какой облом, теперь придётся ждать минимум полгода.

– Может, машину продать? Юлька говорила, что у тебя какая-то дорогая марка премиум-класса.

– «Мерседес», – кивнула Яна. – Только он не мой, оформлен на любовника, я езжу по доверенности. Я же говорю: он мужик прижимистый, бабками не разбрасывается.

– Как же ты накопила на долю в квартире? – изумилась я.

– Если честно – с трудом. Думала, дальше легче будет, а шиш. Совсем на голодный паёк посадил.

Ну, как говорится, кому суп – жидкий, а кому жемчуг – мелкий. Янкин «голодный паек» – это недосягаемая мечта для миллионов женщин во всем мире.

У Яны зазвонил телефон, она ответила и мгновенно спала с лица.

– От чего? – хриплым голосом спросила Майданец. Потом медленно положила телефон на стол, опрокинув пузырьки с лаком.

– Что? – заволновалась я. – Что случилось?

Яна подняла на меня полные ужаса глаза.

– Тётя Ира умерла. Инфаркт.

Глава двадцать первая

– Яна, прими мои соболезнования. Очень жаль твою тётю Иру. Это кошмар!

Яна помотала головой из стороны в сторону, словно отрицая происходящее.

– Я видела тётю Иру один раз в жизни, когда мы все вчетвером подписывали договор купли-продажи квартиры. Она мне даже не родственница. Она родная тётка Юльки по отцу, а мы с Юлькой родня по матери, и то седьмая вода на киселе. Впрочем, я тоже звала ее «тётя Ира». И это действительно кошмар! Катастрофа! Теперь мы никогда не продадим квартиру!

– Почему?

– Да потому что в наследниках у тёти Иры муж и двое детей, один из которых несовершеннолетний. И это не считая того, что после Андрея в дольщиках прибавятся Марина и его отец.

– Марина сказала, что свёкор откажется от наследства в ее пользу.

– Это она так считает, а как будет на самом деле, никому не известно. То есть сейчас нас уже семь собственников на несчастную «однушку». Может быть, через полгода объявится кто-то еще. Это ужас! Такую квартиру никто не купит, да и мы никогда не договоримся между собой. Мне придётся ехать за границу без денег, с одними трусами в пустом чемодане. И лучше мне не терять времени и ехать прямо сейчас, потому что через полгода ничего не изменится. Ну, кроме того, что я постарею на шесть месяцев, – заключила Яна.

– Пожалуй, это правильное решение, – согласилась я.

– Люся, извини, я не могу доделать маникюр, – сказала Яна, – просто не в состоянии. – Она успела покрыть лаком только ногти на правой руке.

– Господи, как в такую минуту ты можешь думать о дурацком маникюре! Человека убили! Женщину!

Майданец протянула пузырёк с лаком:

– Держи, сама дома докрасишь.

На прощание я крепко обняла Яну:

– Всё будет хорошо. Когда-нибудь – обязательно!

– Скорей бы уж. Спасибо, ты хорошая подруга, Юльке повезло, что ты у нее есть.

Жаль, что Яна уезжает за границу. Я не сомневалась, что мы с ней могли бы подружиться. А ведь в возрасте за тридцать редко заводят новых друзей.

В метро я ехала в приподнятом настроении. Да, незнакомую тётю Иру жаль, но только что я получила доказательства того, что Юлька невиновна. И совсем скоро их получит следователь Дубченко. Таким образом, даже не пошевелив пальцем, этот бездельник раскроет убийство и предотвратит теракты, может быть, ему присвоят очередное звание и вручат наградное оружие. И ведь никто не догадается, что на самом деле преступление раскрыла я! Но мне не жалко, пусть! Главное, чтобы Юлька Луконина вернулась домой.

И погода была прекрасная, под стать моему настроению. С утра моросил небольшой дождик, но сейчас он закончился, сквозь хмурое небо пробивались солнечные лучи. Прохладный ветерок приятно обдувал мои волосы. Я шла от станции метро «Белорусская» по Лесной улице и вдруг наткнулась взглядом на отель «Холидей Инн». Марина сказала, что в нем остановился отец Андрея со своей молодой супругой. Вчера я планировала поговорить со Стефанией, узнать, зачем она приходила к пасынку, был ли у нее мотив для убийства. Но сейчас я стояла перед входом в отель и не могла решить: зайти или не зайти? Есть ли в этом смысл? Убийство-то уже раскрыто.

И всё-таки желание зайти перевесило. Есть такая поговорка: лучше сделать и пожалеть, чем жалеть, что не сделал. Я себя знаю, потом обязательно буду терзаться, что упустила возможность посмотреть на живого миллиардера. Пусть Михаил Мохов пока только миллионер, но скоро он увеличит свое состояние в сотни раз. Сегодня бизнесмена еще можно застать в Москве, а завтра он уедет в Китай, а потом, быть может, поселится на Сейшельских островах – и всё, доступ к нему будет закрыт.

Перед встречей я решила найти в Интернете информацию о Михаиле Мохове. Насколько крупный у него бизнес, какая сфера деятельности, участвует ли он в благотворительных проектах… Профессиональная привычка журналиста: на интервью необходимо приходить подготовленной.

Поиск по запросу «бизнесмен Михаил Алексеевич Мохов, Краснодар» не дал ничего путного. Нашёлся только какой-то индивидуальный предприниматель Михаил Алексеевич Мохов, владеющий придорожным кафе в этом городе. Клиенты о работе заведения общепита отзывались плохо: и еда невкусная, и отношение персонала хамское, и даже было несколько отравлений. Вероятно, поэтому кафе недавно закрылось. Я так понимаю, этот ИП Мохов – полный тёзка миллионера, а сам богач скрывает свою деятельность.

Есть еще один экспресс-метод узнать финансовое положение человека: зайти на сайт судебных приставов и посмотреть, какие долги на нем висят. Сделать это можно, располагая только именем и фамилией, а также регионом проживания, даже не надо знать дату рождения или паспортные данные.

В Краснодарском крае обнаружился должник Михаил Алексеевич Мохов, его задолженность по кредитным платежам, а также иные взыскания имущественного характера в пользу физических и юридических лиц составляли в сумме около двух миллионов рублей. Причём, долги накопились за последние десять месяцев. И, судя по дате рождения, которую любезно указали приставы, в этом году гражданину Мохову исполнилось 65 лет. Отец Андрея как раз такого возраста…

Я уставилась на экран смартфона. Бред какой-то! Быть такого не может! Два миллиона долга! Я, конечно, не финансистка, но сдаётся мне, что для человека из списка Форбс у гражданина Мохова долгов слишком много. Или же нищебродски мало. Вот если бы речь шла о долге в десятки миллионов рублей, это, несомненно, был бы серьёзный бизнесмен. А так Михаил Алексеевич Мохов действительно похож на ипэшника, который перед тем, как разориться, будучи уже в предсмертной агонии, судорожно набрал кредитов и финансовых обязательств. Тут была какая-то путаница, и мне хотелось в ней разобраться.

Донельзя заинтригованная, я вошла в отель и приблизилась к стойке ресепшн.

– В каком номере остановились Моховы – Михаил и Стефания?

– Извините, мы не разглашаем информацию о клиентах. Это политика нашей компании, – вышколенно улыбнулся парень за стойкой.

– Как же мне их навестить? Они будут рады меня увидеть.

– Ваши документы, пожалуйста.

Я протянула паспорт. Администратор снял трубку телефона.

– Михаил Алексеевич, к вам Людмила Анатольевна Лютикова, пропустить? Не знаете такую?

– Можно мне трубочку?

Парень передал.

– Михаил Алексеевич, у меня для вас хорошие новости! Уже практически известно, кто убил вашего сына.

– Кто вы такая? – спросил Мохов.

– Я журналистка и по совместительству подруга Юлии Лукониной, участвую в расследовании.

– Насколько я знаю, Юлию Луконину обвиняют в убийстве Андрея, а вы, значит, ее подруга? – уточнил мужчина.

– Юлия больше не обвиняемая. У следствия теперь другая версия, и мне бы хотелось сообщить вам о ней лично.

Я немного ускоряла события, но это исключительно для простоты, чтобы избежать длинных объяснений.

– Передайте трубку портье, – сказал Мохов.

Я выполнила просьбу и уже через минуту поднималась на третий этаж, где Михаил Алексеевич со Стефанией занимали номер «люкс».

Господин Мохов встретил меня один, без супруги. В его роскошном номере было несколько комнат, бизнесмен принял меня в гостиной.

– Пожалуйста, садитесь.

Мужчина указал на низкое кресло перед телевизором, сам сел в точно такое же, нас разделял журнальный столик.

– Примите мои соболезнования в связи со смертью сына, – сказала я. – Это огромная утрата.

– Спасибо, – сдержанно отозвался Михаил Алексеевич.

У меня была возможность его рассмотреть. Пенсионер отчаянно молодился. Он оделся в джинсы и футболку с модным принтом со смайликами. Но тело у него было старческое, дряблое, руки в пигментных пятнах. Лучше бы ему по старинке носить клетчатую фланелевую рубашку, она бы прикрыла слабые предплечья и выпирающий живот. А вот то, что побрил голову наголо, – молодец, верное решение. Многие лысеющие мужчины отчаянно держатся за три волосины, свисающие по бокам от плешивой макушки, и это зрелище вызывает и смех, и жалость. Лицо у господина Мохова было чисто выбрито, и это тоже правильный шаг: седая щетина прибавляет минимум десять лет.

Как оказалось, меня тоже рассматривали самым внимательным образом.

– У вас маникюр только на одной руке, – заметил Михаил Алексеевич.

– Я знаю. Это социальный эксперимент.

– Какой?

– Если я скажу, это уже не будет эксперимент, – загадочно проронила я.

Ну вот, теперь я не городская сумасшедшая с частично накрашенными ногтями, а интересная личность с тайной.

Глава двадцать вторая

– Вы сказали, что у следствия появилась новая версия, – напомнил Мохов о цели моего визита.

– Да, – кивнула я, – Андрея могли вовлечь в террористическую организацию. А убили его, потому что он решил из нее выйти.

Мужчина потрясённо молчал.

– Знаете, – продолжала я, – обычно террористы ловят в свои сети людей, у которых кризис в жизни, кто разочаровался в религии, ищет новый смысл. По-вашему, это похоже на Андрея? У него были духовные искания?

Михаил Алексеевич покачал головой.

– Я его совсем не знал. Мы с ним всегда плохо ладили, я ведь не родной отец. Я женился на его матери и усыновил Андрея, когда ему было одиннадцать лет. Сначала мы сильно конфликтовали, Андрей даже убегал из дома, но ради матери мы худо-бедно поддерживали отношения. А после ее смерти мы с ним окончательно разругались. Андрей не смог простить, что я слишком быстро женился вновь.

– Насколько быстро?

– Через два месяца, – произнёс Мохов, с вызовом глядя мне прямо в глаза.

У меня отвисла челюсть. Андрея легко понять, это действительно огромное неуважение к памяти матери. А если учесть, что новая жена младше отчима на тридцать два года, то тут вообще без комментариев.

Я все-таки не могла определить: миллионер передо мной или нет? Судя по тому, что на него клюют молодые дамочки, Мохов богат. Но почему в Интернете о нем нет информации? И кто этот загадочный тёзка, ИП Мохов, с долгами под два миллиона рублей?

– Михаил Алексеевич, вы ведь из Краснодара? Я слышала много хорошего об этом городе, но сама там, к сожалению, не была.

– Вы ничего не потеряли, – сварливо отозвался бизнесмен, – Краснодар – город хамства, коррупции и чудовищной жары.

Когда он так брюзжал, становился похож на старого деда. Модная футболка – это, конечно, здорово, только вот взгляд на мир тоже хорошо бы периодически апгрейдить.

– Мне сказали, что вы крупный бизнесмен. Чем занимаетесь, если не секрет?

– Всем понемногу, – ушёл от ответа Мохов.

– Скажите, пожалуйста, ваша супруга Стефания дома? Мне бы хотелось уточнить у нее кое-что.

– Что именно? – напрягся Михаил Алексеевич.

– Один нюанс. Думаю, следствие тоже вскоре задаст ей этот вопрос.

Бизнесмен бросил взгляд на дверь, ведущую в другую комнату, и сказал:

– Стефания отдыхает, выйдет позже.

Ну понятно, послеполуденный отдых фавна. Я поймала себя на мысли, что уже заранее настроена против Стефании. Жаль, нет времени копаться в себе и выяснить – почему. Абсолютно точно одно: я ей не завидую и на ее месте оказаться не хочу, жить со стариком, даже из списка Форбс, – врагу не пожелаешь. Старики крадут у девушек самое главное – радость, и ни за какие деньги ее потом не купишь. Можно купить комфорт, удовольствие, роскошь, но радость уже не вернуть. А ведь радость – самое ценное в нашем кратковременном пребывании на Земле, быть может, в ней и есть смысл жизни. Исходя из этой логики, я должна была бы испытывать неприязнь к Михаилу, крадущему радость, однако не нравилась мне почему-то Стефания.

– Михаил Алексеевич, я ведь говорила, что я подруга Юлии Лукониной?

Мохов кивнул.

– Знаете ли вы, что Андрей владел долей в однокомнатной квартире вместе с Юлей и еще двумя собственницами?

Мохов кивнул второй раз.

– Теперь по закону половина доли Андрея перейдёт к вам. Я понимаю, что для такого богатого бизнесмена, как вы, это копейки…

Я бросила быстрый взгляд на лицо Мохова, он оставался невозмутим.

– Так вот, – продолжала я, – для вас это копейки, а другие дольщики рассчитывают как можно быстрее продать квартиру и разделить деньги. Для них это существенная сумма, понимаете? Я бы хотела знать, какие у вас планы на наследство сына.

– Думаете, я собираюсь из вредности препятствовать продаже квартиры? – усмехнулся Михаил Алексеевич.

– Что вы! И в мыслях не было! Просто для вас это такая незначительная сумма, пустяк, вы забудете, отложите в долгий ящик…

– Вы напрасно беспокоитесь, – перебил меня миллионер. – Я уже отказался от наследства в пользу Марины, вдовы Андрея.

– Когда вы успели? – ахнула я. – Я ведь только вчера с ней разговаривала!

– Сегодня утром. Марина позвонила, и мы съездили к нотариусу.

– Но почему? Зачем?

– Я так решил.

– Вы в курсе, что Андрей собирался с ней разводиться? Их брак трещал по швам.

– Я так решил, – повторил Мохов. – И точка.

Он заметно нервничал. Суетливо потирал лысину, хмурился, отводил взгляд…

Я не могла прийти в себя от изумления. То есть Марина позвонила, и он тут же сорвался с места и на цырлах помчался к нотариусу. Обалдеть. И поскольку я не верю в то, что Марина владеет гипнозом на расстоянии, вывод только один: невестка имеет влияние на свёкра. Женское влияние.

– У вас с ней роман? Вы любовники? – догадалась я. – И это началось еще при жизни Андрея?

Мохов дёрнулся, словно от удара током.

– Что вы себе позволяете?! – по-бабски взвизгнул он.

Точно, я права. Вот ведь старый потаскун!

– Старый потаскун?! – побагровел Мохов.

Опаньки, я что, сказала это вслух?

– Да как вы смеете оскорблять моего мужа? Этого достойного человека? Немедленно извинитесь перед ним!

В гостиную ворвалась блондинка и накинулась на меня с кулаками.

Мохову пришлось применить силу, чтобы удержать ее на безопасном от меня расстоянии.

– Зайчонок, не надо нервничать, – приговаривал он. – Это журналистка, она уже уходит.

– Мне плевать, кто она! Пусть немедленно извинится перед тобой! Журналистка!

Блондинка выкрикнула название моей профессии так, словно это было что-то неприличное.

А эта Стефания – горячая штучка. Глаза пылают огнём, щёки раскраснелись, длинные волосы разметались по плечам. Помимо красоты, Стеша также обладала отличной фигурой. Полупрозрачный пеньюар и накинутый поверх него короткий халатик позволяли рассмотреть ее во всех подробностях.

– Я не собираюсь извиняться, – сказала я. – А вот вам обоим следовало бы принести мне извинения. Вы разрушили мою веру в любовь, в семейные ценности! Я, может, никогда не выйду замуж из-за таких лживых и похотливых людишек, как вы!

– Лживых и похотливых людишек? – ахнула Стефания.

– Именно. И не надо делать такие круглые глаза, милочка. Я знаю, где вы были в среду двадцать первого сентября в восемнадцать часов сорок одну минуту. Вот, у меня и фотография есть! Это улика, между прочим!

Я порылась в телефоне и продемонстрировала фото Стефании с камеры наблюдения. Сама дамочка смотреть отказалась, отвернувшись в сторону, а ее супруг с интересом уставился на экран.

– Стеша, глянь, это и правда ты! А где это ты, а? Что-то я никак не соображу…

– Это снимок с камеры наблюдения, которая висит над вторым подъездом дома номер пять по улице Ремизова, в Москве. Вам знаком этот адрес, Михаил Алексеевич?

– Это адрес квартиры, в которой у Андрея была доля, верно?

– Правильно. Маленькое уточнение – последние месяцы Андрей постоянно жил в этой квартире.

