Пенелопа Дуглас

Убежище

От автора

Несмотря на то, что любовная линия в «Убежище» обособлена, сюжет книги является продолжением событий, начавшихся в «Испорченном» (Ночь Дьявола #1). Поэтому настоятельно рекомендую Вам ознакомиться с «Испорченным», прежде чем приступить к этому роману.

Наслаждайтесь!

* * *

Посвящается З. Кинг

Человеку не уничтожить в себе дикаря, просто отрицая его внутренние порывы. Единственный способ избавиться от искушения – это поддаться ему.

Роберт Льюис Стивенсон «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»

Глава 1

Кай

Дождь чем-то похож на ночь. Ты можешь быть кем угодно в темноте и под грозовыми облаками.

Не знаю, в чем именно дело. Может, в отсутствии солнечного света или в том, как все остальные наши чувства обостряются, когда мы ничего не видим. Или, возможно, причина в едва заметной пелене, скрывающей окружающий мир от нашего взгляда… Однако заниматься некоторыми вещами допустимо только в определенное время. Сбросить с себя пиджак и подвернуть рукава рубашки. Налить себе бокал виски и расслабиться. Посмеяться с друзьями и покричать во время просмотра баскетбольного матча по ТВ.

Последовать за девушкой, которую ты трахал глазами в течение часа, в уборную паба и получить одобрительные кивки от своих друзей по возвращении.

Попробуй провернуть нечто подобное днем со стажером в офисе.

Не то чтобы я хотел всегда беспрепятственно делать все, что вздумается. Чем реже нам выдается возможность, тем она ценнее.

Но каждое утро с восходом солнца внутри меня как будто начинает натягиваться пружина в предвкушении ночи.

Держа маску в руке, я стоял на лестничной площадке второго этажа и наблюдал за Рикой, сидевшей в машине. Несмотря на заливавший лобовое стекло дождь, ее лицо было видно в свете дисплея мобильного телефона, пока она, опустив голову, что-то печатала.

Я покачал головой, сжав челюсти. Рика никогда не слушается.

Невеста моего друга закончила набирать эсэмэску; ее мобильник погас, после чего она открыла дверь, вышла наружу и бросилась в бег сквозь ливень. Я быстро окинул ее взглядом, отмечая каждую деталь. Голова опущена. Ключи зажаты в кулаке. Руки укрывают голову от дождя, загораживая обзор.

Даже не смотрит по сторонам. Идеальная жертва.

Оттянув затылочный ремень, я надел на голову свою серебристую маску-череп. Внутренняя поверхность плотно прилегала к коже, повторяя каждый изгиб моего лица. Мир вокруг меня сжался, словно я оказался в тоннеле и видел только то, что было прямо передо мной.

По шее разлился жар, просочившийся глубоко в грудь. Я медленно вдохнул прохладный воздух, ощущая, как колотится мое сердце и пробуждается голод.

Внезапно шум дождя, водопадом заливавшего аллею, наполнил додзё[1]. Внизу захлопнулась тяжелая металлическая дверь.

– Привет, – окликнула Рика.

Мое сердце будто провалилось в живот. Я закрыл глаза, наслаждаясь этим ощущением. Ее голос эхом разнесся по пустому зданию, но я остался стоять на темной площадке, выжидая, когда она сама меня найдет.

– Кай? – послышался ее крик.

Я натянул капюшон черной толстовки на голову, повернулся к перилам и посмотрел вниз.

– Эй, – снова позвала Рика, на сей раз более настойчиво. – Кай, ты здесь?

Сначала я увидел ее белокурые волосы. Это первое, на что люди всегда обращали внимание. В темном пентхаусе Рики, в этом темном додзё, на темных улицах или в темных комнатах она всегда выделялась из серой массы.

Подняв руки, я сжал поржавевший стальной поручень лестницы и проводил девушку взглядом, когда она неторопливо вошла в основной зал. Рика щелкнула выключателями, расположенными на стене, но ничего не произошло. Свет не загорелся.

Она резко повернула голову вправо, затем влево, внезапно насторожившись, снова протянула руку к выключателям, опустила их и опять подняла.

Ничего.

Ее грудь начала вздыматься и опускаться быстрее. Рика огляделась вокруг, крепче сжимая ремешок своей сумки. Ее движения становились все более напряженными с каждой секундой.

Я силой подавил улыбку и склонил голову набок, наблюдая за ней. Я должен был объявить о своем присутствии. Должен был играть честно и дать Рике понять, что я здесь, она в безопасности.

Но чем дольше я ждал, чем дольше молчал и прятался, тем сильнее девушка нервничала. Когда она прошла в следующую комнату, я ничего не мог с собой поделать, желая прочувствовать этот момент. Рика была в замешательстве. Напуганная. Робкая. Она не знала, что я тут, прямо у нее над головой. Не знала, что сейчас мой взгляд был прикован к ней, и что я мог подбежать, схватить ее и повалить на пол быстрее, чем она успеет сообразить, что произошло.

Я не хотел ее пугать и в то же время жаждал этого. Сила и желание все контролировать вызывают зависимость. Я не собирался ими наслаждаться, потому что меня от этого мутило.

Они превращали меня в Дэймона.

Дышать стало тяжелее; я крепче сжал поручень, боясь самого себя. Это ненормально.

– Я знаю, что ты здесь, – сказала Рика, сдвинув брови и оглядываясь.

Но бесстрашие в ее взгляде было напускным. Уголки моего рта приподнялись в улыбке под маской.

Длинная серая футболка сползла с ее плеча, капли дождя блестели на шее и груди. Снаружи ливень захлестывал Меридиан-Сити. В это время – и в этом районе – улицы были пусты. Никто ее не услышит. Вероятно, никто даже не видел, как она вошла в здание.

И, судя по тому, как Рика стала медленно пятиться назад к выходу, она, похоже, только начала это осознавать.

Я сделал шаг.

Перфорированный настил скрипнул под моими ногами. Она резко подняла голову, посмотрев влево, откуда донесся звук.

Ее взгляд сосредоточился на мне. Не сводя с нее глаз, я подошел к ступенькам.

– Кай? – спросила Рика.

«Почему он мне не отвечает?» – наверное, гадала она. Почему он в своей маске? Почему свет отключен, из-за грозы? Что вообще происходит?

Однако я молчал, медленно подходя к ней. Ее красивая миниатюрная фигура вырисовывалась все отчетливее по мере моего приближения. Промокшие пряди волос прилипли к груди, чего я не заметил раньше; в ушах сверкали бриллиантовые серьги, подаренные Майклом на прошлое Рождество; соски выступали под тканью футболки.

Рика настороженно смотрела на меня своими голубыми глазами.

– Я знаю, что это ты.

Я ухмыльнулся. Напряженность в теле девушки опровергала ее уверенные слова. Знаешь?

Я неспешно начал наступать, в то время как Рика упрямо и неподвижно стояла на месте. Ты так уверена, что это я? Я ведь могу оказаться не Каем, да? Я мог просто взять его маску. Или купить точно такую же.

Остановившись позади Рики, я попытался выровнять дыхание, несмотря на неистово бьющееся сердце. Я чувствовал ее. Чувствовал энергию, курсировавшую между моей грудью и ее спиной.

Ей стоило бы обернуться. Она должна быть готова к опасности, как я ее учил. Она думает, что это игра?

– Прекрати, – рявкнула Рика, слегка повернув голову – достаточно, чтобы я увидел, как двигаются ее губы. – Это не смешно.

Нет, не смешно. Майкл уехал из города на день, а Уилл, без сомнения, где-то напивался вусмерть. Мы остались совершенно одни.

Учитывая то, с какой силой мои проклятые внутренности переворачивались в данный момент, не было ничего смешного, или хорошего, или правильного в том, как мне постоянно приходилось доводить себя, чтобы хоть что-нибудь почувствовать. Не было ничего нормального в том, как сильно я хотел продолжения.

Я схватил Рику, обвил руками и уткнулся носом ей в шею. От аромата ее парфюма мои веки опустились, будто налившись свинцом. Крепче прижав девушку к своему телу, я услышал ее резкий вздох.

– Кроме нас здесь никого нет, Маленький Монстр, – прорычал я, – как мне и хотелось. И в нашем распоряжении вся ночь.

– Кай! – закричала она, дергая меня за руки.

– Кто такой Кай?

Рика извернулась, с трудом сопротивляясь моей хватке.

– Я тебя знаю. Твой рост, твое телосложение, твой запах…

– Знаешь? – спросил я. – Ты знаешь, каково это, чувствовать меня, да?

Я прижался своей маской к ее шее и еще сильнее сжал руки. Властно. Угрожающе.

– Я скучаю по тем временам, когда ты была маленькой школьницей, – прошептал я и застонал, притворяясь, словно мне нравилось ощущать, как она извивалась в моих объятиях. – Тогда ты не сопротивлялась.

Рика замерла, продолжая тяжело дышать. Шумно выдохнув, она задрожала.

Я задел ее.

Кое-кто из нашего близкого окружения – тот, кто напугал ее – однажды произнес эти самые слова, – и теперь девушка засомневалась, не он ли сейчас перед ней. Дэймон исчез в прошлом году. Он мог находиться где угодно, верно, Рика?

– Я долго этого ждал, – произнес я, услышав раскат грома снаружи. – Сними эту хрень. – Дернув вниз футболку девушки, я обнажил ее майку, и Рика закричала. – Я, мать твою, хочу тебя увидеть.

Рика судорожно всхлипнула, отстранилась и ударила меня – первое ответное движение, которому я научил ее на случай, если кто-то схватит сзади – но я выставил одну ногу назад, зная, что она сделает.

Ну же, Рика!

Внезапно она всем своим весом рухнула на пол, выскользнув из моего захвата.

Я едва сдержал смех. Она быстро соображала. Отлично.

Однако я продолжил атаку. Девушка суетливо поднялась на четвереньки, приготовившись сбежать. Сделав выпад, я схватил ее за лодыжку.

– И куда ты собралась? – игривым тоном спросил я.

Рика перевернулась и ударила ногой по моей маске. Я отпрянул назад, засмеявшись.

– Боже, с тобой будет весело. Мне уже не терпится.

Она пискнула, быстро отползла назад и снова встала на ноги, затем развернулась и бросилась бегом к раздевалкам. Вероятно, направляясь к выходу в задней части здания. Теперь девушка была по-настоящему испугана.

Погнавшись за ней, я схватил ее за футболку. Все мое тело пылало.

Твою мать. Я почувствовал, как капля пота скатилась по шее сзади.

Это просто игра. Я не причиню ей боли. Практически как кошки-мышки или салки, в которые все играли в детстве. Мы знали, что ничего плохого не случится, когда нас поймают, и мы сами не нанесем вреда, догнав кого-нибудь, однако иррациональный страх все равно будоражил кровь. Именно это мне и нравилось. Только и всего. Все не по-настоящему.

Развернув Рику, я обхватил ее одной рукой, а другой подцепил под колено и поднял с пола. Она подставила второе колено, но я успел увернуться от удара между ног. Опрокинув девушку назад, я упал вместе с ней, приземлившись сверху.

– Нет! – крикнула Рика. Ее тело извивалось подо мной. Я силой раздвинул ей ноги, поднял руки вверх и придавил их, удерживая за запястья.

Она сопротивлялась, но силы начали покидать ее, уступая место дрожи.

Глядя на нее сверху вниз, я замер. Мы с Дэймоном оба были темноволосыми и темноглазыми, хотя его глаза казались практически черными. Рика не смогла бы различить нас в полумраке. Однако она чувствовала меня. То, как грубо я с ней обращался, подавлял, угрожал… точь-в-точь как он.

Я медленно опустил голову к груди девушки и завис в сантиметре над ее кожей. Рика перестала бороться. Ее грудная клетка поднималась с такими усилиями, а дыхание звучало так надрывно, словно у нее случился приступ астмы.

Тело Рики легко поддалось моему, ее руки беспомощно обмякли над головой, глаза наполнились слезами. Она понимала, что все кончено. Никто не услышит ее крики. Никто не остановит меня, безумца в маске, способного мучить ее на протяжении всей ночи или даже убить…

Лицо девушки внезапно исказилось гримасой страха; сдавшись, она заплакала. Желание сопротивляться уступило место ужасу от того, что это происходило на самом деле.

Проклятье. Дернув свой капюшон назад и сорвав маску с лица, я яростно заорал и ударил кулаком по полу возле ее головы:

– Ты гребаный ребенок! Сбрось меня! – Я приблизился к лицу Рики почти вплотную. – Сейчас же! Давай!

Она зарычала; ее лицо раскраснелось. Поднявшись рывком, она обхватила рукой мою шею. Не выпуская меня из захвата, Рика подняла вторую руку и надавила большим и указательным пальцами мне на глаза. Не сильно, однако это заставило меня ослабить хватку, что дало ей время врезать мне по лицу. Когда я отпрянул назад, Рика выпрямилась, схватила свою сумку и замахнулась, целясь мне в голову.

Я подлетел и вырвал ее из рук девушки, но Рика молниеносно вскочила на ноги, подбежала к стене, подхватила один из мечей для кэндо[2] и встала в стойку, подняв бамбуковый синай[3], готовая атаковать.

Присев на корточки, я провел ладонью по лицу в поисках крови. Ничего. Я вздохнул и посмотрел на Рику. Меня окутало холодом, когда страх покинул ее глаза, сменившись яростью.

Адреналин все еще гулял по венам; глубоко вздохнув, я поднялся с таким ощущением, словно мое тело стало раз в десять тяжелее.

– Я не люблю, когда мне устраивают такие засады! – процедила она. – Предполагалось, что это место будет безопасным.

Я моргнул и укоризненно посмотрел на нее.

– Везде небезопасно.

Направившись к лестнице, я снял толстовку, поднялся на площадку и взял бутылку воды, которую оставил у окна.

– Ты должна быть бдительной. Я наблюдаю за тобой. На улице ты уставилась в телефон. И тебе едва удалось оттолкнуть меня. Ты слишком много времени тратишь на панику.

Я жадно припал к бутылке, испытывая сильную жажду, и не только из-за физической нагрузки. Слишком много раздумий, беспокойства, стратегий… Я нуждался в этой встряске.

Мне недоставало тех ночей, канувших в прошлое, когда была возможность выпустить пар. Когда у меня были друзья, с которыми я мог забыться.

Звук ее шагов донесся с лестницы. Глядя в окно, я видел яркие огни Меридиан-Сити, сиявшие на противоположном берегу реки – такой резкий контраст с темнотой, царившей на этой стороне.

– Я усвоила все, чему ты меня научил, – сказала Рика. – Я доверяла тебе и не воспринимала происходящее всерьез. Если нечто подобное когда-нибудь произойдет снова, я справлюсь.

– Ты должна была справиться в этот раз. Что если это был бы не я? Что бы с тобой случилось?

Девушка смотрела в окно. Взглянув на нее, я заметил боль в ее глазах, и чувство вины сковало меня изнутри. Мне было ненавистно видеть это выражение. Рике и так досталось, а я только что заставил ее опять пережить потрясение.

– Думаю, тебе это понравилось, – произнесла она тихо, все еще не отрываясь от окна. – Мне кажется, ты этим наслаждался.

Мое сердце пропустило удар. Я отвернулся от нее и проследил за взглядом, устремленным на улицу.

– Если бы наслаждался, то не остановился бы.

Рика посмотрела на меня. Снизу послышался шум автомобиля, проехавшего мимо и разбрызгавшего лужи.

– Знаешь, я тоже за тобой наблюдаю, – сказала она. – Ты тихий. Никому не позволяешь увидеть место, где ты спишь или ешь…

Я закрыл бутылку крышкой, так что пластик затрещал у меня в кулаке. Я знал, о чем говорила Рика. Знал, что отдалился от друзей.

Но мне нужно было все держать в себе, чтобы не рисковать и случайно не показать то, чего никто не должен был видеть. Уж лучше так.

В последнее время ситуация усугублялась. Все казалось чертовски неправильным. Рика и Майкл были поглощены друг другом, а Уилл был трезвым всего несколько часов в день. Сейчас я оставался один на один с собой гораздо чаще, чем раньше.

– Ты словно робот. – Она медленно вздохнула. – Не такой, как Дэймон. Предугадать, что у тебя на уме, невозможно… – Рика замолчала, а потом продолжила: – За исключением моментов, вроде этого, когда ты носишь маску. Тебе понравилось, не так ли? Только в такие минуты я вижу хоть какие-то твои эмоции.

Повернув голову к ней, я смягчил взгляд и сказал в шутку:

– Ты не проводишь со мной круглые сутки.

Несколько секунд я смотрел ей в глаза. Мы оба знали, что конкретно я имел в виду. Рика не видела меня с женщинами. На ее щеках заиграл легкий румянец. Послав мне полуулыбку, она оставила эту линию допроса. Прокашлявшись, я продолжил:

– Тебе нужно поработать над контратаками. И над скоростью. Если ты останавливаешься, то даешь нападающему серьезный шанс тебя обездвижить.

– Я знала, что с тобой мне ничего не грозит.

– Это не так, – строго ответил я. – Всегда будь готова к опасности. Если тебя схватит кто-то кроме Майкла, он в любом случае получит по заслугам.

Рика сложила руки на груди, и я буквально ощутил исходившее от нее негодование. Это было понятно: она не хотела всю свою жизнь быть начеку. Однако Рика всего лишь принимала базовые меры предосторожности. А что будет в случае, если она примет неправильное решение, сложно представить. Майкл не всегда находился рядом. Но если был с ней, не отходил ни на шаг. Мы с ним уже несколько недель толком не разговаривали.

– Как он? – спросил я.

Девушка закатила глаза, и я понял, что ее настроение улучшилось.

– Он хочет улететь в Рио или еще куда-нибудь, и пожениться там.

– Я думал, вы оба решили подождать, пока ты не окончишь колледж.

Рика кивнула, вздохнув.

– Да, я тоже так думала.

Я прищурился, посмотрев на нее. В чем же тогда дело?

Их родители ожидали, что свадьба пройдет в Тандер-Бэй, и, насколько я знал, пара не возражала. На самом же деле Майкл был решительно настроен сделать событие грандиозным. Он хотел увидеть Рику в платье, идущую к алтарю ему навстречу. Ведь он вырос с мыслью, что она выйдет замуж за его брата. Теперь Майкл намеревался показать всем, что Рика принадлежит ему.

А потом меня осенило.

Дэймон.

– Он боится, что свадебная шумиха привлечет Дэймона, и тот вернется, – предположил я.

Рика опять печально кивнула, продолжая смотреть в окно.

– Майкл думает, если он на мне женится, то со мной не случится ничего плохого. Чем быстрее, тем лучше.

– Он прав, – сказал я. – Свадьба – сотни гостей, я и Уилл плечом к плечу с Майклом, – эго Дэймона такого не выдержит. Он не останется в стороне.

– Никто не видел его и ничего о нем не слышал целый год.

Я сжал челюсти. От предвкушения у меня внутри все перевернулось.

– Да, именно это меня и пугает.

Год назад Дэймон хотел заставить Рику страдать. Вообще-то мы все этого хотели, однако он зашел дальше остальных. Не поддержав Дэймона, мы стали для него врагами. Он напал на нас, причинил боль Рике и помог брату Майкла, Трэвору, в покушении на ее убийство. Майкл резонно предположил, что его злость, скорее всего, не иссякла. Если бы мы знали, где он сейчас, то беспокоиться было бы не о чем, но детективы, которых мы наняли, чтобы найти Дэймона и проследить за его передвижениями, не добились успеха.

Поэтому Майкл не хотел, чтобы Рика оказывалась в центре внимания – например, во время пышной свадьбы в нашем богатом прибрежном городке.

– Тебя не интересует роскошная свадьба, – напомнил я. – Тебе нужен только Майкл. Почему бы просто не сбежать и не сделать так, как хочет он?

Она молчала несколько секунд, после чего тихо произнесла, задумчиво глядя вдаль:

– Нет, – Рика покачала головой. – За собором святого Килиана, там, где заканчивается лес и скалистые утесы возвышаются над морем, под полночным небом… – Она кивнула куда-то вдаль, и красивая, мечтательная улыбка коснулась ее губ. – Вот, где я выйду замуж за Майкла.

Наблюдая за ней, я размышлял об этом завороженном взгляде. Как будто Рика с самого начала знала, что выйдет за Майкла Криста, и представляла этот момент всю свою жизнь.

– Что это за здание? – спросила девушка, кивнув в сторону окна.

Я проследил за ее движением, но даже не глядя понял бы, о каком здании она говорила. Это место для додзё было выбрано неспроста.

Сквозь стекло я смотрел на строение, расположенное на противоположной стороне улицы, примерно на тридцать этажей выше нашего. Без света разбитых уличных фонарей намокший от дождя серый камень казался еще темнее.

– «Понтифик», – ответил я. – Раньше это был шикарный отель. И до сих пор им остается вообще-то.

«Понтифик» был заброшен несколько лет назад. Его построили, когда ходили слухи о возведении здесь футбольного стадиона в попытке привлечь больше туристов в Меридиан-Сити. И в попытке возродить Уайтхолл – захудалый урбанистический район, в котором мы сейчас находились.

К сожалению, со стадионом так и не сложилось, а «Понтифик» пошел ко дну после безуспешных попыток остаться в бизнесе.

Я окинул взглядом темные окна, тени штор, едва заметных внутри сотен пустовавших комнат, погруженных в тишину. Трудно представить, что в такой громадине не осталось ни следа жизни. Точнее, невозможно. Мои недоверчивые глаза исследовали каждую мрачную впадину. В поле зрения попадали лишь несколько сантиметров пространства номеров, а дальше все поглощала тьма.

– Такое чувство, будто за нами кто-то следит.

– Знаю, – согласился я, осматривая одно окно за другим.

Заметив краем глаза, как Рика дрожит, я поднял свою толстовку и отдал ей.

Она взяла ее, благодарно улыбнувшись, и развернулась, собираясь спуститься на первый этаж.

– Холодает. Поверить не могу, что уже наступил октябрь. Скоро придет Ночь Дьявола, – радостно сообщила Рика нараспев.

Я кивнул, двинувшись следом за ней.

Однако, бросив взгляд в глубь комнаты в последний раз, я ощутил пробежавший по телу холодок от мысли о сотнях манящих пустых номеров отеля на противоположной стороне улицы.

И столь давней Ночи Дьявола, когда мальчишка, который когда-то был мной, преследовал девушку, которая могла быть похожей на Рику, в месте, которое могло оказаться тем самым мрачным отелем за окном.

Только, в отличие от сегодняшнего вечера, он не остановился, а сделал кое-что, чего не должен был делать.

Я спустился по лестнице, всего в нескольких сантиметрах от Рики, двигаясь синхронно с ней и практически дыша ей в затылок.

Она не подозревала, насколько близка опасность.

Глава 2

Кай

Ночь Дьявола, шесть лет назад

Ночь Дьявола. Вот и все.

Последняя для нас.

В мае мы окончим школу, наша четверка разъедется по колледжам и будет возвращаться домой только на зимние или летние каникулы. К тому же в нашем возрасте будет несолидно устраивать всякие инфантильные выходки; мы больше не сможем ссылаться на свою юность, объясняя, почему решили праздновать ночь накануне Хэллоуина, не имея других причин, кроме желания подурачиться. Мы станем мужчинами. Такое уже не прокатит, так ведь?

Поэтому сегодня все закончится. Это финал.

Я захлопнул дверцу своей машины и пересек парковку, пройдя мимо «БМВ» Дэймона в сторону задних ворот собора, за которыми меня ждала приемная с кухней, несколькими столами и диванами. Один из кофейных столиков был завален брошюрами, обучающими молиться по четкам и «Поститься с пользой для здоровья».

С глубоким вдохом мои легкие наполнились неизменным запахом ладана, витавшим в этих тихих залах. Как и мой друг Дэймон, я родился в католической семье, но на практике нас можно было считать католиками с тем же успехом, с каким «Тако Бэлл»[4] можно назвать мексиканским рестораном. Я играл роль, чтобы ублажить свою мать, а Дэймон играл ради забавы.

Я шел по коридору в здание церкви, но пронзивший тишину громкий хлопок заставил меня остановиться и оглядеться по сторонам в поисках источника звука. Как будто книга упала на стол.

По утрам в пятницу здесь обычно немноголюдно, хотя сейчас наверняка найдется несколько заблудших душ, замаливающих свои грехи, стоя на коленях у скамеек, потому что исповедь только закончилась.

– Что мы обсуждали вчера? – послышался звучный голос Отца Бейра откуда-то слева.

– Не помню, Святой Отец.

Я улыбнулся. Дэймон.

Свернув влево, беззвучно преодолел другой мраморный коридор, скользя пальцами по стенам, обшитым блестящими панелями из красного дерева, и стараясь не рассмеяться. Я остановился перед открытой дверью кабинета священника и прислушался. Дэймон отвечал Бейру плавным, спокойным тоном, словно следуя сценарию.

– Ты безответственный и не раскаиваешься в содеянном.

– Да, Отец.

Моя грудь затряслась от едва сдерживаемого смеха. Произносимые Дэймоном слова всегда звучали так противоречиво. «Да, Отец», – как будто он полностью признает, что вел себя дурно, и в то же время: «Да, Отец, разве вы не гордитесь мной?».

В большинстве своем мы каялись в исповедальнях в нефе, однако Дэймона после многих лет безуспешного наставления на путь истинный силами его отца и священника заставляли еженедельно посещать индивидуальные беседы.

Он чертовски ими наслаждался. Ему нравилось являться для кого-либо дьяволом.

Я осторожно заглянул в комнату и увидел священника, расхаживавшего вокруг стола, в то время как Дэймон стоял на коленях у одной единственной скамьи. Большая черная Библия Бейра лежала перед ним на пюпитре.

– Ты хочешь предстать перед Судом Божьим? – спросил Святой Отец.

– Мы все будем судимы.

– Я тебя не этому учил.

Дэймон немного склонил голову, отчего его черные волосы заслонили глаза, однако я заметил на его губах едва уловимую улыбку, которую Бейр, скорее всего, не видел. Мой друг был в школьной форме – брюках-хаки и традиционно помятой белой оксфордской рубашке с расстегнутыми манжетами. Ослабленный сине-зеленый галстук свисал с его шеи. Мы только собирались на занятия, но он, судя по виду, провел в этой одежде всю ночь.

Вдруг Дэймон повернул голову в мою сторону, высунул язык и провокационно провел им по губам, дерзко ухмыляясь. Я беззвучно засмеялся, улыбнулся ему и покачал головой.

Придурок.

После этого развернулся и пошел дальше, оставив Дэймона дожидаться окончания его «урока».

Я любил это место по многим причинам, однако подобные лекции в их число не входили. Мессы вгоняли меня в скуку, Воскресная школа была еще скучнее: многие священники казались отстраненными и равнодушными, а прихожане грешили с понедельника по субботу, чтобы в воскресенье всласть покаяться. Нас окружала сплошная ложь.

Но сама церковь мне нравилась. Тут было тихо. Можно помолчать, и никто не навязывал общение.

Пройдя в заднюю часть храма, я осмотрел четыре исповедальни, проверяя, не горит ли в них свет, означавший, что внутри есть священник. Они все оказались пустыми, поэтому я выбрал самую дальнюю справа. Она была частично скрыта за колонной и ближе всего стояла к витражным окнам.

Я вошел в тесную мрачную кабинку и задернул за собой штору. Меня окутал запах старой древесины, но я уловил еще какой-то слабый аромат. Аромат, напоминавший о природе, ветре и воде.

Сев на жесткий деревянный стул, я посмотрел на затемненную плетеную ширму передо мной, зная, что другая сторона кабинки пустовала. Священники вернулись к своим повседневным обязанностям. Все было именно так, как мне нравилось. Я всегда исповедовался в одиночестве.

Опершись локтями на колени, я склонил голову и сложил ладони вместе. Мышцы моих рук запылали от вынужденного напряжения.

– Простите, Святой Отец, ибо я согрешил, – произнес я тихо, с трудом сглотнув. – Прошел месяц с момента моей последней исповеди.

Я всегда остро осознавал, что без священника внимательнее прислушивался к своим чувствам. Хотите – верьте, хотите – нет, но порой оставаться один на один с собой давалось куда тяжелее. Мне не от кого было ждать прощения, кроме себя самого.

– Знаю, что Вас здесь нет, – сказал я в пустоту. – Знаю, что слишком долго этим занимаюсь, чтобы искать оправдания, но… – Я умолк, подбирая слова. – Но у меня получается говорить только тогда, когда никто не слушает.

Сделав глубокий вдох, я почувствовал, как мои оковы рушатся.

– Наверное, мне просто необходимо озвучивать свои мысли. – Даже если я не получу дешевого покаяния, нисколько не унимавшего чувства вины.

Я вдохнул аромат свежего бриза. Не знаю, откуда он исходил, но благодаря ему мне казалось, будто я в пещере, скрытый от чужих глаз и ушей.

– В Вас я не нуждаюсь. Мне нужно лишь это место, – признался я. – Что со мной не так, почему мне нравится прятаться? Почему я так привязан к своим секретам?

Не могу представить, чтобы у Дэймона были секреты. Он не хвастался своими грязными похождениями, но и не утаивал их. Уилл, еще один член нашей стаи, никогда не действовал без подстраховки, поэтому кто-нибудь всегда был осведомлен о его планах.

А Майкл, капитан нашей команды и мой ближайший друг, скрывал от окружающих только то, в чем не мог признаться даже себе.

Но я точно знал, кто я такой. И всеми силами старался никому не показывать свое истинное лицо.

– Мне нравится лгать родителям, – едва слышно прошептал я. – Нравится, что они не знают, чем я занимался вчера, или на прошлой неделе, или чем буду заниматься сегодня. Мне нравится, что никто не догадывается, насколько я люблю одиночество. Люблю драться и посещать приватные комнаты в клубах… – Я замолчал, погрузившись в размышления и вспоминая месяц, прошедший с момента моей последней исповеди, и все те ночи, когда пытался забыться.

– Мои друзья оказывают на меня пагубное влияние, но я не против, – продолжил я. – И мне нравится наблюдать.

Я сжал кулак, накрыв его второй ладонью, и выдавливал из себя слова.

– Нравится наблюдать за людьми. Эту новую черту я обнаружил в себе недавно. – Я провел рукой по волосам, кончики которых были жесткими от геля для укладки. – Желание стать соучастником, почувствовать то же, что чувствуют они, это даже интереснее, чем непосредственное участие в процессе. – Подняв взгляд, я посмотрел на ширму, которую оставил слегка приоткрытой. – А еще мне нравится прятаться. Я не хочу, чтобы мои друзья думали, что знают меня настоящего, понятия не имею, почему. – Я задумчиво покачал головой. – Просто некоторыми вещами интереснее заниматься тайно.

Опустив глаза, я вздохнул.

– Но как бы я ни заводился, оставаясь незамеченным, из-за этого мне бывает одиноко. У меня ни с кем нет связи.

Если посмотреть со стороны – это не совсем правда. Майкл, Уилл, Дэймон… Мы все в той или иной мере были слеплены из одного теста. Нам нравились безумные авантюры, мы жаждали кайфа, который получали только тогда, когда делали что-то запретное. Я любил аморальные занятия, так же сильно, как мои друзья. Но еще… Еще я любил уединение. Больше, чем мои друзья. Подавив стыд, я очнулся от своих мыслей.

– В общем, я постоянно лгу. Так часто, что не сосчитать.

Всем.

– Помимо этого я большую часть времени злюсь на отца. Я упоминал имя Господа всуе около пятисот раз за последний месяц и занимался сексом вне брака, чтобы хоть как-то разнообразить монотонность каждой свободной минуты, поглощенной непристойными мыслями. – Покачав головой, я тихо засмеялся. – Кара меня не остановит, и я не намерен меняться, поэтому…

Поэтому исповедоваться священнику бесполезно. Повторюсь, мне нравилось все делать неправильно.

Хотя признаться в этом было приятно. По крайней мере, я осознавал, что занимался тем, чем не должен заниматься – и на этом стоит остановиться.

Закрыв глаза, я прислонился спиной к стене и просто дышал в тишине.

Черт, я не мог дождаться вечера. Мысли о катакомбах, или кладбище, или любом другом месте, в котором мы окажемся, пробуждали во мне голод. Моя маска, страх, погоня… Я сглотнул ком, образовавшийся в горле, и почувствовал, как тело начинает гореть.

Где-то в церкви журчал фонтан, чей-то кашель разнесся эхом в стороне. Не знаю, чем займусь в первую очередь: разрушу что-нибудь, трахну кого-нибудь или подерусь с кем-нибудь, но мне хотелось этого прямо сейчас, а ведь еще даже не стемнело. Сегодня для меня будет самый запоминающийся день в году.

