Дарья Яскеляйнен

История болезни

Пролог

Май 2021. Верона, Италия

По освещённому холодным светом больничному коридору энергично шагал мужчина в белом халате. Доктор Николо Савоярди закончил утренний обход пациентов и возвращался в свой кабинет на кофейный перерыв. Внутренне считал минуты, оставшиеся до запланированного сеанса с Чиарой Манчини. Интереснейший случай!

Доктор любил свою работу, отдавал ей всю душу. Души он, собственно, и лечил – лучший врач-психиатр региона. Вот уже 30 лет посвятил практике, внимательный и строгий специалист, помог многим пациентам и их семьям.

День обещал быть жарким, неудивительно в июне. Беатриче наверняка будет ныть, чтобы он отвёз её на пляж, – для жены его пациенты ничего не значат. Вот и сегодня утром испортила всё настроение, закатила скандал, а после напомнила, что до пенсии Николо осталось всего два года. Доктор и думать не хотел о моменте, когда придётся закончить практику и остаться наедине с женой, выслушивать её претензии, выгуливать по магазинам и обсуждать сериалы. И что его, молодого и перспективного специалиста, дёрнуло влюбиться в хара́ктерную, безграмотную неаполитанку и жениться в неполных 30 лет?

Родители были шокированы, они хотели держать сына при себе лет как минимум до 40, а позже, когда ragazzo[1] войдёт в нужные лета, подыскать ему невесту с севера, работящую и интеллигентную девушку, да нянчить потом внуков, пока их мама и папа строят карьеру и зарабатывают. Юной знойной Беатриче едва исполнилось 20. Она украшала себя стразами с головы до ног, носила колготы в сетку и немыслимо яркие платочки, которыми подвязывала роскошные чёрные волосы, тщетно стараясь укротить их богатую природу. Лексикону Беа мог бы позавидовать портовый грузчик, это в семье Савоярди знали точно – дедушка Илия был моряком и любил шокировать домашних крепким словом. Но у Беатриче ему пришлось бы поучиться.⠀И всё же молодая неаполитанка не просто так завладела мыслями Николо. Она всем сердцем полюбила молодого доктора, и поженились они ещё до окончания его путешествия по южной Италии. Так и вернулся он домой с сувениром в виде экзотической жены.

Беатриче действительно любила мужа, но на новом месте ей было сложно изменить привычный образ жизни. Вечера в Неаполе она проводила на улицах с соседями. Каждый приносил из дома свой стул, и это стуломногообразие придавало ещё больше колоритности пёстрым нарядам и тяжёлым украшениям. Женщины судачили о знакомых, спорили о политике и поп-звёздах, соревновались в остроумии и строили глазки проносящимся на мопедах стильным парням от 15 до 90 лет.

В Вероне никто не выносил стулья на улицу, более того, даже на скамейки люди присаживались лишь для того, чтобы съесть gelato[2] или уткнуться в экран телефона, – какая скука! Беатриче страдала. Детей они так и не завели, и день за днём всю свою неуёмную энергию жена направляла на то, чтоб пилить бедного Николо и просить переезда домой, на улицы с пластиковыми стульями.

Правда, в последние годы Беа занялась помощью церкви, уйму времени тратила на сбор пожертвований от прихожан для малоимущих. Несмотря на ворчливый характер, в сердце женщины было много жалости и доброты. К тому же благотворительность повышала её шансы прослыть хорошей католичкой и щедрой натурой. Так благодетельница совмещала приятное с полезным. Доктор зарабатывал более чем прилично, но неаполитанские гены брали своё. Только истинные уроженцы этого города могли поселить в своём сердце религиозность, милосердие и желание поживиться за чужой счёт. Прихожане великодушно жертвовали церкви всё ненужное барахло, потому Беа, как сорока, приносила домой несочетаемые и совершенно бесполезные вещи – от сильно истаскавшихся пластмассовых браслетов до метровой статуи писающего мальчика из бронзы. Мальчик красноречиво украшал гостиную, во время обеда доктор неизменно закрывал его шторой, но уже на следующий день находил обнажённого во всей красе. Этот сценарий превратился в своеобразный ритуал. И вот этот день настал. Ник просто забыл прикрыть статую. Обед прошёл как обычно, вечером жена была подозрительно тихой и рано ушла в постель. А наутро драматично указала пальцем на мальчика и потребовала, чтобы муж немедленно убрал с глаз свидетельство конца его любви к несчастной, покинутой Беатриче, погибающей на чужбине. Доктор был не против избавиться от писающего сорванца, но тот весил слишком много, чтобы Николо смог удовлетворить требование жены, всё так же, кстати говоря, как в молодости, им любимой.

Мужчина с головой погряз в размышлениях, как выдворить бронзового обидчика из дома, и чуть не пропустил назначенное время. Ну ничего, в Италии никто и не ожидает, чтобы доктор приходил вовремя, не стоит менять традиции.

Николо достал из ящика с личными делами пациентов довольно пухлую зелёную папку с именем «Чиара Манчини». Всё было давно оцифровано, но доктор не мог расстаться с привычкой вести дела параллельно на бумаге. Проверил заряд на рабочем телефоне – по соглашению с родными пациентки сеансы записывали на видео. Вытащил часы на цепочке, протёр их платком и бережно погрузил в наружный карман халата.

С наслаждением допив последний глоток кофе, доктор Савоярди отправился в палату номер 8.

***

Вечером того же дня Николо никак не мог уснуть. Бронзовый мальчик остался на законном месте, традиционно прикрытый шторой. Беатриче, получив неизмеримую порцию комплиментов, огромный букет роз и любимые конфеты, быстро забыла об обиде, страстно и по-неаполитански отблагодарила мужа и уже спала на его груди. Николо нежно переложил её на подушку, прикрыл простынёй и неслышно поднялся. Он направился в свой кабинет. Там открыл портфель, достал рабочий телефон, наушники и зелёную папку. Ему необходимо понять, как помочь этой женщине, спасти её семью. Результаты терапии радовали, но до окончательной победы было ещё далеко.

Доктор скользнул взглядом по надписи «Чиара Манчини», зачем-то провёл указательным пальцем по имени, открыл дело на случайной странице и погрузился в чтение.

5 октября 2020. Гарда, Италия

Джорджио проснулся раньше жены. Утренний свет робко заглядывал в полуоткрытые жалюзи, создавая завораживающие узоры в комнате. Лучи переламывались в месте, где была погнута одна из полосок, и распускались над головой девушки, словно корона.

Мужчина рассматривал спящую: так молода и красива. Но выглядит уставшей, грустная и задумчивая: в последнее время ей явно не хватает прошлой жизни, которая была до пандемии… Волосы почти не распускает, хотя раньше собирала только на ночь да во время игры с сыном. Чезаре спокойно посапывает в своей кроватке, уже привык спать самостоятельно и всё же будит её по ночам, что не добавляет девушке сил. Надо бы помогать ей побольше, но где тогда брать средства? Если бы не деньги… Укатил бы куда-нибудь в страну, где не слышали о пандемии. Да разве такую найдёшь?

Увлёкшись мыслями, Джорджио не заметил, как жена открыла глаза. Она сонно потянулась, провела рукой по телу, от шеи по груди и вниз, и вдруг закричала на незнакомом языке:

– Руслан, где он? Где наш ребёнок?!

– Дорогая, Чиара, тише, тебе что-то приснилось.

– Чиара? Почему ты меня так называешь? Твоя конспирация сведёт меня с ума! – ответила девушка уже на итальянском и зарыдала.

– Не плачь, любимая, я с тобой. Это всего лишь дурной сон, тише, – Джорджио обнял жену, но она, отстранившись, смотрела на него колюче, словно пыталась узнать.

– Где я? Откуда эта комната с мебелью в закорючках и почему на мне парик? – Чиара дёрнула себя за волосы. – Ай, больно!

Джорджио недоумевал: что случилось с его женой? Это уже не походило на последствия сна, она действительно сама себя не узнавала. Да и мужчина почувствовал разницу: в том, как девушка напряжённо держала спину, вскидывала подбородок, хмурила брови, было что-то чужое.

Пока он размышлял, Чиара вдруг притихла и словно обмякла. Угловатость и резкость исчезли – вот его привычная муза, женственная и слегка рассеянная, как ребёнок.

Она посмотрела на мужа с нежностью:

– Доброе утро, любимый! Ты спал хорошо?

– Доброе. С тобой всё в порядке? – уточнил Джорджио.

– Совершенно. Хотя, если ты сейчас же меня не поцелуешь до пробуждения Чезарино, мне станет грустно, – кокетливо протянула жена, подставив губы, а затем одарила его такой улыбкой, что на душе Джорджио стало светлее.

«Нет, это был лишь ночной кошмар», – подумал он и поспешил исполнить пожелание любимой.

***

Но когда она снова не узнала его ещё раз, а потом ещё – Джорджио понял: с женой что-то неладно. Решив пока не волновать напрасно домашних, он стал внимательно наблюдать за Чиарой. Через пару дней, проходя мимо спальни, мужчина заглянул в приоткрытую дверь – жена, сидя на стуле, смотрелась в зеркало, гладила живот и что-то напевала. Джорджио достал телефон и включил камеру – ему нравилось снимать на память приятные моменты. В комнате был и маленький Чезарино, он играл на полу с деревянной машинкой. Отвалилось колесо, и карапуз подошёл к маме за помощью. Чиара подскочила со стула и закричала на него:

– Что ты тут делаешь? Тебя ещё не должно быть, ты ещё не родился! Отец будет в бешенстве, что всё идёт не по плану!

Малыш не понял маму, но ясно воспринял её искажённое злостью выражение лица и горько зарыдал.

Джорджио выключил камеру, вошёл в комнату, не обращая внимания на реакцию жены, забрал ребёнка и отнёс его к Роби.

Роби, как всегда, сидел за учебниками.

– Присмотри за братом, пожалуйста, нам с мамой надо поговорить, – стараясь оставаться спокойным, обратился отец к сыну.

– Пап, вы что, поссорились? Мне показалось, что мама кричала, – немного взволнованно спросил Роберто.

– Нет, всё в порядке, не о чем беспокоиться, – соврал мужчина, чего старался избегать в отношениях с женой и детьми. Но в этот раз всё было по-другому.

Джорджио вернулся в спальню. Девушка расчёсывала волосы как ни в чём не бывало.

– Чиара!

– Да, любимый.

– Буду говорить прямо. У тебя какие-то проблемы, нужно обратиться к специалисту. Я не брошу тебя в беде, мы во всём разберёмся.

– О чём ты говоришь? Со мной всё в порядке. Я не могла заразиться.

– Я не о вирусе. Что-то с твоей психикой.

– Не смеши, после выступления я словно ожила. Какая досада, что не прошло и месяца, как нас снова закрыли! Ну хорошо хоть, что успела выступить до того, как объявили локдаун, мы же так готовились! Жду, когда закончится и этот карантин, чтобы продолжить концерты, скорей бы на сцену! Где Чезаре? – вдруг встревожилась она. – Я что-то не заметила, когда он вышел. Малыш с Роби?

В ответ Джорджио достал телефон и показал Чиаре последнюю запись. Девушка молчала пару минут, обдумывая увиденное. Затем сорвалась и побежала в детскую. Джорджио остановил её, придержав за руку.

– Дорогая, давай не будем пугать детей. У Роби скоро экзамены, ты знаешь, как он перенимает твоё состояние. Постараемся уладить всё самостоятельно. Помнишь моего друга, Савоярди? С твоего позволения, я позвоню ему. Мы всего лишь проконсультируемся, возможно, достаточно наладить ночной отдых, – пообещал он. И Чиара доверчиво согласилась.

Идеальная няня

Конец октября 2020. Гарда, Италия

– Почему мужчина? – спросила Чиара мужа. Уже неделю они искали няню для Чезаре.

– Потому что мальчик уже большой, у него сложный характер, и ему нужен мужской авторитет.

– Но почему ты сам не можешь за ним присматривать? Ты его главный авторитет, на кого ещё равняться, если не на отца? – продолжала недоумевать девушка.

– Amore[3], ты же знаешь, мне нужно работать. Франческо согласился взять меня в подмастерья только по большой дружбе, ну какой из меня автослесарь? – уже неделю, как Джорджио помогал другу в автомобильной мастерской.

– Обещай мне, что не забросишь занятия на виолончели и гитаре и будешь беречь пальцы! На этой новой работе столько опасностей: прищемить, порезаться, оторвать… – Чиара разволновалась, она знала, что для них обоих нет ничего в мире важнее музыки, исключая разве детей и друг друга.

– Ну, тише, не будем драматизировать, всё обойдётся. Я буду аккуратным. Обещаю, – так и будет, теперь она знала. Муж всегда выполнял обещания.

– Ну, а Роби? Он, кажется, тоже хороший пример, Чезаре его обожает, – вернулась к основной теме Чиара. При мысли, что в доме постоянно будет посторонний, ей становилось не по себе. Да и малышу нужна женская забота, разве мужчина сможет за ним усмотреть? Тут нужна способность к многозадачности.

– Tesoro[4], Роби его балует и не сможет держать в строгости. Плюс сейчас Роберто нужно серьёзно учиться, ведь очень трудно осваивать программу дистанционно, такая учёба – это когда вся ответственность на тебе и никакой социализации со сверстниками! Я в лицей только для общения ходил, как помню, – заулыбался муж. – К тому же изоляция закончится, и наш студент должен будет вернуться в Финляндию на очные занятия, правда? Пусть малыш заранее привыкнет к одному постоянному человеку. Тем более у Микеле отличные рекомендации, он даже в театральном хотел учиться, правда актёрская карьера не сложилась. Зато успел поработать детским аниматором, пока в армию не забрали. Наша скрипачка Элиза рассказывала, это же её бойфренд…

– Бывший.

– Неважно, и, знаешь, я уже пообещал ему работу. Мы не можем себе позволить настоящую няню, мы на мели. Но тебе нужна помощь.

– Да, да. Тебе трудно теперь сказать нет, когда ты уже пообещал помочь! Вечно так, твой альтруизм неисправим! А ещё… – она вдруг посерьёзнела, – ты мне не доверяешь на сто процентов, боишься оставлять со мной нашего ребёнка.

– Дорогая, всё будет хорошо, – постарался привычно утешить жену Джорджио.

– Ты даже не пытаешься этого отрицать! Хорошо, пусть будет Микеле, хотя что-то внутри мне подсказывает, ничего хорошего из этого не выйдет, – На лице Чиары застыло выражение обиды.

***

Микеле приехал на пыльном дребезжащем внедорожнике, который был ровесником Роберто. Он выпрыгнул из машины, хлопнул дверью и уверенно расслабленной походкой хозяина жизни подошёл к дому. Не воспользовавшись звонком, сильно толкнул калитку – та, охнув от такого бесцеремонного отношения, осела и поддалась.

– Есть кто? – пробасил Микеле на весь дом.

Чиара только вышла из душа. Она вытирала полотенцем мокрые длинные волосы, пока Чезаре выворачивал ящики туалетного столика и высыпал содержимое на пол. Мама не будет ругаться, ведь для неё это единственная возможность ополоснуться.

Роберто ничего не слышал. С раннего утра он отгораживался от внешнего мира огромными звуконепроницаемыми наушниками и погружался в мир знаний. Ему было очень сложно – после травмы о славе профессионального хоккеиста пришлось забыть. Теперь он задумал проектировать спортивные школы и залы, а это требовало полного погружения в учёбу.

Чиару испугало вторжение незнакомца, все, даже её свекровь, обычно использовали звонок, оповещая о своём прибытии. Она накинула халат, взяла малыша на руки и поспешила вниз, по пути заглянув в комнату старшего сына. Тот недовольно указал ей глазами на монитор, мол, занят, уйди. Они договорились, что Чезаре не будет входить в комнату к брату, пока тот учится, так как после выдворить малыша было уже невозможно. Чиара передёрнула плечами, круто развернулась и вышла, правда, дверь оставила открытой.

Внизу в гостиной её ожидал огромный мужчина, почти в два метра ростом – редкость для итальянца. Джорджио, кажется, упоминал, что в семье Микеле были словенцы и хорваты. Нянь почесал щетинистый подбородок и сделал пару шагов в сторону хозяйки.

Грязные ботинки провалились в белоснежный ворс мягкого ковра.

– Добрый день! Прошу снять обувь снаружи. Если нужно, там у двери есть тапочки для гостей, – попросила она вежливо.

– Может, мне ещё носки снять? Проще убрать ковёр. Что это за новости – требовать от гостей снять обувь?

– Ты не гость, а наёмный рабочий, значит, я могу устанавливать условия. Впишем в договор, – резко ответила на грубость Чиара и тут же постаралась сменить настроение в комнате: – Носки можно оставить.

– Только предупреждаю, они воняют старым сыром, – ответил Микеле прежним тоном и сощурил глаза. Чиара поняла, что её попытка пошутить не увенчались успехом. – Условия вашего договора предусматривают чашку кофе перед началом трудного рабочего дня? Или вы, синьора, только приказы отдаёте, как военный генерал?

Он скинул ботинки и прошёл мимо неё прямо на кухню, по-хозяйски зашуршал там капсулами и начал тыкать на кнопки кофемашины.

«Бесполезно разговаривать с этим ужасным дикарём, пусть это сделает Джорджио», – подумала Чиара и принюхалась. Микеле преувеличивал, никаким старым сыром в помещении не пахло. Пахло страхом – этот мужчина вызывал у девушки безосновательную тревогу. Малыш Чезаре старался слиться с мамой в одно целое, остаться незамеченным, мимикрировать и пропасть, как богомол притворяется сухой травинкой, спасая свою жизнь.

Опрокинув чашечку эспрессо с тремя ложками сахара, Микеле значительно подобрел. Они с Чиарой обсудили детали сотрудничества и пришли к соглашению: испытательный срок – две недели. Вечером Чиара поблагодарила мужа за заботу и решила довериться судьбе.

***

Несмотря на напряжение первой встречи, Чезаре проникся к гиганту странной симпатией, перестал маскироваться и липнуть к матери и с удовольствием разделял с Микеле обед и ужин. Глядя, как доверчиво малыш несёт малознакомому человеку свои самые сокровенные игрушки, Чиара не могла расслабиться. Она решила поставить камеру на кухне, чтобы точно знать, чем и как кормят Чезаре. К тому же оттуда была видна столовая, где в основном играл нянь с её сыном.

Прошла неделя, и каждый день Чиара просматривала записи с камеры, не обнаруживая ничего странного. Тем более Микеле появлялся на 3–4 часа в день, пока она занималась домашними делами или репетировала в студии.

Джорджио надрывался на новой работе, которая ему совершенно не годилась. Особенно сложно отцу было подстроиться под новый график – он совсем не видел детей, хотя в своё время пожертвовал музыкальной карьерой, чтобы проводить больше времени с ними. Теперь, чтобы застать малыша до сна, приходилось отправляться из дома в 6 утра, а возвращался он к 6 вечера, а то и позже: Франческо использовал новенького в полную силу. Поспи Джорджио с утра на пару часов дольше – и вечером он уже сможет только поцеловать спящего Чезарино, пропустив бесценные часы совместного ужина, когда семья собиралась за столом. Но мужчина не жаловался: его спасали музыка в наушниках во время работы и массаж и ласка жены после.

***

Однажды Джорджио вернулся чуть позже обычного. По его взгляду, словно обращённому внутрь, Чиара сразу поняла – случилось что-то неприятное. Она не спешила с расспросами и, лишь накормив мужа вкусным ужином, завела разговор.

– Дорогой, мне показалось, что ты чем-то озабочен?

Джорджио пару раз глубоко вздохнул и сказал:

– Микеле больше не будет помогать нам с Чезаре.

– Почему это? Они отлично поладили. Я даже не ожидала, что наш мальчик примет чужого человека так быстро.

– Любимая, дело не в Чезаре. Сегодня мы встретились с Микеле, и он рассказал о вашей ссоре.

– Ты о чём? – Чиара внутренне похолодела, но, в чём дело, понять не могла.

– Возможно, твоя болезнь проявляется серьёзнее, чем мы думали, раз ты не помнишь. Но в любом случае такое поведение недопустимо. Ты же просто потеряла контроль! Это на тебя не похоже!

– Но я действительно не помню! Расскажи мне, может, какие-то детали помогут… – Чиара совсем растерялась, видя, как своими словами раздражает обычно спокойного мужа.

– Ты ворвалась в кухню во время обеда, когда Микеле кормил малыша. И устроила скандал из-за мяса. Хоть ты его и не ешь, но мы договорились, что на ребёнка это не распространяется. Ты накричала на Микеле из-за того, что он ослушался твоих распоряжений, хотя сама приготовила бифштексы на обед! Обозвала Микеле убийцей и живодёром и запретила появляться в нашем доме! И всё это при маленьком сыне. Думаешь, двухлетнему крохе такие спектакли пойдут на пользу?

– Этого не может быть, наверняка он всё придумал или сильно преувеличил… Я ничего такого не помню.

– Сомневаюсь, бифштексы я нашёл в мусорном ведре, да и Микеле не в той ситуации, чтобы отказываться от работы. В любом случае будем искать другого помощника, а пока постарайся контролировать себя. И перенесём поближе сеанс у доктора.

Джорджио оставил Чиару в расстроенных чувствах и ушёл укладывать малыша спать.

***

Чиара никак не могла поверить, что в ней уживаются разные личности, это было похоже на дурацкий сон, на психологический триллер, которые так любил её отец. В детстве он часто заставлял Чиару смотреть с ним такие фильмы, просто для компании. Девочка соглашалась, так как было сложно перечить отцу и отказаться от сладкого попкорна. Фильмы были явно не по возрасту, она смотрела их, закрывая ладонями лицо и подглядывая между пальцами. Это очень забавляло папу, но в дальнейшем довело Чиару до кошмаров. Правда, с того времени как девушка познакомилась с Джорджио и йогой, мучительные сновидения практически прекратились.

Чиара включила запись видеокамеры за последние сутки. Она уже несколько дней не смотрела ничего, не чувствуя необходимости контролировать ситуацию. На видео и вправду разыгрался скандал – она кричала на Микеле, тот застыл с ложкой супа в руке и недоумевающим выражением лица. Чезаре хмурил брови, собираясь заплакать. Но она ли это была? Слова было сложно разобрать, но тон – голос звонкий, резкий, властный. Да и выглядит странно: спина прямая, ни следа от привычной лёгкой сутулости, руки жестикулируют, рассекая воздух. Чиара выключила запись. Она должна остановить всё, стать собой.

***

Через неделю она получила отклик на объявление о поиске няни, который они оставили на сайте. Написала девушка по имени Элис. И Чиара незамедлительно пригласила её на собеседование.

– На самом деле я Аличе, но мне не нравится, как это звучит, слишком грубо. Моя мама – русская и называет меня на иностранный манер, папе пришлось смириться. Он вообще не спорит с мамой, это бесполезно, плюс она до сих пор не очень-то говорит по-итальянски. Иногда даже меня не понимает, – Элис тараторила без умолку, успев перевернуть чашку с какао на белоснежную скатерть и усыпать всё крошками.

Час назад она появилась на пороге дома с коробкой пирожных и букетом полевых цветов, отчего Чиаре сразу стало необъяснимо тепло на душе. Элис немедленно попросилась познакомиться с Чезаре и, кажется, ему тоже успела понравиться. Малышу льстило, когда взрослые садились рядом с ним на пол и общались на равных.

Элис оказалась столь же мила и радушна, сколько неуклюжа и словоохотлива. За один разговор она успела рассказать Чиаре, что учится в лицее на биолога и мечтает посвятить жизнь спасению редких видов животных и растений, она уехала от родителей, которые остались в Тоскане, и очень по ним скучает. Элис было почти 18, девушка уже чувствовала себя самостоятельной и независимой. Не хватало только денег на собственные расходы, с остальным помогали родители. Опыт общения с маленькими детьми имелся – два младших братишки души не чаяли в Элис, и было трудно с ними расставаться. Но девушка готовилась поступать в университет Вероны, потому и уехала.

Чиара немного сомневалась, справится ли няня с неугомонным Чезаре, но эта лёгкость, юность и оптимизм наполнили её энергией, напомнили, какой молодой и задорной была сама Чиара не так давно.

Ещё до обсуждения с мужем она сказала Элис своё «да». Так в доме поселилось солнце.

***

Джорджио с радостью воспринял новость, он уже давно не видел жену на таком подъёме, а вот Роберто недовольно пробурчал:

– Надеюсь, меня эта девчонка воспитывать не будет, сразу говорю – ко мне в комнату вход воспрещён, предупреди её, мам.

– Элис будет помогать с уборкой, так что или придётся научиться держать комнату в идеальном порядке, или ты не оставляешь мне выбора, – педагогическим тоном начала Чиара.

– Мам, в моей комнате больше порядка, чем во всём доме. И это именно потому, что дверь на замке, – парировал Роби.

– Что страшно раздражает твоего отца, – оставила за собой последнее слово мать. Чезарино звонко рассмеялся, он не понимал сарказма, но всегда радовался, когда мама выигрывал словесные пари, – малыш чувствовал себя причастным к победе.

Элис приступила к работе на следующий день и оказалась очень проворной. Роберто не вышел знакомиться, у него была контрольная онлайн, но после он спустился к обеду. Прямо в этот момент из-под массивного кухонного стола кто-то запищал.

– Кто здесь? – спросил Роби, всё ещё мысленно упрощая тригонометрические выражения.

В ответ из-под стола закукарекали, а потом раздалось сдавленное хрюканье. Роби подошёл и поднял свисающий край скатерти. На полу булькал от хохота Чезарино, а его няня готовилась изобразить следующее животное, вот только от смеха ей это не удавалось.

– Приятно познакомиться, не знал, что мама наняла в дом ещё одного ребёнка, – строго заметил парень и опустил обратно край скатерти.

– Мууууу! – раздалось ему в ответ, а затем из-под стола на четвереньках выползла затейница. Она поднялась, суетливо поправила подол юбки, пригладила взъерошенные каштановые волосы и с любопытством уставилась на Роби. Элис рассматривала его бесстыже, глядя в упор и не моргая.

– Роберто, неудавшийся хоккеист и ботаник в заложниках изоляции, – представился парень.

– Ну уж нет, ботаник – это я, а ты даже не знаешь наверняка, как размножаются зонтичные растения, – рассмеялась в ответ девушка. Чезаре поддержал новую подружку хихиканьем.

– Да кому это нужно знать? – фыркнул Роби. – Синьорина Знайка, подавайте обед, я голоден.

– Я бы с удовольствием, но твоя мама сказала накормиться тебе самому и опылиться. Заодно принесу тебе завтра учебник по ботанике, – Элис выудила Чезаре из его убежища, наобнимала и звонко расцеловала в обе щёки. Роберто приготовился услышать истошный крик, которым обычно его младший брат сопровождал любые попытки несанкционированного тактильного контакта, но малыш лишь нахмурил брови и спросил:

– А где мама?

– Мама будет здесь уже скоро, а ты пока накорми старшего братишку, солнышко! Увидимся завтра, и я принесу гигантские мыльные пузыри! Полетим на Луну! Только кушай хорошо, чтобы набраться сил! – Элис ещё раз чмокнула малыша в лоб, посадила на стульчик и упорхнула, словно бабочка.

За неделю к Элис все привыкли. Чезаре был в восторге от неиссякаемых затей девушки. Италию уже снова поделили на разноцветные зоны. Территории с невысоким уровнем заражения были «жёлтыми», с уровнем чуть выше – «оранжевыми», а самые опасные – «красными». Каждый цвет предполагал свои ограничения в передвижении. Озеро, возле которого жила семья, пока попадало в «жёлтую» зону, но каждый день грозило оказаться в «оранжевой», а то и в «красной». Чиара волновалась по этому поводу, так как вместе с возможностью выходить из дома, семья потеряла бы не без того скромный заработок мужа и помощницу Элис.

Не только Чиара беспокоилась по поводу возможной смены цвета. Джорджио боялся, что придётся прервать терапию, которая, казалось бы, начала приносить успехи. Роберто надеялся, что границы откроются, и он сможет вернуться в лицей.

***

Осень выдалась тёплой, и Чиаре нравилось сидеть вечерами на открытой террасе с чашкой горячего зелёного чая с мятой. Она смотрела на тёмную гладь озера, обнимала кружку пальцами и мечтала, как скоро достанет своё макраме и будет плести узоры из нитей.

Она услышала, как на парковке остановилась машина, захлопали двери. К калитке приближался импозантный молодой человек в ливрее с двумя огромными чемоданами. «Таксист», – успела подумать девушка. За парнем показалась сухонькая дама с красиво уложенной копной волос, казавшихся непропорциональными для маленькой головы, в элегантном брючном костюме кричащего фиолетового цвета, отороченном мехом на воротнике. Дама уверенно вышагивала в сапожках на высокой платформе, походкой манекенщицы обогнула таксиста, выдала ему купюру в благодарность и послала воздушный поцелуй.

Чиара застыла на пороге, собираясь с силами и стараясь спрятать свои эмоции поглубже – в ближайшие дни они ей не пригодятся.

Дама поднялась на террасу, поставила лакированную сумочку на стол и изящным движением сняла очки. Её идеально покрытые перманентным макияжем губы сложились в красную улыбку.

– Здравствуй, мама, – тихонько поприветствовала девушка гостью.

– Сюрприз! Как ты могла не позвонить мне, когда тебе понадобилась поддержка? Кто, если не бабушка поможет с внуком? Да если бы не Роберто, я бы вообще не узнала о твоей болезни. Ужасно выглядишь, бледная, лохматая. Внук позвонил вчера. Он – единственный, кто помнит обо мне всегда. Я сразу приехала, знаешь, во сколько мне обошлось такси? Но это ерунда, со дня на день закроют границы между регионами, и я не смогла бы попасть к тебе, детка. Где твой муж? Просиживает штаны со своей виолончелью? Пусть поднимет чемоданы.

– Мама, дома только Роби, я попрошу его.

– И речи быть не может, не нужно ему носить тяжести.

– Чао, nonna[5] Лючия. Вообще-то, мне уже почти 18, я в состоянии поднять две сумки, – Роберто, счастливо улыбаясь, выскочил встречать бабушку. В отличие от других членов семьи, он её просто обожал.

– Дорогой, чемоданы подождут на улице, я не хочу рисковать твоим здоровьем.

– Но я уже поправился, столько времени прошло! – негодовал Роби – он сердился, когда ему напоминали о травме.

– Я привезла свежайшие пирожные, с фисташковым кремом и ягодами, их только что приготовили. Чиара, сделай нам кофе, – распорядилась Лючия.

– Не могу, кофемашина разбудит малыша, ему надо ещё часик поспать, – неуверенно возразила девушка.

– О, не выдумывай, вечно ты под всех подстраиваешься. Не стоит отказывать родной матери в гостеприимстве только потому, что кому-то вздумалось поспать после обеда!

– Мама, ему два года, все дети спят в этом возрасте, это называется «дневной сон», – начала сердиться Чиара. – Ты подождёшь полчаса, выпей пока сок.

– Ничего, теперь я возьмусь за его воспитание, я совершенно никуда не тороплюсь и эту изоляцию переживу с вами, – Лючия уже вымыла руки и открыла дверцу буфета, придирчиво выбирая чашку, – ни одной фарфоровой, как вы пьёте из этих тазиков?

Не желая выслушивать придирки, девушка пошла наверх проверить, не проснулся ли Чезарино. Не успела она подняться на три ступеньки – на кухне уже загрохотала кофемашина.

Старые и новые знакомые

Октябрь 2020. Псковская область, Россия

Жизнь в экопосёлке изменилась. С приходом первых осенних холодов стало ясно, что запасов продовольствия не хватает – год выдался неурожайным.

Ещё пару недель назад Руслан размахивал вилами, поддевая картофельные грозди и переворачивая урожай на поверхность земли, а Ясна, счастливо смеясь, распределяла картошку по вёдрам: крупную, отборную – на зиму, среднюю – на посев в следующем сезоне, мелкую и порченую – для скота. Алекс под любым поводом отлынивал от работы, бегая то в туалет, то за водичкой, то просто перекусить. Руслан ловко пересыпал наполненные вёдра в ходовые мешки, а потом по одному перетаскивал их в сарай, стараясь успеть до первых капель дождя. Во время работы Ясна поскользнулась, ей показалось, что между бороздами пробежала мышь. Девушка отпрыгнула, вылетев одной ногой из резиновой галоши, и упала прямо в мягкую землю, зарывшись лицом в тёплую ароматную гряду. Муж подбежал в испуге, что она ударилась или причинила вред малышу, а Ясна лишь беззвучно тряслась от смеха, представив, как неуклюже она размахивала руками при падении. Руслан поцеловал её в грязные щёки и рот, полный земли, а она всё смеялась, смеялась и никак не могла остановиться. Это было так заразительно, что муж тоже заулыбался.

– Ну дети малые! – с ложным ворчанием поддержал веселье Алекс. Он нахлобучил на голову пустое ведро и стал похож на тощего, подтаявшего снеговика.

– Дети, ведите себя прилично! – продекламировал он дурацким голосом, а Руслан подхватил жену на руки и понёс в баню мыться.

Он сдувал с неё пылинки в прямом и переносном смысле, а она, наоборот, чувствовала себя сильной как никогда, здоровой и способной на любые подвиги.

После бани и ритуальных почестей домовому отец вызвал Сашку сражаться на вениках, а Ясна накипятила воды и заварила вкусный чай с малиновым листом. Для Сашки открыла ледяной вишнёвый компот – он терпеть не мог горячего после парилки. Стемнело рано, загорелись уютные шарики-лампочки на гирлянде, зажглись свечи с ванилью и корицей, развернулись тёплые мягкие пледы, и до поздней ночи не смолкали на веранде дружный смех, перебор гитарных струн и удивительно чистый и нежный голос. Желание петь пришло к Ясне вместе с беременностью. Больше всего она любила длинные русские романсы, Алекс называл их «душераздирающими», но с удовольствием аккомпанировал маме. Всё это было словно вчера, а потом Руслан уехал.

Как он мог так с ней поступить?

Ясна сидела одна в сарае на маленькой скамеечке, широко расставив ноги, чтобы не давить на живот. Он увеличивался с каждым днём, а у девушки не было возможности купить новую одежду. «Скоро придётся одолжить штаны у мужа», – подумала она. «Или просто съездить в город и купить всё, что нужно», – прошептал внутренний голос, но Ясна от него отмахнулась. «Одна гнилая, ещё одна – так мы останемся без еды на зиму», – девушка решила сама разобраться с урожаем, хотя в погреб овощи понесут, конечно, Алекс с Пашкой. Хорошо, что они подружились, – у сына появилась компания. Парни почти одного возраста и сошлись на нелюбви к сельской жизни и работам на огороде. Алекс предпочитает искусство, Пашка – науку.

– Вот пусть побеседуют о высоком, складывая картоху в бурт, – у Ясны появилась привычка разговаривать вслух, словно малыш уже всё слышал и понимал. Он был прекрасным собеседником!

И что увлекательного месяц назад она нашла в компании картошки? Точно гормоны голову вскружили. Без него всё не так.

Как бы Ясна ни старалась отвлечься, мысли о муже не покидали её.

Руслан уехал неделю назад, просто поставив её перед фактом, как делал это раньше.

– Мне нужно уехать. «Уладить кое-какие дела», —сообщил он жене за ужином. – А ты не выезжай пока из посёлка, проследи, чтобы все работы по огороду были закончены, укрой растения, слей везде воду до первых заморозков. Я написал тебе список заданий.

– Очень интересно. А к врачу я как попаду? – подумав в первую очередь о ребёнке, спросила девушка.

– Пусть тебя отвезёт кто-то из братьев, сама за руль не садись и одна не выезжай. В крайнем случае возьми с собой сына. Я оставил пистолет и ружьё, надеюсь на Алекса. Тебе сейчас оружие в руки лучше не брать, испугаешь малыша, – Руслан, как всегда, был предельно прямолинеен.

– Разве есть какая-то необходимость уезжать сейчас, оставляя меня одну? – так же откровенно спросила Ясна.

– Дорогая, ты же знаешь, если я еду – я должен ехать. Надеюсь, справиться за пару месяцев.

– Я думала, речь идёт о паре дней! – взорвалась Ясна, покой, овладевший ей в последнее время, мгновенно улетучился. – Ты никому больше ничего не должен, пожалуйста, останься с нами!

Она никогда так не просила, боялась показать, что без него она может с чем-то не справиться. Но сейчас сердце подсказывало находиться поближе к мужчине.

И всё же он уехал.

***

Как-то вечером к Ясне пожаловал с новостями Паша, племянник Руслана. С тех пор как ему пришлось вернуться в дом к родителям, он замкнулся и к дяде больше без причины не заходил, хотя раньше частенько забегал проведать. Не мог простить, что дом, где он прожил три месяца как в своём, отдали чужакам – семье Артёма, которая присоединилась к поселенцам позже. Но к Алексу всё же забегал, хотя предпочитал встречаться с ним вне дома.

– Вечер добрый. Руслан ещё не приехал из города? – робко побеспокоил Пашка Ясну, вынырнув у крыльца откуда-то из тёмной глубины сада.

Девушка уже собиралась закрыть дверь на ночь, а тут он.

– Алекс дома, а Руслан нет, ещё не вернулся, – Ясна знала, что надо бы пригласить парня в дом, но её так мучил токсикоз, за день она уставала страшно. Скорее бы в кровать.

– А может, есть какая с ним связь? – поправил очки парень, настаивая на своём, что, в общем-то, было не в его духе.

– Случилось что? Давай-ка зайди, чаю выпей, – что-то в его поведении заставило Ясну забыть об усталости.

– Неудобно. Поздно уже, кто в гости ходит в такое время…

– А ну проходи, подумаем, как с Русланом связаться, – распорядилась Ясна, хотя успела подумать, что, кто его знает, где этого Руслана-ясна сокола носит.

Племянник не стал себя заставлять и прошёл в дом, к тёплой печке, в которой горел огонь, уютно освещая углы кухни.

– Топите уже? Мои ещё не начали, ждут заморозков, – чтобы заполнить неловкую паузу, начал Паша.

– Мы привыкли к прохладе, но я сейчас чувствительная к сквознякам, и пол холодный… Да ты не тяни, рассказывай!

– В общем, ходил я сегодня в деревню и узнал неприятную новость, – начал парень, но вдруг запнулся и замолчал, увидев в дверях Алекса. Паша приветливо помахал другу.

– А чего ты туда ходил, в деревню-то? – полюбопытствовала Ясна.

– Да я это… – Пашка вдруг замялся, – в магазин.

– И что сподвигло нашего домоседа отправиться в такое дальнее путешествие? – заинтересовался Алекс.

– Неважно. Конфет надо было купить. Так вот, я узнал, что в деревне завелась преступная группировка, она же банда. А главарь у них – Мишка Круглов, тот самый Алёнкин муж. И компания у него премерзкая, я только одного местного видел, Юру Хлебникова, нас чуть постарше.

– Прямо-таки и преступная, – задумалась Ясна, стараясь не показать паники, охватившей её только от одного упоминания имени заклятого врага. Но в этот момент почувствовала слабое колыхание под рёбрами – её волнение передалось и ребенку. – Это малыш! Он шевелится! Я чувствую! – она схватила руку Алекса, который стоял, опираясь на спинку стула матери, и прижала её к животу.

– Ничего нет, тебе показалось, – совсем не ласково сказал Алекс, то ли ревнуя, то ли не желая показать товарищу свои эмоции.

Разговор прервался, Ясна уже не могла думать ни о чём, кроме малыша. А потому пообещала Паше постараться связаться с мужем и проводила его домой.

***

Беременность лишила Ясну привычной самоорганизованности. Порой ей казалось, что даже в каком-то смысле отняла у неё рассудительность. Иначе она бы никогда не позвала свою маму в деревню.

Руслан предлагал написать Светлане Эдуардовне ещё раньше, сразу после неприятной истории с Мишей, но Ясна и думать об этом не хотела. На маму у неё была обида, живущая глубоко внутри. Когда Ясне было всего 10 лет, мать ушла к другому мужчине, оставив дочь жить с папой. Нет, она, конечно, спросила девочку, с кем та хочет жить. И Ясна ответила, не раздумывая: с папой и мамой. Тогда мать предложила ей нового отца, молодого студента Игоря, который недавно выпустился с театрального факультета, где Светлана Эдуардовна преподавал сценическое движение. Мама даже пообещала девочке кругосветное путешествие: Игорю светло перспективное будущее, да и сама Светлана ещё блистала на сцене. Ясна осталась с профессором. Она рассуждала просто и логично: раз у мамы есть Игорь, у папы должна остаться она, Ясна. Всё честно.

Профессор посадил дома драцену и беседовал с ней с утра до вечера, называя Светиком и советуясь по любым мелочам. Через несколько лет растение разрослось и стало занимать слишком много места в квартире и слишком много времени в разговорах отца. Ясна залила дерево марганцовкой, а после выбросила на помойку, изрезав предварительно на мелкие кусочки. Папа горевал, но нового Светика не завёл, привык. Ему хватало растений в лаборатории.

Узнав о своей беременности, девушка была так счастлива, что импульсивно поддалась сантиментам и написала матери. Светлана гастролировала где-то в Астраханской области, после чего с удовольствием приехала к дочке и внуку.

Ясна заранее подготовилась, спрятала всё оружие, одежду, маскировки – всё, что могло насторожить маму и вызвать сомнения в том, что дочь живёт спокойно и счастливо в деревне, а не участвует в секретной операции по спасению членов семьи в новых условиях. Достаточно уже было того, что они жили под вымышленными именами, одно это вызывало у Светланы протест и возмущение. Маме не нужно было знать, что её ребёнок – натренированный боец, готовый ко всему. Благо с беременностью Ясна немного округлилась, стала ещё более женственной. Волосы отросли, походка приобрела плавность. Вот только спина – всегда прямая и чрезмерно напряжённая, словно натянутая тетива, выдавала внутренний несгибаемый стержень.

Девушка поехала встречать мать на вокзал в райцентр. Алекс вызвался составить ей компанию, оно и к лучшему – на обратном пути пусть он обсуждает с бабушкой её гастроли. Ясна терпеть не могла театр и никогда не ходила на постановки, хотя Светлана часто присылала ей билеты в первый ряд. Девушке претило то, что актёры притворяются, играют всё не по-настоящему: радуются, страдают, любят и теряют. То ли дело книги.

***

Мама Света приехала на скромном рейсовом автобусе, скрипучем и полном галдящих людей. Маршрут пролегал через садоводства и дачные участки. Круговорот пассажиров с тележками, нагруженными картошкой, свёклой и другими корнеплодами, авоськами, полными ароматных яблок, груш и грибов, не заканчивался до конца октября. Первые заморозки ещё не случились, так что дачники везли домой капусту, сельдерей и последние тепличные огурчики. А если у кого-то в ведре оказывался свежий хрен, весь автобус и пассажиры пропитывались резким терпким запахом.

Алекс выпрыгнул из машины, завидев издалека статную фигуру в старомодном наряде. Бабушка Света привлекала взгляды, где бы ей ни удалось оказаться. Она ничуть к этому не стремилась, почтения публики ей хватало и на сцене, но было невозможно не обратить внимание на её прямую спину, изящную строгую ракушку из волос и длинное старинное платье с широкими юбками в пол, совершенно неуместными в автобусе с грибниками и огородниками.

Светлана встала чуть в стороне от шумной толпы прибывших и начала искать глазами дочь. Когда к ней подошёл молодой симпатичный парень выше её ростом, она далеко не сразу узнала внука. Прошло три года с их последней встречи, и мальчик очень вырос и возмужал – на днях ему исполнялось 17.

– Робик, неужели это ты? – уточнила женщина.

– Привет, бабуля, – ответил парень, улыбаясь уголком рта

– Ой, мы же договаривались в прошлый раз, зови меня просто Света, пожалуйста! – театрально приложив ладонь к груди, быстро и тихо заговорила бабушка.

– А ты не зови меня Робиком, и всё будет ок! Я – Алекс. Ну хоть Сашкой, как батя. У меня от этого Робика-бобика мурашки, какая девочка на меня посмотрит с таким именем?

– Рано тебе ещё о девочках думать, – вмешалась Ясна, которая плавно подошла к разговаривающим.

– Отчего же рано? Это никогда не рано! Вот Ромео Монтекки было всего 16 лет.

– Ну, этого Шекспир не говорил. Хорошо, что парня не успели посадить за слишком ранние чувства. Здравствуй, мама. Мы уж не думали, что ты приедешь. Как там в Астрахани?

– Клара, ну ты же знаешь, что я всегда рада приехать.

– И оттого мы тебя три года не видели, – вслух сказала Ясна, а про себя подумала: «Хорошо, что Игорь сюда не приехал», – она знала: несмотря на разницу в возрасте, он очень любил жену и сильно её ревновал. Но театр Игорь любил намного больше, потому настаивал, чтобы Светлана бросила карьеру и превратилась в домохозяйку. Она попробовала, но больше года не продержалась. Муж витал в облаках, репетировал сцены, а она с завистью перемешивала суп и проговаривала внутри его монологи с куда большим профессионализмом. Игорь на сцене любовался собой, она же действительно играла. Поэтому, как только ей предложили роль – сразу согласилась. Результатом стала трёхлетняя разлука с дочерью и её семьёй. Но Ясна уже привыкла.

Мать настойчиво не принимала их перемены имён, а в посёлке не все знали тайну семьи, потому это могло стать проблемой, как минимум – неприятной неожиданностью.

– Мама, давай сразу договоримся, мы зовём друг друга Алекс, Ясна и Руслан. Пожалуйста, уважай эту необходимость, это важно.

– Ну, а будущего ребёнка как ты назовёшь? Дай ему сразу два имени, как это делали в старые времена. Кстати, а отчество? Какое у него отчество? Вот у тебя, Алекс, какое – Русланович или Георгиевич? А Алекс – это Александр или Алексей?

Ясна защитным жестом, ставшим уже привычным, прикрыла живот:

– Мама, оставь его в покое, пусть называется как хочет…

– Светлана, позвольте проводить вас в такси! – прервал мать Алекс и взял бабушку под локоть, подхватив свободной рукой сразу две её дорожные сумки.