Убить Андрея Стефания не могла, потому что позже вечером он разговаривал с Яной. Что же она там делала? Для меня ответ очевиден. Стеша молода и прекрасна, а ее муж – трухлявый сварливый гриб. Очевидно, добирала на стороне женские радости. Почему выбрала именно пасынка своего супруга? Учитывая отвратительные отношения между мужчинами, возможно, хотела таким образом унизить Михаила Алексеевича или за что-то ему отомстить.

– В среду, двадцать первого сентября… – задумчиво проронил господин Мохов. – Я в это время был в Краснодаре, двадцать третьего утром мне позвонила Марина и сказала, что Андрей мёртв, и я сразу же вылетел в Москву. А ты, Стеша, полетела в Москву еще во вторник, двадцатого сентября, к подруге в Наро-Фоминск. Ей скоро рожать, муж бросил, помочь некому, надо купить кроватку. Так ты сказала мне, Стеша! – Михаил Алексеевич требовательно смотрел на жену.

– Ваша супруга пробыла в квартире Андрея тридцать семь минут. Судите сами, дошло ли у них дело до кроватки, – усмехнулась я.

Мохов как-то вдруг резко постарел. Словно воздушный шарик сдулся. Я испугалась, как бы дедулю не хватил удар, староват он для таких потрясений.

– Зайчонок, как это понимать?! Ты меня обманула?! – трагически прошептал миллионер.

– Вы-то из себя оскорблённую невинность не стройте, у вас тоже был роман с женой сына, – напомнила я ему. – Два сапога пара.

Ну и семейка! Это даже не животные, а какие-то насекомые с перекрёстным опылением.

– Мишунчик, это правда? Ты спал с Мариной?

Стефания стояла, трагически заломив руки, из ее огромных голубых глаз капали слезы, она была особенно прекрасна в этот момент.

Супруг бросился перед ней на колени и страстно прильнул к ее ногам.

– Зайчонок, не верь! Не верь никому! Я люблю только тебя!

– Вы отказались от наследства Андрея в пользу Марины, – сурово сказала я. – Это главное доказательство вашей с ней связи.

В мою сторону Михаил Алексеевич даже не посмотрел, он не отрывал взгляда от жены.

– Она меня шантажировала! У нее откуда-то взялись снимки, где мы голые лежим в постели! Я не помню этого, клянусь! Наверное, она что-то мне подсыпала! Или сделала фотошоп! Грозила, что покажет снимки тебе, если я не откажусь от наследства! Я боялся тебя потерять, моя единственная любовь! Зачем мне эти квартиры, эти деньги, если рядом не будет тебя?!

Я едва не расхохоталась в голос, услышав столь высокопарный стиль. Однако Стефании очень даже понравилось. Она перестала рыдать, подняла мужа с колен и обняла его за плечи изящными руками.

– Да, я приходила к Андрею! Но не ради себя, а ради тебя, Мишунчик! Я просила, чтобы он помог тебе. Я знаю, что эти ужасные, подлые люди разорили тебя! Кафе в Краснодаре закрыто. Я умоляла Андрея дать тебе денег на новый проект. Он не дал, у него жестокое сердце. Но я знаю, что всё будет хорошо, ты скоро подпишешь контракт с китайцами, и у тебя снова будут деньги.

Значит, тот самый ИП Мохов с долгом в два миллиона рублей стоял сейчас передо мной. Вернее, уже не стоял, а упал, обессиленный, в кресло и рыдал.

– Прости, зайчонок, я виноват перед тобой, – говорил он сквозь рыдания. – Я обманывал тебя. Я не знал, как тебе сказать. Нет никакой программы для смартфонов, нет контракта с китайцами. Я нищий, более того – я в долгах. Беги от меня! Спасай свое прекрасное тело и невинную душу! Я один буду нести наказание за свои грехи!

Господи, что за мелодрама! Я уже не в том возрасте, чтобы воспринимать подобное всерьёз. Очень надеюсь, что Стефания последует совету мужа, бросит его, и представление закончится.

Блондинка, кажется, вняла голосу разума. Она кинулась в спальню, вытащила из шкафа огромный чемодан и принялась хаотично бросать туда вещи. Михаил Алексеевич молча за ней наблюдал, только слеза катилась по его морщинистой щеке.

Стефания подхватила чемодан, подошла к креслу, в котором сидел муж, и опустилась рядом на пол. Она взяла супруга за руки и торжественно произнесла:

– Да, я ухожу. Но не одна! Мы уйдём вместе! Мы съедем из этого дорогого отеля, который нам не по карману! Пусть у нас нет денег! Пусть наши враги смеются нам в лицо! Но им не победить нашу любовь!

– Зайчонок, я люблю только тебя! – выдохнул Мохов.

– Ты мой пушистик, – пропела Стеша, поглаживая его по блестящей лысине.

– Мур-мур-мур, – приговаривал Михаил Алексеевич.

– Фыр-фыр-фыр, – вторила ему жена.

Они ворковали, как голубки, абсолютно не стесняясь постороннего человека. Я предпочла покинуть эту сладкую парочку, пока меня не стошнило на дорогой ковёр.

– Всего доброго, – сказала я.

Меня не услышали. Я могла бы вынести из номера чемодан, и никто бы не заметил.

В коридоре я вдохнула полной грудью: наконец-то вырвалась из этого дурдома! Кажется, я поняла, в чем заключается секрет счастья семьи Моховых: Михаил снова впал в детство, а Стефания из него никогда и не выходила.

Глава двадцать третья

Вернувшись домой, я первым делом достала тетрадь Андрея. Да, она вся исписана загадочными символами. Арабская ли это вязь? Что-то не очень похоже. Возможно, у Андрея был неразборчивый почерк. Я сфотографировала несколько страниц, чтобы проконсультироваться со специалистами.

Хорошо, что в социальной сети ВКонтакте люди указывают свои учебные заведения. Я нашла нескольких человек, которые имели отношение к факультетам востоковедения, и отправила всем одинаковые письма. В них я представлялась журналистом, говорила, что восстанавливаю биографию одного малоизученного советского писателя, нашла в архивах такую запись и прошу сказать, арабский ли текст на фото.

Кто-то откликнулся мгновенно, другие отписались через сутки. Но все арабисты сошлись в одном: это не арабская вязь.

Меня осенило: а, может, это скоропись? Арабская, разумеется? Вот, например, скоропись на русском языке совсем не похожа на кириллицу. Вообще ничего общего.

В школьные годы я росла чрезвычайно любознательным ребёнком и очень любила читать. Тогда это было легко, потому что еще не придумали Интернет. Я постоянно тусовалась в городской библиотеке, если бы в те времена существовала система бонусных баллов, я получала бы максимум, потому что буквально проглатывала каждое печатное слово. Брала первую попавшуюся книгу и начинала читать прямо у книжных полок, если книга увлекала меня, я забирала ее домой.

Однажды я наткнулась на пособие по скорописи. В то время профессия секретаря-референта была очень престижной, среди требований к кандидатам было владение скорописью. Существовали курсы, и это пособие предназначалось как раз для них. Я начала читать и сразу поняла, что поверхностным изучением тут не отделаешься. По сути, надо освоить новый язык. В русском языке ведь как: каждый звук имеет свою букву. Есть небольшие исключения, но это правило действует в 99 % случаев. А в скорописи каждое слово обозначается отдельным знаком, чем-то напоминающим иероглиф, только сильно упрощённый. И запомнить его непросто, потому что никакой логики нет, знак выбран случайным образом. Прошло больше двадцати лет, а я до сих пор помню, что, например, слово «Украина» выглядит как правый верхний угол футбольных ворот с лужей перед ним. Ну, «лужей» – это я так придумала, чтобы запомнить, на самом деле это небольшая чёрточка.

Так вот, глядя сейчас на каракули в тетради Андрея, я подумала: а что, если это арабская скоропись? С этим вопросом я обратилась всё к тем же арабистам ВКонтакте.

Большинство людей ответили, что понятия не имеют, как выглядит арабская скоропись. И лишь один человек, доцент университета, написал, что ему приходилось иметь дело со скорописью, и это тоже не она.

«Обратите внимание на направление письма, – писал доцент. – В арабском языке (неважно, обычном или скорописи) текст идёт справа налево, а тут слева направо. Ни на один известный мне язык эти знаки не похожи, поэтому я делаю вывод, что, скорей всего, это шифр. Но расшифровать его я не могу. Лучше вам обратиться к шифровальщикам, есть такие специалисты».

Примечательно, что я тоже, когда впервые увидела записи в тетради, интуитивно решила, что это какой-то шифр. Ну, в полиции шифровальщики найдутся! Пусть привлекают спецслужбы, все-таки борьба с терроризмом – это дело государственной важности.

К расследованию убийства Андрея Мохова я стала относиться спокойнее. Можно считать, преступление уже раскрыто. Яна скоро даст показания капитану Дубченко, тот задействует Федеральную службу безопасности, сотрудники которой, я надеюсь, соображают быстрее, чем он, маховик правосудия наконец-то закрутится, и Юлька выйдет на свободу.

А я пока займусь личными делами, коих у меня накопилось немало. Свадьба на носу, а мы с Владом никак не могли договориться, как и где отмечать. Мнения разделились. Как ни странно, я, у которой это был первый брак, предлагала скромно посидеть дома, в кругу самых близких родственников, а Влад, у которого за плечами три брака, настаивал на пышном торжестве в ресторане.

– И обязательно с тамадой, конкурсами, живой музыкой, салютом! – говорил он, глаза его горели. – С размахом хочу отметить! Праздника хочу! Люська, помнишь, у Маяковского: «Для веселия планета наша мало оборудована. Надо вырвать радость у грядущих дней». Если мы своими руками не создадим себе праздник, кто нам его создаст?

Я тоже хотела вырвать радость у грядущих дней! Но где же взять деньги на ресторан, живую музыку и салют? Даже боюсь представить, во сколько это всё обойдётся. Знаю, что есть люди, которые берут кредит на свадьбу, но, по-моему, это чистое безумие.

– У тебя уже было три праздника, тебе мало? – спросила я.

– Не было у меня трёх праздников. Первая свадьба студенческая, откуда у студентов деньги? Второй свадьбы не было вообще, только регистрация, потому что Моника уже была беременна близнецами и мучилась от постоянного токсикоза, ее тошнило от одной мысли о еде. Третья свадьба была, тут не поспоришь. И ресторан, и музыка, и даже, говорят, профессиональный фокусник выступал, приятель Оксаны Кисуевой.

– Что значит «говорят»? А ты где в это время был?

– В том-то и дело, что я ничего не помню. Я так подозреваю, что эта творческая богема из окружения невесты подмешала себе какие-то лёгкие наркотики в напитки, а я по ошибке выпил. Оксана Кисуева, правда, не признается, но факт остаётся фактом: память как будто корова языком слизала. Вот я и хочу, чтобы у меня наконец была нормальная свадьба, понимаешь? Праздника душа требует!

У Влада зазвонил телефон.

– О, а вот и она собственной персоной, легка на помине!

Переговорив с бывшей третьей женой, Влад сказал:

– Сейчас Оксана Кисуева зайдёт на минутку, у нее ко мне какое-то дело.

«Интересно, и часто она так по старой памяти забегает на огонёк к бывшему мужу?» – подумала я, а вслух спросила:

– Почему ты называешь ее по имени и фамилии? Почему не просто Оксана? Или вообще – Ксюша? А вот так торжественно – Оксана Кисуева?

Влад улыбнулся:

– Это она сама меня приучила. Дескать, Оксан на свете много, а Оксана Кисуева – она такая одна. Она же актриса, для нее имя – как название бренда, ну как Ив-Сен Лоран или Кальвин Кляйн. Она всем без исключения представляется Оксаной Кисуевой, даже пиццу заказывает на полное имя, считает, что это дополнительная реклама, «сарафанное радио».

– А сколько ей лет?

– Не знаю.

Я даже подскочила на месте.

– Как это? Ты не видел ее паспорт? Какой год указан в свидетельстве о браке?

– Оксана Кисуева заставила меня поклясться, что я никому не скажу, особенно журналистам. Можешь меня пытать, но я – могила.

– И часто журналисты пытались у тебя узнать, сколько ей лет?

– Ни разу. Если честно, ты первая, кого интересует этот вопрос.

– Ну и не говори, подумаешь! Я посмотрю в Интернете.

– А вот ничего у тебя не выйдет. Оксана Кисуева сама создала страничку про себя в Википедии и каждый год редактирует дату рождения. Ей всегда, навеки двадцать восемь лет.

– Понятно… – протянула я.

– Что тебе понятно?

– Да так… – загадочно ответила я.

А понятны мне стали две вещи. Во-первых, лет Оксане много. А во-вторых, она отчаянно жаждет славы. Непонятно только, зачем она вышла замуж за Влада? Он преподаватель высшей математики, не имеет никакого отношения к кино или театру, он никак не мог помочь ей с карьерой. Ей надо пробиться хотя бы третьей любовницей к какому-нибудь режиссёру, авось, карьера попрёт в гору.

Раздался звонок, Влад пошёл открывать дверь и вскоре в комнату вошла красивая, яркая блондинка в летящем фиолетовом платье из шифона, которое ей очень шло.

– Привет, я Оксана Кисуева, – сказала блондинка.

– А я Люся Лютикова.

Конечно, никакие двадцать восемь лет тут и рядом не валялись. Тридцатилетний рубеж Оксана давно минула и уже подбирается к тридцати пяти годам. Еще пару лет Кисуева сможет играть героинь, а потом ей будут предлагать только роли их мамаш. Ох, ей надо очень поторопиться с карьерой! Конечно, есть актёры, которые стали популярны в зрелом возрасте, только мне почему-то кажется, что это не ее случай.

Оксана пошепталась о чём-то с Владом, тот сказал, что вернётся через пять минут, и вышел из квартиры. Мы остались вдвоём.

– Где-то я тебя видела, – сказала я. – Знакомое лицо.

Кисуева радостно заулыбалась.

– О, я снималась в сериалах «Менты-пять» и «Висяк-два».

– Нет-нет, в каком-то клипе, кажется. Я запомнила тебя по улыбке. Улыбка у тебя потрясающая, правда!

Оксана снова одарила меня своей очаровательной улыбкой.

– Ну и навела ты шороху! – воскликнула она. – Искра рвёт и мечет! Говорит, что ты самая ужасная из всех жён Влада и что он еще с тобой наплачется. Что ты хоть ей сделала?

Я рассмеялась.

– Звучит интригующе. Но это тот случай, когда трейлер интереснее, чем сам фильм. Я всего-навсего отказалась готовить по ее указке.

Оксана даже рот раскрыла от изумления.

– Ух ты! Неужели кто-то на это осмелился? Да ты героиня! Боже, как она меня доставала с этой готовкой! Как вспомню, так вздрогну! Объяснять ей что-либо было бесполезно. Сто раз говорила, что не готовлю, что мне некогда, что я творческий человек, у меня даже сковородки нет. А она подарила мне сковороду с антипригарным покрытием и чуть не каждый день зудела, зудела… Нет, это реально круто, что ты дала Искре отпор! Я тобой восхищаюсь!

– Оксана, значит…

– Пожалуйста, называй меня Оксаной Кисуевой, мне будет приятно, договорились?

Она была само очарование.

– Я постараюсь, – пообещала я. – Значит, Искра теперь против нашей свадьбы?

– Еще как! Подговаривает всех ее бойкотировать.

Оксана пытливо всматривалась в мое лицо. Конечно, мне было неприятно это слышать, но я сделала покер-фейс:

– Это ее выбор. Я в любом случае не планировала пышное торжество.

– Зато Алла очень рада.

– Это та, которая первая жена, студенческий брак? – уточнила я. – С чего бы ей радоваться?

– Ну как же, она слышала, что у тебя огромная квартира, три комнаты…

– Четыре, – поправила я.

Кисуева распахнула глаза.

– Ого, даже так! Так вот, она планирует, что после свадьбы Влад будет жить в твоей квартире, а в эту свою «двушку» пустит Стеллу, их дочь. Стелла как раз скоро возвращается в Москву из-за границы. Вообще-то Алла надеется, что Влад подарит эту квартиру дочке. Ей надо замуж выходить, устраиваться в жизни, сама понимаешь, без квартиры никак.

– А Моника, вторая бывшая жена, тоже рада, что Влад женится?

– Нет, Моника как раз недовольна. Она боится, что алименты на мальчишек станут меньше.

– Как они могут стать меньше? Влад – порядочный человек.

– Вернее, не сами алименты, а дополнительная сумма. Влад каждый год возил мальчишек на море, постоянно покупал им гаджеты, по каждому поводу подарки, да и без повода тоже. Если честно, меня это немного раздражало. Не знаю, как ты будешь к этому относиться… – Она стрельнула быстрым взглядом, проверяя мою реакцию. Потом добавила, понизив голос: – И еще, мне кажется, Моника хочет вернуть Влада. Она жалеет, что его бросила. Ну, это чисто мое мнение как женщины.

– Информация у вас поставлена на должном уровне, – похвалила я. – Удивительно, что три бывших жены хорошо общаются друг с другом. Редкость в наши дни! Да и не только в наши, вообще какой-то психологический феномен. Вы уникальные женщины, правда!

Оксана гордо вскинула подбородок.

– Да, мы общаемся! Потому что никто Влада ни у кого не уводил. Когда каждая выходила за него замуж, он уже был разведён.