– Есть легенда… – внезапно раздался чей-то голос.

От неожиданности я вздрогнул и открыл глаза. Мое сердце рухнуло куда-то в желудок.

– Что за черт? – воскликнул я, выпрямившись. – Кто здесь?

Женский голос прозвучал совсем близко, с противоположного конца исповедальни.

Я подскочил со стула, из-за чего ножки со скрипом проехались по мраморному полу.

– Нет, пожалуйста, не надо, – взмолилась девушка, вероятно подозревая, что я намеревался распахнуть дверь кабинки священника. – Я не собиралась подслушивать, просто сидела тут, когда ты начал говорить. Я не проболтаюсь.

Судя по голосу, она была юна, может, моя ровесница, и нервничала. Я уставился на разделявшую нас ширму и прорычал:

– Ты все это время была здесь? – В голове всплыли все те откровения, которыми я только что поделился. – Какого черта? Кто ты такая?

Я отдернул свою штору, а затем услышал, как ширма с ее стороны полностью открылась.

– Пожалуйста, – попросила шепотом девушка. – Я хочу поговорить с тобой, но не смогу, если ты меня увидишь. Дай мне минуту. Всего одну минуту.

Сжав челюсти, я остановился. Что она там делала, черт побери? Эта девчонка меня знала?

– Ты сможешь меня увидеть. Только дай мне минуту.

Отчего-то ее голос показался таким хрупким. Словно она была так же уязвима, как ваза, балансировавшая на самом краю кофейного столика. Несколько мгновений я неподвижно стоял на месте, взвешивая варианты: стоит ли мне поддаться любопытству и вытащить ее из кабинки или проявить снисходительность?

Ладно. Всего одна минута, значит.

– Есть легенда, – снова начала девушка, осознав, что я не собираюсь ничего предпринимать, – об отеле «Понтифик» в Меридиан-Сити. Тебе знакомо это место?

Я смотрел сквозь ширму, с трудом различая во тьме ее силуэт.

«Понтифик»? Эта громадина в отстойном районе на противоположном берегу реки, в которую напрасно вбухали миллионы долларов?

Задернув штору, я снова сел на стул.

– Кто ты?

– Ходят слухи о двенадцатом этаже, – продолжила она, пропустив мой вопрос мимо ушей. – Он существует, но никто не может туда попасть. Ты слышал эту историю?

Я слегка откинулся назад, хотя мое тело все еще было натянуто как струна в ожидании подвоха.

– Нет.

– Говорят, семья, которая владеет «Понтификом», спроектировала двенадцатый этаж в каждой построенной ею гостинице и использует его только для своих личных нужд. Это их фамильная резиденция во всех городах с такими отелями. Но другим гостям туда доступ закрыт. Лифт там не останавливается, а когда провели расследование, обнаружили, что это вообще невозможно. Весь этаж замурован. – Голос девушки стал ровнее, и я уловил в нем восторженные нотки. – И с лестницы тоже доступа нет.

– Как же тогда члены семьи попадают на свой секретный этаж?

– В том-то и вопрос, не так ли? – продолжила она. – Это тайна. Долгое время люди полагали, что это всего лишь миф, придуманный владельцами и служащими, чтобы подогреть интерес к отелю. – Девушка сделала паузу. Я услышал, как она вдохнула. – Но потом гости начали замечать ее.

– Ее?

– Танцующую женщину.

– Танцующую? – повторил я. Внезапно у меня начал просыпаться интерес.

Секретный этаж? Потайной ход? Женщина-призрак?

Мне показалось, что девушка кивнула.

– После полуночи, когда практически все гости уютно устраиваются в своих номерах и здание, погруженное в тишину, окутывает ночная мгла, люди говорят, что видят ее… – тихо произнесла незнакомка. По голосу стало понятно, что она улыбается. – Одинокую балерину, танцующую под тоскливую колыбельную в мрачном, залитом лунным светом бальном зале.

Я наблюдал за движениями ее губ. Девушка была скрыта в тени, однако я смутно различал ее очертания.

– Другая история гласит, что балерина до сих пор танцует на балконе двенадцатого этажа, – продолжила она. – Постояльцы сверху видят ее из своих окон. Легкий дождь, капли которого сверкают в свете уличных фонарей, танцует вместе с ней, пока она кружится и взмывает в воздух. С годами слухи, предположения и вопросы накапливались… Эта девушка не регистрируется ни при заселении, ни при отъезде, прячется днем и танцует ночью. – Ее голос затих до шепота, отчего волоски на моих руках встали дыбом. – Всегда одна, всегда скрывается.

Это не могло быть правдой, но я отчасти хотел поверить в эту историю. Что-то вроде охоты за сокровищами. Женщина скрывается и прячется от всего мира. Прямо у всех под носом.

– Почему ты мне все это рассказываешь?

– Потому что она все еще там, – ответила девушка. – Прячется на потайном этаже. Одна. По крайней мере, мне нравится в это верить. Секреты и загадки делают жизнь интереснее, так ведь?

Я улыбнулся, наклонившись вперед и вновь облокотившись на колени.

– Да.

Она коснулась пальцами ширмы. Я наконец-то увидел хоть что-то. Ее тонкое запястье, кончики пальцев, короткие ногти.

– Мне нравятся твои секреты, – выдохнула незнакомка. – Ты ведь никому не вредишь, храня все в тайне, правда?

Аромат морского бриза окутал меня, и я понял, откуда он исходил. Это ее я почуял, едва переступив порог исповедальни. Она уже была здесь.

– Ты часто слушаешь исповеди других людей? – спросил я, отчасти забавляясь.

– Иногда.

Ее ответ последовал так быстро. Я не мог не восхититься этой девчонкой. Мне нравилось, что искренность давалась ей с такой легкостью, и я надеялся, что сам был тому причиной.

– Я тоже лгу, – призналась она.

– Кому?

– Своей семье. Постоянно их обманываю.

– О чем ты им лжешь?

– Обо всем, лишь бы они были счастливы. Говорю, что со мной все в порядке, когда на самом деле это не так. Вижусь со своей матерью, хотя мне это запрещено. Я лгу о том, каких усилий мне стоит преданность.

– Утаивать от них правду так необходимо?

– Да, это так же обязательно, как их желание знать о каждом моем шаге… – Девичьи пальцы заскользили вниз по ширме, легко царапая ее ногтями. – Они до сих пор видят во мне беспомощного ребенка.

– Похоже, так и есть, – предположил я. – То есть по голосу слышно, что ты очень юна.

Она усмехнулась, словно бросая мне вызов.

– Я уже в шесть лет была старухой. Ты это слышишь?

Прищурившись, я пытался во всем разобраться. Ее голос, все, что она сказала, кто она… В шесть лет была старухой. Она слишком быстро повзрослела. Вот, что хотела сказать незнакомка.

Отклонившись назад, я наблюдал, как двигается темный силуэт по ту сторону ширмы. Мне не терпелось увидеть ее, но не хотелось заканчивать разговор.

Девушка сказала, что не сможет говорить со мной, если я ее увижу. Означало ли это, что мы знакомы?

– Мы ведем себя хорошо только потому, что боимся последствий. Если их устранить, каждый покажет свою истинную сущность. Снимет маску.

– Или наденет, – ответила она. – В конце концов, прячась, ты обретаешь свободу, не так ли?

Да, полагаю…

– Тебе нравится ощущать на себе маску? – прощебетала девчонка, сменив тему.

Это оказалось так неожиданно, что мое сердце пропустило удар.

– Почему ты задала этот вопрос?

Она знала, кто я такой, и знала, что сегодня Ночь Дьявола.

– Мне нравится. Так же, как эта ширма и темнота. Это почти то же, что носить маску, правда?

Отчасти.

– Я могу оказаться кем угодно. – Ее слабый голос окреп, стал игривым. – Я могу быть девочкой, с которой ты вырос. Одноклассницей. Чьей-то младшей сестрой. Ребенком, которого ты нянчил, когда тебе было шестнадцать…

Я улыбнулся, представляя себе эту картину. Пусть ее голос было сложно узнать, но это вовсе не значило, что мы не знакомы. Вполне возможно, я проходил мимо этой девушки в коридорах каждый день, даже не оглядываясь. А может, она подружка кого-то из моих приятелей или дочь садовника. Кто знает?

– И ты тоже можешь оказаться кем угодно, – размышляла она. – Парнем моей подруги, учителем, в которого я была влюблена, одним из друзей моего отца. Ты можешь поделиться со мной всем, чем захочешь. Я могу рассказать тебе все, что захочу. Без всякого смущения, ведь нам не обязательно смотреть друг другу в лицо.

Стараясь вдохнуть ее запах, я опять прильнул ближе.

Я хотел увидеть незнакомку. Мне определенно нужно было ее увидеть.

– Я сохраню твои секреты, – пообещал я. – Кем бы ты ни была.

– Ты один из моих секретов, – парировала девушка. – Я пытаюсь украсть тебя, но мне бы очень хотелось избавиться от этого желания.

– Что это значит?

Украсть меня?

– И за чем же тебе нравится наблюдать? – поинтересовалась она.

– Что?

Незнакомка снова сменила тему. Она неслась вперед на бешеной скорости, а я едва поспевал за ней.

– Во время своей исповеди ты сказал, что тебе нравится наблюдать. Наблюдать за чем?

Я нерешительно закусил губу.

– Думаю, ты знаешь. Сама догадайся, ты ведь взрослая девочка.

Она засмеялась в первый раз. Какой идеальный, невинный звук. Внезапно у меня возникло непреодолимое желание прикоснуться к ней.

– А что, если мне тоже нравится наблюдать? – дразнящим тоном спросила девушка. – Опиши это своими словами.

– Не могу. – Я опустил взгляд, вопреки себе испытывая стыд.

– Пожалуйста, – снова попросила она, перейдя на шепот. Клянусь, я буквально ощущал жар ее дыхания на своем лице. – Поговори со мной. Расскажи мне то, что никому больше не доверишь.

Немного поколебавшись, я покачал головой. Ее манера говорить… До этого она напоминала мне одну девушку из клуба, оседлавшую мои колени, губы которой были всего в нескольких сантиметрах от моих. Однако сейчас я услышал девочку, отчаянно желавшую получить лакомство.

– Когда ты в последний раз исповедовалась, крошка? – подстегнул я, вторгшись на ее территорию.

– Я никогда не исповедовалась.

– Разве ты не католичка?

– Нет.

Тогда что она делала здесь? И почему зашла в исповедальную кабинку?

– Ты сама – маленькая загадка, да? – спросил я, не надеясь на ответ.

– Ну же. За чем ты любишь наблюдать? – упрямо повторила она.

Я открыл было рот, но лишь выдохнул, ничего не сказав.

Господи. За чем я люблю наблюдать? Я не мог признаться ей в этом.

Я закрыл глаза. Мне нужно уйти. А что если она знакома со мной? Что если мы учимся в одной школе? А вдруг она мне нравится? Ей не стоит знать об этой грязи.

Словно услышав мои опасения, девушка произнесла:

– Не бойся. Я уже представила себе самое худшее, но никуда не ухожу.

Покачав головой, я почувствовал себя идиотом, однако все равно засмеялся.

– Мне нравится… – Я потер лицо рукой. – Этим летом один из моих друзей был с девушкой в домашнем медиа-зале. Было уже поздно, мы все напились, обстановка накалялась. Он начал целовать и трогать ее. Нового я ничего не увидел, но девушка то и дело бросала взгляды на меня, наверное, ожидая, что я присоединюсь, только…

Я сделал глубокий вдох, чувствуя себя беззащитным. Будто бы и не прятался в этой гребаной темной исповедальне с девчонкой, которую, вероятно, мог знать лично, отделенный от нее лишь полупрозрачной ширмой. Лучше заткнуться.

Однако какая-то часть меня этого не хотела. Каждое слово все ближе подталкивало меня к краю пропасти. Я был на грани падения, но хотел упасть.

– Что-то приковало меня к месту тогда. Я не мог отвести от нее глаз, но и пошевелиться тоже не мог.

Девчонка молчала, однако я знал, что она все еще здесь.

– Я не хотел двигаться, – признался я. – И она тоже не отводила от меня взгляда. Она оседлала, трахала его, но все это время смотрела в мою сторону.

На мгновение я закрыл глаза, вспоминая ту картину: как девушка двигалась на другом парне. Только делала это для меня, каждым своим движением стараясь удержать мое внимание. Я контролировал ее.

– Я видел, как ее грудь начала двигаться быстрее от участившегося дыхания, видел пот на шее, нервозность в ее взгляде… Она не знала, что я сделаю. Не знала, нравилось ли мне это или могло заставить наброситься на нее в любую секунду. Она боялась и вместе с тем испытывала восторг от происходящего.

Та девушка понятия не имела, о чем я думал. Даже не подозревала, насколько мне нравилось все, что она со мной делала без единого прикосновения. Я не использовал для общения свой рот или руки, лишь взгляд, который жадно скользил по всему ее телу. И эта неизвестность сводила девушку с ума. Боже, она наслаждалась ею.

– Трахал ее тот парень, но до оргазма довел я.

Я заметил, что мне стало тесно в брюках, и опустил руку вниз, чтобы себя поправить, тихо застонав от сладостной боли.

– Аморально, согласись? – сказал я. – Отвратительно, грязно, пошло…

– Да. – Однако было слышно, что она улыбалась. – Ну, и что же ты сделал?

– О чем ты?

Кончики ее пальцев вновь коснулись ширмы.

– Ты, должно быть, возбудился после этого. Что сделал потом?

Я едва сдержал нервный смех. Эта девчонка ничего не упускает.

– Ты меня убиваешь, мелкая.

Хрипловатый смех сорвался с ее губ. Я мог различить лишь очертания ее рта вблизи ширмы.

– Сколько тебе лет? – спросил я.

– Достаточно, чтобы повидать или услышать кое-что похуже, – ответила она. – Не беспокойся. А теперь рассказывай, что ты сделал после?

– Не могу, – выдохнул я. – То есть… ничего не сделал.

Но незнакомка продолжала ждать. Она знала, что я лгал.

Облизав свои пересохшие губы, я заговорил так тихо, что не был уверен, услышит ли она меня.

– Я не стал дожидаться, когда мои друзья уедут за провизией. Когда девушка пройдет по коридору в ванную и войдет в душевую. Я не пошел за ней следом, не выключил свет, чтобы напугать…

Я отчетливо вспомнил, как она удивленно охнула, и мир передо мной закружился. Темная ванная, колышущаяся душевая занавеска, пар…

– Все в порядке, – сказала таинственная незнакомка, когда я замолчал.

– Мне не нравилось то, как я напугал ее, заставил закричать. – Стиснув зубы, я уронил голову на руку. – То, как я зашел в душевую кабинку, схватил ту девушку и почувствовал, как она рассыпалась на миллион осколков в моих руках…

Я запустил пальцы в волосы. Мое лицо пылало от стыда, но в то же время, почувствовал сильное облегчение. Если эта девчонка не сбежала, может, я не так уж плох?

– И я не наслаждался каждой секундой, проведенной в ее упругом теле…

– Нет, хватит, – требовательно остановила меня незнакомка. – Больше ни слова. Пожалуйста.

У меня внутри все сжалось. Я поднял голову.

– Я тебя пугаю.

– Нет.

– Обманщица.

– Да, – наконец, созналась она. – Ты меня пугаешь. Но мне это нравится. Я просто…

– Просто что?

– Я… – Она умолкла, прерывисто дыша. – Просто завидую.

– Почему?

– Потому что ты преследовал ее. – Бледный лоб прислонился к перегородке. Я разглядел несколько прядей роскошных темных волос. – Может, мне пока не стоит раскрывать свое лицо. Может, я должна позволить тебе поохотиться за мной. Похоже, ты в этом хорош.

Я выпрямился. Уголки моих губ невольно приподнялись в улыбке. Не выпуская девчонку из поля зрения, я достал из кармана ключ от машины, проткнул им плетеную ширму и порвал ее, проведя острием вниз. Не дав незнакомке времени опомниться, просунул руку в щель и схватил ее за куртку как раз в тот момент, когда она собиралась сбежать. Наклонившись, притянул девушку ближе, ощущая свежий аромат на ее коже, чувствуя, какая она маленькая и легкая. Мне не составило труда ее удержать.

– А что, по-твоему, я делал все это время? – издевательским тоном спросил я. – Думаешь, эта маленькая история описывает все гнусности, на которые я способен? Рассказать тебе о случайной встрече с моей бывшей няней прошлым летом, которая училась в медицинском и приехала домой на каникулы? Она оценила, насколько я вырос.

Тяжело и часто дыша, девчонка накрыла мою руку своей.

– Да.

Я прищурился, выпустил из хватки куртку и коснулся ее щеки. От этого прикосновения она вздрогнула, но не попятилась.

Кончики моих пальцев заскользили по гладкой, как поверхность воды, коже, вдоль точеной челюсти, вверх к скуле. Миновав аккуратную мочку уха, я обнаружил спрятанную копну длинных шелковистых волос, судя по всему, накрытых капюшоном, потому что тыльная сторона моей ладони задела ткань.

Она была холоднее льда. Лицо, руки, волосы… даже уши.

– Ты такая холодная.

Незнакомка прильнула к моей ладони, обдав кожу горячим дыханием.

– Я не чувствую холода.

Ее губы едва касались моей руки, и мне хотелось преодолеть оставшийся сантиметр, дотянуться и прильнуть к ним, но я этого не сделал. Эта девчонка от меня не сбежит. Хотелось растянуть удовольствие. Обхватив ее шею сзади, я провел по ней большим пальцем и почувствовал, как она судорожно сглотнула.

Девушка не шевелилась, словно действительно боялась. Краем уха я уловил вдруг донесшийся из церкви шум – стук баскетбольного мяча. После стольких лет, проведенных на площадке, я знал этот звук так же хорошо, как голос собственной матери.

– Сегодня Ночь Дьявола, и она только начинается, – наконец-то проронила незнакомка. – Может, ты найдешь, кого еще напугать.

Я крепче сжал пальцы.

– А если я хочу напугать тебя?

Ее тело затряслось от смеха.

– Тогда, возможно, я буду где-то поблизости, – игриво произнесла она, отстранившись. – Удачной охоты.

Послышался шорох. Я увидел, как кабинку с ее стороны залил свет, после чего дверь захлопнулась и снова стало темно.

– Эй. Эй!

Высунув руку из прорези, я поднялся, распахнул штору, вышел из исповедальни и огляделся вокруг, затем открыл дверь кабинки священника. Там было пусто. Я резко обернулся и осмотрел церковь, заметив на скамейках только нескольких человек, среди которых не оказалось юной девушки, потом проверил ряд колонн, протянувшийся напротив окон, но и там никого не нашел.

– Какого черта? Куда она делась?

Снова раздался стук мяча. Подняв глаза, я увидел Дэймона, вышедшего из-за последнего ряда скамеек мне навстречу. Должно быть, его встреча с Бейром только закончилась.

– Что происходит? – спросил он, держа между зубов незажженную сигарету.

Я закрыл рот и выпрямился, стараясь дышать медленнее.

– Ничего, – ответил я, не имея ни малейшего представления, как объяснить то, что сейчас случилось. К тому же было бы глупо привлекать его внимание к девушке, которую я планировал приберечь для себя. По крайней мере, первое время.

Придерживая мяч у бедра, Дэймон нагнулся и прикурил сигарету от одной из молитвенных свечей.

– Слушай, прекрати, – я сделал ему замечание, пытаясь сдержать порыв оглянуться в поисках незнакомки. Я до сих пор ощущал ее присутствие.

Дэймон выпрямился. Конец его сигареты вспыхнул оранжевым огоньком, и в воздух поднялось облако дыма.

– Можно подумать, нас это заботит. – Он вытащил сигарету изо рта и выдохнул.

– Нет, но это оскорбительно для людей, которых заботит. Не удивительно, что ты исповедуешься каждую гребаную неделю. – С этими словами я прошел мимо него. Мое терпение иссякало, сам не знаю почему.

Дэймон всегда вел себя по-свински. Но такова уж его неизменная природа.

Почему-то мне вдруг опостылели привычные вещи, окружавшие меня. Я не хотел, чтобы Дэймон был Дэймоном. Не хотел быть собой. Сегодня я не желал что-либо скрывать.

«Сегодня Ночь Дьявола», – сказала девчонка. Она знала, чем мы занимались, знала, кто я такой. Если она не найдет меня, я сам ее найду.

Глава 3

Кай

Наши дни

Достав пару бутылок воды из емкости со льдом, стоявшей около стопки полотенец, я направился в сауну. Горячий влажный пар заполнил мои ноздри, едва я открыл матовую стеклянную дверь и вошел внутрь.

В мужском клубе «Хантер-Бэйли» было тихо в такой час. Невзирая на занятость или разную степень похмелья, мы с друзьями собирались здесь практически каждое утро.

Посмотрев вверх, я сразу заметил Майкла, сидевшего на втором ярусе мраморных скамеек, опоясывающих помещение. Уилл, сгорбившись, сидел на уровень ниже, справа от меня. Когда он поднял голову, я увидел последствия вчерашних опрометчивых решений на его бледном, утомленном лице с темными кругами под глазами. Опустив голову, мой товарищ проворчал:

– Твою мать.

Я покачал головой, протянув ему воду.

– Тебе нужно сменить пагубные привычки.

Засранец пил днями напролет. Мало того, он спускал каждый цент, полученный от его глупых, безотказных родителей, на три вещи, которым посвятил свою жизнь: алкоголь, женщин и, если мои подозрения были верны, таблетки и порошок.

Взяв прохладную бутылку, Уилл приложил ее ко лбу, часто и неровно дыша.

Со своей бутылкой в руке я забрался на скамейку и сел рядом с Майклом. Его глаза были закрыты, спиной и затылком он оперся о стену. Пар клубился вокруг нас в приглушенном голубом свете, мягко освещавшем сауну. Я почувствовал, как капля пота скатилась вниз по моей груди к полотенцу, обернутому вокруг бедер.

– Как проходит реновация собора Святого Килиана? – поинтересовался я.

Он покачал головой.

– Нет. Даже не думай говорить со мной сейчас о гребаной реновации.

Я прищурился, когда увидел, как мой друг открыл глаза и заиграл желваками, устремив взгляд вперед. Он злился на меня?

Но тут меня посетила догадка: вероятно, это из-за позавчерашнего происшествия с Рикой в додзё.

Замечательно. Я ни в коем случае не утверждал, что поступил правильно, но доверял ей и думал, что она не станет докладывать Майклу о каждой проклятой мелочи.

Выдохнув, я попытался объяснить:

– Старик, извини. Я не причинил бы ей вреда…

– Знаешь, о ком я думал в последнее время? – перебив меня, поинтересовался Майкл, но ответа дожидаться не стал. – О твоей матери Виттории.

Я пристально посмотрел на него.

– Раньше она была лакомым кусочком, а? – продолжил он размышлять вслух с легкой ухмылкой на губах. – И до сих пор остается, как по мне. Шикарная задница. Длинные ноги.

Стиснув зубы, я оцепенел. И хотя было понятно, чего Майкл добивался, во мне все равно начала просыпаться злость.

– Кажется, я никогда не рассказывал тебе, как она меня возбуждала, да? Когда в старших классах я приходил к вам домой и видел ее в облегающей спортивной одежде. Этой женщине по-прежнему не дашь больше тридцати. – Он улыбнулся, упиваясь грязными намеками, которые бросал мне в лицо.

– Знаешь, что я сделаю? – издевательским тоном поинтересовался Майкл. – Думаю, навещу дом твоих родителей сегодня вечером. Подожду, пока твой отец уснет, и проверю, захочет ли она оседлать меня. Точно. – Он кивнул. – Ей со мной понравится, а если нет – кого это волнует? Кого волнует, как сильно она будет сопротивляться и плакать? Я вселю в твою мать страх, чтобы каждый раз в моем присутствии она знала, что я смогу силой получить от нее все, что захочу, при любых обстоятельствах.

Глядя прямо перед собой, я сжал кулаки. Внутри меня закипала ярость. Это уже слишком, черт побери.

Я встал и спустился по ступенькам, затем повернулся к Майклу, который все еще расслабленно сидел у стены. Но его взгляд был прикован ко мне; он был в полной готовности к этому столкновению.

– Я бы никогда не причинил ей вреда, – снова повторил я.

– Не причинил вреда кому?

Майкл не дал Уиллу договорить, подавшись вперед, злобно глядя на меня.

– Просыпаясь в три часа ночи, я ожидаю обнаружить Рику рядом с собой, – процедил он. – А не в тренировочном зале, рыдающую и изо всех сил колотящую боксерскую грушу, потому что ты заставил ее стыдиться себя.

Спустившись следом, Майкл подошел практически вплотную, пытаясь меня запугать.

– И спрашивая ее, в чем дело, я не хочу слышать, как она лжет, защищая тебя. Черт, что с тобой такое? Ты понимаешь, насколько перегнул палку?

– Ей нужно научиться самозащите. Рика не твоя марионетка и сама должна быть готова ко всему.

– Не указывай, как мне вести себя с ней!

– Ты сам сказал, что Рика одна из нас! – возразил я. – Никаких послаблений, разве не так? Ты не нянчишься с Уиллом или со мной. «Рика с нами на равных», – вот твои слова. И как ее друзья, мы тоже заинтересованы в том, чтобы она была способна защищаться. Я не собираюсь держать ее за ручку, словно пятилетнего ребенка.

Сделав выпад вперед, он оказался в сантиметре от моего лица.

– Не тебе принимать решения относительно моей женщины.

– А ты уверен, что сам в праве их принимать? – выпалил я.

Складки между его бровями сделались глубже. Мой друг сердился.

Однако я был прав.

Черт побери, Майкл готовил Рику годами. С самого детства он играл с ней, пытался вывести из равновесия. Он никогда не осторожничал с этой девушкой и всегда рассчитывал, что она сможет позаботиться о себе и решить свои проблемы самостоятельно.

Каждый из нас сражался со своими демонами, и Рика в том числе. Однако теперь, когда Рика принадлежала ему, Майкл изменился. Черт, о чем он только думал? Так он ей ничем не поможет.

Майкл настолько сильно напрягся, что я буквально слышал, как хрустят его суставы. Будь на моем месте кто-нибудь другой, он бы уже ударил его.

Если бы на моем месте оказался кто-то другой, Майкл даже не побоялся бы этого сделать.

– Попробуй, – дразнящим тоном бросил я. – Рискни.

Он подошел вплотную ко мне, но я остался неподвижен. Не желая уступать, мы стояли лицом к лицу. Я никогда не посягал на авторитет Майкла, и он тоже не пытался меня задеть. Мой друг знал, что не победит, поэтому, стараясь не уязвить его гордость, я всегда отступал первым. В тех редких случаях, когда мы были рассержены друг на друга, по крайней мере.

Однако на сей раз я не желал пасовать. Я не собирался обижать Рику, но и расслабляться ей не следовало. Особенно, когда Дэймон разгуливал на свободе. Я был прав.

Капли пота катились по моей спине. Мы не моргая смотрели друг другу в глаза.

– Ребят, вы сейчас совокупляться начнете? – встрял Уилл.

Я прикрыл веки. Ради всего святого. Только он мог отпустить шутку в подобный момент.

Тяжело вздохнув, я обогнул Майкла и посмотрел на своих товарищей.

– У нас есть враги. Их список растет с каждым днем. Рика должна быть начеку, так же, как и мы.

Вчетвером мы организовали корпорацию «Грэймор Кристэйн», названием которой стала комбинация наших фамилий. Рика настаивала, что хочет быть равноправным деловым партнером и частью группы. Значит, ей стоит научиться справляться с любой угрозой.

Майкл повернулся ко мне, качая головой.

– Дэймон исчез.

– Нет, Дэймон затаился, – поправил я. – Ты не задумывался, почему? – Я бросил взгляд на Уилла, после чего опять посмотрел на Майкла. – Почему в Сети нет его фотографий? Почему у детективов не получается найти Дэймона или следить за его передвижениями, как мы им поручили? Они не нашли данных об операциях с его кредитками, а его паспорт не использовался весь прошлый год.

То есть, если предположить, что Дэймон жив, почему он ни с кем не контактировал?

– Дэймон никогда не прятался, – продолжил я. – Так почему же он прячется сейчас? Ему известно, что мы не будем его преследовать. Почему он не кутит в московских клубах, не сливает деньги в Токио, не прохлаждается на Гавайях, Фиджи или в Лос-Анджелесе? – Мой голос зазвучал громче, более требовательно. – Почему он стал невидимкой?

Задумавшись, парни помолчали несколько мгновений. Затем Уилл наконец ответил:

– Потому что не хочет, чтобы люди знали, где он?

– Именно. – Я встретился взглядом с Майклом. – А почему Дэймону вдруг понадобилось скрывать свое местонахождение?

Опустив глаза, Майкл тихо произнес:

– Потому что он там, где ему не положено находиться.

Я кивнул. Эго Дэймона в сотню раз больше круизного лайнера. Он не стал бы прятаться от нас, не имея на то серьезных причин.

– А вдруг паспорт, который мы отследили в России в прошлом году, был прикрытием? – спросил я, не ожидая получить ответ. – Что, если Дэймон ближе, чем мы думали? – После этого я подошел к Майклу и продолжил шепотом: – Что, если он никуда не уезжал?

Каре-зеленые глаза моего друга снова сузились, желваки заиграли, когда винтики в его голове закрутились. Столько времени спустя, после стольких неудачных попыток отыскать Дэймона, меня наконец-то осенило. Он умышленно залег на дно. Не из чувства вины или стыда за свои действия. Голову даю на отсечение, Дэймон прятался, потому что был у нас прямо под носом.

– Стоп, стоп, стоп, – встрял Уилл. Краем глаза я увидел, как он поднялся. – Мать вашу, невозможно! Он не мог провести здесь целый год, скрывая это от нас. А если и так, то чего он ждет, черт побери?

Я обернулся к нему.

– Ночи Дьявола. – И, переведя взгляд на Майкла, сказал: – Нам нужно идти. Сейчас же.

* * *

Дорога до Тандер-Бэй, прибрежного городка, в котором мы все выросли, заняла меньше часа. Рика, учившаяся на предпоследнем курсе колледжа Тринити, все еще была на лекциях в Меридиан-Сити, поэтому Майкл отправил ей эсэмэску, сообщив, что мы вернемся через несколько часов. Уверен, она бы с радостью к нам присоединилась, чтобы навестить свою мать, но ее жених не дал ей возможности выбирать. Вероятно, потому, что он не собирался и близко подпускать девушку к дому Дэймона или его отцу. Но, что бы я ни говорил в сауне ранее, в этом не было его вины. Гэбриэл Торренс – настоящий кусок дерьма.

Мы сидели в новом внедорожнике Майкла, припарковавшись сбоку от подъездной дорожки Торренсов и оставив двигатель на холостом ходу.

– Давайте я схожу, – предложил я, выпрямившись в пассажирском кресле и глядя на каменный особняк. – Хочу поговорить с ним с глазу на глаз.

– Мы пойдем вместе, – подал голос с заднего сиденья Уилл.

– Нет. – Я обернулся к нему, прищурившись. – Ты останешься здесь.

Отвернувшись обратно, мимолетно встретился взглядом с Майклом. С тех пор, как Дэймон исчез, Уилл совершал одну глупость за другой, словно это стало его привычной обязанностью. Я сомневался, что будет разумно привести его в этот дом. Кто знает, Дэймон вполне мог прятаться где-то внутри.

Откашлявшись, я открыл дверь, выскочил из машины и оглянулся назад.

– Передайте моей матери, что я умер, не мучась, – саркастично бросил я в открытые окна, но потом перевел взгляд на Уилла: – Нет, вообще-то, лучше ты передай. Майклу больше не позволено приближаться к моей маме.

Развернувшись, я услышал за спиной смешок Майкла. Надеюсь, вся та ерунда, которую он нес, была выдумкой, ради его же блага.

Я направился к входной двери, изредка поглядывая на башню, возведенную в фасадной части дома. Особняк Торренсов был выполнен в стиле шато из светлого камня, но три смотровые башни делали его похожим на замок. Одна из них прилегала к спальне Дэймона, откуда винтовая лестница, расположенная напротив кровати, вела в маленький альков с одним окошком. В его комнате я был всего раз, и он не позволил мне задержаться надолго. Это единственное место, которое Дэймон жаждал оставить личным.

Моя рука потянулась к звонку, однако дверь внезапно открылась, и я опустил руку.