***

Ясна опасалась, что мама может обнаружить их настоящие имена и историю семьи, но она принесла другую беду.

В домике Руслана было маловато места, на террасе было прохладно спать, и там устроился Алекс, уступив бабушке свою комнату. Уже вечером по приезде домой Светлана пожаловалась на усталость с дороги и отправилась рано на отдых. На следующий день Ясна позвала в гости Алёну, присутствие племянницы мужа помогло ей не оставаться с матерью наедине, а значит, не нужно было обсуждать неприятные темы. Женщины провели день за домашними делами и непринуждёнными беседами: Светлана охотно рассказывала о своих гастролях, коллегах, только про мужа почти не заикалась. А Алёна любила театр, много читала и мечтала когда-нибудь сыграть на сцене. Когда Миха пропал, она даже подумывала уехать в город из поселения, но Руслан попросил остаться, пока не уляжется напряжённая обстановка. Алёна не знала, в чём дело, но не ослушалась. Беременность Ясны переживала как свою, её даже тошнить стало от мясного и горького. Во всём помогала, девушки очень подружились. В этот день Светлана снова рано отпросилась в постель.

«Не я одна избегаю ситуаций, когда есть риск разговориться по душам!» – подумала Ясна, но тут с работы в буртах вернулся Алекс, и вечер пролетел незаметно.

Ночью у бабушки поднялась высокая температура, началась одышка. Промучившись до утра, не желая никого разбудить, женщина совсем выбилась из сил.

Ясна проснулась, как обычно, очень рано и тихонько начала порхать на кухне: захотелось на завтрак выпечки.

– Клара, доченька, – на пороге появилась бледная Светлана.

Алекс любил поспать подольше, поэтому Ясна совсем отвыкла, что кто-то просыпается рано. Она вздрогнула от неожиданности, но ещё больше её напугало полотенце, которое мать намотала на лицо.

– Что с тобой? – спросила девушка, понимая внутри, что откуда-то уже знает, но не хочет слышать ответ.

– Продуло, наверное, в пути. Нездоровится. У тебя марля есть? И аспирин.

– Я меня есть кое-что получше, сейчас принесу, – Ясна выдохнула на ходу и отправилась в сарай.

На дорожке она услышала хруст под ногой – вот и первые заморозки. Девушка поёжилась и поспешила вернуться с банкой малинового варенья, клюквой, что насобирали Алекс и Паша, и пластиковой маской-экраном на всё лицо.

– Вот, надень. Сейчас морс заварю, иди полежи. У нас и градусника нет. Да убери ты уже эту тряпку от лица, от неё никакого толку!

– Такую страшную притащила, словно у меня чума, – всплеснула руками бабушка и расстроено начала натягивать маску на лоб.

– Чума или нет, а мы с Алексом к Алёнке пойдём пока, ты тут на карантине побудешь.

– Нет уж, я вас из дома не выселю. Ты беременная, тебе тут удобнее. Сама к Алёне поеду, а как выздоровею – так вернусь, я домой не тороплюсь.

И как Ясна её ни уговаривала – Светлана не соглашалась.

***

Алёна без проблем согласилась принять гостью, тем более у неё было много места: Миха наделал к домику кучу тёплых пристроек, в которые можно было заходить, не встречаясь с другими обитателями. Дома изначально были у всех примерно одинаковые, но ему нравилось выделяться – всё старался казаться лучше других.

Порешили, что продукты Алекс будет оставлять снаружи, а Алёна несколько дней поухаживает за Светланой в карантине, дома посидит. К Васе позвали девочку-подростка Алису, она часто помогала в поселении с малышами.

Через четыре дня Светлана в маске и полотенце, неопрятно намотанным поверх, вышла на крыльцо и стала звать на помощь. Подоспел Паша, позвал мать, и та быстро добралась до домика Ясны.

– Алёнка совсем плоха, теряет сознание, звони доктору. Телефон только у вас в штабе есть, – пользоваться связью в экопоселении было коллективным решением запрещено.

Ясна запрыгнула в сапоги и побежала в штаб. Она полезла в сейф, нащупала телефон, но отбросила его в сторону. Девушка искала ампулы. Если это вирус – надо срочно дать противоядие. Так учил Руслан.

Коробка пропала. После того как девушка под риском смерти украла лекарство в собачьем вольере, муж перенёс коробку в сейф, и там она лежала вместе с оружием, деньгами и поддельными документами. Пусто. Неужели он снова спрятал ампулы на псарне? Ясна взяла телефон, поставила на зарядку и сказала Алексу, который как раз подоспел на помощь:

– Иди к собакам, проверь ящик, нам нужна ампула. Никаких вопросов, и чтоб никто не видел! – отдала она распоряжение.

Сын беспрекословно послушался. Он, в отличие от матери, обожал этих зверей и даже жил с ними в вольере, когда сбежал из дома. Животные платили ему преданной любовью.

– Ампул нет, пусто! – нервно объявил он матери через 10 минут.

– Значит, отец забрал с собой. «Больше им быть негде», —спокойно вслух сказала Ясна, чтобы не распространять панику. Но внутри её всё разрывалось от боли. Как он мог так с ними поступить? Куда поехал? Забрал шанс на спасение. А если бы это Алекс заболел? При этой мысли у Ясны волосы на теле встали дыбом.

Она начала звонить в скорую.

Состояние девушки было тяжёлым, её сразу госпитализировали. Светлана была ещё больна, но доктор успокоил, что жизни угрозы уже нет, кризисный момент миновал. Решили, что за женщиной присмотрит Алиса, Васюткина няня. Они с мальчиком были тут же, в другой части дома. Вирус не трогает детей, успокоил врач. И Алиса с Васей остались со Светланой.

***

На следующее утро Алекс, проснувшись, застал мать за столом. Она сидела, обняв себя за живот обеими руками, тихонько качалась и пела. Увидев Алекса, девушка бросилась ему на шею.

– Она была беременна! Понимаешь? А я её отправила маму сторожить! Мою маму! Чтобы не рисковать моим ребёнком. А она была беременна. Своего ребёночка нерождённого за моего отдала. Никогда себя не прощу! И его! И мать… Только горе может принести… – Ясна плакала, и Алекс вместе с ней, а потом они долго сидели обнявшись, не произнося ни слова.

И было что-то нестерпимо страшное в этой тишине.

– Васютку заберём? Хоть на день. Сходи за ним, пусть Алиса отдохнёт, – чуть позже попросила сына Ясна.

Она должна это пережить. В тот день, когда она увидела в бане синяки на теле у племянницы, узнала, что Миша изнасиловал жену. Значит, это не прошло без последствий, и Алёна ждала малыша, не догадываясь об этом. А теперь его нет, и это её, Ясны, грех. Как она будет смотреть в глаза Алёне? Руслану? Нет, он тоже виноват, он вообще бросил её одну во всём этом!

От тяжёлых мыслей девушку оторвал нежный голосок Васи – он разговаривал с Алексом. Ясна встряхнула головой, вытерла слёзы и вышла к детям с натянутой улыбкой на губах.

Свадьба с подвохом

Октябрь 2020. Котка, Финляндия

– Я хочу нормальный свадебный день, всего лишь, чтобы и горка с шампанским, и не меньше пяти смен блюд, и чтоб sorbetto[6] в промежутках, – Юрки кружил по комнате, поднимая поочерёдно руки и словно заламывая их за спину. Он всегда так делал, приходя в возбуждение.

– Тогда давай просто всё отменим и поженимся в Италии, – спокойно ответила уже привыкшая к его эмоциональным проявлениям чувств Клэр. Она сидела перед зеркалом и подкрашивала глаза, но у неё это плохо выходило. Жених настаивал, чтобы на встречу со свадебным организатором они отправились при параде.

– Ты прекрасно знаешь, любимая, что в Италии нас заставят надеть намордники, а я не хочу провести в маске самый знаменательный день в моей жизни! – венецианец закрыл лицо руками, казалось, он сейчас заплачет.

– Можно подумать, что невеста – это ты, – Клэр искренне забавлялась поведением будущего супруга, в таком нервном состоянии она его ещё не видела. Было приятно думать, что из-за неё и из-за их свадьбы он весь на взводе.

– Пожалуйста, давай относиться ко всему серьёзно! Ты словно каждый день выходишь замуж! Ну откуда в тебе столько спокойствия? – Amore уже перестал прятаться за ладонями и с любовью разглядывал девушку, сосредоточенно старавшуюся подвести аккуратную стрелку на веке.

– От родителей, конечно. И от предков, скандинавская кровь. Это ты ещё мою маму не видел, – ответила Клэр, когда её старания наконец увенчались успехом.

Amore на секунду присел на уголок стула напротив девушки и посмотрел ей в глаза.

– Кстати. О маме. Я должен тебе признаться заранее, что приготовил сюрприз. Лииса будет на церемонии! И она очень обрадовалась твоему приглашению! – Юрки победоносно посмотрел на невесту явно в ожидании похвалы за такую новость.

Вместо этого Клэр швырнула туши в ящик трюмо и вскочила на ноги.

– Ты с ума сошёл! Я её не приглашала!

– Конечно, это я её пригласил от нашего имени. Хотел сделать тебе сюрприз! После того как не стало Нико, у тебя больше нет родных, неужели я мог позволить тебе остаться без поддержки семьи в такой день? – итальянец искренне не понимал возмущения Клэр.

Девушка уже взяла себя в руки.

– Это ещё как-то можно отменить?

– Боюсь, что нет, моя дорогая. До свадьбы неделя, и Лииса уже ответила мне согласием. Прости, я не ожидал, что ты расстроишься, – мужчина совсем поник, но продолжал нежно смотреть на любимую.

– Всё в порядке, я знаю, что ты действовал из лучших побуждений. Мы как-нибудь справимся. Это мои старые проблемы, надеюсь, после официальной церемонии мама уедет. Пойдём, мы, как всегда, опаздываем!

– Неправда, у нас ещё 15 минут! – взяв телефон, возразил Amore и тут же провалился в полученные сообщения.

– Amooore, тут идти полчаса, прочтёшь после! – позвала Клэр уже из прихожей, обувая сапоги. – Не забудь шарф и зонт, там отвратительная погода.

– Вот чего не могу понять, – философствовал Юрки по дороге к лифту, – вы, скандинавы, такие спокойные, у вас холодная кровь. Это вы должны везде опаздывать из-за своей медлительности. А мы, южный народ, наоборот – легки на подъём. Почему же такая несправедливость?

– Ты же сам мне объяснял: вы не опаздываете, вы просто наслаждаетесь каждым моментом, и если жизнь предложила по пути чашку кофе или встречу со старым знакомым – это повод задержаться на 15 минут, и пусть весь мир подождёт.

– Ну да, ты права. Надеюсь, наша церемониймейстер тоже знает толк в наслаждении жизнью, – приобнял невесту мужчина, и они нырнули в холодный октябрьский дождь.

***

Изначально свадьбу планировали в Италии, конец октября – ещё вполне тёплое и приятное время, если повезёт застать солнечный денёк. В Финляндии же наступила глубокая холодная осень. Но приготовить свадьбу за месяц было не под силу даже лучшему профессиональному агентству. В Финляндии было проще, свободнее. Никаких обязательств по ношению масок, почти отменены запреты на массовые сборища – этот фактор стал решающим.

Будущие молодожёны также не планировали тратить лишнего на свадьбу, за последний год многое изменилось, и жизнь перестала казаться стабильной.

Клэр настаивала на типичном для финнов бракосочетании: расписаться в магистрате, тихо поужинать наедине в романтической обстановке и рано отправиться спать, чтобы восстановиться перед работой. После первого обсуждения с женихом она даже согласилась на вечеринку в баре и дополнительный выходной. Но у итальянца были совершенно другие планы. Он видел свадебную церемонию в церкви (не учитывая разницу в вероисповедании), невесту в шикарном платье и кучу гостей. Впечатляющий банкет, карета с лошадьми, трёхэтажный торт – его фантазии не было предела. Влюблённые сошлись на скромном празднике в кругу семьи и самых близких друзей, элегантном белом платье и старинном кадиллаке вместо кареты.

Клэр пригласила всего двух подруг с работы, одноклассницу и коллегу из музея. На этом список её гостей обрывался – отец недавно скончался, братьев и сестёр не было, а маму девушка решила не звать. У неё была на это веская причина: мать бросила их без объяснений. Они регулярно встречались и проводили вместе строго 50 % времени, поровну с отцом. Но в 18 лет Клэр прервала эту традицию, и после они с Лиисой виделись очень редко. Мама переехала в Лапландию и работала в гостинице, среди рогатых оленей и волшебного северного сияния.

Юрки пригласил со своей стороны скромную часть семьи, лишь самых приближённых – всего 12 человек, и многочисленных друзей со всеми их семействами.

– Многие не приедут, так что мы ничем не рискуем. А если приедут – вот это будет festa[7]! – успокоил он невесту, когда увидел её округлившиеся от длинного списка гостей глаза.

В итоге она сдалась и занялась поисками платья, которое было бы свадебным и в то же время практичным для дальнейшего использования. Девушка решила начать со свадебного салона.

Позвонив в дверь и разглядывая в ожидании через стекло великолепные наряды, она почувствовала незнакомое прежде приятное возбуждение. В голове мелькнула шальная мысль: не купить ли самое роскошное платье и сразить Amore наповал!

Дверь открылась. На пороге стояла невзрачная женщина в серой футболке и растянутых джинсах, без намёка на макияж и укладку. Она придирчиво оглядела Клэр с головы до ног и сказала:

– Вы не можете войти. Позвоните и запишитесь.

– Но как же, я же покупатель! Я пришла в магазин и хочу купить платье.

– Платья по записи, на примерку. Ближайшая на декабрь, – серая женщина уже приготовилась закрыть дверь, но Клэр настаивала:

– Пожалуйста, помогите мне! У меня свадьба через месяц, мне очень нужно платье, жених настаивает, ему это важно.

Женщина ещё раз оглядела Клэр и позволила войти.

– Только снимите всю мокрую верхнюю одежду, разуться можете у двери, – она бросила газетный лист под ноги Клэр.

Девушка действительно немного промокла – попала под дождь по дороге. Она разделась, разулась и прошла за строгой хранительницей в зал с платьями, заворожённо разглядывая изящные силуэты, блестящие пайетки, люрекс и капельки жемчуга.

– Это не для вас, – резко прервала её продавщица. – Здесь платья от двух тысяч евро, есть даже за 10 000. Я провожу вас в другой зал, попроще.

От возмущения у Клэр пропал голос вместе с желанием покупать красивое платье. Она автоматом прошла за продавцом во второй зал, чтобы высказать своё недовольство. Здесь висели платья поскромнее, многие в отвратительном состоянии, с оторванными молниями и следами тонального крема на декольте.

– Это что, уже использованные платья? – не веря своим глазам, спросила Клэр у продавщицы.

– А какая разница? Постираешь, после свадьбы такое же будет, так и вернёшь. Это напрокат, дёшево и практично.

Клэр развернулась и пошла к выходу, не подарив серой женщине ни слова больше.

К сожалению, другого магазина свадебных платьев в городе не было, как и времени ехать в столицу.

Клэр возвращалась домой и вдруг в витрине комиссионного магазина увидела его. Это было не совсем свадебное платье, скорее наряд XIX века, c длинной, не слишком широкой юбкой в пол, изящным корсетом и широкими рукавами. К платью прилагался маленький приталенный пиджачок, шляпка и перчатки. Клэр вдруг явно увидела себя в этом наряде. Работая в музее, она часто мечтала, как бы она жила в прошлом и носила такие наряды.

Девушка купила костюм без примерки. Состояние было отличное, но Клэр всё равно отнесла платье в прачечную. А вот перешивать ничего не пришлось, село как влитое.

Amore же заказал себе костюм ручной работы у известной итальянской портнихи. Они пересылали прототип наряда в почтовой коробке на дополнительные примерки и доработки, пока посылка просто не потерялась в пути. Тем не менее наряд вышел отличным: двубортный пиджак с золотыми пуговицами, длинные фалды – такому костюму позавидовал бы дизайнер известного дома моды. «Да, фантазии моему будущему супругу не занимать», – снова подметила Клэр.

С гостями дело обстояло сложнее – прямо накануне свадьбы выяснилось, что большинство не смогут приехать по «неожиданным» причинам: не с кем было оставить детей, собак, любовниц и престарелых родителей. Многие обнаружили себя крепко связанными обстоятельствами, обещаниями и чувством долга. Жених был до глубины души возмущён, но Клэр, по своему обычаю, рассуждала логически: изоляция изменила людей. За полгода люди привыкли ценить то, что имеют дома, и не вылезать из зоны комфорта. Оказалось, что и без путешествий можно прекрасно познакомиться со страной – по видео, почитать блог или на крайний случай посетить виртуальную экскурсию. Встречаться с друзьями тоже стало не так обязательно, люди научились устраивать рабочие кофе-брейки и званые ужины, находясь в одной зум-комнате, даже напиться и поговорить по душам стало нормальным в онлайн-режиме. Зато животных в магазинах раскупили, четвероногие оказались настоящим спасением от одиночества! Мужа или детей так быстро не заполучить, вот и посыпались заявки в магазины, приюты и в почтовые ящики заводчиков. В Финляндии раньше не знали, кому пристроить беспризорного котёнка или щенка, а сейчас цены на любого четвероногого друга выросли на сотни евро. И пусть после случится много возвратов, сейчас на лохматых компаньонах можно было здорово заработать, спрос значительно превышал предложение, и торговля процветала. Но, взяв на себя ответственность за животное, людям стало сложнее оставлять свои дома даже после карантина, когда представилась такая возможность. Появился страх: вдруг, пока я там праздную три дня, что-то случится, и я не смогу вернуться? Вынужденную разлуку перенесли тысячи сердец, так что рисковать боялись. Многим просто не хотелось погружаться в неприятный новый мир, полный проверок, тестов, вакцинированных паспортов и зелёных пропусков. Другие боялись заболеть.

В итоге из Италии ждали четырёх гостей: родителей Юрки и его кузину с мужем. Остальные не смогли.

Итальянец сокрушался о том, что пандемия убивает дружбу. Её в привычном виде больше не существует.

Клэр предлагала отменить вообще всю церемонию, вернуться к её варианту. Но потом решила – будь что будет, может, оно и к лучшему.

– Зато сэкономим кучу денег, – говорила себе Клэр. Она всегда спокойно принимала изменения. – А отпразднуем потом, когда мир вернётся к порядку.

Ей всё ещё не верилось, что она окажется способной прожить в браке, а не сбежит, как мать.

Им повезло: в последний день октября светило прохладное солнце, белые облака, словно сладкая вата, намотанная рукой щедрого продавца, неслись наперегонки по яркому голубому небу. Клэр захотелось упасть на спину в траву и смотреть за ними целую вечность. Но в белом платье с узкой длинной юбкой это желание было совершенно неуместным, потому уступило место другим чувствам.

Вопросы мелькали в голове быстрее облаков. А вдруг ничего не получится? Может, пора остановиться, пока не поздно? Правда ли он её любит? Что вообще такое любовь? Поможет ли брак спастись от одиночества или правы те, кто говорит, что человек рождается и умирает в одиночестве?

Анника встала перед Клэр, разглядывавшей небо, взяла её за обе руки и пожала их. Невеста перевела взгляд на подругу. Сегодня та не поленилась красиво уложить блондинистые волосы, пригладила вечно топорщащуюся домиком чёлку, нарядилась в лиловое платье и даже обула туфли на каблучке. В васильковых улыбающихся глазах Анники девушка прочла искреннюю радость. Такие люди, как её верная подруга, – на вес золота. Они всегда знают, как надо. Как будет правильно. Или неправильно. Но знают как. Их уверенность мерцает негасимой звездой в тумане сомнений и страхов. Клэр пошла на свет.

– Моя дорогая. Мы дружим с детства. Ты заслуживаешь быть счастливой, и я верю, твой избранник сможет сделать тебя такой. Это ваш день. Пойдём в него. Ты прекрасна!

Клэр чуть не заплакала, но вовремя вспомнила, что на макияж подруги потратили больше часа – так долго Клэр никогда никуда не собиралась. Уже одно только это она запомнит на всю жизнь.

Мия за два часа каким-то волшебным образом соорудила из редких волос Клэр настоящий памятник парикмахерскому искусству, но с этой «пизанской башней» Клэр не могла смириться, потому всё распустили и собрали в аккуратный пучок за пять минут.

После макияжа и одевания невесте хотелось уже только одного – оказаться в пижаме в обнимку с Amore и пледом. Но не сегодня.

Подъехал автомобиль, девушки уселись и отправились жениться.

Возле церкви уже собрались прохожие, оказалось, что ещё двое друзей Юрки прилетели в последний момент, прихватив детей и даже собаку. У малышей и четвероногих прививки и тесты не требовали, словно вирус их не касался, так что проблема разлуки оказалась решена. В центре всех Клэр заметила будущих свёкров, с которыми уже успела поздороваться. Но её жениха не было.

Девушка решила не выходить из машины, пока он не появится, ей хотелось видеть его лицо. И тут она обнаружила Amore рядом с полной невзрачной женщиной в бежевом пальто, из-под которого торчали непропорционально тонкие ноги в чёрных брюках. «Словно перевёрнутое яблоко», – подумала Клэр. Яблоком оказалась Лииса, её мать. Она сильно постарела с последней их встречи, и девушка вдруг почувствовала укол совести. Она так мало знала о матери. Но та сама решила подарить свою жизнь оленям и туристам, а значит, выбор сделан. О чём они так бойко болтают, смеются? Клэр вдруг ощутила ревность к обоим.

Тут машина подъехала близко, и итальянцы начали кричать приветственные слова и свистеть. Дети радостно захлопали в ладоши. Финские очевидцы улыбались бурной реакции итальянцев и смотрели на чудаков, словно на обезьянок в зоопарке.

– Мы такие разные! – воскликнула Анника.

«Amore не такой, он особенный», – промелькнуло в голове у Клэр, но невеста промолчала, собираясь с духом, чтобы выйти из машины. Девушка очень сложно переносила чужое внимание, а сегодня все взгляды будут обращены на неё.

«И пусть, я того достойна, это мой день, и я ещё никогда не была так красива, – пришла светлая мысль. И тут же в голове снова заворчали сомнения: – Да уж, будет им что пообсуждать: помада как кровавое пятно, надо было выбрать посветлее».

Amore подошёл к автомобилю и распахнул дверцу. Он отступил на пару шагов назад и приготовился. Клэр разглядывала его из машины, удивляясь, как портнихе удалось сшить такой идеальный костюм без примерок, на расстоянии.

Он улыбнулся, и Клэр словно очнулась ото сна, глубоко вздохнула, подала ему руку и вышла из машины.

Она напрасно переживала.

– Ты прекрасна. Пойдём жениться. «Сделай меня самым счастливым мужчиной на свете», —сказал итальянец, не отрывая глаз от невесты, и они пошли вместе, рука об руку, в новую жизнь.

У входа в церковь Клэр остановилась поприветствовать гостей. Мама махнула ей рукой издалека, девушка кивнула в ответ. Время поджимало, они вошли внутрь, и церемония началась.

Уже через полчаса молодожёны обменялись клятвами и вышли из церкви счастливой новой семьёй.

Лииса подошла к дочери, от души поздравила и обняла. Клэр смотрела прямо в лицо матери: глаза, обрамленные сеточкой морщин, со скромно проведённой по ресницам тушью, которая уже начала отсыпаться, расплывшийся контур губ. В объятии два сердца оказались слишком близко, и Клэр вдруг задохнулась от поднимающейся изнутри невидимой волны. Ей хотелось разрыдаться, но сила эмоций оказалась так велика, что слёзы исчезли, пропал голос, стало страшно остаться навсегда снаружи своего тела, без возможности как-либо принимать участие и контролировать ситуацию. Это состояние длилось секунды, но Клэр показалось, что прошла вечность.

– Спасибо, мама. Мы поговорим попозже, – смогла ответить девушка и отстранилась.

Лиису сменили другие поздравляющие. Клэр попыталась поймать взгляд мужа, искала его руку, но он ничего не заметил, увлечённо принимая поцелуи и объятия от друзей, словно её, Клэр, тут и не было.

Девушка прикрыла глаза и почувствовала сильное рукопожатие, узнав его на ощупь.

– Спасибо, Анника, – прошептала она, – уведи нас с мужем отсюда, я хочу спрятаться.

История болезни пациентки Чиары Манчини

Записки доктора Н.Савоярди

01.11.2020

…Первая встреча с пациенткой прошла мирно и походила на консультацию психолога. Девушка открыта, много рассказывает о себе и легко отвечает на вопросы.

На первый взгляд кажется, что проблема надумана и дело в легкой истеричности пациентки. У синьоры Манчини повышенная потребность во внимании к своей персоне. Она не самодостаточна, излишне драматизирует мелкие проблемы и не желает брать на себя ответственность. Создала маленький уютный мир, где всё подчиняется её требованиям, и не хочет покидать эту зону комфорта. Оказываясь вне, девушка теряет контроль над ситуацией и пытается немедленно переложить принятие решений на других. Главный объект – синьор Манчини. В нём пациентка видит фигуру отца, и старается прожить в настоящем проблемы, которые ей не удалось решить в детстве. Девушка болезненно переносит потерю внимания со стороны мужа, когда он фокусируется на музыке или новой работе. Синьора Манчини не признаёт своей инфантильности и обвиняет весь мир.

Расстройство личности, которое я предположил по описанию проблемы, никак не проявилось на первом сеансе, а провалы в памяти, которые озвучил синьор Манчини, могли быть вызваны стрессом из-за перемен в жизни, страхом будущего. Психосоматика такого заболевания в том, что оно часто является способом вернуть внимание близких, в случае Чиары – со стороны мужа.

Неформальная встреча

Ноябрь 2020. Гарда, Италия

Джорджио обнаружил жену в обычном для неё месте: девушка занималась йогой в гостиной на полу. Он не стал её беспокоить, решив не предупреждать о званом обеде и приготовить всё самому.

Для медитаций и занятий был выделен уголок в мансарде, где практикующая могла побыть одна. Девушка сама развесила стеклянные и пергаментные восточные лампы, расставила благовония и статуэтки, а на пол постелила мягкий ковёр фиолетового цвета, располагающего к философским размышлениям. Но это место у неё отвоевал Чезарино, ему пришлось по душе уютное гнёздышко мамы. И даже когда он отправлялся спать, в мансарде оставались его следы – игрушки, рисунки, колючие кубики конструктора и пищащие зайцы, – всё это мешало Чиаре сосредоточиться и отрешиться от бытия. Поэтому она устроила свой храм внизу, прямо в гостиной, у камина. Эту комнату Джорджио оформил по своему вкусу: мебель привезли с острова Бали, лампы и элементы декора были весьма экзотическими, в непривычном европейцам восточном стиле, мраморный пол покрыли тёплым натуральным деревом. Через стеклянную дверь открывался прекрасный вид на Альпы и озеро. Здесь Чиара нашла своё место. Она черпала силы у массивных безмолвных гор, восславляя их величие духовными практиками. Медитируя, она сама становилась частью каменной гряды, то покрытой плодородной почвой, поросшей свежими травами и густыми деревьями, то сухой и жёсткой, без единого намёка на зелень.

Расслабляющая музыка на низких частотах из качественной стереосистемы – другой не могло быть в доме музыкантов – погружала девушку в иные миры, где та была свободной, летала и танцевала, не касаясь земли.

Чиара посвящала много времени практикам, так она чувствовала себя здоровой и прежней. С тех пор как появилась Элис, Чезаре перестал быть помехой занятиям, и Чиара часами оставалась между небом и землёй, пока не возвращались с прогулки малыш, его няня и Роберто, взявший моду контролировать Элис. Бабушка Лючия с утра наряжалась, вызывала такси и выдвигалась в бар выпить традиционную чашечку капучино со свежеиспечённой хрустящей выпечкой. Там она обсуждала мировые новости с синьорами, барменом и официантами, а после отправлялась на прогулку. К обеду, следующему почти сразу за завтраком, бабушка уже была в гостях у новообретённых знакомых, каких она заводила на каждом углу, сама того не желая, а вот после обеда возвращалась домой, чтобы вздремнуть и посмотреть любимые сериалы. И только ближе к ужину Лючия вспоминала, что приехала к семье дочери, и рьяно претендовала на внимание внука. К её сожалению, у Чезаре были свои предпочтения и планы – малышу нравилась компания задорной Элис, да и с братом, благодаря новой няне, они сблизились.

У бабушки Лючии было слишком много дел, чтобы озаботиться поведением дочери, зато интерес между Роби и Элис она заметила первая.

Женщина много думала об этом, испытывая странную ревность к внукам. Нет уж, она не позволит вертихвостке украсть у неё внимание мальчиков! Как-то вечером она никак не могла уснуть, прокручивая в голове варианты, затем вскочила с кровати, стала нервно расхаживать по комнате и массировать пальцы – это помогало ей успокоиться и найти решение.

Война была объявлена, а на этом поприще Лючия чувствовала себя отлично. И бабушка начала с разговора с дочерью.

– Смотри, Киара, – мать всегда называла девушку на официальный манер, – как бы эта девчонка не начала приглядывать за моим старшим внуком вместо младшего.

– Ах, мама, что ты выдумываешь? Просто Роби нравится играть с братом, и вообще – он далеко от друзей, ему не с кем общаться.

– Как же, нет друзей. Он же у себя дома, он тут вырос! Когда это он успел в своей Финляндии друзей заиметь, без которых свои родные не милы?

– Ты же знаешь, мама, ему с детства сложно было найти компанию. Итальянцы для него слишком шумные, он другой, – как всегда, встала на защиту сына Чиара.

– Другой? Да чем он другой? Мама и папа – итальянцы, у нас в роду иностранцев не было, это ты из него сделала белую ворону, – уверенно продолжала Лючия.

– Это особенность его темперамента. Ты вот, например, холерик, Джорджио сангвиник, а он – просто меланхолия, очень вдумчивый, любит покой, книги.

– А ты-то сама кто? Не верю я, что можно человека запихать в рамки какого-то типа, все мы можем быть кем нужно, да вот только не хотим. Посуди, если он искал покоя, почему тогда выбрал хоккей, а не шахматы, например? Или вязание крючком? – Лючия рассмеялась звонким задорным смехом от своей же шутки.

– А вот кто я – сама не знаю. Иногда мне кажется, что во мне несколько разных типов уживаются, – задумчиво произнесла Чиара, не обращая внимания на смех матери.

– Да что там типов – в тебе несколько баб живёт, как бы в дурдом не попала! Меньше надо ерундой забивать голову. Почитать можно и не только книги о духовных исканиях, но и простой бульварный роман, вот где жизнь! А ещё лучше сериал, вот, например, «Богатые и знаменитые» … – Лючия продолжала говорить, не обратив внимания, что по щекам дочери потекли слёзы. Она умела быть жестокой, но делала это не со зла.

***

В детстве маленькая Лючия, заполняя школьные анкеты одноклассниц – пухлые тетради, прототипы современных социальных сетей, – в графе «самая красивая девочка в классе» писала «Лючия», а в строке «лучшие подруги» – ставила длинный прочерк. Сколько она себя помнила, её единственными спутниками были пустота и одиночество. Она не была злой от природы, просто дома всегда говорили, что она самая красивая, сообразительная и вообще лучшая в мире – разве могла она не верить маме и папе? Лючия открыто делилась ощущением своего превосходства с другими детьми, а они высмеивали девочку, дразнили «королевишной» и старались держаться от неё подальше. Лючия была потешной спичинкой с короткими прямыми волосами, слишком большими глазами и невидимым ртом – красавицей назвать эту девочку было сложно. Всё время малышка посвящала поиску друзей, но вместо того, чтобы разобраться в механизме дружбы и понравиться, она ставила перед фактом, заранее обрекая потенциального друга на невозможность собственного выбора. А потому одиночество не покидало Лючию никогда. С каждой новой попыткой приходило разочарование, а за ним – пустота. Лючии было неинтересно с самой собой, главной целью стало заставить других полюбить её. Так она провела всю жизнь, самосовершенствуя себя, изнуряя жёсткими диетами, проводя в салонах красоты кучу времени, создав привлекательную обёртку с совершенно пустой начинкой. В этот период жизни она встретила отца Чиары, богатого бизнесмена почти вдвое старше её двадцатилетней. На какой-то момент Лючия почувствовала себя у цели, одиночество перестало быть таким очевидным, и девушка с готовностью, не раздумывая бросилась замуж. К сожалению, семья просуществовала недолго. Лючия снова оказалась в одиночестве, с неизмеримой дырой в груди, имя которой – внутренняя пустота.

***

На следующий день Лючия пожаловалась на недомогание и осталась дома.

– Когда придёт девчонка, пришли её ко мне, я дам задания.

– Мама, она не твоя гувернантка, не фантазируй, – прервала её Чиара.

– Я просто попрошу купить кое-что, по мелочам, – пообещала Лючия.

Однако, когда Элис поднялась к ней в комнату и услужливо предложила помощь, бабушка решила устроить девушке допрос, что и было целью утренней просьбы.

– Посиди со мной немножко, дорогая. Давай познакомимся поближе, меня постоянно нет дома, даже неудобно, никогда толком не поговорили, – начала она сладко.

Поговорить Элис любила. Она с удовольствием присела на кресло возле столика и прямо посмотрела на женщину, лежавшую на узкой односпальной кровати, обложившись подушками. В гостевой комнате она с трудом согласилась остановиться, настаивая выдворить туда Роби и занять его светлую и просторную обитель.

– Я Элис, учусь на биолога, люблю детей, – вежливо начала девушка.

– Это я знаю. Ты мне лучше расскажи, как тебе работать в этом доме, нравится?

– Конечно. Здесь все чудесные, правда, я ни с кем особо не общаюсь. Вас я вижу редко, синьора Чиара всегда занята своими делами, синьор Манчини на работе – остаются только мои верные друзья: Чезарино и Роби, – девушка закинула ногу на ногу и мечтательно посмотрела в потолок.

– И о ком же из них тебе больше нравится заботиться, дорогая? – бабушка Лючия пошла в прямое наступление.

– О Роби, конечно. Он сам не вспомнит поесть, не найдёт ключи, не будет отдыхать от учёбы. А с малышом всё просто – он маленький взрослый, самостоятельнее своей мамы, – рассмеялась Элис и тут же осеклась, поняв, что сболтнула глупость. – Извините, я не хотела ничего плохого сказать про синьору Чиару, я в общем произнесла про маму, без смысла…

На лице Лючии появилось невыносимое выражение, и женщина промолвила:

– Будь моя воля, девочка, за такую наглость я бы тебя сегодня же выгнала. Что ты о себе возомнила, шутить над болезнью хозяйки? Да ты змея, которую моя дочь пригрела на своей доброй груди! Что касается моих внуков – напоминаю: ты здесь, чтобы менять грязные подгузники, вытирать с подбородка кашу и сотню раз в день заводить юлу. Роберт в твоих услугах не нуждается. Думаешь, я не вижу, как ты перед ним веришь хвостом? И я поговорю с зятем, когда он вернётся. Не буду разбивать сердце Чиаре – это ухудшит её состояние. Бедная моя девочка… Да я сама буду воспитывать внуков, ты нам не нужна, лишние расходы. Решено, обсужу с Джорджио сегодня же вечером. Ты свободна, можешь идти. Чиаре ни слова – не смей её беспокоить. Она, как ты не постеснялась заметить, несамостоятельна и решения не принимает.

Элис не ожидала такого монолога и постаралась справиться с эмоциями, всё-таки пожилой и больной человек. Роби уже порассказывал ей, что за птица его бабушка, и Чиара предупреждала не обращать внимания на её выходки. Но Элис была не из тех, кто позволяет обижать невиновных, а серьёзной вины за собой она не чувствовала.

– Вы просто одинокая и жаждущая власти над всеми старуха, сердитесь, что не можете держать всё под контролем! – выпалила девочка и удалилась, высоко вскинув задрожавший подбородок.

***⠀

– Это было очень жестоко! – возмущался Роберто. Он оторвал взгляд от монитора и даже развернулся на крутящемся кресле спиной к столу. – Я сейчас же пойду и поговорю с ней.

– Нет, пожалуйста, не делай этого. Оставь всё как есть, я не хочу, чтобы кто-то решил, будто я жалуюсь! Мне лишь очень жаль покидать этот дом… Вас… Чезаре и тебя… Малыш такой сладкий, я его полюбила! – Элис стояла в углу комнаты, вжимаясь в стену и обнимая саму себя руками, словно защищаясь от невидимого врага. Она показалась Роберто такой хрупкой. Не осталась и следа от шкодливой задиры, которой она выставляла себя весь месяц. Обычно ему хотелось поддеть её и услышать язвительную колкость в ответ, но сегодня, поддавшись непонятному порыву, парень вскочил на ноги, в момент оказался рядом с девушкой и вдруг обнял её, прижав к груди. Вернее сказать, к животу, так как она была значительно ниже Роби.

Когда его руки сомкнулись, он почувствовал, что простоял бы так вечно, обнимая эту плачущую девушку. Раньше он никогда её не трогал, это казалось лишним. Элис была тёплой, мягкой и оттого невероятно волнующей. Она не старалась отстраниться, а просто изливала свою обиду в большую сильную жилетку. Парню вдруг захотелось защитить эту девушку от всего мира. Никто не имел права обидеть её.

– Если меня выгонят, я не смогу помогать папе, они разочаруются во мне. Придётся снова просить денег на каждый автобусный билет. Рестораны закрыты, даже официанткой или посудомойкой не могу устроиться!

– Ты останешься. Я так решил, я этого хочу. Я обо всём позабочусь, —произнеся эти слова, Роби и вправду почувствовал, возможно, впервые в жизни, что ему очень хочется позаботиться о ком-то, кроме себя.

***

– Дорогая, где у нас пеперончино? – весело спросил Джорджио у жены. Он уже два часа колдовал у плиты, наполняя дом ароматами итальянских пряностей и свежих морепродуктов.

– Только не говори, что хочешь положить его прямо в соус, вдруг гости не любят острое, – Чиара до блеска натирала столовые приборы и аккуратно выкладывала их возле элегантных тарелок прохладного мятного цвета.

– И не подумаю, разве я когда-то так делал? Как только увидел, что он с тобой творит, – помнишь, как ты чихала в аэропорту Дели, когда решила перекусить местного супа? – так и думать забыл про пеперончино! Кстати, где он? Добавлю только в свою тарелку.

– Ты сегодня на удивление счастлив! Давно не видела тебя таким, Amore, – Чиара подошла к кухонному шкафу и не глядя выудила из десятка баночек с приправами нужную, с красной крышкой. Настроение у мужчины и вправду было отличным, давно в доме не собирались гости. С того времени, как началась первая изоляция, визиты стали запрещены, а когда пришло послабление ограничений, итальянцы разделились на два лагеря. Первые окунулись в привычную социальную жизнь как в омут с головой: вечеринки, завтрак в баре, обед на террасе и ужин в ресторане, частые визиты к родственникам, друзьям и просто соседям, вино, поцелуи, вкусная еда и много хорошей музыки – всё, без чего жизнь итальянца не имеет смысла. Другие же так привыкли к социальной дистанции, что не заметили послабления и продолжали вести жизнь затворников. Семья Манчини принадлежала ко вторым, они ценили покой, и супругам хватало общества друг друга. Но иногда хотелось пригласить друзей, поиграть для них, посмеяться над пограничными шутками мужчин и обсудить знакомых.

В гости ожидали Николо Савоярди и его жену, Беатриче. С тех пор как доктор познакомился с Чиарой и её историей болезни, он думал о ней каждый день, высказываясь вслух, и носил с собой зелёную папку с её документами. Беатриче не на шутку встревожилась, почувствовав мужа отдалившимся и чересчур увлечённым новой пациенткой. Она сама не знала, была ли это ревность к Чиаре как к женщине, или ревность к работе мужа как к сопернице за его внимание. Тем не менее, когда Джорджио заикнулся о возможности совместного обеда, доктор не возражал и Беатриче тоже с готовностью согласилась. Николо надеялся в неформальной обстановке более расположить Чиару и помочь ей раскрыться, Беа же думала совсем о другом: она считала, что врага надо знать в лицо. Она девчонкой впитала в себя нравы улиц Неаполя, где соперникам дают ответный бой. И решила хорошо подготовиться.

Чиара не разделяла бурной радости мужа, она волновалась перед визитом доктора. Девушка понимала, что её Джорджио и врач – старые друзья, но никак не могла отделить Николо Савоярди от доктора Николо. Она во всём искала смысл. Что он подумает, если она вместо мятных тарелок положит синие? Может, что она не рада их визиту? Так как синий подавляет аппетит, и гости скорее насытятся и уйдут. А какие свечи лучше зажечь? В классических серебряных подсвечниках? Современные круглые? А если она поставит свою любимую в форме маяка, не подумает ли он, что его пациентка чувствует себя одиноко и видит в нём последний луч света, свою надежду? О чём говорить? Как поддерживать беседу, если каждое твоё слово будет расценено с точки зрения психиатра? Бедная жена доктора! Как она с ним живёт? Даже не будь она, Чиара, пациенткой Николо, она бы ей себя почувствовала. Девушка была уверена: профессиональная деградация есть у всех. Сама она лично всегда прислушивалась к тембру, высоте и ритмичности речи собеседника, будь то почтальон или её собственный муж. Она пропускала людей через призму музыкальных способностей и особенно предрасположенности к вокалу. Её отец по ботинкам и запонкам мог сразу определить финансовое положение человека, а Джорджио всегда смотрел людям на пальцы – хорошо ли гнутся? Для игры на виолончели это важно. С такими мыслями Чиара сервировала безупречный стол в классическом итальянском стиле, поблагодарив Вселенную за то, что муж взял на себя заботы о блюдах, поручив ей приготовить только десерт. Ароматнейший тирамису уже настаивался в холодильнике, нужно было лишь посыпать его какао перед подачей на стол.

Савоярди опоздали всего на 10 минут, Джорджио даже не успел переодеться и, извинившись, отправился в душ. Чиара осталась развлекать гостей. Бабушка Лючия, по-видимому, также как и дочь неуютно чувствовала себя в обществе психиатра, потому придумала важный шопинг, который можно было совершить лишь в эту субботу. Элис и Роби увели Чезаре на прогулку, чтобы родители могли подготовиться ко встрече гостей, и, как всегда, не соизволили воротиться к назначенному времени.

Николо приветливо вручил хозяйке дома торт-безе и вернулся в машину – взять забытую бутылку вина. Женщины остались одни.

– Ник попросил меня не упоминать о твоей болезни. Он не рассказывает мне о личных делах своих пациентов. Но мой муж такой трудоголик, что истории болезней нередко приносит домой… Я сейчас очень рискую, но спрошу напрямую: что в тебе не так? Зачем тебе эти женщины? Ты же сама пустила их в свою голову.

– Не думаю, что должна делиться этим с человеком, которого в первый раз вижу.

– А ты и не обсуждай со мной. Ответь себе. Что они тебе дают, чего ты сама не можешь?

В этот момент вернулся доктор с бутылкой просекко, и Чиара встала с дивана. Она приняла подарок и пошла на кухню, чтобы поставить игристое в холодильник.

Ужин прошёл превосходно. Отец Джорджио однажды помог Николо, и сегодня разговоры были посвящены приятным воспоминаниям. Чиара сама не ожидала, что сможет расслабиться и быть собой. Она с вдохновением рассказывала об их с Джорджио опыте жизни в ашраме, о духовности йогов, их простых правилах жизни. Чуть позже присоединились дети, Элис тоже пригласили остаться на обед. Доктора очень заинтересовала будущая специальность девушки, и он задавал вопросы.

– Почему ты выбрала биологический факультет? – начал он, не забывая под столом пожимать руку жены. Так он делал всегда, заговаривая с женщинами любого возраста в присутствии Беатриче, как бы давая сигнал: «Ты здесь, ты всегда на первом месте».

– У меня есть мечта. Я хочу спасать китов и других животных, пострадавших от рук человека, – бойко начала рассказ Элис, успевая в это время вытирать помидорные следы со щёк Чезаре.

– Ну, в таком случае тебе следовало бы учиться на эколога, – продолжал доктор.

– Тогда уж на полицейского, судью или политика. А лучше стать президентом мира. И запретить всю деятельность, которая вредит животным. Экологи больше говорят, а действий мало. К тому же сейчас все сконцентрированы на потеплении и углеродных выбросах. А я хочу помогать животным на передовой.

– Смело. Но можно же просто пойти добровольцем, – вмешалась Беатриче.

– Я должна быть способна оказать помощь пострадавшим, а как это сделать без знаний и навыков? Нет, сейчас биология. И после – ветеринарный университет. А там и до эколога доберёмся. Я работаю сейчас, чтобы на каникулах поехать добровольцем.

– Я бы тоже поехал, мам, – обратился Роберт к Чиаре. – Элис мне столько рассказывала, это интересно!

– Это исключено, милый, – рассеянно произнесла Чиара, – как только закончится изоляция, ты поедешь заканчивать учёбу. А потом вернёшься домой. А как же хоккей, разве ты не собирался летом поехать в Лапландию, чтобы продолжить занятия на закрытых катках?

– Посмотрим, – чуть раздражённо ответил Роби, и опытный взгляд доктора отметил: парень уже всё для себя решил. Дополнительный стресс для пациентки. Может, её проблемы из-за старшего сына?

Лючия подоспела к сладкому и присоединилась к компании. Она явно была недовольна присутствием Элис за столом, потому постаралась переключить внимание Чезаре на себя, показывая ему новые игрушки и книги. Но малыш быстро запачкал бабушку кремом от торта, и она поспешила посадить его на место. Элис ловко привела Чезарино в порядок. Лючия искала, чем бы задеть юную няню, и задала пару вопросов о её методах воспитания и семье. Но девушка ловко парировала провокации, чем вызвала ещё большую симпатию доктора. А вот на счёт Лючии у Ника возникли сомнения: возможно, дело в ней, и Чиара страдает из-за этой женщины? Ясно, что муж тут ни при чём – такого бережного отношения к супруге он уже давно не видел.

Оценив наряд, украшения и манеры Беатриче, Лючия сочла её подходящим собеседником и пригласила на террасу подышать. Женщины и вправду нашли общую тему – обсуждение жёлтой прессы и сериалов. За столом всем сразу стало легче, и обед закончился в атмосфере покоя и гармонии.