Я подумала, что тоже не уводила его из семьи. Означает ли это, что теперь мы будем общаться все вчетвером? Или этот клуб только для бывших жён? Поживём – увидим.

– А ты? Как ты относишься к нашей свадьбе? – спросила я.

– О, я безумно рада за Влада! Я ведь тоже скоро выхожу замуж. За своего коллегу, актёра, мы с ним снимались в сериале «Висяк-два».

Прежде чем ответить, Оксана слегка, едва заметно покачала головой и нахмурилась. Не знаю, действительно ли Кисуева собралась замуж, но она абсолютно точно не рада свадьбе бывшего мужа. Интересно, почему? Как и Моника, жалеет, что развелась с Владом, и хочет его вернуть?

Через минуту я поняла настоящую причину.

Вернулся Влад, оказывается, он ходил к банкомату снять деньги. Он протянул Оксане купюры.

– Спасибо, дорогой, – Кисуева чмокнула его в щёчку. – Ты мой самый лучший друг!

Когда за бывшей третьей женой закрылась дверь, я спросила:

– А через интернет-банкинг ты перевести не мог?

– Не мог, Оксане Кисуевой нужна только наличка, у нее какая-то проблема с картой.

Какая-какая. Заблокирована за долги, что тут непонятного.

Конечно, Оксана совсем не рада, что бывший муж женится. Сейчас Влад подкидывает ей деньжат, а при новой жене с благотворительностью будет покончено, придётся искать другую дойную корову.

– Ты ее узнала? Оксана Кисуева снималась в рекламе свечей от геморроя. Пару лет назад ее часто крутили по телевизору. Оксана Кисуева надеялась, что ее и дальше будут приглашать в рекламу, но, увы, это был единственный раз.

Я мгновенно вспомнила ту рекламу. Сначала Оксана сидела в одиночестве на стуле и страдальчески морщилась, потом показали крупным планом свечи от геморроя, и Оксана сразу заулыбалась своей неподражаемой улыбкой. Тут же набежала куча мужиков и завалила ее букетами. Это был звёздный час в карьере Оксаны Кисуевой!

Мадам Геморрой – таким теперь будет ее прозвище. Интуиция подсказывала мне, что так просто она от моего мужа не отвяжется.

Глава двадцать четвёртая

В течение следующих двух дней я почти полностью отключилась от окружающей действительности и погрузилась в работу. Ох, с этим расследованием я совсем забросила книгу, а ведь в издательстве мне сказали прямо: я должна регулярно приносить новую рукопись, тогда и гонорары будут выше, и читатель быстрее начнёт узнавать и покупать мои книги.

Смартфон я поставила на беззвучный режим, чтобы не отвлекал своим треньканьем. Когда поздним вечером я наконец взяла мобильник, то едва не выронила его из рук: двадцать пропущенных звонков и бог знает сколько сообщений! И все от Руслана Супроткина! И это только за последние несколько часов. Что там у него случилось? Должно быть, что-то серьёзное.

Руслан не писал ничего конкретного, только настоятельно требовал встречи. Вот это поворот!

Неужели пелена спала с его глаз, и он наконец понял, какую чудовищную ошибку совершил? Потерял такое сокровище! И теперь кусает локти? Только поздно, дружочек! Сделанного не воротишь. Я другому отдана, и буду век ему верна. Да и сам майор, как известно, женат. Что за возмутительно неприличное предложение адюльтера?!

Раздался звонок в дверь. Кто это может быть в такое позднее время? Разве что… Я посмотрела на экран видеодомофона: точно, майор Супроткин собственной персоной.

– Открывай, Люська! Ты мне срочно нужна! Есть разговор! – возбуждённо твердил он, оглядываясь по сторонам.

– Ты знаешь, который час?

– Мне плевать! Это очень важно!

– Да что случилось?

– Говорю же, дело срочное и важное! Открывай!

Пришлось впустить Руслана в квартиру, пока он не перебудил всех соседей. Но я сразу решительно заявила:

– Я знаю, зачем ты пришёл. Будешь вымаливать у меня прощение и валяться в ногах. Это бесполезно! Мы не можем быть вместе! Прошлое нельзя вернуть, да и незачем, понимаешь? Останемся друзьями.

– Сегодня мою машину вскрыли и украли видеорегистратор.

У меня отвисла челюсть:

– И поэтому ты пришёл?

– Украли видеорегистратор и подбросили это.

Только сейчас я заметила, что майор держит в руках какой-то квадратный свёрток. Нечто розовое было завёрнуто в прозрачную плёнку.

– Что это?

– Деньги. Пачки пятитысячных купюр.

Я пригляделась: действительно, узнаваемая картинка.

– Ух, ты! Настоящие? А сколько здесь?

– Это ты мне скажи, – сурово смотрел на меня Руслан.

Мои глаза стали размером в пол-лица.

– При чём тут я?!

– Притом, что затем мне позвонили и сказали, я цитирую: «Наш вопрос улажен, не правда ли? Не надо больше присылать Люсю Лютикову и шантажировать уважаемого человека».

– Ничего не понимаю. А кто звонил-то?

– Номер не определен.

– Разве для тебя это проблема? – хмыкнула я. – Ты занимаешь не последнюю должность в следственном управлении, у тебя такие технические возможности! Проведи расследование.

– У нас регулярно проходят образцово-показательные облавы на взяточников. Если кто-то пронюхает про этот звонок и эти деньги, мои коллеги с радостью порвут меня на куски.

– Я по-прежнему ничего не понимаю, – честно сказала я.

– А вот я, кажется, понял, в чем состоит твой коварный план. Ты хочешь, чтобы меня не только с треском попёрли из органов, но и посадили за вымогательство. Такая у тебя цель?!

Глаза Руслана сверкали, выглядел он как помешанный. А, может, у него и правда от семейной жизни с непривычки поехала крыша?

– Признавайся, кого ты шантажировала, прикрываясь моим именем! – требовал майор.

– Ты несёшь какой-то бред. Уходи, я устала и хочу спать.

Но безумец не унимался:

– Это твоя месть мне? За то, что потратила на меня лучшие годы?

Руслан надавил на больную мозоль, и я тоже сорвалась на крик:

– Значит, ты признаешь, что я потратила на тебя лучшие годы? Семь лет ты меня мурыжил! Семь! А потом вдруг сообщил, что завтра женишься на другой! Когда я лежала в больнице, едва живая после нападения убийцы! Ты хотя бы понимаешь, какая это чудовищная, нечеловеческая подлость?! Нельзя так поступать с людьми, которые тебя любят! Вернее, любили.

Меня всю колотило. И в то же время я была рада, что выплеснула свой гнев на Руслана. Надо было сразу, еще в больнице всё ему высказать, но я была слишком слаба и ошеломлена.

Майор оторопел. На его лице я даже разглядела тень раскаяния.

– Ты права, это подлость. Мне стыдно, что я не сказал тебе раньше. Мне правда жаль, что так получилось. Прости меня, Люська!

Это что-то новенькое! Руслан очень редко, практически никогда не признает своих ошибок. Будет молчать, менять тему разговора, но не скажет, что виноват. И я видела, как тяжело ему сейчас далось это признание.

– Ладно, – сжалилась я, – что было, то прошло. Тебе достаточно было просто извиниться, совершенно не обязательно приносить мне компенсацию.

– Компенсацию? – не понял майор.

– Вот эти твои пачки пятитысячных купюр, – я кивнула на розовый свёрток.

Мужчины рассуждают просто: потратила лучшие годы – получи денежную компенсацию. Потому что годы вернуть невозможно, а вот деньги – пожалуйста. Мужская логика.

Руслан уставился на свёрток, как будто впервые его видел.

– Это не тебе, – медленно сказал он, – я же говорю, это взятка. Чтобы я больше не беспокоил уважаемого человека.

– Неужели ты веришь, что я способна кого-то шантажировать? Да еще с твоей помощью? Мы расстались вообще-то. Придумал бы что-нибудь более реалистичное.

– Согласен, шантаж – это не твоя стихия.

– Вот-вот. Впрочем… – задумалась я. – С твоей стороны очень мило сделать такой подарок. Деньги мне сейчас очень пригодятся. Адвокаты нынче дороги. Этот Сидоров Марк Давидович, которого ты мне посоветовал, запросил такой космический гонорар!

Майор взвесил в руке пачки денег.

– Не многовато тут для адвоката?

– У меня есть и другие траты. Я хотела устроить скромную свадьбу, потому что денег не было, но теперь можно шикануть и заказать ресторан, живую музыку, салют!

– Я уже женат, – напомнил Руслан, с опаской глядя на меня.

– С чем тебя и поздравляю. Думаешь, ты один мужчина на всём белом свете? На Земле миллиарды свободных мужчин! Вот за одного из них я скоро выхожу замуж. Если точнее, то через месяц у меня свадьба! – выпалила я и счастливо рассмеялась.

Я смеялась и не могла остановиться. Как же здорово, Влад хотел праздника, и он его получит! Я радовалась за Влада, радовалась за себя, радовалась за всех наших многочисленных гостей. Конечно же Искра забудет обиду и придёт на свадьбу, я лично приглашу ее и попрошу испечь свадебный торт!

– Я даже согласна каждый день готовить диетические блюда, вот как я сейчас счастлива!

Я смеялась и кружилась по комнате под звуки воображаемого вальса. Радость переполняла меня.

Майор буравил меня подозрительным взглядом, потом сказал:

– Знаешь, Лютикова, у меня есть знакомый врач-психиатр, я тебе сброшу его контакты. Очень грамотный специалист. Искренне рекомендую.

– Зачем мне психиатр? – с радостной улыбкой спросила я.

– Ну, это он так по должности называется – психиатр, а на самом деле он психолог. Очень чуткий собеседник. Внимательно тебя выслушает, пропишет какие-нибудь лёгкие антидепрессанты. Всё-таки жизнь – тяжёлая штука, у всех нас иногда бывают срывы…

– Жизнь – отличная штука! – воскликнула я. – Просто отличная!

– Хотя тебе, наверное, больше нужны успокоительные… – пробормотал Руслан. – Пожалуй, я пойду. – Он повернулся к двери.

– Эй, компенсацию оставь! – напомнила я.

– Я же сказал, что это взятка.

Вот ведь упёртый тип! Зачем-то придумал дурацкий шантаж и держится за свою версию.

– Ты уже не боишься, что коллеги-следователи разорвут тебя на куски? – хитро прищурилась я.

Майор помялся секунду, потом протянул свёрток:

– Ладно, забирай.

– Кстати, а сколько тут денег?

– Не знаю, я к ним не прикасался. Возможно, купюры помечены.

– Это еще как?

– Обработаны специальным порошком, чтобы пометить взятку. Он активируется при контакте с кожей. Просто предупреждаю.

– И что, у меня руки станут фиолетовыми? – насмешливо спросила я.

– Нет, зелёными, – серьёзно ответил майор. – И ничем не отмоются шесть месяцев.

У Руслана и раньше с чувством юмора был напряг, а уж теперь, когда он стал семейным человеком, от него и подавно не стоило ждать искромётных шуток.

Глава двадцать пятая

Ночь я провела за подсчётом денег. Ну, собственно, тут справился бы и школьник, купюры были в банковской опечатке, в одной пачке сто банкнот, а в пакете всего десять пачек. Получается пять миллионов рублей.

Я возбуждённо наматывала круги по квартире. Пять! Миллионов! Рублей! Я поднимала руки к потолку и шептала: «Спасибо, Господи!», хотя непонятно, каким образом он поучаствовал в этом подарке судьбы. И еще я задавалась вопросом: откуда у Руслана столько денег? Вряд ли накопил с оклада. Неужели Супроткин действительно пользуется своим служебным положением и берёт взятки? Возможно, данный свёрток – это очередная взятка, в которой майор заподозрил подставу. Уничтожать деньги глупо, вот он и кинул их мне с барского плеча.

Я все-таки поверила Руслану и решила распотрошить каждую пачку, вдруг красящий порошок спрятан где-то внутри. Надев светлые кожаные перчатки, я сорвала банковские ленты и вывалила деньги кучей на пол. Перебрала каждую купюру, но перчатки не окрасились. Возможно, краска проявляется только при контакте с кожей живого человека.

Передо мной встала дилемма: проверить купюры необходимо, но дотрагиваться до них нельзя. Ведь у меня скоро свадьба, и зелёные ладони – не лучшее украшение для невесты. Решение пришло спонтанно – ступни! Если они позеленеют – это не смертельно. Можно купить свадебное платье длиною в пол. Или одеться в стиле семидесятых: мини-платье и сапоги до колена. В общем, я решила рискнуть ногами.

Сбросив тапки, я принялась ходить по пятитысячным купюрам, стараясь ни одной не пропустить. При этом я периодически разглядывала ступни и проверяла, не позеленели ли они. Купюр было много, я совершенно выбилась из сил. Но, к счастью, никакой подставы в денежных знаках не обнаружилось. Нелёгкое это дело – проверять деньги на «вшивость», доложу я вам! Взяточникам не позавидуешь!

Убедившись, что деньгами можно без боязни пользоваться, я отправилась спать. Купюры так и остались лежать на полу в гостиной.

Спала я прекрасно, мне снились чудесные сны, в которых я мило общалась с какими-то приятными людьми и очень много смеялась. Проснувшись, я вспомнила про визит Руслана накануне и расхохоталась в голос. Жизнь – отличная штука, и для полного счастья мне не хватает только удостовериться, что Юлька Луконина вернулась домой. Странно, что она до сих пор не позвонила, не поблагодарила меня за все, что я для нее сделала. Наверное, приходит в себя после казённого дома.

Я позвонила Юльке на домашний телефон, трубку взяла сонная Сентябрина.

– Празднуете? – радостно поинтересовалась я.

– Что празднуем?

– Что Юльку выпустили из тюрьмы.

– А когда? – от удивления Рина даже проснулась. – Впервые слышу.

– Разве она сейчас не дома? – уточнила я.

– Я тут одна, – раздражённо ответила Рина и бросила трубку.

Я позвонила адвокату Сидорову.

– Марк Давидович, добренького вам денёчка!

В ответ адвокат пробурчал нечто невнятное.

– Что же вы не сообщаете мне радостную новость?

– Какую? – осоловело спросил Сидоров.

– Что Юлия Луконина наконец вышла на свободу.

Марк Давидович выдержал долгую паузу.

– Людмила Анатольевна, вы вообще в курсе, который час? Ваши шутки неуместны, – сказал он и отключился.

Я взглянула на часы: шесть утра?! Ни за что бы не подумала. У меня было ощущение, что я проспала минимум десять часов, и сейчас полдень. Получается, я прикорнула буквально на часок. Вот что, оказывается, халявные деньги с людьми делают! Они придают человеку сил и энергии!

Я еле дотерпела до десяти утра, чтобы позвонить Яне. Была она у капитана Дубченко? Рассказала про террористов? Как следователь отреагировал? Увы, получить ответы на эти вопросы мне не удалось, потому что телефон Яны был недоступен.

Я позвонила Марине, все-таки она дружит с Яной и ее постоянная клиентка.

– Янка второй день не выкладывает посты в Инстаграме, – сказала вдова, – и вообще не заходит в соцсети.

– И что это значит?

– С ней что-то случилось.

– Подумаешь, посты. У меня, например, вообще нет аккаунта в Инстаграме.

– Вы не понимаете, Янка очень ответственно к этому относится, через инсту к ней приходят клиенты, поэтому она не пропускает ни дня. Даже когда болела гриппом, с температурой под сорок, постила фотки. С ней явно произошло что-то нехорошее.

Я не разделяла опасений Марины. Если Яна решила выйти замуж за иностранца, зачем ей теперь клиенты на «ноготочки» в Москве? Возможно, Майданец уже уехала из страны. Я только не поняла, успела ли она дать показания капитану Дубченко? Боюсь, узнать это я смогу только у самого следователя.

К тому же я неожиданно вспомнила один момент. В разговоре с Яной я упомянула, что у покойного Андрея была любовница-таджичка, но сказала ли я, что ее зовут Зина и что она работает в рыбном отделе супермаркета? Кажется, нет, подробности я упустила. А сможет ли капитан Дубченко самостоятельно найти эту девушку? Очень сомневаюсь, учитывая, что у него полностью отсутствует служебное рвение. Значит, я должна ехать в полицию, ведь мои показания необходимо занести в протокол.

Кабинет капитана Дубченко оказался закрыт. Я ждала под дверью и через несколько минут увидела Сергея Александровича, идущего по коридору. Он опять жевал на ходу, на этот раз кусок пиццы.

Вот ведь обжора! У него рот вообще никогда не закрывается! Я почувствовала раздражение, словно капитан объедал голодающих детей Африки. Хотя, с другой стороны, какое мне дело? Ну, любит человек покушать, имеет право. Однако меня это почему-то дико бесило.

– Какие люди в Голливуде, – без особой радости протянул капитан Дубченко. – Зачем пожаловали, Людмила Анатольевна? Что-то вспомнили? Хотите дополнить свои показания?

– Хочу, но не свои, а чужие.

Сергей Александрович дожевал пиццу, тщательно вытер рот салфеткой и сказал:

– Если я скажу, что вы не имеете права дополнять чужие показания, это ведь вас всё равно не остановит, правда? И чьи же показания вы хотите дополнить?