– Мистер Мори, – Хэнсон, лысый мужчина в простом черном костюме, поприветствовал меня. – Пожалуйста, проходите.

Замешкавшись всего на мгновение, я переступил порог. Так как нам пришлось объявить о своем приезде у ворот, они знали, что я приду, но из-за быстрого развития событий у меня в животе затянулся тугой узел. Несколько минут отсрочки перед нежеланной встречей с Гэбриэлом не помешали бы.

Дворецкий закрыл дверь. Не проронив ни слова, я последовал за ним в глубь особняка. Отец Дэймона большую часть времени проводил дома, ведь здесь он был в наибольшей безопасности.

И хотя Гэбриэл прикрывался работой в медиабизнесе, инвестируя в телесети, новостные и развлекательные программы, я знал, что это всего лишь капля в море его доходов. Честные люди не меняют русские фамилии на английские, чтобы скрыть свое прошлое. К тому же только скользкие типы нанимают команду бойцов для круглосуточной охраны.

Хэнсон проводил меня на террасу, выложенную мозаикой из серого камня и окруженную рядами кипарисов, где собралась группа людей, изобилующая шикарно одетыми девушками. Каждая из них держала бокал с шампанским, несмотря на то, что был только полдень.

По правую руку располагался шведский стол с закусками, неподалеку за столом сидело несколько мужчин в костюмах; они разговаривали и смеялись. Гэбриэл, одетый в черные брюки и рубашку, стоял чуть в стороне со своим ротвейлером, удерживая его за ошейник.

Увидев Торренса, я остановился. Он схватил пса за загривок; золотое кольцо в виде головы льва на его среднем пальце практически впивалось в череп животного. Ротвейлер заскулил, слегка прильнув к полу, но все равно стараясь устоять на лапах. Боевой дух его не покинул.

Я стиснул зубы и грозно посмотрел на Гэбриэла. Сукин сын. Его губы изогнулись в омерзительной улыбке, пока он продолжал давить и сильнее сжимать цепь на шее собаки, норовя ее задушить.

Шагнув вперед, я замер, когда увидел двух хаски, бигля с окровавленными ранами на боку и питбуля, ребра которого проступали под кожей.

Как бы я ни ненавидел Дэймона Торренса – учитывая то, что он пытался убить меня в прошлом году, предал Уилла и Майкла и хотел навредить Рике, – я никогда не забывал, кто был настоящим монстром.

Наконец пес сдался и, дрожа, упал на живот.

Гэбриэл подхватил маленький кусок мяса с тарелки, стоявшей на столике, и бросил ротвейлеру. Затем выпрямился и бросил куски побольше выдрессированным овчарке и хаски, смирно ждавшим у него за спиной, в то время как остальные собаки наблюдали за его движениями голодными глазами.

– Значит, они направили ко мне япошку, м? – сказал он, не глядя на меня и поглаживая хаски. – Что, Майкл уже не альфа-самец в вашей стае?

Проигнорировав оскорбление Гэбриэла, я вздернул подбородок и напомнил ему, стараясь сделать голос ровнее:

– Московские правила[5], мистер Торренс. Пункт восемь. Не нападай на противника.

– Пункт девять, – парировал он, вскинув седую бровь и пронзив меня взглядом темных глаз. – Тщательно выбирай время и место для действий.

Гэбриэл развел руками, указывая на вооруженных людей и свой дом, с намеком на то, что я был на его территории. Он обладал преимуществом.

– Итак, какова цель твоего визита? – Мужчина вытер ладони льняной салфеткой, вычищая промежутки между пальцами и под кольцом. – Мы придем к соглашению? Вы оставите моего сына в покое, если он вернется домой?

– Это зависит о того, готовы ли вы к переговорам.

Внезапно немецкая овчарка и питбуль залаяли друг на друга, когда последний попытался стащить мясо. Гэбриэл шагнул в их сторону, закричав:

– Нет. К ноге! – Он хлестнул питбуля салфеткой по морде.

Один из охранников поспешил схватить собаку, пока хозяин недовольно смотрел на сцепившихся животных.

– Этот пятнистый меня раздражает, – сказал он охраннику, после чего опять рявкнул на питбуля: – Лежать!

Бедного пса утащили, а Гэбриэл вернулся к столу и бросил на него салфетку. Взглянув на меня, он прорычал:

– Не играй со мной, мальчишка. Ты до сих пор жив только потому, что Дэймон хочет сам с тобой расправиться.

– Нет, – ответил я спокойно. – Ваш сын и так создал много проблем, так что еще одна вам сейчас не нужна. Я знаю, что мы оба предпочли бы все решить мирным путем, поэтому не пытайтесь меня запугать.

Он тихо засмеялся, сделав глоток виски из стакана. Майкл, Уилл и Рика согласились все оставить позади и позволить Дэймону спокойно жить дальше, если он уедет из города и будет держаться подальше от нас.

Но не я. Мне нужно было найти его, и найти до того, как он вернется домой, под защиту своей семьи, только я не мог рассказать своим друзьям, почему.

– Ваш отель в городе, – продолжил я, – «Понтифик». Он расположен на моем берегу реки, и я в нем заинтересован. Услуга за услугу. Вы – мне, я – вам. Он продается?

– Все продается. – Гэбриэл поставил свой стакан и сел, жестом предложив мне сделать то же самое. – Но я хочу, чтобы мой сын вернулся.

Конечно, хочешь. Я сел на черный кованый стул, стараясь держаться расслабленно, несмотря на ноющую боль в животе из-за того, что все внутренности скрутило в тугой узел. Я ненавидел этого человека и этот дом.

– Однако даже если это условие рассматривается, его все равно будет недостаточно для заключения сделки. Ты мне не нравишься.

– А мне он нравится. – К нам подошла молодая блондинка. Я перевел взгляд на нее: она была в белом шелковом халате, едва прикрывавшем задницу. Нагнувшись, девушка поставила свежую порцию выпивки перед Гэбриэлом и игриво сказала: – И я продаюсь.

Переведя взгляд обратно на мужчину, я попытался проигнорировать непрошеное вмешательство. Женщины в такой одежде и подобный флирт были не редкостью в этом доме. Развлечения здесь всегда под рукой. Так было даже при матери Дэймона.

Опустив глаза, я ощутил адреналин, разлившийся по венам от воспоминаний о ней. Моя неприязнь к этой женщине ни в чем не уступала неприязни к ее мужу.

Блондинка собиралась уйти, однако Гэбриэл притянул ее и усадил к себе на колени.

– Знаешь, в чем твоя проблема? – спросил он, обвив девушку рукой и сжав ее грудь. – Почему из вас троих именно твое общение с моим сыном в старшей школе я не выносил?

Я промолчал.

– У твоей преданности есть лимит, – Гэбриэл сам ответил на свой вопрос. – Я всегда это знал. Грэйсон и Крист защищали бы тебя, даже если бы нашли с окровавленными руками и мертвой шлюхой в кровати. Без вопросов. Без сомнений. И Дэймон тоже. – Он кивнул в мою сторону. – Однако я сомневаюсь, что ты бы поступил так же ради них.

Высокомерно глядя мне в глаза, Гэбриэл запустил руку под халат девушки и стал небрежно играть с ее грудью.

Я сжал кулаки. Но затем расслабился, не желая вестись на провокацию. Он никогда не узнает, как много я сделал для его сына.

– Даже любовь к друзьям никогда не затмит твое чувство справедливости, верно?

– Я отсидел в тюрьме за нападение на офицера полиции. Ради друга, – напомнил я ему.

– Нет. За нападение на человека, который, по твоему мнению, это заслужил, потому что избивал свою сестру, – возразил Гэбриэл. – Даже будучи преступником, ты остаешься благородным.

После этого он повернулся к девушке, высунул руку из-под ее халата и заправил волосы ей за ухо.

– Видишь ли, милая, Кай Мори – маленький ублюдочный ханжа, и я хочу, чтобы ты сейчас пошла и хорошенько отсосала ему.

Мое тело мгновенно обдало жаром от злости. Девушка поймала мой взгляд, игриво склонила голову набок, после чего обошла стол и направилась ко мне.

Вот же урод. Он отлично умел обрабатывать людей. Если я уйду, разговор будет окончен. Никакой сделки. Похоже, именно на это Гэбриэл и рассчитывал. Может, он и хотел вернуть Дэймона, но иметь со мной дело был не настроен. Он ждал, что я убегу.

А вот если я позволю блондинке сделать мне минет, это его удивит, не так ли?

Девушка остановилась передо мной. Я смотрел ей в глаза, когда она опустилась на колени, медленно провела ногтями цвета мерло вверх по моим бедрам и взялась за ремень. Я оттолкнул ее, схватив за руки.

Нет.

Гэбриэл не утянет меня в болото вслед за собой.

Поднявшись, я поправил ремень и разгладил пиджак ладонью.

– Всегда такой предсказуемый. – Отец Дэймона рассмеялся.

Блондинка посмотрела на него, вероятно, испугавшись, что допустила ошибку. Дернув подбородком, он заговорил на русском. Она сразу же встала и ушла обратно в дом.

– Тебе стоит ее попробовать, – сказал Гэбриэл, взяв свою выпивку. – Глотка в милю глубиной.

– Все в порядке?

Резко повернув голову, я увидел Майкла и Уилла. Они стояли в дверном проеме и наблюдали за нами. Я выдохнул, даже не осознав, что задержал дыхание. Не знаю, видели ли мои друзья то, что сейчас произошло, но мне, если честно, было все равно.

– Хэнсон, – подозвал Гэбриэл своего служащего, поставив стакан на стол и обняв за талию подошедшую к нему брюнетку. – Отведи этих джентльменов в столовую. – Он посмотрел на нас. – Мой ассистент встретится с вами, чтобы обсудить условия и детали сделки по «Понтифику». Я буду на связи.

После этого Гэбриэл скрылся в доме, уведя за собой девушку.

Маска напускного безразличия сползла с моего лица, и я презрительно уставился ему в спину.

Отцы Дэймона и Майкла обладали практически одинаковыми характерами. Я ненавидел обоих, и в полной мере понимал, почему мой отец редко разговаривал с ними на вечеринках и спортивных мероприятиях, когда мы были помладше. Это единственное, в чем мы с Кацу Мори соглашались.

– Джентльмены. – Шагнув вперед, Хэнсон жестом руки пригласил нас последовать за ним внутрь особняка.

Сдвинув брови, Майкл вопросительно посмотрел на меня, однако я покачал головой и пошел за дворецким.

Собаки. Девушка. Толпа людей, перед которой Гэбриэл не стеснялся творить свои грязные делишки. Он хотел показать мне, что был сильнее.

А я буду умнее.

Сцепив руки за спиной, Хэнсон проводил нас в дом, остановился перед двустворчатой дверью, открыл ее и, посторонившись, пригласил нашу компанию в столовую.

– Пожалуйста, располагайтесь, где вам будет удобно. Закуски и напитки скоро подадут.

Попятившись назад, он закрыл черные двери. Едва услышав щелчок золотой дверной ручки, я выдохнул и закрыл глаза.

– Что случилось? – встревоженно спросил Майкл.

Я лишь покачал головой и отвернулся, глядя из окна на террасу, которую мы только что покинули.

– Почти забыл, – пробормотал я себе под нос, – что Дэймон неспроста вырос таким ненормальным.

Закипая от ярости, я пнул ножку стула. Будь он проклят. Засранец назвал меня гребаным преступником. «Даже будучи преступником, ты остаешься благородным», – сказал Гэбриэл. Пусть валит ко всем чертям. Его жестокость, эта дьявольская натура, удовольствие, которое он получает от боли других людей… Этот человек прогнил до мозга костей. Я не преступник. У нас с ним нет ничего общего.

Майкл сделал шаг вперед.

– Что происходит?

Сжав спинку стула, я взглянул на Уилла, который стоял по ту сторону стола, и процедил сквозь зубы:

– Пока не знаю.

– Почему Торренс упомянул «Понтифик»?

– Он… – Я умолк, когда Хэнсон снова распахнул двери.

Молодая женщина, на сей раз полностью одетая, с волосами, собранными под мальчишескую кепку, вкатила тележку со стаканами и подносом, полным какой-то выпечки.

Выдвинув стул, я сел. Майкл и Уилл последовали моему примеру, пока девушка готовила напитки. Хэнсон сказал ей что-то на русском и вышел, вновь закрыв за собой двери.

– Он напротив додзё, – ответил я Майклу. – Подумал, почему бы нам не присмотреться и не приобрести его для «Грэймор Кристэйн».

– Мы это не обсуждали, – проворчал он. – Откуда, черт побери, взялась эта идея? Мне казалось, мы пришли, чтобы проверить, знает ли Гэбриэл, где его сын.

Я бросил на него предупреждающий взгляд, говорящий: это не лучшее место для разговоров. Майкл знал меня достаточно хорошо, чтобы понять – я не принимал спонтанных решений. У меня был план.

– Мне кажется, он не в курсе, куда делся Дэймон, – сказал я, расслабленно откинувшись на спинку стула. – Почему бы ему не забыть прошлое и не заключить с нами сделку? Отель по-прежнему в отличном состоянии. Мы можем извлечь из этого выгоду.

– Что? – Майкл посмотрел на меня так, будто у меня выросло три головы.

Я едва не рассмеялся.

Многозначительно взглянув на девушку справа от меня, я произнес, едва сдерживая улыбку:

– Ты знал, что «Понтифик» в собственности у Торренсов? – Я перевел взгляд на Майкла, надеясь, что этот болван способен уловить намек. – Он так долго был заброшен. Однако внутри должно быть очень красиво, потому что все входы оборудованы сигнализацией, камеры мониторят все углы и двери, ведущие в отель, даже охранник проезжает мимо в начале каждого часа и обходит периметр каждые четыре часа. Я обратил на это внимание из додзё.

Майкл внимательно смотрел на меня. В его голове шла мыслительная деятельность, в то время как Уилл все еще выглядел растерянным.

Ну же, Майкл. Пошевели мозгами.

Наконец его осенило.

– О, да! – Он кивнул. – Точно.

Я незаметно улыбнулся, довольный тем, что мой друг все-таки догадался.

К чему такая охрана, если здание не используется? Почему бы не запереть и не заколотить все двери? Или снести отель и все распродать? Почему он замурован и охраняется не хуже тюрьмы?

Дэймон прятался там.

Покупка отеля в мои планы не входила, но я хотел попасть внутрь. И, если слухи о загадочном потайном двенадцатом этаже были верны, мне нужен был полный доступ к строению и возможность исследовать его без посторонних.

Дэймон пытался убить нас. Ему никогда не позволят вернуться домой. Однако у меня имелась причина его найти. Нам нужно было разобраться с одним незаконченным делом.

Перед нами расстелили льняные салфетки и расставили стаканы для воды. Я услышал, как у меня за спиной переставляли тарелки. Где же этот ассистент, с которым нам предстояло встретиться?

– Поверь мне, – пробормотал я, все еще говоря с Майклом загадками. – Гостиница получится отличная. А если там окажется грязно, мы быстренько наведем порядок.

Он тихо засмеялся и открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут подошла прислуга и поставила перед ним тарелку.

– Я не голоден, – сказал Майкл, выдвинув руку вперед, чтобы остановить девчонку, а потом добавил по-русски: – Нет.

Она быстро забрала тарелку и поставила еще одну, которую держала во второй руке, перед Уиллом, затем обогнула стол и подошла ко мне.

– Я тебя знаю? – спросил Уилл, глядя поверх моей головы на девушку, наполнявшую мой стакан.

Прежде чем она успела ответить, Майкл повернулся к нему и проворчал:

– Перестань, кретин. Не сейчас. Проклятье, тебе не обязательно с кем-то спать каждый раз, когда мы останавливаем машину.

Глаза Уилла вспыхнули яростью, каждая мышца его тела напряглась. Господи. Поднявшись, он оттолкнул стул и вышел через одну из стеклянных дверей в патио.

Я выпрямился и выдохнул. Знаю, Майкл пошутил, но в сказанном была доля правды. Уилл тоже об этом знал. Понимал, что его похождения становились проблемой, но не хотел, чтобы друзья делали на этом акцент.

Опустив взгляд, Майкл смотрел на стол словно в раскаяние. Я наблюдал за Уиллом, который зажег сигарету. Эта привычка появилась у него в прошлом году.

– Как бы там ни было, – продолжил мой друг, – мы попадем в отель, проведем «оценку» и проверим, все ли… в порядке, прежде чем задумаемся о покупке, верно?

Кивнув, я сделал глоток воды.

– А если там не все в порядке?

То есть: «Если Дэймон там?»

Тогда мы решим проблему. Не успев ответить, я увидел, как Майкл отпрянул назад, когда вода с кубиками льда пролилась на рукав его пиджака. – Господи…

Девушка быстро подняла графин и виновато опустила голову.

– Извините, – тихо произнесла она на русском испуганным голосом. Подняв на нее взгляд, я не смог рассмотреть ее лицо, скрытое под козырьком кепки. Она поставила графин на стол и, схватив салфетку, попыталась вытереть его рукав.

– Не надо, просто… – Майкл выхватил полотенце из рук девчонки, – оставь. И забери это. – Он вручил ей свой стакан вместе с мокрой льняной салфеткой и сразу же отвернулся.

Она опять склонила голову и поспешно отошла, скрывшись у меня за спиной, где располагался сервировочный стол и тележка.

Я встал и подошел к дверям патио.

– Если что-то будет не так, я с этим разберусь.

– В одиночку? – Майкл поднялся и приблизился ко мне.

– Тебе нужно заботиться о Рике, – сказал я. – И об Уилле.

У меня с Дэймоном были личные счеты.

Нагнувшись, Майкл тихо произнес:

– Нам всем нужно встретиться с ним лицом к лицу, особенно Уиллу. Без Дэймона он совсем запутался.

– Дэймон пытался убить его, – огрызнулся я. – Он привязал бетонный блок к лодыжке Уилла и бросил его в чертов океан.

– Да, – Майкл кивнул, посмотрев мне в глаза. – Лучший друг пытался его убить.

– Мы – его лучшие друзья.

– Дэймон и Уилл всегда были ближе, – ответил он. – Так же, как мы с тобой. Ты и сам видишь, что Уилл катится по наклонной. Ему необходимо встретиться с Дэймоном. Поэтому давай найдем этого сукина сына вместе и дадим ему такое предупреждение, которое он никогда не забудет.

– Ты хочешь, чтобы Рика тоже оказалась с ним в одной комнате?

Майкл запустил пальцы в волосы и выдохнул. Это означало «нет».

– Позаботься обо всех остальных, а я разберусь с «Понтификом», – посоветовал я. – Дэймон представляет для Рики не меньшую угрозу, чем Трэвор.

Мы оба знали, как Майкл решил вопрос со своим братом. От идеи, что с Дэймоном, когда-то дружившим с нами, придется поступить так же, свело живот, но я сделаю это, если придется. Ради безопасности моих друзей.

И чтобы Дэймон держал свой проклятый рот на замке.

Я вернулся к столу, однако присаживаться не стал и заметил, что Уилл возвращается к нам из патио. Надеюсь, он успокоился.

– Хватит ждать, – сказал я Майклу, подняв свой стакан и сделав еще один глоток. – Пора обрубить все концы.

– Кстати, раз мы завели речь об ожидании, – встрял в разговор Уилл, переступив порог. – Где этот парень? Ассистент, с которым мы должны были встретиться.

Он открыл дверь, ведущую в коридор, и окликнул кого-то:

– Эй. – Сделав шаг назад, Уилл пропустил в комнату Хэнсона.

– Да, сэр? – ответил тот.

– Где этот ваш ассистент? – поинтересовался Уилл. – У нас мало времени.

Скорее всего, он хотел покончить с этим, чтобы убраться подальше от Майкла.

Мужчина нерешительно глянул на Уилла. Внезапно я почувствовал, что нас ждал неприятный сюрприз. Прищурившись, впился глазами в дворецкого. Что происходит?

Хэнсон повернул голову и обратился к девушке:

– Бэнкс, ты уже закончила с джентльменами?

Бэнкс? Мое сердце заколотилось в груди.

Я медленно перевел взгляд на служанку, с которой он говорил; ту самую, что так скромно стояла у стены, не проронив ни звука все это время.

Она подняла голову; от ее робости и покорности не осталось следа. Из-под темных бровей на меня смотрели зеленые глаза с голубым кольцом вокруг радужки. Девушка вздернула подбородок – едва уловимая непокорность читалась в этом жесте.

О боже. Она?

– Да, думаю, я узнала все, что хотела, – ответила Бэнкс.

После этого она развязала белый фартук, опоясывающий талию, и бросила его на тележку с едой.

Я с трудом сглотнул ком, образовавшийся в горле. Твою мать.

Эти темные волосы, спрятанные под кепкой, тонкие плечи и точеная челюсть, мужская одежда, которую она раньше носила… Теперь вместо запомнившихся мне грязных джинсов, дырявых кроссовок и огромной толстовки, на ней были черные брюки, рубашка и полосатый галстук.

Я посмотрел вниз. Ее ногти по-прежнему были грязными, чего не скрывали кожаные перчатки без пальцев.

Развернувшись, Бэнкс вышла из столовой, подхватила пиджак со стула, стоявшего в коридоре, и вскоре скрылась из виду. Часто дыша, я проводил ее взглядом.

– Джентльмены, – сказал Хэнсон. – Ассистентка мистера Торренса проинформирует его о результатах встречи, и с вами свяжутся. Если закончили, я вас провожу.

– Минуточку, – рявкнул Майкл. – Это и был его ассистент?

Я выдохнул и посмотрел на него.

– Это Бэнкс.

Он недоуменно нахмурился, однако спустя минуту обернулся в ту сторону, куда она ушла. У него буквально отвисла челюсть.

– Что такого она услышала, чтобы проинформировать его? – обеспокоенно уточнил Уилл. – Мы сказали что-то не то?

Я тихо засмеялся; кровь вдруг вскипела, когда на меня нахлынули воспоминания о той ночи.

– Думаешь, она нас помнит? – спросил Майкл.

Мы все последовали за Хэнсоном из столовой к входной двери. На ходу я едва слышно пробормотал:

– Она хоть понимает, что на этот раз его нет рядом, и никто не встанет у меня на пути?

Глава 4

Кай

Ночь Дьявола, шесть лет назад

После происшествия в исповедальне я весь день был на взводе. Оглядывался через плечо, внимательнее рассматривал людей в коридорах и на уроках.

Я должен знать ту девчонку, так ведь? Меня-то она точно знала.

И что, черт побери, она имела в виду, когда сказала, что хочет меня украсть? Я бросил взгляд на девушек, сидевших на скамейках вокруг баскетбольной площадки. Они ждали окончания тренировки, чтобы пообщаться с парнями.

Любая из них, любая ученица нашей школы могла оказаться моей таинственной незнакомкой. Хоть я и не имел ничего против маленьких тайн, но все же предпочитал быть осведомленным. Предпочитал быть кукловодом, а не марионеткой.

Бросив мяч Уиллу, я побежал к другому концу площадки вместе с остальными игроками. Двадцать пар кроссовок со скрипом заскользили по паркету. Мяч перешел из рук в руки еще два раза, прежде чем вернуться ко мне. Я поймал его, тяжело дыша и ощущая, как выступивший на спине пот охлаждал мою кожу. Оттолкнув разыгрывающего защитника, наступавшего сзади, дриблингуя и уворачиваясь, я сделал бросок. Мяч описал в воздухе высокую дугу, коснулся обода, но в корзину не попал. Я сжал челюсти, когда он угодил прямо Дэймону в руки.

Довольный моим промахом, парень ухмыльнулся и вернулся к противоположному кольцу.

Внутри вскипала злость, но ее не стоило показывать. Я не должен был промазать. Мои мысли были заняты девчонкой. Я не смогу думать ни о чем другом, пока не выясню, кто она такая. Мне следовало ворваться в исповедальную кабинку и встретиться с ней лицом к лицу, когда у меня был шанс.

Дэймон передал пас Майклу, футболка которого свисала сзади из-за пояса шортов. Поймав мяч, тот понесся вперед. Я заметил какое-то движение слева и, повернув голову, увидел, как ветви и листья двенадцатиметровых сикомор хлестали по окнам спортзала.

– Твою мать, ветер просто бешеный, – сказал подбежавший ко мне Уилл. Двигаясь легко и быстро, поглядывая одним глазом на мяч, он бросил на меня мимолетный взгляд и улыбнулся. – Ночь сегодня будет дикая.

Дикая. По сравнению с чем?

В отличие от меня, моему другу даже Ночь Дьявола была не нужна в качестве предлога, чтобы слететь с катушек. А я только в эту ночь позволял себе принимать действительно плохие решения. Решения, спровоцированные исключительно желанием и эгоизмом, потребностью перестать методично продумывать каждое свое действие, каждую деталь. Меня не воспитывали с установкой, что я должен быть идеальным, но приучили делать все со стремлением к совершенству. Неторопливо, аккуратно, сосредоточенно… Я должен наливать кофе в чашку с тем же старанием что и выполнять тест по математике. Или ремонтировать свою машину.

Или трахаться с девушкой.

И сейчас я был более чем готов развеяться. Моя плохая сторона отчаянно рвалась на свободу.

Однако вместо того, чтобы предвкушать все возможные способы замарать руки этим вечером, я был одержим ею и мыслями о том, увидимся ли мы. Как я ее узнаю?

Лучшим в нашем утреннем разговоре оказалось то, что эта девчонка не пыталась быть загадочной намеренно. Она не хотела вывести меня из равновесия и не пудрила мозги, как зачастую делали другие девушки. Все, что незнакомка утаила, было столь же интересно, как и то, чем она поделилась. Ее тихий голос, слова, произнесенные с придыханием и изредка проскальзывающий флирт, словно она хотела чего-то, но понятия не имела, каким образом набраться смелости, чтобы это получить… Мне нравилась ее невинность, однако я буквально чувствовал жажду девушки вырваться из оков. Она была просто идеальна.

– Эй, старик. – Майкл толкнул меня в плечо. Я посмотрел на него, стараясь сделать вид, будто не витал в облаках еще секунду назад. Он кивнул подбородком вправо. – Там твой отец.

Я обернулся, даже не стараясь избавиться от хмурой гримасы, но все же приосанился. Скрестив руки на груди, мой отец стоял у края баскетбольной площадки и смотрел на меня. Его строгий черный костюм резко контрастировал с кремовыми стенами и теплым оттенком деревянного пола. Что он здесь делает? Он ведь знал, что после уроков я собирался гулять.

Папины черные волосы, цвет которых я унаследовал, были так же идеально уложены, как и утром. А судя по сдвинутым бровям над темными глазами, он либо был доволен погодой или вчерашней тренировкой, либо возмущен состоянием дел в Украине. Я никогда не мог угадать его настроение.

Не спросив разрешения покинуть тренировку, я подошел к нему, на ходу вытянув футболку из-за пояса шортов и надев ее на себя.

– Отец, – сказал я, подхватив полотенце с нижней скамейки и вытирая лицо.

Он не произнес ни слова, выжидая, когда все мое внимание будет направлено на него. В этом одновременно заключалась моя удача и мое проклятье. В то время как отцам моих друзей перевалило за пятьдесят, моему было всего сорок три года. К тому же папа тщательно ухаживал за собой. В этом он мог без труда потягаться со мной. При этом папа обладал ангельским терпением.

Сунув полотенце в свою спортивную сумку, я достал бутылку воды.

– Я не вернусь домой к ужину. Мама ведь тебе передала, да?

– Передала, – ответил отец с непроницаемым выражением лица. – Но я бы предпочел, чтобы ты изменил свои планы. Ты можешь провести время с друзьями в другой раз.

– В другой раз не будет Ночи Дьявола. – Я открыл крышку, не решаясь посмотреть ему в глаза. – Всего одна ночь в году, и она станет последней перед моим отъездом в колледж. Обещаю, я не ввяжусь в неприятности.

Он остался неподвижен и не стал продолжать, пока я пил и продолжал собираться. Смех и разговоры вокруг зазвучали громче, когда парни принялись складывать вещи в сумки. Я услышал, как дверь раздевалки несколько раз открылась и закрылась.

Однако все это не ослабило чувства тяжести от отцовского взгляда, прикованного ко мне.

– Знаю, ты во мне разочарован, – заявил я.

Застегнув молнию, я закинул сумку на плечо. Отец никогда ничего не запрещал мне, однако он не был глупцом. Ему было прекрасно известно, чем мы занимались в Ночь Дьявола.

– Я бы хотел, чтобы ты принимал правильные решения, – пояснил папа. – Только и всего.

Наконец я взглянул на него.

– То есть твои решения.

– Правильные решения. – В его взгляде появилась строгость. – Вот почему важно уважать старших. У нас больше опыта, полученного на собственных ошибках, Кай.

Не сдержавшись, я улыбнулся и ответил:

– Я никогда не совершаю ошибок. Я либо прав, либо учусь. Jaku niku kyo shoku. Слабаки – это мясо, которым питаются сильные.

Я процитировал одну из множества японских поговорок, которые слышал от отца на протяжении всей жизни.

Как бы сильно ему ни хотелось продолжить разговор, он кивнул, закрыв эту тему с едва уловимой улыбкой на лице. Наконец-то.

– Не забудь про воскресенье.

– Никогда не забываю, – ответил я.

Попятившись назад, я развернулся и направился к раздевалке. Каждое воскресное утро я присоединялся к отцу в нашем домашнем додзё для тренировки. Это единственное, чем мы занимались вместе. Он никогда не пропускал эти тренировки. И я тоже, разумеется.

– Без обид. – Ко мне подбежал Уилл. Пот пропитал всю его футболку и покрывал шею. – Но твой папа чертовски меня пугает. Даже я хочу получить его одобрение, хотя знаю, что он меня ненавидит.

– Он тебя не ненавидит, – уверил я, едва заметно улыбнувшись. – Просто ждет, когда ты исправишься и станешь лучше. Вот и все.

В ответ мой приятель заворчал. Затем толкнул дверь раздевалки, и я вошел вслед за ним.

Положа руку на сердце, мне было все равно, нравились мои друзья отцу или нет. Папаша Дэймона всех на дух не переносил, и я бы удивился, если бы отец Майкла знал, как меня зовут, даже спустя столько лет. Мои друзья – мое дело, и точка. Парни существовали отдельно от того, что происходило дома, в школе, а порой и в моей голове. Именно этим они мне и нравились. Когда мы были вместе, то словно превращались в отдельную планету.

Раздевшись, я принял душ, после чего прошел вдоль шкафчиков. В комнате вдруг стало настолько шумно, что я едва мог думать. Все были готовы к ночи, и я тоже. Мне хотелось увидеть незнакомку сегодня. Она должна меня найти.

Я открыл свой шкафчик и начал доставать оттуда одежду.

– Итак, – объявил Уилл, укладывая волосы перед зеркалом, висевшем на дверце его шкафчика, – девчонки уже все подготовили. Снаряжение для пейнтбола погружено в машины. Мы выдвигаемся, занимаемся делом, убьем немного времени на кладбище, а потом поедем в город.

– Подожди. В город? – уточнил Дэймон. – Мы не идем на склад?

– Тебе же отпустили грехи, да? – с широкой улыбкой спросил я, напомнив ему об утренней исповеди. – Теперь нужно заново нагрешить для следующей недели. Не волнуйся, ты останешься доволен.

– Надеюсь, – сказал он, туже затягивая полотенце на талии. – Потому что, черт побери, нужно, чтобы мне отсосали.

Двери раздевалки мгновенно захлопнулись. Подняв взгляд, я увидел, как три игрока из нашей команды вдруг спешно покинули помещение. Уилл расхохотался с такой силой, что согнулся пополам и затрясся.

Дэймон развернулся и крикнул:

– Эй, куда вы все разбежались? Один горячий влажный рот ничем не уступает другому, как по мне!

Улыбаясь, Уилл покачал головой, поднял руки вверх и дал Дэймону пять.

Тот хохотнул и сунул в рот незажженную сигарету, но по раздевалке сразу же пронесся громкий рев тренера:

– Торренс!

Дэймон молниеносно выплюнул сигарету и тихо прорычал:

– Проклятье.

Я понятия не имел, каким образом Лернер всегда чуял, что Дэймон собирается закурить. Однако его недовольство не остановило Уилла, который завопил песню Smoking in the Boys Room группы Mötley Crüe, чтобы подразнить нашего товарища.

– Ладно, погнали, – выкрикнул Майкл, заткнув всех остальных. – Нам пора.

Натянув джинсы, я оглянулся на часы и увидел, что было почти два часа дня.

Пришло время собирать толпу.