Элис любезно вызвалась помочь с уборкой стола. Чиара, наконец, уединилась с малышом, а Роби остался с отцом и Николо. Мужчины вышли на балкон, на другой стороне дома.

– Мне кажется, она не так плоха, – задумчиво сказал Ник.

– Пожалуйста, посоветуй, что нам надо делать? – взволнованно спросил Джорджио.

– Любите её такой, какая есть, и почаще давайте об этом знать. Она вернётся к вам. Вы все – отличная команда.

– Спасибо, доктор! Спасибо, Ник! – в один голос поблагодарили сын и отец, и каждый подумал: «Пусть так оно поскорее и случится».

Кто виноват?

Ноябрь 2020. Псковская область, Россия

– Дело было так. Задолжал, значит, нашему Владу один мужик, так называемый Олег. Возомнил, что, если мы в его ресторане вечера проводим, так значит, нам платить не надо. Влад Игоревич по-хорошему ему замечание сделал, прямо за ужином. А тот, бедолага, не понял. Ну и попал, значит, на счётчик. И вот мы с корешами отправились к этому орлу и предъявили, сколько накапало. А тот ни в какую: денег, мол, нет, всё на ваши ужины трачу. И что бы вы стали делать с таким наглецом? – Миха сидел на табуретке, словно петух на жёрдочке, и хвост бы непременно распустил, если б имел.

Он выжидающе обвёл взглядом окружавших его слушателей: Ваня в растянутых трениках, с отсутствующим передним зубом; вечно опухший от пьянки Витька, зато всегда при строгом, но сильно поношенном костюме; Юрец-огурец, совсем ещё юный, бритоголовый и неожиданно длиннобородый, действительно походящий на длинный огурец; Зураб, оставшийся без работы и веры узбек, сморщенный, как изюм, он давно перестал возносить молитвы своему Богу на рассвете; Колян, который сильно отличался от ощипанных, потасканных, собравшихся погреться в сырой хате друзей. Жили они как попало, спали, где придётся. Мылись, конечно, как полагалось, благо рядом с заброшенной избой была какая-никакая банька. Но если бы не трудолюбивый Зураб, вряд ли руки бы до неё часто доходили. А руки Зураба были золотыми. Он мог починить всё на свете. Когда узбек попросился к Михе под крыло, тот недовольно сморщился, не хотел связываться с чужаком, мало ли у них там какие культурные традиции. Но Зураб пообещал даром починить весь дом, а от такого щедрого предложения отказываться было глупо: дом и так на ладан дышал. Ваня был обычным трактористом, пока не украл у соседа кур. Птицы благополучно сами сбежали, когда Ваня напился и забыл закрыть заветный подпольный курятник в сарае. Но не к месту приехала полиция, а пьяный Ваня ментов не любил. В неравной схватке он потерял зуб и свободу, попав в заключение, правда, условное, зато сразу на два года. Это озлобило парня так, что он решил податься в бандиты, за тем и пришёл к Михе, уже заимевшему определённую репутацию в деревне. Виктор Владимирович был школьным учителем. Он разочаровался в системе образования, устал от издёвок нерадивых учеников и перманентно находился в запое с тех пор, как его бросила жена, не выдержавшая его никчёмности и жалости. Юрец успел сбежать из дома в большие города, собираясь добраться до Америки, где людям с неба манна на головы сыплется, но застрял в Пскове, так как оказалось, автостоп нынче не в моде. Денег у парня не было даже на автобус. Да и возвращаться с пустыми руками домой было стыдно, потому Юра остался в городе на заработки. Спал в подъездах, на скамейках, а как похолодало – пристроился к какой-то даме, старше его в лучшем случае втрое. Долго, впрочем, альфонс не выдюжил. Обокрав возлюбленную на приличную сумму, парень познал прелести ночных клубов и лёгких наркотиков, а когда однажды перебрал и очнулся в туалете заведения на полу, весь грязный и пахучий, испугался и раскаялся. Тихонько сел на поезд и вернулся домой, только к матери на глаза показаться побоялся, так и попал к отшельникам. Колян же появился случайно. Просто пришёл однажды, постучал в дверь и спросил, где тут пристанище заблудших душ. Никто о нём ничего не знал, но было что-то такое, из-за чего все обитатели хаты не возражали против его присутствия.

Миха собрал эту пёструю толпу вокруг себя с одной лишь целью – отомстить. И слабаки тут были ему ни к чему.

– Может, вы его убили? – брякнул Ваня, поёжившись.

– Нет же, это было бы слишком просто. И потом, с покойника какой спрос?

– Забрали бы ресторан себе, и точка.

– Не, это не по понятиям. Понимаете, он же сам пришёл к Владу, сам попросился под крышу, а откупиться решил жратвой. Вот фраер. Мы его, это, закормили. Заставили жрать, пока не отключился. Ответили, так сказать, хлебосольно, – Миха хлопнул себя руками по ляжкам и заржал так, что чуть не свалился с табуретки.

– Помер? – снял кепку Виктор.

– Не, обрыгался только. Ну и, может, ещё чего там, не проверял, мы его бросили. Утром все бабки приволок, пока Влад его не сдал конкурентам.

– Каким конкурентам? Другим ресторанщикам? – ничего не понял Юрец, который в конце 80-х только родился и был далёк от реалий лихих лет.

– Учи историю, салага, – снисходительно, но весьма добродушно ответил Миха. – Про нас в учебниках напишут, как с братанами крышевали коммерсов.

Он вскочил с табуретки и сценичным голосом продекламировал:

– Господа хорошие, пора на охоту!

Промысел банды заключался в том, чтобы по пути подобрать пару мясистых кур из чужих дворов, надрать там же в огородах салата и огурцов, в местном продуктовом поулыбаться знойной продавщице Тамаре в леопардовом халатике на пышное славянское тело и принять у неё ежедневную «дань»: бутылку водки, две баклажки пива и блок сигарет. С хозяином лавки Миха заключил простой договор: спокойствие в обмен на ежедневный пакет. Тот ещё хорошо помнил законы криминальных авторитетов, которые сгинули в начале нулевых, так что отказывать не стал – себе дороже.

Местная полиция банду не трогала, так как жалобы никто не писал, да и брат Ванькин был начальником районного ГИБДД, так что парней крышевали сами органы охраны.

Весь этот полигон по сценарию 90-х Мишка развернул стремительно, за какие-то три месяца. Рассказчик он был отменный, о своих подвигах хвастался ещё при жизни с Алёной, так что ни у кого не возникало сомнений, парень – беспредельщик, лучше с ним не связываться. Так в деревне Благино стал развиваться рэкет, а за ним ростовщичество, доносы и прочие последствия.

Одно радовало жителей – поселились молодцы за пределами деревни, в лесу. Так что по большей части они показывались мало, никого особо не трогали.

***

Бабушка Света выздоравливала, но пока её решили оставить у Алёны в домике, на карантине. Узнав о трагедии девушки, Ясна не могла прийти в себя, она чувствовала вину. Васютка же не захотел на время переехать к ней, он так сильно скучал по Алёне, что постоянно боялся уйти из дома: вдруг мама вернётся, а его нет. Алиса вызвалась посидеть с мальчиком, к которому здорово привыкла. Эта добрая девушка отличалась от других сверстниц, её родители были среди основателей экопоселения. Несколько лет назад они с группой друзей, устав от загазованности, грязи и шума больших городов, купили вскладчину землю и построили на ней дома и общественные здания, а потом к ним начинали присоединяться близкие по духу люди. Идея экопоселения стремилась к переходу на полное самообеспечение, потребляли только то, что сами производили. Поселенцы научились зарабатывать за счёт продажи выращенных продуктов, а некоторые начали другой экобизнес в разных областях: пчеловодство, народные промыслы, традиционная медицина, производство сувениров, туризм.

От родителей Алиса впитала ценности, общие для большинства жителей поселения: ответственность, осознанное потребление, любовь к природе. Они отлично поладили с маленьким Васей. Она проводила с мальчиком целые дни и не находила времени для других претендентов на её внимание.

– Алиска, выходи! Я тебе антоновки притащил! – кричал под окном Алекс, нарядившийся в модную толстовку и джинсы с бахромой, неуместные в скромном укладе посёлка.

– Чего это ты? Ну спасибо… – добродушно отвечала Алиса, выходя на крыльцо.

– Дак это бабушке, ну и вам с мелким. Я помог дядь Витале собирать остатки, он меня целым ведром наградил, – горделиво вскидывал голову Алекс. – А хочешь, вечером с гитарой приду, поиграю вам?

– Васютка рано спать ложится, да и в дом тебе нельзя пока, а на улице темно уже часа в четыре. Ты в темноте играть умеешь? – усмехалась девушка.

– А я на ощупь. У меня пальцы ловкие! – ещё больше хорохорился парень. Если бы его сейчас увидела Ясна, она бы сразу узнала в нём отца.

– Ну приходи, музыкант. Только не очень поздно, – улыбалась, чуть розовея от пристального взгляда юноши, Алиса.

А он глаз не мог отвести от её чистой кожи, не знавшей макияжа и вредной пищи, что сводила на нет красоту городских девушек. Алиса перекидывала тяжёлую русую косу за спину и возвращалась в дом. Ей нравился Алекс, но эта его показушность! То ли дело Паша – скромный, начитанный, интеллигентный, но с виду – чистый ботаник, иногда с ним невозможно скучно.

Не успела девушка подумать, как снаружи робко постучали.

– Да ты лёгок на помине! – Алиса снова вышла на улицу, накинув на этот раз тёплый Алёнкин пиджак, – подмораживало.

– Привет. Это что значит, что ты обо мне думала? – спросил Пашка, краснея от своей наглости.

– А то как же, – рассмеялась она, – только о тебе и думаю! Ты же каждый день приходишь. С чем сегодня пожаловал?

– Я тебе яблок принёс. Бате помогал собирать, всю террасу… – не успев договорить, Пашка уставился на эмалированное ведро, из которого лукаво выглядывали зелёные бока спелой антоновки. – Опоздал, значит.

– Тащи сюда своё ведро, повидла наварю. Чай будем пить, приходи вечером, я в террасе натоплю. Позови ребят, давно не собирались, – исправила Алиса положение.

***

После заката Алекс, в неизменно драных джинсах и кожаной куртке явно не по ноябрьской погоде, постучал в дверь террасы. За окошком мелькнули тени – Алиса была не одна. Парень чуть нервно взъерошил ладонью уложенные воском в модную причёску волосы и постарался скрыть на лице разочарование. Дверь открылась, и на пороге появился строгий очкарик в аккуратных брюках и выглаженной рубашке. Это было так непривычно в деревенских условиях, что Алекс рассмеялся.

– Ну привет, родственник. Надеюсь, я не нарушил вашего свидания, – парень отодвинул плечом друга в сторону и прошёл на террасу.

Алиса постаралась: повесила красивые гирлянды, разложила тёплые пледы, на столе угощение – блинчики и ароматное яблочное варенье.

– Нисколько. Никого не удалось собрать, все по домам сидят, по темноте не шарахаются, – девушка суетилась у стола с красивым чайником в руках. На ней было тяжёлое, длинное платье в пол, казалось, она не шагала, а плыла, словно лебедь. Хороша! Алекс сглотнул.

– Надо было меня подрядить, я бы вмиг всех притащил, – по обычаю вскинув голову, заявил он, присаживаясь прямо на пол и открывая чехол с гитарой, – мелкий ещё не спит?

– Я его уложила на другой стороне дома, там бабушка услышит, если что, и меня позовёт. Она уже через пару дней домой отправится, это перестраховка для твоей мамы. Ты тихонько играй что-нибудь душевное, так его не побеспокоишь, – Алиса завораживающе плавно двигала руками, разливая чай в пузатые кружки, и, наблюдая за ней, Алекс прослушал всё – от первого слова до последнего. Но вида, конечно, не подал. Он трепетал перед этой девушкой.

Как только пальцы коснулись струн, всё волнение мигом улеглось. Музыка разлилась лёгкой романтической мелодией, наполнив террасу жизнью и особенным настроением, какое бывает только у молодости.

Пашка не мог не признать талант соперника и ему стало обидно. Вместо гитары он тратил всё время на книги и шахматы. Парень решился.

– А я, вообще-то, люблю горячий чай! – вставил он, лишь Алекс на минуту затих, разминая пальцы. Алиса зачарованно смотрела на его руки.

– Ой, и правда, – встрепенулась хозяйка. – Все к столу!

Ребята засиделись допоздна, обсуждая музыку, будущую учёбу, интересы, прошлую жизнь и всё происходящее в мире. Всё им казалось таким простым, авантюрное приключение, не больше. Друзья не заметили, как наступила глубокая ночь.

– Пора и честь знать! Я устала, меня завтра Васенька поднимет ни свет ни заря, а вы будете дрыхнуть до обеда! – начала Алиса прощаться с ребятами.

Ни один из них не хотел уходить первым, мечтая остаться с девушкой наедине. Но она решительно вручила каждому верхнюю одежду и выставила вон.

– Послушай, ты мне друг… – начал Алекс, как только они оказались в холодной ночной темноте. Для убедительности он положил тяжёлую руку на плечо соперника. – Алиска мне очень нравится, я на неё запал, понимаешь? Не ходи сюда больше.

– А это не тебе решать, – спокойно и уверенно ответил Паша, отводя панибратскую руку.

– Ошибаешься. Не понимаешь по-хорошему, я тебе по-другому объясню, – Алекс не ожидал такого ответа от робкого кузена и нахмурился.

– Это отец тебя научил, что всё на свете можно грубой силой получить? – неосторожно затронул больную тему Паша.

– Да ты охренел! – Алекс уже занёс кулак, решив незамедлительно доказать, что да, побеждает сильнейший, как тут на крыльцо выскочила Алиса.

– Эй, вы ещё здесь? Скорее сюда! – она кричала громко, чего они не слышали от неё никогда.

Парни поспешили на помощь.

– Вася исчез! Нет его нигде! Помогите, давайте вместе, не мог же он сквозь землю провалиться! Двери везде на замок заперты были, бабушка Света ничего не слышала, что делать-то? – Алиса закрыла глаза руками и заплакала, как настоящая благородная дама в беде, а её верные рыцари ринулись наперегонки спасать положение.

***

– А мы точно к маме идём? – маленькая рука доверчиво сжимала потрескавшуюся огромную ладонь.

– Васёк, не дрейфь, увидишь мать. Может, не сразу только, – мужчина шагал размашисто, таща ребёнка за собой, – давай на руки возьму, так быстрее. Холодно, собака.

– На ручки. Пап, я по тебе скучал. Ты почему так долго не приходил? – Миха застыл, держа сына на вытянутых руках и не ощущая веса. Он заглянул в глаза мальчика, и что-то внутри дрогнуло.

– Ну-ну, слюни-то не разводи. Я тоже скучал. И по маме. Я ж не знал, что она в больнице. Приходил за вами посмотреть иногда, а тут заметил – красная тряпка на окнах, карантин, значит… Потом люди чужие. А как увидел, что нянька эта кобелей своих в мой дом водит, – не выдержал. Со мной тебе лучше будет. И мама сама прибежит как миленькая.

– Пап, ты ошибаешься, кобели – это такие пёсики, а Алиса собак не любит, она бы их домой не взяла.

– Ага, ага, – погрузившись в свои мысли, Миха прижал ребёнка к груди и продолжил путь.

Когда он отворил дверь в свою убогую избу, ему стало на миг стыдно перед сыном. Но тот, казалось, не замечал грязи и нищеты. Он восторженно уставился на полуразобранный мотор, который Миха ковырял с самого утра, отделяя ценную медную проволоку на продажу.

– Ой, а что это? Робот? —замирающим голосом спросил мальчик.

– Ага. Завтра будем выжиганием заниматься, мне без твоей помощи не обойтись. А сейчас приготовлю тебе лежанку и марш спать. Ночь на дворе.

Миха вытащил самые чистые тряпки, настелил их на своей кровати и кое-как уложил сына прямо в одежде. Он не собирался прихватывать его из дома, тем более вот так, без вещей и подготовки, но злость на обстоятельства взяла верх над разумом. Завтра же он поручит мужикам собрать всё необходимое для сына. А там, глядишь, и жена сама придёт. А не захочет к нему возвращаться – он, Миха, её заставит. А нет – так хоть родственничка своего на помощь притащит, тут-то Миха с ним и поквитается за все долги. Довольный, мужчина растянулся рядом с сыном. От Васютки пахло домом и тёплым хлебом, на мгновение у Миши зажало что-то в груди и навернулись настоящие слёзы. Он тихонько обнял сына, приказал самому себе обуздать эмоции и быстро заснул. Ему снилась Алёна, и просыпаться совсем не хотелось.

***

– Да как ты могла, пигалица? – Светлана была в ярости. – Как же ты не углядела?

– Светлана Олеговна, ну куда он мог деться? Я виновата, виновата! Васенька, малыш, – Алиса плакала, обнимая себя руками, словно её пробирал холод. Слёзы стекали по щекам и мочили шею, но девушка их не вытирала, она не могла разжать спасательный круг рук.

– Назвала парней в чужой дом, что это за манеры? Ты же приличная девушка!

– Мы чай пили и стихи читали. О карьере говорили, о будущем. Ничего предосудительного, – вставил слово Пашка.

Светлана на него даже не взглянула.

– Вот иди теперь в лес и ищи, ишь, няня нашлась! Мужиков надо поднимать, собак спускать, чего ревёшь? – она была готова накинуться на девушку с кулаками, а Алиса трепетала, словно перо на ветру. В её жизни всегда всё было ровно, никаких потрясений. а тут случилось такое. Она представить себе не могла, как сейчас разбудит отца и будет просить о помощи. Стыд пробирал её до глубины души.

– Бабушка, а ты на Алиску вину не перекладывай. Алиса тут нянькой не нанималась, она по доброте своей за мелким приглядывала. Ты тоже соучастница, проспала всё на свете. Тут и твоя ответственность, – вступился за девушку Алекс.

– Да ты бы вообще молчал! Чего крутишься тут каждый день за юбкой, не стыдно в чужом доме полночи сидеть?! Это всё потому, что твой отец опять вас бросил! Где его носит? Ему сейчас народ бы поднимать и ребёнка искать, а он где? – заспанная, растрёпанная, испуганная Светлана была похожа на рыбу-ежа, распустившую от ужаса колючки.

Алекс с минуту молча и зло смотрел на бабушку, затем развернулся к двери и стал одеваться.

– Сам мужиков соберу, не маленький. Сидите дома, куда вы в ночь? Пашка, пошли. Мелкого надо вернуть. Может, испугался чего, сбежал. Или он лунатик вообще. Идём.

***

Искали до утра, под каждым кустом. Алекс пробовал подсунуть под нос верной Лайке Васюткины вещи, но ничего не выходило, собака была научена охранять, а не искать.

Пашка позвал отца, присоединились ещё мужчины, женщины. Крики не смолкали над посёлком.

Спорили, идти ли в полицию. Алекс выступал от имени отца.

– Не помогут они, только промурыжат. Надо снаряжаться и глубже в лес идти, отрядами в разные стороны.

– У них телефоны, рации, собаки обученные, – отвечали ему поселковые.

– Да у нас в Благино один участковый пропойца, пока он подкрепление вызовет, мальчишка уже замёрзнет!

– Надо в деревню сходить, может, там кто что слышал про мальца.

Спор прервался появлением сухопарого высокого мужчины. Утро выдалось туманное, как и положено в конце ноября, гость был замотан в брезентовый комбинезон, капюшон натянут на голову. И лишь когда он молча приблизился, приоткрыв суровое, со следами пережитых передряг лицо, его узнали.

– Доброе утро, Коля. Какими судьбами? – спросил кузен Руслана Валерий. Он уже встречался с новоприбывшим в деревню человеком без прошлого и даже нанимал его в помощь по хозяйству.

– Я весть передать. Миха сына забрал, с ним всё в порядке. Всё по закону. Так что всем успокоиться и больше в это дело не лезть.

В толпе поселенцев поднялся недовольный ропот, но тут Алиса закричала, бросаясь в сторону дороги:

– Прости меня, прости, прости!

Девушка подбежала к другой фигуре, появившейся как будто ниоткуда. Маска на лице могла бы ввести в заблуждение, но яркая подростковая малиновая курточка и чёлка гребешком сразу выдавали в гостье Алёну. Ранним утром её выписали из больницы, и она отдала все деньги на такси, чтобы как можно скорее увидеть сына.

Алёна обняла Алису на мгновение, а затем отстранила и подошла близко-близко к Коляну. Подняла на него свои потухшие, наполненные болью зелёные глаза и сказала тихо:

– Я всё слышала. Ты же живой, ты же человек. Посмотри на меня. Я с того света вернулась, а ребёнка там оставила. Васенька у меня один теперь. Отец его – зверь. Спаси моего сына. Всё что хочешь для тебя сделаю, – а затем силы у неё закончились, и она снопом повалилась на растерявшегося мужчину, никак не ожидавшего внезапно охватившего его чувства нежности к этой раненой женщине.

Гости с сюрпризом

Ноябрь 2020. Котка, Финляндия

«До чего же ноет рука. От плеча и вниз, в пальцах онемение, а если начнёшь растирать – покалывает противненько. Температуры нет, но кости слегка выворачивает. Нормальная реакция организма, сказал врач. Ну ничего, зато теперь можно ничего не бояться».

Так размышляла Клэр, сидя на карантине после прививки от вируса. Её попросили оставаться дома четыре дня, если не будет осложнений, и две недели, если они появятся.

Теперь можно сказать ему о прививке. Она сделает это сегодня вечером, всё равно надо как-то объяснить мужу неожиданный отпуск.

Клэр была дома одна, Юрки поехал с её мамой за покупками, а значит, есть возможность побыть в уединении. Клэр его не хватало. Прошло несколько недель со свадьбы, а мать, казалось, никуда не собирается уезжать. Её присутствие слегка тяготило девушку.

Их медовый месяц пришлось поделить на троих. И хотя Лииса большую часть времени проводила у старых знакомых, ночевать она возвращалась к ним, в маленькую двушку в центре города.

Запищал домофон. Клэр подошла к экрану видеофона и обнаружила незнакомую женщину и мужчину помоложе.

«Какие-то свидетели Иеговы[8] или ещё кто, не буду открывать», – приняла обычное решение девушка. Она не поднимала трубку на неопределённые номера телефона и не открывала дверь незнакомцам.

Звонки настойчиво повторялись. Клэр начала заводиться. «Надо отключить этот раздражитель, но тогда я не буду слышать, когда приходит мать. Сделаю это, как только она уедет, а у мужа есть второй ключ», – подумала девушка, включила музыку и легла на диван.

Тут раздался звонок в дверь, металлический и пронзительный, как сигнал на велосипеде. Клэр от неожиданности вскрикнула. Отступать было некуда, снаружи наверняка услышали её и музыку, а значит, не имеет смысла делать вид, что никого нет дома.

Клэр нехотя поднялась, одёрнула растянутую футболку и открыла.

На пороге стояла та самая женщина из видеофона, вблизи она оказалась высокой и красивой блондинкой с зелёными глазами и холодной бледной кожей. Кутаясь в длинный плащ, женщина спросила:

– Ты Клаара?

– Да, а кто вы?

– Меня зовут Лана. А это мой сын Роман, – женщина подвинула Клэр плечом и вошла в квартиру. С её плаща капали мелкие бисеринки дождя. – Рома, заходи, это твоя сестра.

⠀***

– Как сестра? Ничего не понимаю, – расспрашивал Клэр муж, вернувшись домой.

– Ну вот так. У папы, оказывается, была ещё одна семья. Не просто так в Россию постоянно катался. Теперь главное, как маме сказать, она же вот-вот вернётся. Кстати, где ты её оставил? Мне надо её попросить, чтобы она уехала, не могу же я под одной крышей их поселить, да и места у нас нет.

– Твоя мать задержалась на блошином рынке и отпустила меня, я честно признался, что подобные места вызывают у меня отвращение, – ответил Аmore, и Клэр ощутила внутреннее возмущение, вспомнив его комплименты её свадебному наряду. – Так попроси их уехать! С чего ты решила их тут оставить?

– Понимаешь, это огромная чёрная дыра в истории моего отца, я хочу знать всю правду, я хочу понять, за что он её полюбил, каким с ней был, почему бросил мать. А ещё… – Клэр замялась, – Рома, парень этот… он так похож на отца, ну просто копия! У меня вот мало что от него, а этот… брат – вылитый отец. Я попробую узнать его получше, родная кровь.

– А чего они хотят? Зачем приехали? – итальянец видел смятение жены и хотел уберечь её от всех на свете.

– Я пока точно не знаю. Говорит, познакомиться, на могилу сходить, уважить. Она только узнала о папиной смерти, говорит, он со всех радаров пропал, три месяца ни слуху ни духу, изволновалась. А тут вот оно как. Визу сделала через знакомых и приехала. Такое горе у человека, ну как я её выгоню? Вижу, она его любила.

– Дело твоё, милая, но Лииса явно не обрадуется. Хотя правда – она всегда лучше лжи. Как будет, теперь с отца нечего спросить. Расскажем ей всё.

– Кстати, о правде, пока не забыла. Я сделала первую прививку. Не ругайся и не обижайся, я знаю, ты против. Но моё тело – это мои решения, я так считаю нужным. Просто хочу, чтобы ты знал, – выпалила без запинок Клэр отрепетированную речь. Она хорошо подготовилась, слова ему не дала вставить.

– Вот, значит, как, – не глядя на жену, с некоторым разочарованием сказал муж, – перед фактом поставила. Нехорошо, не так я себе семейную жизнь представлял.

Он поднялся и вышел, оставив Клэр в одиночестве. Девушка не пошла за ним, дав время отойти.

Так и просидела она на кухне, не зная, что предпринять, пока не вернулась Лииса.

***

– А ты хоть документы у них смотрела? – ошарашенная Лииса присела на краешек стула, словно уже почувствовала себя в гостях.

– Мам, я тебя очень понимаю, как женщина женщину. Я лишь хочу попросить тебя на время уехать в отель или к подругам, если это приемлемо. Я думаю, за неделю можно будет всё устроить, сделаем им необходимые документы. У мальчика есть финское гражданство, а у его матери пока нет. Роману уже 15, значит, три года она может быть тут как опекун. А потом придумаем что-нибудь ещё, гражданство за три года ей не получить. Может, пойдёт учиться или найдёт хорошую работу.

– Клаара, ты в своём уме?! С чего ты вообще решила им помогать? Ты впервые видишь эту женщину, этого мальчика, при чём тут все мы, наша семья?! – на Лиису было жалко смотреть, женщина словно провалилась в бездну отчаяния: её лицо скорбно вытягивалось, нижняя губа подёргивалась, глаза выражали удивление и одновременно искали надежду, что всё это происходит не на самом деле.

– Я не знаю. Я просто хочу им помочь, их любил папа.

В этот момент домофон прервал разговор.

– Мама, я прошу тебя, сохрани достоинство, не устраивай сцен, – успела промолвить Клэр, открывая дверь.

⠀

***⠀

Лана вошла в квартиру с ослепительной улыбкой, легко сбросила розовый плащ и ласково обратилась к Клэр:

– Детка, у тебя не найдётся плечиков?

– Чего? – не поняла хозяйка.

– Вешалки для плаща, – пояснил Рома и тоже дружелюбно улыбнулся. – Мама не слишком хорошо говорит по-фински, если что – я переведу.

– А ты, значит, свободно общаешься? – уточнила Клэр, подавая Лане вешалку. Женщина развесила плащ, как на витрине магазина, красиво повязав сверху яркий фиолетовый шарф.

– Папа много со мной занимался, он хотел, чтобы я поступил учиться на филологический, в Хельсинки. Ну, сначала в лицей, конечно. Весной буду подавать документы. А если не попаду – в армию пока схожу, там язык подучу…

– Не говори ты этого слова при мне, ни в какую армию я тебя не пущу, – вдруг строго затараторила его мать.

– И напрасно. В Финляндии в армии благодать: учишься, ешь, спортом занимаешься, на выходных дома, ещё и зарплату платят. Это не в вашей России, – подала из кухни голос Лииса. – Долго вы собираетесь в прихожей толкаться? Проходите, кофе поставлю.

Клэр выразительно посмотрела на Лану, почувствовав её мгновенно появившееся напряжение. Ей оставалось лишь надеяться, что гостья поняла невысказанную просьбу вести себя деликатно с Лиисой. Рома пошёл на кухню первым.

– Здравствуйте, как поживаете? Я Роман. Приятно познакомиться, наслышан, – он протянул Лиисе руку. Та уставилась на парня не отрывая глаз.

– Ты… ты так похож на отца, когда я его только встретила. Просто копия, лишь волосы ещё светлее, – прошептала она, забыв ответить на рукопожатие.

Рома убрал руку и улыбнулся открыто и широко, как много лет назад улыбался ей Нико. Лииса встряхнула головой, чтобы отогнать наваждение. Лана вошла в кухню, скромно представилась, но глаз не подняла. Молча протянув ей руку, Лииса сильно сжала мягкую кисть бывшей соперницы.

– Я скажу прямо: не знаю, о чём с вами говорить и как смотреть в глаза, ты вот не можешь, и я тоже. Садитесь, расскажите, какая вам нужна помощь и что у вас в планах.

Рома плюхнулся на стул, а Лана стала помогать Клэр разливать кофе. Видно было, что она просто создана для домашней суеты: её руки порхали над чашками, уверенными движениями наполняя их и раскладывая приборы.

Клэр это было непривычно, до сих пор никто не помогал ей на кухне, с Amore они готовили по очереди. Девушка просто не выносила присутствия посторонних во время готовки, но от иностранной гостьи исходил такой уют, что Клэр не отказывалась от её помощи, сама себя не узнавая.

– А где твой муж? – осведомилась её мать.

Клэр с удивлением посмотрела на неё. Не в обычаях финских семей задавать такие вопросы, тем более ответа у неё не было. После своего признания о прививке она Юрки ещё не видела.

– У него свои заботы… Вернёмся к планам. Что вы собираетесь теперь делать? – обратилась она к Лане.

– Для начала навестить Нико, – гостья скользнула глазами по Лиисе и опустила их в пол, – ты подскажешь, как это организовать?

Клэр кивнула.

– Ну, а потом, – тут к Лане возвратилась уверенность, – я хотела бы остаться в Финляндии.

– Напрасно ты думаешь, что здесь тебе будет хорошо, – вмешалась Лииса. – Тут русских не любят, работы нет, разве если ещё одного финна найдёшь. Да только они содержанок не берут, у нас каждый сам за себя, равноправие. А вы, русские женщины, привыкли мужику на шею прыгнуть и ножки свесить, всё на него. Тут дураков нет.

– Мама! Пожалуйста!

– Во-первых, Роман финн по паспорту. А во-вторых, я хорошо знаю финский язык, немного подучу и смогу работать. Я психолог по образованию. Но согласна и с детьми заниматься, и за пожилыми ухаживать, – Лана просияла улыбкой, а Лииса аж со стула вскочила.

– Психолог! Дай угадаю. Семейный, наверное?

– Ну да.

Лииса нервно усмехнулась и плеснула в свой кофе молока.

– Ну а ты, Роман? – поспешила Клэр сменить тему.

– Я хочу пойти учиться. Или в армию, но мама не хочет.

– Да я тебя из-за этой армии из России вытащила, ты единственный ребёнок, не хватало мне, чтобы тебя в какую горячую точку отправили или к дембелям, – это слово Лана произнесла по-русски. – Я такого наслышана!

– Мам, ну это ты сериалов насмотрелась, это всё в прошлом.

– Ничего не в прошлом. Тебе надо сконцентрироваться на образовании. Как отец всегда мечтал.

– Меня он почему-то не видел выпускницей университета, – почувствовав лёгкий шип ревности, сказала Клэр.

– Ну это потому, что вы читали мало, для него же литература как вторая жена была! – сказала Лана и осеклась. На маленькой кухне стало нечем дышать.

– Какой удивительный многоженец был этот Нико. Я больше не могу выносить этот цирк. Спасибо за кофе, счастливо оставаться, – язвительно произнесла Лииса и решительно покинула кухню.

– Извините, – Клэр вышла следом за матерью.

⠀

***

У неё никогда не получалось хорошо устроиться. В молодости ещё чего-то хотелось, она мечтала стать дизайнером одежды, даже окончила курс кройки и шитья, получив начальное профессиональное образование. Но дальше дело не пошло. Поддержка государства только мешала, не давая толчка к необходимости роста. Уже с 17 лет можно получить денежные выплаты на отдельное жильё и прожиточный минимум. Когда и так всё дают, у молодых пропадает инициатива и желание развиваться, получать профессию, становиться мастером в своём деле. Раннее замужество в попытке реализовать себя как мать, полный провал на этом поприще: когда родилась дочь, Лииса вдруг обнаружила, что у неё нет сил и большого желания заниматься малышкой, это было красиво лишь в кино, а на деле грязные подгузники и бесконечный плач больно ударили по психике молодой женщины. Тем более Нико не разделял привычного жене равноправия, ориентируясь на модель построения семьи страны-соседа, где мужчины доминировали и зарабатывали. Сначала Лиисе это понравилось, не нужно было ничего делать, муж был доволен её выбором посвятить себя дому и семье. Целыми днями он работал, а она лежала на диване, смотрела сериалы, обложившись тарелками, а к приходу мужа создавала видимость активной деятельности. Когда появился ребёнок, оказалось, что и заботу о нём по умолчанию должна была взять на себя Лииса. Почитай она немного больше о русском менталитете, которым так восторгался её муж, она бы была заранее готова. Но ей больше нравились американские комедийные сериалы, так что необходимость быть домохозяйкой, любовницей, матерью и верным другом легла на неё непосильным грузом. Она стала часто болеть, сдала ребёнка в сад уже на первом году жизни и начала искать работу. Её взяли помощницей в магазин секонд-хенда, куда обычно попадали практиканты из разных стран. Там женщина и приросла к месту, не высказывая никаких амбиций и не пытаясь что-то изменить. Минимальная зарплата, скучная работа, одно лишь удовольствие Лииса находила в том, что наряжала манекенов и украшала витрины. Этим она и занималась до тех пор, пока в магазине случайно не познакомилась с русскими девушками. Те приезжали челноками в Финляндию и скупали хорошие вещи на блошиных рынках для перепродажи в Россию. Девушки восторгались дизайном витрины, и Лииса растаяла от комплиментов. Ей было несвойственно общаться с незнакомыми людьми, но девушки хорошо говорили по-фински и попросили показать им лучшие новинки, и чтобы именно дизайнер витрины это сделала. Челночницы приезжали регулярно и обращались теперь только к Лиисе. Так они подружились.

Однажды, консультируя этих старых знакомых, Лиисе пришлось отвлечься – муж забежал к ней за ключами, забыл свои дома. Маленькая Клаара спрыгнула у него с рук и побежала к отделу с игрушками. Одна из русских заговорила с девочкой, а вторая, внимательно приглядевшись к Нико, подошла ближе.

– О, Николай, какой приятный сюрприз! – сказала она, обнимая Нико. Тот выглядел страшно смущённым. – Лана не говорила, что ты живёшь в этом городе, я почему-то думала, ты из столицы. Или ты здесь проездом? Вчера мой Игорёк играл с Ромкой, и тот его начал учить финскому, представляешь? Он очень гордится папой, приезжай почаще. Или забери ты уже Светлану с ребёнком, что вы друг другу головы морочите, ясно же, что у вас любовь.

– Разберёмся. До встречи, – пробормотал Николай, – Клаара, а ну иди сюда немедленно.

Девочка послушно повиновалась, успев, правда, рассказать красивой тёте, что это её папа сюда привёл, и тут мама работает на смешной работе – кукол наряжает. И она, Клаара, тоже здесь будет работать, когда вырастет.

Лииса протянула мужу ключи, безжизненно повисшие в бледной руке. Нико подхватил дочь, взял ключи и, вжав голову в плечи, выскочил из магазина.

Собеседница Клаары подошла к подруге, и они вместе поддержали Лиису, оседающую на пол. У той началась истерика, которую финнам страшно себе представить, – они никогда не позволяют себе такого поведения на людях.

Девушки забрали Лиису с работы, напоили крепким кофе, а затем крепким виски, чтобы она не уехала в Россию тут же на первой попутной машине искать разлучницу.

Лана была их хорошей подругой, и Николая они видели часто на домашних праздниках, не подозревая, что это семья, а не работа не позволяет ему переехать к любимой женщине и сыну.

Когда они привезли Лиису домой, она была пьяна, но вернулась к привычной сдержанности. Женщина не устраивала сцен, просто собрала свои вещи и ушла из дома в отель. Суд постановил пребывание с каждым из родителей 50 на 50, с тех пор Клэр жила двумя жизнями – с отцом и матерью. Ни один из родителей не рассказал ей, что произошло между ними, но она помнила мать, собирающую чемоданы. А значит, именно её обвинило во всём маленькое сердце, запоминающее обиды навсегда.

***

Вечером Клэр прижалась к мужу – он вернулся совсем недавно, весь день бродил по паркам и насквозь продрог.

– Amore, пожалуйста, не оставляй меня больше с ними одну, мне сложно.

– Это потому, что ты стараешься со всеми быть хорошей. А это совсем необязательно.

Раздался звонкий смех Ланы: они с Ромой ещё не легли, но уже попрощались перед сном.

– Почему ты оставила их здесь? Это надолго? – спросил муж, перебирая пальцами волосы Клэр.

– Нет, я думаю, за неделю мы сможем найти им жильё. А вот мама, не знаю, уедет ли домой. Пока она остановилась в отеле, но это дорого ей обойдётся. Я, наверное, помогу, если ты не против.

– Главное, чтобы ты была счастлива. Если твоя совесть подсказывает тебе поступать так – ты вольна делать что хочешь.

– Вот бы ты так про прививку мне сказал, – неудачно пошутила Клэр.

Муж вздохнул, чмокнул её в затылок и отвернулся к стене, хотя был уже готов к более близким поцелуям. Он был категорически против вакцин, которые никак, по его мнению, не могли помочь, и все доводы жены пропускал мимо ушей.

Юрки бесконечно проворачивал в голове новости. В Италии поговаривали, что скоро без вакцин никто не сможет работать и появляться в общественных местах. Но пока до этого не дошло. В Финляндии было свободнее, и они решили остаться тут, раз уж обучение в школе на дистанционном режиме и нет разницы, откуда вести уроки, а значит, можно продолжать преподавательскую деятельность. Тем не менее и там, и тут люди раскололись на два лагеря: те, кто за прививки, и те, кто против. Особенно сложно было в семьях, где не приходили к обоюдному согласию. И так было по всему миру.

История болезни пациентки Чиары Манчини

Записки доктора Н.Савоярди

01.12.2020

…Пациентка охотно идёт на контакт, но я пока не решаюсь применять практику гипноза. Она ничего не помнит о внезапных вкраплениях чужих имён и историй в сознании, но я всё же склоняюсь к расстройству личности. Возможно, придётся всё-таки воспользоваться гипнозом, чтобы узнать, что таит в себе подсознание пациентки. Расстройство личности, а судя по обрывкам воспоминаний Чиары у неё оно множественное, подразумевает наличие одного контролёра, который знает все альтер эго, вот с ним мне и нужно пообщаться.

В диагнозе вызывает сомнение то, что пациентка проживает расщепление целостности только в воображении, хотя с таким заболеванием люди проживают чужие жизни физически. Когда второе эго подавляет саму личность и выходит на свободу, оно живёт полной жизнью: совершает покупки, общается, ходит на работу, питается – только делает это в других местах и с другими людьми.

Синьора Манчини рассказала о сложных взаимоотношениях с матерью. Также недавно она узнала, что мать какое-то время находилась в сумасшедшем доме. Нужно проверить, каким расстройством страдала женщина и не могло ли это передаться по наследству.

У пациентки выраженная биполярность, она не может принять решение. Синьору Манчини волнует необходимость вакцинироваться. Она беспокоится о том, что няня не справляется со своими обязанностями и детям не оказывают нужного присмотра, хотя сама она, кажется мне, не в состоянии ухаживать за детьми в силу инфантильности и незрелости нервной системы.

Горькая правда

Декабрь 2020. Гарда, Италия

«21 декабря. Как же запомнить эту дату? Наверное, лучше записать. День зимнего солнцестояния, точно. Главное – потом не разболеться, а то некоторым по три дня плохо. Так и Рождество можно пропустить», – Чиара сделала отметку в календаре смартфона и с облегчением вздохнула. Теперь не забудет.

⠀Она записалась на прививку от вируса. Джорджио настаивал уже несколько месяцев на записи, но мест не было. Да и после болезни должно было пройти не менее полугода.

Чиара сомневалась. Один голос в её голове говорил, что прививка бесполезна и, сделав её, можно получить только плохой исход. Другой же голос убеждал, что это необходимо для противостояния вирусу и создания коллективного иммунитета. Сама она застряла посередине, и лишь давление мужа заставило её согласиться.

Джорджио был настроен серьёзно. Он следил за новостями. Поговаривали, что необходимость вакцинироваться – лишь вопрос времени. Всем работникам медицинских учреждений и заведений общественного питания надлежало уже в обязательном порядке иметь сертификат о прививках – ввести нужно было две дозы препарата.

Предполагали, что скоро введут специальные паспорта, без которых нельзя будет работать, передвигаться на транспорте, посещать общественные места и даже ужинать в ресторане. Итальянцы многое могли пережить, но отказаться от вековых традиций совместного приёма изысканной пищи было выше их сил. Потому многие вставали в очередь за спасительной вакциной не из страха перед новым вирусом, а из желания получить вожделенный сертификат и продолжить привычную жизнь. Ходили слухи также о введении специальных татуировок, отражающих наличие антител в организме, – они не дали бы развиться фальсификации и коррупции.

Некоторых врачей уже публично лишили лицензии за торговлю поддельными сертификатами.

– Представь себе, что будет, когда они сделают прививки обязательными. Очередь выстроится до Китая! А если нам не хватит? Обойдёмся и без ресторанов, но потерять работу я не могу, мы совсем без денег. Да и вирус перенесли очень плохо, а он мутирует и усиливается. Теперь заболевают не только старики, но и дети. Детей тоже будут вакцинировать, вот увидишь, – говорил он Чиаре, и девушка постепенно начинала соглашаться с мужем.

О других слухах Джорджио предпочитал умалчивать, стараясь лишний раз не тревожить психику жены. В обществе говорили о Третьей мировой войне с применением бактериологического оружия, об угрозе чрезмерного количества беженцев, о странных природных катаклизмах: в разных странах случались землетрясения, просыпались спящие вулканы, моря выходили из берегов, и новые неведомые болезни появились среди животных и растений. Планета явно устала, и вмешательство человека стало чрезмерным. Джорджио изливал свою тревогу в музыке, но времени на виолончель было катастрофически мало, поэтому его напряжение росло с каждым днём. Тяжёлая физическая работа, грубые коллеги-автослесари, так непохожие на его друзей музыкантов, ранние подъёмы, невозможность достаточно времени проводить с больной женой и сыновьями – всё это складывалось в огромную ношу, которая грозила стать неподъёмной даже для такого твёрдого мужчины, как Джорджио Манчини.

По нужде возобновившаяся дружба с Николо давала ему заряд энергии и надежду на лучшее. Присутствие в доме солнечной Элис компенсировало некоторые сложности с затянувшимся визитом тёщи. Так что оставалось безропотно работать и терпеливо ждать, пока чёрная полоса закончится. Всё рано или поздно заканчивается, и плохое, и хорошее.⠀

***

Тошнит. Тошнота заполнила жизнь Чиары. Она не могла понять, что в её организме даёт такую реакцию. Девушка просыпалась с тошнотой, завтракала стаканом воды с лимоном – единственное, что могла проглотить. Днём было немного легче, но приступы накатывали снова и снова.

Чиара начала думать, не беременна ли. Купила несколько тестов, отчего у деревенского аптекаря оживилось лицо – завтра каждый третий будет косо смотреть на неё, а через неделю Джорджио начнут поздравлять со скорым прибавлением. Она делала проверки регулярно и результат всегда оказывался отрицательным.

Возможность забеременеть случайно физиологически сводилась к нулю – супруги принимали все меры предосторожности. Тем не менее тошнота сводила Чиару с ума. Она посетила гинеколога, эндокринолога, гастроэнтеролога, но всё без результата, только бесчисленные счета за медицинские анализы и визиты.

– Возможно, это психосоматическое, – предположила Элис. Кроме биологии, она очень любила медицину и психологию и много читала на эти темы.

– И в чём же истинная причина? Меня воротит от всего происходящего в мире? – скептически отреагировала Чиара.

– От самой себя! – предположила бабушка Лючия, после чего Чиара пару дней читала аффирмации на принятие своей души. Манипуляция не помогла, и девушка предположила, что, может, это реакция на проблему во взаимоотношениях с матерью? Присутствие в доме Лючии давалось ей с трудом, она никогда не могла расслабиться, всё время ожидая язвительную подколку или обидное замечание со стороны матери. Но если Лючию было не изменить, значит, надо было трансформировать отношение к проблеме. Так учили в ашраме. И девушка решила действовать.

⠀Вот уже два месяца, как Чиара почти перестала пользоваться компьютером: в социальные сети она и раньше не заходила, считая их ярмаркой тщеславия, а вот по форуму «Женщины в изоляции» она скучала, но дала честное слово мужу не писать туда более. Чиара нашла видеоуроки по психологии, скачала несколько книг на тему взаимоотношений с родителями и буквально проглотила их. Но практики не помогали поменять чувства к матери.

Она представляла себя на просёлочной дороге. Встречала там свою маму, просила у неё прощения, изображала её маленькой и снова благодарила, помещала её мысленно в своё сердце. Она рисовала себе сцену театра, а на ней – Лючию. Она воображала, что Лючия купается в лучах славы, а после занимала её место, чтобы разделить радость. Наконец, Чиара решила воспользоваться самым сложным способом – попросить прощения у мамы и даровать ей своё. Лючия согласилась на эксперимент.

Отправив Элис на прогулку с Чезаре, женщины устроились у огня в гостиной.

– Человек, которого я хочу простить, – моя мама Лючия, – начала Чиара, глядя в глаза матери.