– Яны Майданец.

– Хорошо бы еще знать, кто это, – пробормотал следователь, открывая дверь кабинета ключом.

Я же говорю: служебное рвение на нуле. Ничего не помнит, ничего не знает.

– Она приходила к вам буквально на днях.

– И по какому делу? У меня в работе восемь уголовных дел одновременно.

Я начала раздражаться:

– По моему делу, по какому еще.

– Абсолютно не удивлён, гражданка Лютикова, что на вас уже завели уголовное дело. К счастью, не я его веду.

– Господи, – вскипела я, – когда я говорю «моё дело», я имею в виду дело об убийстве Андрея Мохова! «Моё» оно только потому, что я только им и занимаюсь целыми днями!

– На каком основании вы им занимаетесь – вот вопрос, – флегматично заметил капитан Дубченко, усаживаясь за рабочий стол.

Я хотела ответить что-нибудь резкое, но вовремя одумалась.

– Я хочу вам помочь. У вас в работе восемь уголовных дел одновременно. Естественно, что вы завалены бумажной волокитой. Вам даже поесть некогда, вынуждены на ходу перекусывать.

– Так-так… – следователь впервые проявил ко мне интерес.

Вот, значит, как надо с ним обращаться! Лаской, а не таской!

– Есть основания полагать, что Андрея Мохова завлекли в террористическую организацию. Из него хотели сделать террориста-смертника, он отказался, поэтому его и убили.

Сергей Александрович посерьёзнел.

– И какие же это основания?

– Во-первых, Андрей автоэлектрик, умеет обращаться с техникой, при желании смог бы собрать из подручных материалов бомбу.

– Мы не нашли в квартире Мохова следы взрывчатых веществ или механизмов, – заметил следователь.

– Во-вторых, Андрей резко отдалился от семьи и друзей: бросил жену, перестал ходить на работу, не отвечал на звонки родственников, – гнула я свою линию.

– Если его друзья и родственники так же назойливы, как вы, то ничего удивительного.

– В-третьих, у него был дикий взгляд и красные глаза, как будто под наркотиками.

– Вам показать мои глаза после суток дежурства? – хмыкнул Дубченко.

– В-четвертых, Андрей вёл странные записи в тетради, использовал какой-то шифр. Зачем честному человеку шифроваться? Значит, там было что-то противозаконное.

– Пока я не вижу здесь никакой связи с терроризмом, – сделал вывод следователь.

– Странно, – пробормотала я, – почему-то, когда Янка излагала мне эту версию, она звучала правдоподобно, а когда говорю я, это бред сивой кобылы.

– Хорошо, что вы сами всё понимаете.

– Вспомнила! Еще был мужчина-террорист, он ошивался около квартиры Мохова. Он мне угрожал.

– И каким образом? Оружием?

– Нет. Он стоял и смотрел на меня.

– Стоял и смотрел, – повторил Дубченко. – Что-то говорил?

– Нет. Но он смотрел со значением.

– Смотрел со значением, – тем же ехидным тоном повторил следователь.

– А Зина! – воскликнула я. – Именно про нее я и пришла рассказать! У Мохова была любовница, таджичка по национальности, она работает продавщицей в ближайшем супермаркете, в рыбном отделе. Она очень красивая девушка, террористы специально подложили ее Мохову, чтобы отвлечь от семьи!

– Интересная версия, – похвалил Дубченко. – Очень интересная.

– Правда? – обрадовалась я.

– Да, пригодится многим неверным мужьям. «Дорогая, я впервые вижу эту голую женщину! Мне ее подложили террористы!»

Он издевался надо мной и получал от этого удовольствие.

– Людмила Анатольевна, вы рыбу едите? – вдруг спросил следователь.

Я ошарашенно кивнула.

– А мясо?

– Я всё ем, – угрюмо ответила я.

– Это правильно. Разнообразное питание – залог физического и душевного здоровья. Давайте договоримся так. Пусть каждый занимается своим делом. Зина торгует рыбой, я буду вести расследование, а вы… Простите, чем вы занимаетесь, я запамятовал?

– Пишу книги.

– Отлично, а вы пишите книги. Вам категорически противопоказана работа, предполагающая ответственность за жизнь и здоровье людей. Категорически! Всего доброго, гражданка Лютикова! Надеюсь, больше вас не увижу. Успехов в труде!

Глава двадцать шестая

Факт остаётся фактом: капитан Дубченко раздражал меня, а я раздражала его. В его присутствии я резко тупела и не могла найти весомых аргументов. Как быстро Дубченко разубедил меня, что Андрей Мохов был связан с террористами! И если большинство улик действительно довольно сомнительны, то таджичка Зина ведь существует! Или нет? Не мог же Леонид Григорьевич, бывший следователь и по совместительству сосед с третьего этажа, ошибаться? Или память подвела старого сыскаря?

Девушка Зина – это единственный реальный человек, за которого я могла зацепиться. На следующий день я отправилась на поиски продавщицы.

Ближайший к дому Андрея супермаркет оказался «Пятёрочкой». Это был маленький, тесный и вонючий магазин, из рыбного отдела там была только морозильная камера с замороженными креветками.

Я прошла чуть дальше по улице и наткнулась на большой «Седьмой континент», где уже присутствовал полноценный рыбный отдел. В аквариуме даже плавали карпы!

За прилавком стояла настоящая восточная красавица: молоденькая, лет двадцати, с яркими черными глазами и густыми волнистыми волосами. Луноликая – так бы я одним словом описала Зину. Именно это имя значилось на бейджике на груди продавщицы, так что у меня не осталось никаких сомнений. По крайней мере, сосед не обманул, красавица существует. Но имеет ли она какое-либо отношение к Андрею? Это я и собиралась выяснить.

– Что вы хотите? – с приветливой улыбкой обратилась ко мне Зина.

Я битых десять минут мучила ее расспросами: какая рыба самая свежая, чем сибас отличается от трески, и вообще, почему всё так дорого?

Не потому, что у меня задатки садистки, просто я не знала, с чего начать нелёгкий разговор. Я так замучила Зину, что, казалось, даже карпы в аквариуме смотрели на меня с укоризной. А сама девушка и бровью не повела, спокойно и терпеливо отвечала на мои вопросы. Вот она, восточная покорность, которая сводит мужчин с ума!

– Вы знакомы с Андреем Моховым? – наконец спросила я.

Зина так испугалась, что даже отпрянула назад:

– Вы его жена?!

– Нет, – поспешила я ее успокоить, – я совершенно посторонний человек. Извините, что отвлекаю вас от работы, хотела задать несколько вопросов об Андрее.

Подошла покупательница, попросила взвесить филе горбуши. Потом другая дама долго выбирала селёдку, чтобы пожирнее, но не слишком. Наконец ей приглянулась одна тушка, дама ушла с покупкой в пакете.

– Мы можем поговорить в спокойной обстановке? – спросила я.

Зина бросила взгляд на настенные часы.

– Через полчаса у меня будет перерыв на пять минут. За это время мне надо успеть сходить в туалет, выпить чашку чаю с бутербродом и поговорить с вами.

– Боюсь, разговор будет долгим. Я расследую обстоятельства смерти Андрея, так что…

Договорить я не успела.

– Андрей уже умер?! – воскликнула девушка и грохнулась в обморок.

К счастью, она не ударилась головой при падении, аккуратно сползла по витрине с рыбой. Я бросилась к ней за прилавок и легонько похлопала по щекам. Зина никак не отреагировала.

– Сюда! – крикнула я продавщице из соседнего отдела. – Скорее! Зине плохо! Принесите аптечку! Нашатырный спирт!

Женщина примчалась с пузырьком нашатыря и ваткой. От нашатыря Зина очнулась и открыла глаза.

– Давайте перенесём ее в спокойное место, – предложила я.

– Вы ей кто? – поинтересовалась продавщица, нахально разглядывая меня с ног до головы. На ее бейджике значилось имя Ольга.

– Знакомая. Привезла новости от родственников из Ферганы.

Ой, Фергана – это же Узбекистан. К счастью, любопытная торговка была не сильна в географии.

– Ишь, как Зинка-то разволновалась, – довольно заметила она. – Видать, плохие новости.

– Очень, – подтвердила я, и Ольга расплылась в улыбке.

Я посочувствовала таджичке: тяжело быть красавицей в женском коллективе.

Зина смогла встать на ноги. Вдвоём с Ольгой мы отвели девушку в подсобное помещение, похожее на каморку ночного сторожа, и усадили на старенький продавленный диван.

– Я подменю тебя в отделе, только ты не долго тут прохлаждайся, – сказала Ольга и ушла.

Мы с восточной красавицей остались наедине. Девушка постоянно нюхала ватку с нашатырём, я села рядом с ней на диван.

– Зина, вы спросили: «Андрей уже умер?», значит, вы знали, что он должен умереть? – осторожно спросила я.

– Это я виновата в его смерти, – Зина едва шевелила бескровными губами. – Только я одна. – И она горько заплакала.

Вот оно, признание! Получается, Яна была права: красивая женщина помогла террористам завлечь Андрея в преступную группировку.

– Да, вы виноваты, – сурово сказала я. – Вам надо во всём признаться ФСБ. Вы же понимаете, что при взрывах гибнут невинные люди! Гибнут дети! Как вы идёте на такое? Или они вас заставляют? Вы должны найти в себе силы выйти из организации! ФСБ вас защитит, есть программа защиты свидетелей. Вам придётся порвать с вашим преступным окружением!

Девушка захлопала мокрыми ресницами.

– О чем вы говорите? Какие взрывы? Я совсем ничего не понимаю.

– Вы состоите в террористической организации, так?

– Нет, не состою.

– Глупо отрицать, я всё знаю. Террористы использовали вас, чтобы завербовать Андрея.

– Нет же, – упрямо мотала головой Зина.

– Тогда почему вы считаете, что виновны в его смерти?

– Андрей сам знал, что скоро умрёт. Он говорил мне об этом много раз, только я ему не верила. Он говорил, что умрёт из-за любви. Его убьёт мужчина из ревности. Он был уверен, что это обязательно случится, изменить судьбу невозможно.

– Значит, Андрея убили из ревности к вам? И вы знаете убийцу?

Красавица еще раз понюхала ватку, собралась с силами и сказала:

– Я думаю, Андрея убил мой бывший мужчина, он русский, его зовут Коля. Я жила с ним полгода, он предложил пожениться, оформить мне российское гражданство. И вдруг появился Андрей. Он сразил меня тем, что назвал меня настоящим именем. Пришёл сюда в рыбный отдел и назвал настоящим именем!

– А вы не Зина? – удивилась я.

– Зина я только для русских покупателей. На самом деле меня зовут Зулхумор. Переводится с таджикского как «та, которая очаровывает, опьяняет».

– Какое красивое имя! И очень вам подходит. Откуда же Андрей его узнал, как думаете?

– Он сказал, что ему назвали в астрале.

– Где? – не поняла я. – В Астане? Это, кажется, столица Казахстана?

– В аст-ра-ле, – произнесла по слогам Зина. – Астрал – это потусторонний мир, мир духов, он существует одновременно с нашим, туда можно заходить и узнавать будущее, путешествовать в прошлое, получать любую информацию о людях, событиях, предметах. Можно, например, вынести оттуда формулу лекарства, которое спасает от рака. Однажды кто-нибудь обязательно ее вынесет, когда существа из астрала это позволят…

Я закатила глаза. О господи, я имею дело с сумасшедшей! Что-то в последнее время я притягиваю безумцев, как магнитом. Собеседница это заметила.

– Я знаю, как дико это звучит, знаю. Я сама так сначала подумала. Я даже испугалась и хотела убежать. Но потом Андрей сказал то, чего знать никак не мог. Когда мне было десять лет, мои родители погибли в аварии. Они ехали на автобусе, он врезался в самосвал, перевернулся и взорвался.

– Возможно, Андрей узнал это от кого-то из ваших земляков, – скептично заметила я. – Как и ваше настоящее имя.

– А потом Андрей сказал, чем я занималась, когда услышала эту страшную новость. Я воровала дыню с соседской бахчи. Этого никто знать не мог! А он увидел это в астрале.

– Вы росли в бедной семье? – посочувствовала я. – У вас не было собственной бахчи?

– Была, просто, когда ты ребёнок, соседская дыня кажется слаще.

Ох, милая, к сожалению, эта иллюзия вместе с детством не проходит.

Глава двадцать седьмая

Дверь приоткрылась, в каморку заглянула Ольга:

– Зинка, там очередь, иди работать!

Я шустро вскочила с дивана:

– Позвольте вас на два слова.

Я увлекла женщину в торговый зал и зашептала ей на ухо:

– Не трогайте сейчас Зину, дайте ей прийти в себя, имейте сочувствие.

– А что такое? – с надеждой спросила Ольга.

И я её не разочаровала.

– Зину бросил жених. Она уехала в Россию, чтобы заработать приданое на свадьбу, а он остался в Таджикистане. И не дождался её, нашёл более выгодную партию, дочку прокурора.

– Таджикский жених бросил? – вытаращила глаза бабёнка. – Так у нее же русский мужик был?

– И русский мужик её тоже бросил. Когда узнал, что она беременна.

У собеседницы отвалилась челюсть. Я приложила палец ко рту:

– Тс! Никому не говорите, иначе сюда явится толпа таджиков и забьёт Зину камнями! Знаете, как у них с этим строго? А сейчас, прошу, дайте ей десять минут прийти в себя. Ее мутит от запаха рыбы.

– Конечно, конечно, – ласково пропела продавщица и куда-то помчалась. Наверное, растрепать новость подружкам.

Я вернулась к Зине.

– Она нас больше не побеспокоит.

– Что вы ей сказали? Она и так меня ненавидит.

– Теперь Ольга вас полюбит. На несколько месяцев. А потом вам надо будет постоянно горько плакать, как будто вы потеряли самое дорогое, и она полюбит вас еще больше.

– О, Аллах! – ужаснулась Зина. – Что вы ей сказали?

– Давайте лучше об Андрее поговорим. Зачем он выходил в астрал? Он хотел знать будущее? Стать ясновидящим?

Девушка покачала головой:

– Он совсем не хотел знать будущее, они сами подходили к нему и рассказывали.

– Кто «они»?

– Он называл их «люди», только какие это люди? Скорее, духи или призраки. Просто они принимали человеческий облик, чтобы не пугать его. Однажды они подошли и рассказали про меня. Что я предназначена ему судьбой, но не в этой жизни, а в следующей. Потом сказали, что он скоро умрёт, описали каким образом. Наверное, чтобы Андрей поторопился. Перед смертью он хотел успеть вынести из астрала Священную Книгу.

– Коран?

– Коран – священная книга на Земле. А та книга, которую он хотел вынести, священна в потустороннем мире. Она написана на непонятном языке, которого никто не знает. Андрей по фразе запоминал, а когда выходил из астрала, записывал в тетрадь.

Очевидно, в ту самую тетрадь, которая лежит сейчас у меня дома.

– Только об этом никто не должен знать, слышите? – понизила голос девушка. – Андрей говорил, что это секрет.

– Каким образом Андрей попадал в астрал? Он принимал наркотики?

Зина решительно замахала руками:

– Никаких наркотиков, никогда! Иначе ничего не получится. Он выходил в астрал во сне, называл это «осознанные сновидения». Он общался с какими-то людьми, которые его научили, как во сне оставаться в ясном уме.

– Что это за люди? Вы с ними знакомы?

– Видела один раз. Я потребовала, чтобы Андрей меня к ним привёл.

– Тоже заинтересовались потусторонним миром? – улыбнулась я.

– Нет, грех это.

– Зачем же тогда?

– Я ревновала Андрея. Вечерами он вдруг резко срывался с места и куда-то уезжал. Говорил, что они зовут его на встречу. Но ни звонков, ни сообщений не было.

– Понятно, – кивнула я. – Телепатия, обмен мыслями на расстоянии, я читала об этом. А вы, значит, думали, что Андрей едет к женщине?

– Да, думала. Поэтому он взял меня с собой. Чтобы убедилась, что беспокоиться не о чем.

– И как, убедились?

– Да. Женщины там, – восточная красавица сделала паузу, подбирая слово, – не опасные.

– Некрасивые, что ли?

Зина ушла от прямого ответа:

– Одеты странно. Почти все уже старые. Не опасные, в общем. Я его не ревновала больше.

– И что же они делали на встрече?

– Не знаю, Андрей меня туда не взял, я в машине ждала.

– Долго?

– Минут тридцать. Андрей говорил, что их основная работа проходит в астрале, а в реале они встречаются, чтобы обменяться информацией и составить план действий.

– Что же не телепатически обмениваются? – усмехнулась я. – Ведь встречу как-то назначают.

– Андрей сказал, что так быстрее. Много сил уходит на обмен мыслями на расстоянии. Он и так после осознанных сновидений очень сильно уставал, ему надо было много спать, уже обычным сном, чтобы восстановить силы. Он поэтому и работу бросил.

– А где они встречались? Адрес помните?

– Адреса я не знаю, мы на машине ехали. А называется «Батонная мастерская».

– Пекарню, что ли, так оригинально назвали? – пробормотала я, доставая смартфон. – Ну, тогда я ее сейчас быстро по Интернету найду.

– Нет, не пекарня. Я слово забыла, есть такой длинный батон…

– Багет? Багетная мастерская?