Мы быстро надели черные толстовки, взяли только телефоны, бумажники и ключи. Прозвенел звонок, оповестивший о начале последнего урока. Наша четверка вышла в пустой коридор. Из кабинетов доносилась неясная болтовня учителей, завершавших этот пятничный учебный день.

Я бы хотел, чтобы ты принимал правильные решения. Только и всего.

Посмотрев по сторонам, я заметил, как тусклый солнечный свет едва освещал синие и зеленые шкафчики. Впереди ждало так много темных закоулков. Мы стояли молча, наслаждаясь редким затишьем перед бурей.

– За дело, – сказал я, все еще глядя в глубь коридора. За входной дверью ветер с силой раскачивал ветви деревьев с красной и оранжевой листвой.

Я услышал шорох и понял, что Уилл достает из сумки наши маски, одну за другой. Дэймон натянул на голову черный череп с зубами, похожими на когти. Уилл передал Майклу его красную маску с глубокими темными ранами и жутко растерзанными губами, затем бросил мне мою серебристую, с узкими, темными прорезями для глаз и мерзкими зияющими дырами по всей поверхности, а сам надел черно-белую с красной полосой, вертикально пересекавшей лицо сбоку. Мы все выглядели словно постапокалиптический эскадрон смерти, что соответствовало размерам эго кучки избалованных богатых мальчишек, не знавших истинной опасности.

Уилл впихнул сумку обратно в шкафчик. Я натянул свою маску, будто защитный шлем, закрыв глаза и наслаждаясь моментом. В ней я был невидимкой, мог быть кем угодно.

В маске я не прятался.

Достав мобильник, я отправил сообщение Кайли Халперн, дежурившей в административном офисе, и дал ей сигнал включить музыку. Спустя несколько секунд Sister Machine Gun загремела из колонок в коридорах и учебных классах. Я убрал телефон в задний карман и глубоко вдохнул.

Майкл сделал шаг вперед, взглянул налево, затем направо, и сказал:

– Идем.

* * *

– Давай, давай, давай! – кричал Макс Кейсон сквозь ветер, высунув голову из окна моей машины со стороны пассажирского сиденья.

Полчаса спустя четырнадцать машин, пикапов и мотоциклов, переполненные баскетболистами, их подружками и несколькими искателями приключений, неслись навстречу веселью. Школьное начальство не остановило ни нас, ни других учеников, когда мы покинули занятия для празднования Ночи Дьявола, ставшего уже традиционным, в целях сплотить команду и поднять боевой дух игроков.

Штурм школы в два часа, с которого начинались гуляния, – эта часть Ночи особенно полюбилась мне. Врываться в кабинеты, хватать баскетболистов и всех, кто захочет к нам присоединиться, вытаскивать их из школы – все равно, что прямая инъекция амфетамина в мозг. На нас было направлено всеобщее внимание, восхищение, а порой и страх. Власть была в наших руках, и на протяжении одной ночи в году мы упивались ее безграничностью. Учителя нам не препятствовали, копы держались в стороне. Пусть ненадолго, но мне по-настоящему нравилось быть собой.

Все хотели оказаться на нашем месте.

Черный «форд раптор» Уилла ехал передо мной. Парни, сидевшие в кузове пикапа, смеялись и кричали, уже держа пиво в руках. У некоторых были бутылки из-под воды, наполненные прозрачным алкоголем – интересная тактика, позволявшая пить на уроках. Если жидкость похожа на воду, ни один учитель никогда не заметит разницы.

Маску пришлось снять – она лежала сбоку на консоли. Переключившись на шестую передачу, я помчался еще быстрее вслед за Уиллом. Дэймон возглавлял нашу автоколонну. Повернув голову влево, я увидел, как Гэвин Эллисон в тандеме со своей девушкой, обвившей руками его талию, пронесся мимо на мотоцикле.

Дэймон, должно быть, заметил их в зеркале заднего вида, потому что вильнул влево, преградив мотоциклу путь, когда Гэвин попытался обогнать его «БМВ». Я тихо засмеялся, но вдруг обратил внимание на парня, ехавшего по обочине на велосипеде, который улетел в кювет, уклоняясь от столкновения всего в нескольких сантиметрах от машины Дэймона. Мое лицо вытянулось.

– Какого дьявола? – рявкнул я, быстро нажав на тормоз, чтобы сбавить скорость.

Мальчишка упал на землю и скатился с невысокой насыпи, а его велик рухнул на траву.

Дэймон и Гэвин как ни в чем не бывало погнали дальше.

Черт бы его побрал.

Я затормозил и остановил джип. Впереди стоп-сигналы Уилла тоже загорелись красным. Включив нейтральную передачу, я поднял ручной тормоз, выскочил из машины и сердито посмотрел на дорогу. Вдали «БМВ» и мотоцикл все еще мчали наперегонки. Твою мать, ему даже в голову не пришло остановиться?

– Дэймон такой говнюк, – Уилл оглянулся на меня, выпрыгнув из своего «Форда» и откусив кусок вяленой говядины, полоску которой держал в руке.

Несколько его пассажиров тоже вылезли из пикапа. Уилл подошел к упавшему мальчишке и нагнулся, чтобы помочь ему подняться.

– Ты в порядке?

Парень сидел на корточках, опираясь на руки. Подходя ближе, я заметил, как он мелькает между ног моих приятелей, собирая разбросанные книги. Я не услышал ответа, и лицо парнишки разглядеть не мог.

Уилл подхватил пару книг, и я заметил корзинку на велосипеде спереди.

– Говорю же, со мной все нормально, – огрызнулся незнакомец. В этот момент на землю упала его бейсболка. Я остановился. Порыв ветра растрепал длинные темные волосы, позволив мне уловить тонкие черты лица и полные губы.

Это была девушка.

Одетая, правда, почти как мы, в джинсы и темно-синюю толстовку.

Не поднимая головы и пряча глаза за вуалью волос, она протянула руку и забрала книги у Уилла.

Похоже, девчонка не пострадала. Мы могли двигаться дальше.

– Я видел тебя здесь раньше, да? – спросил Уилл, собираясь поднять велосипед. – Ты живешь где-то поблизости? Мы можем подвезти тебя домой. Залезай.

– Нет. – Взмахнув руками, она не дала ему прикоснуться к своему велику. – Я сказала, что со мной все в порядке. Просто уезжайте. Пожалуйста.

Прищурившись, я посмотрел на нее и приблизился еще на шаг.

В этот момент двое парней схватили ее книги и начали перекидываться ими, смеясь. Девчонка замерла, опустив глаза. Джинсы были грязные, с темными пятнами на коленях, однако крови я не увидел. Не думаю, что она была ранена.

– Нам надо взять ее с собой, старик, – пошутил кто-то.

– Ага, только можно мы ее искупаем сначала?

– Достаточно, – рявкнул я, перебив этих идиотов. – Возвращайтесь в пикап. У вас пиво греется.

Они разошлись. Подойдя к своей машине, Уилл еще раз взглянул на девушку, которая тихо и быстро собирала свои книги, игнорируя нас.

Она наверняка была нашей сверстницей, но явно не любила внимание. Особенно, если судить по ее поношенным вещам и старым кедам «Ванс», один из которых валялся на земле. Наверное, девчонка потеряла его в процессе падения. Почему она без носков? На улице так холодно.

Я присел на корточки и поднял педаль, отвалившуюся от велосипеда.

– Ты не сможешь ехать на этом велике, мелкая, – сказал я, поднеся запчасть к ее лицу. – Педаль сломалась.

– Ничего, справлюсь. – Девушка встала, крепко прижимая к груди книги и избегая моего взгляда.

Маленькая грубиянка.

Не знаю, боялась ли она нас или сердилась из-за произошедшего, однако вступать в разговор определенно не желала.

– Уилл сказал, ты живешь недалеко? – уточнил я. – Я мог бы погрузить велосипед в свой джип и подвезти тебя…

– Я же сказала, что сама справлюсь, – бросила она, не поднимая головы. – Уезжайте отсюда.

Я не сдержал едва заметную улыбку. Девчонка, похоже, отчаянно хотела сплавить нас отсюда. Будто боялась, что может случиться что-то плохое. За кого она нас принимала?

Развернувшись, я уже собирался уйти, но чуть не наступил на книгу в мягком переплете. Нагнулся и подобрал ее, с удивлением обнаружив на обложке рыжую женщину в изумрудном платье с бюстом, выпиравшим из декольте. Какой-то чересчур мускулистый парень в блузе драматично прижимал ее к себе, в то время как его длинные волосы и платье женщины развевались на ветру.

Прыснув от смеха, я обернулся и вручил книгу незнакомке.

– Заткнись, – пробубнила она, заметив улыбку на моем лице, и выхватила роман из рук.

Я снова присел, подхватил кроссовок и приподнял ее ногу.

Кожа девушки была настолько ледяной, что я даже вздрогнул. Неудивительно – она была без носков. Все ее джинсы были испещрены дырами. Почему она оделась не по погоде?

Отдернув ступню, незнакомка попыталась забрать свою обувь.

– Я сама надену.

Однако я не поддался и, послав ей воинственный взгляд, опять приподнял ее ногу.

– Боже, ты не способен уловить намек? – вздохнула она.

– Твоя кожа холодная, как лед, – подметил я, натянув на нее кроссовок. – Может, тебе стоит…

– Руки прочь, – распорядился кто-то у меня за спиной.

Резко повернув голову, я увидел нескольких мужчин, спортивные байки которых стояли посреди дороги. За ревом двигателя «форда» не услышал, как они подъехали.

Я выпрямился, наблюдая за парнями, втиснувшимися между нами и загородившими девчонку.

Какого черта?

– Прошу прощения? – сказал я, пытаясь разглядеть ее за этой стеной из людей.

– Она в порядке, – ответил лысый, стоявший посередине в белой футболке без рукавов. – Дальше мы сами справимся.

Тихо засмеявшись, я почувствовал, как Уилл приблизился ко мне сбоку, и увидел подходившего к нам Майкла.

– Кто вы такие, черт побери?

Он пропустил мой вопрос мимо ушей, обернувшись к девушке и прошептав:

– Надень капюшон.

Следуя его указаниям, она быстро укрылась и опустила подбородок. Два парня встали рука об руку с Лысым, Майкл и Уилл точно так же примкнули ко мне. Стенка на стенку.

– Уходите, – скомандовал тот, что был посередине.

– Ага, конечно. – Я склонил голову набок, пытаясь установить зрительный контакт с девчонкой. – Ты в порядке? Кто эти парни?

Они могли оказаться ее братьями, да вот только были совсем на нее не похожи.

Она украдкой посмотрела вверх, и тут я кое-что заметил. Уголки ее губ слегка приподнялись в улыбке, озорство промелькнуло в чертах, а застенчивость вдруг куда-то улетучилась.

– Они бедокуры похлеще вас, Всадники.

Новые приятели незнакомки самодовольно расхохотались.

Я вздернул подбородок.

– Идем, – сказал ей Лысый.

Злобно поглядывая на нас, парни прошли мимо. Девушка последовала за ними и проскользнула рядом со мной, задев мою руку. Я вдохнул ее практически неуловимый аромат. От внезапного всплеска энергии воздух наэлектризовался, стал таким густым, словно его можно было резать ножом. Что-то в ней было мне знакомо.

Она отдала свои книги высокому блондину с серебряной цепью на шее, в то время как другой амбал водрузил ее велик на плечо, оседлав свой мотоцикл.

Девчонка забралась на байк Лысого и обхватила руками его талию, а я посмотрел на нее, прищурившись, и сделал шаг вперед. Все три мотоцикла взревели.

Когда она оглянулась еще раз, я наконец-то увидел ее глаза. Невероятно красивые, зеленые с золотистыми вкраплениями.

– Я думала, ты хотел кого-нибудь запугать сегодня, – произнесла незнакомка.

Что?

Она отвернулась, но недостаточно быстро, чтобы скрыть свою ухмылку. Спортбайки сорвались с места и погнали по дороге.

Что, черт возьми, она сказала? Как?..

Я стиснул челюсти, когда меня осенило.

Ночь только начинается. Может, ты найдешь, кого еще запугать.

Девчонка из исповедальни. Твою мать, это была она.

Не спуская глаз с нее и этих засранцев, пока они не скрылись из виду, я снова и снова проигрывал в голове все, что рассказал ей. Откуда она знала меня? И почему я никогда не видел ее прежде?

Эта девчонка играла со мной.

Какой уверенной и дерзкой она стала, когда прибыла подмога. Ей казалось, что эти ребята, кем бы они ни были, смогут поставить нас на место. Мы играли роли плохишей, а они – реально ими были. Так она думала?

– Ты ее знаешь? – поинтересовался Майкл, остановившись сбоку от меня.

Я пристально смотрел вперед, не зная, как ответить.

– Если хочешь ее, она твоя, – усмехнулся друг.

Мне хотелось улыбнуться, однако я сдержался. Майкл говорил о женщинах так же, как о чизбургерах. Все действительно было настолько просто.

– Хочет ее? – вмешался Уилл. – Чего, черт побери, ему хотеть от этой девчонки, когда у нас в машинах сидят первоклассные цыпочки? Разве ты не видел, как она одета? Никакого макияжа, мужская одежда… Она феминистка!

Закрыв глаза, я тихо засмеялся. Господи.

– Я думал, тебе нравятся недотроги, – сказал я в шутку, посмотрев на него.

Но Уилл лишь улыбнулся. Таинственная особа, ставшая объектом его одержимости, не уступала в чопорности только что сбежавшей отсюда девушке.

– Хочешь, чтобы я позвонил Дэймону, или как? – спросил он. – Кто-то говорил, что она работает у него дома.

Серьезно?

– Нет. Не хочу получать информацию от него. Я сам все выясню.

Его все равно нет рядом. Вероятно, этот парень уже добрался до кладбища.

– Так значит, мы за ней пойдем? – уточнил Майкл.

Я стоял, задумчиво уставившись прямо перед собой.

Девчонка бросила мне вызов, не так ли? Она специально себя рассекретила, прежде чем смыться с этими говнюками. Дала знать, что обыграла меня, но только тогда, когда убедилась, что сможет улизнуть от нас.

Каждая мышца в моем теле натянулась, словно канат; я с трудом кивнул.

– Почему-то сначала мне хочется напугать ее до смерти.

Я услышал тихий смех Майкла, затем увидел, как он развернулся и крикнул в сторону одной из машин, бросив водителю свои ключи:

– Эй, Дейтон! Давай поменяемся тачками. И освободи багажник, он мне понадобится.

Уилл испустил радостный вопль и потер руки, полностью одобряя внезапно возникший план.

Мы тоже отдали свои ключи другим ребятам, попросив их пригнать наши машины на кладбище, чтобы провернуть дело втроем. Подобные затеи немного выходили за рамки моих предпочтений, однако я не мог остановиться.

Я не хотел останавливаться.

У меня появилось желание пробить каждую стену в своей собственной голове и мчаться с такой скоростью, чтобы не было времени на размышления. В этот момент мне казалось, что сегодняшняя ночь никогда не закончится.

Она поиздевалась надо мной сегодня.

А теперь я сделаю то же самое с ней.

Глава 5

Кай

Наши дни

Я вошел в «Сэнсо» со спортивной сумкой на плече и огляделся вокруг, оценивая обстановку. Справа, из зала, где Рика преподавала фехтование три раза в неделю, доносился лязг рапир. Слева, в тренажерке, слышалось бряцанье штанг. Кряхтение наших клиентов, отрабатывавших приемы и участвовавших в спаррингах в большом зале, заполняло все додзё, разносилось эхом под потолочными балками.

Торопливо и бесшумно я прошел по новому паркету, испытывая непреодолимое желание выпустить пар. Воротник рубашки натирал шею, выступивший на спине и груди пот охлаждал кожу. Мне было необходимо избавиться от этой одежды.

Несмотря на то, что каждое воскресенье я ездил в Тандер-Бэй, чтобы потренироваться с отцом и позавтракать с семьей по просьбе матери, я не давал выхода энергии, скопившейся внутри, даже наполовину. Мой отец был в отличной форме, но все-таки приближался к пятидесяти годам. Я не мог его ударить.

Зато в додзё можно было бить от души, и после сегодняшних событий мне это было необходимо.

После встречи с «ассистентом» я планировал сразу приехать сюда, однако вместо того, чтобы пересечь мост, продолжил двигаться вперед и кружил на машине почти два часа.

Бэнкс.

Господи. Шесть лет назад она пробудила во мне неподдельный интерес. Сегодня же девушка держалась холодно, пугающе спокойно и на удивление собранно. Хотя в моей памяти Бэнкс была совершенно другой. Она изо всех сил старалась казаться сильной той ночью. Ее темные глаза обладали способностью успокаивать меня. А эти губы… Да, я все помнил. Самоконтроля у этой девушки надолго не хватило.

Затем, два года спустя, когда Рика присоединилась к нам, а Бэнкс осталась лишь в воспоминаниях, наш Маленький Монстр очаровала меня, потому что так сильно напоминала ее. Невинностью, боевым духом, тем, что вызвала во мне желание позаботиться о ней…

Но Бэнкс сбежала так же быстро, как ворвалась в мой мир всего на несколько часов той ночью шесть лет назад.

Кто она и откуда взялась в моей жизни?

Войдя в офис, я захлопнул за собой дверь, бросил сумку на пол и сорвал с себя пиджак, быстро переоделся в спортивные брюки, футболку и кроссовки, взял полотенце и вернулся в зал. У стойки ресепшена я прошел мимо Кэролайн, одной из нанятых нами на подработку студенток, которая, как обычно, мило улыбнулась мне. Я поднял руку, и она бросила бутылку воды из кулера, стоявшего у нее за спиной. Каждый день одна и та же схема. Кэролайн уже знала, что делать.

– Э-м, мистер Мори? – окликнула она, когда я пошел дальше.

Я остановился и обернулся.

– В чем дело?

Ее белокурые волосы были собраны в высокий хвост, а темно-синяя футболка-поло с логотипом «Грэймор Кристэйн» на левой груди, как всегда, была идеально выглажена.

Посмотрев мне за спину, Кэролайн указала на что-то. Я повернул голову, начиная терять терпение. Серьезно, девчонка вела себя так, будто я съем ее, если она заговорит.

Однако заметив двоих посетителей, торчавших в фойе, я сразу забыл о Кэролайн.

У стены справа стояла Бэнкс, держа в руках один из бамбуковых шестов, который сняла со стеллажа. Она посмотрела на меня и снова опустила взгляд, задумчиво изучая орудие, словно пришла сюда именно за этим.

В другом конце комнаты стоял смутно знакомый мужчина. Явно один из приспешников Гэбриэла, если судить по его бритой голове, серебряной цепи, безвкусной кожаной куртке и темно-синим фингалам под глазами.

Я положил бутылку и полотенце на стойку. Их присутствие могло быть либо очень хорошим, либо очень плохим знаком. Мне ни к чему разборки, только не здесь.

Медленно подойдя к девушке и глядя ей в глаза, я протянул руку и осторожно забрал у нее палку.

– Это синай, – объяснил я. – Японский меч.

Бэнкс смотрела на меня с непроницаемым выражением лица, ее грудь медленно и размеренно поднималась и опускалась в такт дыханию. Она казалась сдержанной, даже слишком. Я сделал шаг назад, держа оружие в руке, пытаясь скрыть то, как меня забавлял ее внешний вид, и стараясь не наслаждаться разглядыванием ее фигуры.

Простая черная вязаная шапка скрывала каждую прядь пышных темно-каштановых волос, вместо костюма сейчас на ней были бесформенные старые джинсы с дырами на коленях, армейские ботинки и короткая черная куртка, застегнутая на все пуговицы. Укутанная с головы до ног. На виду остались только лицо и часть шеи.

Прежде чем Бэнкс спрятала руки в карманы, я заметил, что она все еще в тех же кожаных перчатках без пальцев.

Мне это нравилось. Она по-прежнему оставалась загадочной.

Я неохотно перевел взгляд с нее на мужчину и спросил:

– Вы пришли с новостями? Гэбриэл согласен на сделку?

Мужчина, которому было за тридцать, судя по морщинкам вокруг глаз, бросил беглый взгляд на девушку, после чего дернул подбородком в мою сторону.

– Зачем конкретно тебе нужен отель?

– Я бизнесмен. Как и положено бизнесменам, я скупаю недвижимость.

Он снова взглянул на нее, а я прищурился, проследив за его взглядом. Бэнкс пристально смотрела на мужчину, и, готов поклясться, я увидел легкую улыбку на ее лице.

Они красноречиво смотрели друг на друга, в то время как я с осторожностью наблюдал за обоими.

Наконец, парень глубоко вздохнул и кивнул.

– Мистер Торренс заинтересован начать с вами переговоры.

Я презрительно усмехнулся.

– Начать переговоры… – повторил я тихо. – Да, мне хорошо известны его методы ведения переговоров. И я уже согласился с тем, что его сыну будет позволено вернуться, однако мне тоже нужны гарантии.

Он вновь мельком посмотрел на Бэнкс и решительно ответил:

– Мисс Фэйн будет в безопасности.

– Вы не можете это гарантировать, – возразил я, сделав шаг вперед. – Мы оба знаем, что Дэймон никому не позволяет говорить за себя.

– Дэймон будет делать то, что ему прикажет отец.

Я молча стоял на месте, задумавшись.

Если Гэбриэл был готов продать отель, это означало, что Дэймона там все-таки нет. Или, вполне возможно, он просто не знал, где находится его сын. Тюрьма колоссально опозорила наши семьи, поэтому Гэбриэл Торренс не нуждался в новых оплошностях своего отпрыска.

Если бы он знал, где прячется Дэймон, то вернул бы его домой. Хотя в мои намерения входило найти парня раньше, чем это сделает отец.

– Сначала мне нужно попасть внутрь, – сказал я, – чтобы немного осмотреться и оценить объем возможных ремонтных работ.

Взгляд мужчины снова метнулся к Бэнкс, но был таким быстрым, что я не успел заметить ее безмолвный ответ.

– Без проблем, – ответил он наконец.

Почему этот парень постоянно смотрел на нее? Что происходит, черт побери?

Я недоуменно оглядел обоих, забыв, что несколько секунд назад согласился купить отель стоимостью в несколько миллионов долларов.

Облизав губы, я начал крутить в руке бамбуковый меч и рассуждать вслух:

– Знаешь, когда мне было четырнадцать, Гэбриэл сказал нам с Дэймоном одну вещь, которую я запомню на всю жизнь. «Женщины могут быть либо игрушками, либо инструментами. Они годятся для развлечений или для найма». – Медленно вращая синай, я внимательно наблюдал за парой. – За все годы дружбы с Дэймоном я заметил разительную разницу между нашими семьями. Моя мать никогда не была покорной, в то время как каждая женщина, встретившаяся мне в доме Торренсов, либо использовалась для секса, либо работала прислугой. Игрушка или инструмент.

– И? – уточнил мужчина.

– И я не уверен, к какой категории относится она, – подытожил я, указав мечом на Бэнкс. – Каждый раз, когда я задаю тебе вопрос, ты смотришь на нее в поисках ответа. Если женщина обладает такой властью – это странно, учитывая все, что мне известно о Гэбриэле Торренсе.

Он опять бросил взгляд на Бэнкс, будто ища указаний.

Она была главной, а не парень. Как интересно.

Я опустил синай и приблизился к Бэнкс, глядя на нее сверху вниз.

– Давай отбросим всю эту чушь и пообщаемся без посредников, а? – предложил я, лишившись остатков терпения.

Едва я вторгся в ее личное пространство, он быстро подошел, вероятно, насторожившись, но я остановил его, вскинув меч и ткнув им мужчине в грудь.

– Если память мне не изменяет, – продолжил я, посмотрев на него, – она сама умеет драться. Так что иди подожди в машине.

Желваки парня заиграли, тело напряглось; он был готов к схватке, однако посмотрел на Бэнкс, ожидая приказа.

На мгновение заколебавшись, она наконец кивнула и отпустила его. Мужчина послал мне грозный взгляд, после чего развернулся и вышел из додзё.

Глаза Бэнкс нашли меня; она склонила голову набок.

– Теперь ты боишься меня, мелкая? – поинтересовался я. – Больше не можешь разговаривать самостоятельно?

Я хотел смутить ее в расплату за то, как она обыграла меня сегодня, но в то же время не желал, чтобы девушка лишилась храбрости.

Вместо ответа, Бэнкс просто отвернулась, словно ей было скучно.

Тихо усмехнувшись, я подошел к стене и повесил меч обратно на стеллаж.

– Итак, какое мнение ты сегодня составила о нас, чтобы отрапортовать отцу Дэймона? – полюбопытствовал я. Мне хотелось узнать, что такого убедительного для нее мы сказали в той комнате, когда думали, что нас слушает простая служанка.

– Каким бы оно ни было, – произнесла девушка, – ему понравилось то, что он услышал, потому что у мистера Торренса есть предложение для вас. Я здесь представляю его интересы.

Моя рука дрогнула, и я опустил ее. Голос Бэнкс. Днем она проронила всего несколько слов, но сейчас… Та же самая мягкая насмешка, которую я так отчетливо помнил, проявила себя, вернув меня обратно. Я развернулся, остановился лицом к девушке и скрестил руки на груди.

Бэнкс была сантиметров на пятнадцать ниже меня, однако дерзкий блеск в ее глазах с лихвой восполнял эту разницу в росте.

– Кай, все в порядке? – спросила Рика из-за моей спины.

– Все хорошо, – ответил я не оборачиваясь.

Судя по разговорам, доносившимся из коридора, и тому, как захлопывалась и открывалась дверь раздевалки, ее урок, должно быть, закончился.

– Рика? – окликнул я через плечо, остановив ее, пока она не ушла. – Не могла бы ты позвать Уилла и Майкла, и встретиться с нами в офисе? Пожалуйста.

Лица Рики я не видел, но услышал нерешительное:

– Конечно.

После ее ухода я повернулся и взмахнул рукой, указывая на Бэнкс.

– Дальше по коридору. Дамы вперед.

Я ожидал увидеть тень негодования на лице девушки, но выражение ее лица не изменилось, взгляд все так же ничего не выражал, когда она прошла мимо меня в коридор. Следуя за Бэнкс и глядя ей в спину, я чувствовал, что мое сердце забилось чаще.

Шнурок одного из ее ботинок волочился по полу. Не было сомнений, что она могла позаботиться о себе, однако мне казалось занятным, насколько безразлично Бэнкс относилась к своему внешнему виду. Этим она сильно отличалась от всех женщин, в окружении которых я рос дома и в школе.

Вот только мои руки знали, какой красивой была Бэнкс. Они помнили.

Она остановилась возле двери с табличкой «Офис», ожидая, когда я открою ее. Протянув руку, я повернул дверную ручку. Бэнкс вошла, сразу же направилась в самый дальний угол кабинета и повернулась лицом ко мне.

Я едва не рассмеялся. В отличие от Рики, в неоднозначных ситуациях у Бэнкс всегда включался режим самосохранения. Находясь на территории врага, выбери выгодную позицию с наименьшим количеством переменных факторов. Если она будет стоять в углу, ей придется ждать нападения только спереди, а не сзади. Уже несколько месяцев я пытался втолковать этот урок Рике, чтобы у нее выработался инстинкт.

Закрыв дверь, я начал собирать стулья и расставлять их перед круглым столом, за которым мы впятером как раз поместимся.

– Могу представить, что женщине трудно иметь дело с некоторыми представителями окружения Торренса, – предположил я. – Поэтому вместо тебя говорил этот болван?

Бэнкс на мгновение перевела взгляд на меня, потом опять посмотрела на выполненный углем рисунок, висевший на стене в рамке. Рике понравилось это творение, и она повесила его сюда, так как офисом пользовались мы все. Она сказала, что картина олицетворяет меня. Не знаю, почему. На ней нечеткими размашистыми штрихами был изображен силуэт человека без лица. Мой отец питал любовь к абстрактному искусству, которую я, к сожалению, не унаследовал.

– Ты забыла, что сама рассказала мне про «Понтифик»? – продолжил я, сменив тему.

– Я ничего не забываю.

Я остановился и оперся на спинку только что передвинутого мной стула, изучая девушку. Спустя столько лет ее броня не только не исчезла, но и стала еще толще. Она повзрослела.

– Ты до сих пор думаешь, что там есть потайной двенадцатый этаж?

– Думаю, ты слишком озабочен чужими секретами.

Не дав прямого ответа на мой вопрос, она опять сосредоточила внимание на картинах и оружии, украшавших стены.

Что это значило? Чего, черт побери, я не знал?

– Эй, что происходит? – Вошел Майкл, весь потный, и бросил полотенце на стул. За ним следом шли Уилл с Рикой. Уилл был без рубашки и тяжело дышал, наверное, после тренировки в тренажерном зале.

– У ассистентки Гэбриэла, – сообщил я, – есть предложение.

– Привет. – Рика подошла к Бэнкс с протянутой рукой. – Я Эрика Фэйн.

Та просто посмотрела на нее. Презрение промелькнуло в чертах Бэнкс, прежде чем она пренебрежительно отвернулась.

Рика бросила на меня вопросительный взгляд, после чего опустила руку и села за стол.

Мы последовали ее примеру.

Бэнкс достала что-то из внутреннего кармана куртки и положила на столешницу. Это была фотография. Она медленно подвинула снимок в мою сторону. Я посмотрел на портрет молодой женщины, но не узнал ее. Русые волосы, голубые глаза, ангельское личико, довольно симпатичная… Определенно типаж Майкла. Розовые румяна подчеркивали ее высокие скулы, а алые губы напоминали карамельное яблоко. Юная и красивая.

– Кто это? – поинтересовался я, в то время как все остальные молча склонились над фото, чтобы получше рассмотреть.

– Ванесса Никова, – ответила Бэнкс. – Племянница мистера Торренса.

– И? – Я откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть расслабленно.

– И это дело гораздо серьезнее, чем простой обмен гостиницы на блудного сына, тебе так не кажется? – Она снисходительно посмотрела на меня. – Мистер Торренс хочет получить неоспоримые гарантии, что ты вместе со своими друзьями не причинишь вреда его сыну и семье. Финансовых вложений для этого будет недостаточно.

Бэнкс снова опустила взгляд на фотографию.

– Она очень красивая.

Я прищурился. Красивая? Если речь идет о покупке отеля, какое отношение это имеет к сделке?

– К чему ты клонишь? – поинтересовался я.

Девушка склонила голову набок, слащаво улыбаясь.

– К чему-то более вещественному. К будущему. Союзы по-прежнему заключают подобным образом.

Союзы? Посмотрев на своих друзей, я попытался по их глазам определить, понимают ли они, о чем она говорит, но все пребывали в таком же замешательстве, как и я.

Когда мой взгляд опять упал на снимок, до меня наконец начало доходить. Сердце забилось чаще, ладони рук, скрещенных на груди сжались в кулаки.

Она ведь не всерьез?

– Ты имеешь в виду брак? – выпалила Рика, сердито глядя на девушку.

Но Бэнкс продолжила, обращаясь ко мне:

– В данный момент Ванесса живет в Лондоне. Она свободно говорит на английском, французском, испанском и русском. У нее хорошее образование…

– Пошла отсюда к черту. – Майкл горько рассмеялся.

– И она… невинна, – закончила говорить девушка, словно Майкл не был готов взорваться в метре от нее.

Я подался вперед, глядя на Бэнкс. Значит девственница.

– Ты шутишь, – вспылил я.

В каком веке жил Гэбриэл? Свадьба? Это гребаный абсурд. Черта с два!

Но она лишь склонила голову набок и пояснила:

– Единственный способ доказать, что у тебя не будет соблазна навредить семье Торренсов – стать частью семьи Торренсов. Мы хотим союз, скрепленный надежными узами.

Мне стало трудно дышать. То есть я не мог сказать, что Бэнкс совсем неправа. Браки для определенных семей являлись, по большей части, возможностью сохранить богатство и связи, только я ни за что не согласился бы на нечто подобное.

– За это ты получишь в свое полное распоряжение ее наследство, – заявила Бэнкс, – включая недвижимость, оставленную ей родителями, умершими несколько лет назад. – Она сделала паузу, растягивая ожидание. – И «Понтифик» тоже достанется тебе. Бесплатно. В качестве свадебного подарка.

Уилл сидел, скрестив руки на груди и слегка забавляясь происходящим, Рика же с тревогой смотрела на меня. Все ее тело было напряжено; она то и дело бросала недовольные взгляды на Бэнкс.

– Он не женится на кузине Дэймона, ясно? – Майкл поднялся с таким видом, будто разговор был окончен. – Это полная чушь. Нам не нужен отель. Мы… сами найдем то, что нам нужно. – Он многозначительно взглянул на меня, намекая на поиски Дэймона.