Лючия поджала губы и никак не выглядела располагающей к контакту.

– Я прощаю тебя за то, что бросила меня. Я прощаю тебя за то, что оставила нас с отцом и ушла. Я прощаю тебя за то, что ты выбрала не принимать на себя ответственность быть матерью, и я вынуждена была расти без тебя.

В комнате повисла тишина, лишь дрова весело потрескивали в камине.

Чиара закрыла глаза, не в силах выдержать взгляд матери.

– Теперь ты должна поблагодарить меня и сказать, что освобождаешь, – девушка начинала чувствовать себя глупо, словно это было нужно только ей.

– Я не могу, – коротко ответила Лючия. – Я ни в чём не виновата.

Такого ответа Чиара не ожидала. Всю жизнь она держала в себе обиду и не могла найти сил говорить о ней. И вот когда она решилась – мать так спокойно отказывается помочь. Хотя как вообще можно было ожидать иного? После того как Лючия бросила собственную дочь…

– Зачем ты вообще сюда приехала?! – гневно спросила Чиара мать. – С ребёнком не помогаешь, только гнобишь Элис и меня. Тебе доставляет удовольствие обижать меня даже после того, что ты сделала? Теперь хочешь присутствовать в моей жизни и отравлять её?

– Мне страшно, – честно призналась Лючия. – Я боюсь заболеть и умереть в одиночестве. Я никому не нужна, Киара. Я многое переоценила за прошлую изоляцию.

– Так ты сама виновата в том, что одинока! Если бы не оставила папу тогда и не бросила меня, сейчас бы у тебя был защитник и верный друг! – Чиара никогда не говорила так с матерью, словно кто-то другой выплёвывал ранящие слова из её рта.

– Ошибаешься, дорогая. Он просто забрал тебя у меня. Ты ничего не знаешь: ни как он подкупил всех судей, ни как вышвырнул меня на улицу, когда я пробовала облить кислотой очередную его молоденькую любовницу, ни как заключил меня в клинику для психически больных, ни как меня избивали его охранники, когда я пробовала пробраться к тебе тайком и открыто, силой. Дальше забора с его доберманами я никогда не могла попасть.

Чиара согнулась пополам, словно почувствовав удар в живот. Доберманы. Она помнила, она видела, на что они способны. Она с детства боялась этих животных. Отец содержал трёх огромных кобелей, которых выпускали на ночь бегать вокруг дома. Они разорвали кошку, малышку Люси, прямо на глазах у девочки. Отец тогда лишь отмахнулся – купим новую. Но Чиара навсегда запомнила случившееся. Она не выходила из дома в это время, потому что даже с охранником не могла заставить себя пройти мимо псов, от которых никогда не знаешь, чего ожидать. А ещё она помнила, как охранники тащили лохматую женщину, её просто выбросили за ворота, пнув под зад ногой. Женщина кричала и плакала, она хотела видеть отца, звала его по имени. И ещё Чиаре послышалось её имя, но отец оттащил девочку от окна и захлопнул ставни.

– Очередная попрошайка, я недавно её уволил за воровство, – прокомментировал он происходящее.

Чиара вздрогнула и подняла глаза на мать.

– Я сделала всё, что могла, девочка моя. И когда ты написала отказ от меня, это было так, словно мне отрезали часть сердца. Я до сих пор хожу с половиной. Боюсь завести даже кошку, вдруг и она откажется. Поначалу я думала, что это отец запрещает тебе видеться со мной, но помнишь день, когда я приехала на твой выпускной? Ты прошла мимо и сделала вид, что не знаешь меня. А могла бы просто поговорить. Ты многое взяла от отца.

– Я не писала отказ, о чём ты? Я страдала и скучала по тебе. Все, даже твоя сестра, свидетельствовали, что ты бросила меня и ушла к другому мужчине.

– Я могу поклясться жизнью, что у меня никогда не было другого мужчины, ни до, ни после твоего отца. Возможно, оттого я рано постарела и характер сделался сложным. Повторим практику ещё раз?

– Мама, я должна подумать об этом. Оставь меня, пожалуйста, одну.

– Девочка моя, я приехала не только из-за вируса. Я была в сумасшедшем доме, долго, пока не смогла доказать свою нормальность. Я здесь, чтобы защитить тебя. Я знаю, у тебя проблемы, но я сделаю всё возможное, чтобы ты никогда не оказалась в подобном месте! Я же всем сердцем люблю тебя! Ты сама мать, должна меня понять, – Лючия вдруг горько заплакала, закрыв глаза руками.

Чиара подумала, что никогда в жизни не видела мать в слезах. Даже тогда, когда та приехала на рождение Роби и в честь счастливого события Джорджио уговорил жену ступить на тропу примирения. А сейчас она тряслась от рыданий, сдерживаемых много лет. Чиара понимала, что должна обнять эту маленькую, жалкую женщину, такую далёкую и такую родную. Но она не могла этого сделать. Сначала ей надо было сделать другое.

Она извинилась перед Лючией, которая её даже не услышала, и убежала в спальню. Там Чиара закрылась и взяла листок бумаги. Девушка записала всё, что только что узнала от мамы, и всё, что смогла вспомнить из детства. После этого поверх листа крупно написала: «Я прощаю себя саму и снимаю с себя всю вину здесь, сейчас и навсегда!» Зажгла свечу и сожгла лист, сгребла горячий пепел рукой и выбросила в открытое окно.

Откровения матери разбередили чувства Чиары. Она ни с кем не разговаривала почти сутки, попросив лишь Элис остаться на ночь с малышом. Чезарино с радостью согласился. Роби поддержал брата, тщетно стараясь скрыть свои восторг и волнение от такого события. Но Чиара ничего не замечала, погружённая в себя.

***

– Amore! Что ты решил с прививкой? – спросила Чиара утром за завтраком, намазывая хлеб сливочным маслом.

– Я не менял своего решения. Варенье сам положу, спасибо, – ответил Джорджио.

– Напрасно ты так радикально настроен. Смотри, я чувствую себя прекрасно, и рука не болит. Прошло уже три дня, температура не поднимается, – не обращая внимания на его слова, девушка продолжала накладывать горку варенья на бутерброд.

– Tesoro, о чём ты говоришь? Твоя прививка через несколько дней. Я чего-то не знаю? Ты изменила расписание? С этой работой я уже все дни перепутал, – вопросительно посмотрел на жену Джорджио, принимая из заботливых рук свой завтрак.

– Я ничего не меняла, что за шутки с раннего утра. Юрки, ты же сам меня отвёз в больницу. И о какой работе ты говоришь, у нас затянувшийся медовый месяц! И даже если мы не на Мальдивах, а затянулся он из-за карантина – всё равно это отпуск. Несколько уроков онлайн в день не считается, – Чиара продолжала готовить бутерброд для себя, не обращая внимания на расширившиеся глаза мужа. Он глубоко задышал, стараясь успокоиться.

– Как ты меня назвала? – начал он. Но в этот момент сверху послышался плач проснувшегося малыша.

Чиара в недоумении посмотрела на мужа, положила руку на живот и спросила:

– А это ещё кто там плачет? Откуда в доме дети?

Джорджио вскочил из-за стола, не зная, что делать, хлопнул ладонями по клеёнке с лавандовыми цветами, витиевато выругался – работа в гараже не прошла даром – и пошёл наверх к ребёнку, ничего не ответив Чиаре.

Он задержался там подольше, размышляя, звонить ли доктору или надеяться, что помутнение само пройдёт. Мужчина повёл малыша в ванную комнату умываться, терпеливо ждал, пока Чезаре расскажет ему свои сновидения, почистит зубы смешным дракончиком-щёткой, наденет приготовленную с вечера одежду. Вдруг он услышал, как внизу закричала Чиара, что-то упало и покатилось.

– Я сейчас. Малыш, подожди минутку. Постарайся натянуть вот этот носочек, а я вернусь и проверю, какой ты молодец.

Джорджио сбежал по лестнице, ругая себя за то, что тянул время и оставил жену одну. Он не забыл закрыть калитку, которая защищала сына от падения вниз, и уже через мгновение был на кухне.

Чиара сидела на полу, растирая ступню. В стороне от неё лежала укатившаяся кастрюля.

– Сколько раз я должна повторять Чезаре, что мелкий конструктор надо убирать из-под ног! Когда он научится! Это так больно, ещё как специально валяется уголком вверх! – возмущалась девушка.

– Чиара, всё хорошо?

– Да чего хорошего, мне больно! И я, наверное, разбудила его криком, не бывать нашему спокойному завтраку. К счастью, хоть не на поющего зайца наступила или на пожарную машину с сиреной. Иди уже поцелуй меня, Джорджио Манчини! – капризно выпалила девушка, и он обнял её, благодаря Вселенную и в то же время скрывая непрошенные слёзы.

Через полчаса Джорджио уже звонил доктору и договаривался о встрече.

Несчастная белка

Декабрь 2020. Псковская область, Россия

– Я одна пойду, – Алёна уже два часа сидела в доме у Ясны, не пожелав даже снять куртку.

– В который раз тебе говорю – не пущу. Давай с мужиками, чтобы подстраховаться, – Ясна упёрлась кулаками в расплывшиеся бока, тем самым занимая побольше места.

– Ты мне ещё предложи в полицию пойти. Вот они меня ждут! – Алёна сделала такое выражение лица, что стала на мгновение копией своего дяди. Упрямая.

– А Мишка тебя не ждёт? Ради этого всё и затеял, закроет тебя на замок.

Разговор длился в подобном ключе уже очень долго, ни одна из женщин не желала уступать. Повисла длинная пауза. Ясна подошла к печи и подкинула дров – мороз снаружи крепчал.

– Ты бы домой зашла, переоделась, отдохнула… От тебя больницей пахнет! – всё это время хозяйка еле сдерживалась, чтобы не закашляться. Она чувствовала запах спирта и антисептиков, хотя ничего такого в её доме не было. Наверняка одежда и даже кожа Алёнки пропитались медицинскими ароматами насквозь.

– Да как ты не понимаешь! – обозлилась гостья, вскочив на ноги. – Наотдыхалась я уже! Это ты сидела спокойно, пока твой Алекс с собаками на псарне спал, верила во всём мужу. У меня в голове не укладывается, как можно быть такой беспечной матерью! Не позвонить, не проверить! Да муж тебя сломал, как марионетку, подчинил своей воле! А я за Васей побегу, меня уже ничем не испугать!

Такого Ясна никак не ожидала от обычно добродушной и приветливой племянницы. Алёна попала в самую больную точку и внутри Ясны разгорался огонь возмущения, она готовилась защищаться. Но племянница и рта не дала ей раскрыть.

– Если через три дня не вернусь – посылай мужчин. Только не хочу я, чтобы Мишка ещё кому-то зло причинил! Я одна пойду, по-хорошему. При сыне он мне ничего не сделает. А если убьёт – обещай, что о Васечке позаботишься, как о своём.

– Ты прекрати со мной прощаться! Давай я тебе лучше оружие дам. Хотя ты и стрелять-то не умеешь. Я с тобой пойду, – решилась Ясна.

– Вот ещё. Не хватало, чтобы ты животом рисковала, не позволю, – Алёнка наконец жалобно заплакала и обняла Ясну. Успокоившись, она добавила: – Я безоружная пойду, как есть. Миха всегда говорил: «Кто ко мне с ножом придёт, тот от него и погибнет». Я по-женски. Обещай мне за Васеньку. Обещай!

– Обещаю, – глядя ей в глаза, ответила Ясна, мягко разжимая побелевшие пальцы подруги, намертво вцепившиеся в ворот её платья.

***

Колян не торопился возвращаться в деревню. Он ходил меж домов поселковых, разглядывая, как по уму у них всё устроено, – панели солнечные, колодцы незамерзающие. Дома опрятные, один другого краше. В поселении был один парень, Артём, в прошлом году Руслан приютил его с семьёй. Он научился вырезать из дерева, и дома украсили резные наличники и подоконники. Всё это напоминало сказку.

Что-то в этих домиках глубоко затронуло струну его заржавевшего сердца. Отшельник, опытный боец, повидавший на своём веку столько зла и боли, что не каждый сможет вынести, вдруг на мгновение замечтался о тёплом, уютном ужине внутри такой вот избушки, чтоб в печи трещали дрова и повсюду витал запах домашней еды. И женщина, тёплая, живая. Вот как Алёна.

Он вздохнул, отбросил глупые сантименты и побрёл назад в их разбитую холостяцкую избу.

***

Едва за Алёной закрылась дверь, Ясна как подкошенная повалилась на кровать. Ей было неудобно показывать свою слабость перед несчастной девушкой. Алёна – вот кто оказался в настоящей беде.

Тем не менее Ясна никак не могла понять, в чём дело. Она прочла столько книг, была готова ко всему. С малышом никаких проблем не возникало. Будущая мама вела идеально здоровый образ жизни: чистый воздух, свежие продукты, физическая активность. Но она постоянно задыхалась, ей всё казалось пропитанным химическим запахом, как от дешёвого стирального порошка, после которого вещи хочется перестирать снова, иначе на себя не наденешь. Особенно донимал запах антисептического геля, словно впитался в ноздри. Наверняка это была особая форма токсикоза, и девушка очень от него устала.

Ей обязательно нужно прийти в себя, иначе она не сможет поддержать Алёну, расстроит Алекса, да и мама заметит. Мама. Светлана должна была сегодня вернуться домой, карантин уже прошёл, но пока дом Алёны пустовал, женщины не торопились сближаться под одной крышей. Сейчас момент настал. Ясна вынуждена была признаться себе, что дни без мамы дались ей куда приятнее, чем время, проведённое вместе. И всё же мама – это мама. Они справятся. И вообще, не навсегда же мама поселится в её доме, со временем организуют ей что-то более подходящее.

***

Алёна подходила к обшарпанному деревянному дому. Первый встречный парень в деревне сразу легко объяснил ей, как пройти к мужу, хотя и попытался отговорить.

– Нечего там приличной женщине делать. Там такой сброд. Опасно это. Всю деревню в страхе держат, а управы на них нет. С Мишкой-то никто связываться не будет, он же бывалый, в законе. Ему человека убить как комара прихлопнуть, – увещевал парнишка Алёнку, но та лишь отмахнулась и пошла испытывать судьбу.

Глядя на убогое жилище, девушка почувствовала, как защемило в груди – её сын вынужден быть здесь, а она упустила, потеряла, заболела, не уберегла! Алёна решительно вздохнула, вскарабкалась по шаткой лесенке на крыльцо и постучала в дверь. Внезапная резкая боль заставила её развернуть руку – смотри-ка, заноза, прямо в указательном пальце. На секунду она отвлеклась, а когда подняла глаза, дверь уже открылась.

Миша стоял на пороге в вязаном синем свитере, выбритый, почти опрятный. Его глаза просияли. Девушке на мгновение показалось, что перед ней тот Миха, которого она когда-то встретила и полюбила. Даже промелькнула надежда, что он изменился, и вот всё сейчас наладится, станет как раньше.

– Проходи, – муж посторонился, пропуская Алёнку в дом.

Тесная неотапливаемая веранда, бурые стены, заношенные мужские ботинки, крутая лестница на чердак, горшки с землёй, в которых нет цветов, грязные тюли на окнах – всё это Алёна отмечала механически, она искала глазами сына.

– Обувь пока не снимай, пол холодный, – заботливо сказал Миша, и внутри Алёны всё запело: и вправду изменился! Одумался!

Она прошла в дом и сразу попала в кухню. Большая печка потрескивала дровами, согревая кастрюльку с каким-то варевом. Воздух спёртый, с примесью давно неменянных носков и мужского пота. Рядом с печкой – умывальник, в раковине следы Мишкиного преображения: пена, мыло, бритва – как будто готовился ко встрече с женой.

– Где Вася? – не выдержала Алёна.

– Мама! – мальчик влетел в кухню и прыгнул ей на шею. Он был совсем обычный, словно только вчера расстались. Алёна прижала к себе сына и стала покачивать. – Мама, ты здорова? Мы можем вернуться теперь домой?

– С мамой ты попозже успеешь наговориться. А сейчас одевайся и иди погуляй. В дом не заходи, пока я не позову. Если замёрзнешь – побегай. Если кто к дому подойдёт – в сарай иди, на глаза не показывайся.

– Нет! Я с мамой хочу! – набычился мальчик, зло глядя на отца.

– Здесь решаю я. Усёк? У нас с мамой разговор, – Миха оторвал сына от матери, но и та не хотела разрывать долгожданное объятие. Однако, взглянув в глаза мужа, стоящего за спиной сына, она похолодела. Прежний Миха смотрел на неё прямо, с нескрываемой злостью и похотью. Она хорошо знала этот взгляд. Будь что будет, она заплатит любую цену, лишь бы с сыном всё было хорошо.

– Васенька, иди погуляй. Если холодно – в сарайчике поиграй, у тебя нет игрушек? Смотри, у меня в кармане твои машинки, я в больнице с ними спала, чтобы словно ты рядом. Я скоро к тебе приду, ты поиграй, – она старалась не смотреть в глаза мальчику, чтобы он не прочёл её испуг. Опустив ребёнка на пол, Алёна задержала дыхание.

– Ну ладно, только недолго. А ты блинчиков сделаешь?

– Сделаю, милый, сделаю.

Взрослые молча наблюдали, как мальчик самостоятельно оделся, мама завязала ему шарф. На улице уже смеркалось и Миха вручил сыну фонарь.

– Вот, иди-ка лучше сразу в сарай, там можешь поиграть, что у тебя штаб. Или трюм в лодке. Или тюрьма, – Миха заржал, всё больше превращаясь в привычное Алёне животное. – Раздевайся и жди меня здесь, – приказал он жене и вышел вслед за сыном.

Заперев за Васей дверь сарая на внешний замок, Миха мог быть уверен: никто их с женой не побеспокоит, и парень не сбежит. Мало ли что в голову взбредёт, ищи его потом по лесу.

Он вернулся в комнату и обнаружил, что Алёна по-прежнему стоит в куртке посреди кухни, глядя в пол.

– Мадам, ты что, не расслышала? Или особое приглашение нужно? Разделась и в койку! – он подтолкнул девушку в сторону дверного проёма, завешенного аляпистой шторой.

– Мишенька, может, поговорим? – попыталась Алёна.

– Позже, позже. Давай, удиви меня, может, и договоримся, – он впихнул её в комнату. Несчастная покосилась на железную кровать с пёстрыми старыми тряпками вместо одеяла. Миха плюхнулся на это лежбище и пружины под ним жалобно застонали.

– Давай, киска, покажи мне, как ты соскучилась, – Миха начал потирать руки – этот жест так ненавидела Ясна.

– Миша, я не могу. Я только что вернулась из больницы.

– Что? Да кто тебя спрашивает! Ах, ты не хочешь? Не соскучилась, значит, по папе? Тогда папа сам, – он вскочил, сгрёб девушку в охапку и стал сдирать с неё одежду. Это оказалось нелёгким делом, Алёна была многослойно одета, как капуста. В воображении Михи всё должно было происходить быстро, как в кино, а тут пришлось попотеть. Тогда он решил просто стянуть с жены штаны. Грубые пуговицы отлетели под кровать, грязные ногти царапали нежную кожу.

– Пожалуйста, не надо! Я соскучилась, соскучилась! Мне просто нельзя, сделали операцию! Врач сказал, надо восстановиться! – отбивалась Алёна, но Миху было не остановить. – Я потеряла ребёнка!

Миха замер, взял её руками за лицо и сжал.

– Что ты сказала? Повтори.

– Я потеряла ребёнка, наверное, из-за болезни. И врач заверил, что больше вряд ли смогу иметь детей, они использовали лекарство, чтобы остановить вирус и спасти мне жизнь…

– Хочешь сказать, что ты заплатила жизнью моего ребёнка за свою? Сама должна была выкарабкиваться, сука!

– Твоего ребёнка? – не выдержала Алёна, теперь уже она схватила мужа и стала трясти. – Да ты знать не знал о нём, ты меня заставил, всё сделал силой, я же тебя так любила, а ты со мной, как с собакой! Ты не человек! Я не хотела этого ребёнка!

Миха наотмашь ударил девушку в скулу, и она отлетела на кровать. Вскочила, испуганно забилась в угол, ища глазами что-то, чем можно защититься.

– Не ссы. Я тебя не трону. Ты мне противна. На хрен ты теперь никому не нужна, бесплодная. Ползи отсюда.

– Я не уйду, только с Васей.

– Сын останется здесь.

– Тогда и я останусь. Буду о нём заботиться, о тебе, как раньше. Не забирай у меня сына, – Алёна уже поняла, что проиграла. Она спустилась с кровати и поползла на коленях к мужу. – Я всё сделаю. Всё, что хочешь.

– Пошла вон. Не уйдёшь – убью и закопаю, никто концов не найдёт, – Миха стоял неподвижно, не обращая внимания на распластавшуюся на полу женщину.

Так прошло несколько минут. Затем он поднял её за подмышки и стал выволакивать на улицу. Девушка упиралась, но муж был вдвое сильнее. Он вышвырнул её с крыльца.

– Беги отсюда. Беги.

Алёна поднялась и побрела к лесу. Миха смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. А затем пошёл в сарай.

Он, конечно, не стал ничего объяснять бедному мальчику, куда снова пропала мама и почему он, Вася, не может вернуться домой прямо сейчас.

– Будешь ныть – в сарае спать положу.

– Там крыса, я боюсь, – замер мальчик.

– Вот и хорошо, что боишься. Слушаться будешь.

***

Старая берёза с толстым потрескавшимся стволом раскинула многочисленные изогнутые ветки и была похожа на косматую старуху со скрюченными руками. Под деревом стояла девушка в малиновой куртке. У неё было искажённое болью лицо, а изогнутыми пальцами она обдирала некогда белую, но побуревшую от возраста кору. Алёна делала это машинально, не глядя. Всё её внимание было направлено на облезлый дом невдалеке. Там был её сын и она не могла уйти. В окнах уже виднелись огни, из трубы валил дым. Девушка обрадовалась, что у мальчика есть свет и тепло.

Тонкие пальцы окоченели от холода, декабрьский мороз к ночи набирал силу. Но она ничего не чувствовала, тщетно перебирая в голове способы забрать своё сокровище из этой дыры.

Снега было мало, а тот, что выпал, заледенел белоснежной коркой.

Наст за спиной девушки заскрипел. Алёна повернула голову, но в темноте никого не увидела. Зверь? Хорошо бы, если заяц. А может, волк? Она вспомнила, как Ясна уговаривала её взять хоть какое-то оружие. Какая глупость, какая опрометчивость – поверить, что на зверя можно идти без ружья!

Хрустнуло с другой стороны, девушка стала лихорадочно принимать решение: бежать к домику, залезть на дерево? Она подняла глаза на облупленный ствол – пожалуй, это безопаснее, можно попробовать. Девушка схватилась руками за ветку над головой, подтянулась, выше и выше, ещё одна ветка – страх придавал силы. Но вот замёрзшие пальцы плохо слушались, и Алёна сама не поняла, как полетела на землю. Пушистый капюшон упал, и она ударилась головой прямо о жёсткий ледяной наст…

Когда Алёна открыла глаза, она увидела над собой нависшую фигуру. От испуга девушка хотела закричать, уверенная, что муж нашёл её, и она снова в его руках.

– Тише, тише. Всё хорошо, – мужской голос звучал смутно знакомо. – Ты как?

– Голова болит. А ты кто? – слова давались мучительно, даже от мыслей в висках и затылке пульсировало.

– Ишь ты, белка, не признала, погоди, – мужчина достал откуда-то из глубины кармана маленький фонарик, включил его и навёл снизу вверх на своё лицо.

От яркого света Алёна зажмурилась. Пульсация стала невыносимой. Приоткрыв потихоньку правый глаз, девушка разглядела лицо собеседника. Это он приходил утром в посёлок и принёс дурные вести. А значит, он – друг Миши. Алёна попыталась вскочить, но ей это не удалось. Она чувствовала себя совершенно разбитой.

– Ты же меня не тронешь? Он меня выгнал, так что нет смысла меня туда вести, – решила она начать переговоры.

– Не трону, не боись. Я слабых не обижаю.

– А я не слабая! Мне бы только Васю… – Алёна была готова заплакать, ей хотелось довериться этому мужчине, излучавшему спокойствие. «Он враг!» – крикнула молча она сама себе.

– Да неужели я не понимаю, белка. Но он отец, имеет право…

– Я не белка, меня Алёна зовут! – отрезала девушка.

– Ну как же не белка, а по дереву как скакала? – рассмеялся он.

– Я думала, ты волк.

– А я волк и есть. И муж твой, хоть и медведь, да мне не хозяин. А зовут меня Николай.

– Свинья он, Николай, а не медведь. Помоги мне Васю вернуть.

– Эт вы сами разбирайтесь. А вот в лесу ночевать не оставлю. Пойдём, я тебя домой провожу.

– Я отсюда никуда не уйду. Там Васютка.

– Дура ты, белка, ну замёрзнешь в лесу насмерть. Какая польза твоему сыну будет? Тут надо обдумать, обмозговать. Договоритесь.

– Я с ним Васю не оставлю. Ты его не знаешь, у Михи ничего человеческого и отцовского нет, он же его избить может или ещё как наказать! Пусти! – Алёна поднялась, поправила куртку, подтянула штаны, сползающие без поддерживающей пуговицы, которая осталась под кроватью. – Пойду и заберу сына, пусть убивает.

– Нет, не пойдёшь. Это ты его не знаешь. Я когда утром его с пацаном увидел – так и обомлел. Он лает сурово, а глаза добрые, носится с ним, как курица с яйцом. Только что виду не показывает. Но у меня чутьё… Многое повидал. А в домике живётся не так плохо, у меня там своя комната, бывает, заночую. Изба эта снаружи худая, а внутри тёплая. Дров мы натаскали, еда есть… А вот переодеться мальчишке не во что. Вот что, пойдём к тебе, соберёшь мне вещи для Васи. Я передам. Ну подумай сама: в лесу замёрзнуть или полезное дело сделать?

Алёна думала минуту, затем спросила:

– А зачем ты мне помогаешь? Я тебе ничего взамен дать не могу.

– А мне ничего и не надо. Душа у меня рвётся на тебя смотреть.

– Стало быть, ты добросердечный?

– Я, белка, на своём веку всякое делал, много зла причинил людям. Устал. Хотел от них как можно дальше уйти, отшельником стать. Да тянет обратно, вот и пришёл в деревню. А тут вы со своей Санта-Барбарой.

– Это что за Барбара?

– Ты что, маленькая не была? Кто в России «Санта-Барбару» не знает?

– Ты меня не заговаривай, а лучше скажи: если у тебя доброе сердце, зачем ты с таким человеком, как Миха, дружбу водишь?

– Ну ведь и ты его за что-то полюбила однажды? – не дожидаясь ответа, Колян поднялся с пня и выключил фонарь. – Идём. Холодрыга.

– А дорогу найдём? Темно.

– Я, белка, в темноте вижу, как сова. Полезное умение, я тебе скажу. Электричество экономлю, все бы так. Ты потому меня за волка и приняла – я без света шёл.

Уже через час Колян разжигал печь в стылом доме Алёны, а затем пил горячий чай с малиновым вареньем и не мог оторвать глаз от этой странной женщины. Ему даже удалось пошутить, и на мгновение она вдруг от души улыбнулась. Мужчине почему-то захотелось, чтобы эта улыбка светила как можно чаще. Сам испугавшись своих эмоций, одинокий волк наспех распрощался, подхватил две увесистые сумки с одеждой, игрушками и тёплыми сапогами.

– Стой, ещё чашечку его с волчонком возьми, он из неё только пьёт, – и Колян терпеливо ждал, пока она подложит нелепую кружку с серым мультяшным зверем.

– Ну всё? Нагрузила? Да ты не переживай, я ещё приду, на смену возьму, если надо.

Алёна подошла к нему, взяла за руки, заглянула снизу вверх в глаза, до самой души.

– Каждый день приходи. Позаботься о Васе, я тебя прошу. Пообещай мне.

И он пообещал, от всей своей удивлённой и взволнованной души пообещал.

Снова болезнь

Декабрь 2020. Котка, Финляндия

В Финляндии мировая пандемия была почти незаметна, и всё же заражения случались ежедневно. Не обошла болезнь стороной и Клэр.

После смерти отца девушка долго не могла вернуться на работу в больницу. Летом открыли музей, и Клэр снова начала проводить свои экскурсии. Туристов совсем не было, границы с Россией на замке, а основной поток посетителей музея шёл оттуда. Клэр проработала неделю и уже тогда поняла: она изменилась. Пока не утихнет весь этот мировой коллапс с пандемией, её место в больнице, если она в силах кому-то помочь – она будет это делать до последнего.

Только на свадьбу девушка взяла неделю отпуска и вскоре вернулась в рабочие будни. Клэр поставила себе чёткие правила: больше не привязываться к пациентам, как бы они в этом ни нуждались. Она слишком скучала по своему итальянскому другу Роберто, по старушке Эве, а ещё больше по отцу. Возможно, именно поэтому всё свободное от работы время девушка проводила, помогая сводному брату и его матери устроиться в Финляндии.

Клэр зарегистрировала их в магистрате и подсобила получить заветные идентификационные номера. После всё пошло проще. Нашлась уютная недорогая квартира рядом с домом Клэр, языковые курсы для Ланы, которые должны были стартовать в январе, помощь от церковной общины, социального ведомства. Рома тоже готовился к языковым курсам и поступлению в лицей, целеустремлённости парню было не занимать. Он мечтал стать здесь своим, чтобы никто не мог даже подумать, что он не коренной финн.

Так, мальчик готовился к экзаменам, а Лана осваивала новую жизнь. Каждый день был расписан: по понедельникам и четвергам в церкви раздавали бесплатно еду, правда, немного просроченную по маркировке, но не по вкусовым качествам. Перед церковью собирались огромные очереди из людей с разным цветом кожи и необъятными сумками. Местных тут тоже было достаточно. Раздавали йогурты, крупы, хлеб, консервы и даже иногда свежую рыбу и мясо. После устраивали щедрый обед из трех блюд, на который собирался весь город. Вторник и пятница были днями благотворительных перекусов в другой церкви, а по субботам на городской площади случались концерты и бесплатный кофе. Воскресенья и среды – дни открытых дверей в секонд-хенде, куда можно было принести свои вещи и взять вещи бесплатно.

На учебу времени не оставалось. Но Лана компенсировала это на практике, повсеместно вступая без стеснения в разговоры с другими людьми. Её даже не смущала частая неприветливость в ответ, она лишь мило улыбалась, поглубже запахивая плащик, и ни на кого не обижалась. Ей очень нравилась новая жизнь. И здесь она чувствовала себя действительно ближе к любимому мужчине, пусть даже его не стало.

Она искренне любила Нико и сейчас ярко симпатизировала его дочери. Случись ей приехать чуть раньше – они могли бы стать хорошими подругами, но сейчас на дружбу не оставалось времени. Внимание Клэр было занято пациентами, мужем и сложными отношениями с мамой. Лииса хотела было вернуться в дом к Клэр, как только Лана с Ромой переехали, но девушка была непреклонна. Она бы не выдержала целыми днями слушать ворчание матери. В глубине души Клэр знала, что ведёт себя нечестно по отношению к ней, поддерживая чужаков. Но такими они были только для Лиисы. Клэр же чувствовала родственную близость с этими людьми.

Клэр находила куда больше удовольствия в общении с Романом, хотя тот поглядывал на девушку с осторожностью. Он явно не разделял братской привязанности Клэр и не стеснялся напрямую об этом говорить.

Работы в больнице было всегда предостаточно, летом чуть меньше, но с первыми осенними холодами вирус снова начал набирать силу. Врачи готовились к новой волне, стараясь направить основную поддержку инфекционным больным без ущерба для других пациентов. Клэр решила, что в следующем году попробует снова поступить на медицинский и на этот раз получить диплом. Помогать больным – её призвание, от него не уйдёшь.

Однажды в воскресенье девушка вернулась после ночного дежурства бледнее обычного. Юрки уже проснулся и ждал Клэр с приготовленным завтраком. Муж сразу заметил её неестественное состояние и немедленно отреагировал:

– Дорогая, выдалась нелёгкая ночь? На тебе лица нет, – сказал он, заботливо помогая девушке снять пальто.

– Сама не знаю, наверное, не выспалась. Сегодня можно было выспаться, за ночь никого не поступило, но я почему-то чувствую себя неважно, – ответила Клэр слегка хриплым голосом.

Итальянец присмотрелся к ней повнимательнее.

– Скажи, ты чувствуешь аромат кофе?

– Конечно. Как обычно, с корицей. Ты же всегда его готовишь.

– Нет! Сегодня новый рецепт, попробуй угадать.

Клэр вошла в кухню и напрягла обоняние, стараясь узнать запах.

– Ничего не чувствую. И кофе тоже. Это я по привычке почувствовала, мозг привык так реагировать на возвращение домой, – расстроилась она.

– Ну, температуры нет, – муж нежно поцеловал её в лоб. – Выспишься, и всё пройдёт.

– Я же сделала прививку, не должна заболеть. На всякий случай пока не целуй меня, не приближайся. Завтракать не буду, нет аппетита, прости. Я попробую уснуть.

Она приняла душ и сразу отправилась в постель.

Уже через три часа Клэр звонила по горячей линии помощи инфицированным с жалобами на высокую температуру и нехватку кислорода. Ей посоветовали принять жаропонижающее и поспать, а в понедельник явиться в больницу для теста.

Не так давно девушке уже случилось слегка простудиться. В тот раз она справилась с болезнью за два дня, но никому об этом не сказала, и они приятно провели время вдвоём с мужем, уютно устроившись в клетчатых красно-зелёных пледах с горячим глинтвейном и кучей вкусной еды, наслаждаясь отдыхом от ежедневного общества Лиисы и Ланы, по счастливой случайности оставивших их в покое именно в эти дни. То одна, то другая обязательно заглядывала к ним раз в день. Клэр приходилось составлять расписание. Женщины старались не пересекаться, но городок был маленький, и время от времени они неожиданно сталкивались прямо на улице, часто возле дома Клэр. Впрочем, и возле своей пятиэтажки Лана иногда видела фигуру бывшей соперницы в дутом пуховике, вязаной коричневой шапочке и бесформенных штанах. Клэр не могла понять, почему матери так безразличен её внешний вид, особенно теперь, когда в поле зрения появилась элегантная и яркая Лана. На день рождения они с мужем решили сделать Лиисе подарок – день шоппинга «по итальянской моде». Юрки с видом заправского стилиста водил синьору Лиису по торговым центрам, бутикам и предлагал примерить всё, что, по его мнению, должно было украсить женщину. Но вкусы их совершенно не совпадали, и вместо изумрудного приталенного пиджака и юбки, расшитой золотыми нитями, Лииса неизменно выбирала брюки и свитера серого, чёрного и коричневого цветов. А платье с бордовыми розами назвала клоунским нарядом. Amore страдальчески смотрел на жену и выразительно закатывал глаза. Тёще это быстро надоело, и она отказалась от подарка, не побоявшись даже обидеть дочь и зятя. Сошлись на подарочной карте, которую Лииса обещала потратить на вещи по своему усмотрению, но каких-то необычных для её стиля расцветок. Впрочем, её покупок так никто и не дождался.

Сколько себя помнила Клэр, мать всегда была такой: холодная, недовольная, ворчливая и безразличная ко всему.

***

В этот раз всё было по-другому. Amore испугался и устроил Клэр настоящий карантин. Клэр в шутку предложила ему снять номер в отеле, раз он так уверен в её болезни, но муж серьёзно ответил, что уже поздно, и он, должно быть, уже заражён. А значит, они будут сидеть дома вместе.

Клэр чувствовала себя отвратительно, казалось, все косточки раздроблены на мелкие кусочки, она видела всё как в тумане и не распозновала ни вкусов, ни запахов.

Лана пришла первой – проходила мимо дома и решила зайти на кофе. Клэр никак не понимала такого подхода, она привыкла, что все знакомые и даже родные обязательно заранее согласовывали любые визиты, соблюдали этикет и никогда не приходили с пустыми руками. Но Лана могла забежать просто так, потому что испекла печенье, или на раздаче одежды увидела что-то яркое, «только для Клэр», или потому что начался дождь, не одолжит ли Клэр зонт до завтра. Это было так необыкновенно, так мило, что нравилось Клэр и сближало её с Ланой. Она уже хорошо понимала, что нашёл её отец в этой красивой и доброй женщине, особенно прожив много лет с Лиисой. Русская душа Ланы была прямой противоположностью угрюмой и замкнутой натуре Лиисы.

Когда Клэр увидела её на экране домофона, она обрадовалась.

– Привет! У вас найдётся чашечка горячего кофе для продрогшей подруги? – весело начала Лана.

– Кофе обязательно нашёлся бы, но я заболела, и муж нас изолировал, – не без лёгкой обиды ответила Клэр.

– Быть не может, чтобы всё было так серьёзно, уверена, нет никакой необходимости запираться в четырёх стенах только потому, что ты подхватила лёгкую простуду, – оптимистично возразила Лана. – Что же, если тебе что-то понадобится, просто позвони мне, буду рада помочь! Выздоравливай, дорогая. Привет мужу!

– Спасибо, большое спасибо. Привет Роману, – тихо ответила Клэр, повесила трубку видеофона и вдруг стала сползать по стене. Она ощутила невероятную слабость и тошноту, мир поплыл перед глазами. Девушка потащилась к кровати из последних сил. В таком положении её застал вышедший из душа муж.

– Amore! Почему ты не позвала меня на помощь? – рассердился он.

– Я в состоянии сама добраться до кровати, – слабо ответила Клэр.

– Ну когда ты уже позволишь мне полностью о тебе позаботиться, тебе совершенно не нужно всё делать самой и строить из себя героиню! – он взял девушку на руки и отнёс на кровать.

Через полчаса позвонила мама.

– Клаара, могу я сегодня зайти? Я купила платье, и оно, не поверишь, фиолетового цвета. Хочу показать зятю.

– Мама, я, кажется, заболела. Подождём до понедельника, я хочу быть уверена, что это не то, что предполагает Юрки.

– Ну что ж, увидимся в следующие выходные, чтобы наверняка. И вот что – мне жаль. Лучше бы ты осталась в музее, там здоровье было бы в безопасности, – в трубке раздались короткие гудки.

***

В понедельник тест показал предельно ясно – у девушки тот самый вирус.

Ей пришлось вспомнить все контакты за последние две недели – это было несложно, она не общалась ни с кем, кроме коллег и семьи. К счастью, никто, кроме неё, не дал положительных результатов.

Каждое утро под дверью они стали находить продукты: полезные и аккуратно упакованные в бумажные пакеты от Лиисы и вредные, но вкусные радости в пёстрых пластиковых мешках от Ланы.

Клэр всё время ела – не чувствуя вкуса еды, было невозможно насытиться. Её саму это раздражало, но еды было много, делать было нечего, и девушка опустошала коробки, банки и пакетики, сильно удивляя мужа. Она не могла читать, смотреть фильмы и слушать музыку – страшно болела голова и всё тело, любой источник информации вызывал взрыв в мозгу и желание исчезнуть. Слабость, раздражительность, тошнота и боль – всё это сопровождало Клэр несколько дней. На третью ночь температура поднялась до 40 градусов и стало трудно дышать. Юрки не спал уже двое суток, ухаживая за ней, и, наконец, провалился в сон в другой комнате. Девушка чётко слышала, как он хрипит, вдыхая воздух. Она не стала звать мужа – не хотела его тревожить. «Это сейчас пройдёт», – думала она. Но дышать становилось всё сложнее. Голова начала кружиться, и тут она увидела рядом с собой отца.

– Клаара, дочка. Слушай внимательно, у нас мало времени.

– Папа? Почему ты здесь? Я умерла?

– Нет, ты всего лишь спишь. Завтра тебе станет лучше, вот увидишь. Ты молодая и сильная, тебе ничего не угрожает, – Нико говорил быстро и оглядывался на дверь, словно опасался, что кто-то подслушает.

– Как ты? Я не буду спрашивать «где ты?», но я хотела бы знать, что у тебя всё хорошо. Я люблю тебя, папа, – Клэр вдруг тоже заторопилась. – Я так много должна тебе сказать. Прости меня! Я так сожалею, что согласилась тогда и отключила тебе аппарат. Я выбрала другого, этого мальчика, Роберто… Прости меня, папа, прости! Я сотни раз пожалела…

– Тише, милая. Ты всё сделала правильно, не за что просить прощения! Я в покое, у меня куда меньше забот, чем у всех вас… И всё же есть некоторые вещи, что меня тревожат. Услышь меня, пожалуйста.

– Я слушаю, папа, – Клэр вся превратилась в слух. Сил было так мало, она не могла даже поднять голову.

– Планета в опасности. Каждый человек несёт ответственность за это, дорогая. Сверху виднее, что происходит. Планеты разворачиваются, время меняет свой ход. Вода, всё дело в воде. Ты должна сделать всё, что в твоих силах, чтобы помочь планете стать чище. Это её не спасёт, но замедлит губительные процессы. Каждый думает, что от него ничего не зависит, но это не так! Коллективное сознание существует, как и всеобщая ответственность. Мы все – единая система, в каждом человеке – вселенная! Посмотри, как нейроны мозга похожи на звёздное небо, это лишь ещё одно доказательство!

Многие из глобальных проблем, с которыми мы сталкиваемся сегодня, все эти вирусы, природные катаклизмы, связаны с упадком здоровья планеты. Баланс экосистемы нарушен, баланс во всём нарушен. Одни люди страдают от недоедания, другие не знают, как бороться с ожирением. Мы соревнуемся за статусность и ежедневно кому-то проигрываем, а потом заполняем душевную пустоту спонтанной покупкой очередной вещи. Мы уничтожаем одни виды растений и животных, не думая, что это повлечёт вымирание других. Питьевой воды становится всё меньше. От загрязнённого воздуха гибнут люди, деревья и вообще всё живое. Планета уже не может самоочищаться, но люди продолжают вырубать леса, заполнять океаны отходами, осушать болота, вызывая необратимые изменения климата. Ты должна кричать на каждом углу о важности сохранения баланса, ты, одна ты уже можешь сделать многое! И не думай, что я возлагаю на тебя слишком большую ответственность.

И ещё об одном тебя прошу – позаботься о своём брате. Он – человек со сложной судьбой, а его мать ему не поможет. Услышь меня, дочь, я надеюсь на тебя. Пообещай мне, что ты о нём позаботишься. Пообещай.

– Я обещаю, папа. Я сделаю всё, что смогу. Я обещаю, – Клэр заплакала и протянула руку, чтобы дотронуться до отца. Но пальцы коснулись пустоты, и видение рассеялось.

«Это какой-то бред. Точно, наверняка я брежу, это всё болезнь», – подумала она, а вслух сказала:

– Мне было радостно увидеть тебя, папа. Я всё сделаю. Я не подведу.

Всю первую половину месяца Клэр провела в борьбе с болезнью, и за это время что-то в ней изменилось. Погасла искра. Девушкой овладела полная апатия.

Всё это время муж был рядом, отвлекаясь только на работу – уроки продолжали проводиться онлайн. Он надеялся, что так продлится до Нового года, а потом они смогут вернуться в Италию и зажить нормальной жизнью. Хотя все понимали: как раньше уже не будет. И потребуется куда больше времени, чтобы вздохнуть свободно.

Как только прошла опасность заразиться, Лииса прочно вклинилась в жизнь дочери. Девушке оставалось лишь удивляться, куда делась её холодность и безразличие. Она совсем не хотела уходить, и Клэр приходилось прямо просить мать дать ей хоть немного побыть наедине с мужем и самой собой.

О том, чтобы вернуться в свой город, для Лиисы не было и речи. Клэр было мучительно стыдно, что она не разрешает матери пожить у неё.

– Что я за дочь? Выставляю родную мать на улицу, – плакала она ночью, ища утешения у мужа.

– Я не против, если Лииса поживёт тут, если ты так решишь. Всё равно мы скоро вернёмся в Италию, наверное, она из-за этого не хочет уезжать, – рассудительно успокаивал Юрки.

– Наверное, ты прав. Но всё же я хочу сохранить мои границы, их слишком сильно нарушали в детстве.

– Я приму любое твоё решение, – и он ещё крепче обнимал свою Клэр. А она замолкала, не произнося ни слова и всё больше закрываясь в себе.

Лану постоянное присутствие Лиисы не останавливало, она от души переживала за Клэр и старалась как можно чаще заглядывать к подруге. Приносила глянцевые журналы, рассказывала забавные истории, просила совета, пытаясь любым способом развлечь девушку, заинтересовать хоть чем-то. Но всё было бесполезно. Клэр словно потеряла смысл жизни и саму себя.

История болезни пациентки Чиары Манчини

Записки доктора Н.Савоярди.

05.01.2022

Из разговора с пациенткой удалось выяснить, что у неё появляются фобии на тему непредсказуемого будущего. Синьора Манчини опасается вещей, которые не может предотвратить. Главные тревоги на данный момент – новая изоляция, болезни и начало войны. На почве такого расстройства вполне вероятно пригласить в своё сознание воображаемых друзей в качестве поддержки и врагов, чтобы было кого конкретно обвинять в происходящем и на кого обращать агрессию.

Чиара говорит, что у неё в реальной жизни нет ни тех, ни других, а значит, возможность появления персонажей в воображении многократно возрастает.

Сеансы гипноза пока не вывели нас на альтер эго, если вторая личность существует, то она ещё не желает выходить на связь. Зато на сеансе пациентка упомянула, что чувствует, что какой-то мужчина угрожает её сыну. Возможно, на расшатанную психику так подействовало появление работника по присмотру за детьми, хотя прошло уже достаточно много времени с тех пор, как он не появляется в доме.

Синьора Манчини переживает за будущее планеты, и сложно подобрать слова, чтобы переубедить её в том, что опасения эти бесполезны. Я стараюсь быть беспристрастным и напоминать ей о необходимости выздороветь и вернуться самой к заботе о ребёнке, чтобы всё было под контролем.

Под гипнозом она несколько раз назвала меня отцом, что наводит на мысль о каких-то неразрешённых проблемах между ними.