– Да. Там они встречались.

Я задумалась. Найти будет сложнее, багетных мастерских в Москве много.

– Адрес совсем не помните? Ну хотя бы как ехали? Дорогу запомнили? Какие-то ориентиры по пути? Хоть что-то?

С помощью наводящих вопросов мне удалось вытащить из Зины кое-какую информацию. Получалось, что искомый дом находится где-то в районе Профсоюзной улицы и ее окрестностей. Как назло, эта местность оказалась буквально утыкана багетными мастерскими, очевидно, здесь собрались страстные коллекционеры картин и постеров со всего мира и они регулярно обновляли свои коллекции, иначе я не понимаю, с чего вдруг возникла такая потребность в подобных услугах.

Я принялась методично, одну за другой открывать фотографии мастерских и показывать их Зине. Девушка отрицательно качала головой. Вдруг она вскрикнула:

– Она! Точно она! Вывеска зелёного цвета, и буквы как будто пляшут.

Я не знала, пригодится ли мне эта информация, но на всякий случай запомнила адрес.

Красавица помолчала, потом тихим голосом спросила:

– А когда убили Андрея?

– В среду, двадцать первого сентября, вечером, точнее сказать не могу.

– В половине восьмого, – Зина задрожала всем телом. – Я в этом уверена.

– Почему?

– Я почувствовала. У меня сердце сильно кольнуло, словно струна оборвалась. И душа осиротела. Я будто снова потеряла родителей.

Она опять горько заплакала.

– Не плачьте, Зулхумор, не надо, – приговаривала я, поглаживая ее по руке.

– О, вы назвали меня Зулхумор, здесь, в Москве, так меня звал только Андрей…

И она зарыдала в голос. Я понятия не имела, как успокоить бедняжку.

– Всё образуется, вы еще будете счастливы. Андрей сказал, что в следующей жизни вы снова встретитесь, вы предназначены друг другу. Вы же верите ему?

Заплаканное лицо Зины немного просветлело.

– Теперь – да. Я жалею, что раньше ему не верила. Андрей отбил меня у Николая, я переехала к нему жить, прошёл месяц, а замуж он меня так и не позвал. «Это бессмысленно, я скоро умру, мы поженимся в следующей жизни», – твердил он. А я считала, что он меня обманывает, что это… не знаю, как назвать…

– Отмазка, – подсказала я.

– Именно. Он просто не хотел жениться, вот и придумал, будто скоро умрёт. Зачем он тогда увёл меня от Коли? Нехорошо так поступать. В общем, мы сильно поссорились, я ушла жить к подруге в общежитие. На прощание сказала: «Звони, чтобы назначить день свадьбы. Если свадьбы не будет – не звони». Я каждую минуту ждала его звонка.

– А он так и не позвонил?

Красавица горестно покачала головой:

– Нет. Я уже хотела плюнуть на гордость и вернуться к нему, но пришли вы и сообщили, что Андрей умер…

– А что насчёт Николая? – поспешно спросила я, опасаясь, что Зина опять начнёт рыдать.

– Я к нему не вернусь! – воскликнула девушка. – Ни за что! Он убил Андрея, его надо посадить в тюрьму!

– Неужели Николай так сильно вас любил, что пошёл на убийство? Не поймите меня неправильно, вы очень красивая девушка, просто мужик сейчас… квёлый. Ни рыба ни мясо. Любовь, страсть, ревность – это не про него. Он скорее убьёт доставщика пиццы за то, что тот припозднился на пять минут. Понимаете, о чем я?

– Понимаю. Коля меня, наверное, любил, потому что не хотел отпускать к Андрею. Приходил сюда в супермаркет, плакал, умолял вернуться. Долго приходил, недели две. Подкарауливал меня после смены, провожал до дома. Однажды набросился с угрозами, тащил за руку и так громко кричал, что даже какая-то бабушка за меня вступилась. И он постоянно говорил, что Андрей еще пожалеет.

Плакал, кричал, угрожал, набрасывался… Психопат с неустойчивой психикой? Такой вполне мог убить.

– Значит, Николай угрожал Андрею? И знал, где тот живёт?

В глазах Зины возник ужас.

– Думаете, это я привела его в квартиру? Это я виновата в смерти Андрея!

– Вы ни в чем не виноваты, – уверенно заявила я. – Виноваты ваши мужчины, что один, что второй.

– Мужчины? – изумилась девушка.

– Ну конечно! Николай виноват в том, что не смог вас удержать. А Андрей – что сам не смог удержаться в этом мире. Если ты знаешь, что тебя скоро убьют – сопротивляйся! Меняй обстоятельства жизни. Уезжай в другой город, закройся в квартире, уходи в лес, живи в землянке. Как-то пережди опасное время. Или наоборот – наступай! Купи оружие, напади первым. Что это за фатализм такой? «Если мне суждено, я обязательно умру». Будущее многовариантно. Он не боролся за вашу любовь, понимаете? Сложил лапки.

Восточная красавица слушала меня, затаив дыхание.

– У нас в культуре нет такого, что мужчина виноват, – наконец сказала она. – Всегда только женщина.

– Добро пожаловать в мир равных возможностей. А где живёт Николай?

– Отсюда недалеко, на Нагорной улице, – Зина назвала точный адрес, а потом спохватилась: – Ой, а вам зачем? Вы к нему пойдёте?

Я бросила взгляд на часы.

– Пойду, но только, наверное, не сейчас. Самый разгар рабочего дня. Когда он бывает дома?

– Он почти всегда дома, – отозвалась девушка.

– Инвалид? И, может, даже… – я многозначительно постучала пальцем по голове, – с психиатрическим диагнозом?

– Нет, он здоров.

– А почему дома сидит?

– Он бизнесмен.

– Что за бизнес? Интернет-продажи?

– Сдаёт в аренду квартиру, доставшуюся от бабушки.

– Ага, понятно, бизнесмен, который сдаёт бабкину квартиру с клопами на окраине Москвы. Таких бизнесменов в Москве воз и маленькая тележка. Ничего делать не надо, вся работа – получать деньги на карту.

– У него очень хорошая квартира, – возразила собеседница, – в самом центре, на Арбате. Сдаёт посуточно иностранцам за очень большие деньги.

Посуточная аренда – это весьма хлопотный бизнес. Каждого постояльца надо встретить, объяснить правила аренды, выдать чистое постельное белье и полотенца, а когда человек съедет, проверить сохранность ремонта и вещей, а также сделать генеральную уборку перед новым гостем. Квартиранты меняются часто, некоторые приезжают в Москву только на пару дней. Чтобы получать доход, владелец квартиры на «посутке» должен крутиться как заведённый.

– Кто же занимается квартирой, если Николай всегда дома? – удивилась я.

– Раньше я занималась, – ответила Зина. – Мыла окна, полы, стирала белье, гладила, даже кухонный гарнитур обрабатывала специальным средством для дерева. Раз в месяц обязательно стирала шторы.

– А гостей кто встречал? Кто ключи выдавал?

– Соседка, она на пенсии. Коля договорился, за небольшую денежку она ему помогала.

– А вам он сколько платил?

– Нисколько. А за что? Мне не трудно убраться.

Кажется, я понимаю причину крокодиловых слез Николая. Он потерял бесплатную работницу, и теперь ему самому придётся вкалывать в поте лица. Еще не так зарыдаешь от огорчения.

Глава двадцать восьмая

Я пришла по адресу, который назвала Зина, и очутилась перед блочной многоэтажкой серого цвета. Позвонив в домофон, я услышала мужской голос:

– Кто там?

– Николай? – уточнила я.

– Он самый.

– Откройте, пожалуйста. Я от Зины, она хочет вам кое-что передать.

Дверь мгновенно открылась.

Вероятно, от усталости я плохо соображала и просчиталась с этажами. Вышла на восьмом, оказалось, слишком рано, поднялась на лифте на одиннадцатый, опять промахнулась, в итоге спустилась по лестнице на один этаж.

На пороге квартиры меня уже поджидал мужчина. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, но не ушёл, значит, для него это было важно.

– Вы от Зинки? – спросил он сиплым голосом заядлого курильщика. – Что она просила передать?

Я внимательно его оглядела. Передо мной стоял плюгавенький мужичонка. Встретишь такого на улице – и пройдёшь мимо, не обратив никакого внимания. Глазу не за что зацепиться.

Даже не верится, что в этом невзрачном теле пылает огонь страсти, что ревность сжигает Николая так сильно, что он пошёл на убийство соперника. А, с другой стороны, кто сказал, что всепоглощающие чувства доступны лишь красавцам с фигурой атлета? Не зря же одна из важнейших тем русской литературы – это трагедия «маленького человека»…

– Алё, тётя, чего молчишь-то? – прервал мои размышления Николай.

– Попрошу на «вы», пожалуйста, – холодно ответствовала я. – Мы с вами на брудершафт не пили. Зина просила передать, что она теперь свободна.

Я внимательно следила за реакцией Николая. Раскроет ли себя убийца? Мстительная улыбка расплылась на его лице.

– Значит, бросил ее хахаль? А я ведь говорил, что она еще прибежит ко мне на коленях!

– Ну, это вряд ли.

– Почему?

– Довольно затруднительно бегать на коленях.

Несколько секунд Коля переваривал мои слова, потом прохрипел:

– Хватит умничать-то! Зинка всё-таки прибежала! Вон, специально человека прислала сказать, что она сейчас свободна. Только я уже занят.

За его спиной возникла женщина. Она не выдвигалась вперёд, как сделала бы законная супруга, а копошилась на заднем плане, мельтешила с тряпкой туда-сюда, что-то судорожно протирала и бросала на меня настороженные взгляды, всем своим видом как бы говоря: «Это моё. Не трожь».

Николай вышел на лестничную площадку и прикрыл дверь в квартиру, чтобы дамочка не могла подслушать.

– Нелогично вы поступаете, Николай, – сказала я. – То преследуете Зину, проходу ей не даёте, умоляете вернуться, а теперь с другой. Непостоянная у вас любовь.

Коля самодовольно ухмыльнулся.

– А чего мне теряться? Как говорится, была бы честь предложена. Баб как грязи. Мужчина с капиталом один никогда не останется.

И ведь он прав! У нас в стране какой-то дикий демографический перекос. Может, по переписи населения мужчин и женщин поровну, а по факту мужиков не хватает. Расхватывают всех: и с капиталом, и без, и даже на таких плюгавеньких экземпляров, как Николай, очередь.

– Так-то оно так… – протянула я. – Да уж больно много людей видели, как вы Зину преследовали. И слышали, как угрожали Андрею, ее новому мужчине.

– Мало ли чего сболтнёшь, когда выпимши, – невозмутимо ответил Николай.

– Проблема в том, что Андрея убили…

Самодовольная ухмылка сползла с лица замухрышки.

– А вы, получается, главный подозреваемый, – продолжала я. – Вас следователь Дубченко еще на допрос не вызывал, нет? Значит, скоро вызовет. А потом сами знаете как: коготок увяз – всей птичке пропасть.

– Почему это у меня коготок увяз? – пришёл в себя Николай. – Нет у меня никакого коготка! И не было никогда!

– Был, был коготок. Люди всё видели, всё слышали. Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. У вас, поди, и алиби нет на время убийства? На работу вы не ходите, околачиваетесь дома, свидетелей нет. Если что, то вот эта гражданка, – я кивнула на дверь за его спиной, – не считается, ибо заинтересованное лицо.

– На какое вре… – Николай вдруг зашёлся в диком кашле.

– Поменьше бы вам курить, – посоветовала я. – В тюрьме с сигаретами напряженка.

– На какое время нужно алиби? – наконец выдавил из себя подозреваемый.

– Период довольно длинный: с восемнадцати часов двадцать первого сентября до восьми утра двадцать второго сентября. Сами понимаете, на такое время ни у кого нет алиби.

– А у меня есть! – вскричал Николай и победно вскинул руку вверх. – Есть! Я был в Питере, на свадьбе у единственного племянника!

– Придумайте что-нибудь другое, – снисходительно сказала я. – Вы не могли быть на свадьбе у единственного племянника.

– Почему?

– Потому что свадьбы устраивают в субботу, уж я-то знаю, о чем говорю, у меня самой скоро свадьба. А двадцать первое сентября была среда.

– Ну правильно, среда! Я выехал из Москвы во вторник ночью, сел на поезд «Красная стрела», и утром был в Питере. Свадьбу решили праздновать в среду, так ресторан дешевле, из гостей только родственники, посидели узким кругом. Уехал я в четверг вечером тем же поездом.

– А что вы подарили единственному племяннику? – подозрительно прищурила я глаза.

– Самый лучший подарок! Деньги! От сердца оторвал!

– Может, у вас и билеты на поезд сохранились?

– Нет, не сохранились, но они остались в компьютерной базе. И у меня есть десять свидетелей. Так вашему следователю и передайте!

Какой чертовски везучий человек этот Николай. Неприятный, но чертовски везучий. Учитывая бабкину квартиру на Арбате, можно даже предположить, что он продал душу дьяволу. А вот мне сегодня не повезло. Это был последний кандидат на роль убийцы, и, увы, версия провалилась с треском. Тяжело вздохнув, я затопала вниз по лестнице.

– Эй, постойте! – окликнул меня Николай. – Зинка меня вспоминала? Что говорила?

Я обернулась:

– Подкатить желаете?

– Не ваше дело, имею право!

– Чтобы она опять вашу квартиру на Арбате драила?

– Не только. У меня, может, к ней чувства остались.

– Вы понимаете, что вы с ней разного поля ягоды?

– Что это значит?

– Она… – я сделала паузу, подбирая подходящее слово, – луноликая. А вы…

– А я? – приосанился мужичок.

– А вы лезете со свиным рылом в калашный ряд.

Глава двадцать девятая

Всю дорогу до дома я переживала, что так грубо ответила человеку. У меня было плохое настроение, и я выместила его на Николае. А ведь мужчина абсолютно ни в чем не виноват! Зато я чувствовала свою вину, да еще какую!

Прошло уже почти две недели, как я веду расследование, однако я ничем не помогла Юльке Лукониной. У меня были отличные версии с крепкими подозреваемыми, но они рассыпались одна за другой, и мне опять надо начинать с нуля. А я уже, кажется, переговорила со всеми, кто знал Андрея Мохова. Даже не представляю, что я еще могу предпринять. Вообще никаких идей. Я зашла в тупик. Возможно, мне следует немного отвлечься, день или два позаниматься своими делами, а потом решение придёт само собой.

Дома я не могла толком ни на чём сосредоточиться, всё валилось из рук. Села за компьютер работать – и бросила. Пошла на кухню перекусить – и застыла перед раскрытым холодильником. Решила сложить деньги в пачки, чтобы они не валялись на полу – и не нашла банковских резинок. А не нашла, потому что их отродясь у меня не водилось, следовало купить сегодня, а я забыла…

И вдруг меня, словно током, пронзила мысль: а что, если Андрея убили из-за его путешествий по астралу? Когда-то ему там показали, как Зулхумор ворует соседскую дыню. И точно так же он мог узнать о каком-то другом преступлении, уже намного серьёзней. Убийства. Коррупция. Мировые заговоры. Преступления против человечества. Вдруг эти знания оказались для него роковыми?

Я прикинула: если Андрей с кем-то и поделился, то только с коллегами по осознанным сновидениям. Той группой людей, которая собиралась в багетной мастерской. Я немедленно должна их найти! Конечно, я не знала, будут ли они сегодня там встречаться, но решила поехать наудачу.

Когда я приехала по адресу, багетная мастерская оказалась закрыта. Перед входом металась какая-то женщина. Весь ее вид выражал полнейшее отчаяние.

– Господи, да на вас лица нет! – кинулась я к ней. – У вас что-то случилось?

– Я потеряла… – слабым голосом отозвалась женщина.

– Кого? Собаку? Ребёнка?!

Она покачала головой.

– Нет. Я потеряла свою группу.

Я затаила дыхание, боясь спугнуть удачу.

– Осознанные сновидения? – шёпотом спросила я.

Женщина просияла:

– Вы тоже из группы? Просто я вас впервые вижу. У вас есть доступ? Где все наши? Когда будет собрание? Его перенесли в другое место?

Она с надеждой вглядывалась в мое лицо, а я молчала, потому что совершенно не представляла, как себя вести. Дама почему-то приняла молчание за осуждение и принялась оправдываться:

– Поймите, у меня были личные проблемы, и я сорвалась. Но теперь я окончательно завязала, слышите! Я уже почти месяц не принимаю антидепрессанты. Я абсолютно чиста! Но меня лишили доступа, мне не приходит информация! Поверьте, я одна из вас!

Ей было, наверное, лет сорок пять. У нее было миловидное лицо без грамма косметики и удивительные зелёные глаза, из них как будто исходил мягкий свет. Давно я не видела таких горящих глаз, ни у молодёжи, ни тем более у пожилых людей, все ходят с потухшим взглядом.

У женщины были длинные распущенные волосы русого цвета, в которых пробивалась седина. Такая причёска, вернее, полнейшее ее отсутствие, выглядела неопрятно. Все-таки не зря в прошлые века зрелые женщины должны были прятать длинные волосы под головным убором. Как ни ухаживай за волосами, какие витамины ни пей, а всё равно с возрастом они теряют блеск и упругость. Ну некрасиво же, пакли какие-то висят. Вот и моя новая знакомая была похожа на престарелую русалку, у которой в волосах запуталась тина.