Схватив фотографию со стола, Уилл пошутил:

– Тогда я на ней женюсь.

Майкл проигнорировал его и снова обратился ко мне:

– Кай, скажи ей, чтобы проваливала отсюда.

Но я удерживал взгляд ее темных глаз, заметив едва приподнявшийся уголок губ. Она не могла скрыть наслаждение от происходящего.

– Кай, – настойчиво произнесла Рика, когда я не ответил Майклу.

Сделав глубокий вдох и откинувшись на спинку стула, я прокашлялся.

– Ребята, оставьте нас на пару минут, ладно?

– Кай! – снова повторил Майкл.

Я посмотрел на него, стараясь казаться невозмутимым.

– Несколько минут, хорошо?

Мои друзья замешкались, переводя взгляды с меня на Бэнкс, явно не желая оставлять нас наедине. Полагаю, это было очко в ее пользу. То, что они считали девушку настолько опасной.

Ребята вышли из комнаты и закрыли за собой дверь, после чего я поднял фотографию.

– Думала, ты покажешь мне всего одно фото, и я сразу пойму, что именно эта женщина должна стать матерью моих детей?

Бэнкс пожала плечами.

– Ванесса молода, здорова… Что еще нужно знать? Она будет угождать тебе.

Я тихо засмеялся.

– Мне сложно угодить, – передразнил я ее. – Помнишь?

Едва уловимая ухмылка сползла с лица девушки, и она выпрямилась на стуле.

Щелчком пальца я подтолкнул фото обратно к ней.

– Скажи ему, чтобы шел ко всем чертям. Ничего абсурднее я в жизни не слышал.

На сей раз Бэнкс улыбнулась, подняв снимок, перелетевший через стол, и убрав его в карман.

– Почему ты улыбаешься?

– Я сказала ему, что ты не согласишься.

– А что, должен? – парировал я. – Разве это предложение не является частью ужасного плана Гэбриэла, чтобы взять меня под контроль? Какой-то фарс. – Я облизал пересохшие губы. – К тому же я удивлен, что он хочет замарать свою фамильную кровь наполовину японской. Не похоже на него.

Вообще-то очень похоже. Связать наши семьи и вечно вмешиваться в мои дела.

Она медленно выдохнула, словно подбирая слова, и сложила руки перед собой, облокотившись на стол.

– Я знаю об истинной цели покупки отеля. Ты хочешь найти Дэймона, чтобы не ждать больше никаких сюрпризов. Но в данный момент ты как крыса в лабиринте. Не знаешь, куда повернуть, а когда поймешь, что выбрал неверный путь, будет уже слишком поздно.

– Что это значит?

– Это значит, что сейчас ты добыча, – выпалила Бэнкс. – Хотя, возможно, когда-то был охотником.

Опершись на стол, я подался вперед.

– Ты хочешь, чтобы я его нашел?

– Мне плевать, если ты перевернешь вверх дном весь город в поисках Дэймона. Я здесь, чтобы передать сообщение, только и всего.

– Но тебе наверняка было известно, что я откажусь.

Она кивнула.

– Так зачем же было приходить?

Теперь пришла ее очередь замешкаться. Протянув руку, девушка взяла лист бумаги и ручку, лежавшие в центре стола. Глядя вниз, она начала говорить и писать одновременно.

– Потому что после того, как ты откажешься, я уйду. – Царапая бумагу, Бэнкс дразнила меня своим плавным голосом. – Затем ты поднимешься на открытую террасу и будешь отрабатывать удары на закате. Я вижу, что теперь тебе больше нравится тренироваться там.

Я пристально смотрел на нее, меня будто обдало жаром. Что она хочет этим сказать?

– Сейчас прохладно, поэтому на воздухе заниматься комфортнее, да? – продолжила она, по-прежнему не поднимая головы. – Сопротивляйся сколько угодно, но твой мозг все равно вернется к нашей сегодняшней беседе. Ты будешь думать о том, что теперь практически ни над чем не властен. Будешь спрашивать себя, что делать дальше. Жизнь зашла в тупик, и этот легкий зуд, зарождающийся у тебя под кожей, имя которому злость, становится все сильнее.

Я перестал дышать. Бэнкс подняла глаза и встретилась со мной взглядом, полным гребаного наслаждения, будто ножом пронзившего меня.

– Она накапливается с каждым днем, – упивалась девушка, раня словами все глубже, пока я сидел в оцепенении. – Потому что ты стыдишься своей жизни, даже близко не похожей на ту, что была до ареста.

Опустив взгляд, она опять начала писать.

– Все твои школьные друзья – ну, практически все, – разъехались по колледжам, престижным юридическим и медицинским школам, и приносят гордость своим семьям. Ночами они ходят по клубам, цепляют горячих молоденьких студенток, которые делают им минеты в машинах на обратном пути в их пентхаусы. Эти ребята на вершине мира и не знают забот.

Перо ручки медленно скрежетало по бумаге, словно лезвие по дереву.

– Но не ты, – усмехнувшись, произнесла Бэнкс. – Ты думаешь, что стал для них посмешищем. Как низко пал золотой мальчик. Обесчестил свою семью. Превратился в персонажа печально известной истории, которую все будут пересказывать друг другу на встречах выпускников, которые ты, к сожалению, посещать не будешь, потому что в глубине души понимаешь, что они правы.

Она надела колпачок на ручку и положила ее обратно в держатель в центре стола.

– После тренировки ты вернешься внутрь и примешь очередной душ. Третий за сегодня. Он хоть ненадолго смывает ненависть к себе, верно? – Бэнкс сложила листок пополам и провела пальцами по сгибу. Ее взгляд удерживал меня, словно якорь. – Потом поедешь в клуб, найдешь кого-нибудь, кого угодно, и выплеснешь всю свою ярость ради возможности спокойно поспать хотя бы несколько часов.

Сжав кулаки, все еще опираясь на стол, я поднялся со своего места. Мне потребовалась вся выдержка, чтобы не схватить эту глупую девчонку за шею. Я подошел к ней, наклонился и откинул ее стул назад. Гордые глаза Бэнкс смотрели на меня с вызовом. Откуда, черт побери, она все это узнала? Неужели следила за мной?

Моя жизнь не была мне ненавистна. Я не был зол. Я отсидел свой срок. Что сделано, то сделано, и я не утопал в жалости к себе, потому что прекрасно знал, как взять себя в руки и двигаться дальше.

Или думал, что знал.

– А когда проснешься, – тихо, почти шепотом, сказала девушка, – то поймешь, насколько все хреново; осознаешь, что Каю Мори пора возвращаться в игру и брать на себя хоть какие-то риски.

Черт бы ее побрал.

Она подняла сложенный листок бумаги, протянула его мне и сказала:

– Наследство Ванессы. Оно сделает тебя очень влиятельным человеком. Гораздо более влиятельным, чем твои друзья.

Дождавшись, когда я отстранюсь, Бэнкс поднялась со стула. Меня охватило внезапное беспокойство. Она вселила в мою голову сомнения и отлично это знала. Но вот мне не удалось запугать ее.

– Я подожду до завтра с передачей твоего ответа мистеру Торренсу. На случай, если еще получу весточку от тебя вечером.

Схватив Бэнкс за руку, я остановил ее.

– В своей жизни я принял много плохих решений, – я обогнул ее и встал сбоку, – с меня хватит.

Она подняла взгляд и высвободилась из моей хватки.

– Надеюсь. Ты и так зашел слишком далеко.

Бэнкс приблизилась к двери, но я вновь преградил ей путь, сунул полученный листок ей в карман и достал снимок, принявшись наигранно его рассматривать.

Мне нужен Дэймон и нужно попасть в этот отель.

Но если его там нет…

Я посмотрел в пронзительные глаза девушки, вспоминая запах этих шелковистых волос, ее улыбку, страх и восторг. Она единственная, к кому Дэймон относился как к своей собственности.

Если в отеле его не окажется, значит, Бэнкс будет рычагом для управления им.

– Передай ему, что мы договорились, – заявил я.

Она удивленно моргнула, дав мне понять, что не ожидала этого.

Когда Бэнкс потянулась к дверной ручке, я положил руку на дверь и опять захлопнул ее.

– Только я заплачу за «Понтифик», – уточнил я. – Вместо него моим свадебным подарком… будешь ты.

Девушка резко обернулась, и я наконец-то увидел желаемые эмоции на ее лице – теперь она злобно смотрела на меня.

– Я не рабыня.

В голову полезли грязные мысли, и я не смог сдержать улыбку.

– Ты будешь работать на меня до свадьбы. Таков уговор. Передай ему мои условия. – Вдруг ощутив прилив уверенности, я сделал шаг назад. – Заодно выяснишь, какую роль играла для него: игрушки или инструмента. Одно из двух.

Оставив ее, я вернулся за свой рабочий стол. Меня и самого озадачило, кем работает Бэнкс у Гэбриэла, но я знал – этот человек продаст свою душу ради выгоды. Шансов, что одна маленькая девочка окажется слишком ценной, чтобы пожертвовать ею ради моего согласия, не было.

– И, Бэнкс, – окликнул я, увидев, как она рывком распахнула дверь. Маленький уголек того пламени, которое возникло во мне много лет назад, вновь вспыхнул. – Когда Гэбриэл согласится, собери ключи, коды доступа и схему отеля и привези их мне. Я хочу попасть туда завтра.

Девушка не обернулась и не ответила на мое распоряжение, однако я заметил сердитое выражение ее лица, когда она вышла из кабинета и захлопнула за собой дверь.

Я затрясся от беззвучного смеха. Последовав за Бэнкс, увидел, как она сунула руки в карманы куртки и прошла, даже не посмотрела на моих друзей, стоявших в фойе. Я остановился возле ресепшена, провожая ее взглядом. Бэнкс скрылась за входной дверью, и спустя несколько секунд мимо промчался черный внедорожник.

– Что ты натворил? – поинтересовался Майкл, подходя ко мне.

Но я продолжал смотреть в сторону выхода, пробормотав:

– Она сказала: «Перевернешь вверх дном весь город в поисках Дэймона».

– Что?

– Она сказала, ей плевать, если я переверну вверх дном весь город в поисках Дэймона, – повторил я. – Хотя о том, что он в городе, речи не было. – Как никогда уверенный в своей правоте, я кивнул. – Он здесь.

И, развернувшись, направился обратно в офис.

– Ты не женишься, – крикнул Майкл мне вслед.

Я оглянулся.

– Конечно, не женюсь, мать твою.

Глава 6

Бэнкс

Ночь Дьявола, шесть лет назад

Возможно, я буду где-то поблизости.

Я это сказала. Зачем я сказала это ему в исповедальне? И зачем дразнила сегодня на дороге? Меня точно не пустят туда, да и вообще не позволят куда-то уйти. Не в Ночь Дьявола.

Но я просто не смогла удержаться, наконец получив возможность с ним пообщаться. Он как головоломка. Думаю, ему хотелось многим поделиться, но что-то мешало произнести слова. Хотя во время разговора в той исповедальной кабинке Кай показал себя настоящего. Выпустил монстра, который, по словам моего брата, есть внутри каждого человека.

Я медленно катилась по длинной подъездной дорожке, испытывая свой велосипед после ремонта. Разжав руки и раздвинув пальцы, удерживавшие руль, посмотрела на свои грязные ногти.

Он вряд ли заинтересуется мной. Я не в его вкусе.

Кай привык к девушкам с модельной внешностью, словно сошедшим с обложки журнала: с шикарными волосами, тенями для глаз за сотню долларов и бесконечными каблуками. Я опустила взгляд на свои ноги в старых кедах брата, из которых он вырос лет шесть назад. На них остались въевшиеся пятна от машинного масла – брат облился летом, и ткань местами оторвалась от резиновой подошвы. В моем облике не было ничего девичьего, тем более женственного.

В свои семнадцать я во многом отставала от сверстниц. Каю нельзя показываться со мной на публике, даже если он захочет. Я его опозорю.

К тому же мне никогда не хватит денег на гардероб, хотя бы приблизительно соответствующий по статусу Каю и его кругу друзей.

Я вдохнула аромат хвойных деревьев, росших по обеим сторонам от дороги, в то время как ветер трепал мою темную толстовку и развевал волосы.

Всякий раз, когда я видела Кая в Тандер-Бэй, в своем доме, на баскетбольных матчах… он держался так невозмутимо и спокойно. Его ничто не могло выбить из колеи.

Но не сегодня. В этот раз я заставила его нервничать.

Быстро перебирая педалями, я улыбнулась и нажала на маленький черный пульт, прикрепленный к рукоятке. В наушниках тихо играла песня Smells Like Teen Spirit. Я протиснулась между створками кованых ворот, едва они успели открыться, затем, свернув влево и крепко держась, понеслась вниз по крутому асфальтированному склону. Выровняв руль, закрыла глаза и мгновенно почувствовала, как сердце подскочило к горлу от ощущения полета.

Я заставила его нервничать. Мою кожу до сих пор покалывало в тех местах, где он дотронулся до меня, схватив за толстовку. Что бы Кай сделал, если бы нас не разделяла стена?

Раздался гудок. Распахнув глаза, я увидела, что мне навстречу мчалась одна из отцовских машин.

Черт. Я вильнула вправо и проехала мимо «Бентли», избегая зрительного контакта с его пассажиром. Выровнявшись, поехала дальше по подъездной дорожке. Ощущая на себе тяжелый взгляд чужих глаз, я свернула за угол и скрылась за домом.

После вчерашнего дождя все еще сохранялась прохлада, однако земля уже высохла. Я соскочила с велосипеда и откатила его к живой изгороди между двумя гаражами. Один был забит машинами, на которых никогда не ездили, а во второй, с затемненными окнами, попасть можно было только с помощью кодового замка, комбинацию к которому мало кто знал.

Спрятав велик, я побежала к черному ходу, вошла в кухню и сразу же уловила аромат готовившейся еды; на мгновение я закрыла глаза и чуть не застонала. Марина, одна из штатных поваров, пекла хлеб. Захлопнув дверь, я ощутила, как по всему телу разливается тепло.

– Где ты была? – послышался голос Давида. Я посмотрела на длинный деревянный стол в центре комнаты, за которым он сидел с двумя другими охранниками моего отца, Ильей и Львом.

Подойдя к печке, я отвела взгляд от парней.

– Велосипед ремонтировала.

Марина вытерла руки полотенцем и подмигнула мне, подняв крышку с кипевшей на огне кастрюли. Я нагнулась, сделала вдох и улыбнулась. Суп с каштанами и грибами.

– Когда мне звонит твой брат, – рявкнул Давид, – а я не знаю, где ты, у меня появляется чувство, что он даже через телефонную трубку может вырвать мою глотку. Из-за тебя мне грозят неприятности, Ник. И если ты собираешься на исповедь, дай нам знать. Один из нас тебя отвезет.

Едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза, я взяла миску, которую наполнила и передала мне Марина. Затем направилась к столу, перекинула ногу через скамейку, плюхнулась рядом с Давидом и отломила кусок от буханки хлеба, лежавшей передо мной.

– Оставь ребенка в покое, – отчитала его Марина. Она подошла сзади, вытащила мои волосы из-под толстовки и начала расчесывать их пальцами. – Ей нужно хоть немного свободы.

Давид нахмурился.

– Попробуй объяснить это ему.

Я промолчала, зная, что он прав. Давид имел полное право сердиться. Никто не хотел попасть под горячую руку моему брату. Поднявшись, я пошла к раковине, чтобы взять чистую ложку.

– Ага, я даже не могу пожаловаться, что ты вчера украла мое пиво, – сказал Илья, поймав меня в шейный захват. – Он просто обвинит меня в том, что я ввел тебя в искушение.

Извернувшись, я попыталась вырваться и закричала:

– Прекрати! – Вонь сигарет и пота ударила в ноздри, отчего у меня едва не сработал рвотный рефлекс. – Я не брала твое пиво! Ты, наверное, был слишком пьян и забыл, что сам все выпил!

Мне наконец-то удалось стукнуть его ложкой по затылку, и парень, смеясь, отпустил меня.

Я выпрямилась и, нахмурившись, вновь уселась на свое место. Говнюк.

Обмакнув хлеб в суп, молча принялась за еду, не поднимая глаз. Теплая жидкость обволокла горло, медленно согревая изнутри. Я чувствовала на себе взгляды, но старалась не обращать на них внимания.

– Ну, и каким было твое наказание? – Илья толкнул меня в плечо, не желая униматься. – Воруешь у меня пиво, не делаешь то, что тебе говорят, как положено хорошей девочке… – начал он перечислять мои грехи. – У тебя уже появляются нечистые мысли?

– Спроси у своей подружки, – возразила я с набитым ртом. – Она пялится на меня чаще, чем на тебя.

Лев прыснул.

– Вот же мелкая засранка, – процедил Илья, ткнув пальцем мне в живот.

Я дернулась, но он обхватил меня руками и начал щекотать. Извиваясь, я стала колотить его по груди.

– Прекрати!

Однако парень лишь засмеялся, щекоча то мои подмышки, то живот.

– Оставь ее, – послышался голос Давида.

– М-м-м. – Рука Ильи будто случайно опустилась к моей попе. – У тебя тут кое-какие объемы наклевываются, что ли? – Он ущипнул меня через джинсы. Уворачиваясь, я замахнулась и ударила его по шее.

– Достаточно, – рявкнула Марина. – Прочь с моей кухни. Вы все. Сейчас же!

Хихикая, Илья со Львом поднялись, чуть не опрокинув скамейки, и вышли из комнаты. Первый проходя мимо отвесил мне подзатыльник. Давид тоже встал, допил свой кофе и поставил кружку на стол, после чего вышел, не произнеся ни слова.

Я проглотила еще несколько ложек супа, затем поднялась, отломила большой кусок хлеба, чтобы взять с собой, перелезла через скамейку и направилась к задней лестнице, ведущей в мою комнату.

Марина остановила меня, окликнув:

– Ник.

Резко остановившись, я расправила плечи и приготовилась. Надеялась, что смогу сбежать, но не успела.

Марина не была мне матерью, однако приняла на себя эту роль. Мы с ней договорились. Я приходила и уходила, когда захочу, а она оставляла за собой право высказываться, если ей что-то не нравилось.

Моя родная мать с трудом могла позаботиться о себе, не говоря уже о дочери.

Обернувшись, я быстро откусила кусок хлеба, который держала в руке, в надежде подать сигнал, что не хочу разговаривать.

Марина подошла ближе, не сводя с меня своих голубых глаз и сочувственно улыбаясь.

– Как бы твой брат ни старался, он не в силах остановить время. Сколько бы ты ни куталась в мешковатую одежду, тебе не удастся прятаться вечно. Твое тело меняется.

Щеки мгновенно вспыхнули. Мне хотелось отвести взгляд, но почему-то я продолжала смотреть на нее.

– И?

– Мужчины начинают обращать на тебя внимание, – сказала она более настойчиво. – Ты хорошенькая, поэтому я считаю неуместным… – Марина замолчала, словно подбирая слова. – Мне кажется, парни больше не должны так с тобой обращаться. Иначе у них начнут появляться неправильные идеи.

Погладив меня по плечам, она добавила:

– Если уже не появляются. Ты теперь женщина, и это тело принадлежит тебе.

На этот раз я опустила глаза, тяжело вздохнув.

Женщина. Я не взрослела. Мое тело могло меняться, сколько ему вздумается, однако я никогда не стану женщиной и навсегда останусь той, кем была сейчас.

– Взрослеть нормально, – едва слышно прошептала Марина, будто прочитав мои мысли. – В этом нет ничего плохого, если ты хочешь краситься и одеваться как другие девушки.

Сдержав горький смех, я ответила:

– Не вижу в этом разговоре никакого смысла. Мне не нужно, чтобы эти ребята замечали меня, – я дернула головой в сторону коридора, в котором только что скрылись Илья, Лев и Давид, – так зачем же тогда привлекать к себе лишнее внимание?

Зачем вообще наряжаться и прихорашиваться?

– Затем. – Марина ласково улыбнулась, достав из кармана своего фартука тюбик. Затем сняла крышечку и повернула нижнюю часть, выдвинув вишнево-красную помаду.

Когда женщина поднесла тюбик к моему рту, я рефлекторно отпрянула назад, но потом замерла. Марина нанесла помаду на мои губы, а затем, улыбнувшись, убрала руку и повернула меня к зеркалу, висевшему возле кладовой.

Я ошеломленно моргнула. В последнее время я редко смотрелась в зеркало, отказываясь признавать то, что происходило с моей внешностью, но сейчас не могла оторвать глаз от своего отражения. Я сжала и потерла губы друг о друга, ощутив то, чего не чувствовала уже очень давно – восторг.

Красный цвет заставил кожу буквально сиять, чего я никогда не замечала раньше, а взгляд этих зеленых глаз, был еще более выразительным. Даже мои каштановые волосы, казалось, стали ярче.

– Затем, что рано или поздно, – продолжила Марина, – в твоей жизни появится кто-то, чье внимание будет желанным.

При этих словам в моей голове возник образ Кая. Что он подумал обо мне сегодня?

Отвернувшись, Марина продолжила работать, а я еще раз бросила взгляд в зеркало, после чего пошла к лестнице.

Все менялось. Брат не позволял мне общаться ни с кем, кроме него. Но, хоть он и был для меня целым миром, я начинала чувствовать, что этого недостаточно. Мне хотелось сделать жизнь более насыщенной.

Мне исполнилось семнадцать. У меня не было ни друзей, ни формального образования. Что я буду делать в следующем году, когда брат уедет в колледж? Я могла сколько угодно игнорировать изменения собственного тела, однако время не стояло на месте, мы двигались вперед. Когда-нибудь мне придется повзрослеть.

Добравшись до второго этажа, я проскользнула к комнате брата, но вдруг внимание привлек какой-то скрежет. Остановившись, я посмотрела в сторону окна в противоположном конце коридора: это было дерево, чьи листья, словно флаг, развевались от ветра. Подойдя ближе, я выглянула на улицу.

Чем сейчас занимался Кай? Устраивал проделки, веселился на вечеринке или делал то же самое, в чем покаялся сегодня? Шел ли он в приватную комнату какого-то закрытого клуба или участвовал в других утехах, о которых не хотелось даже думать?

Посмотрев вниз, я заметила относительно новый красный «чарджер» с черной полосой сбоку и сдвинула брови. Чья это машина? Никогда не видела ее прежде.

Внезапно вдалеке раздался хлопок; резко подняв голову, я взглянула наверх и прислушалась к свистящему звуку. Это что… фейерверк?

Треск второго, третьего, затем четвертого залпа донесся со стороны леса, и рядом с домом в небе начали с шипением полыхать вспышки, вызвав переполох внизу. Послышался звук хлопающих дверей. Перегнувшись через перила, я увидела, как прислуга бросилась к задней части дома, наверное, чтобы выйти во двор.

Что, черт возьми, происходит?

Я вновь опустила взгляд, надеясь хоть что-нибудь разглядеть, как вдруг мне на голову накинули какую-то ткань. Все вокруг погрузилось во мрак. Испуганно всхлипнув, я развернулась и крикнула:

– Кто вы?

Сердце подскочило к горлу. Кто-то схватил меня за руки, туже затянул мешок на шее, поднял и понес вниз по лестнице.

– Отпустите меня! – Я начала извиваться и брыкаться. – Твою мать, что происходит? Кто вы такие?

Чья-то ладонь заткнула мне рот. Продолжая метаться и стараясь вырваться, я услышала тяжелые шаги. Сколько здесь человек?

– Помогите! – сдавленно заорала я. Мышцы в животе пылали от напряжения. Я сопротивлялась изо всех сил. О боже.

Толстовка задралась, и холодный воздух коснулся спины. Их шаги, судя по ощущениям, ускорились.

– Клади ее внутрь! – рявкнул один из похитителей. – Быстрее!

В стороне продолжали бешено взрываться фейерверки, а я все извивалась и мотала головой, стараясь освободиться.

– На помощь! – снова вырвался мой приглушенный крик.

Так вот зачем был нужен фейерверк. Это отвлекающий маневр.

Послышался тихий щелчок, и мужской голос насмешливо произнес:

– Надеюсь, ты ничего не имеешь против замкнутых пространств, крошка.

Кто-то засмеялся. Я начала падать, но тут же ударилась о твердую поверхность. Для земли было высоковато. Слабый свет, проникавший через накидку, полностью померк; надо мной что-то захлопнулось, и все звуки затихли.

Замкнутые пространства. Подняв руки и ноги вверх, я уперлась во что-то, как будто лежала в гробу. Пол подо мной завибрировал. Я услышала, как хлопнули автомобильные двери. Протянув руку, нащупала обивку, похожую на войлок.

Я в ловушке. Взревел двигатель, и до меня наконец дошло: меня заперли в багажник. Крича, я принялась колотить по крышке руками и ногами. Рот мне уже никто не зажимал.

– Пожалуйста! Выпустите меня!

Потянув за веревку на шее, я сорвала с головы мешок и жадно втянула воздух, не прекращая бить по крышке багажника. Я кричала что есть мочи, стараясь создать как можно больше шума в надежде, что меня кто-нибудь услышит.

– Выпустите! – заорала я; в горле саднило и горело от рыданий, душивших меня. – Илья! Лев! Давид! Помогите!

Твою мать. Машина тронулась с места; я покачнулась.

– На помощь! – Я все сильнее и сильнее била кулаками, теряя рассудок. Чем дальше они уедут, тем меньше шансов, что меня вообще найдут.

В машине глухо зазвучала музыка. Мой металлический саркофаг начал вибрировать, и шум поглотил мои крики.

– О господи, – выкрикнула я в отчаянии. К глазам подступили слезы. – Пожалуйста.

Я скулила без остановки, часто и прерывисто дыша, затем начала ощупывать пол, пытаясь найти какой-нибудь предмет, который можно было бы использовать в качестве оружия. Инструмент, монтировку, что угодно.

Однако багажник оказался абсолютно пуст, и я обессиленно покачала головой. Мой отец никогда не придет за мной.

К черту все. Я начала с новой силой молотить кулаками по крышке, не останавливаясь, даже когда рукам стало больно. Что бы они ни планировали со мной сделать, я не собиралась просто лежать и ждать этого. Возможно, еще есть шанс: мимо проедет машина или, может, меня услышит ребенок, катающийся на велосипеде.

– Помогите! – закричала я изо всех сил.

Машина дернулась; я перекатилась вперед, а затем вернулась в исходное положение. Мне показалось, что мы свернули. Внезапно дорога сменилась гравийным покрытием; мы сбавили скорость.

Я продолжала кричать, брыкаться и бить кулаками. Повернувшись на бок, пнула стенку, граничившую с задним сиденьем. Я надеялась найти хоть какой-то путь к спасению, зная, что в некоторых машинах спинки сидений складывались, открывая доступ из салона в багажник. Я не была уверена в успехе, так как не успела разглядеть марку автомобиля, но все же решила попробовать.

Скорость снижалась, и наконец мы остановились. Тяжело дыша, я прислушалась. Мой взгляд лихорадочно блуждал в темноте. Музыка резко затихла, в салоне воцарилась тишина. Затем до меня донесся звук захлопнувшейся двери. Сколько их там? Из дома меня выносили, как минимум, двое.

Страх пронизал тело, из груди вырвался тихий вздох. Дрожащей рукой я накрыла рот; слезы скатились по виску.

По крышке багажника три раза постучали. Мои глаза округлились от ужаса.

– Давай, покричи, – произнес дерзкий мужской голос – тот же, что и прежде. – Здесь тебя никто не услышит.

Раздался приглушенный смех; я понятия не имела, что делать. Хотела выбраться и в то же время боялась, не зная, что задумали эти люди.

Но затем прозвучал другой голос, более плавный и мрачный, всего в нескольких сантиметрах от меня.

– Ты сказала, что хочешь, чтобы за тобой поохотились. Верно?

У меня перехватило дыхание.

Кай?

Я сдвинула брови, когда в моей голове начала вырисовываться картина происходящего. Страх превращался в гнев. Если бы не темнота, мой испепеляющий взгляд проделал бы дыру в металле багажника.

– Видишь маленький зеленый рычаг, светящийся в темноте? – спросил он. – Потяни за него.

Какой еще рычаг? Оглядевшись, я наконец увидела слабое зеленое свечение в углу справа. Он был маленький, но заметный. Не знаю, как мне не удалось найти его раньше. На рычаге была нарисована машина. Я протянула руку и дернула за него. Багажник сразу же приоткрылся, и в глаза ударил луч света.

Вздохнув, я начала успокаиваться.

Распахнула крышку и, посмотрев вверх, увидела троих парней, возвышавшихся надо мной. Их глаза с трудом можно было различить под масками. Тот, что пониже, стоявший слева в красно-белой маске – Уилл, – хохотнул. Смахнув слезы, я поспешно выбралась из багажника.

– Уроды! – зарычала я и с силой толкнула парня в серебряной маске, зная, что под ней скрывался Кай, затем ударила в грудь облаченного в красную маску Майкла. Они мало что знали обо мне, а вот мне было хорошо известно о том, кто они и как обычно забавлялись, просто потому, что имели такую возможность. И все же я поверить не могла, что они так поступили со мной. Богатые мальчишки, играющие в плохишей.

Но ирония в том, что невозможно быть по-настоящему плохим, когда ты совершаешь сомнительные поступки, пользуясь покровительством, защищающим тебя от последствий.

И где Дэймон? Я огляделась в поисках четвертого, однако, если не считать все припаркованные машины, здесь больше никого не было.

– Это не смешно, – огрызнулась я.

Тот, что стоял посередине, просто смотрел на меня, а двое других парней посмеиваясь отошли в сторону, оставив нас наедине. Я проводила их взглядом, пока они не скрылись за деревьями. На парковке с гравийным покрытием было больше двух десятков машин, но никаких зданий и домов поблизости не наблюдалось.

Где мы, черт побери? Похоже на какую-то лесную поляну.

Обернувшись, я заметила, как ко мне приближается Кай, до сих пор не снявший маску. Положив одну руку на крышку багажника, он указал на рычажок, за который я потянула изнутри, и объяснил:

– В каждой машине, выпущенной после 2002 года, есть такой. Если нечто подобное случится опять, ты знаешь, что нужно делать.

Я хмуро взглянула на него.

– Если нечто подобное случится опять, моя охрана будет уже не так вежлива, как сегодня днем.

Хотя Давид довольно часто отчитывал меня, он отрезал бы этим мальчишкам языки, если бы узнал, что они сделали.

Вдруг парень прижался ко мне, заставив свалиться обратно в багажник и приземлиться на задницу. Мои ноги болтались снаружи; я подняла взгляд на Кая, чья длинная фигура блокировала путь к отступлению.

– Это что, угроза?

Затем он нагнулся; его жуткая маска оказалась в каких-то сантиметрах от моего лица, отчего внутри все перевернулось.

– Меня воспитали джентльменом, но если ты пошлешь за мной других мужчин, то пожалеешь о том, что вообще привлекла мое внимание. Это будет самой большой ошибкой в твоей жизни.

Я заставила себя язвительно усмехнуться, однако по спине вдоль позвоночника все равно пробежала дрожь.

Кай выпрямился и поднял маску, открыв лицо. Его темные глаза смотрели на меня с вызовом из-под нахмуренных бровей. Нутром я ощутила дурное предчувствие, однако не отвела взгляд.

Из-за легкой испарины пряди его волос спутались и стали влажными. Подобные изъяны были для него редкостью, хотя мне это показалось очень сексуальным.

Не произнеся больше ни слова, он развернулся и направился к капоту машины, скрывшись из виду.

Я слышала, как хруст щебня начал постепенно становиться тише, пока вообще не затих, и растерянно огляделась.

Выскочив из багажника и захлопнув его, я посмотрела в сторону капота. Куда ушел Кай?

Куда они все ушли?

Передо мной раскинулся лес и море машин. На сапфировом небе мерцали первые звезды. Солнце уже давно село, так что скоро совсем стемнеет.

Холодная дрожь пробежала по рукам. Черт.

Я оглянулась и увидела позади себя узкую немощеную дорогу, по которой мы приехали. Она была абсолютно пуста и исчезала за поворотом, утопая в растительности. Мне стало не по себе. Нужно идти по ней – этот путь наверняка ведет к шоссе.

Но услышав отдаленные звуки музыки, я навострила уши и повернула голову в ту сторону, куда пошел Кай. В сумерках раздался женский одобрительный возглас. Я пробиралась сквозь темные густые заросли, когда ощутила вибрации сабвуферов.

Все эти машины, голоса… они доносились откуда-то из леса. Там проходила вечеринка.