Беспокоит необоснованный токсикоз у пациентки, причины которого явно психосоматические, работаем над этим.

Опасна. Изолировать

Январь 2021. Гарда, Италия

Чиара стояла в ванной перед трюмо. Рассматривала свои руки, зачем-то сверяясь с отражением. Кожа потрескалась, красные обветренные пальцы – худые и сухие, как у деревянной куклы. Девушка взглянула в зеркало – ничего не изменилось, у её двойника были такие же. Вдруг ей показалось, что на ногте безымянного пальца появилось жёлтое пятно. Она схватила с полки гель антисептик, выдавила щедрую порцию и стала натирать им кисти, пальцы и злосчастное пятно. Руки неприятно защипало, в нос ударил запах алкоголя. Пятно сошло, а может, его и не было. Чиара ещё с полминуты разглядывала ногти – она стригла их под корень, чтобы не забилась грязь.

Тошнота, которая донимала девушку уже несколько месяцев, усугубилась маниакальным пристрастием к чистоте. Теперь ей повсюду мерещились микробы, зараза и инфекции.

Она принимала душ несколько раз в день, изводила семью бесконечными просьбами помыться, переодеть чистую одежду, снять обувь в доме и почаще поливать себя антисептиками.

Роберт очень расстраивался из-за самочувствия мамы. Он с головой погрузился в учёбу, чтобы пореже встречаться с Чиарой в таком её состоянии. Элис, отдохнув пару недель с родителями, вернулась и продолжала заботиться о Чезаре, учиться онлайн и помогать по хозяйству. Лючия изменила своим привычкам – бары и кофейни были закрыты, а кофе в автомате супермаркета, которым баловались привыкшие к эспрессо итальянцы, было ниже её достоинства. Выходить из дома не хотелось – январский холод давал о себе знать.

Сразу после Рождества, которое они провели в тихом семейном кругу, навалило столько снега, что малыш Чезаре проваливался в сугробы по самую шею. Джорджио две недели не ездил на работу. Казалось, даже Чиаре стало лучше. Последний сеанс с доктором прошёл хорошо, под гипнозом психиатр смог вызвать Клэр на диалог и немного пообщаться. Доктор попросил её оставить Чиару в покое. Ясна на контакт не вышла, но Николо чувствовал по поведению пациентки – и эта субличность рядом.

Сразу после визита к доктору Чиара отменила прививку, сказав, что боится вводить пусть даже ослабленную, но инфекцию в организм. Уважая её право на собственное тело и общее нестабильное состояние, Джорджио согласился с женой, рассчитывая вернуться к этому вопросу позже. Всё равно Чиара почти не выходила из дома и ни с кем не общалась. И после этого решения у Чиары и проявилась мизофобия – боязнь микробов, грязи, вирусов и непреодолимое желание продезинфицировать весь мир.

***

Воскресенье по общим итальянским традициям было семейным днём. Никто никуда не спешил, бабушки навещали внуков, кузены заранее бронировали все столики в ресторанах, и длинные шумные обеды длились часами.

Пандемия всё изменила. Рестораны были закрыты, и не все бабушки имели удовольствие встречаться с внуками. Но семейные обеды оставались в силе – традиции веками помогали людям переживать неприятности.

Элис отправилась по своим делам, не теряя ни минуты заслуженного выходного. Семья Манчини следовала своему графику: неспешный завтрак блинчиками, совместная уборка, лёгкий обед, длинная прогулка, вкусный ужин при свечах. После все забирались на диван и смотрели мультфильм. Все члены семьи наслаждались этими душевными минутами покоя и счастья. Затем Чиара с малышом отправлялись купаться. Когда он был поменьше, они делали это втроём, уютно устроившись в большой ванне друг напротив друга, с малышом посередине. Сейчас поместиться втроём стало сложно, потому родители делили воскресенья.

У Чезаре начался сложный период – он не хотел отпускать маму, когда рядом не было Элис. Только ей мальчик доверял полностью. Смотреть мультфильм, где у главного героя не было мамы, малыш отказывался. Вот и сейчас просмотр безобидной истории о мышонке, потерявшем семью, закончился слезами. Напрасно Джорджио обещал сыну, что родители найдутся. Чезаре в отвратительном, всхлипывающем настроении отправился с мамой в ванную.

– Зачем ты выбрал этот мультфильм? Ты что, не знал, что там будут страшные коты-казаки с горящими глазами, пожары и мышонок потеряет семью? Ты же уже его смотрел в детстве, – Чиара тоже было расстроена неудавшимся семейным вечером. Она терпеть не могла, когда что-то шло не по её плану.

– Я как-то подзабыл детали. Это старый классический мультик, а наш ребёнок слишком чувствительный! – пытался защититься муж.

– Вот оттого, что он такой чувствительный, ему придётся очень несладко. Меня вы таким не растили, не возились с каждым капризом, – вставил своё ревнивое слово Роберт.

– Откуда тебе знать? Каждая душа приходит в мир со своим характером. И вообще, это дети выбирают родителей, значит, такие мы были вам нужны – и тебе, и ему, – парировал отец.

– Мамааа, пойдём плавать! – перебил всех Чезаре и потащил мать наверх по лестнице.

***

Джорджио расстроился – как он мог не подумать заранее! Он решил, что лучшим средством от досады будет хорошая игра на виолончели, и отправился музицировать.

Через полчаса музицирования стало гораздо легче. Чезаре должен был уже отправиться в кровать, пора прекращать музыку.

Отложив в сторону инструмент, Джорджио вдруг услышал истошный плач сына. Он побежал наверх из цокольной комнаты, где была его музыкальная студия.

Дверь в ванную оказалась выломана. Лёгкий блестящий замок уродливо торчал из развороченного дерева, вывернутый наизнанку. Роберто держал брата, стараясь завернуть в полотенце.

Чиара сидела в ванной вся покрытая пеной. Она закрыла лицо руками и плакала.

– Что здесь происходит? – нервно выкрикнул Джорджио.

– Успокой её, она снова не в себе. Я лучше вынесу ребёнка, пока она опять не сделала ему больно, – Роби поднял глаза на отца, и они наполнились слезами. – Пап, я не могу видеть её такой.

Парень с малышом на руках выбежал из ванной и понёс его в свою комнату.

– Тише, тише, всё уже хорошо, – говорил он заливающемуся слезами братику, – мама не хотела тебя обидеть, мама просто заболела. Это не она, это другая тётя, мама никогда не сделает тебе больно, – приговаривал он, доставая из аптечки перекись водорода и обрабатывая ссадины на нежных плечах и животике. Жидкость зашипела в особо глубоких царапинах, и Чезарино снова зашёлся криком.

Роби схватился за телефон.

– Элис, прости, что беспокою. Мне нужна твоя помощь.

Через полчаса малыш уже спал на плече у девушки, нервно вздрагивая и всхлипывая во сне. Но на этом помощь Элис не закончилась: Роби был не в лучшем состоянии. Он хоть и не плакал, но лежал напротив девушки, обнимая свернувшегося между ними ребёнка, и смотрел в одну точку не двигаясь.

Всё время, пока не пришла девушка, он пел брату, стараясь заглушить крики, доносящиеся из комнаты родителей. Мама плакала, отец кричал, потом наступала тишина, и всё повторялось снова.

Джорджио лишь заглянул удостовериться, что с детьми всё в порядке, а после закрылся с женой в спальне.

– Сейчас придёт Элис, и мы поиграем, – пел Роби в голос.

– Элли! – малыш сразу почувствовал себя лучше.

И вот она здесь. Растрёпанная, ни грамма косметики, в мешковатом домашнем платье – она даже не переоделась. Появиться на людях в таком виде не свойственно итальянским девушкам. Сейчас Элис больше напоминала финских однокурсниц Роби – они не заморачивались с одеждой и не строили из себя королев.

– Роби, ау. Малыш уснул. Пойдём на балкон, ты расскажешь мне, что случилось?

– Tам холодно. Спасибо, что ты здесь. Давай просто помолчим.

– Хорошо, – сказала девушка. Она тихонько переложила малыша на диванчик, обложила подушками и вернулась к Роберто.

– Хочешь, я полежу с тобой рядом? – спросила она.

В ответ парень лишь призывно протянул руки.

Они лежали так долго, на маленькой односпальной кровати, лицом друг к другу, глядя глаза в глаза. Когда в доме всё стихло, Роби решился заговорить.

– Я запсиховал уже, когда мелкий начал плакать во время мультика. Когда они ушли купаться, включил музыку, хотел поиграть на гитаре. Моя комната самая близкая к ванной, и они стали кричать. Я пошёл проверить, всё ли в порядке, но она закрылась и вообще меня не слушала. Я позвал несколько раз, но Чез орал как резаный, ничего не разобрать. Я понял только, что она его отмывала от чего-то несуществующего, от чего-то, что сама выдумала, понимаешь?

Я не помню, как озверел, этот детский крик терпеть невыносимо, я нажал на дверь плечом пару раз, и она сломалась. Мама тёрла мелкого своей массажной щёткой, она чуть до дыр его не затёрла, ты видела эти царапины?

Я стал на них орать, отобрал щётку, и мама на меня посмотрела – Элис, это не она! Я вообще в шоке, это не её взгляд, не её слова, она так никогда не говорит! Словно в неё что-то вселилось! «Посмотри, он весь грязный, на нём куча микробов, он же всех заразит!» – сказала она мне.

– Бедные мои мальчики, – только смогла ответить девушка. Ей было очень больно видеть, что её маленький любимец так пострадал, но смотреть на мучения Роби было тоже непросто.

Девушка порывисто потянулась к нему и поцеловала, не замечая, как сплелись их руки и как жадно он ищет в ней успокоения. Ему были нужны покой и тепло, и она стала для него теплом и покоем.

После, оглушённые случившимся, молодые люди лежали в обнимку. Элис робко нарушила тишину:

– Я никому не дам тебя в обиду. Хочешь, мы заберём малыша и будем жить втроём?

– Глупенькая, это я тебя буду всегда защищать. Ты очень много значишь для меня. Всё теперь будет хорошо.

Она не стала возражать, а лишь прижалась ближе.

***

– Как я могла, как я могла, как я могла, – раскачивалась Чиара взад-вперёд. – Пусти меня к нему!

– Нет. Ты не подойдёшь к Чезаре, пока не поправишься, – Джорджио расхаживал по комнате и искал выход из сложившегося положения.

– Я не помню, я не могла сделать плохо своему ребёнку! Он, наверное, сам, ты же знаешь, какой он активный.

– Да, сам упал на щётку и начал об неё тереться до крови. Ты не в своём уме?

Чиара зарыдала.

– Да, я опасна, я монстр. Пусти меня к сыну!

– Перестань плакать, ты его напугаешь. Он с Элис и Роби, и всё хорошо. Как ты помнишь, твоя мама ночевала у подруги, осталась играть в покер и смотреть сериалы. Лучше ей не знать о случившемся. Тебе нужно успокоиться. Слезами делу не поможешь.

– Да прекрати ты ходить из угла в угол! Обними меня! Мне нужна твоя помощь! Не бросай меня! – Чиара была похожа на испуганного зверька, которого беспокоило лишь собственное выживание.

На секунду Джорджио вдруг стало противно. И как он раньше не замечал её эгоизма? А потом он пересилил себя, сел рядом с ней на кровать и постарался обнять жену. Она сразу же прильнула к нему и прижалась всем телом. Спрятав лицо у него на груди, девушка плакала глухо и безнадёжно, уже без ноток истеризма. Джорджио стало жаль её, такую беспомощную, мокрую и любимую.

– Я с тобой, слышишь. Я никогда тебя не брошу. Мы найдём выход. Завтра утром поедем к доктору, он назначит лекарства, что-то, что тебе быстро поможет. А сейчас спи, тебе надо отдохнуть. Я обещаю позаботиться о детях и о тебе, любимая, – поглаживая её по спине, монотонно повторял он, пока она не притихла и не отключилась, обессиленная многочасовой истерикой.

Заботливо переложив жену на подушку, Джорджио встал и начал собирать её вещи. Он обо всём позаботится. И лишь из заботы завтра он отвезёт её в клинику. Видит Бог, он не хотел, чтобы так вышло, он тянул до конца. Николо предупреждал, что пациентка может стать опасной, но Джорджио до последнего верил, что всё обойдётся. Она поймёт, простит. Это всё ненадолго, лишь для её блага. Хорошо, что тёща наплевала на запреты о перемещении и отправилась к подруге, – проще будет утром увезти Чиару. Надо ещё договориться с Элис, но завтра понедельник, её обычный рабочий день. Всё наладится.

Чиара застонала во сне, хрупкая и нежная, женщина всей его жизни.

– Мы справимся. Я верну тебя, tesoro. Я обо всём позабочусь.

***

Всю ночь Джорджио провёл на кровати рядом с женой, не сомкнув глаз. Он не мог спать. Происходящее не укладывалось в рамки привычного.

Утром мужчина тихонько заглянул в комнату к детям. Чезарино мирно посапывал на диванчике, а старшие… они лежали на кровати в обнимку, абсолютно нагие и прекрасные в своей молодости. Ничто уже не могло удивить мужчину. Джорджио решил позже обдумать эту новоявленную близость и взросление старшего сына.

Чтобы не ставить их в неловкое положение, отец написал записку и засунул под заботливо закрытую дверь. После разбудил жену и попросил одеться. Им предстояло ехать к доктору. И на этот раз, возможно, Чиаре не удастся сразу вернуться домой. Она понимала это, но не сопротивлялась.

– Можно мне попрощаться с детьми? – спросила она мужа, как спрашивает о последнем желании перед казнью приговоренный к повешению.

– Amore, ты же знаешь, так будет хуже. Возможно, мы вернёмся сегодня домой, и они ничего не заметят. Они спят, давай поедем без лишнего шума, – Джорджио отвечал спокойно, но в его голосе слышались металлические нотки.

– Ты же объяснишь им, что я не осознавала, совсем не осознавала, как сделала больно Чезаре? Я не хочу, чтобы он запомнил меня такой! Он же будет меня бояться, это травма на всю жизнь!

– Конечно, ты сама всё им потом объяснишь, как только вернёмся домой. Всё будет хорошо. Накинь шарф потеплее, на улице очень холодно.

Чиара плакала беззвучно, просто слёзы неиссякаемым потоком скатывались к носу, по носогубным складкам вниз, на подбородок, откуда она смазывала их тыльной стороной ладони. Вся шея намокла, а слёзы всё не заканчивались. Она переживала потерю контроля над собой, свои страхи и предстоящую разлуку с детьми, которой – Чиара точно знала – не избежать. Оно и к лучшему, девушке хотелось изолировать саму себя от детей, от любимых, ведь она стала для них опасной.

***

– Почему ты несёшься сегодня на работу без завтрака? Что-то случилось? – Беатриче сонно разглядывал мужа, тщетно стараясь удержать его за руку.

– Дорогая, у меня срочный пациент. Это Чиара Манчини, и у неё осложнение. Джорджио оставил сообщение ночью, уже скоро они будут на приёме, – Ник освободил руку и продолжил одеваться. – Пожалуйста, досмотри свои сны, оставайся в постели. Холодно, я пока включу батарею.

– Снова Чиара, слышать уже не могу! Что ей неймётся? Чего не хватает?

– Это моя работа – помогать таким, как она. Не заметишь, как я вернусь к обеду, – Николо поцеловал недовольную жену и выскользнул из комнаты.

Заснуть Беа уже не смогла. Она лежала в темноте с открытыми глазами и думала о Чиаре Манчини.

***

– Это ненадолго, несколько дней. Посмотрим, как пойдёт лечение, – не слишком уверенно произнёс доктор.

– Но я не могу остаться тут надолго, а дети? – Чиара вдруг почувствовала себя на месте ребёнка, которому предстоит первый длинный день в детском саду без мамы и надежды на скорое возвращение домой. В детстве кажется, что всё навсегда. И мама ушла навсегда, и садик этот навсегда, и манная каша и разбитая коленка тоже навсегда.

– Мы приедем к тебе, как только Николо разрешит, тебе нужно слушаться доктора во всём, – твёрдо пообещал Джорджио. – Ник, оставь нас, пожалуйста, на минутку, – обратился он к другу.

Когда закрылась дверь, Джорджио взял руку жены и вложил в неё маленький плеер с наушниками.

– Здесь – наши любимые песни, которые сопровождали нас от знакомства и до сегодняшнего дня. Я много лет собирал эту коллекцию, хотел подарить тебе на 20 лет свадьбы. Но сейчас нужнее. Музыка – это магия, она поможет тебе вспомнить.

Он взял руку девушки и начал настукивать мотив: та-ттататата-тата-тата, татататата-тата-тата.

Чиара непонимающе уставилась на него.

Тогда муж запорхал пальцами по руке жены, словно по грифу виолончели, напевая её любимую мелодию – «Вальс цветов» Чайковского.

Чиара заулыбалась. Она явно услышала симфонический оркестр внутри себя, от первой ля до последней ми.

– Иди к ним. Я скоро вернусь. Скажи детям, что они – самое дорогое, что у меня есть. Я люблю вас.

Джорджио обнял жену, подержал в объятиях и отпустил.

– Ti amo amore mio. Per sempre[9].

***

Дни смешались. Сеанс за cеансом Чиара с доктором погружались всё глубже, но никак не могли достать до дна, чтобы оттолкнуться и начать подниматься на поверхность.

Лючия, вернувшись и не застав дочь, устроила настоящую истерику. Она кричала, что не позволит дочери повторить её судьбу, проклинала зятя и умоляла возвратить Чиару домой. Роберто никогда не видел бабушку такой, да и Джорджио не мог припомнить подобного. Она была абсолютно искренней, без макияжа и привычной высокой укладки, в старом халате Чиары. Тонкая и сухая, тёща трясла зятя за руки, заглядывая ему в глаза. Она оплатила отдельную палату для дочери, хотя Джорджио возражал – финансово он не мог себе этого позволить. Зять обещал всё вернуть. Лючия также лично поехала к родителям Элис и уговорила их отпустить дочь пожить в доме Манчини. Бабушка была готова сама оставаться с ребёнком день и ночь, но Чезаре признавал только Элис, да и Роби нужна была поддержка. Лючия была даже рада, что у них есть эта энергичная, позитивная девушка, её помощь была сейчас на вес золота. О своей первичной неприязни к милой няне, зажигающей солнце в её внуках, она теперь сожалела.

Лючия взяла на себя все заботы по дому, а вечерами клеила семейный альбом, показывая внукам старые фото, где Чиара маленькой крошкой качалась на качелях, играла с кроликами и поливала цветы из пузатой красной рыбы-лейки.

Джорджио пропадал на работе, а домой приходил всё мрачнее. Он не разрешал детям ехать к Чиаре, говоря, что они с доктором выбрали такую тактику. Лючия тоже не могла навестить дочь, она ездила несколько раз в клинику, но её не пустили.

***

– Она сопротивляется. Должно быть что-то, что заставит её открыться, – рассказывал доктор о результатах сеансов.

– Но что я могу предпринять?

– Не знаю, то, что станет сильным стрессом для неё.

– Я не хочу причинять жене боль.

– Иногда боль – единственный способ узнать место локализации проблемы и ликвидировать очаг воспаления.

***

– Чиара, у тебя три месяца, – Джорджио не смотрел ей в глаза, он был просто не в силах. – Если за это время не выздоровеешь, я уеду вместе с детьми, а ты останешься здесь навсегда.

Произнеся эти жестокие слова, он покинул её, задохнувшуюся от ужаса и поднимающихся слёз, и закрыл за собой дверь.

– Молодец, – похлопал его по плечу доктор, – это шоковая терапия, но у нас нет выбора.

– Я умру без неё. Спаси её, умоляю. Верни её мне.

***

Открыв в очередной раз глаза, Чиара не сразу поняла, где находится. Больничная палата, и как она могла забыться? Дверь отворилась, и внутрь помещения проскользнула изящная женская фигура. Белое платье оттеняло не по-январски загорелую кожу, длинные волосы роскошными локонами спадали по спине, на обеих руках колокольчиками побрякивали многочисленные браслеты. Гостья присела на стул рядом с девушкой, поправила шляпку, двумя указательными пальцами сняла солнцезащитные очки и ловко поместила их в сумочку.

Она пристально посмотрела на Чиару. На немолодом, но безупречном лице отразилась смесь сочувствия и превосходства.

– Salve[10]. Ты помнишь меня? – произнесла женщина с неаполитанским акцентом.

– Добрый день, Беатриче. Как это мило с твоей стороны навестить меня. Ты часто бываешь на работе у мужа? – Чиара была рада увидеть живую душу, она страдала от очередной изоляции.

– Практически никогда. Но сегодня особый случай. У меня к тебе короткий разговор, – Беа не отличалась дипломатичностью и рубила с плеча.

– Слушаю.

– Я прочитала всю историю твоей болезни. Не знаю, чего Ник возится, на мой взгляд, всё очень просто.

– Неужели? А разве не запрещено разглашать личную информацию пациентов? – запальчиво начала Чиара.

– Ещё как запрещено. Но Ник таскает папку с твоим делом повсюду, я столько раз на неё натыкалась, что решила избавить его от такой необходимости. Дело только между нами. Мой муж ищет сложные психологические объяснения, тонет в пучине терминов, но я-то знаю, в чём дело. Ты просто притворяешься! Ты инфантильная избалованная девчонка, стараешься взвалить на мужа роль папочки, который будет продолжать баловать и решать все проблемы, как это делал твой отец. Мало того, тебе этого стало недостаточно, и теперь ты и моего Николо решила подключить: возложила на него ответственность по твоему спасению, разыгрываешь роль жертвы… Но со мной этот номер не пройдёт! Пора перестать быть беспомощной, ты мать двоих детей! И если не прекратишь – Джорджио просто сбежит от тебя, заберёт сыновей и уйдёт. Останешься одна, как твоя мама. А то и закончишь в дурдоме, гены возьмут своё. Соберись! Прекрати эту игру, а если на самом деле больна – выгони этих оккупанток из головы, вызови на допрос, выясни, что им нужно, и отпусти на волю! Я предупреждаю тебя, если ты задержишься тут надолго – я сделаю всё, чтобы и мой Николо от тебя отказался! – не дожидаясь ответа от Чиары, женщина поднялась, налила в стакан воды из пластиковой бутылки, стоящей на столике у изголовья кровати, и выпила залпом.

– Я расскажу доктору, что ты вытворяешь, – протянула Чиара. Под стегающими, словно кнут, словами гостьи она и вправду ощутила себя маленькой девочкой, без спросу примерившей мамины туфли на каблуке.

– Это исключено, такова твоя плата за мой совет. Обдумай его наедине с собой, после ещё будешь мне благодарна. Пей побольше воды, пребывание в закрытом помещении вредно для кожи. Скорейшего выздоровления! – Беа хаотично помахала пальцами на вытянутой вперёд руке и уверенно вышла не оглядываясь.

Плохим

и не рождаются

Январь 2021. Псковская область, Россия

В июне 1999 года выпускник общеобразовательной школы подмосковного посёлка Медведево взволнованно прижимал к груди диплом о среднем образовании. Мишу Круглова было легко вывести из равновесия – восприимчивый, ранимый, с богатым воображением, он всегда ярко реагировал на важные события.

До девятого класса жизнь его не сильно отличалась от жизни других поселковых пацанов – школьная обязаловка, ожидание каникул, подростковые костры, драки. Учиться мальчику не нравилось, давалось легко, но среди пацанов было не престижно блистать знаниями, наоборот, наплевательское отношение к школе и неуважение к учителям почитались и автоматически заносили Мишу в круг «своих». Оставшись на второй год, мальчик ожидаемо получил высокий статус в этой жестокой подростковой иерархии.

А потом с Мишей случился театр. В его семье мало интересовались культурой, отец от запоя до запоя работал на хлебокомбинате, мама помогала по хозяйству соседним старушкам, занималась детьми, их в семье было четверо. Когда батя запивал, мать сгребала детей в охапку и отправлялась к одной из своих пожилых подруг ждать, пока зелёный змей отпустит мужа. Так Миша и кочевал из одного дома в другой.

В 16 лет парень познал первую любовь. По классике жанра хулиган потерял голову от скромной и тихой одноклассницы. Аня проводила свободное время в библиотеке, слушала классическую музыку и обожала театр. И она не отвечала на внимание поклонника, а Миша лишился сна, аппетита и интереса к гулянкам. Он как заколдованный целыми днями разглядывал Аню с задней парты, и всё без неё потеряло смысл. Когда в Медведево приехала труппа Московского театра с гастролями, Миша решился. Он наколол соседям дров на всю зиму и на вырученные деньги купил два билета на «Ромео и Джульетту». Отказаться Аня не могла, и ребята отправились на премьеру вместе. Отец посоветовал парню не уснуть на представлении, а вышло всё по-другому.

Уже в первом акте Миша перестал рассматривать Аню и строить коварный план по её завоеванию. Всё внимание его обратилось на сцену. Во время антракта он не смог связать двух слов, и девушка даже почувствовала себя неловко, словно мешала ему. В конце второго акта Мишка плакал, как дитя, Аня еле увела его из театра. И тем же вечером парень заявил родителям, что будет актёром. Его хорошенько высмеяли, и больше эту тему они не поднимали. С того дня жизнь Миши изменилась. Он начал учиться изо всех сил, читать, слушать, смотреть, жадно впитывал в себя всё, что могло приблизить его к цели – учёбе в театральном. Парни сначала издевались, но вскоре отстали – Мишу было ничем не пронять. Он получил прозвище Артист. Девушки, включая Аню, стали обращать внимание на целеустремлённого и романтичного героя, но у него не было на них времени.

Возможность пойти в училище отпадала, только вуз давал отсрочку от армии, к которой у Миши не было никакого интереса. А значит, учиться надо было серьёзно. И он учился день и ночь. Свой вступительный этюд – партию Онегина – Миша начал готовить за год до экзаменов, бесконечно признаваясь в любви несуществующей Татьяне. И вот – диплом на руках, и абитуриенту предстоит подготовка к вступительным экзаменам и поездке в Москву. А там – такая желанная новая жизнь. И мать будет гордиться, и отцу он покажет, что насмешки были напрасны. Радость омрачал только полученный почти одновременно с дипломом военный билет – в августе парню исполнялось 18. Но до этого ещё есть время поступить и забыть о службе на много лет.

***

Дом Миша покинул лишь в сентябре 2000. Вот только поехал он не в Москву. Провал на экзаменах до сих пор не укладывался у него в голове. Его Онегин был таким убедительным, годы кропотливого труда – и всё насмарку? Председатель комиссии порекомендовал Мише попробовать силы в следующем году.

– В театральный поступают не с первого раза, это нормальная практика. Я не каждому советую пробовать снова, но у тебя есть надежда. Удачи.

Миша был в таком шоке, что даже не смог ответить. Он пулей вылетел из зала, проклиная приёмную комиссию. Как они посмели не оценить его талант? Как не разглядели, что театр – его жизнь? Возможно, увидев, как ярко этот сельский мальчик переживает неудачу, председатель комиссии дал бы Мише ещё один шанс прямо сейчас. Но этого не случилось, и мальчику пришлось бить себя кулаком в грудь под лестницей, чтобы прекратить истерику.

Возвращаться домой парень стыдился, но выбора не было. Помотавшись по городу несколько дней, окончательно влюбившись в жаркие летние московские ночи, Миша приехал к родителям. Отец довольно положил перед ним злосчастную повестку в военкомат и кивком указал на раскрытый чемодан.

Миша пнул чемодан, разорвал призывной билет и ушёл в загул. Месяц он беспробудно пил, буянил, дрался, воровал по мелочи. Мать пробовала убедить сына попытать силы в другом университете, с военной кафедрой. Но он не желал ничего слушать. Так дотянул до сентября, добровольно явился в военкомат и с первым призывом поехал в армию, хорошенько напившись накануне на отвальной. Провожали всем посёлком. Вместе с Мишей отправились три школьных друга. Остальные ещё не дотянули до 18 и ждали весеннего призыва.

На распределительном пункте парней переодели в форму, погрузили в «Урал» вместе с другими новобранцами и повезли в новый дом. Служить по распределению полагалось тут же, в Подмосковье. Повезло, обычно новеньких отправляют на север или на восток, подальше от родных мест. «Наверное, чтобы не было соблазна сбежать на побывку», – думалось новобранцам.

Но в казарме Миша с товарищами пробыли ровно полгода. Им сообщили о переводе в другую часть и приказали немедленно загружаться в машины. Пацаны ворчали – только привыкли, обжились, наладили быт. Однако никому до их недовольства не было дела. Ехали долго. Останавливались только в лесу – в туалет – и ещё два раза на скромный солдатский перекус. Названия населённых пунктов – Павловск и Шахты – ни о чём не говорили, Миша изучал историю мирового театра, не географию России. Наконец, прибыли. Выстроив всех перед грузовиками, офицер поприветствовал новобранцев:

– Добро пожаловать в войсковую часть города Аргун, Чеченская Республика. Распределиться по казармам и отдыхать.

– Есть! – ответил нестройный хор ошалевших от неожиданности и страха всё ещё детей, которые уже не могли пожаловаться маме.

Так в жизни Миши Круглова началась Чечня.

***

Миха играл с сыном на полу. Вжик-вжик – скользил камень по изогнутому лезвию ножа. Игра заключалась в обучении точильному мастерству.

– Неопасно? – обернулся на них Колян, колдующий у плиты.

– То, что опасно, это дураку ясно. Пусть учится, оружие всегда должно быть в порядке. Что ты там готовишь? Какую-то бадью? Нет чтоб свининки нажарить, с сальцом и шкуркой, – мечтательно протянул его товарищ.

– Не могу я её, меня от свинины жареной тошнит.

– Ишь, нежный веган нашёлся! Откуда вы такие жалостливые берётесь? – заржал Миха.

– Это не от сострадания, воспоминания. Мы когда в Чечне грузовики с сожжёнными перевозили, этот шмон в воздухе целыми днями стоял. А жрать хотелось, некоторые с ума сходили, друг на друга кидаться начинали.

– А мне хоть бы что, меня вот вообще не проняло.

– Так тебя ж там не было? – Колян завис над кастрюлей, прислушиваясь к ответу.

– Это я ги-по-те-ти-че-ски, какая мне Чечня, я в войнушки другого уровня играл, – нараспев протянул Миха.

– Хм. Васька, руки береги, – сменил тему Колян.

– Тоже мне, Берегиня нашлась. Вот и присмотри за ним, а я спать пойду, – поднимаясь, сказал Миха.

Через десять минут раздался его тяжёлый храп.

– Парень, ты как? – спросил тихонько Колян.

– Всё хорошо…– глядя испуганно снизу вверх, пролепетал Вася.

– Да ты не бойся, прямо говори. Тебе что-то, может, надо?

Мальчик внимательно вглядывался в собеседника. Колян постарался сделать доброе лицо. Попытка была оценена по достоинству, и мальчик выпалил:

– Дядь Коль, я к маме хочу! Я сбегу!

– Ты, дружок, не дури, батя тебе все уши оборвёт. С мамой всё хорошо, вот они с папой договорятся, и будете все вместе жить.

– А я не боюсь! Мне бы только к маме, – ерепенился Васёк, став вмиг похожим на маленького злого волчонка.

– А давай я ей весточку передам?

– Правда? А можно мне с тобой? – непритворная, яркая детская надежда в голосе пронзила Коляна насквозь.

– Со мной нельзя. Ты ей, это, напиши что. Или нарисуй.

– Спасибо, дядь Коль. Ты добрый.

– Ничего я не добрый, – вдруг насупился Колян. – Пиши, пока не передумал.

***

Ясна услышала шум мотора и вышла на крыльцо, привычно уперев руки в бока. Она всё время держала себя за живот, малыш беспокойно пинался и бил точно под рёбра так, что Ясну сгибало пополам.

Машина остановилась. Это был Руслан, и внутри у Ясны началось сражение. Она соскучилась по мужу, и в то же время злость и обида на него раздирали её душу.

Дверца открылась, муж вышел, приблизился стремительно к ней, перескакивая ступеньки. Крепко обнял, почти силой впившись губами в её губы, а потом поднял в воздух и закружил. Такого напора девушка не ожидала.

– Я скучал по тебе, ясная моя. Прости, что задержался, были дела. Я всё объясню. А сейчас, пожалуйста, ничего не спрашивай, у нас гости. Приготовь им всё необходимое, – он опустился на колени, прижался щекой к её животу. – Деть, папа дома. Папа скучал.

Ясна, обескураженная необычным поведением мужа, молча наблюдала за ним. Руслан задержался рядом ней на минуту, а затем, улыбаясь, поднялся, направился к машине, открыл двери и скомандовал:

– Выгружайсь!

Из авто высыпались во двор дети, три девочки и один мальчик, все в возрасте от 4 до 7 лет. Самая высокая девочка помогала малышу.

– Вера, собери всех в кучу и веди в дом. Это Ясна, передаю командование ей. Слушайтесь её во всём, как меня.

Девочка послушно кивнула, взяла самых маленьких за ручки и подошла к Ясне.

– Здрасьте. Я Вера, а это Егося, Лена и Лида. Нам в туалет бы и водички. А у тебя кто в животике, мальчик или девочка?

Ясна потеряла дар речи, она изумлённо смотрела на мужа.

– Ты где их взял? – не смогла удержать вопроса девушка.

– Мы детдомовские. Нас закрыли, – бойко отрапортовала Вера. – Руслан сказал, теперь мы общие, будем новое общество. А ещё он нам бабушек обещал.

– Ах вот как. Ну идите в дом, раз общие. Я всё покажу, – до сих пор не веря своим глазам, ответила Ясна.

Уже через пару минут она вылетела во двор с тысячей негодующих вопросов, но муж уехал отогнать машину. Ничего не оставалось, как вернуться и заняться детьми.

И лишь когда наступил вечер, и дети заснули, у взрослых начался сложный разговор.

***

– Я тут придумал систему паролей, – заявил Миха своим подопечным. – Рано или поздно за Васькой придут, дверь кому попало не открывайте, требуйте пароль. Считать все умеют?

– А то, аж до сотни, – засмеялся Зураб.

– Идёт. Значит так, утром называю всем число, например девять. Когда надо проверить явку, спрашиваете: кто идёт? Три. И в ответ должно прозвучать шесть, то есть складываете в уме, сколько до договорённого числа не хватает, просекли?

– Мудрёно слишком, а если я считаю плохо? – Юрец складывать мог разве что до 10, и то с ошибками.

– Тренируйся! Система проверенная, сто раз шкуру спасала, – уверенно заявил Миха.

– А откуда такая пошла? – спросил, прищурившись, Колян.

– Сам придумал! – горделиво погладил себя мозолистой ладонью по груди Миха. – С братками частенько приходилось личности проверять на вшивость, там, в моём криминальном прошлом.

– А-а-а, ну если в криминальном, – загадочно протянул Колян, но никто не обратил внимания на его ироничный тон.

***

В селе неподалёку от города Аргун проводилась операция по зачистке партизан.

Напали ночью, искали в домах, сараях, подвалах, до смерти пугая местных жителей.

– Последний раз предупреждаю, если хоть одного найдём – никто живым из деревни не уйдёт, всех положим. Всё сожжём. Если есть кто – выводите добровольно, – сообщил командир взвода выгнанным на улицу и выстроенным в ряд старикам, женщинам, к юбкам которых, капризничая, цеплялись дети. Для убедительности он расхаживал взад-вперёд перед несчастными и то и дело направлял на них дуло автомата. Молодые солдатики за его спиной боялись немногим меньше деревенских, но они твёрдо знали: нарушать приказы нельзя, потому что деды не помилуют, командир накажет. Были и такие, кто жадно разглядывал женские фигурки в полупрозрачных ночных рубашках, и от этих взглядов женщины старались стать незаметнее, кутаясь в платки, прикрывая тело, пряча за спины детей постарше и утыкаясь лицом в малышей, плачущих на руках.

От напряжения в воздухе мелькали искры. Над аулом повисла роскошная ночь, тёплая, лунная. Аромат цветущих садов на контрасте с чёрными дулами автоматов вызывал обжигающее желание жить и любить.

Прошло томительных несколько минут, нарушаемых лишь плачем детей и лаем собак. Одна сорвалась с цепи и бросилась на защиту хозяев. Оскаленная пасть взлетела в воздух, и клокочущее рычание сменилось жалобным визгом раненого животного.

Терпение командующего закончилось.

– Петров, Круглов, Томилин – оставаться здесь, держать всех под прицелом. Отвечаете головой. Остальные – искать. Выпотрошить все поганые закутки, найти говнюков!

Отряд рассредоточился по деревне, а на центральной площадке остались три солдата с автоматами, нацеленными на толпу. Обстановка была накалена.

Дед, с седой острой бородкой и подбитым глазом сделал полшага вперёд и заговорил тихонько:

– Парни, будьте людьми, отпустите детей.

– Молчать! – нервно и слишком несдержанно отозвался Вадик Томилин, высокий худощавый солдат, лишь пару месяцев назад прибывший в отряд.

Напряжение Вадика достигло предела, и он начал тихонько дрожать в коленях. Не в силах побороть дрожь, солдатик сомкнул ноги, прижав колени друг к другу. Дрожь перешла на руки, автомат плясал перед грудью парня, зубы клацали, выбивая дробь.

– Томилин, прекрати! Доложу, – сквозь зубы процедил Петров, матёрый солдат, отличающийся особой жестокостью. Он уже давно числился в «дедах», его служба подходила к концу, но Олег твёрдо решил остаться по контракту. Жизнь на гражданке его уже не прельщала, а наоборот, пугала.

Минуты тянулись бесконечно долго, люди под дулами трепетали, дети хныкали, не было конца этому стоянию. Но всё же наступил момент, когда командир громким голосом отдал приказ отряду собираться. Когда все подоспели, командир забрал молодого мужчину без ноги, назвавшегося старейшиной в ауле.

– С остальными делайте что хотите, – бросил он солдатам.

Те не стали ждать особого приглашения. Несколько бойцов с автоматами направились к кучке прижимающихся друг к другу людей. Они начали задирать женщинам платки и приглядываться, кто помоложе. Одна из женщин не выдержала и плюнула в лицо мужчине, отогнувшему её платок и шарившему свободной рукой по телу под одеждой. Боец отступил на полшага, утёр слюну и сильно ударил женщину прикладом в лицо. Она охнула и осела на землю. Изо рта потекла кровь. Никто не осмелился приблизиться и помочь.

В это время из домика, в котором скрылся командир со старшиной, раздался крик, за ним выстрелы. Командир выскочил на крыльцо вне себя от ярости, из плеча его торчала рукоятка ножа, и он дёргал за неё, стараясь вытащить оружие.

– Стрелять на поражение! – в бешенстве заорал командир. – Сровнять с землёй!

Солдаты подняли автоматы, но никто не начинал стрельбу.

– Мы ж не нашли никого… – почему-то единственным решился отозваться Томилин.

– Это приказ! – вышел из себя командир и начал стрелять в толпу.

Стрекот автомата и крики страданий заполнили майскую ночь, в воздухе не осталось ничего святого, гибли невинные дети. Луна спряталась за облако, не в силах видеть людскую жестокость и несправедливость мира. Стало темно. И никто не заметил, как из аула выскользнула тень и, спотыкаясь и падая, побежала прочь от этого безумия, не оглядываясь и не останавливаясь.

***

В начале 2000-х в деревне Ухальское в Псковской области появился оборванец. Он попросил приюта в пристройке у одинокой старушки, обещав переколоть дрова. Вскоре на подручных работах парень смог собрать денег на маленький сарайчик, где обосновался. Он был нелюдимым, но его угрюмость ему прощали за работоспособность и умение не совать нос не в свои дела. Сердце его смогла растопить лишь одна девушка, они быстро поженились и уехали из деревни.

Пара обосновалась в деревне Благино, что была неподалёку. У молодой жены Алёны обнаружились накопления, и скоро семья обзавелась собственным домиком. В Благино Михаил перестал вести замкнутый образ жизни, но друзей так и не завёл, он дал понять местным, что значительно лучше их. Ещё бы, бывший криминальный авторитет. Таких в то время много понаехало из городов в сёла. Семью быстро оставили в покое.

И никто, даже любимая женщина, никогда не узнал тайну дезертира Второй чеченской войны Миши Круглова.

***

Пока Ясна мучила себя догадками, чьи это дети и почему Руслан привёл их в дом, мужчина не терял времени даром. Едва услышав от жены новости про племянницу и Васютку, он нахмурился, подумал немного и стал собираться. Взял из тайника оружие и поехал к Михе. Разговор был недолгим, система паролей не помогла. Грубая сила на таких, как Миха, действовала безотказно.

В доме были только отец и сын, остальные куда-то разошлись. Руслан зашёл в избу, выбив хлипкий замок, прикрыл варежкой ствол пистолета, чтобы не испугать мальчика. Но Миха сразу всё понял. Предложил гостю кружку чая, сели за стол. Руслан спросил у Васи, хочет ли он вернуться домой или остаться с папой. Под столом ствол упирался прямо Михе в бок.

Мальчик, глядя в пол, попросился к маме:

– Пап, я к тебе приходить буду, меня мама приведёт. Я по тебе тоже скучаю. Давай вместе домой вернёмся?

– Ладно. Пойдёшь с ним. А там ещё разберёмся, – Миха злобно мотнул головой в сторону Руслана.

– Ну вот и договорились. И чтобы больше никаких набегов – иначе я так это не оставлю. Хочешь сына увидеть – приходи как взрослый мужик, учись договариваться.

Миха ничего не ответил. В дверях он обнял сына на мгновение, и Руслану почему-то этот жест показался очень искренним.

***

Алёна была дома. Корзина с грязным бельём выпала у неё из рук, когда в кухню ворвался улыбающийся Васютка. Руслан подождал в коридоре, оставив счастливых мать и сына наедине. Когда Алёна с Васей на руках вышла в сени позвать Руслана в дом, она не знала, как его отблагодарить.

– Что я могу сделать для тебя? Ты меня снова и снова спасаешь. Как мне обезопаситься, чтобы он больше не забрал Васю? – плакала девушка.

– Я надеюсь, он не придёт. Знает, что я вернулся. День и ночь будь пока рядом с сыном, глаз с него не своди.

Вслед за Алёной вышел в сени Колян.

– А этот что тут делает? – нахмурился Руслан.

– Приветствую, Николай, – вежливо протянул руку тот в ответ.

– Он мне помогает, Русь, дров вот нарубил, дверь починил, сейчас вот замки поменяем, – жарко заступилась за своего гостя Алёна.

– Мне про тебя Вася по дороге рассказывал, что ты и ему помогал. Но ты же Михи лучший друг? Объясни! – привычным тоном допрашивал Руслан.

– Не друг он мне, я уже белке говорил. Выживаем мы, товариществуем. Только мне насилие больше не по душе. А он не придёт, я ему пригрожу. Знаю я один его секрет, Мишка за него на многое готов. Даже от мести отказаться.

– Что за секрет? – живо поинтересовалась Алёна.

– Не могу я вам рассказать. Слово дал. Но это сработает. А сейчас я вас оставлю. За замками поеду, вернусь завтра, и враз поменяем. Спасибо за чай. Спасибо за Васю. Малой, я ж тебе говорил – увидишь скоро маму. Дядь Коля не врёт, – и он раскланялся со всеми, выскакивая на улицу и снова сам удивляясь своей неожиданной любезности.

***

Когда Руслан вернулся домой, дети уже спали. Алекс, как обычно, где-то гулял с Алисой и Пашкой.

Ясна ждала мужа на кухне за столом, поглаживая живот. Разговор предстоял тяжёлый.

– Я долго говорить не буду. Дети из детдома, взял под опеку. Это не все, скоро ещё привезу.

– А ты не думал, что надо сначала со мной посоветоваться? У нас свой вот-вот родится, я нянькой для всех не нанималась!

– Тебе и не придётся. Тут другое дело, милая. Скажу сразу главную новость – мы в безопасности! Я закрыл все дела в организации, вернул ампулы, получил прощение. Это было непросто, пришлось сделать для них пару вещей. Но сейчас всё позади, совесть моя чиста, и мы можем жить свободно.

– Обещай, что всё, что ты сейчас расскажешь, – правда. Ни слова лжи, даже если мне эта правда не понравится, – попросила Ясна.

Муж положил руку на её большой живот и пообещал.

– Им нужна была территория для своих экспериментов, для опытов. Построить такую лабораторию можно, только если в радиусе 30 километров нет детских садов, школ, больниц. Школы расформировали, все проблемы решили. Но как кость в горле стал детский дом, на него нет финансирования и некуда было отправить 12 детей. А ещё там есть дом престарелых, они тоже в группе риска, значит, их надо ликвидировать. Иначе никаких опытов. Найти для них место и было моей задачей. Я оформил все документы, теперь мы организуем здесь, у нас, пристанище для этих несчастных.

– С чего это ты такой благородный? На что мы всё это построим, кто всем этим будет заниматься?

– Дорогая, ты не понимаешь. Этих людей бы просто уничтожили, ставки слишком высоки. Сейчас бактериологическая война, и лабораторию построили бы любой ценой. Я не мог, не мог оставить их умирать. Мы справимся. Финансирование будет, я уже обо всём договорился. Ты бы знала, как я навострился вести переговоры с бюрократами, раньше в моём арсенале не было такого оружия. Не переживай, пока мы поселим детей у Алёны, она с радостью согласилась мне помочь. Тем более Вася дома, ему будет компания. Стройку начнём, как только наступит весна и можно будет рыть фундамент, а к концу лета, глядишь, уже все будут тут.

– Но тебе надо строить два дома, для детей и стариков? – непонимающе встряхнула головой Ясна, силясь осмыслить новости. Она пока слабо верила в успех мероприятия.

– Нет, в том-то и суть. У детей нет родителей, нет заботливой бабушки и доброго дедушки. У тех, кого сдали в дом престарелых, тоже никого нет, а если и есть – то далеко. Многих стариков забрали домой, но несколько особенно одиноких остались, им некуда идти. Я хочу объединить брошенные сердца. Пожилые обретут внуков и радость в жизни, у детей будет забота и настоящая семья. Разве не здорово? Мы же вместе хотели сделать этот мир лучше. Не ищи подвох, я действительно изменился. Прости, что не рассказал раньше, я до конца не был уверен, что у меня всё получится, – Руслан выговорился, облегчённо вздохнул и откинул голову улыбаясь.