Мне пришлось признаться, что я не из группы. Дама окончательно сникла, казалось, она вот-вот расплачется.

– Неужели я никогда больше их не увижу? – пробормотала она. – Они были единственными, кто меня понимал. Родственники считают, что я сошла с ума…

– Примите мою поддержку, – посочувствовала я. – Очень тяжело, когда родные люди не понимают. А, может, просто позвонить им да спросить?

– Кому?

– Вашим друзьям из группы. Пусть скажут, когда и где будет собрание.

Престарелая русалка горестно покачала головой:

– Это невозможно, у меня нет их телефонов.

– Тогда в соцсетях найдите. Давайте я вам помогу. Как их зовут?

– Не получится. Мы не знаем фамилий друг друга. Это сделано специально, чтобы чужаки не могли проникнуть в организацию. Повсюду враги, они следят за нами.

– Каким же образом новые люди находят группу? – удивилась я.

– Вся информация идёт из астрала. Там человека встречают и предлагают работать вместе. Присоединяют к какой-то группе в реальном мире. По крайней мере, мне так первый раз назначили встречу в Москве. Еще мы общаемся телепатически, но это редко…

Дама замолчала, опасливо поглядывая на меня: не сочту ли я ее сумасшедшей?

– Продолжайте, – ободрила я, – отлично вас понимаю. Значит, вы давно практикуете осознанные сновидения?

– Первый раз меня просто случайно выбросило в астрал во сне. Потом я научилась делать это намеренно.

– Вы сказали, что вас лишили доступа к группе. Почему?

– У нас запрещены любые наркотики, в том числе сигареты и алкоголь. А мне психиатр выписал психотропные таблетки, и я их долгое время принимала. Вот мне и перекрыли канал. Я выхожу в астрал, но никого из наших там не встречаю, какие-то незнакомые существа, и все настроены враждебно. Но я уже перестала их пить, честно!

– Зачем же вы рассказали о таблетках своей группе? Ведь вы могли скрыть это обстоятельство?

Женщина слабо улыбнулась.

– От них невозможно ничего скрыть. В астрале знают абсолютно всё и обо всех. Там нет никаких тайн вообще.

Меня осенила безумная идея: а что, если попросить эту русалку узнать в астрале, кто убил Андрея? В конце концов, я ничего не потеряю.

– Скажите, вы были знакомы с Андреем Моховым?

– Мы не знаем фамилий, – напомнила собеседница.

– Он выносил из астрала Священную Книгу.

– Конечно, я его знаю, – быстро ответила женщина.

– Лучше говорить о нём в прошедшем времени, Андрея убили, а я ищу, кто это сделал.

Дама восприняла новость спокойно.

– Андрей не умер, – уверенно заявила она, – потому что душа живёт вечно. Она скоро переродится в другом теле.

– Вполне возможно. Однако я хочу, чтобы убийца понёс наказание в этой жизни.

– Андрей выносил Священную Книгу, – многозначительно промолвила женщина. – Убийство может быть связано с этим.

– А что это вообще за книга такая? О чём она? И зачем ее надо выносить из астрала?

Престарелая русалка замялась.

– Я не могу сказать, у вас нет доступа.

– Но ведь у вас тоже. И неизвестно, будет ли.

С моей стороны было жестоко об этом напоминать, но цель я достигла, у собеседницы развязался язык.

– Помните, в две тысячи двенадцатом году пророчили конец света?

– Конечно, помню, все СМИ трубили. А всё потому, что у индейцев майя календарь заканчивался этим годом. А я думаю, объяснение элементарное: у них просто не хватило места на камне, или где они там писали.

– Конец света действительно должен был быть в две тысячи двенадцатом году, – уверенно заявила дама. – Космические силы планировали уничтожить земную цивилизацию. Но нам удалось его предотвратить.

– Вам?

– Не мне лично, а вообще всем нам – тем, кто выходит в астрал. В каждой стране работают такие группы. Совместными усилиями мы остановили врага. И вот теперь приближается новый конец света. Он намного опаснее, потому что инопланетяне внедрились в элиту Земли, у них огромная экономическая и политическая власть. Священная Книга поможет выявить врагов и обезвредить их. Группа энтузиастов выносит ее из астрала. Кому-то удаётся запомнить слово, кому-то строчку. Андрей выносил целыми предложениями. Думаю, поэтому его убрали.

– Значит, Андрея убили инопланетяне? – уточнила я. – А как тогда…

– Тихо! – оборвала меня спасительница человечества. – Тихо! Мне передают информацию! – Она замерла, напряженно к чему-то прислушиваясь. – Мне надо идти, – решительно заявила она. – Забудьте всё, что я вам рассказала! Слышите? Ради вашего же блага!

Женщина бросилась бежать. Я помчалась за ней.

– Подождите, мы не договорили!

Она резко повернулась, с силой оттолкнула меня и рявкнула:

– У вас нет доступа!

Ее глаза наполнились ненавистью, мягкий огонь превратился в пожар, готовый испепелять врагов. Я отступила. Женщина мгновенно улетучилась. Я облегчённо выдохнула: а ведь могла и ножичком полоснуть!

По дороге домой я размышляла о том, что сегодня многие сограждане не справляются с жизнью. Безостановочный поток информации плохо влияет на психику. Людям требуются антидепрессанты, а когда они перестают принимать таблетки, то окончательно съезжают с катушек. Все-таки научно-технически прогресс принёс человечеству больше проблем, чем счастья.

Вернувшись в квартиру, я застыла в прихожей около шкафа-купе. Почему-то вдруг захотелось опять открыть входную дверь и проверить, как там при-дверный коврик, ровно ли лежит. Глупость какая-то! Но мысль свербела в голове, и я сочла, что будет проще поддаться этому желанию. Я распахнула входную дверь… – и столкнулась нос к носу с тем самым темноволосым мужчиной, которого когда-то приняла за квартирного вора, а потом определила в террористы. Однако теперь я уверена, что никакой он не вор и не террорист, а вместе с Андреем практиковал осознанные сновидения и выход в астрал.

– Что вы тут делаете? – оторопела я.

Я хотела захлопнуть дверь, но почему-то не смогла пошевелить рукой. На меня будто морок навели. Бородач неторопливо зашёл в квартиру и огляделся по сторонам.

Я вышла из оцепенения и от страха запищала тоненьким голоском:

– Что вам нужно?

Тетрадь, догадалась я. Конечно же, ему нужна тетрадь. Он искал ее в квартире Андрея, теперь пришёл ко мне. Но откуда этот загадочный человек узнал, что тетрадь у меня? И еще интересный вопрос: как он узнал, кто я такая и где живу? Ведь он видел меня буквально несколько секунд! Неужели ему подсказали мой адрес в астрале? Это уму непостижимо!

– Я отдам вам тетрадь, и вы уйдёте, хорошо?

Мужчина по-прежнему не проронил ни слова, лишь пристально смотрел на меня своими выразительными глазами.

Выглядел он так же колоритно, как и в прошлый раз, только сейчас я разглядела еще одну деталь. Его левая рука была сплошь покрыта татуировкой, которая начиналась на кисти, у основания пальцев, уходила вверх под куртку и заканчивалась на шее, у самых корней волос. Я не могла понять, что там изображено. Какие-то неизвестные символы переплетались в замысловатый узор. Уж не Священная ли это Книга, которую Андрей Мохов пытался вынести из астрала?

«Да», – вдруг кто-то громко подумал в моей голове.

Вот именно так – громко подумал. Голос я не слышала, в голове возникла мысль, только она была не моя, а чужая. Как будто кто-то ее туда поместил.

Я испугалась: кажется, я схожу с ума!

«Нет», – опять кто-то громко подумал в моих мозгах.

Я уставилась на незнакомца:

– Это ваши проделки? Немедленно прекратите! Я же чувствую, как вы роетесь у меня в голове! Это вам не чемодан!

И опять мужчина ничего не сказал. Но, по крайней мере, чужие мысли в моей голове тоже не появились.

Я пошла в гостиную, потому что оставила тетрадь Андрея там на журнальном столике. Незваный гость двинулся за мной. Он увидел на полу кучу денег и застыл как вкопанный.

Меня прошиб холодный пот. Господи, да он же сейчас тюкнет меня по башке и ограбит! Такие огромные деньжищи кого угодно сведут с ума! Кто его вообще пустил в подъезд? Куда смотрит консьерж?!

Я издала нервный смешок:

– Ха-ха! Вы знаете, это ведь не настоящие деньги! Это муляж. Специально напечатали для съёмки клипа. Вот, видите? – Я взяла одну пятитысячную купюру, смяла ее и бросила на пол, как будто это был фантик. – Обыкновенная бумажка! Ничего ценного.

На журнальном столике тетради не оказалось. Куда же я ее дела? Кажется, спрятала в письменный стол.

От волнения у меня дрожали руки, я не могла открыть маленьким ключом ящик стола. Зачем я вообще закрыла его на ключ? От кого? Я же живу одна. Ключ выпал, дрожащими руками я подняла его и продолжила попытки.

Молчаливый гость по-прежнему смотрел на купюры на полу. Ох, не нравится мне его стеклянный взгляд! Я предприняла попытку отвлечь незнакомца от денег.

– Скажите, пожалуйста, зачем вам вообще нужна эта Священная Книга? Я имею в виду – тут, на Земле? Если она написала на языке, которого никто не знает? Как вы поймёте ее содержание?

Мужчина по своему обыкновению ничего не ответил, в моей голове тоже было пусто. То ли он прекратил свои фокусы, то ли мне не полагалось знать ответ на этот вопрос. Как там сказала престарелая русалка? У меня нет доступа.

Наконец я открыла ящик, достала тетрадь и протянула ее мужчине.

– Вот, возьмите. Жаль, что она мне не пригодилась. Знаете, мою подругу обвинили в убийстве Андрея Мохова. Я так надеялась, что тетрадь станет уликой, с помощью которой найдут настоящего убийцу! Но увы…

«У неё всё будет хорошо», – опять кто-то громко подумал в моей голове.

– Это точно? – обрадовалась я. – У неё всё будет хорошо?

«У вас тоже».

– Да у меня вроде и так всё хорошо, – пробормотала я. – Даже отлично. Или у меня скоро всё станет очень плохо и уже потом хорошо, а? Что-то я не поняла намёка. Товарищ, подождите, поясните ваши слова!

Но незнакомец уже повернулся и покинул квартиру. Я поспешно закрыла за ним дверь, однако спокойствие ко мне не вернулось. Наоборот, тревога разгоралась всё сильнее. Я не знаю, какую цель мужчина преследовал, но испугалась я до дрожи в коленках.

Чтобы успокоиться, я принялась часто и глубоко дышать, в результате окончательно запаниковала. Тогда я выскочила на лестничную площадку и помчалась вслед за незнакомцем. Что он имел в виду? Какие неприятности мне грозят? Я требую объяснений!

Консьерж Лев Борисович дремал в своей будке на первом этаже. Я кинулась к нему.

– Сейчас мимо вас проходил мужчина?

– Какой мужчина? – удивился старичок. – Не было тут никого.

– Он должен был пройти минуту назад. Такой накачанный темноволосый мужчина. С бородой. И с тетрадью в руках.

– Не было тут никого, – раздражённо повторил консьерж.

– Лев Борисович, вы спите на рабочем месте, это недопустимо! Только что ко мне в квартиру проник незнакомый мужчина. Он мог меня убить или ограбить.

– А я бы чем помог? – сварливо отозвался консьерж. – Я же не вижу, что там у вас на этажах творится.

– Стали бы свидетелем, по крайней мере. Вызвали бы «скорую», полицию…

– Да не было тут никого! – в третий раз воскликнул Лев Борисович. – Никто в подъезд не заходил, никто не выходил. Вот, сами посмотрите запись с камеры.

Дом, в котором я живу, считается элитным. Поэтому тут помимо камеры над дверью подъезда, которые установлены по всей Москве, также есть камера на первом этаже, прямо напротив каморки консьержа и лифтов. Ее повесило наше ТСЖ, и запись можно просмотреть на компьютере Льва Борисовича.

Старичок отмотал запись на минуту назад, на экране было видно, как он в одиночестве дремлет за своим столом.

– Еще чуть-чуть назад можно открутить?

Консьерж выполнил мою просьбу, картинка не поменялась.

– А если еще немного назад?

Лев Борисович тяжело вздохнул:

– Там то же самое.

Изображение на экране подтвердило его слова.

– То есть никто мимо вас не проходил? – уточнила я.

– Я же вам сказал!

Куда же испарился незнакомец с тетрадью? Мистика какая-то…

Глава тридцатая

Я поднялась в свою квартиру. Не успела я снять куртку, как зазвонил мобильник.

– Люся, простите за поздний звонок, – сказал вежливый мужской голос, – мне необходимо поговорить с вами по неотложному делу.

– Слушаю.

– Яна Майданец просила передать для вас кое-что.

– Яна! – обрадовалась я. – Куда она пропала? Неужели уже уехала за границу?

– Да, уехала, – подтвердил мужчина, – и очень поспешно. Она оставила для вас подарок.

– А что это?

– Котёнок. Мейн-кун. У Яны жил котёнок породы мейн-кун, взять его с собой она не смогла, вот и решила отдать вам.

Моё сердце радостно затрепетало. Мейн-кун – это же моя мечта! Долгие годы у меня жила кошка Пайса. Обычная трёхцветная кошка, которую я подобрала на улице еще котёнком. Скиталась она со мной и по студенческим общежитиям, и по съёмным халупам, и вот наконец оказалась в большой квартире в центре Москвы. Пролетели годы, Пайса состарилась, и однажды настал день, когда она ушла на радугу. Больше я не заводила кошек, хотя и испытываю слабость к мейн-кунам. Ведь я придерживаюсь того принципа, что надо брать голодное животное с улицы, а не поддерживать заводчиков породистых котов. Но если сейчас голодный котёнок мейн-куна ищет дом, то, конечно, я просто обязана его приютить!

– А почему именно мне отдать? – удивилась я. – Мы с Яной даже не дружили.

– Она сказала, что вы самая подходящая кандидатка. Вы очень добрый человек, а это самое главное.

Я расплылась в улыбке. Приятно, когда люди о тебе хорошо отзываются.

– Люся, если не возражаете, я прямо сейчас привезу котёнка. Извините за беспокойство, но я срочно улетаю в командировку, поэтому времени совсем в обрез. Всё, что нужно котёнку, у меня с собой: и лоток, и игрушки, и запас еды.

– Конечно, привозите! – сказала я и назвала адрес.

– Буду через полчаса, – заверил мужчина.

Я в радостном возбуждении ходила по квартире и прикидывала, где лучше разместить мейн-куна. Впрочем, у кошек этой породы такой характер, что они сами выбирают себе место, а хозяевам остаётся только смириться.

Из прихожей отлично просматривалась гостиная с деньгами на полу, поэтому я плотнее прикрыла дверь в комнату.

Как и обещал, мужчина перезвонил через полчаса.

– Мне дико неудобно, не могли бы вы выйти на улицу? Я опаздываю на самолёт, нет ни одной лишней минуты. Помогите мне, пожалуйста, вы понесёте котёнка, а я всё остальное. Тут еще кошачий домик.

– Без проблем.

Я вышла на улицу. С другой стороны дороги около красного «мерседеса» стоял мужчина и махал мне рукой:

– Люся, идите сюда! Я только тут смог припарковаться.

Я подошла к машине, мужчина распахнул заднюю дверцу:

– С заднего сиденья возьмите кота, пожалуйста.

Я заглянула в машину:

– Где он?

– Дальше, переноска стоит на полу. Пледом прикрыта.

В салоне пахло мочой. Кажется, мейн-кун успел напрудить лужу. Я почти полностью залезла на заднее сиденье, но кота там не обнаружила.

– Что-то я ничего не вижу.

– Да вот же он, – мужчина протянул руку… и молниеносным движением запихнул мне в рот кляп из тряпки. В ту же секунду он грубо схватил мои руки, соединил за спиной и защёлкнул на них наручники.

Я дёрнулась всем телом, но вырваться из замкнутого пространства не смогла, только ударилась головой о крышу машины.

– М-м-м! – Я попыталась выплюнуть кляп, и это почти удалось, но мужчина тут же запихнул его поглубже и натянул мне на голову вязаную шапку.

Шапка закрывала лицо до самого подбородка и сидела очень плотно.

Потом мужчина затолкал меня на пол между передними и задними сиденьями. Проём был узкий, я лежала, как шпрота в битком набитой советской консерве, какие-то железяки больно впивались в мои бока. Я ничего не видела сквозь шапку, а дышать через плотный трикотаж могла с трудом.

Ужас охватил меня. Миллион мыслей пронеслись в голове. Кто этот человек? Что ему от меня нужно? Я уже не в том возрасте, чтобы меня похищали ради изнасилования – одно из преимуществ приближающейся старости! Значит, ситуация намного опаснее, я имею дело с маньяком, который убивает людей из удовольствия!

Машина тронулась с места, сначала ехала неторопливо, тормозя на светофорах, а потом набрала скорость. Я предположила, что мы выехали на шоссе. Был поздний вечер, практически ночь, дороги свободны, мы ехали почти без остановок.