Я снова оглянулась назад. Мне следовало пойти по этой дороге. Добраться домой пешком, поймать попутку…

Но он ведь привез меня сюда не просто так, верно? Меня одолевало любопытство. Кай бросал мне вызов.

Обойдя вокруг машины, я направилась в лес. У кого-нибудь из гостей этой вечеринки найдется телефон, и я позвоню Давиду. Он обвинит меня в безответственности, однако не проболтается. Никому из нас не захочется страдать от последствий моего пребывания в этом месте.

Я пустилась в бег, осматриваясь по сторонам. Золотисто-оранжевая листва шуршала под ногами. Запах горящей древесины ударил в ноздри, но ни костра, ни людей поблизости не было. Где они? Вдалеке все еще слышалась музыка, поэтому я пошла дальше, углубляясь в мрачную чащу.

Бросив взгляд назад, на парковку, увидела, что свет с поляны становился все менее заметным.

Возможно, это не самая лучшая идея. Пытаясь что-нибудь рассмотреть за густыми кустами, я окликнула:

– Эй, тут есть кто-нибудь?

Что же это за место? Прогулки по лесу не были мне в новинку, но я никогда не забиралась так далеко. Скорее всего, морские утесы находятся слева где-то в километре отсюда, пещера Лох-Лэйрн – по правую руку, за возвышенностью Стюарт Хилл, а Часовая башня должна быть…

Прямо здесь. Повернув голову вправо, я прищурилась, всматриваясь в темноту, и разглядела каменную башню, высотой примерно в два этажа, окруженную высоким кустарником.

Часовая башня была разрушена и являлась частью старой деревни, исчезнувшей более ста лет назад, когда сильный ураган заставил жителей перебраться на несколько километров дальше от моря в поисках безопасного укрытия.

– Эй? – снова позвала я в надежде кого-нибудь найти. – Привет!

Пульс участился. Уже стемнело.

– Кай! – закричала я.

Зацепившись ногой за бревно, я споткнулась, услышав, как справа от меня треснула ветка, и резко обернулась в поисках источника звука.

Ничего.

Сзади донесся шелест листвы, и я развернулась, часто дыша.

– Кто там?

Я заметила что-то черное – наверное, дерево, – и перевела взгляд чуть левее.

Кай стоял, прислонившись плечом к стволу, и наблюдал за мной.

Заметив его, я сделала шаг назад.

– Ч-что ты делаешь?

Давно он тут? Кай был позади меня, что означало – я прошла мимо него. По позвоночнику пробежал холодок.

Он шагнул вперед, держа в руке маску.

Я огляделась вокруг.

– Где все? Зачем ты привез меня сюда?

Парень не ответил. Не сводя с меня глаз, он подошел ближе. Какого хрена?

С каждым его шагом я пятилась назад.

– Было глупо с твоей стороны подслушивать сегодня, – ровным голосом начал Кай. – Но еще большую ошибку ты совершила, выдав себя. Я мог бы так и не догадаться, что это была ты.

Я сглотнула образовавшийся в горле ком, продолжая отступать. Музыка, игравшая в отдалении, вдруг стала спасительным маяком. Он, наверное, знал, о чем я думала.

– Тебе следует сбежать, – предупредил парень тихо и хладнокровно.

Следует? Но это ведь Кай. Я наблюдала за ним и знала, что он хороший. Тихий.

Просто сейчас решил поиграть со мной.

– Ты… – произнесла я, запинаясь. – Ты ничего не сделаешь.

– Так же, как ничего не сделал с той девушкой в душе? – с вызовом бросил Кай. – Думаешь, я бы провернул все это, чтобы в итоге отпустить тебя?

Конечно, да. Ладно, нет, но…

– Видишь ли, я не люблю, когда меня дразнят, – продолжил он, подняв одну бровь. – Уважение и почтение важны для меня, а ты не проявила ни того, ни другого. Тебе нужно усвоить урок.

– Это неправда. – Я его уважала. Откуда мне было знать, что он окажется в моей исповедальне. Мне вовсе не хотелось подслушивать…

– Я тебя не боюсь, – воскликнула я, но ноги продолжали предательски отступать.

– Это потому, что ты думаешь, будто понимаешь, что сейчас происходит.

Внезапно я врезалась в стену.

– Но на самом деле даже не представляешь, – закончил Кай.

Я замерла, почувствовав что-то у себя за спиной. Медленно развернувшись, увидела возвышавшегося надо мной Майкла.

Мой взгляд метнулся обратно к Каю. Уголок его рта приподнялся в едва заметной улыбке.

Ох, черт.

Горло сдавило, когда я почувствовала, как Майкл смотрит на меня сквозь свою красную маску-череп. Стало понятно, с чем было связано ощущение, словно вокруг меня сжимались стены. Я огляделась по сторонам. Мы были одни. Только они и я.

А что насчет Уилла? Он тоже до сих пор находился где-то поблизости?

Сменив направление, я начала отступать влево, пятясь от обоих парней. Они медленно наступали. Майкл снял свою маску, потом толстовку и футболку, бросив их на землю. У меня отвисла челюсть, а щеки вспыхнули. Высокий, загорелый после занятий баскетболом на открытом воздухе, с голым торсом, он был прямо передо мной. Я опустила глаза. Мне часто приходилось видеть Давида и других охранников без рубашек, только выглядели они совершенно иначе.

– Она хорошенькая, – обратился он к Каю. Теперь они шли мне навстречу вдвоем, а я все продолжала отступать. – И, судя по всему, мы легко с ней справимся. Вместе.

Послышался тихий смех Кая. Сделав очередной шаг назад, я наткнулась на дерево и впилась ногтями в кору.

– Не бойся, – произнес Майкл. Подняв взгляд, я заметила его боксеры, выглядывавшие из-под пояса джинсов. – Мы хороши. Даже очень.

Мы хороши? Они ведь не серьезно?

Я сорвалась с места, и не оборачиваясь побежала через лес на звук музыки, доносившийся в глубине. Нужно добыть телефон, найти попутку и добраться домой. Впервые необходимость постоянно прятаться оказалась чертовски желанной. Мой брат был прав. Все парни свиньи.

Тяжело дыша, я бежала все быстрее и быстрее. Неужели Кай допустил бы, чтобы меня использовали в качестве развлечения? Сегодня в церкви, хотя от него и исходила опасность, он был ласков.

Внезапно передо мной будто из ниоткуда возник Кай, преградив путь, и я резко остановилась.

– Подожди, – произнес парень.

Но мне было безразлично все, что он хотел сказать. Я толкнула его в грудь и, проскользнув мимо, рванула дальше. Отталкиваясь ногами от земли изо всех сил, чтобы максимально разогнаться, я даже не смотрела, куда бегу.

Чьи-то руки обхватили мою талию, и меня подняли в воздух. Сиплый голос прошептал мне в ухо:

– Это не то, что ты думаешь. Мы пошутили.

О, еще лучше. Для них происходящее – лишний повод посмеяться.

– Зачем ты привез меня сюда? – выкрикнула я, извиваясь, в попытке вырваться из его хватки.

– Ш-ш-ш.

Кай старался успокоить меня, но я не хотела ничего слушать. Мне просто нужно было домой. Если я не попадусь никому на глаза, мне удастся избежать унижений.

– Отпусти! – Я попыталась вырваться и почувствовала, как он оступился, после чего мы оба упали на землю.

Приземлившись на него сверху, я услышала стон Кая, но, когда попыталась подняться, он повалил меня обратно и накрыл своим телом. Его бедра оказались между моих ног. Парень обхватил мои запястья и прижал их к земле у меня над головой.

– Отпусти, – повторила я. – Сейчас же.

Однако Кай лишь немного приподнялся, глядя на меня сверху вниз. Его пах касался моего, и я старалась не обращать внимания на то, как мои нервные окончания обострились от такого контакта.

– Скажи это, – прошептал парень.

– Сказать что?

– Что хочешь меня.

– Уж лучше я оближу мороженое, нашпигованное лезвиями, – процедила я сквозь зубы.

Он ухмыльнулся.

– Ты позволила мне прикоснуться к тебе сегодня в исповедальне. Тебе это понравилось.

Замедлив дыхание, я заставила свое лицо принять безразличное выражение.

– Правда? С трудом припоминаю.

Приняв вызов, Кай слегка покачнулся, снова касаясь меня между ног, отчего с моих губ сорвался тихий стон.

Господи.

Он наклонился и спросил, щекоча мои губы своим дыханием:

– Может, останешься? – Его глаза полыхнули огнем. – Я бы хотел, чтобы ты осталась здесь.

Боже, Кай лежал на мне сверху. Я еще никогда не ощущала ничего подобного. Если не считать борьбу с нашими парнями, когда я была помладше, но даже тогда все было совсем не так.

– Что происходит? – спросил кто-то.

Подняв глаза, я заметила девушку, подошедшую к Майклу, который стоял у Кая за спиной. И давно он наблюдал?

Она, наверное, пришла с вечеринки. Значит, мы были недалеко.

Кай повернул голову и обратился к своему другу:

– Отправляйтесь на кладбище. Я сам с ней справлюсь.

Майкл ничего не ответил, но я увидела приближающиеся к нам ботинки. Затем он бросил презерватив, и тот приземлился рядом с моей рукой.

Мне стало трудно дышать. Что все это значит?

Майкл ушел, забрав с собой девушку, а Кай снова посмотрел на меня. Потом отпустил мои запястья и оперся руками на землю.

– Подними его, – распорядился парень. – Или беги.

Подняв пакетик, я швырнула его как можно дальше, куда-то Каю за спину.

– Нам он не понадобится, – сказала я, убеждая себя, что это блеф. – Ты просто пытаешься меня напугать.

В ответ парень снова прижался ко мне своим пахом, и я почувствовала твердую, словно камень, выпуклость под тканью его джинсов.

С губ опять сорвался стон, но я тут же заставила себя замолчать. Какого черта?

– Он может нам понадобиться, – сказал Кай с самоуверенной улыбкой на лице.

Клитор начал пульсировать. Я заерзала – мое тело желало большего.

– Кто ты? – спросил он.

Я не могла ему рассказать. То, что случилось в исповедальной кабинке, было случайностью; я не рассчитывала столкнуться с ним снова. И вообще не думала, что мне когда-нибудь доведется встретиться с Каем лицом к лицу.

Глядя в его темные глаза, я хотела поговорить с ним еще раз, как сегодня. Хотела, чтобы он узнал меня. Но это было запрещено.

Вместо этого я тихо пробормотала:

– Мне холодно.

Все, что смогла придумать.

Кай встал и, взяв за руки, помог мне подняться. Но не отпустил, а повел в направлении, противоположном тому, откуда мы пришли.

К Часовой башне.

Оглядываясь, я все еще слышала музыку и иногда различала крики и смех. Мы были близко к месту проведения вечеринки, но шли не туда. Что Кай задумал?

Хотя мне ничего не оставалось, кроме как идти следом, изредка спотыкаясь. Все внутренности скрутило в тугой узел от волнительного предвкушения. Этого я и хотела, так ведь? Шанса побыть с ним рядом.

Серое каменное строение в высоту достигало середины маяка, на самом верху была расположена звонница. Но я не была уверена, что колокол сохранился. Часы давно перестали работать. Арочный вход встретил нас дверью с решеткой, которая была не заперта.

Я вошла внутрь и огляделась по сторонам, изучая обстановку.

Вдоль периметра зала протянулось несколько оконных проемов и пара встроенных каменных скамеек. Раньше к башне прилегала какая-то жилая пристройка или беседка, однако от нее уже давно ничего не осталось.

На стенах висели черные вазы с засохшими розами пепельного цвета. Кто знает, сколько лет этим цветам?

Сквозь витражные окна струился слабый свет, отчего в помещении танцевали красные, синие и золотые блики. Внутри была деревянная винтовая лестница, казавшаяся бесконечной, которая уводила куда-то наверх.

Кай отпустил мою руку и, достав коробок спичек, зажег огарок свечи, стоявший на подоконнике. Маленькую комнату окутал теплый свет. Внезапно я ощутила, насколько здесь тихо. Звуки музыки были практически неразличимы.

Его присутствие и предвкушение чего-то тяготили меня, сковывая грудь. Боже, какой же он красивый.

Кожа Кая была темнее моей – теплая, загорелая, она буквально сияла. Закусив губу, я взглянула на его шею, заметив выступавшую под кожей вену. Интересно, каково будет притронуться к ней?

Как-то раз я видела мать Кая. Губы, улыбка и глаза ему достались от нее.

Однако и на отца он определенно был похож. Угловатая челюсть, подтянутое тело, прямой нос, а волосы, хотя и были густыми, как у мамы, свой угольно-черный цвет явно взяли от папы. А еще Кай унаследовал его проницательный взгляд… Такой пронзительный и суровый, что я перед ним робела.

Парень развернулся; мерцающий огонек свечи отражался в его глазах. Сквозь открытые двери я слышала, как ветер завывал в кронах деревьев.

– Откуда ты меня знаешь? – поинтересовался Кай, подойдя ко мне.

– Тебя все знают.

– Ты учишься в нашей школе?

Я покачала головой.

– Скорее, на домашнем обучении.

Полагаю, лучшего определения не найти. Имея больше пропусков, чем посещений, я доучилась только до шестого класса, после чего брат перевез меня к себе и заставлял делать за него домашние задания, пока я сидела дома днями напролет. Так я освоила алгебру и испанский язык, узнала, каким образом Шекспир использовал темы продажности, предательства и обмана, чтобы изобразить вину, грех и возмездие. Мой брат посещал уроки, впитывая достаточно знаний для сдачи экзаменов, в то время как я выполняла письменные задания, впитывая достаточно знаний, чтобы не считаться полной невеждой. Пробелы, конечно, были, но я старательно выполняла всю домашнюю работу, включая обязательное чтение. Я всегда уступала окружающим, и это заставляло меня стремиться к лучшему. Рано или поздно я получу свой аттестат.

– Иногда вижу тебя то тут, то там, – пояснила я. – Мой бра… моя мама готовит для Торренсов.

У меня во рту было сухо, как в пустыне. Я с трудом сглотнула. Это ложь. Марина мне не мать, однако мы решили давать людям такое объяснение, потому что отец не хотел, чтобы кто-то за пределами нашего дома знал, кем я была на самом деле.

Брат тоже этого не хотел.

Наконец я подняла глаза и поняла: все это время Кай наблюдал за мной. Вероятно, у него в голове возникло много вопросов, которые, я надеялась, он не задаст.

– Мне нужно идти, – сказала я ему и двинулась к выходу, но парень преградил мне путь.

– Нет! – Он оперся руками на стену, прижав меня к ней. – Дело в том, что сегодня ты услышала всю мою подноготную, а я не люблю вмешательств в свою личную жизнь. Где гарантии, что ты не проболтаешься? Откуда мне знать, что ты не вела прямой эфир в «Инстаграм» из той исповедальной кабинки, хвастаясь, как разыграла меня?

Испуганно подняв взгляд, я выпалила, запинаясь:

– Я не… Я бы никогда так не поступила.

– Почему я должен этому верить?

«Потому что у меня не было и мысли о том, чтобы кому-то рассказать!» – хотелось крикнуть мне. Я не коварная. И даже наоборот, пришла в восторг, когда он начал говорить в исповедальне.

– Потому что… – я замолчала, мысленно подбирая слова. – У меня нет «Инстаграма».

Кай склонил голову набок; по его глазам было понятно: он осуждает меня за этот глупый ответ.

– Да у меня даже сотового телефона нет! – выпалила я. Черт побери, я не имела никакой возможности сделать запись его исповеди.

– У тебя нет телефона? – Судя по выражению лица, Кай мне не верил. – У всех есть мобильники.

Очевидно, не у всех.

Не предоставив мне шанса возразить, парень опустил руки на мою талию, присел на корточки и скользнул ладонями вниз по моим бедрам.

Вздрогнув, я резко втянула носом воздух. Его руки переместились к моей попе; он ощупал задние карманы, сжимая меня сильнее, чем было необходимо.

– Ты что, издеваешься? – возмутилась я. Кай решил меня обыскать?

От его движений мое тело как будто пронзило током, комната закружилась перед глазами. Он трогал меня.

Кай не разрывал зрительного контакта. Его взгляд сделался жестоким, он провел ладонями по моей спине, потом спустился к животу в поисках телефона, о наличии которого я, по его мнению, солгала.

После этого Кай выпрямился и наклонился, глядя мне в глаза. Одна из его рук начала медленно подниматься по внутренней поверхности моего бедра. Я ощутила пульсацию между ног и резко вздохнула.

– Перестань, – выпалила я, задыхаясь, и оттолкнула его руки.

На лице парня мелькнула дерзкая ухмылка.

– У тебя колени дрожат. Если бы я знал, что ты настолько невинна, то не позволил бы ни Майклу, ни даже себе шутить над тобой.

Прерывисто дыша, я облизала пересохшие губы.

– Ты хотя бы целовалась?

Я промолчала, понимая, что этого достаточно для ответа.

– Повернись, – скомандовал Кай.

Не шевельнувшись, я бросила на него недоверчивый взгляд.

Он тихо засмеялся, развернул меня и обнял, прильнув к моей спине. Я ощущала его практически каждым сантиметром своего тела. Кай положил подбородок мне на плечо, прижавшись щекой к уху, и коснулся моих пальцев своими.

– Чувствуешь? – прошептал он.

– Что?

Парень обхватил меня своими длинными руками и накрыл ладонями мои кисти.

– Ты идеально мне подходишь.

Незаметно улыбнувшись, я ощутила, как щеки вспыхнули, и ответила:

– Пока. Я расти уже перестала, а вот ты, скорее всего, нет.

Насколько мне было известно, у мужчин период роста продолжался обычно дольше, чем у женщин.

Я ощущала его дыхание на своем лице.

– Тогда у нас мало времени, да?

Я закрыла глаза. По рукам пробежали мурашки, когда он провел губами по мочке уха.

О боже. Мое тело пылало, словно тысяча спичек, которые загорались одна за другой.

Взяв мои руки, Кай положил их мне на бедра и провел вверх по телу.

– Так нормально? – спросил он.

– Завтра тебе опять придется сходить на исповедь, – пошутила я.

– Почему?

– Из-за похищения.

Я почувствовала, как он трясется от беззвучного смеха, а затем его губы коснулись моей шеи.

– Не хотелось бы тебя огорчать, мелкая, но мне туда путь заказан. Никакое спасение не светит. Только если ты не захочешь пойти вместе со мной, – добавил парень. – Может, очистишься от своих собственных грехов?

– Забыл, что я не католичка? И не знаю, что для этого вообще нужно делать.

– Ну… – начал Кай; в его тоне вдруг промелькнуло озорство.

Он взял меня за руку и подвел к одной из скамеек, затем сел и притянул к себе. Я удивленно взвизгнула, упав ему на колени.

– Для начала заходишь в кабинку и садишься, – распорядился Кай, сжав мою талию. – Ты сидишь?

Повернув голову, я посмотрела на него. Он с серьезным видом сдвинул брови, словно строгий учитель.

Я закатила глаза.

– Теперь да.

– Затем крестишься. – Подняв мою правую руку, парень заставил меня приложить кончики пальцев ко лбу. – И говоришь: «Простите, Святой Отец, ибо я согрешила».

Позволив ему направлять себя, я почувствовала, как в груди все затрепетало от моего собственного прикосновения, пока Кай учил меня совершать крестное знамение.

Наши губы разделяли пару сантиметров; несмотря на старания говорить четко, я смогла лишь прошептать:

– Простите, Святой Отец, ибо я согрешила.

– Это моя первая исповедь, – подсказал он, что нужно говорить дальше.

Я прильнула ближе; мы почти соприкасались губами, и я не могла отвести от него взгляд.

– Это моя первая исповедь.

Кай втянул носом воздух. Его взгляд тоже опустился к моим губам. Опустив руки мне на бедра, он переплел наши пальцы.

– Господи, – прошептал парень едва слышно.

Я расплылась в улыбке.

– Потом священник скажет: «В каких грехах ты желаешь покаяться?» – прокашлявшись, повторил строгим голосом священнослужителя Кай, отчего у меня в животе запорхали бабочки, а затем повторил: – Так в каких?

Я закусила губу.

– Не знаю, получится ли у меня. Я… – начала я, глубоко вздохнув, но тут же призналась, – очень нервничаю.

– Расслабься, дитя мое. Теперь ты в руках Господа.

Я тихо засмеялась. Мне нравилась такая прелюдия. Знаю, это не должно было меня беспокоить, но я не хотела ляпнуть какую-нибудь глупость и испортить игру. И не хотела вогнать его в скуку. Со временем мой брат терял интерес к каждой девушке. Мне была ненавистна сама мысль, что Кай устанет от меня и просто захочет уйти.

– Я попала в руки одного мальчишки, Отец, – сказала я, глядя ему в глаза.

– Да?

Я кивнула.

– В темной Часовой башне возле кладбища. Знаю, что не должна была позволять ему, но он схватил меня и…

– Он украл тебя и увез подальше от всех, – поинтересовался Кай дразнящим тоном, – чтобы остаться с тобой наедине?

– Да, Святой Отец.

Его пальцы впились в мои бедра, а в прищуренных глазах вспыхнули огоньки.

– Что ты позволила ему сделать с собой? – строго спросил он. – Чему позволила случиться?

– Сначала он поцеловал меня в шею, – призналась я.

Уловив намек, Кай запустил руку в мои волосы и осторожно потянул, заставив запрокинуть голову назад. Его губы накрыли мою шею, начали медленно покусывать кожу.

Я выдохнула, закрыв глаза от удовольствия.

– Мне понравилось, когда он так сделал.

– Ты же знаешь этих мальчишек, – покачал головой парень, двигаясь то вверх, то вниз, целуя и покусывая шею. – Они так любят лакомства. Ты должна быть сильнее и сопротивляться.

– А если я тоже люблю лакомства? – застонала я, чувствуя, как кожу покалывает от напряжения.

– Он был первым мужчиной, прикоснувшимся к тебе? – спросил Отец Кай.

– Да.

Он испустил хриплый стон.

Испугавшись, что он перестанет, я закусила губу, но все же продолжила.

– Потом он запустил руку мне под рубашку. – У меня перехватило дыхание от собственных слов. – Я боялась, но знала, что он сделает мне приятно. И очень хотела этого.

На самом деле я жаждала большего: чтобы Кай трогал меня за такие места, из-за которых мой брат убил бы его.

Подняв голову, он посмотрел на меня, слегка улыбнувшись и обнажив зубы. Я ощутила под собой его эрекцию.

Подхватив край старой толстовки моего брата, Кай начал медленно ее поднимать, затем снял ее и бросил на землю, после чего запустил руку под мою футболку. Все это время он смотрел мне прямо в глаза.

– Готов поспорить, ты этого хотела, – сказал парень, проведя пальцами по моему животу. – Бьюсь об заклад, ты даже терлась об него, чтобы показать, как сильно тебе нравилось все, что он делал.

Я застонала, ощутив влажность между ног.

– Да.

Запрокинув голову ему на плечо, я стала покачивать бедрами, слегка прижимаясь к нему задницей. Было так приятно чувствовать его твердость. Внутри еще сильнее заныло от какой-то пустоты.

Я подняла руку и положила ладонь ему на щеку, гадая, поцелует ли он меня. За все это время Кай ни разу не поцеловал меня в губы.

Однако вместо этого я ощутила, как его рука поднимается выше. И вдруг я кое-что вспомнила. О боже, повязка. Моя грудь была обвязана эластичным бинтом в целях маскировки.

Дерьмо! Я выпрямилась, одернув футболку. Он ведь не заметил, да? К глазам подступили слезы, лицо вспыхнуло от стыда.

Другие женщины носят бюстгальтеры. Кай будет обескуражен и потеряет всякое желание, если увидит, что ношу я. Он посчитает меня странной.

– Все в порядке, – сказал парень, вдруг убрав руки. – Все хорошо. Ты не обязана делать то, что не хочешь. Это место, игры все равно не для тебя. Мне не следовало приводить тебя сюда.

Да, знаю. Для него это было развлечением, а для меня – фантазией. О чем я только думала? Я в любом случае не могла заняться этим с ним. И никогда бы не смогла.

Взяв меня за подбородок, Кай повернул мое лицо к себе.

– Я не хотел на тебя давить, ясно? Я говнюк. Не хочу соблазнять тебя здесь. Ты другая.

– В каком смысле другая?

– Я разговариваю с тобой, – ответил он. – И мне это нравится. Такое для меня редкость.

Мои плечи немного расслабились. Кай снова уткнулся носом мне в ухо, вызвав легкую дрожь.

– Еще я хочу, чтобы этот момент был особенным, – продолжил он. – Мне хочется водить тебя в кино, проводить с тобой время, вместе кататься на машине, вот так сажать тебя к себе на колени, когда пожелаю. А когда мы будем готовы, я увезу тебя в бухту, где у моей семьи есть лодочный домик, и сделаю все очень медленно. – Его шепот ласкал мое ухо, отчего по телу пробежал холодок. – Там нам никто не помешает, а я не буду торопиться и потрачу на это всю ночь.

Боже, я хотела этого. Хотела верить, что такое возможно.

Но… опустив взгляд на старые кеды брата и свои обгрызенные ногти, я поняла, что питаю себя иллюзиями. Пытаюсь сбежать от своей реальной жизни и мечтаю, что когда-нибудь смогу выглядеть так, будто достойна занять место рядом с Каем.

– Ну и ну, я в шоке, – произнес низкий голос позади нас. – Святой Кай вот-вот обмакнет свой член, а ночь ведь только начинается, м?

Мои глаза округлились. Мы с Каем оцепенели.

Нет.

Следом прозвучал до боли знакомый мрачный смех, и я торопливо привела в порядок свою футболку, оттолкнув руки Кая.

Нет, нет, нет…

– Я знал, что ты одумаешься, – усмехнулся Дэймон; его голос звучал все ближе. – Кто тут у тебя?

Съежившись, я попыталась спрятаться за Каем.

– Проваливай, – приказал он, обернувшись через плечо. – Она под запретом.

Я закрыла глаза, молясь про себя и желая стать невидимой. Пожалуйста, уходи. Пожалуйста.

Кай, должно быть, почувствовал, как я дрожу, потому что сжал мои руки в попытке успокоить.

Но тут я ощутила его присутствие.

Он был рядом.

Его испепеляющий взгляд скользнул по моему профилю. Медленно открыв глаза, я искоса посмотрела вправо, заметив его черную обувь, а когда подняла глаза вверх, увидела Дэймона, стоящего рядом с Каем. Наши взгляды встретились.

На меня накатила тошнота.

Он казался спокойным, но я знала, что это не так. Его рот слегка приоткрылся, челюсти сжались. Жест едва уловимый, но прекрасно мне известный.

Спокойствие было неведомо моему брату. Если он не устроит со мной разборку сейчас, то обязательно сделает это со временем, причем без предупреждения.

Дэймон презрительно усмехнулся, продолжая при- творяться, будто не узнал меня.

– Можно подумать, я буду зря тратить время, – огрызнулся он на Кая. – Она же ходячий кошмар. Ты шутишь, что ли?

Он театрально окинул меня взглядом. Дэймон не изучал мой внешний вид – он и так знал, во что я одевалась каждый день. Все-таки это его старые вещи.

Мой брат играл роль. За пределами дома мне не полагалось показывать, что мы знакомы. Он не хотел, чтобы я заводила друзей, не хотел, чтобы его друзья обращали на меня внимание. Если бы кто-то знал, что я его сестра, они бы спрашивали, почему я не хожу в школу вместе с ним и не посещаю вечеринки, почему у меня нет такого же хорошего гардероба. Если бы кто-то знал, что Гэбриэл Торренс – мой отец, они бы задавались вопросом, почему ко мне не относятся как к дочери. Слишком длинная история для людей, которым незачем в это вникать.

– Вокруг полно красивых девушек, старик, а ты выбрал единственную, похожую на мальчишку? – Дэймон достал сигарету и постучал ее концом по своему запястью. – Кто она такая вообще?

– Не твоего ума дело, – выпалил Кай, – не веди себя как мудак.

– Расслабься. – Сунув сигарету в рот, он поджег ее и продолжил: – Я бы не прикоснулся к этому грязному крысенышу, даже если бы ты заплатил мне. Помойся, милочка. – Брат вынул сигарету и выпустил облако дыма. – Женщины годятся только для одного, а ты даже в этом плане бесполезна.

Съежившись, я желала раствориться в воздухе.

Однако Кай резко встал, закрыв меня собой, напрягшись всем телом, и крикнул:

– Хватит!

– Ой, да пошел ты. Я все равно ухожу.

Послышались удаляющиеся шаги Дэймона; земляной пол поглотил их звуки. Я не стала смотреть ему вслед, но предположила, что он покинул башню, и проглотила ком, образовавшийся в горле. Все было бы не так плохо, если бы я просто попалась брату в каком-нибудь запретном месте, но то, что он нашел меня здесь с Каем… У Дэймона не будет никаких сомнений насчет увиденного.

Поднявшись, я расчесала волосы пальцами и одернула одежду.

– К черту его, – сказал Кай, пытаясь загладить инцидент. – Он говнюк.

– Он твой друг.

– И не без причины. – Парень подошел ко мне. – Просто у Дэймона в душе много злобы, и он выплескивает ее на других людей. Не обращай на него внимания.

Я подхватила с пола свою толстовку.

– Мне пора идти.

Нужно выбраться отсюда. Я ненавидела, когда Дэймон на меня сердился. Доберусь домой и останусь в своей комнате. Вернувшись ночью или под утро, он найдет меня спящей там, где мне и положено находиться. В ожидании его.

– Эй, – Кай взял меня за руку.

Я отдернула ее.

– Не уходи.

Я не хотела уходить, но не могла поступить иначе. Подавив все еще бушевавшее во мне желание, я обогнула его и выбежала из комнаты.

– Эй! – крикнул парень мне вслед.

Но я побежала дальше, не останавливаясь, на ходу торопливо натягивая на себя толстовку. Глаза наполнялись слезами, пока я мчалась обратно в лес, скрываясь в тени деревьев.

– Я даже имени твоего не знаю! – послышался его громкий голос сзади.

Мышцы ног как будто горели огнем. Я быстро пересекла парковку, направившись в сторону дороги, по которой мы приехали.

Вдруг чья-то рука схватила мою толстовку и дернула назад. Запах сигарет брата заполнил ноздри, когда он прижал меня к себе.

Глубоко вздохнув, я посмотрела на Дэймона снизу вверх. От его тщательно отработанного спокойствия не осталось и следа.

– Да, ты под тем еще запретом, – прорычал он, повторив слова Кая. – Я должен сорвать с тебя всю одежду, все, что я тебе дал. Знал же, что все женщины – эгоистичные лживые твари. Ты ему не достанешься, и он не достанется тебе! – Брат сжал меня сильнее; я чуяла, как от него несло алкоголем.

– Дэймон, пожалуйста, – тихо взмолилась я, положив руку ему на грудь. – Я не…

– Не прикасайся ко мне. – Он оттолкнул мою руку. – Предупреждал же, чтобы ты не замарала себя.

– Я не замарала, – уверила я его, качая головой.

Однако в глазах брата бушевала ярость, а его голос было полон боли, хотя он всеми силами старался это скрыть.

Он схватил меня за подбородок и прижал спиной к дереву. Я жалобно взвизгнула.

– Зачем ты это сделала? – процедил он сквозь зубы. – Предупреждал ведь, что не стоит вот так просто позволять мужчинам трогать себя.

– Я не позволяла, – прошептала я. – Он ко мне не прикасался, клянусь.

– Уверен, что прикасался, – Дэймон, прищурившись, посмотрел на меня, – и тебе это понравилось. Ведешь себя, как шлюха. Он заберет тебя у меня, и ты ему позволишь. Предашь меня. Если сделаешь это, я тебя убью. Слышишь? Я, мать твою, тебя убью.

Внутри все перевернулось. Я заглянула в его темные глаза, которые смотрели на меня, как на грязь. Словно на моем месте была его мать.

Я утратила его уважение. Он считал меня ничтожеством. Дэймон ненавидел меня. В последний раз, когда я сделала что-то, что ему не понравилось, мне было тринадцать лет, и брат целую неделю даже не смотрел в мою сторону. С тех пор я была очень осторожна.

До сегодняшнего дня.

– Пожалуйста. Дэймон! – Впервые в жизни я видела его таким злым. – Ты – все, что у меня есть. Пожалуйста. Знаю, я совершила ошибку.

Я мечтала о многом, но вмиг бы отказалась от всего, если бы ценой за исполнение моих желаний была вероятность лишиться брата. Я не могла его потерять.