– Ты герой. Хитрый герой. Но тебе предстоит много работы. И… и если ты ещё раз оставишь меня тут одну, клянусь, я уеду сама, и ты меня потом не найдёшь! Мне было плохо и страшно без тебя! – Ясна обняла мужа, насколько позволял живот, и прижалась к нему мокрой щекой.

– Я всегда тебя найду. Ты моя жизнь, – ласково отвечал ей муж, благодаря Вселенную за то, что Ясна поняла, поверила, простила, приняла.

Проклятье на Рождество

Январь 2021. Котка, Финляндия

Это Рождество они не забудут никогда.

Клэр так мечтала отпраздновать его вдвоём, первый раз в статусе семьи. Со свадьбы прошло всего несколько месяцев, но молодожёны так мало времени проводили вместе, что вся прелесть медового периода испарилась.

Она мягко оповестила о своём намерении всех, кто мог бы нарушить семейную идиллию.

– Конечно, я так вас понимаю! – воскликнула Лана.

– Ясно, ну раз решила, так решила, – сухо отреагировала Лииса.

Клэр даже немного оживилась.

– Только настоящую ёлку! – настаивал Amore.

Она купила новые игрушки, красные с золотым. Упаковала подарок: ноты, грампластинки и проигрыватель. Девушка не могла дождаться волшебной ночи, когда мечты становятся реальностью, ведь у неё был припасён ещё один сюрприз.

Весь день они готовили традиционные блюда: имбирные печенья, рисовую кашу, рождественские звёздочки, брюквенную запеканку и, конечно, огромный окорок. В этом году супруги решили всё сделать в финских традициях.

– А в следующий раз у нас будет итальянское Рождество, – весь в предвкушении праздника пообещал Юрки.

Муж тоже приготовился: в золочёной коробке под ёлкой уже лежал красивый фотоальбом, где он собрал все фотографии Клэр и её родных, выстроив настоящее генеалогическое древо, и ещё один, полупустой, где пока были только они двое – он и Клэр. Красивый браслет с малахитовыми камнями, которые так подходят его любимой, тоже ждал своей очереди среди подарков.

Ближе к вечеру, когда они закончили все приготовления, Клэр отправилась в душ. Сегодня она решила удивить мужа, выбрав костюм эпатажной дамы с малиновым бархатным корсетом, кружевными трусиками и чёрными ажурными чулками. Юбку она надевать не планировала, зато купила неудобные, но ослепительно красивые туфли на высоком каблуке. Они явно будут служить ей только дома, зато он навсегда запомнит жену молодой, смелой и неотразимой.

Душ, причёска и яркий макияж заняли приличное время. Клэр включила музыку и наслаждалась моментом, пританцовывая перед зеркалом. Наконец, образ был готов. Она несколько раз глубоко вздохнула, почувствовав приятный азарт от того, какое впечатление сейчас произведёт на мужа, и грациозно вышла из ванной.

– Сюрприиииз! – услышала Клэр, ничего не понимая.

На неё во все глаза смотрел Роман, рядом его мать протягивала Клэр огромную коробку, перевязанную красной ленточкой. На заднем плане девушка увидела мужа, который театрально беспомощно развёл руками. От возмущения Клэр забыла, что на ней нет юбки.

– Что вы здесь делаете? – растерянно спросила она и тут же спохватилась, вспомнив о правилах приличия. – С наступающим Рождеством!

– Мы решили устроить сюрприз! Сейчас поздравим вас и после пойдём на площадь веселиться. Для нас Рождество наступит только в январе, сегодня обычный день, мы же православные христиане… – ответила Лана и добавила, опустив глаза в пол: – Но я вижу, мы не вовремя…

Зато Рома глаз не опускал. Он хитро посматривал на Клэр, параллельно вытащив телефон и заглядывая в экран, и улыбался.

– Всё в порядке. Вы очень добры. Сейчас я оденусь, почти готова, проходите к столу, – выдохнула Клэр и скрылась в ванной.

Она ругала себя, что не смогла выставить незваных гостей, стараясь не расплакаться от обиды и нелепости ситуации. Натягивая юбку, которую собиралась оставить для лучшего случая, он думала, как бы побыстрее выпроводить Лану.

Они сели за стол и начали ужинать. Клэр специально поставила только холодные закуски, надеясь, что этого будет достаточно. Но тут в домофон позвонили.

– Сюрприз! – поприветствовала на другом конце трубки Лииса, правда, голос у неё был совсем не радостный.

Девушка открыла дверь.

– С наступающим Рождеством! А у вас, я вижу, гости? – с претензией с порога начала мать.

– Зашли поздравить, скоро уходят, – стала оправдываться Клэр.

– А я-то и думаю, чего меня не пригласили… А тут смотрю – дочь голышом в интернете показывают, решила зайти, проведать, всё ли в порядке… – Лииса уже разделась и прошла в кухню, где был накрыт стол.

Лана одёрнула своё блестящее короткое платье и выпрямила спину. Рома вежливо поздоровался с новоприбывшей. Клэр старалась перехватить глазами взгляд мужа, но тот, явно расстроенный, смотрел по большей части в тарелку, не забывая подливать дамам шампанское.

– Я пока не буду, налей сок, – попросила Клэр.

– Что же это ты, молодой человек, сестру на смех выставляешь? – грозно спросила Лииса у Романа.

Парень густо покраснел.

– Да это же прикол, шутка такая.

– О чём вы говорите? – поинтересовалась Лана.

– А ты бы почаще проверяла, чем твой сын в социальных сетях развлекается, – обратилась к ней Лииса.

– Я знаю, что он публикует, ничего криминального не замечала, – спокойно и с достоинством ответила Лана.

– Тогда почему моя дочь в его инстаграме[11] в трусах комплименты и насмешки собирает? Стыдоба! – Лииса демонстративно вгляделась в экран своего выключенного телефона, словно стараясь рассмотреть там что-то непотребное, и с презрением швырнула его прямо на нарядный праздничный стол. Бокалы нервно задребезжали.

– А почему это вы его контролируете? – начала защищаться растерянная Лана.

– Ну раз матери до него дела нет, почему бы мне не заняться его воспитанием, – парировала Лииса.

– Спасибо, обойдёмся без вас. И, пожалуйста, не надо лезть в нашу жизнь, контролируя нашу активность в интернете и в реальности. И кружить вокруг моего дома тоже не нужно. Какое вам вообще до нас дело? Роман, удали видео немедленно! Это не смешно!

– То есть мне до тебя дела не должно быть, так считаешь? – Лииса поднялась на ноги и упёрлась руками в бока, нависая над Ланой. – Ты, разлучница, мужа у меня увела, семью развалила. Да знаешь ли ты, сколько я пролила слёз? Никто не знает, и дочь моя не знает, и Нико покойный. Одна осталась на свете. Жить не хотела, уснуть бы и не проснуться. И так годами! Мне до тебя дела нет?

– Мама, перестань, сегодня Рождество, успокойся, пожалуйста, – постаралась встрять Клэр. Но Лииса её не замечала, поглощённая своей болью и яростью. Лана побледнела и широко открытыми глазами смотрела на соперницу, не в силах вымолвить ни слова.

– Мне до тебя дела нет? Да знаешь ли ты, сколько раз я тебя проклинала? Каких только бед я тебе ни желала – а тебя ничто не берёт! Да я бы тебя вот этими руками удушила, будь ты… – Лииса потянулась к Лане, но Клэр взяла маму за локоть, и та оттолкнула девушку, обрушив всю силу своего гнева на дочь. Клэр отлетела к стене, потащив за собой стул, в ножках которого запуталась пышная юбка. – Проклята!

– Прекрати! Это плохо для ребёнка! – закричала Клэр и заплакала, закрыв лицо руками.

Amore уже был возле неё. Он помог жене подняться и внимательно её разглядывал.

– Что ты сказала?

– Прости, любимый, я хотела сказать тебе позже, наедине… Я хотела сделать сюрприз… Я беременна, у нас будет малыш… – Клэр горько плакала, она совсем не так представляла себе этот волшебный момент.

– Любимая… Я самый счастливый на свете, спасибо, спасибо! – всё ещё держа жену на руках, он обратился к присутствующим: – Сейчас попрошу всех нас покинуть. Вы знаете, я уважаю правила приличия, но нам с женой нужно побыть одним. Я думаю, на сегодня достаточно. Все вон, увидимся завтра.

Женщины засобирались. Лииса бормотала слова извинения, Лана, еле сдерживая слёзы, натягивала шубу.

В коридоре мужчина придержал Романа за плечо.

– Немедленно удали видео, я проверю! И больше не разочаровывай сестру, она тебя любит. Присмотри за ними, пусть разойдутся по-хорошему. Счастливого Рождества.

Лииса провела ночь в одиночестве.

Вещи её были собраны, она намеревалась попроситься к Клэр сегодня, надеясь, что рождественская атмосфера сотворит чудо, и дочь растает.

Ей, Лиисе, было совершенно некуда идти. И денег было ровно на эту последнюю ночь в отеле.

Когда она узнала о том, что у её любимого Нико есть вторая семья, она быстро забросила работу в магазине. Сцену с мужем видели коллеги, и Лииса не могла вернуться.

Женщина страдала, стараясь найти забвение в вечеринках, алкоголе и новых связях – ей хотелось отомстить мужу. Неделю она проводила с дочкой, на диване и в сериалах, а когда малышка отправлялась к папе, Лииса ударялась во все тяжкие. Так продолжалось несколько лет, а после двенадцатилетней Клааре рассказали подружки, какую репутацию имеет её мать в городе. Девочка не собиралась становиться объектом насмешек, а потому поставила маме ультиматум – или та прекращает вести подобный образ жизни, или она, Клэр, подаст прошение в органы опеки на лишение её, Лиисы, материнских прав и переедет к отцу навсегда. Заявление было уже написано, Клэр демонстративно положила его на кухонный стол, предупредив, что рвать бесполезно, так как у неё много экземпляров.

Лииса по-настоящему испугалась, она хорошо знала финские законы и характер своей девочки. Вечеринки прекратились, с помощью специалистов с алкоголем тоже удалось завязать. Но механизм зависимости таков, что на место одной обязательно приходит другая, тут возможно лишь выбрать меньшее из зол. У женщины появилась новая страсть – игровые автоматы. Она просаживала все деньги до последнего цента.

Клэр начала работать в кафе на заправке уже в 15 лет, но мать забирала у неё большую часть заработка, остального еле хватало на продукты. В 17 девушка съехала от матери и стала избегать её как только возможно. Им случалось не общаться по несколько месяцев. И Лииса поняла, что её здесь больше ничего не держит. Она собрала волю в кулак, нашла работу в Лапландии и уехала, ни с кем не попрощавшись.

Там женщина многое переосмыслила и полностью изменилась. Но, оказавшись взаперти в первую волну вируса, Лииса осталась наедине с самой собой, и ей стало очень страшно. Панические атаки, галлюцинации – она начала звонить старым друзьям, искать их в социальных сетях и вдруг узнала, что Нико больше нет. Все эти годы Лииса так и не могла заполнить пустоту в сердце, оставшуюся после разрыва с мужем, она очень любила этого человека. От горя женщина снова взялась за бутылку, а потом добралась и до автоматов. Такая смесь за пару месяцев лишила Лиису работы, квартиры и всех личных сбережений. Вот тогда-то она и получила приглашение на свадьбу от своего будущего зятя.

На следующий день после рождественского скандала она пришла к дочери и во всём призналась. Умоляла о прощении и даже плакала. Но девушка была холодна как лёд и попросила мать уехать и попытать счастья самостоятельно, не рассчитывая на её, Клаары, помощь.

Вечером она получила сообщение от зятя и маленький денежный перевод. Он обещался передавать ей каждый месяц небольшую сумму, а в ответ просил вернуться в Лапландию и снова устроиться на работу. Зять поставил условие: присылать каждый месяц отчёт о потраченных деньгах, только так она могла рассчитывать на поддержку.

Лиисе ничего не оставалось делать, как согласиться на эту подачку. Она обязательно завоюет обратно расположение дочери, всем докажет, что она не безнадёжная и всё ещё можно наладить.

***

– Вы уверены, что хотите отменить запись на повторную вакцинацию? – настойчиво спрашивал удивлённый голос.

– Уверена. Подтверждаю, – Клэр была настроена серьёзно.

– В таком случае отменяю запись. Если вы передумаете, нужно позвонить и забронировать снова, только не знаю, сколько придётся ждать.

– Отлично, меня всё устраивает, спасибо, – Клэр нажала на кнопку отбоя.

Она не могла рисковать. Проводить над собой эксперименты в момент беременности – на это она не пойдёт. А уж как обрадуется муж! Он так мечтал, что жена одумается, а теперь ещё и с ребёнком – посвятит себя малышу. Они уедут в Италию, а затем оттуда переедут в Индию и будут помогать детям, нуждающимся в обучении и поддержке. Это пришло в голову девушке, как только она узнала о беременности. Накануне она заглянула в секондхенд, куда недавно устроила Лану на работу. По иронии судьбы именно здесь много лет назад работала Лииса, когда узнала страшную тайну о существовании соперницы. на прилавке Чиара увидела эркие этнические бусы с индийским орнаментом и сразу почувствовала необходимость их приобрести. А потом Клэр еле дождалась утра, чтобы сделать тест на беременность – её женская интуиция подсказала причину плохого самочувствия. Два важных события потрясли девушку, и она связала их в одно целое, увидев в случившемся знак судьбы.

Она расскажет ему сегодня вечером, а пока нужно сделать ещё один неотложный звонок.

– Здравствуйте, я хотела бы записаться на приём в женскую консультацию. Беременность, предположительно, не меньше 8 недель.

– Вы сможете записаться, когда беременность достигнет 12-недельного срока.

– Но я собираюсь на приём сейчас! Я волнуюсь, хочу сдать анализы, убедиться, что всё в порядке… Мне уже больше 30, и это первая беременность!

– Не нужно беспокоиться, у нас и после 40 женщины отлично справляются с вынашиванием и рождением малыша. Ждём вашего звонка через месяц, отличного продолжения дня.

Клэр швырнула телефон на красный диван. До чего же она рассердилась! Девушка стала растирать кисти и оторвала кусок кожи рядом с большим пальцем. От боли захотелось заплакать. Руки Клэр уже несколько недель странно себя вели, словно она получила химический ожог: кожа трескалась, шелушилась, облезала, а иногда и отрывалась лохмотьями. Юрки страшно переживал по этому поводу, но Клэр лишь мазала и мазала кисти кремом, надеясь, что всё само пройдёт.

Мобильник снова завибрировал. На экране высветилось фото молодого веснушчатого парня.

– Привет, Роман! Ты никогда мне не звонил, у тебя закончился контент для инстаграма[12]? – начала иронизировать девушка, срывая раздражение на брате.

– Мама в больнице. Меня туда не пускают, закрыли на карантин. У меня нет еды, и я психую. Можешь что-нибудь сделать?

– Конечно, я принесу поесть…

– Да разве я из-за этого? Я боюсь за маму. Ей стало очень плохо, она задыхалась, Клэр. Мне стрёмно.

– Буду у тебя через полчаса. Поговорим через дверь, всё равно еду принесу. Держись. Всё будет хорошо.

Но её обещание оказалось ложью. Вот уже несколько дней Лана скрывала от всех своё недомогание, ссылаясь на обычную простуду. Роман был рад, что матери не до него, и осваивал очередной уровень в компьютерной игре. И лишь на третий день, когда вышел из комнаты за водой, услышал сиплый хрип.

Лана неестественно раскинулась на кровати, выпучивала глаза. Её красивые светлые волосы спутались и свисали до пола. Мальчик позвал маму, но та в ответ лишь захрипела. Он постарался напоить женщину своей водой, стакан всё ещё был в руках. И набрал номер неотложки.

Врачи приехали почти сразу, в полном обмундировании, как космонавты. Они прикрепили на лицо Ланы кислородную маску и погрузили женщину на носилки. Сверху прикрыли белой тканью, оставив снаружи только лицо с пластиковым намордником. От тряпки обдало антисептиком, и от этого запаха Роме стало невыносимо тошно.

– С ней всё будет хорошо? – по-детски спросил он санитаров.

– Сейчас этого никому нельзя пообещать, но мы постараемся сделать всё, чтобы ей помочь. У тебя есть кому позвонить?

– Да… – помедлил парень. – Сестра.

– Ты не можешь покидать квартиру 10 дней, после запишись на тест. При первых признаках вирусной инфекции позвони по этому телефону. Ты молодой, справишься, – мужчина положил на стол квадратик бумаги. Почему-то Роман отметил, что у него целые карманы таких квадратиков.

Через час после того, как они уехали, Ромка сидел, прислонившись спиной к деревянной двери. Ему было не о чем разговаривать с сестрой, поэтому он поблагодарил её за продукты и сослался на необходимость делать домашнее задание. Они не чувствовали никакой близости, той особой доверительности, которая есть между кровными братьями и сёстрами. Клэр обещала принести на завтра что-то готовое и звонить время от времени.

А тем же вечером Лана умерла.

***

Узнав об этом, Клэр с мужем сразу приехали к Ромке, а он не открывал. Ему первому позвонили из больницы.

– Свяжись с кем-то, кто сможет заняться организацией похорон и оформлением бумаг. Если тебе нужна будет психологическая помощь, позвони по номеру поддержки пострадавшим от вируса. Но из квартиры сможешь выйти, только когда сделаешь тест. В качестве исключения, учитывая обстоятельства, мы пришлём завтра после обеда специалиста, он возьмёт анализ на дому. Мои соболезнования, – так сказала ему доктор, та самая, что, как ему казалось, упустила из жизни его мать.

Понимала ли она, что значит провести взаперти время до завтра до обеда? Знала ли она, что происходило в душе мальчика, потерявшего единственного близкого человека на земле, который посвятил ему всю жизнь?

Ромка разбил телефон, не дожидаясь смс с номером службы поддержки, а затем стал одеваться – ему надо было попасть туда, в больницу. Надо было увидеть, что всё это неправда, что произошла ошибка. Точно ошибка, мама жива!

Рука застряла в рукаве чёрной дутой куртки, как вдруг он услышал шаги на лестнице. Парень прислушался. Это она. Со своим мужем, которому вообще на всех наплевать. Это её Лииса наслала проклятье на бедную маму, это всё Клэр. И отца она убила. Убийца! Убийца.

Роман запер двери на дополнительный замок.

– Милый, открой нам. Мы хотим помочь.

– Убирайся отсюда.

– Пожалуйста, тебе не нужно сейчас оставаться одному.

– Это ты во всём виновата! Убирайся! Я хочу, чтобы ты тоже сдохла! – деревянная дверь чуть не разлетелась от удара изнутри. За ним последовали другие, парень швырял в дверь всё подряд.

Итальянец взял жену под руку и потащил вниз.

– Тебе нельзя тут оставаться, у него шок. Я звоню в скорую, парню нужны успокоительные.

– Пусти. Меня. К нему. Он ребёнок, – холодно произнесла Клэр, сжав зубы.

– Не дури, тебе надо беречь своего ребёнка, нашего ребёнка. Пойдём вниз.

– Да он же сломает себе что-нибудь, послушай, – парень продолжал крушить всё в квартире.

– Он уже взрослый мужчина, здесь небезопасно! – настаивал муж, тыкая в экран смартфона. – Сейчас я вызову помощь. Ты не должна нервничать, это навредит малышу.

– Я заберу его. Он тоже будет моим ребёнком. У него теперь никого нет. Так хотел бы папа, – заявила Клэр таким тоном, что у Юрки кровь застыла в жилах. Он промолчал, понимая, что сейчас возражать бесполезно, и сконцентрировался на вызове специалистов.

***

Через несколько дней, когда с Ланой уже попрощались, Клэр сидела на кухне, прижав колени к груди, как в детстве. Муж оповестил её мать о случившемся, и та воспользовалась похоронами как предлогом навестить молодожёнов. Лииса и Юрки крутились вокруг Клэр, стараясь вывести девушку из состояния апатии. Она погрузилась в себя и словно слушала воображаемые голоса, игнорируя присутствующих.

– Вот, кофе заварила. Попей, милая. Он слабенький, вреда не будет, – Лииса протянула дочери уютную чашку медового цвета.

– Хочешь, я приготовлю бутерброд? – участливо поинтересовался муж. – Ты так мало ешь, нужно есть больше, ты теперь питаешься за двоих.

Клэр вдруг почувствовала себя неживой, словно о ней говорят в третьем лице.

– Я решила усыновить Романа. Я обещала отцу, – подавляя раздражение, объявила она.

– Вот ещё. Что за новости, – фыркнула мать.

– Это не новости. Это факт. Я уже сообщила мужу об этом решении в ночь, когда умерла Лана, – девушка взяла чашку с кофе и отпила глоток. Ароматный напиток добавил ясности и уверенности. Она подняла глаза на мать. – Я надеюсь, ты согласишься. У нас нет выбора. Выбор уже сделан.

– Дорогая, тебе нужно остыть, обдумать всё хорошенько, – Amore нервно намазывал маслом хлеб, растирая его до крошек.

– У меня было время обдумать, прошло уже несколько дней.

– Но он не захочет быть твоим сыном! Ты слышала, что он говорил!

– А что он говорил? – насторожилась Лииса.

– Мальчик ранен, он до сих пор в больнице под наблюдением. Разве ты не видишь, что от боли и горя он не в себе? – ответила мужу Клэр.

– Да он же угрожал тебе в прямом виде! Он тебе смерти желал! – рассердился итальянец.

– Ты о чём вообще говоришь? Не может быть и речи! Мне такой внук не нужен! – Лииса тоже забыла о необходимости не волновать беременную дочь.

– Твоё мнение меня не интересует, мама. Мне жаль, что ты не можешь меня понять. Я думала, в глубине души ты милосерднее, – спокойно ответила Клэр, откусывая бутерброд.

– Желаю вам счастливой жизни в большом и любящем семействе! – объявила мать и выскочила из квартиры, прихватив с вешалки пальто и сапоги. Она надевала их уже в подъезде, торопясь покинуть это место, где она испытала столько боли. И где осталось её сердце.

– Мы вернёмся к разговору, когда Роман выйдет из больницы и ты немного успокоишься. Я люблю тебя, милая. Но ты стала слишком часто делать выборы без обсуждения со мной, а я думал, семья – это когда мы разговариваем и приходим к общему решению.

– Я всё сказала. Я тоже тебя люблю. Я должна это сделать, я должна, пойми.

Юрки обнял жену. Бедная сильная девочка. Они что-нибудь придумают, всё обязательно наладится.

История болезни пациентки Чиары Манчини

Записки доктора Н.Савоярди

01.03.2021

Наконец-то! Мне удалось пообщаться с альтер эго синьоры Манчини – сразу два появились из подсознания пациентки! Мы имеем дело со множественным расстройством личности – случай редкий, почти уникальный! Диссоциативное расстройство обычно возникает у людей, которые в детстве пережили сильный стресс или травму.

Дети не рождаются с чувством единой целостной личности, она развивается под влиянием многих факторов. У детей, подверженных длительному, чрезмерному стрессу, объединение психических составляющих как целостной личности не происходит.

Поведение пациентки отличается от обычного при таком заболевании. Если бы альтеры продолжали молчать, я бы списал всё на шизофрению, но после общения с ними нет сомнений, это – диссоциативное расстройство идентичности.

Протоколы сеансов гипноза я прикладываю к истории, пока хочу поделиться выводами о том, как альтеры появились на свет.

Одну из субличностей зовут Клэр, она первой возникла в жизни Чиары, когда та была ещё ребенком. Разрыв между родителями проходил тяжело, Чиара чувствовала себя покинутой матерью. Позже она узнала, что мама сошла с ума и заключена в психиатрическую лечебницу навсегда. Этого девочка не смогла вынести и придумала себе вторую личность, рациональную и независимую Клэр, у которой мало эмоций и всегда ясная голова. С появлением воображаемой замены Чиара совершенно забыла детали разрыва между родителями и даже о болезни матери.

Через некоторое время на девочку обрушилась новая беда: собаки отца разорвали у неё на глазах единственного настоящего друга – её кошку. У девочки развилась фобия, а от папы, единственно возможного защитника, она не получила никакой поддержки и сочувствия, кроме обещания покупки нового животного. Помимо того, отец пациентки регулярно позволял ей смотреть с ним фильмы, не предназначенные для детской психики, отчего у ребёнка развилось много страхов. Он обращался с ней, как с вещью, балуя её, покупая, но полностью ограничивая свободу и самостоятельность. Для сопротивления такому влиятельному и отчасти деспотичному отцу Чиара придумала ещё одну помощницу по имени Ясна. Новая субличность отличалась бесстрашием, способностью к борьбе с тираном, неповиновением. Ясна могла победить страхи и фобии, с которыми не справлялась Чиара.

Продолжаем терапию, я настроен очень оптимистично!

Необычный день рождения

Март 2021. Гарда, Италия

– Ник, ты уверен, что она чувствует себя лучше?

– Слушай, за последнее время у неё не было приступов, она уже два месяца в клинике. Альтер эго появляются только на моих сеансах и охотно идут на контакт. Думаю, мы можем отпустить Чиару на день рождения к сыну. Я подготовлю документы, но это не окончательная выписка. Через неделю она вернётся в клинику, и мы оценим её состояние. Только постарайтесь её не сильно волновать. Хотя нет, лучше, если будете вести себя как обычно, так ей будет спокойнее.

– Спасибо, док. А как вообще, получается разобраться, почему с моей женой это случилось?

– Пока не совсем. Я знаю, что субличности приходят ей на помощь, наверняка это началось с большого стресса и ощущения потерянности, неспособности справиться самостоятельно с проблемами. И альтеры в этом случае – отличная поддержка. Но есть проблема: со временем они набирают силу и начинают перетягивать одеяло на себя, проще говоря – стараются занять место самой личности, материализоваться. И полностью выздороветь пациент может, лишь осознав, зачем ему эти помощники, и научиться справляться без них. Тогда за ненадобностью двойники покинут сознание хозяина.

– А знает ли Чиара, что им нужно? Ты же делаешь записи сеансов, нужно просто всё ей показать! – Джорджио всё ещё надеялся, что жена станет здоровой в один момент, как по волшебству.

– К сожалению, альтеры твоей жены уже выросли и набрались сил, они почти живые и очень изворотливые. Если действовать напрямую – спугнёшь и усугубишь проблему. Вот, например, с манией чистоты – делайте вид, что и вам это тоже важно, иначе она почувствует себя непонятой и одинокой, и сразу на помощь придёт новая выдуманная личность.

– Ясно… Что ж, я надеюсь, мы справимся. И Чезаре будет счастлив увидеть маму, это лучший подарок на день рождения, – Джорджио с благодарностью пожал руку другу.

***

– Amore, я так счастлива! Что мы ему подарим? Я хочу кучу сюрпризов! И гостей! И всё запрещённое, сладкое! Элис с бабушкой же не дают ему много сладкого, как я просила? – Чиара порхала по палате, вся в возбуждении и предвкушении свидания с малышом.

Джорджио с любовью смотрел на жену, восхищаясь её красотой и грацией. Даже находясь в клинике, девушка часами занималась йогой, много спала и читала, её щёки налились приятным персиковым румянцем, тело, сильное, как натянутая стрела, исхудало, но не потеряло мягкой женственности.

– Tesoro, мы все следим, чтобы у малыша всё было в порядке с рационом. А вот тебе надо больше есть, ты немного похудела. Здесь плохо кормят?

– Нет, просто мне не нужна еда, я никогда не бываю голодна. Ем только овощи и фрукты, орехи, от остального у меня тошнота. Но не сегодня! Я хочу отпраздновать! Когда ты меня заберёшь?

– Прямо сейчас. Вот такой я приготовил тебе сюрприз, – не выдержал счастливый мужчина, он всегда не мог дотянуть до конца с подарками и хорошими новостями, вываливая всё до нужного момента.

Чиара замерла на секунду – и с радостным воплем бросилась обнимать мужа. На мгновение он увидел её озорной 20-летней девчонкой, с длинными канекалоновыми косичками и мехенди на ступнях.

– Ура! Спасибо тебе, мой хороший! А что сказал доктор? Он не возражает?

– Напротив, Николо считает, что тебе необходимо развеяться и потихоньку возвращаться к нормальной жизни, ты же не навечно здесь!

– Есть одна проблема – у меня нет чистой одежды. Та, в которой я приехала сюда, не годится – она лежала два месяца в гардеробе и успела пропитаться микробами и пылевыми клещами, – замерла вдруг девушка, явно расстроенная открытием.

– А что, если мы поедем в больничной одежде? Кого это волнует? Доедем до первого магазина и купим тебе красивый наряд!

– Согласна! Сегодня самый счастливый день в моей жизни! Дорогой, кстати, я записалась на прививку. Ты доволен? Я решила, что всё же безопаснее сделать её, чем трястись из-за возможности подхватить вирус на улице… Мне помог Николо.

– Да, я доволен, но сейчас давай не будем отвлекаться и совершим наш романтический побег из больницы.

– Тогда уже из сумасшедшего дома, это гораздо романтичнее, – засмеялась Чиара, снова став молодой и беззаботной. Прежней.

Джорджио показалось, что ещё никогда он так сильно не любил эту женщину.

***

Два месяца без Чиары сложно дались всем домашним. Хоть она и раньше не сильно присутствовала, находясь в медитациях и чтении, Чезаре сильно скучал. Он часто капризничал, и Элис приходилось прикладывать много сил, дабы отвлечь малыша от грустных мыслей.

Роби углубился в учёбу, чтобы освободить вечера: теперь Элис переехала в дом в надежде хоть немного заменить малышу маму. И, когда Чезаре засыпал, влюблённые проводили время вместе, подолгу разговаривая обо всём на свете, слушая музыку и наслаждаясь обществом друг друга.

Лючия всё ещё скептически относилась к девушке, но, видя её неустанный труд и заботу о внуках, смягчилась, хотя внешне это никак не проявляла. Женщина была почти не нужна в этом опустевшем доме, но она не могла уехать, оставив дочь в беде. Она взялась подменять Элис на те часы, когда девушка училась, и очень сблизилась с младшим внуком.

Джорджио продолжал работать не покладая рук, он взял и ночные часы, чтобы заработать на оплату клиники и зарплату няне – страховка не покрывала такие расходы.

Чезаре ждал дня рождения, малышу исполнялось три года. Но он и представить не мог, что за сюрприз его ожидает: любимая мама, по которой он очень скучал, будет с ним в этот день.

Когда Джорджио с Чиарой приехали, они излучали такое заразительное счастье, что все в доме начали улыбаться ярче и чаще.

По дороге из больницы девушка переоделась прямо в примерочной первого попавшегося магазина, сменив пижаму на нежное лавандовое платье в пол – сиреневый и бирюзовый цвета заполонили витрины магазинов и улицы города той весной. Защелкнув ремешки изящных туфелек на невысоком каблуке, Чиара почувствовала себя отлично. Не хватало только привычной укладки. Красная зона на время стала оранжевой, а это значило, что парикмахерские открыты. Театры, библиотеки и концерты по-прежнему были под запретом, но парикмахерам разрешили работать – слишком сложно далось их отсутствие итальянцам в прежний карантин.

Никогда ещё Чиара не испытывала такого удовольствия в кресле мастера. Ей вымыли голову ароматным шампунем, уложили отросшие до пояса золотистые волосы объёмными волнами на классический манер. Когда она вышла из салона, Джорджио показалось, что она слишком красива, чтобы быть живой женщиной. Его женщиной.

– Ты прекрасна, amore mio.

Он накормил её любимыми бриошами с фисташковым кремом, он был готов везти её на край света, но Чиара хотела только одного.

– Любимый, спасибо за это неожиданное свидание на двоих. Я самая счастливая жена на свете! А теперь, пожалуйста, отвези меня к детям, – прервала она все его смелые планы.

– Конечно, уже едем. Вот они обрадуются! Дорогая, один момент… Элис сейчас много времени проводит с Чезарино, всё время. Но ты должна знать и про Роберто. Оба наших сына влюблены в эту девушку. Пожалуйста, отнестись к этому без лишней ревности, сейчас нам нужно думать о тебе.

– Я рада, у меня и в мыслях не было ревновать! Но я отправлю её домой, наверняка её родители очень соскучились. Поехали скорее, мне не терпится обнять мальчиков.

Она влетела в прихожую, как яркая экзотическая бабочка.

– Мама дома! – громко закричала Чиара. – Ау-у-у, есть кто?

– Mammina[13]! – Чезаре уже бежал вниз по лестнице, забыв о правиле держаться за перила. Чиара прямо в туфлях кинулась ему навстречу, подхватила на руки.

– Как ты вырос! Почти совсем взрослый!

Роби тоже вышел из комнаты и уже спускался.

– Мам, ты такая красивая!

– И совсем здорова! – бодро отозвалась Чиара.

– Ты больше не уедешь? – спросил с детской наивной уверенностью Чезаре.

– Сынок, мы поговорим об этом потом, сейчас я дома, и мы будем вместе.

На лестнице Элис обнимала плачущую Лючию. Бабушка уже услышала голос Чиары внизу, как же ей хотелось обнять дочь! Но женщина не хотела показываться и спускаться без привычного марафета. Она сильно себя запустила в последние месяцы, карантин не шёл ей на пользу, вместо яркой, энергичной женщины на лестнице стояла усталая старушка. Если Чиара увидит её сейчас, она поймёт, насколько болезнь дочери подкосила мать.

– Поможешь мне причесаться? – шёпотом попросила она Элис, и та кивнула.

Через полчаса вся семья собралась за кухонным столом с чаем и морковным тортом. Перекрикивая друг друга, обсуждали погоду, новости, предстоящий праздник Чезаре. И не было семьи счастливее и дружнее.

***

На день рождения малыша пригласили восемь детей и вдвое больше взрослых – итальянцы ходят в гости всей семьёй.

Сначала Чиара хотела найти уютный ресторан с детским игровым уголком, но такие предлагались в основном на улице, а погода стояла ещё холодная. К тому же в ресторане из-за ограничений можно было сидеть за столом только по четыре человека, а значит, даже детей пришлось бы рассадить. Джорджио предложил всем собраться дома у Манчини, в тесноте, да на свободе. Должны были приехать родители Элис, отношения между ней и Роби уже ни для кого не были секретом, разве что Чиара не замечала, как сильны чувства между молодыми. Элис так прижилась в семье, что не возникло сомнений насчёт родителей, да и они хотели поближе познакомиться с обитателями дома, что стал таким близким для их дочери.

Роби с папой вынесли из гостиной всю мебель, привезли раздвижные разноуровневые столы, купили скатерти, стульчики, стулья для взрослых, костюмы, заказали шары, хлопушки и торты с надписями. Всем хотелось праздника, все устали от мрачного настроения, повисшего над миром, день рождения был только поводом. Весна, первые цветы на деревьях, тёплые лучи солнца и несмолкаемый гомон птиц настойчиво звали и людей просыпаться, выходить из заточения и жить полной жизнью.

Повезло, что Чезаре родился в самом конце марта, случись это чуть позже, им бы не удалось устроить торжество: Пасха выпадала на первые числа апреля, а большие праздники теперь означали одно – красная зона, запрет на передвижение.

Малыш очень ждал событие, к которому суетливо и возбуждённо готовилась вся семья. Он ни на минуту не оставлял мать, но она не противилась этому, только иногда уходила с головой в свои мысли и не слышала его. Тогда ребёнок дёргал её за руку, залезал на колени и заглядывал в глаза, чтобы наверняка убедиться, что его слушают. Элис отправилась к родителям, они должны были приехать все вместе. Роби уже скучал, отравляя всем существование своим кислым видом и зависанием в телефоне в ожидании сообщения от любимой.

И вот радостный день наступил.

Джорджио взял отгул, отпустил Чиару и Лючию в парикмахерскую, погулял с сыном. До прихода гостей оставались считаные минуты, женщины нарядились, Чезаре тоже достался красивый детский смокинг с бабочкой. Приехал приглашённый фотограф.

– Дорогой, ты привёз клубнику? Где она, не могу найти, – прокричала Чиара откуда-то из холодильника.

– Я не купил, – Джорджио совсем забыл в суматохе об украшении для торта. – Может, обойдёмся без неё?

– Я же просила тебя, как ты мог?

– Я с папой! – вызвался именинник, не упускавший возможности прокатиться на машине с отцом.

– Нет уж. Сейчас гости придут, принесут подарки, будут петь песенки, кто будет их встречать? Сегодня ты всех приглашаешь, это твой день! – ласково ответила Чиара сыну. – К тому же папа быстро вернётся.

– Еду, – Джорджио знал, что спорить бесполезно.

Заехать за клубникой было делом 10 минут, но по дороге он решил преподнести сюрприз жене и купить её любимые подсолнухи. Мужчина чувствовал себя таким счастливым и благодарным ей за сыновей. Найти цветы в деревне было невозможно, и Джорджио решил быстро спуститься с горы к торговому центру, пока идёт неофициальная часть программы – сбор гостей. Всё равно кто-нибудь да опоздает минут на 20.

Он хотел предупредить жену, зная, как Чиара сердится в таких случаях, но телефон, как всегда, остался забытым дома.

«Я быстро, никто даже не заметит. И, увидев букет, она всё поймёт», – подумал Джорджио и поехал в центр.

В ближайшем цветочном подсолнухов в это время года не оказалось, но это не остановило влюблённого мужчину, он поехал искать ещё дальше. В итоге, когда он с букетом ярких жёлтых голов и коробкой конфет подъехал к дому, прошёл уже почти час.

«Где они все оставили машины?» – удивился мужчина. На парковке было подозрительно пусто. Джорджио почувствовал недоброе. Быстро закрыв автомобиль, он поспешно зашагал к дому.

Роберт, заслышав звук подъехавшего авто, уже выскочил ему навстречу, взъерошенный и взволнованный, как весенний воробей.

– Почему ты никогда не берёшь с собой телефон?! – закричал он.

– Во-первых, сбавь тон, ты говоришь с отцом. Что случилось? – сердце Джорджио опустилась на пару этажей вниз, он физически ощутил падение.

– Мама. Она выгнала всех гостей! Чезаре безутешно плачет, он опять испугался! Элис ещё не приехала, я не могу успокоить брата. Мама несёт какую-то чушь, с ней бабушка. Пап, иди скорее в дом, только не кричи на неё.

– Я никогда на неё не кричу. Дай мне минуту, – попросил он сына и глубоко задышал. Досчитав про себя до 100, мужчина громко выдохнул и вошёл в дом.

– Как ты мог допустить, чтобы они все пришли сюда? – накинулась на него с упрёком жена.

– В чём проблема? Где малыш? – постарался спокойно ответить Джорджио.

– Малыш с мамой, ты испортил ему праздник! Мне пришлось всё отменить. Можно подумать, они не знали, что в этот дом не войдёт ни один человек без двойной дозы прививки! Разве ты им не сказал?

Чиара гневно сверкала глазами, выпуская воздух, как дракон.

– Я даже не знал, кого точно ты пригласила, – попробовал логично ответить мужчина, но это лишь подлило масла в огонь.

– Вот именно, а мог бы поинтересоваться! Тебе нет до меня никакого дела! – выпалила Чиара супругу.

– Ты сама ещё без прививки, – зло вставил Роби. – Почему ты указываешь этим людям, что им делать?

– Потому что это мой дом. И я без прививки. Сюда войдут только те, кто сделает тест на вирус. Уверена, наши друзья благоразумнее и уже едут в центр забора анализов. Где клубника? Я успеваю доделать торт.

– Но Чезаре так ждал этого дня, ты точно уверена, что поступаешь правильно? – постарался вразумить жену Джорджио.

– Какое мне дело? Он мал, а я его защищаю, как и до́лжно матери.

– Может, ты ещё меня от Элис защитишь? Мама, она скоро будет здесь, со своими родителями. Пожалуйста, образумься, ещё можно всё исправить.

– Если у них есть справки об отрицательном тесте, они могут приехать. Позвони и уточни. Центры забора повсюду по пути.

Джорджио больше не узнавал эту колючую расчётливую женщину с маниакальной страстью к чистоте и боязнью каждого микроба. Он потрепал по плечу разгневанного Роби и пошёл наверх, не обращая внимания на жену. Он слышал лишь одно: плач себя маленького, когда папа отменил подобным образом торжество из-за глупой ссоры с отцом его лучшего друга.

***

День рождения отпраздновали в узком семейном кругу. Чиара демонстративно старалась создать иллюзию праздника, но настроение Чезаре было испорчено. Положение немного спасла Элис, ворвавшаяся как ни в чём не бывало в грустный дом с шариками и огромным динозавром под мышкой. Её родители не смогли приехать, из-за карантина их развернули на полпути. Пропустили только Элис, так как у неё была регистрация по месту учёбы в регионе Венето. Родители посадили девушку на ближайший скоростной поезд и вернулись домой.

Не желая нагружать других своими проблемами, Элис взяла на станции такси и приехала почти вовремя. Увидев пустой дом и семью с постными лицами за столом, она ничем не проявила удивления, а принялась поздравлять Чезарино и рассказывать, как динозаврик путешествовал на поезде, прежде чем попасть к нему, имениннику. Она показала ребёнку фотографии, где динозавр сидел в вагоне и смотрел в окно. Чезаре пришёл в восторг.

– Мама, если ты хоть словом обмолвишься Элис про прививки, я уйду отсюда, – прошептал Роби, разнервничавшийся из-за неудавшегося знакомства родителей.

Чиара посмотрела на него глазами, полными слёз, и убежала наверх в спальню. Никто за ней не пошёл, ни муж, который обычно всегда приходил, ни сыновья, увлечённые гостьей. Лишь Лючия через некоторое время поднялась к дочери.

– Можно войти? – несмело спросила она.

В ответ Чиара только промычала что-то невразумительное, она ничком лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку.

– Ты не должна дать этому повториться, – начала бабушка, присев рядом.

Она с опаской дотронулась ладонью до волос девушки, робко, а затем увереннее начала гладить её по голове. Чиаре вдруг захотелось обнять маму, выплакаться ей. Она подняла голову и положила её на колени Лючии. Та не переставала ритмично гладить дочь по длинным волосам, заботливо уложенными искусным парикмахером.

– Когда тебе было 6 лет, я устала от многолетних измен твоего отца. Я просила его прекратить, но в ответ он лишь смеялся, нанимая новую прислугу. И каждый раз я знала, зачем эти молодые красивые девушки, совсем ещё юные, приходят на уборку или следить за садом. Ты помнишь свою няню? Ты всех их помнишь? Словно Барби, ты так её и называла, – Чиара согласно всхлипнула, и мама продолжила говорить: – Я так устала от этого, что начала опускаться до низостей: обвинила твою Барби в воровстве украшений и сама их ей подкинула, насыпала слабительное уборщице, полила любимые розы отца химикатами, чтобы он уволил флористку. А швея, которая приезжала шить нам костюмы на выход, ты помнишь её длинные ноги? Мне хотелось вырвать у неё из рук ножницы и раскромсать эти совершенные ноги на мелкие кусочки!

Я подружилась с его юристом и однажды сильно напоила её – эту зрелую, но очень профессиональную в юридическом праве клячу он поимел пару раз и больше не захотел, а та затаила обиду. Джессика рассказала мне некоторые секреты о богатстве моего мужа, и я стала собирать факты, доказательства. Но такая молодая, глупая, что я могла? В момент очередной ссоры я, перебив все бокалы для виски, высказала ему всё, что знаю. Потом не помню, он ударил меня наотмашь, и я потеряла сознание.

Когда я очнулась, меня везли санитары, руки были пристёгнуты к каталке. Я стала кричать, но мне сделали укол, и я снова уснула. А потом я оказалась в больнице.

Он порезал себя, сказал, что я сошла с ума, что напала на него с битым стеклом и хотела убить его и потом всех в доме, включая тебя. Он обвинил меня в алкоголизме. Я выпивала часто, чтобы забыть о его изменах и не чувствовать себя такой одинокой… Я провела там долго. Достаточно долго, чтобы узнать это место изнутри.

А потом мне сказали, что ты отказалась от меня. Официально, самостоятельно, подписав все документы. Так я потеряла всё.

Моя жизнь после этого дня и до того, как ты позволила мне взять на руки моего первого внука, просто не существовала. Я не хочу, слышишь, я не хочу, чтобы ты потеряла всё, что у тебя есть. Ты должна вернуться, должна победить эту болезнь, ради себя, ради детей, ради мужа, ради меня… Он же заберёт у тебя детей, в Италии это не проблема, были бы деньги, связи или просто большое желание. Он любит сыновей и не даст вам видиться. Тебя он боготворит, но ты теперь не похожа на себя, а жить с другой женщиной твой муж не станет, он удивительный однолюб.

Найди способ вылечиться, иначе он заберёт у тебя всё!

Чиара обняла мать, и они обе выплакали друг другу то, что копилось между ними долгие годы.

⠀

***

Джорджио не находил себе места, он старался поддерживать атмосферу веселья за столом, поучаствовал в забавных конкурсах и играх, которые приготовила Элис, и после увёз всех есть мороженое на озеро.

Малыш прокатился на колесе обозрения, наелся сладкой ваты и даже почти не спрашивал о маме.

Когда они вернулись домой, Чиара спустилась без макияжа, с аккуратно заколотыми волосами. Она взяла уставшего Чезаре на ручки, уложила его спать и долго лежала с ним, не в силах уйти. Наконец в комнату осторожно заглянул Роби. Она позвала его жестом.

– Прости меня, я люблю тебя. Поблагодари Элис и попроси её ещё немного помочь нам с малышом. Береги эту девушку, она необыкновенная, – сказала Чиара, глядя взрослому сыну в глаза. Тот порывисто обнял мать.

– Я тоже тебя люблю. Всё будет хорошо, – и, смутившись своей открытости и выступивших слёз, парень выскочил из комнаты.

Чиара поцеловала малыша в лоб и мягко вышла из детской. Она вернулась в спальню и стала ждать мужа. Он явно не торопился.

– Amore mio, мне очень жаль, что всё так вышло. Пожалуйста, отвези меня завтра утром в больницу. Я не выйду, пока полностью не поправлюсь. А сейчас, пожалуйста, люби меня так, словно в первый раз, словно не было ничего плохого, чтобы я запомнила, чтобы я вспомнила, чтобы я жила.