Я напрягла память, пытаясь вспомнить, как выглядит бандит, который меня похитил. Может быть, я встречала его раньше? Проблема состояла в том, что на него я практически не смотрела, предвкушала встречу в мейн-куном. Кажется, лет пятидесяти, полноватый, самой обычной внешности, ничего запоминающегося. А ведь маньяки именно так и выглядят!

Почему он выбрал меня? Пошёл на обман, где-то раздобыл номер моего телефона, представился знакомым Яны Майданец, придумал котёнка, чтобы выманить из дома… Он приложил столько усилий… Вряд ли маньяк стал бы так заморачиваться, он заманил бы в ловушку первую попавшуюся женщину на улице. Нет, нужна была именно я. Но зачем? Кому понадобилось меня убивать? Врагов у меня нет, я мирный человек, не занимаю важную должность, не влияю на судьбы людей. Я мелкая сошка, от которой ничего не зависит. И тем не менее, меня везли сейчас куда-то связанную и с кляпом во рту, значит, какая-то причина была…

Машина остановилась. Водитель выключил мотор, вышел из автомобиля и открыл заднюю дверцу. Он попытался поднять меня с пола и конечно же потерпел фиаско. Со связанными руками я была как мешок картошки весом под сто кило. Тогда мужчина предпринял попытку вытянуть меня наружу за ноги, но я так плотно застряла между сиденьями, что это ему тоже не удалось.

– Вылезайте сами, – сказал он и снял с меня наручники.

Мои руки затекли, я их почти не чувствовала.

«Может, остаться здесь? – мелькнула мысль. – Пусть убивает в машине. Кровь впитается в сиденья, во все щели, никакая химчистка не поможет, когда-нибудь маньяка вычислят, и улики помогут его посадить».

– Быстрей, – пнул меня ногой изверг.

Ощупывая руками пространство, я медленно приподнялась и вылезла из машины. И сразу поняла, что мы приехали в лес. Даже сквозь шапку я чувствовала запах мокрой листвы, грибов и влажной земли.

В спину упёрся какой-то твёрдый предмет, то ли палка, то ли пистолет.

– Туда идите, – маньяк подтолкнул меня в нужном направлении.

Я неуверенно двинулась вперёд, сделала несколько шагов, запнулась и упала на холодную скользкую землю.

Когда я поднялась, мужик снова защёлкнул за моей спиной наручники, но хотя бы сорвал с головы шапку.

– Смотрите, куда идёте, – раздражённо бросил он.

В первую секунду я ослепла от потока света. Постепенно мои глаза привыкли, я увидела, что мы углубляемся в лес, кругом темнота, а свет идёт от фар автомобиля, который припаркован поперёк просёлочной дороги и освещает нам путь.

Мне удалось выплюнуть кляп изо рта. Горло чудовищно пересохло, я не могла издать ни звука. Да и бесполезно кричать, когда вокруг ни души.

Далеко в лес мы не ушли, остановились на небольшой полянке метрах в пяти от дороги. Свет от автомобильных фар сюда еще доходил, хотя деревья уже теряли свои очертания. Лицо маньяка тоже утратило чёткость. Я по-прежнему не видела в его чертах ничего запоминающегося. Среднестатистическая внешность. И одет он был просто – в джинсы, свитер и кроссовки.

Я поняла, что маньяк выбрал эту поляну не случайно. Он уже бывал здесь раньше. Прямо рядом с машиной стоял какой-то дорожный знак, наверное, это был ориентир. А на опавшей листве чётко выделялся прямоугольник свежевскопанной земли, размером с могилу. Недавно в этом лесу кого-то похоронили… Может быть, даже заживо… И вдруг я разглядела в руках у маньяка лопату…

– Садитесь тут, – велел он.

Вы когда-нибудь пробовали сесть на пол со связанными за спиной руками? Даже не пытайтесь. Я плюхнулась на холодную землю, больно ударившись копчиком, и прошелестела сухими губами:

– Дайте воды. Пожалуйста.

– Воды нет. Есть только коньяк. – Маньяк достал из кармана металлическую фляжку.

Я кивнула, соглашаясь на коньяк. Он поднёс флягу к моим губам, я жадно сделала глоток.

Терпеть не могу коньяк, но сейчас он показался мне божественным нектаром. Тепло разлилось по горлу и живительным образом подействовало на организм. Откуда-то взялись силы, и, самое главное, появилась идея.

– Пять миллионов! – выпалила я. – Отпустите меня, я дам вам пять миллионов рублей! Прямо сразу! Не надо идти в банк или ждать перевода по Интернету! Пять миллионов наличкой! Лежат у меня в квартире!

– Я знаю, – спокойно отозвался мужчина. – Это мои деньги. Я сам их вам дал.

– Вы? Зачем?

– Потому что вы меня шантажировали.

Я энергично замотала головой:

– Нет! Я никого не шантажировала!

– Это я тоже знаю.

– Зачем же дали пять миллионов? – не понимала я.

– Потому что тогда я этого не знал.

Он точно сумасшедший!

– Вы ведь в любом случае меня убьёте? – обречённо спросила я. – И деньги ничего не изменят?

Маньяк молчал. Ситуация напоминала театр абсурда. Два человека приятной наружности ведут неторопливую беседу, обращаются друг к другу на «вы», только дело происходит ночью в лесу, и все знают, что сейчас один убьёт другого. Если я хочу избежать смерти, мне надо что-то придумать, и срочно!

– Но зачем? – допытывалась я. – Почему вы хотите меня убить?

– Я не хочу, но я должен. Так сложились обстоятельства. Тут выбор: или вы, или я, понимаете?

– Нет, не понимаю. Я даже не знаю, кто вы такой! Я никому про вас не скажу!

– Я должен вас убить, потому что вы уничтожите мою жизнь. Я не могу этого допустить. Я уже многое сделал, нельзя останавливаться на полдороге. Иначе всё будет напрасно.

Он как будто уговаривал себя, убеждал, что поступает правильно. Я уцепилась за его сомнения.

– Отпустите меня! – взмолилась я. – Ведь я ничего плохого вам не сделала! Я хороший человек! Даже Яна Майданец это подтвердила. А ведь мы с ней общались не дольше часа. Если бы мы познакомились поближе, она бы узнала…

Маньяк резким взмахом вонзил лопату в землю.

– Яна уже ничего не узнает, – жёстко сказал он. – А у вас будет возможность познакомиться с ней поближе. Будете лежать в одной могиле. Мягкую землю копать легче.

– Яна в могиле? – тупо спросила я. – Где?

– В метре от вас, – мужчина кивнул в сторону черного прямоугольника.

Надежда на спасение, которая теплилась в моей душе, потухла. Как жаль умирать именно сейчас, когда жизнь наконец-то наладилась! Я стала писательницей, встретила достойного мужчину, который не пудрил мне мозги, а сразу сделал предложение, у меня запланирована свадьба, и хялявные пять миллионов превратили бы это мероприятие в грандиозный праздник. Но теперь ничего этого не случится. Меня ждёт смерть и полнейшая пустота, ибо в загробный мир я не верю, как и в переселение душ.

– Можно мне еще глоточек коньяка? – слабым голосом попросила я.

– Последнее желание, – хмыкнул маньяк.

Он полез в карман за флягой, и в этот момент я собрала все свои силы и одним рывком поднялась на ноги. Я бросилась бежать в сторону машины, к дороге, на ходу понимая, что совершила глупость, надо было мчаться в лес, там есть шанс скрыться в темноте среди деревьев, но менять направление было поздно. Маньяк тоже бежал быстро, и он меня догонял.

Он настиг меня на дороге, схватил за горло и принялся душить. Со связанными руками я не могла сопротивляться. Всё, что я могла делать, это лягать его ногой, но силы покидали меня. И вдруг – о, чудо! – я заметила приближающиеся огни автомобиля. Убийца тоже их увидел и поволок меня в лес. Но не тут-то было! Я упала и всей своей массой вдавилась в асфальт. Сто килограммов! Попробуй-ка унеси!

Автомобиль прибавил скорость, он мчался на нас во весь опор. Маньяк бросил меня и ломанулся напролом в чащу. Я слышала хруст веток, звуки уходили всё дальше и дальше. А машина, взвизгнув тормозами, остановилась в сантиметре от моего тела.

Какой-то мужчина выскочил из автомобиля.

– Гражданка Лютикова, это вы?

– Я, – ошарашенно отозвалась я, пытаясь разглядеть в темноте мужчину. Его голос показался мне знакомым. – А вы кто?

– Капитан Дубченко.

– Сергей Александрович, меня тут убить пытались! Убийца побежал туда! – Я дёрнула головой, указывая направление. – Ловите его!

– Никуда он не денется, объявим в федеральный розыск. Вы-то как?

Капитан помог мне подняться.

– Нормально. Руки вот только в наручниках, снять бы.

– Жаль, у меня с собой ключа нет, – вздохнул Дубченко.

Меня неожиданно затрясло крупной дрожью. Очевидно, адреналин выплеснулся в кровь, запоздалая реакция на стресс.

– Как это у вас нет ключа? Вы полицейский или кто?

– Ну, вот так – нет, – растерянно сказал Сергей Александрович. – Есть гамбургер. И картошка фри. Хотите?

Капитан достал из машины пакет с едой, взял одну палочку картошки и поднёс к моему рту.

– Давайте я вас покормлю.

Он был такой милый пухлик, так искренне переживал, как бы я не оголодала.

– Сергей Александрович, обжора вы этакий, до чего же я рада вас видеть! – воскликнула я и разрыдалась на его пухлом плече.

Глава тридцать первая

Следующую неделю я провела в постели. Когда я вернулась домой после приключений в ночном лесу, у меня подскочила температура. Не знаю, возможно, потому что я сидела на холодной земле, или таким образом сказался перенесённый стресс, но прихватило меня не по-детски. Я вызвала Влада, а он, когда столбик ртутного термометра перевалил за 39 градусов, вызвал «Скорую помощь».

Пожилой уставший врач определил, что горло чистое, хрипов в лёгких нет, и поставил расплывчатый диагноз ОРЗ.

– Принимать жаропонижающие и пить больше жидкости, лучше чай с малиновым вареньем и морсы. Исключить тяжёлую пищу, не допускать перееданий. Практиковать лечебное голодание.

– Доктор, я обещаю, что буду питаться праной, – слабым голосом отозвалась я.

– О, шутим, значит, скоро пойдём на поправку, – похлопал меня по плечу эскулап и уехал на другие вызовы.

Влад варил мне куриные супчики, заваривал чай и давил морсы, а я только и делала, что спала. Иногда мне снились кошмары, я металась по подушке и что-то неразборчиво бормотала. Однажды я так громко закричала, что проснулась сама, а из соседней комнаты примчался Влад.

– Что? Болит что-нибудь?

– Нет, приснилось страшное, только не помню, что именно.

– Ты кричала: «Отдай мейн-куна, изверг! Животное не виновато!»

Значит, мне снился маньяк, события той ужасной ночи не отпускали меня.

Сквозь сон я смутно осознавала, что позвонила радостная Юлька Луконина. Ее наконец-то выпустили из следственного изолятора и сняли все обвинения, потому что нашли настоящего убийцу. Я поздравляла ее, мы о чем-то разговаривали, кажется, договаривались о встрече, но в памяти не осталось ни слова.

Вскоре позвонил следователь Дубченко и сообщил, что бандит, который пытался меня убить, задержан и уже во всём признался. Сергей Александрович пожелал мне скорейшего выздоровления и попросил явиться для дачи показаний.

После его звонка я пошла на поправку. Я смогла подняться на ноги, прошлась по квартире и обнаружила, что пять миллионов рублей больше не валяются на полу россыпью. Влад аккуратно сложил купюры в пачки, перевязал банковскими резинками и убрал в шкаф.

– Люська, признавайся, откуда у тебя деньги? Ты ограбила банк? Тебе нужно алиби на момент ограбления?

– А ты обеспечишь мне алиби?

– Конечно, – без колебаний отозвался жених.

– Забудь, – махнула я рукой. – Деньги чужие, к сожалению, их придётся вернуть. Они уже наверняка фигурируют в уголовном деле. Неизвестно, куда повернёт следствие, как бы меня еще не привлекли по статье! Эх, жалко, такая грандиозная свадьба у нас могла бы быть!..

Когда силы окончательно вернулись ко мне, я поехала в отделение полиции к следователю Дубченко. По дороге я зашла во французскую кондитерскую и купила тортик, украшенный свежими фруктами.

Сергей Александрович сидел в своём кабинете за бумагами.

– А это вам! – Я поставила перед ним тортик. – Небольшая благодарность за то, что спасли мне жизнь. Правда, я до сих пор не знаю, кто пытался меня убить и почему, но надеюсь, вы сейчас объясните.

Увидев торт, капитан обрадовался, как дитя.

– Спасибо! Грешен, люблю сладкое. Хотя я знаю, вам неприятно, что я всё время что-то жую.

– Как вы могли такое подумать! – очень искренне возмутилась я.

– Неприятно, я заметил, – отозвался Сергей Александрович, включая чайник. – Поймите, я живу в общежитии, а конкретно – в общежитии работников внутренних органов. Оно коридорного типа, кухня маленькая, грязная, на ней неприятно находиться, и даже, знаете, – капитан понизил голос, – там воруют еду.

– Полицейские воруют у своих коллег? – изумилась я.

– Зарплаты-то в полиции маленькие, – вздохнул Сергей Александрович. – Поэтому я в общежитии почти не готовлю, стараюсь перехватить что-нибудь по дороге.

– А я думала, как только устроишься в полицию, так сразу квартиру дают.

– Если бы! Я стою на очереди. Еще мало лет выслуги. И потом, меня постоянно отодвигают блатные, квартира нужна то чьему-то брату, то свату… Людмила Анатольевна, вы же выпьете со мной чаю с тортом?

Я кивнула. Вода вскипела, капитан достал из шкафа две чашки, бросил в них чайные пакетики и залил кипятком.

– Ну ладно, не будем о грустном, – расплылся в улыбке Дубченко. – У меня ведь хорошие новости! Филатов. Виктор. Сергеевич.

Капитан выразительно смотрел на меня, ожидая реакции.

– А кто это?

– Так зовут человека, который хотел вас убить.

– Яснее не стало, потому что я впервые слышу это имя.

– Но он-то этого не знал! – воскликнул Дубченко. – Он боялся, что вы разрушите его жизнь, поэтому и хотел от вас избавиться!

– Вот примерно такой же бред нёс этот Филатов перед тем, как меня убить. Вы можете рассказать всё с самого начала?

– Конечно, для этого я вас и пригласил. Отрезайте кусочек торта, устраивайтесь поудобнее и слушайте. Начнём с того, что Виктор Сергеевич Филатов был любовником Яны Майданец.

– Янка упоминала, что он какой-то чиновник.

– Именно, работает в одном из столичных министерств пресс-секретарём.

– Вы хотите сказать, что меня пыталась убить секретарша? – пошутила я.

– У этой «секретарши» был неплохой доход, который позволял содержать жену, любовницу, купить коттедж на Рижском шоссе и виллу на испанской Ривьере, ну и так, по мелочи, разные «мерседесы» и прочие «тойоты».

– То есть он коррупционер?

– Вероятно, через него в министерстве проворачивали коррупционные схемы, но это еще надо доказать, и в рамках другого уголовного дела. Пока же мы говорим о том, что у Виктора Филатова были жена и любовница Яна, и его такое положение дел устраивало, а вот Яну – нет. Уходить от жены Виктор не собирался, хотя постоянно врал Майданец, что скоро бросит супругу. А когда у Филатова в браке родился второй ребёнок, Яна прозрела и стала подыскивать другой вариант.

– Она хотела уехать за границу и выйти там замуж, – подтвердила я.

– Ошибаетесь, Людмила Анатольевна. Судя по данным, которые предоставил следствию мобильный оператор Яны, она активно шерстила ночные клубы Москвы и одновременно находилась в отношениях с несколькими мужчинами. По словам Филатова, он почувствовал, что Яна от него отдалилась, и заподозрил ее в измене…

Майданец потихоньку крысятничала у Виктора деньги, и о том, что его содержанка купила квартиру на паях с родственниками, Филатов не знал. Когда один из дольщиков, Андрей Мохов, неожиданно стал выкидывать фортели, Яна несколько раз звонила ему и уговаривала взяться за ум. Она скрывала звонки от Филатова, уходила в другую комнату, не хотела, чтобы он узнал о квартире на улице Ремизова. Филатов подслушал напряженный разговор Яны с Андреем и решил, что они любовники. Когда Яна сказала Андрею по телефону: «Я сейчас к тебе приеду!», а потом наврала Виктору, что ей срочно надо к врачу, Филатов уже не сомневался, что у него появился соперник.

Яна села в красный «мерседес» и укатила. Филатов помчался на своём внедорожнике следом за ней. Припарковавшись поодаль, он видел, в какой подъезд зашла Майданец, но что делать дальше, он не знал, просто стоял в растерянности около дома. На его счастье, квартира находилась на втором этаже, окна выходили во двор. В одном окне он заметил силуэты Яны и какого-то мужчины. Яна курила у открытого окна, а мужчина громко сказал: «К жене я не вернусь, пусть подаёт на развод!»