Оттолкнув руку Дэймона, я бросилась к нему, обняла изо всех сил и уткнулась головой в грудь.

Прости меня.

– Я всегда слушалась, – еще крепче сжимая его, продолжила умолять я, – и больше никогда не ошибусь. Обещаю. Я очень тебя люблю.

Он поднял руки и вцепился в мои предплечья, словно готовился оттолкнуть, но вдруг замер. Не теряя надежды, я зажмурилась. Пожалуйста, не злись на меня.

В этом мире никто не относился ко мне так, как он. Дэймон был моим защитником, забрал от матери и не подпускал ко мне отца. Если кто-то пытался сделать мне больно, брат в ответ причинял им еще больше боли.

Иногда я по-прежнему чувствовала себя уязвимой, но, по крайней мере, больше не была одинока.

Дыхание Дэймона выровнялось, грудь брата ритмично поднималась и опускалась, все медленнее и медленнее. Его пальцы ослабили хватку.

– Ты не можешь забрать его у меня, – произнес брат тихо. – И он не может забрать тебя у меня. Поняла?

Я тут же кивнула, ощутив облегчение.

– Знаю и буду хорошо себя вести.

Подняв голову, я посмотрела на брата, не размыкая объятий. Слезы на моем лице начали высыхать.

– Он мне не нужен. Мне просто стало скучно. Когда тебя нет дома, я тоже не хочу там находиться.

Когда Дэймона не бывало дома, я по возможности старалась не выходить из нашей комнаты, чтобы не столкнуться с отцом. Но чем старше становилась, тем труднее было усидеть на месте.

Выражение его лица смягчилось, на губах появилась едва заметная улыбка.

– Знаю, – смягчился он и погладил меня по волосам. – Когда-нибудь у нас появится собственный дом, и ты будешь свободна. Я окружу тебя сотнями гребаных акров земли, и ты сможешь дать себе волю. Никто не посмеет пялиться на тебя или плохо с тобой обращаться.

Я заставила себя улыбнуться нашей общей мечте, в которой Дэймон, отучившись в колледже, вернется за мной. Мы сбежим далеко-далеко, поселимся в доме на краю земли, окруженном лесами, и мне больше ни от кого не придется прятаться.

Только я понимала, что это всего лишь фантазия, и она никогда не станет реальностью.

– Что такое?

Я опустила взгляд и спросила:

– Кто-нибудь отнимет тебя у меня, так ведь? Рано или поздно. Она не захочет, чтобы я жила в твоем доме.

Даже если забыть о том факте, что с возрастом у меня появилось желание обладать вещами, которые мой брат не одобрял, он ведь тоже взрослел. Мы уже не те подростки, которыми были. Ему исполнилось восемнадцать, а мне семнадцать. Марина была права. Нам не по силам остановить время. Разве в будущем Дэймон не захочет завести семью? Я не могла вечно следовать за ним.

Он лишь рассмеялся.

– Какая же ты идиотка. – Сжав подбородок, брат приподнял мою голову и посмотрел в глаза. – Что я тебе говорил? Есть пешки и ладьи, кони и слоны, но королева[6] только одна. – Он весело улыбнулся. – Мы всегда будем рядом, Ник. Все остальные приходят и уходят, но от кровных уз никуда не деться. Кровь – это навсегда.

Уголок моего рта приподнялся в улыбке. Я выдохнула, почувствовав облегчение от того, что Дэймон меня простил.

Он достал мобильник из кармана джинсов и набрал номер. Наверное, звонил Давиду, Льву или Илье, чтобы они приехали за мной.

– Я пешком дойду, – возразила я, пытаясь его остановить. – Все нормально.

Но Дэймон поднес телефон к уху, глядя куда-то поверх моей головы. Из динамика донесся гудок.

Они ответили после первого же.

– Дэймон.

Я узнала голос Давида.

– Никогда не угадаешь, на кого я наткнулся в пяти километрах от дома, в темноте, без охраны. Ты, мать твою, уволен.

– Дэймон, я не могу следить за ней каждую секунду! – рявкнул Давид. – Хочешь, чтобы я ее связал?

– Пошел ты к черту, – ответил мой брат ледяным голосом, отчего по сердцу словно полоснули ножом. – Приезжайте с парнями к Часовой башне и заберите ее.

Мои плечи немного поникли. Я знала, что должна вернуться, но пока не хотела.

– А потом отвезите ее на кладбище, – закончил Дэймон.

У меня в животе все перевернулось от радости; я резко подняла голову. Серьезно?

Он улыбнулся, продолжив говорить:

– Ей можно посидеть у костра, только проследите, чтобы она помалкивала, и не подпускайте к ней парней.

– Хорошо. Мы будем на месте через пятнадцать минут.

– Через пять, – распорядился брат и сбросил вызов.

Я прикусила губу, но он все равно заметил с трудом сдерживаемую улыбку.

Вновь приподняв мой подбородок, Дэймон строго посмотрел мне в глаза и предупредил:

– Они окружат тебя гребаной стеной, ясно? Не зли меня и не попадайся больше Каю на глаза.

Я кивнула, изо всех сил стараясь скрыть свой восторг.

– И тогда сможешь увидеть то, что он не хочет тебе показывать. – Улыбка исчезла с его лица. – Его истинную сущность.

Глава 7

Бэнкс

Наши дни

– Я не являюсь частью сделки, – подытожила я, сверля взглядом Гэбриэла, сидевшего за столом напротив меня. – Можешь послать Льва, Давида или кого-нибудь еще, пусть работают на него.

– Да уж… – Мой отец тихо засмеялся, выпустив изо рта облако сигарного дыма. – Будто ты нужна ему для работы. Чтобы чистить туалеты в его додзё и выполнять функции личного водителя.

В ответ на его сарказм я вздернула подбородок.

– Но и для… – я выдохнула, замешкавшись, – …этого я ему тоже не нужна. А если нужна, то он ничего не получит.

Вполне возможно, Кай хотел, чтобы я была у него на побегушках, однако отец думал иначе. По его мнению, если этот парень потребовал именно меня, значит, желал просто немного поразвлечься.

Черта с два ему, а не развлечение.

Гэбриэл не знал, что мне уже доводилось в прошлом встречаться с Каем. Не знал, что я знакома с тем, как он развлекается, и ни за что не хотела быть для него инструментом. Или игрушкой.

– Ты сделаешь то, что должна, – отрезал отец.

– Я не…

– Ты поступишь так, как тебе будет велено!

Каждая мышца в моем теле напряглась; замолчав, я стиснула зубы. Внезапно легкая испарина выступила на лбу под моей низко натянутой шапкой.

Дэймон.

Это все ради Дэймона. Только ради него я осталась в этом доме. Я должна помнить о конечной цели: найти брата, вернуть домой и не подпускать к нему Кая и остальных ублюдков.

Бездушные глаза отца смотрели куда-то мимо. Он практически перестал обращать на меня внимание. Кай был прав в одном: моя ценность для Гэбриэла Торренса оказалась не так уж и велика. Я поняла это еще в тот момент, когда покинула офис Кая в додзё, и знала это, когда вошла в офис Гэбриэла час спустя. Мне всегда было известно, какое место я здесь занимала.

В этом доме женщины мало для чего годились, и я прикладывала максимум усилий, чтобы отец и брат забыли, что я тоже женщина.

Гэбриэл встал и медленно обогнул стол. За окном завывал ночной ветер. Остановившись передо мной, отец со спокойным видом присел на край столешницы и покровительственно посмотрел на меня.

– Ты была полезна, – сказал он, выдохнув струю дыма, и развернулся, чтобы положить сигару в пепельницу. – Ты умная. Тебе потребовалось много времени, чтобы завоевать мое доверие, но ты это сделала. Я знаю, что могу на тебя положиться, ведь весь твой мир заключен в Дэймоне.

Услышать подобное было не так уж лестно. Брат и правда стал для меня целым миром. Но, несмотря на то, что я любила его больше всего на свете, формулировка отца была мне противна.

Словно я для Дэймона ручная собачонка.

– Но сейчас, – продолжил Гэбриэл, – у тебя появилась возможность по-настоящему доказать свою полезность. Свою незаменимость.

И значимость в этом доме.

Как бы я ни ненавидела отца, как бы ни презирала Кая Мори, Майкла Криста, Уилла Грэйсона и Эрику Фэйн, все равно не смогла сдержать прилив гордости.

Я действительно незаменима. Мой отец пока не видел этого, но обязательно увидит. Даже если это будет последнее, что он увидит в своей жизни.

Гэбриэл глубоко вздохнул и поднялся с довольным выражением лица.

– Вообще-то, это идеальный вариант, – вернувшись на свое место за столом, произнес он практически жизнерадостным голосом. – Ты сможешь следить за ним. Подготовишь его дом к приезду Ванессы. Будешь проводить время в додзё, работать на него, тренироваться и тому подобное… Ты будешь рядом с мальчишкой и сообщишь мне, если возникнут какие-либо поводы для беспокойства. Из-за него или остальной кучки этих сосунков. – Отец взял сигару и несколько раз затянулся. – А если твой брат перестанет прятаться и снова их спровоцирует, ты его защитишь. Верно?

Я отвела взгляд. Конечно, защищу. Как всегда. Только мне бы не хотелось, чтобы так произошло, ведь я не смогу все время быть рядом с Каем.

Во мне нарастала ярость.

Я могла бы начать возражать, даже могла бы уйти. Отца я не любила, и мне, наверное, было бы лучше без него. Но у меня не получится защищать Дэймона без места за столом Торренсов. К тому же, если уйду, то останусь ни с чем. Я тоже нужна отцу. Он никогда не признавал данный факт, но точно об этом знал.

Когда Дэймона арестовали и посадили в тюрьму, я взяла ситуацию под контроль раньше Гэбриэла, подкупив столько громил за решеткой, сколько было возможно, чтобы моего брата никто не тронул. А после его освобождения год спустя разгребала все его проблемы. Каждая попытка отца удержать сына в узде проваливалась, Дэймон не поддавался контролю, и тогда я делала то, чем занималась всегда: изматывала своего старшего брата тренировками, пока он не падал без сил. Тогда его злость отступала. Правда, только на время. Она всегда возвращалась.

Дэймон, единственный сын и наследник Гэбриэла, лучше всего функционировал, находясь под моей заботой. Только в присутствии своей хранительницы.

Вдруг глянув на меня с редкой заинтересованностью, отец спросил:

– Сколько у тебя было мужчин?

Я ничего не ответила, сохраняя спокойствие, хотя мое терпение иссякало. Господи, почему он задал этот вопрос?

Гэбриэл опять подошел ко мне практически вплотную, заставив посмотреть на него. Я подняла глаза, даже не утруждаясь скрыть свое отвращение.

– Ты умеешь трахаться? – требовательно поинтересовался он, сразу перейдя к сути. – Знаешь, как его ублажить?

Его. Кая.

У меня внутри все сжалось. Я вырвалась из его хватки и снова отвела взгляд.

Однако отец не отступил. Он медленно стянул с меня шапку, бросил ее на пол и начал расстегивать мою куртку. Я не сопротивлялась – оцепенев от страха, просто наблюдала за ним из-под длинной завесы своих темных волос, упавших на лицо.

Гэбриэл никогда не трогал меня, хотя мне было известно наверняка: причина заключалась не в том, что я его дочь, а в том, что Дэймон не хотел, чтобы ко мне хоть кто-нибудь прикасался.

Он стянул куртку с моих плеч и откинул пряди, закрывавшие глаза. Я резко вздохнула; запах дизельного топлива, въевшийся в мои волосы после работы над одним из пикапов, ударил в ноздри.

Кончики его пальцев скользнули вниз по моей коже. Гэбриэл приподнял мой подбородок и принялся разглядывать лицо, словно не видел меня практически каждый день на протяжении последних одиннадцати лет.

Обойдя вокруг и обвив рукой мою талию, он приподнял старую футболку Дэймона, чтобы разглядеть живот. Я стиснула зубы. Отпустив ткань, Гэбриэл перевел взгляд на мою грудь, одобрительно кивнув.

– Ты ведь уже не девственница? – спросил он, видимо что-то заподозрив, когда я не ответила. – Дэймон об этом давно позаботился, верно?

Желчь подступила к горлу, и я оттолкнула его руку.

– Ты омерзителен, – процедила я тихо. В глазах жгло от накативших слез.

Как отец мог быть таким гнусным?

Он просто засмеялся, вернувшись за стол.

– Этот мальчишка и кирпич трахнул бы, если бы тот был достаточно влажный. Не думай, будто мы не знали, что происходило в той башне.

Я чувствовала, что из глаз вот-вот польются слезы, но вместо ответа лишь зарычала и, подхватив свою куртку с пола, выбежала из комнаты.

Ярость кипела внутри из-за грязных намеков отца. Я умела стрелять, драться, могла бы убедить любого мужчину потратить тысячу на двадцатидолларовую шлюху, если бы захотела… И не позволю передавать себя из рук в руки, словно имущество, которым можно распоряжаться, как вздумается. Я достойна большего, я могу быть полезна. Все же это мой дом…

К тому же мне не хотелось находиться в обществе Кая Мори и его друзей.

Свернув за угол, я рванула вверх по лестнице, услышав откуда-то снизу голос Давида:

– Бэнкс, мне нужно с тобой поговорить.

– Позже.

Я добежала до второго этажа, перепрыгивая через несколько ступенек, резко свернула направо к темной деревянной двери, быстро достала из кармана ключ и открыла ее.

Светильники-бра мягко освещали еще одну лестницу, которая находилась внутри. Заперев за собой дверь, я быстро поднялась наверх и вошла в круглую спальню – единственную комнату на третьем этаже.

Прошла по блестящему паркетному полу и распахнула окно. Необычно теплый для октября вечер немного охлаждали внезапные порывы ветра. Закрыв глаза, я вдохнула запах земли и горящих листьев, витавший в воздухе.

Голова словно гудела, но я уже чувствовала себя лучше. Эта комната была другим миром. Нашим с Дэймоном.

Я оставила окно открытым и, подойдя к ноутбуку, запустила плейлист. Из динамиков зазвучала песня Like a Nightmare. Наклонившись, я взяла подушку с кровати, поднесла к носу и вдохнула. В ноздрях защекотало от слабого аромата кондиционера для белья. Я знала, что не почувствую запаха брата, но все равно испытала разочарование. Слишком много времени провела без него и уже устала от одиночества.

Постельное белье было чистым. Я сменила его несколько месяцев назад и регулярно делала уборку в комнате, чтобы поддержать идеальный порядок на случай возвращения Дэймона. И хотя он не спал здесь уже больше года, я не оставляла надежду обнаружить следы его пребывания в доме каждый раз, когда переступала порог этой комнаты.

Вернув подушку на место, я расправила хрустящую наволочку и простыни в серо-черно-белых тонах, чтобы не осталось складок.

Все должно быть безупречно.

Затем окинула спальню взглядом: сверкающий пол, темные стены, золотые бра, черно-белые фото, которые брат развесил, когда учился в школе… На них были только женщины с сияющей кожей и женские ноги. Не пошлые, но все же сексуальные снимки.

Мне не нравилось на них смотреть.

Подняв глаза, я взглянула на узкий лестничный пролет в углу комнаты. Утопавший в тени, он вел в «башню» – так мы называли маленький альков, расположенный наверху. С окнами по всему периметру он напоминал маяк, и оттуда были видны деревья на километры вокруг. Когда я здесь жила, это место принадлежало мне.

Мой матрас, лампа и кое-какая одежда до сих пор оставались в комнатке. На всякий случай, вдруг это помещение опять когда-нибудь мне понадобится. Даже живя здесь, я не особо часто им пользовалась. Дэймон предпочитал держать меня поближе к себе.

Я опять подошла к окну, прижалась спиной к стене и сползла на пол. Собрав волосы, начала скручивать их, натянув, как канат, потом подняла и снова спрятала, надев сверху шапку.

Я расслабилась и опустила плечи. Закрыла глаза, чувствуя себя в безопасности теперь, когда знала, что меня никто не видит.

Не то чтобы я часто становилась объектом чьего-то внимания.

Однако мне самой нравилось следить за другими людьми. Как и Каю.

Когда-то давно я наблюдала за ним самим. Какая-то часть меня так сильно хотела его, думая, что этот парень добрый, преданный, милый.

Но порой Кай вел себя даже более пугающе, чем Дэймон.

А мой брат, Дэймон Торренс, был сущим кошмаром с момента нашей первой встречи.

Прекрасным кошмаром.

* * *

– Подтяни носок, – приказывает мама, захлопнув пассажирскую дверь.

Нагнувшись, я подтягиваю свои выцветшие гольфы. Мы стоим у нашей машины, припаркованной перед большими черными воротами. Они открыты; другие автомобили почти непрерывным потоком проезжают дальше по дороге. Мама сказала, сегодня там вечеринка. Удачное время, чтобы встретиться с ним.

– Помни, о чем я тебе говорила, – наставляет она, поднимает меня, застегивает верхнюю пуговицу кардигана и одергивает мою блузку. Я смотрю в сторону, теряя терпение. Мне двенадцать, а мама одела меня, как пятилетнего ребенка.

– Если он начнет сердиться, – продолжает она; ее голос и руки одинаково дрожат, – ты должна будешь мне помочь, ясно? Скажешь ему, что нам нужны деньги. Если мы не получим помощь, Ник, тебе придется покинуть квартиру, свою комнату, оставить все свои вещи и спать в чужих домах. Они могут забрать тебя у меня. – Мама сжимает мои плечи, тяжело дыша. – Ведь ты хочешь вернуться домой сегодня, да?

Я киваю.

– Тогда красиво улыбайся, – кричит из открытого окна Джейк, ее бойфренд, сидящий за рулем.

Мне нужно красиво улыбаться. Быть приветливой с тем, кто никогда не проявлял доброты ко мне. С тем, кто не хотел меня видеть. От этих мыслей в животе все переворачивается. Я не могу даже сжать кулаки – настолько слабой себя чувствую.

– Поторапливайся, Люс, – говорит Джейк маме.

Я знаю, почему он хочет, чтобы мы поторопились, и для чего ему нужны деньги. Им обоим. Разумеется, если нам повезет получить хоть что-то, меня накормят и, может, купят поношенную одежду и обувь. Мои носки настолько старые, что уже стали малы. И я мою голову обычным мылом вот уже месяц.

Но остальное мама с Джейком прокутят. Каждый раз, когда у нас появляются деньги, я не успеваю моргнуть, как они улетучиваются.

Мать берет меня за руку. Войдя через ворота, я следую за ней по длинной подъездной дорожке. Сердце щемит, когда я оглядываюсь по сторонам. Тут так красиво. Целые акры зеленого газона с обеих сторон от асфальта, деревья, кусты, и так пахнет цветами… Боже, интересно, каково будет просто пуститься бегом по этим просторам? Делать колесо, взбираться на красные дубы, устраивать танцы под дождем?

Впереди я замечаю дом. Белый камень выглядит ослепительно на фоне голубого неба. Машины едут по круговой подъездной дорожке. Перед домом виднеются красные пятна – наверное, это розовые кусты, хотя мы еще довольно далеко, поэтому я не могу их разглядеть.

Чем ближе подходим, тем больше я начинаю нервничать. Мне хочется остановиться, а если будет нужно, и упереться пятками в землю. Затем развернуться и сказать: «Я буду воровать еду из маленького магазинчика на нашей улице, если придется, только не заставляйте идти в этот дом». Мне не впервой. Нам были нужны молоко и хлопья, и мама сказала, чтобы я их достала. Если меня поймают за кражу, будучи несовершеннолетней, я отделаюсь легче, чем она.

Остановившись практически у входной двери, мама немного приседает. Ее длинное пальто – единственная красивая вещь в гардеробе; под ней скрывается дешевый наряд. Она держит меня за плечи с грустью в глазах.

– Прости. Дети не должны проходить через такое. – С отчаянным видом мама осматривается вокруг, чуть не плача. – Если бы ты знала, как сильно я хочу, чтобы у тебя было все. Ты ведь понимаешь, что достойна этого, правда?

Я молча смотрю, как ее глаза наполняются слезами. Она непутевая мать и зачастую не думает обо мне, так что порой я ненавижу те обстоятельства, в которых оказалась… И все же знаю: она меня любит. Этого не всегда достаточно, но я вижу, что мама старается.

– Как бы мне хотелось увезти тебя и купить нам такой же дом, – говорит она мечтательно, – чтобы ты всегда улыбалась. – Поднявшись, мама разглаживает складки на своем пальто. – Меня убивает то, что его гаденыш-сын получает все, что хочет, а у тебя нет ничего.

Дэймон. Сын моего отца. Единственный ребенок, которого он признал.

Мать всего несколько раз упоминала о нем, хотя никогда с ним не встречалась. Он только родился, когда она забеременела мной, но мы уже были наслышаны: с Дэймоном проблем не оберешься.

Она снова берет меня за руку и подводит к двери, которую держит открытой слуга, встречающий гостей.

Женщина в сверкающем платье, прищурившись, смотрит на меня сверху вниз, изучая мою одежду. Я быстро отвожу взгляд.

Люди входят в дом, и мы следуем за ними, но мужчина, стоящий у двери, останавливает маму, положив руку ей на плечо.

– Извините, кто вы?

– Мне нужно увидеть Гэбриэла.

Слуга, одетый в белую жилетку, встает перед ней, преграждая путь.

Я выглядываю из-за него и вижу людей в шикарных костюмах и платьях, идущих от двери в глубь дома.

– Мистер Торренс в данный момент принимает гостей.

Приобняв меня, мать решительно отвечает:

– Это его ребенок. Если я не увижусь с ним сейчас, то буду ходить по Тандер-Бэй и раструблю об этом всем жителям вашей тихой деревушки.

Мужчина поджимает губы, и я замечаю, как несколько человек оборачиваются, чтобы посмотреть на нас. Внутри все переворачивается. Вдруг Гэбриэлу все равно, если она это сделает?

Слуга кивает другому мужчине, стоящему возле стены, и тот подходит ближе. Сердце начинает колотиться, пока я наблюдаю, как он обыскивает маму. Закончив с ней, здоровый охранник поворачивается ко мне и проводит ладонями по моим рукам. Я дергаюсь, и мать оттаскивает меня в сторону.

– Не прикасайся к ней, – требует она.

Дрожа, я прижимаюсь к ней, стараюсь спрятаться.

– Следуйте за мной, – говорит слуга и ведет нас в дом.

Я оглядываюсь вокруг, замечая библиотеку, кабинет, какую-то гостиную. Тут практически все темного цвета и сделано из дерева: лестница, мебель, некоторые стены… Когда мы проходим мимо лестницы, краем глаза я замечаю силуэт, стоящий наверху, и поднимаю взгляд.

Это мальчик. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и внимательно смотрит на нас. У него, как и у меня, темные волосы, но глаза, прищуренные и невозмутимые, кажутся темнее моих. Что-то в его взгляде заставляет меня сжаться. Это он?

– Подождите здесь, – говорит мужчина.

Мы с мамой останавливаемся у двери, а слуга сворачивает за угол.

Мама держит мою ладонь обеими руками. Она делала так, когда пару лет назад к нам домой приходили из службы защиты детей, и еще, когда моим настойчивым учителям удавалось убедить ее посещать родительские собрания. Мама нервничает.

Я слышу чьи-то тяжелые шаги. Сердце подпрыгивает к горлу, и на мгновение я перестаю дышать. На пол падает тень. Подняв глаза, вижу высокого, хорошо одетого мужчину, стремительно приближающегося к нам. Темные волосы с проседью, красивый черный костюм и рубашка, начищенные туфли… Я смотрю на него широко распахнутыми глазами. От его сильного запаха – смеси одеколона и табака – у меня перехватывает дыхание.

Подойдя к матери вплотную, он рявкает таким грозным голосом, что мои руки начинают дрожать:

– Знаешь, что может быть хуже бедной шлюхи-наркоманки? Мертвая бедная шлюха-наркоманка.

Потом он смотрит на меня и приказывает:

– Сядь. Живо.

Прерывисто дыша – глубже не получается – я плюхаюсь на скамейку и нервно дергаю себя за пальцы. Мужчина толкает маму к двери, за которой я вижу стол и какие-то книги, а затем закрывает ее.

О боже. Он такой жестокий. Почему? Да, мать может создавать проблемы, и даже я иногда стыжусь ее, но никогда не желала ей зла.

Я моргаю, чтобы остановить внезапно накатившие слезы. Мне не хочется здесь находиться. Эти люди просто ужасны. По словам мамы, мой папа владеет медиакомпанией и состоит в нескольких советах директоров, что бы это ни значило, но, помимо этого, занимается чем-то еще. Она работала у него, но не уточняет, кем.

Мне хочется уйти. Я не хочу иметь ничего общего с отцом, не хочу больше ничего знать о нем.

Мой взгляд улавливает какое-то движение. Подняв глаза, я вижу, что по коридору идет тот темноглазый мальчик. Он выглядит расслабленным, держит за горлышко зеленую бутылку и вдруг, остановившись у дверного проема, поворачивается ко мне.

Я облизываю пересохшие губы. Волоски на руках встают дыбом. От смущения я отвожу взгляд, но украдкой все равно поглядываю на мальчика.

Судя по черным брюкам и кожаным туфлям, его пытались одеть нарядно, но рубашка с закатанными рукавами уже местами выбилась из-под пояса. Волосы аккуратно причесаны. Я замечаю, что он смотрит на меня с подозрительным прищуром из-под четко выраженных арок темных бровей. У меня такие же брови. Мама говорит, благодаря им мои зеленые глаза кажутся особенно выразительными. Его взгляд тоже пронзает насквозь.

Мальчик делает глоток из бутылки – кажется, это пиво, – хотя выглядит немногим старше меня.

Из-за закрытой двери слышится приглушенная ругань. Я снова поднимаю глаза на мальчика. Мой отец, похоже, знал, кто я такая. А знает ли он?

– Ты мой брат? – спрашиваю я.

Уголки его губ приподнимаются в ухмылке. Он нисколько не шокирован моим вопросом.

Подойдя ближе, мальчишка останавливается в нескольких шагах от меня. Запрокинув бутылку, он делает пару глотков и допивает свой напиток, пока я наблюдаю, как его кадык быстро поднимается и опускается. Потом оборачивается и втыкает ее горлышком вниз в цветочный горшок, стоящий на столе.

Он наклоняется, опирается одной рукой о стену у меня над головой, а второй гладит мою щеку. Я резко отстраняюсь, но деваться мне некуда.

Когда мальчик приближается, в нос ударяет запах пива. На моей шее выступает холодная испарина. Он собирается меня поцеловать?

Наши рты разделяют какие-то сантиметры. Он внимательно смотрит мне в глаза…

– Тебе нравятся змеи?

Нравятся ли мне… змеи?

Я отрицательно качаю головой.

Что-то вспыхивает в его глазах. Вдруг он выпрямляется и берет меня за руку.

– Идем.

Он стягивает меня со скамейки. Оступаясь, я следую за ним.

– Нет, подожди, – пытаюсь возразить я. – Думаю, мне нужно дождаться маму. Не хочу, чтобы она рассердилась.

Но мальчик продолжает идти дальше, направляясь к лестнице; я не сопротивляюсь, чтобы его не разозлить. Если разозлю брата, мой отец рассердится еще сильнее.

Он так сильно сжимает мою руку, что кожа горит. Мы быстро поднимаемся и, обогнув балюстраду, идем по коридору, в конце которого я вижу дверь. Внезапно мы оказываемся в темноте. Лишь слабое пятно света виднеется где-то вдалеке. Мое сердце так сильно бьется, что становится трудно дышать. Где мы?

Я цепляюсь ногой за что-то и спотыкаюсь. Чтобы не упасть, хватаюсь за его рубашку сзади, и понимаю, что оказалась на очередной лестнице. Мальчик поднимается выше. Пытаясь не потерять равновесие, я держусь за стену. Ступеньки такие крутые. В доме есть третий этаж?

Открыв дверь, он вталкивает меня в комнату. По коже пробегает холодок. Мне становится страшно; я тихо всхлипываю. Что если мама не найдет меня, но отец все равно прогонит ее? Зачем я здесь?

Вдруг он не позволит мне уйти?

Не зная, что предпринять, я пытаюсь осмотреться, все сильнее оттягивая вниз рукава своего кардигана. В комнате беспорядок, огромная кровать не застелена, на стенах висят постеры. Из динамиков, которые я не вижу, звучит какая-то песня в стиле хеви-метал о желании «попасть в ад».

Втянув носом воздух, я улавливаю запах сигарет.

Мальчишка подходит к компьютеру и выключает музыку. Я не могу сдержать страх, но в то же время чувствую восхищение. Дэймону около тринадцати лет, а он уже курит и пьет. Ему можно делать все, что захочется. Как взрослому.

Обернувшись, он манит меня пальцем. Несмотря на беспокойство, я не могу ослушаться.

Дэймон берет мою ладонь и подводит меня к длинному деревянному комоду, на котором стоят два террариума. В одном – песок, большая ветка и емкость с водой, в другом – земля, листья и еще больше веток. В том, что слева, я замечаю змею с красными, черными и желтыми полосками.

Сердце пропускает удар. Вот зачем он привел меня сюда.

– Это Велес, – говорит Дэймон. – А там Кора. – Он указывает на белую змею из другого террариума, спрятавшуюся среди веток.

Нехотя присмотревшись, я замечаю красные пятна на ее теле.

Я искоса поглядываю на мальчика, опасаясь, что он захочет достать змей из террариумов.

– Они… кусаются? – спрашиваю я.

Глядя на меня сверху вниз, Дэймон отвечает:

– Все животные кусаются, если их спровоцировать.

Наклонившись, я наблюдаю за ними через стекло. Надеюсь, если изображу заинтересованность, он не станет пугать меня и не достанет их.

Террариумы большие, просторные и выглядят чистыми. Змеи в них лежат неподвижно.

– Разве им не будет веселее вместе?

– Это тебе не щенки, – возражает он. – Они дикие пресмыкающиеся. Змеям не нравится находиться с кем-то, потому что они плохо ладят с другими. У них не бывает друзей.

Дэймон открывает крышку левого террариума. Я тут же отступаю назад. Нет.

– Если одна из них начнет нервничать или злиться, – говорит он, доставая полосатую змею, – то съест соседа.

Змея извивается вокруг его пальцев. Дэймон поворачивается, и ее голова оказывается в нескольких сантиметрах от меня.

Я быстро пячусь, а он, смеясь, подходит ближе.

– Откуда у тебя вообще взялась мысль, будто я твой брат? Ты так всего боишься.

Дэймон резко приближает змею к моему лицу. Закричав, я врезаюсь спиной в стену.

– Нет, мне не нравятся…

– Закрой свой рот, – рычит он, схватив свободной рукой мою руку.

Я сопротивляюсь, пытаясь отстраниться, но Дэймон прижимает меня к стене всем телом. Одной рукой он обхватывает мои запястья, поднимает и удерживает у меня над головой, а во второй держит змею. Меня переполняет ужас, к глазам подступают слезы.

– Нет, нет, пожалуйста…

– Заткнись.

Зажмурившись, я мотаю головой, но Дэймон не отпускает меня.

– Ты знаешь, кто я такой? – спрашивает он.

Мое дыхание сбивается; я не хочу открывать глаза. Вдруг что-то касается моей щеки. Меня передергивает.

– Не шевелись, а то он ужалит.

Дыхание сбивается; я напрягаю каждую мышцу своего тела.

– Пожалуйста, – молю я шепотом, боясь пошевелиться.

Что-то гладкое, словно поверхность воды, опять касается меня. Боже, пожалуйста…

– Посмотри на меня, – приказывает Дэймон.

В легких заканчивается воздух; я не хочу, но все же открываю глаза.

Передо мной извивается красно-черно-желтая лента. Содрогнувшись, я начинаю плакать. Он подносит змею к моему лицу. Ее язык скользит по коже. Я дышу так быстро, что грудная клетка поднимается и опускается чаще, чем бьется сердце.

– Ш-ш-ш… – успокаивает меня Дэймон.

Я заставляю себя взглянуть ему в глаза, и вдруг… Мое дыхание замедляется. Его глаза – теперь я вижу, что они почти черные, а не карие, – пронизывают и пленяют меня.

– Посмотри на них, – требует он, повернув голову к окну, расположенному слева.

Проследив за его взглядом, я медленно отворачиваюсь от змеи и вижу на улице мужчин в черном, двух парковщиков в белых жилетках, мужчину и женщину, вышедших из блестящей черной машины.

– Когда я появляюсь, они отводят свои гребаные глаза, – шепчет Дэймон, глядя в окно. – Когда говорю с ними, их голоса дрожат. Никто даже не приводит своих жен и дочерей, если им известно, что я дома.