Джорджио привлёк жену к себе, и мир перестал существовать для них обоих. До утра.

Спасти детей

Март 2021. Псковская область, Россия

Вот уже почти два месяца в доме Алёны не смолкал детский смех. Кроме Васютки, здесь теперь жили строгая помощница взрослых Верочка, стеснительный Егося, очаровательные разбойницы Лена и Лида. Руслан ещё дважды ездил за добавкой, так в доме поселились ещё семь детей.

В бывшей детской комнате сделали игровую, на кухне поставили маленькие столики, в гостиной стелили матрасики прямо на пол, а днём их убирали. Даже из соседней деревни потянулись люди с пакетами старых игрушек и книг. Алёну люди полюбили ещё в Благино, до того, как она переехала в экопоселение.

Пожилых ещё не привезли. Дом престарелых должны были закрыть только к маю, и старики не торопились покидать насиженные места.

Мужчины в поселении начали строительство здания для новоприбывших, это было нелегко – рабочих рук не хватало. Руслану приходилось часто ездить в райцентр по разным бумажным делам, но теперь его всегда сопровождала жена. Ясна не хотела слушать возражений, что, мол, по размытой дороге её растрясёт, и ребёнку вредны такие поездки. Она была уверена, что только так всё будет хорошо, рядом с мужем.

От Михи не было особых вестей, кроме того, что он разогнал всю банду, оставив при себе лишь Коляна. Тот иногда навещал Алёну и Васю, они крепко успели подружиться. Услышав, что требуется помощь в строительстве, Колян предложил свои золотые руки. Ясна смеялась, что это лишь повод заходить на чай к Алёне, Руслан взял честное слово, что новый работник не будет рассказывать другу ни о чём, происходящем в поселении. На том и порешили. Мужчина был не из болтунов, к нему быстро привыкли и зауважали за трудолюбие и скромность.

Светлана из поселения уезжать не захотела, попросилась лишь к Алёне в помощь, чтобы дома не сидеть. Алиса тоже ежедневно помогала с детьми, все они хорошо ладили. Только Ясна почему-то не находила себе места в их компании, ей большую часть времени нравилось быть одной. Так она чувствовала себя спокойно. Руслан давал ей чувство уверенности, Алекса она видела мало и скучала.

Ей было сложно рядом с Алисой – все уже разгадали, что Алекс и Пашка ведут борьбу за внимание девушки, а та никак не могла сделать выбор, чем страшно раздражала Ясну. Ей казалось, что Алиса – вертихвостка и водит её сына за нос, потому Ясна всегда была с ней резка. Однажды даже Светлана заступилась за робкую девушку, и с тех пор Ясна начала ревновать к Алисе и сына, и мать.

Беременная хотела помогать мужчинам со стройкой, но Руслан категорически это запретил, попросив приготовить всё к майским посевным работам. Было ещё слишком рано, Ясна маялась бездействием, тяжёлой беременностью, тошнотой и подозрительностью ко всему миру. Ей казалось, что все за её спиной сговорились и не хотят её видеть, высмеивают её неуклюжесть и беспомощность. Она так желала быть полезной, но помогать было некому, и Ясна продолжала учиться медицине и врачеванию.

– Тебе надо быть с детьми, в твоём положении полезна такая практика, – наставляла Светлана дочь.

– Нет уж, спасибо, я со своим положением сама разберусь. Мне эти дети поперёк горла, словно он их от другой женщины привёз.

– Да что ты такое говоришь, где твоя человечность? – возмущалась бабушка. – Это же сироты, куда им идти?

– Вот и становитесь для них родной матерью, а меня оставьте в покое, я своих детей не бросала! – огрызнулась Ясна.

– А может, тебе потому и больно на них смотреть, что ты своего сына не искала, поверила мужу-сказочнику и сидела тут, в войнушку играла? – напрямую спросила Светлана, не ожидая, что попадёт в самое сердце проблемы.

Ясна вскочила, опрокинув стул. Ноздри её широко раздувались, казалось, зелёные глаза сейчас начнут метать огонь.

– Да как ты смеешь? – вскричала она. В тот момент Ясна была готова ударить свою сухонькую мать. – Да ты сама, САМА меня бросила, а теперь думаешь с чужими детьми грехи замолить? Не выйдет! Я тебя никогда не прощу!

– Я тебя не бросала, я хотела забрать тебя с собой! Да знаешь ли ты, сколько я слёз пролила, когда ты отказалась остаться со мной? Я же тебе предлагала такую красивую жизнь, настоящее счастье!

– Да много ли вы, Светлана Эдуардовна, в счастье понимаете? Счастьем было для папы разговаривать с бедной драценой Светиком, пока она не умерла, а ты, ты променяла счастье на красивую жизнь, молодого любовника и свой театр! Где был твой муж, когда ты умирала в Алёнкином сарае? Блистал на сцене среди молодых актрисочек? Почему ты к нему не едешь? Это же счастье! – Ясне было никак не остановиться, боль, накопившаяся за долгие годы, прорвалась окончательно.

Светлана присела на краешек стула и закрыла лицо руками. Её острые прямые плечи задрожали, а затем и вовсе запрыгали в нервном танце. Ясна схватилась за живот – малыш чувствовал настроение матери и со всех сил стал бить ногами, выражая их общее негодование. Пришлось поднять стул и опуститься на него со стоном – устоять на ногах было невозможно.

Женщины просидели так долго, плечи Светланы постепенно успокоились, но лица она не открывала.

– Он оставил меня, дочь. Променял на актрисочку. Он меня ещё любит, обещал поддерживать, дружить, навещать. Но я старая. Как бы ни молодилась – моё время прошло. Я просто пожилая одинокая женщина, которой теперь только бабушек в театре играть. Кто бы мог подумать, что всё закончится вот так, что моя красота так быстро угаснет, и я стану не нужна ни зрителям, ни любимому мужчине… Мне было так стыдно рассказать тебе, так сильно стыдно, что я была бы рада умереть от этого вируса! Всем было бы легче!

– Мне жаль, мама. Но к тебе вернулось то же зло, что ты причинила папе. Нам всем всегда воздаётся по заслугам, таков закон равновесия мира.

– Как ты можешь быть такой жестокой, ты словно не мой ребёнок! – возмущённо воскликнула Светлана, убрав ладони и посмотрев прямо в лицо дочери. Ясна смотрела в никуда, по щекам её тоже текли слёзы. Пауза затянулась, словно в мыслях девушки происходил внутренний диалог.

– Мне жаль, мама, – повторила она. – Да в праве ли я тебя судить? Когда я почти потеряла Алекса, когда он сбежал, я так испугалась, что поверила в первую попавшуюся версию, я искала успокоение в легендах Руслана, позволяя ему обман. И себя тоже никогда не прощу. Но тебе могу отплатить добром.

Девушка встала и подошла к матери.

– Я прощаю тебя, мама. От всей души. Я хочу, чтобы ты осталась здесь, с нами, и смотрела, как растут твои внуки. Я люблю тебя, мама.

Не ожидавшая таких слов от дочери Светлана снова заплакала, но уже тихо, с облегчением. С невероятным облегчением, которое дарует прощение любимых.

***

Из райцентра выделили небольшую сумму на новый детский дом. Счастливая Алёна тут же решила ехать за новой одеждой для детей – они носили обноски, передавая друг другу по мере вырастания. Но Вере принимать одежду было не от кого, да и остальные поизносились. Ясна уже не садилась за руль, она стала невероятно рассеянной. У Алёны прав не было, и помочь ей вызвался Николай. Светлана напросилась с ними, чтобы сделать некоторые свои покупки, – она никак не могла привыкнуть к жизни в изоляции, где приходилось устраиваться без многих привычных вещей. А ещё она очень хотела купить подарок внуку, который уже скоро должен был появиться на свет.

С детьми осталась Алиса. Девушка уже приноровилась со всем справляться, работала наравне со взрослыми.

Вот тогда-то Миха снова появился в деревне. Он пришёл без приглашения, без стука вошёл в дом, напугав Алису неожиданным визитом.

– Здравствуйте… – пролепетала Алиса, прижимая к себе Егора, он всё ещё был самым маленьким и слабым среди детей. – Алёны нет дома. Вы могли бы постучать.

– Девочка, это мой дом. И я не к Алёне, я за сыном, – улыбаясь насмешливо, произнёс Миха.

Не обращая больше внимания на девочку, он прошёл в детскую.

– Вася, собирайся. Время пришло. А в этом балагане тебе не место.

Мальчик поднял на него глаза, в которых сначала вспыхнула радость, – он ведь тоже скучал по папе. Но когда до него дошёл смысл сказанного, искорки сразу потухли. Он виновато опустил голову.

– Я не хочу. Тут мои друзья, мама.

– Ценю твою смелость, но выбора у тебя нет, собирай вещи.

Алиса вошла в комнату.

– Вы не можете его просто так забрать, тем более против воли! Мы позвоним в полицию… – продолжала она преследовать мужчину.

– Да у вас телефона-то нет, куда ты позвонишь? – заржал Миха.

– Я дяде Руслану скажу, он снова Васю заберёт! – осмелела Алиса.

Услышав ненавистное имя, Мишка сразу рассердился. А потом вдруг заулыбался противненько.

– Дяде Руслану передай вот это, только сначала дай почитать моей жене, – он вытащил из-за пазухи бумаги с печатями. – Это официальные документы, и у меня есть копии, так что проигнорировать их не удастся. Адьё!

Он шлёпнул пачкой документов о детский столик и начал одевать сына. Вася уже не сопротивлялся, покорно натягивая комбинезончик.

Алиса смотрела в бумаги и не верила своим глазам: у неё в руках было официальное постановление суда об опеке над Кругловым Василием Михайловичем. Единственным опекуном был назначен отец.

***

– Ты должен срочно поехать за ним! – негодовала Ясна. – Почему ты ничего не делаешь?

– Потому что правда пока на стороне Мишки. Я не знаю, как он это сделал, но обязательно узнаю. Сегодня пятница, вечер, нет смысла ехать в райцентр, там никого не найдёшь в администрации.

– Надо идти в суд, к этому слепому безумцу, что подписал опекунство на Миху!

– Успокойся, тебе не нужно так сильно волноваться. Насколько я знаю закон, опекунство назначается в суде, и на заседании присутствуют оба родителя. А ещё свидетели, органы соцзащиты несовершеннолетних… Это не так просто, возможно, бумаги поддельные. В понедельник утром я со всем разберусь.

– Он мог бы просто прийти ко мне и попросить Васю на пару дней, мог бы часто навещать и играть с ним сколько захочется… Почему он ведёт войну против меня? – глядя в пол, проговорила Алёна. Вася тоже так часто делал, становясь похожим на мать.

– На вот, выпей чаю. Я побуду с тобой эти дни, – Коля поставил перед ней кружку ароматного свежезаваренного чая.

– Лучше иди к ним, присмотри за Васей, – вмешалась Ясна.

– Нет, не надо. Отец ему плохого не сделает, а я у него больше не в доверии, – ответил Колян.

– А секрет? У тебя же компромат на него был, помнишь? – встрепенулась Алёна.

– Давай оставим женщин и поговорим наедине, – предложил Руслан Николаю.

– Поговорим, если хочешь, но тайну я выдать не могу, вы уж меня простите.

– Коля, пожалуйста, помоги нам! – взмолилась Алёна.

Мужчина посмотрел на неё, и в сердце его что-то оборвалось. Он никак не мог выносить страданий этой девушки.

– Я пойду к нему и предложу перемирие. Постараюсь узнать про документы.

– Спасибо! – Алёна встала и обняла его за шею. Она не плакала, но в глазах её было столько боли, что Колян поспешил убраться из дома Руслана.

***

Алиса сидела в своей комнате в окружении рыцарей – Алекса и Паши.

– Я решила, и вы меня не отговорите. Из-за меня уже второй раз Васютку из дома забирают, это моя вина! – девушка произнесла эти слова с вызовом, чтобы парни не начали отговаривать.

– Безрассудно! Круглов – опасный человек, ты должна это понимать! – Паша нервно поправлял очки на носу и не смотрел прямо на девушку, словно опасаясь от одного только её взгляда согласиться на всё.

– Да нет, это похвально и смело, – возразил Алекс, медленно поочерёдно поднимая плечи, словно разминаясь перед атакой. – Вот только какой у тебя план?

– Я просто приду туда и поговорю с ним в лоб! Скажу, что чувствую себя виноватой и в поселении мне не место. Попрошусь няней к Васе, забесплатно. Я и правда к нему как к младшему брату привыкла. А когда отец куда-нибудь уйдёт – украду Васю и верну домой. И совесть моя будет чиста! Дальше Алёна пусть уже сама его защищает.

– Ничего не выйдет, опасно, он что-нибудь может сделать с тобой, это зверь, не человек! Я не позволю над тобой надругаться! – Пашка аж подскочил со стула, сотрясая кулаком в воздухе.

– Да я ещё ребёнок, что он мне сделает. Он на меня не посмотрит как на женщину.

– Исключено, – категорично, в стиле своего отца отрезал Алекс. – Нужен другой план. Пойдём вместе. Мы заговорим ему зубы, а ты тем временем заберёшь мальчика.

– Пойдём к твоему отцу, он всё решит, как уже случалось, – предложил Паша.

– К отцу бы я пошёл только за оружием, а другой помощи от него не получим. Он сказал, что в этот раз всё по закону, так что надо действовать самим.

– Сделаем, как говорит Алекс, – подытожила Алиса. – Нечего заседать, собираемся.

***

Когда Алекс не вернулся домой, Ясна заволновалась. Руслан, как обычно, предположил, что парень просто загулялся с друзьями.

– Ты помнишь, что он жил долгое время один, я ему доверяю. Наш сын знает, как о себе позаботиться.

– Именно потому, что ты снова так беззаботен, я и беспокоюсь! Я уже проявила халатность, когда Алекс пропал, а ведь он был в опасности! А ты врал! Так что не говори мне о доверии, я просто хочу знать, где мой сын! И знать наверняка.

– Утром вернётся, вот увидишь, – заверил муж.

Но Алекс не вернулся.

Проведя бессонную ночь на ногах, Ясна чуть свет отправилась к родителям Паши и выяснила, что тот тоже пропал. Вместе с его матерью Оксаной они отправились к Алисе – родители девушки тоже обнаружили пропажу дочери. Подростки даже не побеспокоились придумать какую-то легенду. «А может, они просто не предполагали такого длительного отсутствия?» – гадали родители.

Вернувшись домой, Ясна застала мужа за столом, он что-то перечитывал и записывал в тетрадь.

– Снова сидишь над документами? Заботишься о чужих детях, в то время как твой сын пропал!

– У меня есть идея, где он может быть. Но ты туда не пойдёшь, – не отрывая взгляда от стола, спокойно парировал Руслан.

– Тогда ты иди! – Ясна почувствовала, как малыш внутри живота яростно завертелся, причиняя женщине острую боль. Она охнула и опустилась на лавку.

На этот звук Руслан среагировал, мгновенно оказавшись рядом с женой. Положил ладонь на её живот и заглянул Ясне прямо в глаза, помутневшие от боли.

– Дорогая, послушай. Ты должна беречь себя и нашего малыша, а о Сашке я позабочусь. Я не пойду за ним, туда сегодня отправился Колян, я жду его с новостями. Нам нужно хорошо подготовиться. Миха затеял какую-то странную игру, и мы должны узнать правила, чтобы выиграть. Я люблю тебя и наших детей и обо всём позабочусь. Дай мне время, доверься мне!

Ясна ответила мужу колючим взглядом, говорить от боли она не могла. Девушка стала гладить живот, чтобы успокоить малыша. Она совершенно не верила Руслану.

***

Колян вставил ключ в дверной замок, но тот не поддался. Мужчина выругался и повторил манипуляцию. Ничего, заблокировано изнутри. Наверняка это из-за мороза, по дороге из поселения все уши отмёрзли. Колян нетерпеливо забарабанил в дверь и, услышав ответную возню, стал вспоминать, какое число на сегодня установлено в качестве пароля – главарь до сих пор пользовался своей конспирологической системой.

– Разворачивай оглобли, тебе сюда пока нельзя, у меня дела. Надеюсь, тебе есть куда пойти? – проворчал изнутри Миха.

Колян не докладывал другу, где он остаётся ночевать в последние дни, хотя между ним и Алёной до сих пор ничего не было, и спал он на диване в кухне. Так вышло, что по обоюдному молчаливому согласию день за днём мужчина не возвращался в деревню, заработавшись допоздна. Когда Алёна в первый раз кинула ему подушку и плед на диван, он без слов принял этот жест и остался. С тех пор каждый вечер неизменно Алёна готовила ему постель, желала спокойной ночи и удалялась в свою спальню. И никогда он не позволил себе ни одного жеста в отношении этой женщины, которую уважал и в которую влюблялся больше и больше. Именно поэтому он не мог её рассматривать как объект поползновений. А ещё он не мог допустить такого без разговора с её законным (пока) мужем. И своим другом. Наверное, пришло время расставить точки над i.

Он взглянул мельком на окно и увидел за столом тени. Кто в доме? Может, Вася в опасности? Тут он разглядел силуэт женщины и на руках у неё ребёнка. Кто бы это мог быть? Марина? Эта девушка из деревни рано овдовела и подбивала клинья к Михе, иногда уделяя внимание и Коляну, явно в поисках спутника жизни, кем бы тот ни оказался. Она приносила еду и выпечку в дом, иногда заходила на чай, хоть мужчины и не поддерживали её визитов. Нет, Марина крупнее, а это стройна, сама почти ребёнок.

– Хорош, я так не уйду, скажи мне, всё в порядке? В поселении волнуются. Алёна места себе не находит.

Замок заскрипел, и дверь приотворилась. Миха высунулся, лицо его было замотано шарфом. Неестественная бледность ярко контрастировала с красными глазами мужчины.

– Послушай, братан, я заболел. Совсем плох, проклятая чума до меня добралась. Я ж не знал, понимаешь, не знал. Переживаю, что и парень мой тоже мог заболеть, мы с ним уже второй день вместе. А ещё эти пришли на ночь глядя. Ты нам можешь помочь, только отойди к окну, поговорим через стекло. Тут теперь лазарет, – и дверь захлопнулась.

Колян поспешил переместиться. Хозяин прижался лбом к прозрачному барьеру, было видно, что каждое слово даётся ему с трудом.

– Пойди в поселение, скажи там Алёнке и местным, что с Васей всё хорошо. И я его забрал по закону, по бумагам с печатями он мой. Помнишь участкового, который с нами бухал пару раз перед Новым годом? Его брат – мировой судья, договорились и состряпали по-быстренькому. А ещё эти вот у меня, Сашка Русланов, племянник его и девка их. Пришли малого у меня умыкнуть, герои, блин. Да я их быстро изловил. А они бесстрашные, документы требуют. А чего не показать – бумаги в порядке. Алиска решила тут побыть с Васей, не доверяет родному отцу, да и мелкий слишком к ней привязался, – Миха криво усмехнулся, обернувшись и посмотрев куда-то вглубь дома, – парни её тоже останутся, чтоб никого не заразить. Мы ж пока суд да дело все за одним столом над справками сидели, я их чаем поил – решил раз в жизни по-хорошему всё провернуть, – бумаженции показывал… Да, видимо, не моё это, вон как мне поплохело. С ребятами полночи сидели, они вырубились потом и, как положено молодёжи, проспали полдня, а мы с Васей в лес ходили. А вернулись – и тут меня пробрало. Чувствую, как плохеет с каждой минутой… Короче, мы на карантине. Если притащите что пожрать молодёжи – спасибо. А сейчас иди, мне прилечь надо, силы уходят.

Колян молча выслушал друга и не нашёл что ответить.

– Позови кого-нить из ребят, – попросил.

Миха снова усмехнулся и скрылся за занавеской. Через минуту на смену ему высунулась Алиса.

– Дядь Коль, всё хорошо, правда. Васютка нам рад, скажи Алёне, что я о нём позабочусь пока. Алекс домой не пойдёт, мать боится заразить, от этого вируса у беременных осложнения, это уже все знают. Паша друга бросать не хочет… Тут книги есть, мы нашли. Будем в карантине, пусть там наши все не беспокоятся, сообщи родителям, пожалуйста.

– Понял тебя, ясноглазая. Всё передам. Еду принесу завтра к утру. И лекарства, какие найду. Если что-то изменится – кто-то должен вызвать скорую, у Миши есть телефон. Завтра утром я буду тут.

***

Через три дня, в каждый из которых мужчина навещал добровольных узников, ему пришлось услышать и принести дурные новости. Сообщая Алёне о результате первого похода, когда он узнал о непредвиденном карантине, Колян был более чем тактичным и красноречивым, он заверил девушку в том, что ребёнку ничего не угрожает и даже вызвался сам пойти с бумагами в суд на проверку оригинальности вердикта. Ему было сложно, он надеялся открыто поговорить с Михой, прийти к мужскому соглашению, но тот был не в состоянии. Николай хотел сказать ему про чувства к Алёне, хотел рассказать, что знает Михин секрет про Чечню и никому не расскажет. Хотел договориться мирно, чтобы Миха оставил в покое месть и просто на равных встречался с сыном. Колян теперь понял, почему Миха так спешно выдворил из дома всех остальных собутыльников, кроме него (а Колян не притрагивался к алкоголю), разобрал завалы, вставил стёкла, купил чистое бельё и полотенца и даже поклеил обои с динозаврами. Миха сказал, что украл их в магазине, какие попались. Но на самом деле он готовился к проверке, хотел показать, что в его доме подходящие условия для того, чтобы мальчик под его опекой ни в чём не нуждался. И хоть Николай осуждал тайную договорённость с судьёй, он зауважал Михаила за искреннее желание быть с сыном. Но ведь ему этого никто не запрещал, можно было просто договориться. Вот только признаться Алёне и другим в том, что Миха Круглов – обычный человек с человеческими желаниями и потребностями, он был не способен.

– Алёнка, у меня новости, хорошая и плохая, – начал Николай прямо.

– Что-то с Васей? – девушка сразу бросила недомытую тарелку в мойку, спешно вытерла руки и уже была готова куда-то бежать.

– Нет, не с ним. Мишка совсем плох. Категорически отказывается вызывать скорую. И старшие заболели. Алекс и Алиса, а второй пацанчик там за всеми ухаживает. Но если и он свалится – что тогда? Я думаю, им нужна медицинская помощь.

– А Вася?

– Это хорошая новость, мальчик дома, только… стой! – он поймал Алёну и крепко прижал к себе, не обращая внимания на её попытки вырваться. – Я привел его домой, он здоров. Но он может быть переносчиком, он будет в карантине, там, где раньше были вы со Светланой. Мишка сам меня попросил привести парня домой, не хочет рисковать. Вася всю дорогу шёл на расстоянии от меня, и мы ему защиту из шарфа …

– Глупый, да сколько ты будешь говорить! Я же недавно сама болела, у меня иммунитет! Спасибо тебе, ты настоящий герой! – и Алёна вдруг поцеловала его благодарным и долгим поцелуем, заставив потерять опору под ногами. Как долго он ждал и боялся этого! – Присмотри за детьми и это, руки помой!

Колян остался столбом посреди комнаты, а Алёна уже выскочила в сени и обнимала своего мальчика, так и не снявшего маску из шарфа.

Когда девушка вернулась в кухню, она вела себя так, словно ничего не случилось, счастливо напевая.

– Иди сейчас к Ясне, к родителям Алисы тоже надо сходить. Как же иногда не хватает телефона! Светлана сегодня не придёт помогать, надобно мне побыть с детьми. И от Васи не могу уйти пока, а он в изоляции.

– Да, это точно, я вообще не очень понимаю все эти ваши правила. Конечно, я везде схожу сам, – Колян словно ждал этих слов, чтобы как можно скорее покинуть дом. Он быстро поднялся и направился к выходу, задержавшись на пороге: – Про то, что произошло, этот поцелуй, забудь. Я понимаю, это эмоции. Больше такого не должно повториться.

Алёна осталась стоять, улыбаясь одним уголком рта. Она и сама понимала, что это эмоции взяли верх над разумом, но не только. В момент поцелуя она осознала, насколько дорог ей стал этот строгий и неулыбчивый мужчина.

***

– Ты кто? – спросил Миха у полупрозрачной девушки, внезапно появившейся в комнате. Ему никак не удавалось разглядеть её лицо.

– Меня зовут Алессия, – доброжелательно ответила она.

– И что ты тут делаешь? Алёнка, это ты мне такая мерещишься? Я тебя не узнаю, и имя заморское какое-то. Плохо мне, подыхаю… Воды…

– Алессия. Потерпи, Миша, не время тебе ещё земной мир покидать, – девушка странно мерцала, показываясь то детально, то размыто.

– А ты откуда знаешь? Ангелы нашептали? – Миха злился, что не может разглядеть загадочную гостью. – Воды…

– А я сама ангел. Защитница и хранитель, – Алессия подала ему деревянную чарку с водой, больной вроде бы ещё и не пригубил, а жажда отступила.

– Ну да, а крылья твои где? Может, это ты тогда сына моего от болезни уберегла? – язвительный тон сменился недоверчивой надеждой.

– У Васи свой хранитель есть, и у тебя тоже. А я, считай, мимо проходила, у меня собственные подопечные, работаю в три смены.

– Что ж, мой, выходит, отгул взял или просто от меня отказался? Я, конечно, тот ещё персонаж… – всё было так реально, что Миха даже не удивлялся.

– Отгулов не предусмотрено, мы стараемся не вмешиваться в дела людей, пока нет крайней необходимости. Не бывает такого, чтобы ангел своего человека покинул, каким бы тот ни был. Есть высшие силы, и они во всём баланс и порядок поддерживают. Ангелу принимать участие запрещено, если таков высший замысел. Но мы вместе с вами страдаем и боль вашу на себя берём, потому что любим своих людей бескорыстно.

– А этот ваш высший, он может и угробить, значит, если я порядок Его нарушил? Как-то не по-божески это.

– А хочешь, я попробую показать тебе, как сильна абсолютная любовь там, где не действуют законы физического мира и души не заперты в раковины человеческих тел? – вместо прямого ответа вдруг по-женски кокетливо произнесла фигура.

– Давай, хоть и чувствую подвох, не вызываешь ты доверия, какая-то вся смазанная, глаз не зацепить, – решился мужчина.

Ангел раскрыла руки, словно для объятия, и Миха зажмурил глаза от внезапно хлынувшего со всех сторон яркого света. Но это не помогло, свет проникал сквозь веки, сквозь кожу, он заполнил всё. А вместе с ним в каждую клеточку ворвалось странное чувство покоя, умиротворения, тепла. Миха ощутил себя таким значимым для всего живого, его принимали, его понимали, его видели насквозь и при этом безгранично любили. Он не мог сказать, откуда исходит это чувство, источником равнозначно мог быть ангел или гвоздь в обшарпанной стене над кроватью. Всё на свете его, Миху, боготворило. Он приготовился умереть, остаться навсегда в этом состоянии покоя, как вдруг ангел скрестила руки, и волшебство мгновенно закончилось.

– Не время умирать, у тебя ещё есть дела. Помни Алессию, – произнесла девушка и бесцеремонно вытолкнула Мишу в жизнь.

***

– Ты должен отнести им ампулы, немедленно! – заявила Ясна, как только за Коляном захлопнулась дверь. – Мы не знаем, насколько это серьёзно.

– Сашка справится, он молодой и крепкий. Посуди сама, разве Миха даст ему ампулу? Он заберёт её себе, а у меня их мало, я не могу раздавать направо и налево. А если потом заболеешь ты? Твоя мать справилась с вирусом, а она уже в возрасте. И Сашка поправится.

– Да? А то, что случилось с Алёной? Она тоже молодая и сильная, и если бы ты был тут, мы могли бы спасти ребёнка… Но ты уехал и ампулы свои проклятые увёз с собой.

– Я бы не дал лекарство Алёне в положении, оно не до конца изучено и может быть опасно. А сейчас вирус наверняка мутировал, и совсем не факт, что ампула поможет остановить болезнь. Доверься нашему сыну, он справится. Завтра я поеду к ним и всё узнаю. А сейчас мне надо сообщить Оксане с мужем, их сын тоже там и, возможно, скоро заболеет.

– Так давай заберём их всех домой, сделаем лазарет, и мама с Алёной будут за ними ухаживать, они же переболели. Как ты можешь быть таким невозмутимым, когда твой сын в беде?

– Я подумаю об этом. Возможно, ты права. Мне нужно оценить риски. А ты пока успокойся и не накручивай себя, ты должна беречь ребёнка, – и он ушёл за машиной.

Пять секунд понадобилось Ясне, чтобы принять решение. Ещё пару минут – чтобы одеться потеплее и вытащить из тайника ампулы, их осталось две. Руслан больше ничего не прятал от неё после их договора о честности и открытости.

«Я дойду, я спасу тебя, мой хороший. Я больше не буду тобой рисковать!» – мысленно проговаривала она. «Мамочка устала бездействовать, ты у меня сильный и поможешь брату, правда, малыш? Я даже не очень знаю, где этот дом, но мы найдём», – продолжала Ясна говорить своему огромному животу, шагая по протоптанной дорожке. Мороз крепчал, как перед закатом, хотя солнце ещё стояло высоко. Весна была уже на пороге, и днём начиналась капель и звучал птичий щебет. Но всё же зима ещё полновластно хозяйничала в лесу.

Ясна чувствовала, как идти становилось всё тяжелей. Дорожка под ногами покрывалась корочкой свежего льда. «И как Вася самостоятельно преодолевал этот путь уже несколько раз?» – подумалось девушке. Между посёлком и деревней было не меньше восьми километров на машине и около пяти по пешим тропинкам. Когда она прошла полпути, усталость навалилась, стала кружиться голова. Но женщина не сдавалась, продолжая путь к цели – своему сыну. Колян проведал больных и сказал, что мальчику очень плохо. Ясна взяла с собой телефон, чтобы вызвать скорую, если действительно понадобится. Она уже не боялась ослушаться мужа, она сделает всё, чтобы спасти сына. Но сначала она должна его увидеть. Она не боялась заболеть, не боялась ничего в этот момент. А потом девушка ощутила резкую боль в пояснице, и ногам вдруг стало горячо. Отошли воды. До родов было ещё больше месяца! Ясна закрутила головой в поисках помощи, но сил не осталось. Она сошла с тропинки, прислонилась к дереву и вытащила телефон, лихорадочно думая, куда звонить. Трубка была разряжена! В спешке девушка даже не проверила батарею, а ведь в её обязанности входило ежедневно заряжать телефон на случай необходимости экстренного звонка. Ясна поняла, что она должна дойти. Она не знала точно, куда ей ближе – вернуться домой или добраться до сына, и выбрала второе. У них в деревне есть телефоны, ей помогут. И девушка заковыляла по тропинке, стараясь не обращать внимания на регулярную сильную боль.

За полчаса она смогла пройти лишь полкилометра, силы покидали девушку. Ей вдруг стало страшно умереть тут, в лесу, и потерять сразу обоих сыновей. Страх придал сил, и, стиснув зубы, она продолжила путь. Ещё через полчаса Ясна поняла – она не дойдёт. Девушка стала звать на помощь. Почему раньше это не пришло ей в голову? И помощь появилась. Навстречу ей по тропинке бежал муж. Ясна виновато улыбнулась ему и, еле дождавшись пока он приблизится, рухнула в его объятия. Сознание ускользало.

– Я рожаю.

– Я всё скажу тебе потом, сейчас мы срочно едем в больницу.

– Я не доеду. Мы рожаем здесь. Но если ты поможешь мне дойти до машины – там будет удобнее, – Ясна подняла глаза на мужа и впервые увидела его в абсолютной панике. – Не смотри на меня так, я знаю, что делать. Но не думай, что я справлюсь сама, мне нужна будет твоя помощь. У нас есть вода? А ещё понадобится острый нож.

Руслан взял девушку на руки и понёс к машине. Она уже не могла говорить, только глубоко дышала и считала короткие перерывы между схватками.

Схожу с ума

Март 2021. Котка, Финляндия

– Как тебя пустили? Я же сказал, что не хочу никого видеть! – Роман распластался на больничной постели, вытянув ноги и заложив руки за голову. Он даже не поднялся, чтобы поприветствовать сестру.

– Я твой потенциальный опекун, единственный родственник. Меня пропустили, – словно оправдываясь, мягко сказала Клэр.

– Опекун? Это что значит? Сам разберусь, не маленький, – взгляд парня стал ещё более колючим и вызывающим.

– Тебе 15, у тебя нет постоянного места жительства, собственности и нет… – Клэр замялась, – нет родных, кроме меня. А значит, ещё год я буду выступать в качестве ответственного лица…

– Ты попробуй-ка скажи, что станешь мне родной матерью, – Роман вскочил с кровати и быстро приблизился к стоящей в дверях девушке. – Знаешь что? Отправляйся-ка домой, вынашивай своё пузо и не попадайся мне на глаза. Я отказываюсь, ты мне не нужна. Это ты во всём виновата. Чтоб ты провалилась…

Его агрессия перешла в истерику, Роман разревелся, как трёхлетний ребёнок, и стал выталкивать сестру из палаты. Подошёл санитар и попросил Клэр удалиться. Ей ничего не оставалось, как послушаться. Но так просто сдаваться она не собиралась.

***

– Мальчик! Это мальчик! – радостно сообщила Клэр добродушная полнотелая медсестра. Клэр подумалось, что отчего-то часто бывает так: чем больше человек, тем он лучше относится к другим. Она и сама быстро набирала вес, уже пришлось изменить гардероб в пользу более просторных вещей, а беременность ещё только в самом начале.

– Вы рады? – поинтересовалась акушерка.

– Да, конечно… Хотя мы предполагали, что будет девочка, – Клэр не ожидала такой новости, она всю свою жизнь мечтала о маленькой голубоглазой дочке, которую никогда и никто не оставит одну.

– Ну, это не так важно, главное, что у ребёнка по пять пальцев на руках и ногах, а то всякое бывает, знаете ли! – толстушка рассмеялась, словно ударили в невидимые колокольчики, и всем телом затряслась от смеха.

– В самом деле? – растерянно, скорее на автомате спросила Клэр.

– Да, а то ещё какие чудеса вылезут, ну да это врачебная тайна.

– Спасибо, так лучше, – поблагодарила Клэр. Ей совсем не хотелось слушать истории о патологиях в таком состоянии.

– Вытирайтесь, одевайтесь.

«Amore будет на седьмом небе от счастья», – пришло на ум девушке.

– Следующий приём через месяц, и никакого сахара. Вы слышите? Никакого сахара. Сколько раз говорю всем беременным, и никто не слушает. У вас будет два теста на уровень, это опасно для плода! – не унималась медсестра.

Клэр засунула руку в сумку и отодвинула поглубже коробку конфет, что принесла в подарок акушерке. В Финляндии так не принято, но Лана рассказывала, что к врачам всегда ходят с конфетами, вином или прочими подарками. Это благодарность за лечение.

«Но они же получают зарплату?» – недоумевала Клэр. «Зарплата – это от государства. А конфеты – от души. Доброе слово и кошке приятно!» – весело отвечала Лана и смеялась звонко, вот как эта акушерка.

– Конечно, никакого сахара, – пообещала она, зная, что не выполнит обещания. С подарком медсестре она справилась ещё по дороге домой, прямо в машине.

Муж встречал её на пороге. Он очень волновался, что не смог отменить уроки и поехать вместе с ней.

– У тебя щёки в шоколаде, – вместо приветствия сказал он жене.

– А у тебя будет сын, – ответила она и с удовольствием всмотрелась в его просиявшее от счастья лицо.

***

– Меня назначили опекуном Романа. Скоро пребывание в больнице закончится. Осталось только убедить его в том, что ему будет лучше жить с нами.

– Дорогая, я приму твоё решение, но как быть, если он так и не захочет поселиться у нас?

– У него нет выбора, оплата аренды в их квартире закончится через месяц, мальчику 15, ему не дадут жить одному. В Россию он тоже не может вернуться – там дорога прямиком в детский дом, у Ланы не было родственников. Границы сейчас закрыты, кто знает, где он застрянет и сколько будет вынужден пережить! А если он окажется на улице? Попадёт в плохую компанию?

– Ты права. И всё же мы должны подготовиться, жить под одной крышей с подростком, который этого не хочет, – то ещё удовольствие… – к такому итальянец не был готов, он, в отличие от жены, хорошо понимал последствия её решения.

– Он полюбит нас, ты увидишь. Скоро он станет дядей, маленький ребёнок, как лучик солнца, появится в доме. Я собираюсь усыновить Романа со временем, чтобы мальчик не чувствовал себя сиротой.

– Клэр, это не обязательно. Ты будешь его опекуном, дашь ему крышу над головой, но он уже не в том возрасте, чтобы принять тебя как мать!

– Я обещала отцу, что позабочусь о нём. Лучше подумаем, как переделать вторую комнату в детскую, – Клэр упрямо мотнула головой и открыла ноутбук, давая понять, что разговор окончен.

***

– Вы же понимаете, что пока мальчик в тяжёлом психологическом состоянии, я не могу начать дело об усыновлении, – господин Мика восседал в огромном кресле, в неуместной шляпе и слишком строгом костюме. Образу не хватало только сигары – он походил бы на гангстера. Впрочем, гангстеры не носили туфли-лодочки немыслимого размера и не выставляли их элегантно из-под рабочего стола. Да и женские серьги в обоих ушах вызывали вопросы.

– Безусловно. Но я обратилась к вам как к представителю социальной защиты по вопросам опекунства, значит, это ваша работа. Мы можем пока подготовить документы, – Клэр никогда не давались легко переговоры с чиновниками.

– К чему спешка? – Мика вскинул бровь, просверливая девушку взглядом насквозь. Клэр поняла – он её раскусил, скрывать нечего.

– Дело в том, что мой муж скоро должен вернуться в Италию. Я хочу последовать за ним, а Роман, естественно, поедет с нами. Потому я стараюсь максимально подготовить все необходимые документы, чтобы не летать туда-сюда. Это сейчас проблематично из-за ограничений, плюс я ожидаю ребёнка.

– Ах вот как, – Мика взял долгую паузу, записывая что-то в компьютере. Ногти у неудавшегося гангстера были зелёного цвета. От щёлканья клавиш у Клэр задёргался глаз. – Сделаем так. Я внёс ваши данные в компьютер, но теперь у нас возникнет ещё больше вопросов. Мы должны знать всё, какие условия будут предоставлены мальчику на новом месте. Плюс, если бы вы остались здесь, – к вам должен наведываться сотрудник социальной службы для ежемесячного контроля. И что-то я сомневаюсь, что в Италии мы сможем проверить, как вы заботитесь о подростке. Увидимся через неделю. Счастливого дня.

Клэр так и не поняла, как он выставил её в коридор, думая лишь о том, как сглупила, выдав ему всё. Она достала из сумки огромный сэндвич и механически съела, добавила пару конфет и вышла из здания, не глядя ни на кого.

В последнее время девушка стала избегать общества. Даже сегодня поход в органы опеки дался ей нелегко, появилась странная боязнь и нежелание встречаться с людьми. Она уже давно просила мужа ходить за покупками в магазин и совсем не расстраивалась, когда он приносил ей совершенно другие наборы продуктов, чем она заказывала. Раньше такое выводило её из себя, но теперь любая возможность не встречаться с другими людьми уже была достойной платой и могла окупить что угодно.

Клэр выходила из дома только по делам, связанным с Романом: ездила в больницу, каждый раз нарываясь на неприятие мальчика, и оформляла необходимые документы. Рома чувствовал себя намного лучше, он уже месяц был под наблюдением доктора, принял потерю матери, перестал проявлять агрессию и даже согласился на опекунство. Клэр не тешила себя надеждой, что он сменил настроение из-за возникшей привязанности и осознания, что, кроме сестры, он никому не нужен. Скорее, дело было в том, что парень устал сидеть закрытым в четырёх стенах палаты. Рома уже знал о предполагаемом переезде, и перспектива оказаться в тёплой Италии тоже его прельщала. Но была одна большая загвоздка: без усыновления переезд был бы крайне сложным, долгое ожидание и, вполне вероятно, отказ. Признать же Клэр он не мог, до сих пор обвинял её в причастности к гибели матери.

***

У Клэр же были претензии к собственной маме. Девушка никак не могла забыть разъярённое лицо Лиисы за рождественским столом и проклятья, вырвавшиеся в адрес соперницы. На какой-то момент тогда Клэр почувствовала и на себе тяжесть и почти физическую боль от слов матери, столь заряженными они оказались.

Когда Лииса уехала в Лапландию, дочь вздохнула с некоторым облегчением, хоть и чувствовала в глубине души себя предателем, перешедшим на сторону врага. Клэр уже сама не понимала, кто прав, кто виноват. Ей хотелось только, чтобы все оставили её в покое. Сидеть дома, целыми днями глядя в стену, поглощая всё без разбора. Выключить телефон, хотя это и ни к чему – Клэр давно перестала отвечать на звонки от бывших подруг и знакомых, а те, в свою очередь, прекратили попытки.

Клэр ужасно растолстела, появилась одышка, и ей постоянно хотелось спать. Она понимала, что нужно взять себя в руки и начать действовать, но сил не было.

– Amore, пойдём погуляем, тебе нужно подышать, подвигаться, – предлагал муж настойчиво каждый день.

– Мне не хочется, я полежу. Неважно себя чувствую. Доктор сказал, что физические нагрузки не на пользу ребёнку.

– Доктор сказал так, когда ты спрашивала, можно ли продолжить занятия танцами. А от неспешной прогулки на свежем воздухе ещё никому не становилось плохо! – настаивал Юрки.

– Иди один, может быть, завтра, – отнекивалась Клэр и натягивала одеяло на голову.

***

Однажды, мучимая странной тревогой, девушка набрала номер матери.

– Как ты? Нашла работу?

– Ещё нет. Но социальная служба выделила мне некоторую поддержку, пока я не устроюсь… Плюс на лыжных каникулах удалось немного заработать, так что у меня всё в порядке. Я могу приехать, если ты хочешь, поддержать тебя.

– Я рада. А помощь мне не нужна, у меня есть муж.

– Как знаешь. Возможно, когда родится ребёнок, ты заговоришь по-другому…

Клэр поспешила завершить разговор. Вечно Лииса всех изводит дурными предсказаниями и мрачными прогнозами. Лучше бы не звонила.

***

В конце марта Юрки вызвали в Италию – изоляция для школьников закончилась, и нужно было выходить на работу. Клэр обивала пороги социальных служб, настаивая на встрече с господином Микой. Тот, словно издеваясь над чувствами девушки, каждый раз задавал новые вопросы, вносил информацию в личное дело и назначал очередную встречу. Клэр вдруг испугалась, что окажется одна. Рому отпустили из больницы, парень попросил оставить его в покое до конца месяца, пока не закончится срок оплаченной аренды их с мамой квартиры. Мальчик объяснил: ему хочется побыть там, где они были вместе, и попрощаться. Клэр не могла отказать, опасаясь, что он начнёт упрямиться и дело с усыновлением и переездом застрянет намертво. Но когда Мика вызвал Романа на собеседование, парень, напротив, подтвердил своё согласие.

Amore тем временем собирал вещи.

– Ты не можешь вот так уехать и бросить меня одну. Не понимаю, что со мной происходит, я сама не своя, – Клэр говорила безэмоционально, в пустоту.

– Дорогая, правда, тебя словно подменили. Но это всё гормоны, беременность. Всё на благо малыша. Увидишь, скоро мы будем все вместе, а после родов и ты снова станешь моей милой крошкой Клэр, – стараясь не показывать виду, как он расстроен вынужденным отъездом, успокаивал её муж.

– Сейчас я больше напоминаю огромный пирог, не знаю, как смогу скинуть все эти килограммы. Ой, вот только не смотри на меня так, сейчас начнёшь свою песню про мой лишний вес и «заедание» проблем.

– Клэр, Tesoro, я люблю тебя любую. Пообещай мне лишь, что позаботишься о себе и о нашем мальчике.

– В последнее время я только и делаю, что кому-то обещаю позаботиться. Не знаю, справлюсь ли я. Иногда мне хочется от всего отказаться.

– Гормоны, гормоны… Даже не думай… Ты будешь самой лучшей мамой, – он взял её руки в свои и притянул к себе. Они надолго застыли в объятиях, думая каждый о своём.

***

Через день он уехал. Клэр сама отвезла его в аэропорт, как бывало раньше, пока длились их отношения на расстоянии. Ей стало невыносимо плохо, навалились воспоминания о сложных периодах постоянных расставаний, добавив черноты и отчаяния в её и так не радостное настроение.

По дороге домой девушка включила классическую музыку, остановилась в лесу на своём специальном «плакательном» месте, где выпускала боль разлуки каждый раз, провожая самолёт в Италию. Слёз не было. Она просидела в машине час, второй, не замечая, как летит время.

«Я живая или мёртвая? Не понимаю, уже ничего не понимаю», – вдруг пришло в голову Клэр. Она стащила перчатку и стала ощупывать лицо. Вот щека, нос, подбородок. Захотелось ущипнуть себя – может, боль заставит эту кукольную Клэр очнуться? «Почему я ничего не чувствую? Как я могу быть матерью, если у меня нет больше чувств?»

«А как ты должна себя чувствовать, если проклята собственной матерью?» – произнёс вдруг кто-то.

Девушка подскочила и испуганно огляделась. В машине, кроме неё, никого не было. Голос напоминал Лану.

– Это неправда! Она сделала это с тобой! И мне очень жаль! – закричала Клэр, пряча лицо в локтях.

«Да, безусловно, Лииса сделала это с ней… Но и тебе досталось, ты помнишь, что последние слова долетели и до тебя. Ты же их почувствовала? Когда она толкнула тебя к батарее…»

– Замолчи! Я не хочу тебя слушать. Кто ты, если не Лана? – Клэр покраснела, стало сложно дышать.

«Я – это ты, Клара, Клара, Клара. И ты нам больше не нужна… Она нам помогла…» – голос в голове Клэр раскатисто засмеялся, но этот звук уже походил на смех классического злодея из мультфильма.

– Тебя нет!