Виктор понял, что соперник сделал то, что он сам только обещал: бросил жену ради Яны. В смятенных чувствах чиновник поехал домой. На него словно наваждение какое-то нашло. Он решил, что не отпустит любовницу к другому, а будет за нее бороться. На следующий день, а это было двадцать первое сентября, Филатов отправился к Мохову…

– Видела я этого Филатова, – перебила я капитана. – Возраст под полтинник, тело рыхлое, сто килограммов не смог поднять. Откуда в нем вдруг взялись страсть, энергия, желание убивать?

– А он и не планировал убивать. Он хотел поговорить, полагал, что может уговорить соперника отказаться от Яны. По крайней мере, так Филатов утверждал на допросе…

Как только Андрей открыл дверь, Филатов огорошил его натиском:

– Это ты с бабой моей спишь? Не отпирайся, я проследил за ней, видел вас вместе!

Андрей принял Филатова за Николая, бывшего сожителя Зины. Таджичка не раз жаловалась, что Николай ее преследует и умоляет вернуться.

– Она к тебе не вернётся, – отрезал Мохов.

– Давай поговорим как мужики, – предложил Филатов.

Андрей впустил его в квартиру, они прошли на кухню.

– Да я же люблю ее, понимаешь? Я столько денег в нее вложил! – воскликнул Виктор.

– Она к тебе не вернётся, – повторил Андрей. – Я тоже ее люблю и не отдам. Разговор окончен.

– Да погоди ты, мужик, не кипятись, – Филатов попытался взять соперника за плечо, а тот вдруг упал, ударившись головой то ли об угол столешницы, то ли о раковину из искусственного камня.

Андрей лежал на полу и не поднимался…

– То есть это было непредумышленное убийство? – уточнила я. – Или убийство по неосторожности? Как это квалифицирует Уголовный кодекс? Филатов, получается, толкнул Андрея?

– Филатов утверждает, что Андрей упал сам, – ответил капитан Дубченко. – Дескать, тот вообще еле стоял на ногах и выглядел как человек, который долгое время не спал. Мохов мог по какой-то причине потерять сознание и получить травму головы уже во время падения.

– А экспертиза что говорит по этому поводу?

– Экспертиза допускает такой вариант. Но мой профессиональный опыт подсказывает, что между мужчинами завязалась драка.

– В котором часу Филатов был у Андрея Мохова?

– Как видно на записи камеры наблюдения, установленной над подъездом, в девятнадцать двадцать две он вошёл в дом. Это также подтверждает дорожная камера, которая автоматически выписала штраф за стоянку в неположенном месте. Филатов оставил машину на проезжей части рядом с домом, а парковка там разрешена только по чётным дням.

Я прикинула: значит, Филатов пришёл к Мохову сразу после того, как Стефания покинула квартиру пасынка.

– И что же Виктор сделал дальше? – спросила я.

Сергей Александрович перевёл дух, с шумом отпил большой глоток чая и продолжил свой рассказ…

Убедившись, что Андрей мёртв, Филатов поехал к Яне.

– Твой любовник умер! – закричал он с порога. – Он сам умер, я его и пальцем не трогал! Но я был рядом с ним, а других свидетелей не было. Меня могут обвинить в убийстве!

– Какой еще любовник? – Майданец испугалась, что он узнал о ее связях с другими мужчинами. – Что ты несёшь? Я люблю только тебя!

Яна принялась его расспрашивать и выяснила, что Виктор убил Андрея Мохова.

– Это мой дальний родственник, – объяснила она. – Мы с ним и еще двумя людьми в долях владеем квартирой. Зачем ты вообще туда попёрся?

– Я тебя ревновал, не хотел, чтобы ты к нему ушла.

Яна сразу сообразила, как использовать сложившуюся ситуацию. Если Филатова посадят за убийство, она потеряет дойную корову. А вот если любовник избежит наказания, то корову можно будет доить бесконечно и цистернами!

– Моей карьере конец, если я попаду под следствие, – в ужасе твердил чиновник. – Что же делать?

– Да не дрейфь, никто ничего не узнает. Ты ведь никак не связан с Андреем, вы даже не знакомы, у тебя не было мотива его убивать. Скажи лучше, ты стер свои отпечатки пальцев в квартире?

– Нет, – у Виктора похолодело всё внутри. – Я просто убежал. Я испугался. Он там лежал… мёртвый.

– А квартиру хоть закрыл на ключ?

– Нет же, говорю, он там мёртвый лежал! Я дверь просто прикрыл. Кажется.

– Понятно, – протянула Яна, – заходи, кто хочешь. Ладно, поехали туда. На моей машине.

Когда они вернулись в квартиру, шёл девятый час. В подъезд заходили по одному, с разницей в несколько минут. На их удачу, тело Андрея еще никто не обнаружил. Яна с любовником быстро вытерли все поверхности, к которым мог прикасаться Виктор. Напоследок Яну озарило открыть холодильник и морозильную камеру.

– Надо смазать картину преступления. Изменится температура на кухне, криминалистам будет сложнее определить время смерти. Это если тело обнаружат в ближайшее время. Ну, а через два дня обещали включить отопление, и тогда уже сам черт не разберёт, когда он умер.

– Может, лучше газ на плите включить? – предложил Филатов. – Тело быстрее разложится.

– Нет, это взрывоопасно, – забраковала идею Майданец, которой было жаль своего имущест-ва. – И вот еще что: надо сделать так, чтобы в квартиру никто не мог попасть. Быстро спустись к моей машине, возьми в бардачке суперклей, а в аптечке – шприц.

На полке около двери сообщники обнаружили ключ от квартиры. Они закрыли квартиру, выдавили в цилиндр шприца суперклей, а потом впрыснули его в замок.

– Записи с уличных камер наблюдения хранятся пять дней, это я точно знаю, – сказала Майданец. – Будем надеяться, что за это время никто не откроет квартиру и не обнаружит труп. Ну, а дальше все концы в воду.

Яну беспокоила Юлькина активность. Луконина, устав от бесконечного вранья брата, решила во что бы то ни стало добиться с ним встречи. Яна уговаривала Юльку немного подождать.

– Андрей перебесится, вернётся к жене и освободит нашу квартиру, вот увидишь, – убеждала она. – Не надо портить с ним отношения, это дороже выйдет.

Но Юля не послушалась. На следующий день после убийства она приехала к Андрею: сначала утром, долбилась в дверь, ей никто не открыл, а потом вечером, прихватив подругу Люсю Лютикову. Вдвоём с подругой они вызвали слесаря, взломали замок и обнаружили труп Андрея.

Следствие обвинило Юлию Луконину в убийстве, ее взяли под стражу. Яне было жаль родственницу, но своя рубашка ближе к телу. Майданец давно решила шантажировать любовника, но как ловчее это обтяпать, чтобы не раскрыть себя? Внезапно ей подсказала идею Люся Лютикова, когда пришла к ней со своим дилетантским расследованием…

– Я? – Мои глаза стали по пять копеек. – Да я ни словом о шантаже не обмолвилась!

– Вы рассказали Яне о своём женихе, майоре из Главного следственного управления, упомянули, что его зовут Руслан.

– Да это бывший жених! Я всего лишь поделилась с Яной, как с подругой по несчастью, что он меня мурыжил семь лет и бросил.

– А ей хватило этой информации, – усмехнулся Сергей Александрович…

Сразу после визита Люси Лютиковой Яна позвонила своему любовнику.

– У нас серьёзные проблемы, это не телефонный разговор, срочно приезжай!

Когда Филатов примчался, Яна выложила:

– Беда! Меня шантажируют! Вернее, нас!

– Кто?!

– Некая Люся Лютикова. Она приходила ко мне сегодня. Она знает, что ты убил Андрея, а я помогала тебе уничтожить улики.

– Но откуда?!

– Ее жених – майор Главного следственного управления, зовут Руслан. Больше в целях конспирации она мне ничего не сообщила. Этот майор провёл расследование убийства и вышел на тебя. Но он не даст делу ход, если ты заплатишь пять миллионов рублей! Сам понимаешь, майор не хочет светиться и ставить под удар своё служебное положение, поэтому деньги надо передать через Люсю Лютикову. Она придёт ко мне через три дня, и я ей отдам.

Яна надеялась, что Филатову хватит трёх дней, чтобы собрать пять миллионов. Конечно, Яна намеревалась оставить себе эти деньги. А в дальнейшем собиралась стрясти с любовника еще.

– Я найду деньги, – пообещал Филатов.

Яна продешевила, пять миллионов для чиновника были пустячной суммой. Виктора больше смущало, что в деле задействовано слишком много посредников. Он решил исключить из цепочки баб и общаться напрямую с майором.

Филатов обратился к начальнику службы безопасности своего министерства, надёжному человеку, с просьбой найти в Главном следственном управлении майора с довольно редким именем Руслан. Такой нашёлся быстро, им оказался Руслан Игоревич Супроткин. Его телефоны пробили, и косвенным подтверждением, что это именно тот, кто нужен Филатову, был факт наличия звонков от Людмилы Анатольевны Лютиковой.

Тот же начальник службы безопасности по просьбе Филатова нашёл исполнителя, который вскрыл машину майора Супроткина, подбросил туда пакет с деньгами, а потом позвонил Руслану и настоятельно рекомендовал ему и Люсе Лютиковой больше не шантажировать уважаемого человека. Филатов поспешил успокоить Яну:

– Я всё уладил, пять миллионов передал, больше они нас не потревожат.

– Кому ты передал пять миллионов?! – взвилась Майданец.

– Этому майору из Управления.

– Какого чёрта! Ты должен был отдать деньги мне!

Глядя на ее перекошенное злобой лицо, Виктор начал понимать, что происходит.

– Они нас не шантажировали, так ведь? Это ты хотела вытянуть из меня деньги?

– А что мне еще оставалось? – набросилась на него с упрёками Яна. – Если ты добровольно не хочешь мне ничего давать? Вон у тебя, оказывается, пять миллионов в тумбочке лежат, а я с хлеба на воду перебиваюсь! У меня даже квартиры своей нет!

На секунду Филатов завис, обдумывая ее слова, потом сказал:

– Ты права. Я мало о тебе заботился, но теперь всё будет по-другому. Завтра мы поедем покупать тебе загородный дом.

– Дом! – обрадовалась Майданец. – И он будет только моим?

– Да, только твоим. Один знакомый предложил мне выкупить коттедж, который строил для себя. Там не закончена внутренняя отделка, но это и к лучшему, ты всё отремонтируешь по своему вкусу, денег я тебе дам.

На следующий день они выехали на машине Яны за МКАД. Виктор сидел за рулём. Увидев, куда они едут, Яна скривилась:

– Я не хочу Щелковское шоссе, это не престижное место.

– У меня есть инсайдерская информация, что эту территорию скоро присоединят к Москве. Цены на недвижимость тут взлетят до небес.

Яна обрадовалась, замурлыкала под нос песенку и уткнулась в смартфон. Она даже не заметила, как машина свернула с шоссе на просёлочную дорогу и остановилась в глухом лесу.

– У меня подарок для тебя, – ласково глядя Яне в глаза, сказал Виктор. – Посмотри в бардачке.

Майданец вытащила из бардачка маленькую коробочку, завёрнутую в золотистую бумагу.

– Ой, что это?

– Лучшие друзья девушек.

– Неужели бриллианты? – ахнула Яна.

С тех пор, как она прямо потребовала от любовника денег, его щедрость не знала границ. Сначала загородный дом, теперь украшения с бриллиантами… Эх, ей с самого начала следовало так поступить! Майданец попыталась снять упаковку с подарка, но она почему-то не поддавалась. И пока девушка увлечённо крутила в руках золотую коробочку, Филатов достал верёвку, набросил на шею Яны и стянул изо всех сил. Чтобы задушить любовницу, ему потребовалось не больше десяти секунд.

Филатов проехал вперёд, углубляясь дальше в лес, чтобы его не заметили случайные свидетели, и остановил автомобиль около дорожного знака «Дикие животные». Затем убийца вытащил из машины тело и отволок его в лес. Он досадовал, что забыл лопату, но радовался, что не поехал на своём внедорожнике, потому что, как выяснилось, сразу после смерти у человека расслабляется мочевой пузырь, и кресло, на котором сидела Майданец, теперь было пропитано мочой. Виктор доехал до ближайшего строительного магазина, вернулся с лопатой и закопал тело любовницы в лесу.

Филатов устранил шантажистку, но что делать с Люсей Лютиковой? Он не понимал – насколько она опасна? Да, Лютикова не шантажировала его, но что Яна успела ей разболтать? Также было неясно, как майор Супроткин отреагирует на взятку в пять миллионов. Начнёт ли он собственное расследование, чтобы выяснить, от кого эти деньги? Если начнёт, то первым делом он обратится за разъяснениями к Люсе. Получается, ради собственной безопасности чиновник должен обрезать все нити, которые могут привести к нему. Он должен убить Люсю Лютикову…

– Ну, а дальше, Людмила Анатольевна, вы знаете, ибо были непосредственной участницей событий, – подытожил свой рассказ капитан Дубченко.

– Да уж…

Я поёжилась, вспомнив, как задыхалась с кляпом во рту на полу машины, в которой убили Яну Майданец. Если бы не капитан Дубченко, который появился как ангел-спаситель, я бы сейчас лежала в лесу рядом с ней.

– Сергей Александрович, дорогой вы мой, я должна перед вами извиниться! Признаюсь, я считала, что вы работаете спустя рукава, расследование не ведёте, а только хотите посадить Юльку Луконину. Но я ошибалась. Вы вычислили преступника и спасли меня! Позвольте выразить вам моё восхищение!

Капитан Дубченко смущённо заулыбался.

– Ну что вы, это же моя работа. Я всего лишь выполнял свой долг.

– Но как? Как вы узнали, куда убийца Филатов меня повёз? Это же немыслимо найти: подмосковный лес, какая-то незаметная просёлочная дорога. Вы что, следили за ним? Поставили «жучок» в его машину?

– Нет, – замялся Дубченко, – тогда я даже не знал о существовании Филатова.

– Ничего не понимаю.

– Ко мне пришёл мужчина, рассказал, что убийца Андрея Мохова планирует совершить ещё одно убийство, и дал точные координаты места. Я вбил их в GPS-навигатор и приехал в тот подмосковный лес.

– И вы так сразу ему поверили? Обычно вы весьма скептичны к новой информации.

– Ему почему-то поверил. Он был очень убедителен.

– Кто этот мужчина?

– Брюнет, высокого роста, крепкого телосложения, с бородой и татуировкой на левой руке.

Я узнала молчаливого человека, который приходил ко мне за тетрадью Андрея.

– Он с вами разговаривал?! – изумилась я – И каким же образом?

– Как все нормальные люди, используя речевой аппарат. А что вас так удивляет, Людмила Анатольевна? Он, к вашему сведению, еще и грамоте обучен. Он же записал свои показания.

– Как его зовут? Где он работает? Что это вообще за личность? – забросала я следователя вопросами.

– Господи, что вы так разволновались-то? Успокойтесь. Работает то ли в цирке дрессировщиком, то ли на фабрике мороженого, я не помню. Фамилия у него самая обыкновенная, то ли Иванов, то ли Кацман, вылетело из головы.

– Может, в деле посмотрите? – подсказала я.

Сергей Александрович достал из сейфа картонную папку с завязками и стал листать страницы.

– Сейчас найду… Здесь были… Вот его показания!

Дубченко держал в руках абсолютно чистый лист бумаги.

– Ничего не понимаю, здесь же были его показания, он собственной рукой писал. Это какая-то мистика… – ошарашенно протянул капитан.

– Точно, мистика, – радостно согласилась я, – и еще какая! Значит, и у вас, уважаемый Сергей Александрович, тоже нет доступа.

– К чему?

– К тайнам мироздания. Кстати, насчёт тайн. Кто тогда на меня настучал?

Капитан непонимающе нахмурился:

– Когда это?

– Ну, когда я ходила по подъезду, искала любовника для Юльки Лукониной, чтобы обеспечить ей алиби. Кто вас предупредил? Неужели бывший следователь, такой бодрый пенсионер? Корпоративная солидарность, да?

– Нет, не он. Понятой позвонил, сосед.

– Анатолий?!

– Он самый. Сказал, что вы предложили ему безумные миллионы за дачу ложных показаний, но он как честный человек отказался. И предупредил, что вы, очевидно, найдёте кого-то другого.

Я задохнулась от возмущения:

– Вот ведь завистливая душонка! Сам не сумел заработать, так решил другим нагадить. Отказался он, как бы не так! Просто не смог предоставить алиби, потому что его не было дома в нужное время.

– А еще Анатолий сказал, что вас надо поставить на учёт в полицию как будущую рецидивистку.

– Будущую рецидивистку? В каком смысле?

– Вы, дескать, не собираетесь останавливаться на достигнутом, а планируете и впредь всеми способами вытаскивать подруг из тюрьмы. Даже не совсем законными.

Надо же, а здесь Анатолий не ошибся!

– Но вы ведь больше не будете нарушать закон? – сурово посмотрел на меня капитан Дубченко.

– Очень сильно постараюсь, – честно ответила я. – Но гарантировать не могу.

2021 год

Примечания

1

Эти события описаны в романе Люси Лютиковой «Прошла любовь, завяли помидоры».

Content

Люся Лютикова
Возьми с полки пирожок

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Примечания