«Мне жаль, но я есть. Это тебя нет», – грустно и неожиданно нежно сказал голос.

Клэр, не в силах больше этого выносить, повернула ключ зажигания и погнала машину к дому. И только когда показались огни родного города, она немного успокоилась. Улицы словно вымерли, одинокие фонари освещали подтаявшие сугробы – зима никак не хотела сдавать позиции. Снега в этом году навалило столько, что даже старожилы не помнили, когда такое случалось. Было ещё не поздно, но, как и в другие дни, после 10 вечера на улице не встретишь ни души.

Девушка не поехала к себе, она остановилась у двери Романа. В комнатах горел свет, она увидела с дороги из машины. Постояв несколько минут возле кнопки вызова домофона с протянутым пальцем, Клэр развернулась и медленно пошагала через снег обратно к машине, так и не позвонив. Её не покидало ощущение, что за ней наблюдают, это было невыносимо. Резко повернув голову, она посмотрела вверх. Одинокая фигура стояла возле единственно освещённого окна. Брат смотрел на неё. Клэр помахала ему рукой и села в машину. Ей срочно нужно домой, принять горячий душ, смыть с себя весь страх и эти голоса. Облезшими пальцами она нащупала телефон и выключила его, чтобы никто не позвонил. Но никто и не звонил.

Закрывшись дома, девушка села на пол с коробками печенья и стала жевать прямо там, доставая грязными руками кружочки с кремовой прослойкой и запихивая в рот. Покончив с двумя коробками, она почувствовала себя немного лучше и поспешила в душ.

Голоса больше не появлялись.

На другой день Роман вёл себя так, словно ничего не произошло. Может, ей вообще всё это приснилось?

История болезни пациентки Чиары Манчини

Записки доктора Н.Савоярди

01.05.2021

Вот уже два месяца мы проводим сеансы гипноза и успели хорошо познакомиться с каждой из идентичностей пациентки.

Пора решать, каким методом мы будем устранять их из головы синьоры Манчини. Как известно, существует два метода: это слияние, когда альтер эго присоединяется к своему прототипу, формируя единую цельную личность, или уничтожение, в случае несогласия альтер эго с первым сценарием. Всё должно происходить по обоюдной договорённости, иначе ничего не выйдет.

Проблема заключается в том, что у синьоры Манчини нет контролирующего альтера, обычного в таких случаях. На практике зафиксировано, что один из альтеров берёт на себя роль руководящего, только он знает о существовании других и может с ними общаться. Обычно доктора договариваются через руководящего с остальными участниками. Но у Чиары альтеры не знают о существовании друг друга, и это аномально, так же, как и то, что все действия происходят только в голове у пациентки. Возможно, это какая-то неизученная форма болезни, тем не менее лечение нам известно, осталось лишь понять, по какому сценарию будем двигаться. Также часто в аналогичных случаях отмечается присутствие некоего защитника, хранителя. Больные видят его в образе бесполой личности, которая появляется под гипнозом и помогает справиться с болезнью. Некоторые называют эту сущность Ангелом. У Чиары присутствие такого помощника не зафиксировано, и это тоже вызывает множество вопросов.

10.05.2021

На фоне ухудшения состояния пациентки пришлось ускорить процесс принятия решения.

Договорённости о слиянии достигнуть не удалось. Ни одна из альтеров не видит себя в одной личности с пациенткой, каждая живёт своей жизнью, и для них процедура сродни самоубийству.

К сожалению, выбора нет. Их присутствие в голове пациентки окончательно разрушает психику и может привести к непоправимым последствиям.

Мы начнём ликвидацию с Клэр, так как она появилась первой. Процедура проста: пациентка под гипнозом должна услышать, что все качества, которые она не находила у себя и реализовала в Клэр, теперь у неё есть, а значит, в двойнике нет необходимости, и его можно отпустить.

Дальше очередь Ясны. С ней проведём сеанс позже, так как есть шанс договориться о слиянии. Альтер не против слияния с Чиарой, лишь просит отсрочку, чтобы привести в порядок дела. Предлагала даже самоликвидироваться, вроде бы она знает о способе уйти самостоятельно. Возможно, это только уловка, вернёмся к этому вопросу не раньше июня, когда пациентка немного восстановится после ликвидации Клэр.

Выход из игры

Май 2021. Котка, Финляндия

Прошло два месяца, как уехал Amore.

Каждый день давался сложно, девушка скучала по мужу. Она чувствовала себя никому не нужной, хоть это было абсолютной неправдой. Юрки звонил ей каждый день, а вот она часто быстро заканчивала разговор, ссылаясь на недомогание. Клэр говорила себе, что муж занят, постоянно на работе, обижалась на него и придумывала тысячу причин, почему они не могут быть счастливы.

Больше всего девушку волновало, что дорогой мужчина разлюбит её, увидев, во что она превратилась за два месяца. Клэр постоянно ела, она стала просто огромной и обросла комплексами. Разглядывая себя в зеркале с очередным бутербродом в руках, она обещала каждый день, что это прекратит, завтра же соберётся с силами и начнёт новую жизнь. Визит к доктору в прошлом месяце она отменила. На деле же девушка боялась услышать критику и вызвать законное негодование со стороны акушерки. Клэр абсолютно перестала выходить из дома с тех пор, как Роман переехал к ней. Продукты покупал брат, он, как ни странно, проникся симпатией к несчастной девушке.

Первую неделю после больницы Роман провёл в старой квартире. Клэр переживала, но оставила парня в покое, и он справился. Когда брат появился на пороге с большой спортивной сумкой на плече, она всё поняла, впустила его в дом и крепко обняла. Социальная служба помогла организовать переезд, скромное имущество Ланы отдали нуждающимся, Роман оставил себе на память лишь фотографии и несколько личных маминых вещей. Он радовал Клэр желанием продолжать учиться, общаться со сверстниками, жить нормальной жизнью.

Мама изредка звонила, интересуясь состоянием и самочувствием дочери. Их официальный разговор всегда протекал одинаково, без лишних эмоций, лишь сухой обмен информацией.

Несмотря на внимание со стороны родных, Клэр мучилась чувством ненужности. Она совершила попытку анонимно позвонить психологу, но специалист, только услышав о её беременности, быстро списал всё на гормоны и посоветовал обратиться к психологу в женской консультации. Но туда нужно было явиться лично, чего Клэр никак не могла сделать – общаться с людьми стало совсем сложно.

***

Наконец, пришел ответ от органов опеки. Господин Мика лично пригласил Клэр на вручение документов. Уже по телефону он сообщил ей, что сложности позади и она вступает в родительские права. Переезд в Италию тоже одобрили, нужно было лишь раз в месяц отвечать на звонки от социальной службы и отчитываться о том, как проходит адаптация. Через полгода их ждали в консульстве на личную встречу. Роман, услышав новость, чуть смущённо улыбнулся и на минуту задумался.

– Скажи, ты правда доволен? – Клэр волновалась, она так долго ждала этого решения.

– Я… рад. Клэр, прости меня, я никак не мог поверить, что действительно нужен тебе. Я ведь считал, что ты будешь ревновать к отцу, что замышляешь что-то против нас с мамой. Не мог представить себе, какое у тебя доброе сердце! Я рад, что ты у меня есть, я полюбил тебя и чувствую самым родным человеком, что у меня остался на свете! – парень вскочил со стула и порывисто обнял сестру. И вдруг разревелся.

– Перестань, – счастливо рассмеялась она, – всё у нас будет хорошо! В Италии тебе понравится, там совсем другая жизнь. Я люблю тебя, и Юрки тоже полюбит, ему нужно время.

– Устроим праздничный ужин? Пока ты поедешь за документами, я сгоняю за чем-нибудь вкусным, приготовим вместе, посмотрим добрый фильм. А спать вообще сегодня не будем, давай уже собирать твои вещи? – парень был счастлив, впервые за последние месяцы.

– Я согласна! Только купи что-то полегче, с сегодняшнего дня никаких больше булок, я возвращаюсь к прежней Клэр! А тебя назначаю смотрителем, можешь смело контролировать мой рацион!

– Договорились!

***

Клэр выехала из дома задолго до назначенной встречи. Она заглянула в парикмахерскую, привела в порядок волосы, даже попросила сделать ей укладку с локонами. Теперь ей есть для кого наводить красоту – у неё появился сын! И скоро появится другой, она не может себя запускать.

Девушка зашла в магазин одежды, купила всё новое, нужного размера и яркого цвета и переоделась прямо в примерочной. На кассе продавец покосилась на её живот и мило улыбнулась.

– Захотелось порадовать себя обновками? – прокомментировала она.

– Именно так! Мои сыновья заслуживают модную и красивую маму! – авторитетно, но дружелюбно ответила Клэр.

После магазина девушка зашла в кафе, заказала какао без сахара и, уютно устроившись за столиком, набрала номер Лиисы.

– Видеозвонок? Что-то случилось? – мать выглядела встревоженной.

– Мама, я люблю тебя, – сказала ей в ответ Клэр, улыбаясь. – Ты у меня самая лучшая! Я горжусь тобой и благодарна за всё, что ты для меня сделала.

– Ты заболела? То-то я сегодня всю ночь не спала, словно предчувствовала что-то странное, – Лииса удивилась, но отреагировала привычным спасительным ворчанием.

– Мне просто захотелось, чтобы ты знала. Хорошего дня, – ещё раз улыбнулась в экран Клэр и нажала на кнопку отбоя.

До встречи с Микой оставалось ещё достаточно времени. Клэр решила заехать к отцу. Кладбище было за чертой города, но девушке было просто необходимо поблагодарить всех любимых людей за счастье, которое она испытывала.

– Папа, я сделала это, выполнила обещание. И сделала это с удовольствием! Теперь ты можешь отдыхать спокойно. Я люблю тебя, – девушка приложила ладонь к мраморной табличке с именем отца, но вместо каменного холода почувствовала тепло.

Постояв так несколько мгновений, девушка вспомнила о времени. Она поспешила к машине. Придётся поднажать на газ, чтобы быть вовремя.

Солнце нагрело автомобиль. Клэр пристегнулась и поехала. Она торопилась, но не могла не ответить на звонок мужа:

– У меня есть для тебя сюрприз! Сегодня вечером созвонимся по видео, и я всё расскажу! Amore! Я люблю тебя! Ты лучший мужчина на земле, и я счастлива быть твоей женой. Всё будет теперь по-другому, вот увидишь! – щебетала девушка в трубку, не давая удивлённому мужу сказать ни слова. – Целую! Люблю! До вечера!

Приближаясь к перекрёстку, она заметила грузовик справа и начала тормозить. Но машина продолжала лететь вперёд. Роман совсем забыл, как в дни отчаяния он старался испортить тормозные провода в машине сестры. Сейчас он был бы очень рад, если бы безумная выходка не увенчалась успехом… Парень изменил отношение к сестре и осознал, что, кроме неё, у него не осталось никого в этом мире.

Последнее, что увидела Клэр, – первые нежно-зелёные листочки на ветках. Они только что распустились и были почти прозрачными, солнечные лучи прошивали их насквозь.

«Как красиво!» – успела подумать девушка, прежде чем перестала дышать.

Самоликвидация

Май 2021. Псковская область, Россия

Руслан сидел у окна, качая на руках младенца. Вот уже почти два месяца, как Юрий появился на свет. Почти два месяца, как он, Руслан, принял на руки крошечный красный комочек и перерезал охотничьим ножом пуповину.

Время от времени Ясна заикалась о том, что в Европе мужчины присутствуют на родах, но Руслан лишь криво усмехался: нет уж! Когда родился первый сын, муж вообще в течение первого года не участвовал в родительстве. И вот судьба наградила его вынужденной возможностью принимать роды самому, без поддержки и помощи медперсонала! Этот опыт навсегда изменил жизнь мужчины. Конечно, повезло, что Ясна такая умница, у неё уже достаточно знаний в медицине, чтобы стать настоящим доктором! Руслан втайне восхищался упорством жены, ведь она настояла на своём и продолжила изучать традиционную медицину, даже когда он всячески проявлял несогласие. Это же надо быть таким упрямым! Оглядываясь назад, мужчина сожалел о своей самонадеянности, упёртости и жестокости. Его семья – самое дорогое, что у него есть, а он был с ними груб и излишне к ним требователен. Всё от страха, он лишь хотел защитить семью от всех бед. Но Ясна не сдалась, это она спасла их всех.

Теперь с ними и Юрий, маленький комочек счастья, доставшийся таким трудом. Кроха родился на месяц раньше. Руслан так боялся не довезти своё сокровище до больницы, он обезумел от тревоги. Жена сидела на окровавленном сиденье и прижимала к груди крохотное тельце, её длинные чёрные волосы были растрёпаны, на щеке – запёкшаяся кровь, глаза красные от усталости и лопнувших сосудов. Но как же прекрасна она была, как Мадонна! Руслан так испугался за неё и малыша, он гнал как сумасшедший, и когда в больнице жену и ребёнка забрали в палату, чтобы вымыть и провести осмотр, новоявленный отец не решался оставить их там. Медсестра предупредила, что по правилам он не может находиться постоянно в больнице, пандемию никто не отменял. С малышом всё хорошо, но на несколько дней его поместят в инкубатор – набирать вес. А маме нужно отдыхать, её оставят в палате, возьмут анализы. Руслан никак не мог уйти от них, он бы заночевал в машине под окнами. Но перед тем как отдаться в руки медперсонала, Ясна посмотрела ему в глаза и попросила:

– Пообещай, что ты сейчас же поедешь и поможешь Алексу. А я позабочусь о нашем малыше. Обещай мне.

И он обещал.

***

Прошло два месяца с тех пор, как Михаил воскрес. Он умирал по-настоящему, радуясь лишь одному – что успел отправить Васю к матери. Больше всего не хотелось бы Мише, чтобы сын видел его в таком состоянии. Распластанный на грязной, пропитанной потом постели, без сил подняться и дойти до туалета, он справлял нужду прямо тут, в ведро.

Паша, этот смешной ботаник, мужественно ухаживал за ним и другими больными. Никто бы не подумал, что он на такое способен.

В минуты прояснения сознания Михе страшно хотелось попросить у всех прощения, а ещё покаяться в том, что отравляло его жизнь с тех самых 18 лет. Но сил на разговоры не хватало, и мужчина снова проваливался в черноту. Это было не страшно, просто пустота, небытие.

Когда в дверном проёме показался Руслан в одежде, полностью перепачканной кровью, Миха подумал: «Вот он, мой ангел смерти. Моё освобождение». Из последних сил он стал просить избавителя о лёгком уходе. Но вместо этого ангел усмехнулся, зажал в зубах шприц, затягивая жгут чуть выше локтя своей жертвы. В нос ударил запах алкоголя, холодная вата коснулась кожи, острая игла вошла в вену. Миха приготовился умереть.

– Жизнь за жизнь, – услышал он напоследок, но удивиться не успел, сознание его покинуло.

***

Почти два месяца прошло с тех пор, как Алекс принял решение. И вот сейчас пришло время заговорить. Он пришёл к Алисе один, без приглашения и заявил, что они видятся в последний раз.

– О чём ты? – девушка недоумевающе смотрела на парня. Возмужавший, красивый, уверенный в себе, он стал очень походить на отца.

– Алиса, я буду честным с тобой. Я уже давно и глубоко влюблён в тебя. Ты – лучшая девушка, которую я встречал. Я хотел бы, чтобы эта первая любовь стала для меня единственной на всю жизнь, хотел бы состариться рядом с тобой, пестуя наших внуков. Возможно, это звучит слишком громко, но так я чувствую. Я готов умереть за тебя.

– Алекс, я тоже…

– Стой! Дай мне договорить, – парень прервал девушку, закрыв ей рот поцелуем, от которого не смог удержаться. – Прости. Я принял решение. Мы не можем быть вместе, ты должна была выбрать уже давно, и выбор этот – Паша. В бреду, когда мы умирали, я взял тебя за руку, потому что мне было страшно потерять тебя… И ты звала его! Ты была без сознания, ты звала его и открывала сердце. Ты была уверена, что это он держит тебя за руку.

– Но ты очень дорог мне! – заплакала Алиса. – Я не хочу потерять тебя, я думаю, что я… я люблю тебя…

– Нет, Алиса. В глубине души ты любишь его, и выбор уже сделан. А я… Мы уезжаем. Мама с папой решили уехать дальше на север, чтобы поселиться совсем автономно. Я желаю тебе счастья! Пашка уже показал, что ему можно доверять, это он выходил нас, не понадобились даже ампулы отца! Алиса… ты всегда будешь в моём сердце! – Алекс порывисто прижал девушку к груди, замер на мгновение, а затем быстро вышел из домика и побежал, пряча слёзы, которых никак не мог сдержать.

***

Миха сидел за столом с Васей на руках. Напротив него сидели Алёна и Николай. Предстоял напряжённый разговор. Алёна нащупала под столом руку Коли и сжала её, ища поддержки.

– В общем, так. Алёнка, прости меня. Я вёл себя как свинья. Колян – достойный мужик. Я уже подал документы на развод, и скоро ты будешь свободна. А это, – Миха взял бумаги на опекунство и быстрым жестом разорвал их пополам, а затем ещё раз, – ненастоящее, нам это не нужно. Я надеюсь, ты позволишь мне иногда видеть Васю. Я уеду из поселения, всё оставлю тебе и начну жизнь заново. Но иногда я буду приезжать, чтобы проверить, как тут у вас всё.

– Оставайся. Здесь много работы, стариков уже привезли. Мужская помощь понадобится.

– Я не уживусь рядом с Русланом, да и вам свободы не будет. Нет уж, я вернусь туда, откуда пришёл. Я человек конченый, нет мне места нигде.

– Мишка, – прервал его Колян. – Я знаю, через что тебе пришлось пройти. Война никого не оставила прежним, но ты переродился заново, ты воскрес, понимаешь? Ты снова стал человеком и обязательно найдёшь своё счастье. Я же нашёл.

– Счастливо оставаться. Васька, слушайся маму и дядь Колю, он хороший мужик. Увидимся, – Миха поднялся с Васей на руках, передал его матери, похлопал по плечу друга и вышел из дома не оглядываясь. Он плакал, и слёзы выжигали его глаза, а вместе с тем и раненую душу, освобождая и обновляя всё его существо. Михаил воскрес.

***

– Всё готово? – шёпотом спросила Ясна у мужа, нежно глядя, как малыш, спящий между ними на кровати, вложил кулачок в широкую папину ладонь.

– Да. Завтра выезжаем. Как Алекс?

– Алексу не терпится уехать. Я только немного переживаю, как Алёна с Николаем справятся с твоим проектом, предстоит ещё много работы.

– Не волнуйся, Алёна уже подружилась с детками, и со стариками разберутся. Николай всю душу вкладывает в это строительство, да и все поселковые помогают. А мы найдём наш собственный укромный уголок, как ты и хотела, – Руслану было жаль оставлять начатое, но он твёрдо решил, что желания жены и детей для него теперь важнее всего.

– Я чувствую, что должна так поступить. Хочу начать всё с начала.

– Ты уверена, что Юрий выдержит переезд и смену обстановки?

– Конечно. Это же твой сын, – улыбнулась Ясна. – Завтра мы поедем искать новое счастье.

– Я своё уже нашёл, – ласково сказал Руслан. – Иди ко мне, моя Ясная.

Киты

Май 2021. Гарда, Италия

– Что мы можем сделать для неё? Что я могу? – Джорджио, низко опустив голову, уставился в стол прямо перед собой.

– Пап, у Элис есть идея, – Роби посмотрел на отца, невольно отмечая, как тот постарел и сдал за последний год: ссутуленные плечи, потухший взгляд, седые искорки волос на чёрной шевелюре.

– Говори, – довольно безразлично предложил Джорджио.

– Мы… мы рисуем для Чиары, – необычно робко, но с привычным энтузиазмом начала девушка. – Я много читала о пользе арт-терапии и решила помочь Чезаре, когда ему было плохо без мамы. Мы стали рисовать для неё. Позже присоединился и Роби. Я стеснялась говорить ему, но он нашёл идею неплохой и тоже захотел рисовать. Сейчас у нас уже целый альбом.

– И как рисунки помогут моей жене? – скептически спросил Джорджио.

– Мы хотим, чтобы у неё появилась цель, что-то, объединяющее семью. Мы покажем ей, что едины. И она нужна нам целостная, настоящая, и никто её не заменит.

– И что же вы рисуете?

– Тему задал Чезарино, – ответил Роберт. Девушка взглянула на него со странной смесью обожания, благодарности и лёгкого упрёка. – Мы рисуем… китов.

– Почему?

– Потому что киты – самые большие и самые сильные на земле. Кит спасёт маму. Он точно сможет, – с непоколебимой верой ответил отцу малыш, обратив на него горящие глаза.

Джорджио не замечал раньше, сколько в них одновременно огня и боли переживаний за мать. Он взял сына на руки.

– А ещё киты необыкновенно умные, добрые, кормят детей молоком – добавила Элис.

– Как мама… – тихонько сказал Чезарино и прижался к папиной шее.

– Мне срочно надо нарисовать огромного кита! А лучше двух! Научите? – Джорджио развернулся, направляясь к лестнице.

– Трёх, это будет семья – мама, папа и ребёнок, – Чезаре удивлял всех своим умением складывать простые цифры, до пяти. Уроки с Элис не проходили даром.

– Тогда уже четырёх! – засмеялась девушка.

– Нет. Китов должно быть пять, – Роби уверенно обнял её за плечи и притянул к себе. Элис залилась краской, но не стала отстраняться.

– Без старого боевого кита не обойдётесь! – отозвалась сверху Лючия. Она сильно изменилась в лучшую сторону, но не могла оставить привычку подслушивать домашних на лестнице.

Дети снова наполнили дом смехом, и вся семья отправилась в комнату к Роби – рисовать.

⠀

***

За две недели до этого у Чиары начался кризис.

– Покажите мне видеозаписи, доктор, я должна видеть, что творю! – Чиара уже несколько дней была на успокаивающих лекарствах. Её поведение становилось неконтролируемым, она дважды пыталась убежать из больницы, напала на медсестру. Периоды агрессии сменялись моментами апатии, тогда девушка безвольно лежала на кровати и молчала, и лишь затем рассудительность и спокойствие ненадолго занимали своё место.

– Я не могу, это против правил врачебной практики.

– Ну Николо, пожалуйста, не как врач, как друг! Я уверена, это мне поможет. Я хочу сама поговорить с ними, я заставлю их уйти!

– Чиара, тебе нужно успокоиться, я обязательно передам твои пожелания. А сейчас немного поспи, – доктор вышел из палаты, нервно постукивая пальцами по зелёной папке с историей болезни.

– Пожалуйста! – голос Чиары вылетел ему вслед в захлопывающуюся дверь, и девушка снова осталась в одиночестве.

И всё-таки она смогла посмотреть записи с сеансов. И помогла ей в этом Беатриче, бесцеремонно вмешавшаяся в процесс лечения. Жена доктора нанесла визит Чиаре без предупреждения, присела на кровать, щелчком откинула крышку чехла телефона и показала больной несколько видео.

Они не стали обсуждать происходящее, Беа оставила девушку в состоянии шока и элегантно удалилась, уверенная, что поступила правильно.

⠀

***

– Мы придумали отличный план! Как только она поправится, мы уедем все вместе из страны. На острова. Поселимся у маяка, будем помогать экологам. Элис уже учится на биолога, Роби прекрасно владеет языками, и он в отличной физической форме, у меня надёжный помощник. Я потерял музыку, но обрёл новый смысл жизни – в семье, детях, китах. Элис права, эта девочка открыла мне глаза на многое! Пока мы рисовали, она столько рассказала! Осталось только дождаться, теперь дело за тобой, спаси её, друг!

– Я должен признаться, за последнюю неделю произошёл прогресс.

– Ты же говорил, что, поставив ультиматум, мы добьёмся своего! Это сработало!

– Её личности сильные, одна ещё сопротивляется, но, кажется, готовится уйти. А вторая, вероятно, уже оставила Чиару в покое. Но даже если обе они исчезнут, нет уверенности, что это навсегда.

– Нет уверенности? Это неправильная фраза! Ты заставил меня причинить столько боли моей любимой женщине! Когда я говорил, что заберу детей и уеду, я разбил ей сердце! А теперь ты говоришь «нет уверенности»?

– Старик, тебе надо успокоиться, психологические расстройства не проходят быстро, понадобятся годы.

– Но у нас нет этого времени! Жизнь так коротка! Уже завтра Чезаре пойдёт в школу, а потом встретит свою Элис и покинет родительский дом! Пока Чиара там лежит, она пропустила столько закатов! Отцвела вишня у нас за домом, она так любит эти нежные цветы! Птицы уже высидели птенцов, а ты говоришь ещё ждать!

Джорджио отвернулся, смахивая показавшуюся слезу.

– Хорошо, ей действительно лучше, давай устроим ей встречу с детьми. И возьмите с собой няню, чтобы могла подстраховать с малышом, если Чиара поведёт себя странно.

⠀

***

– Мама! Это киты, они волшебные, очень хорошие, – Чезаре обложил мать листами разных размеров. Их были десятки, а может, больше сотни. – Это Роби нарисовал, а это я, а это Элис.

Чиара не верила своему счастью, время от времени сжимая руку в кулак. Так ногти впивались в ладонь и причиняли ощутимую боль. Это помогало убедиться, что всё происходит наяву, и не разреветься.

Красные, синие, оранжевые и чёрные, большие и маленькие, горбатые и не очень животные, но у всех одинаково добрые китовые глаза, излучающие любовь и поддержку.

– Идите все сюда, пожалуйста, – попросила Чиара. – И ты, Элис. Обнимите меня, вместе со всеми китами. Я так боюсь, что папа вас заберёт!

– Мам, папа никогда такого не сделает, это доктор его заставил так сказать, как будто это единственный выход! – не выдержал Роби. – Но мы объявляем забастовку и сегодня никуда от тебя не уедем. Пожалуйста, почитай нам. Мы привезли книги Чезаре.

Малыш забрался к маме на кровать, а старшие дети сели прямо на пол рядом. Чиара открыла книгу с красивым китом на обложке.

– В одном глубоком океане жила-была семья китов. Они часто плавали все втроём и играли, – начала она.

– Вшестером! – хором сказали Роби и Элис и радостно засмеялись. К ним примкнул Чезаре, а за ним и сама Чиара.

⠀

Джорджио, наблюдающий через стекло за этой весёлой компанией, отложил на стул пульт вызова медсотрудника и, нарушив все наказы Николо, вошёл в палату. Он обнял жену. Дети с криками «куча мала» присоединились к объятиям.

А киты смотрели на счастливую семью и улыбались.

Эпилог

21 июля 2021

Выздоровела? Не совсем так! Просто я оказалась умнее всех.

Меня зовут Алессия, и я здесь главная.

Наш доктор знал, что у Чиары должна быть ещё одна идентичность, которая всё контролирует. Но я не хотела, чтобы меня обнаружили. Всего-то и надо было сидеть не высовываясь.

Я – связной между остальными альтер эго. Они друг о друге даже не догадывались! Зато я знала всё про каждую и умело руководила их жизнями. Часть сознания Чиары не смогла принять разрыв отца с матерью и отделилась в самостоятельную Клэр. Наигравшись с Клэр, я легко убрала её, нашептав, что она одинока и никому не нужна. Это я не давала ей простить мать и стать счастливой. А зачем? Она была самой сильной из моих девочек, могла бы и меня заменить. Я помогла ей принять решение покинуть нас. Ясна тоже та ещё штучка. Родилась от страха из разбитого сердца маленькой Чиары, и вся такая храбрая, дерзкая, настоящий солдат. Сначала я связала их с Чиарой, чтобы Ясна научилась мягкотелости и инфантильности от своей создательницы и ослабла. И мне это удалось. Со временем я поняла – Ясна не представляет для меня угрозы, у неё своих забот хватает. Она стремилась к покою, наши «альтерэговские» дела ей были не интересны. Что же, как только появилась возможность, я и её отправила в уединение, надеюсь, больше не объявится. Теперь Чиара под моим контролем. Вся, целиком.

Для меня главным делом была власть. Как сказал доктор? Руководящее Я – то есть я, Алессия, – возникло, когда их стало уже трое. Чиара малышкой потеряла мать и близкое живое существо – это явилось спусковым крючком для появления Ясны и Клэр. А в случае со мной никаких особых потрясений не было, Чиара и альтеры жили своими жизнями, обзавелись семьями, биографией, каждая существовала в своей реальности.

Но в условиях изоляции всё изменилось. Личности стали выходить, их судьбы переплетаться, а параллельные миры наслаиваться друг на друга. Тут-то и появилась я.

О, я сразу разобралась, что к чему, и наслаждалась властью. Я изначально решила, что ещё одна личная биография Чиаре ни к чему, тем более у меня не было детства и прошлого. И я заняла роль кукловода. Пришлось даже экстерном выучить иностранные языки, чтобы связать моих подопечных! Но у меня много свободного времени и никаких занятий. Зато доктор здорово удивился, как это Чиара знает ещё два языка. Списал на генетическую память все мои усилия. Но я не обижаюсь, у него были свои цели.

Власть – вот что я ощущала. Безграничная власть.

Я не плохая по своей натуре, не плохая и не хорошая. У людей принято всё мерить рамками дуальности – чёрное / белое. Но настоящий мир полон цветов, которые меняют оттенки, в зависимости от обстоятельств. От ежедневного личного выбора. Вся реальность – это пространство вариантов. Мне было необыкновенно интересно наблюдать, как мои марионетки переходят с одной дорожки на другую, совершая выбор, к которому их частенько подводила я, Алессия. Всё в нашей жизни – последствия выбора. И не бывает безвыходных вариантов.

Реальность, которую вы не видите, подобна океану со множеством течений. Течения производят бесчисленное количество волн, и человек, совершая выбор, попадает с одной волны на другую и так далее, и оказывается в разных течениях. Вот потому и жизнь протекает у каждого по-разному. Нет единой, написанной заранее судьбы, есть только выбор.

Если бы люди знали об этом, они бы больше доверяли интуиции, слушали отклик. Вместо этого они следуют голосу разума. А холодный рассудок чаще всего даёт неверное направление. Отклик – великая вещь. Каждый из людей внутри чувствует, что хорошо, а что плохо именно для него и в то же время для всего мира. Если бы каждый раз, собираясь сделать что-то, человек прислушивался к отклику – правильно это или нет, люди жили бы с чистой совестью в идеальном мире.

Но жажда власти – вот что заставляет человека использовать хитрость, влиять на других, лишая их выбора. Так было и со мной. Я понимаю, о чём говорю.

К счастью для моей троицы, я услышала отклик внутри себя. И я отступила, ожидая, пока каждая из них выберет свой путь самостоятельно. Клэр решила уйти. Чиара нуждалась в её силе и независимости, а вот любви и желания жить у этой личности не доставало. Так бывает, когда уходят молодыми. Просто предназначение уже выполнено. И не нужно грустить, жизнь вечна, мы просто выходим в другую комнату. Если у Клэр была душа – ей сейчас радостно, она свободна и награждена за успешно сданный экзамен.

Ясна тоже ушла. Но по-своему – она обрела мир в себе. Уверена, затворничество пойдёт ей на пользу, я больше не слышу её мысли и голос. Ясна прошла длинный трансформационный путь и смогла из выдуманной копии стать цельной личностью.

Чиара же – моя милая Чиара – она не сразу перестанет быть инфантильным существом, хотя за эти два года она повзрослела. Но я буду рядом. Алессия значит «защитница». Словно ангел-хранитель, я всегда буду помогать ей, подсказывать и оберегать. Я научу её всему, что знаю, ведь мне открыты тайны Вселенной. А когда стану не нужна – уйду туда, откуда пришла. Я сделала свой выбор, отдав свою жизнь на благо той, кто меня создал. Так говорит мне сердце. Так правильно.

Меня зовут Алессия, и я желаю вам беречь своих ангелов-хранителей и слушать голос души.

От автора

⠀

Итак, мы познакомились с судьбой героинь, оказавшихся в условиях вынужденной изоляции. Открою небольшой секрет – когда я писала об изоляции физической, я не переставала думать об изоляции духовной.

Существует древнее философское высказывание, указывающее на возможность отчуждения грешных душ от Божественной Сущности как средство наказания после смерти. Тибетская Книга Мертвых, источник религиозных убеждений, на тысячи лет более древний, чем Библия, описывает состояние сознания между жизнями (Бардо) как время, когда «зло, которое мы совершили, проецирует нас в духовную изоляцию». Люди на Востоке верили в особое место для грешников, не подобна ли эта «изоляция» чистилищу на Западе?

Обет молчания, уход в ашрам, уединение – древние и действенные способы добровольной изоляции, помогающие разгрузить беспокойный разум, отказаться от суеты материального мира и услышать внутренний голос, пообщаться с высшим Я. У каждого своя религия, своё видение мира. Но всё же стоит задумываться, а что там, за пределами нашей ежедневной рутины? Для чего всё это?

Есть ещё одна известная поговорка: Живи каждый день так, словно он последний. Многие воспринимают это как призыв к развлечениям, удовлетворению своих желаний, вдруг завтра уже не наступит. Но мне кажется, речь здесь о другом: когда начинаешь день, поразмысли: «Что полезного могу я сегодня сделать для мира и человечества? Как могу проявить искру Божью, чтобы не растратить ценнейший дар?»

Сейчас события, послужившие прототипом того, что описано в книге, остались в прошлом, я осознаю, что для многих изоляция стала возможностью пробуждения, переоценки и прикосновением к духовному источнику внутри себя.

Я призываю вас, мои дорогие читатели, не дожидаться вынужденных мер, а заранее каждый день, каждую минуту своей жизни жить с открытым сердцем, совершать добрые и бескорыстные поступки, думать о благе планеты и человечества. Каждый человек – творец, такими нас создал высший разум.

Неважно иметь много материальных благ – это мёртвые удовольствия. Держите в тонусе свою энергию и воплощайте её в творчестве, ведь именно тогда человек испытывает истинное вдохновение, наслаждаясь процессом создания и не думая о результатах и выгодах. В этом смысл существования человека – Творчеством менять мир к лучшему, множить Свет и излучать Любовь.

Будьте счастливы!

С уважением, Дарья

Интервью с экспертом

На вопросы автора отвечает Вероника Петровна Сысоева,

врач-психиатр, психотерапевт,

кандидат медицинских наук

Автор: Вероника, здравствуйте! Спасибо, что согласились ответить на мои вопросы. Изучая литературу по теме расстройства множественной личности, я встречала понятие «контролирующая личность». Можете объяснить детальнее, что она из себя представляет?

В.П.: как вы знаете, расстройство множественной личности проявляется в том, что у человека появляется альтер эго, ещё одна личность внутри, он перестает чувствовать себя цельным. Так вот, таких личностей при данном расстройстве не одна, а множество, их может быть больше 20! В некоторых случаях одна из личностей знает о других и взаимодействует с ними в рамках комплексного внутреннего мира, причём иногда одна из личностей взаимодействует больше, чем другие. Сам пациент может называть свои субличности как угодно, и обычно он признаёт присутстие одной контролирующей – контролирующего Я, которое может контактировать с остальными и способно проявлять осознанность, решая самостоятельно, как и когда показаться. Иногда эта личность нарочно не обнаруживает себя, желая остаться незамеченной.

Автор: очень интересно, спасибо! Получается, эти личности имеют свой характер и могут быть как положительными, так и весьма отрицательными персонажами, так?

В.П.: совершенно верно.

Автор: Читая религиозную и эзотерическую литературу, я также находила информацию, что рядом с человеком или в его подсознании присутствует некая светлая, положительная сущность, её ещё называют высшим Я, или ангелом-хранителем. Что говорит традиционная медицина на этот счёт?

В.П.: Такое расстройство непредсказуемо как для врача, так и для самого пациента и может протекать как угодно. Личности могут быть разными, по-разному себя называть, проявлять и даже совпадать с духовным контекстом (называться ангелами или высшим Я). Для лечения диссоциативного расстройства личности часто используют гипноз. В трансовом состоянии можно общаться с этими личностями и сущностями.

Автор: Я пишу роман, где главная героиня страдает расстройством множественной личности. В её сознании обитают ещё несколько альтерэго, и они живут своей жизнью, но обычно это происходит лишь в воображении. Расстройство героини произошло постепенно, под воздействием сильных стрессов и переживаний. Но обострение случилось во время локдауна. Я читала, что во время изоляции 2020–2021 годов участились случаи психических заболеваний, люди стали чаще обращаться к психотерапевтам. Получается, изоляция стала своеобразным спусковым крючком?

В.П.: Совершенно верно. Расщепление личности и ухудшение состояния вполне может проявиться из-за стрессовой ситуации или множества стрессовых ситуаций. В вашей истории под влиянием стрессовой ситуации – вынужденной изоляции и повышения тревожности – у героини произошло увеличение количества личностей и расширение плохого поведения у них – они стали активно вмешиваться в жизнь своей создательницы.

Но не стоит списывать всё на стресс, из серии «все болезни от нервов» – это неверно с точки зрения медицины. Стресс является пусковым механизмом, лакмусовой бумажкой в рамках генетической предрасположенности. Если в генетике расстройства Х нет, то никакие ситуации не способны его сотворить. Это касается любых расстройств, и психических, и соматических, например гастрита. Более того, нередко бывает так, что расстройство начинается само по себе, на ровном месте, без перемен и стрессовой ситуации вообще. А стрессы и изоляция для всех являются проверкой и в плане психического здоровья, и психологического, и того, как мы адаптируемся к трудностям. Также изоляция очень четко показала, что те, кто не решал свои вопросы и проблемы десятилетиями в тех или иных делах – в финансах, отношениях с семьей и т. п., во время изоляции оказались по уши в этом. Но здесь вина не изоляции, а самих людей. Надо было раньше этим всем заниматься, по мере поступления, а не закрывать на всё глаза и ждать армагеддона.

Когда уже армагеддон случился, по прежним схемам действовать не получится, закопать внутри себя проблему, будто её не существует, уже не выйдет. Надо решать здесь и сейчас. И у неподготовленных людей действительно начались сложности и перебор с количеством нерешённых задач. Например, во время изоляции проявились проблемы в отношениях, и многие пары стали разводиться, обвиняя изоляцию, новые правила и правительство. Но ведь проблема в отношениях была задолго до этого, когда члены семьи почти не видели друг друга, это было в порядке вещей. То же самое касается бытовых проблем, маленькой жилплощади, плохо организованного пространства, зон и личных границ в квартире, единственного финансового источника и т. п.

Автор: Да, вы абсолютно правы. Я красной нитью пропускаю эти идеи в книгах «Изоляция» и «История болезни», вы подтвердили многие мои мысли. Благодарю вас за ответы на вопросы. Успехов!

В.П.: Всё, что вы описываете в романе, вполне может быть в реальности. Более того, это расстройство ещё не изучено, как следует, и мы сами многого не знаем с точки зрения науки.

Приложения

1.Алессия – женское итальянское имя, означает «защитница». Женщине с таким именем присущ сильный характер, желание помогать и оберегать. Алессию можно сравнить с «Космической матерью», которая разумно и с любовью наделяет своих детей верой в собственные силы и умением найти лучший путь в жизни.

2.Диссоциативное расстройство идентичности (расстройство множественной личности, народное название – раздвоение личности) – редкое психическое расстройство из группы диссоциативных расстройств, при котором личность человека расщепляется, и складывается впечатление, что в теле одного человека существует несколько разных личностей (альтер эго, идентичностей). Они могут иметь разный пол, национальность, возраст, темперамент, мировоззрение, умственные способности, реакции.

Причинами заболевания служат тяжёлые эмоциональные травмы в раннем детстве, например, повторяющееся экстремальное физическое, сексуальное или эмоциональное насилие, заброшенность ребёнка. Согласно долговременному исследованию, наиболее сильным предсказательным фактором диссоциации у молодых людей было отсутствие доступа к матери в возрасте двух лет. Данное расстройство является крайним проявлением диссоциации – механизма психологической защиты, при котором человек начинает воспринимать происходящее с ним так, будто это происходит с кем-то посторонним. Этот механизм позволяет человеку защититься от непереносимых эмоций, но в случаях чрезмерной активации данного механизма появляются диссоциативные расстройства.

Субличности сосуществуют друг с другом и с основной личностью. Неконфликтное сосуществование является мягким, не вызывает изменений, и больной не обращается к врачу. При конфликтном сосуществовании у пациента возникает депрессия, тревога, анорексия, булимия, токсикомания, суицидальное поведение. Пациенты могут слышать голоса и ощущать визуальные, тактильные, вкусовые и обонятельные галлюцинации. Пациенты воспринимают эти голоса как голоса альтернативной личности.

Исследование источников в медицинской литературе XIX и XX века на тему множественной личности, проведённое в 1944 году, показало только 76 случаев. Позже количество случаев диссоциативного расстройства идентичности резко возросло (по некоторым данным, в период с 1985 по 1995 было зарегистрировано около 40 000 случаев). Другие исследования показали, что у расстройства всё же есть длительная история, в литературе простирающаяся на период около 300 лет.

Антропологи Лух Кетут Сурьяни и Гордон Йенсен убеждены, что феномен ярко выраженных трансовых состояний в сообществе острова Бали имеет ту же феноменологическую природу, что и явление множественной личности на Западе. Утверждается, что люди в шаманских культурах, имеющие множественные личности, определяют эти личности не как части себя, но как независимые души. Не существует данных о связи между множественностью личности, диссоциацией, а также восстановлением воспоминаний и сексуальным насилием в шаманских культурах. В этих культурах множественность, проявляемая, к примеру, шаманами, не считается расстройством или заболеванием.

3.«Согласно опубликованной сегодня Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) научной справке, за первый год пандемии COVID-19 (2020) распространенность тревожных расстройств и депрессии в мире выросла на 25 %. В публикации также приводится информация о наиболее затронутых группах населения и краткий обзор влияния пандемии на динамику доступа к услугам в области охраны психического здоровья.

Обеспокоенность в связи с потенциальным ростом распространенности психических заболеваний уже побудила 90 % опрошенных стран включить вопросы охраны психического здоровья и психосоциальной поддержки в планы реагирования на COVID-19, однако в этой сфере сохраняются крупные проблемы.

Одним из основных объяснений такого роста является беспрецедентный уровень стресса, связанного с социальной изоляцией в результате пандемии. На фоне изоляции возникли ограничения возможностей работать, обращаться за поддержкой к близким и участвовать в жизни общества.

Одиночество, страх заражения вирусом, болезни и смерти как в отношении себя, так и в отношении близких, горе в связи с утратой близкого человека и финансовые трудности также относятся к факторам стресса, приводящим к тревоге и депрессии.

ВОЗ выпустила свой крупнейший с начала века обзор мировой проблематики психического здоровья. В подробном документе намечаются действия правительств, академических кругов, медицинских специалистов, гражданского общества и других сторон, призванные изменить подход к вопросам психического здоровья. В 2019 году во всем мире психическими расстройствами страдали почти 1 миллиард человек, в том числе 14 % подростков. К глобальным системным угрозам психическому здоровью относятся социально-экономическое неравенство, чрезвычайные ситуации в области здравоохранения, войны и климатический кризис.

По данным нового обследования ВОЗ, пандемия COVID-19 нарушила или остановила оказание важнейших услуг в области психического здоровья в 93 % стран мира, при том что спрос на услуги в этой области растет. Обследование, проведенное в 130 странах, позволило получить первые глобальные данные, свидетельствующие о разрушительном воздействии COVID-19 на доступ к услугам в области психического здоровья, и подчеркнуло настоятельную необходимость обратить внимание всего мира на эту проблему».

Список источников

Брушлинский А.В. Психология субъекта. – М., 2003. – 272 с.

2. Всемирная организация здравоохранения: https://www.who.int/ru

3. Диссоциативное расстройство идентичности: https://ru.wikipedia.org/wiki/Диссоциативное_расстройство_идентичности

4. Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В., Загоруйко Е.Н. Идентичность в норме и патологии. – Новосибирск, 2000. – 255 с.

5. «На фоне пандемии COVID-19 во всем мире распространенность тревожных растройств и депрессии выросла на 25 %»: https://www.who.int/ru/news/item/02-03-2022-covid-19-pandemic-triggers-25-increase-in-prevalence-of-anxiety-and-depression-worldwide

6. Никифорова П. Феномен множественной личности в науке и культуре. – СПб., 2014. – 20 с.

7. Патнем Фрэнк В. Диагностика и лечение расстройства множественной личности / Пер. с англ. В.А.Агаркова. – М.: Когито-Центр, 2004. – С. 10, 138–150.

8. Турбина Е.Г. Множественной персональности синдром // Социальная философия / Под. ред. В.Е.Кемерова , Т.Х.Керимов. – Екатеринбург, 2006. – С. 205.

Друзья, буду рада обратной связи!

E-mail: da.yaskel@gmail.com

Примечания

1

Ragazzo (ит.) – парень, может быть уже в возрасте хорошо за 40, но молод духом.

2

Gelato (ит.) – итальянское мороженое.

3

Amore (ит.) – обращение к любимому, дословно переводится как «любовь».

4

Tesoro (ит.) – сокровище, драгоценность.

5

Nonna (ит.) – бабушка.

6

Sorbetto (ит.) – щербет.

7

Festa (ит.) – праздник, вечеринка.

8

Запрещенная на территории Российской Федерации организация

9

Per sempre (ит.) – навсегда.

10

Salve (ит.) – привет.

11

Запрещенная на территории Российской Федерации организация.

12

Запрещенная на территории Российской Федерации организация.

13

Mammina (ит.) – «мамочка».

Content

Дарья Яскеляйнен
История болезни

Пролог

Идеальная няня

Старые и новые знакомые

Свадьба с подвохом

История болезни пациентки Чиары Манчини

Неформальная встреча

Кто виноват?

Гости с сюрпризом

История болезни пациентки Чиары Манчини Записки доктора Н.Савоярди

Горькая правда

Несчастная белка

Снова болезнь

История болезни пациентки Чиары Манчини Записки доктора Н.Савоярди.

Проклятье на Рождество

История болезни пациентки Чиары Манчини

Необычный день рождения

Схожу с ума

История болезни пациентки Чиары Манчини

Выход из игры

Самоликвидация

Киты

Эпилог

От автора

Интервью с экспертом

Примечания