Я растерянно сдвигаю брови. Кого он имеет в виду, слуг или гостей?

– Я знаю про них все. Они делают то, что я хочу, и боятся того, что могу сделать, – продолжает он, а затем переводит взгляд на меня, – и это не купить ни за какие деньги. Между богатством и властью не всегда есть связь. Властным становится только тот, кому хватает смелости совершать поступки, на которые другие не способны.

Дэймон обводит телом змеи мой рот. Охнув, я опять вздрагиваю.

– У тебя со мной ничего общего, – тихо шипит он. – Ты – маленькое грязное ничтожество. Чья-то ошибка.

Сделав шаг назад, он отпускает меня. Я быстро утираю ладонью слезы.

Развернувшись, Дэймон садится в большое мягкое кресло и гладит свою змею.

– Больше не позволяй своей матери приходить сюда, поняла? – предупреждает он, пристально глядя на меня. – Иначе я запру тебя в шкафу с Велесом.

Подбежав к двери, я хватаюсь за ручку, но руки так сильно дрожат, что повернуть ее не получается.

– Это не моя вина, – выпаливаю я, повернув голову к нему, – что мама меня родила. Зачем ты хочешь сделать мне больно?

– В тебе нет ничего особенного, – отвечает Дэймон, подняв Велеса и глядя в его змеиные глаза, словно я – пустое место. – Мне хочется сделать больно многим людям. И, возможно, когда-нибудь получится… как только найду лучший способ избавиться от тела.

Ухмыляясь одним уголком рта, он делает вид, будто шутит, но я сомневаюсь, что это шутка.

– Я особенная. Моя учительница говорит, что я самая умная в классе.

– Неважно, – Дэймон пожимает плечами. – Через пять лет ты будешь седлать члены на заднем сиденье машины за двадцать долларов, как твоя мамаша.

Живот сводит; поперхнувшись, я начинаю кашлять. Как он может говорить подобные вещи?!

– Дэймон? – раздается чей-то голос из домофона, висящего на стене возле двери.

– Дэймон, твоя мать хочет тебя видеть, – говорит женщина, не дожидаясь ответа. – Она у себя в комнате.

Повернув голову, я смотрю на него и хмурюсь, заметив каплю крови, стекающую по его пальцу. Внезапно змея снова кусает его. Я резко вздыхаю. Он слишком сильно сжимает ее. Зачем Дэймон это делает?

Но он лишь смотрит перед собой тяжелым взглядом, полностью отдавшись своим мыслям. Он хоть слышал, что сказала женщина?

– Дэймон? – окликаю я. Эта змея ведь не опасная, правда? Он бы не стал держать у себя в комнате ядовитое животное.

Да что с ним такое?

Наконец Дэймон поднимает глаза.

– Проваливай.

Господи, какой же он мерзкий!

Распахнув дверь, я делаю шаг, а затем останавливаюсь, снова оборачиваюсь и говорю:

– Кладбище. Вот как я избавилась бы от тела.

Он поднимает взгляд, прищуривая глаза. Я пожимаю плечами, вздернув подбородок.

– Я бы нашла свежую могилу. Так никто не поймет, что ее еще раз раскапывали. Скинула бы туда тело и закопала снова. Вот как бы я поступила.

Отвернувшись от темных глаз Дэймона, я захлопываю за собой дверь. Дышать все еще тяжело, но теперь я хотя бы могу немного расправить плечи.

Он просто невменяемый, к тому же противный и жестокий. Но почему Дэймон так странно повел себя после полученного через домофон сообщения? На долю секунды он даже показался мне таким одиноким.

У него есть все. Почему он настолько зол на всех? Это я должна злиться. Я совсем одна. Отцу на меня плевать, а мама обижает меня и заставляет делать вещи, которые мне не нравятся.

Дэймон не знает, каково это, страдать по-настоящему и иметь вескую причину для злости.

Несколько минут спустя нас с матерью выпроваживают из дома (с пустыми руками, разумеется). Пока мы идем по подъездной дорожке, я оборачиваюсь в последний раз. Дэймон стоит у окна своей спальни и наблюдает за нами. Оранжевый огонек зажженной сигареты становится ярче, когда он затягивается. Я стараюсь удержать его взгляд как можно дольше, не в силах отвернуться, до тех пор, пока деревья не закрывают обзор.

С ним не все в порядке.

Этой ночью мне снится Дэймон.

А через восемь дней, появившись на пороге моей матери, он вручает ей девять тысяч четыреста шестьдесят два доллара, часы «Ролекс» и какие-то серьги с изумрудами. И забирает меня к себе домой.

Опершись локтями на согнутые колени, я провела губами по своим переплетенным пальцам. Воспоминания рассеялись. Мне тогда было двенадцать, и вот, одиннадцать лет спустя я до сих пор здесь. Все эти годы я провела в этом доме. Отец позволил мне остаться, потому что он редко отказывал своему сыну, однако моим законным опекуном сделали Марину. Чтобы Гэбриэлу не пришлось выполнять нудные обязанности – водить меня к врачам, если заболею, или разбираться с полицией, если когда-нибудь влипну в неприятности.

Но я принадлежала Дэймону Торренсу.

Поначалу я понятия не имела, зачем была нужна ему. А еще боялась, что со мной случится что-то плохое.

И плохое случалось.

Но брат всегда заботился обо мне. Он собрал все, что смог унести из дома, чтобы выкупить меня у матери, которая, если бы мы жили в идеальном мире, отказалась бы от подобного предложения. Однако деньги и туманная перспектива того, что в Тандер-Бэй моя жизнь сложится лучше, победили.

Хотя главным аргументом все-таки стали деньги. Потрачены они были так же легко и молниеносно, как появились. За прошедшие годы она несколько раз пыталась меня вернуть, может, потому что сожалела о своем поступке или планировала выторговать побольше налички, но Дэймон получил то, что ему было нужно, и даже слушать ее отказался. И в пятнадцать, и в семнадцать, и в девятнадцать лет.

Да я и не хотела, чтобы он слушал мою мать. Иногда все так странно складывается. Совершенно неожиданные люди становятся для тебя единственной надеждой, и ты держишься за них изо всех сил, потому что другого выбора нет. Иначе упадешь в бездну одиночества, отчаяния или страха. Он потянулся ко мне, и я потянулась к нему.

За считаные дни после переезда в каморку на вершине башни, проводя час за часом под опекой Дэймона, я была очарована им. Я боготворила его и хотела быть похожей на него.

Мы стали друг для друга настоящей семьей.

Бросив взгляд на террариумы, я увидела Велеса и Кору Вторую, гревшихся под своими лампами. Я поднялась, подошла к комоду, открыла крышку, осторожно взяла Велеса и помогла ему обвить мою руку. Он уже должен был умереть. Кора умерла несколько лет назад, а Велес еще держался. Возможно, ради своего хозяина.

Он лежал смирно, не шевелясь, и я погладила пальцами его чешуйчатую кожу.

После первой встречи с Дэймоном я пошла в библиотеку и отыскала информацию о его змеях в Интернете. Велес оказался молочной змеей, Кора – маисовым полозом. Обе были совершенно безвредны и не ядовиты.

Хотя Дэймон сказал правду.

Любое животное кусается, если его спровоцировать.

Глава 8

Бэнкс

Ночь Дьявола, шесть лет назад

– Держись рядом с нами, – приказал Давид, открыв дверцу своей машины. – Если взбесишь меня, я оттащу тебя домой, что бы Дэймон ни говорил.

Да, знаю. Ты это уже дважды повторил.

Мы все вышли из внедорожника: я с Ильей сидела сзади, Давид за рулем, Лев – на переднем пассажирском сиденье. Автоматические замки щелкнули, и мы начали спускаться с холма к уединенной части кладбища, где проходила вечеринка. Костры, словно светлячки, отражались в черном небе.

Подъехав с парнями к Часовой башне, Давид посадил меня в машину и отвез к главным воротам кладбища.

Где-то играла Puddle Of Mudd. Замедлив шаг, я благоговейно оглядывалась вокруг. Перед нами парило море огней, сотни зажженных свечей стояли на памятниках, окружали могилы и склепы. Красивый зеленый газон, казавшийся в темноте почти черным, словно ожил из-за танца теней и света.

Чуть дальше ярко пылал огромный костер. Даже отсюда я слышала треск древесины.

Кто-то взял меня за руку.

Подняв взгляд, я увидела стоявшего рядом Льва, сжимавшего мои расслабленные пальцы.

– Я не ребенок, – сказала я ему, попытавшись высвободиться.

Меня правда будут держать за ручку?

– Ну, ты вляпываешься в неприятности, словно ребенок, – возразил парень. – Теперь, если захочешь приключений, я с тобой.

Я не сдержала тихий смех. Если честно, он нравился мне больше всех остальных. Вероятно, потому что был всего на несколько лет старше меня.

Обойдя вокруг, я запрыгнула ему на спину, заставив тем самым отпустить мою ладонь, и обвила его руками и ногами.

– Я тебя умоляю, – шепнула я Льву на ухо. – Если я захочу во что-то вляпаться, мне просто нужно следовать за тобой.

Он заворчал, пытаясь удержать равновесие.

– Слезь с меня, негодница.

– Ты же не хочешь довести меня до слез, да?

Парень фыркнул, приподнял меня и крепко обхватил руками колени.

– Даже не мечтаю.

– Давайте найдем выпивку, – объявил Давид, идущий впереди.

Илья прикурил сигарету.

– Ага, посмотрим, что эти богатенькие засранцы считают «крепким пойлом».

– Натяни капюшон, – приказал Лев.

Я послушалась. И вот нас встретило шумное веселье.

От предвкушения чего-то приятного у меня голова шла кругом. Правда, я не знала, с чем именно это было связано: с радостью от посещения вечеринки, волнением перед возможной встречей с Каем или с тревогой, вызванной последними словами Дэймона. Что он имел в виду? Чем я могла быть настолько шокирована после всего, что повидала в детстве? Я не хотела, чтобы какие-то обстоятельства испортили образ Кая, созданный моим подсознанием.

Да, я определенно нервничала.

Повсюду стояли небольшие группы людей. Некоторые девушки оборачивались, провожая парней взглядами. Пока все было как обычно. Мы казались лишними на этом празднике в своих футболках, стоивших меньше пятидесяти долларов, и не брендовой обуви. А ребята, которые были со мной, ко всему прочему, явно напоминали бандитов.

Давид, с ростом около метра восьмидесяти и крепким телосложением, особенно выделялся из толпы благодаря лысой голове и забитым татуировками рукам.

Илья мог сойти за модель. Белокурые волосы, томный взгляд, острый нос, точеная челюсть – с такими чертами он выглядел, как русский Джеймс Бонд.

И Лев. В двадцать один год он оставался простым мальчишкой. Заразительная улыбка, черные волосы, сбритые по бокам, но длинные на макушке. Ему бы петь в какой-нибудь группе, а не торчать в глуши Тандер-Бэй и выполнять рутинные задания, с которыми и третьеклашка справился бы.

Но, полагаю, они были привлекательными. Просто не для меня. Я выросла, слушая их нецензурные разговоры, и была знакома с запахом их рвоты после долгих ночных попоек. Очень «сексуально».

Они, как и Дэймон, были мне братьями.

Парни остановились возле пикапа с откинутым бортом, на котором устроили импровизированный бар. Я спрыгнула со спины Льва. Давид с Ильей, взяв стаканы, пошли к пивному кегу, а Лев подхватил бутылку «Патрона» и налил себе в стакан.

У меня мелькнула мысль тоже попросить стаканчик, но я знала, что он откажет. Не то чтобы я никогда не употребляла алкоголь. Дэймону нравилось пить с кем-нибудь за компанию, когда его друзей не было рядом, поэтому я пробовала пиво, вино, коктейли…

Только не на публике. Они, вероятно, знали, что моему брату это не понравится.

Глянув в сторону, я заметила, что Давид и Илья до сих пор стояли возле кега, однако к ним подошел еще один парень и завязал разговор. Ребята непринужденно улыбались и выглядели расслабленно. В кои-то веки.

– Пройдешься со мной? – спросила я у Льва.

Он поднял глаза, заколебавшись всего на мгновение, но тут же кивнул. Затем, бросив взгляд через плечо, предупредил Давида:

– Мы осмотримся вокруг. Скоро вернемся.

Тот предупреждающе нахмурился.

– Не потеряй ее.

Я увидела, как Лев закатил глаза, подтолкнув меня вперед.

Обогнув пикап справа, мы двинулись в сторону костра, неподалеку от которого происходила драка. Судя по всему, бой был шуточный, но вокруг собрались зрители. Я бросала взгляды то влево, то вправо в поисках своего брата.

И Кая.

Но их не было видно. Я знала, что в Ночь Дьявола они устраивали проделки, поэтому могли еще не добраться сюда. Выполняя указание Дэймона, я старалась не привлекать к себе внимание и держала голову опущенной.

– Следующим летом тебе исполнится восемнадцать, – подметил Лев. – Уедешь отсюда?

Я покачала головой, наблюдая за тем, как какой-то парень запускает клюшкой зефир в своих приятелей.

– Не знаю, куда бы я подалась.

– Но ты могла бы, знаешь это? Ты можешь делать все, что захочешь. Вовсе не обязательно оставаться с ним.

Прищурившись, я перевела взгляд на Льва. С его стороны было непривычно дерзко делать подобные заявления. С каких пор он беспокоился о моих делах?

Я понятия не имела, как ответить.

Не то чтобы я не думала об этом. Понимала, что в скором времени многое изменится, но не считала эти изменения необратимыми. Мне предстояло продержаться на плаву, пока Дэймон не окончит колледж, а потом… Как он сказал, мы начнем самостоятельную жизнь. Мысль о том, чтобы уехать навсегда – жить и работать одной, заводить собственных друзей, приходить и уходить, когда вздумается, без последствий, – казалась нереальной. А даже если бы я захотела, Дэймон бы этого не позволил.

Отведя глаза, я тихо произнесла:

– Кроме него у меня никого нет.

– И кто это сказал? – поинтересовался Лев. – Он?

Я смерила его недовольным взглядом. Говнюк.

– Посмотрим на драку? – Сменив тему, я указала на группу парней вдалеке, и Лев кивнул.

Мы прошли мимо нескольких надгробий. Я слышала скандирование болельщиков, наблюдавших за боем. Драки не были мне в новинку. Парни, работавшие в доме, постоянно устраивали потасовки друг с другом, когда им становилось скучно. Мне даже удалось научиться некоторым приемчикам.

– Кто она такая? – произнес женский голос.

Остановившись, я подняла взгляд и увидела рыжеволосую девушку, которая скрестила руки на груди и смотрела на Льва так, будто в любую секунду могла плюнуть в него кислотой.

Не дожидаясь ответа, незнакомка развернулась и пошла прочь.

– Стой, – крикнул Лев, поймав ее за руку.

Девушка вырвалась.

– Пошел ты к черту.

– Надолго? – выпалил он, приблизившись к ней вплотную. – До следующего раза, когда не сможешь кончить со своим бойфрендом, а потом прибежишь ко мне и будешь умолять, чтобы я тебя трахнул?

От удивления у меня округлились глаза. Лев развлекался с девочкой из Тандер-Бэй? О чем он только думал?

Для нее это был всего лишь эксперимент с представителем низшего слоя общества. Он должен это понимать.

Девушка кивнула подбородком в мою сторону, состроив сердитую гримасу.

– Кто это?

– Неважно.

Она резко повернулась, так, что ее рыжие волосы взметнулись в воздух, и ушла.

Лев перевел взгляд на меня.

– Оставайся здесь. Я серьезно.

Он догнал девушку и затащил ее за склеп. Я частично видела их и различала голоса.

– Где он? – спросил Лев.

Я увидела, как она подняла бедро до его талии, и одновременно услышала треск рвущейся ткани.

Он? Ее бойфренд?

Тяжелое дыхание, пальцы, скользнувшие под юбку и… Ладно, хватит с меня этого зрелища. Я понятия не имела, что там происходило, и мне было все равно. Развернувшись, я отошла подальше, оставив их наедине, натянула капюшон еще ниже, чтобы спрятать глаза, и направилась к месту проведения поединка. В толпе раздались одобрительные выкрики; кто-то из участников упал на землю. Всматриваясь в просветы между зрителями, я заметила, как темноволосый боец оседлал своего противника. Когда он приподнял голову, я увидела его лицо.

Мое сердце подпрыгнуло. Это был Кай.

Его волосы намокли от пота, а из носа текла струйка крови. Они продолжили бороться, перекатываясь и нанося друг другу удары. Я остановилась, спрятавшись за высоким памятником.

Кай перевернулся на спину, удерживая другого парня за шею на расстоянии вытянутой руки над собой. Его мышцы сокращались, что подчеркивало их рельефность. Пресс был напряжен, джинсы немного сползли с талии, отчего мои щеки вспыхнули.

Друг моего брата был сексуален. Ну почему я выбрала именно его?

Дэймон мог со временем смириться с мыслью, что я когда-нибудь влюблюсь, но он не примет мои чувства к одному из его лучших друзей.

Я улыбнулась. Сейчас Кай казался таким счастливым. Мы редко пересекались, но я была практически уверена, что никогда прежде не видела его с таким непринужденным выражением на лице. Как будто он наконец-то ожил.

Я могла бы любоваться им всю ночь.

Но в тот же момент учуяла до боли знакомый аромат сигарет Дэймона. Обернувшись, я увидела, как он выдохнул струю дыма, бросил окурок на землю и растоптал его, потом подошел ко мне сзади и оперся рукой на надгробие.

– Значит, ты хотел, чтобы я это увидела? – спросила я, пока мы вдвоем наблюдали за тем, как Кай лупил своего оппонента. – Нас сложно шокировать, забыл?

– Не это, – Дэймон покачал головой. – Потерпи.

Я перевела взгляд обратно, ожидая, когда же откроется великая тайна Кая Мори. Не представляю, что Дэймон мог счесть столь ужасным. Меня не так уж легко впечатлить.

Выдохнув, мой брат огляделся по сторонам.

– Они опять оставили тебя одну. Рано или поздно я действительно кого-нибудь убью.

Я улыбнулась, хотя было жаль ребят, которым полагалось за мной присматривать. Это паршивая работенка, а они были созданы для большего.

– Ты не настолько милосерден. – Мой взгляд опустился к уголку его губ. – У тебя горчица на губах. И изо рта воняет.

Дэймон открыл рот и выдохнул мне в лицо. Запах сигарет и хот-дога (или что он там ел) ударил в ноздри. Поморщившись, я отвернулась.

– Последней девчонке было все равно, – игриво ответил он. – Конечно, я не целовал ее в губы. По крайней мере, не в те, что на лице.

Поймав меня в шейный захват, брат лизнул мою щеку, словно слюнявый пес.

– Мерзость! – зарычала я, оттолкнув его и вытираясь. – Господи.

Он затрясся от смеха.

– Да, этого мне только и не хватало, «соков» какой-то девчонки, размазанных по всему лицу. Спасибо, – хмыкнула я.

Продолжая смеяться, он растрепал мне волосы через капюшон. Разумеется, в этой жизни Дэймон получал удовольствие только от издевательств над окружающими, и я не была исключением. Никогда.

Успокоившись, я продолжила следить за дракой. Кай получил удар в челюсть с левой стороны. Ответив правым хуком, он толкнул противника в грудь. Намокшие каштановые пряди падали парню на глаза, но он, должно быть, заметил маневр Кая, потому что махнул рукой, чтобы тот остановился, и низко нагнулся, стараясь отдышаться.

Кай повернулся к нам лицом. От его улыбки я ощутила тепло, разлившееся по телу.

Зрители восторженно взревели, когда второй мальчик сдался, и бой завершился победой Кая. Я едва заметно улыбнулась, не в силах сдержаться. Он был хорош. Более чем хорош. Кай, наверное, мог закончить бой гораздо раньше.

Он подхватил свою футболку с земли, вытер лицо и тело, тяжело дыша, а потом сунул ее в задний карман джинсов. Какая-то блондинка поймала его за ремень и притянула к себе. Улыбка сползла с моего лица.

Она смотрела на Кая, робко улыбаясь. Выражение его лица смягчилось; он подошел к девушке и положил руки ей на талию.

Что…

– Это Хлоя, – пояснил мой брат спокойным голосом, – его девушка.

Дыхание сбилось, грудь начала подниматься и опускаться медленнее, а в глазах появилось жжение. У Кая не было девушки. То есть раньше, конечно, были. Я видела его с другими девчонками, но…

Нет. Он бы не загнал меня в угол в Часовой башне, не признался бы во всем, что делал, если бы у него кто-то был. Кай не такой. Он не… Дэймон.

Руки Кая переместились на ее задницу, в то время как она провела губами по линии его челюсти. Похоже, девушка что-то шептала, потому что в ответ он ухмыльнулся и засмеялся.

Я опустила глаза, понимая, что не имела права злиться. Кай не принадлежал мне.

Просто я думала, что он другой.

И, да, немного ревновала.

– Он всегда в настроении после волнительных событий, – пояснил Дэймон. – Драк, гонок на машине, наблюдения за кем-то…

«Или погони», – мысленно закончила я, вспомнив все сегодняшние события. И теперь слова брата казались абсолютно логичными. Каю нравилась прелюдия.

– Она всегда рядом с ним, – продолжил он, наблюдая за парой издалека. – Как и мы, Хлоя – его друг. Чемпионка штата по теннису, капитан математической команды, работает в школьной газете, состоит в шахматном клубе… Все, что отец Кая желает для своего сына. Девушка, которой можно гордиться. – Обхватив пальцами мое предплечье, Дэймон слегка сжал, пока я не могла оторвать глаз от Кая и его подружки.

Брат не унимался.

– Спутница с возможностями, амбициями и стремлением. Как человек, видевший, что они вытворяли на столе для пикника прошлым летом, когда мы ездили в кемпинг на побережье, скажу честно, она и трахается хорошо.

Я зажмурилась, мысленно представив эту картину. К глазам подступили слезы.

– О да, и ей это нравится, еще как. Особенно с ним.

Опустив голову, я снова бросила взгляд в их сторону сквозь пелену слез. Прижавшись к Каю всем телом, девушка гладила его.

Они идеально подходили друг другу.

– Я ведь тебе говорил, – тихо прошептал мне в ухо брат. – Парни готовы сказать все, что угодно. Нам даже искусную ложь придумывать не обязательно. Девушки сами хотят верить. – Он обнял меня одной рукой и прижался щекой к моему виску. – Только собственные глаза смогут открыть тебе правду. Просто посмотри на нее.

Я быстро вытерла слезу, повисшую на веке.

– С ней он появляется на публике, она выглядит так, как и положено выглядеть девушке на его коленях, – продолжил Дэймон. – Это она будет в милом платьице рядом с ним на выпускном в мае. Она видится с его родителями и ужинает с ними, она пишет ему эсэмэски по ночам, на нее у него встает. Вот кто ему нужен, Ник. У тебя есть свое место, и оно не здесь. Между вами никаких отношений быть не может. Никогда.

Мой подбородок задрожал, и я кивнула. Ее клетчатая мини-юбка против моих поношенных джинсов. Ее обтягивающая футболка против моей огромной толстовки. Ее деньги, образование и большое гребаное будущее, ждущее впереди, против… ничего.

Я покачала головой. К черту его. Мне все это не нужно. А если Кая интересовала только моя внешность, это даже к лучшему. Я их всех еще обставлю.

Развернувшись, я вырвалась из объятий брата и побежала в обратном направлении, зная: Дэймон не станет меня догонять. Он знал, что теперь я была в безопасности и, несомненно, был доволен собой, настроив меня против Кая.

Я могла бы сердиться на брата за то, что он никогда не щадил моих чувств, или не понимал моих желаний, но он всегда был прямолинейным и говорил мне правду. А что касается сердечных дел, здесь хождениями вокруг да около не помочь.

Он был моим лучшим учителем.

Сняв толстовку и повязав ее вокруг талии, я огляделась вокруг в поисках Давида. Мне почему-то внезапно стало очень жарко, кожу покалывало, и это жутко раздражало.

Я пересекла кладбище и направилась к кегу, где видела его в последний раз, затем поднялась на холм, надеясь отыскать своих ребят среди разрозненных маленьких компаний. Тяжелый груз, лежавший на сердце, сменила растущая внутри ярость. Мне нужно было попасть домой. Я больше не хотела видеть этих людей. Не хотела слушать их музыку, ввязываться в их драмы. Нужно было поскорее убраться отсюда, пока Кай меня не заметил и не решил, что я проследила за ним.

– А как насчет этой? – произнес кто-то.

Очнувшись от своих размышлений, я подняла взгляд.

У разрытой могилы находилось четверо парней, двое из которых сидели на близлежащих надгробиях. Я забрела настолько далеко, что шум вечеринки и огни остались позади.

Черт. Эта могила и правда пустая?

– Похоже, ее легко напугать, – усмехнулся один из них, поднявшись с памятника и выдохнув облако дыма. – Мне подойдет.

Развернувшись, я начала пятиться, но один из парней быстро преградил мне путь, заставив вздрогнуть от неожиданности.

– Хочешь поиграть в игру? – поинтересовался он. Его карие глаза горели озорным огоньком.

– Нет.

– Она называется «Семь минут в раю». – Парень взял меня за руку и положил на ладонь пенни. – Подбрось монетку. Тот из нас, кто ее поймает, возьмет тебя туда.

Туда? В рай?

– Нет, спасибо. – Я посмотрела по сторонам, надеясь увидеть хоть кого-нибудь. Черный ирокез Льва, лысую голову Давида, огонек сигареты Дэймона, мерцавший в ночи…

– Бросай, – потребовал другой парень.

– Выкуси! – крикнула я и швырнула в него гребаным пенни. Все четверо тут же бросились за монетой.

Что за черт! Пытаясь схватить ее, они принялись, смеясь, отпихивать друг друга, но, прежде чем я сообразила унести оттуда свою задницу, кареглазый парень в кожаной куртке выпрямился и триумфально поднял кулак вверх, держа в нем пенни.

– Хватайте ее! – крикнул он.

– Что? – выпалила я.

Парни бросились ко мне и схватили за руки. Я попыталась вырваться. Кожа запястий горела от их хватки; они потащили меня к могиле.

– Нет, нет!

Но никто не слушал. Несмотря на сопротивление и попытки вырваться, они бросили меня в неглубокую темную яму.

Приземлившись, я споткнулась, но устояла на ногах, и во что-то врезалась. Внезапная боль пронзила запястье. Пытаясь взять себя в руки, я осмотрелась, проверяя, пуста ли могила.

Меня окружала земля… Либо это была свежая могила, которую вырыли для похорон в эти выходные, либо старая, просто ее не до конца раскопали и не добрались до гроба.

– О боже! – Я подпрыгнула и попыталась ухватиться за край, чтобы вылезти, но пальцы лишь увязли в грязи.

– Вытащите меня отсюда! – крикнула я.

Затем отошла к противоположному концу ямы, разбежалась и подпрыгнула, но сразу соскользнула вниз.

Вдруг справа от меня кто-то приземлился. Обернувшись, я снова встретилась лицом к лицу с кареглазым парнем.

– У нас всего семь минут, – сказал он самоуверенным тоном. – Что плохого, по-твоему, я успею сделать за это время?

– Давайте выясним! – поддержал его один из приятелей.

Кареглазый ухмыльнулся и приблизился ко мне.

– Ну же, детка.

– Стой! – Я отпихнула его, развернулась, снова подпрыгнула, оттолкнувшись изо всех сил, и наконец-то ощутила под ладонью газон.

Но рука тут же соскользнула, и я упала обратно, ударившись локтем о землю. Торчащие корни поцарапали кожу.

Парень снова наступал. Зажав меня в углу, он обхватил мою талию.

– Как тебя зовут?

– А тебя как зовут? – процедила я сквозь зубы.

– Флинн.

– Прекрасно! – Я оттолкнула его руки, пытаясь вырваться из ловушки. – Надеюсь, тебе нравятся змеи, Флинн!

– А? – Парень в замешательстве уставился на меня, но я не стала утруждаться и объяснять, каким методом брат предпочитал пытать моих обидчиков.

Каждая мышца в моем теле горела от напряжения. Я врезала кулаком ему в висок. Не очень точно и слабовато, но парень все равно, поморщившись, отшатнулся назад. Я вновь толкнула его в грудь, и он рухнул на задницу.

– Помогите! – Подпрыгнув, я ударила ладонью по земляной стене. – Вытащите меня отсюда!

– Твою мать! – послышалось сверху, и остальные ребята исчезли из виду.

Тяжело дыша, я перевела взгляд с говнюка, пытавшегося подняться на ноги рядом со мной, на опустевший край могилы. Куда, черт возьми, делись его друзья?

Вдруг послышались чьи-то шаги. Запыхавшийся молодой человек посмотрел вниз.

Кай. Почему он не резвится со своей блондинистой королевой выпускного бала?

Сделав шаг, Кай прыгнул в яму и приземлился на обе ноги. Дыхание перехватило, но я сделала вид, что не заметила, как он обеспокоенно окинул взглядом мое тело.

– Кай, какого черта? – спросил кареглазый, держась за голову. – Мы просто играли.

Кай повернулся к нему и стал приближаться.

– Пять… четыре… три, – начал вести отсчет он, и лицо парня вытянулось.

– Два… – продолжил считать Кай. – О…

Идиот в кожаной куртке подскочил и, взбежав по стене, вылез из могилы.

Через секунду он уже исчез.

Кай развернулся и протянул руку к моему лицу.

– Ты в порядке?

Отмахнувшись от него, я попятилась. Черт, что не так со всеми этими ребятами? Больные садисты… Мне следовало отдавить член тому кареглазому, пока он валялся на земле.

– Эй, – произнес Кай, щелкнув пальцами у меня перед лицом. – Они ушли. Все хорошо. Ты ушиблась?

Я моргнула, стараясь осмыслить его вопрос сквозь пелену ярости.

Нет. Нет, я не пострадала. Но нервы были на пределе.

Обогнув его, я в очередной раз подпрыгнула и закряхтела, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Как тому придурку удалось выбраться с такой легкостью?

– Так не получится, – помотал головой Кай.

Я остановилась, сжав кулаки и закипая от злости.

– Тогда вытащи меня отсюда.

– Ладно, подожди.

Он отступил к самой низкой стене, словно собирался разбежаться, но вдруг замер, снова подошел и схватил мою руку.

– Стой, что случилось?

Повернув локоть, я заметила кровоточившую ссадину.

Хм. Я даже не почувствовала этого. Должно быть, поранилась в процессе.

Кай достал из кармана джинсов футболку и вытер кровь.

– Бэнкс!

Услышав свое имя, я резко вздохнула, посмотрела вверх и тихо пробормотала:

– Черт.

– Бэнкс! Где ты?

Кай смотрел на меня, сдвинув брови.

– Тебя так зовут?

Проклятье, они не уйдут, если найдут меня с ним, даже несмотря на то, что я была ни в чем не виновата. Ребята расскажут Дэймону, и я больше никогда не выберусь из дома.

Кай отпустил мою руку, подпрыгнул и, держась за край ямы, огляделся. Спустя мгновение он опять приземлился на ноги.

– Кто эти парни? Те же, что подобрали тебя сегодня на дороге.

– Просто помоги мне выбраться.

– Кто они такие?

– Братья, – саркастично ответила я. – Они меня делят, ясно? Иногда одалживают кому-нибудь на вечеринках. Хочешь попробовать?

– Бэнкс! – взревел Давид. В его голосе не осталось ни следа спокойствия. Бросив обеспокоенный взгляд вверх, я забилась в угол.

Проклятье.

Кай закатил глаза, явно забавляясь.

– Она здесь! – выкрикнул он.

Какого?.. Я бросилась к нему, накрыла одной ладонью рот, а другой схватила за шею.

– Заткнись! – прошептала я громко и утянула его за собой в тень. – Ш-ш-ш. Если они найдут меня с тобой, то посадят под домашний арест до глубокой старости.

Я почувствовала, как его губы растянулись в улыбке под моей рукой. Кай уперся ладонями в землю позади меня. От взгляда его темных глаз у меня внутри все затрепетало.

Резко повернув голову, парень сбросил мою руку.

– С тобой куча проблем.

– Значит, перестань проявлять интерес.

Мы смотрели друг на друга в немом противостоянии. Он прижался ко мне всем телом; я чувствовала его дыхание: вдох, выдох, вдох, выдох.

Мой взгляд опустился к его рту. Я облизала пересохшие губы.

Кай наклонился, и я почувствовала его дыхание на своем лице; я знала, что теперь он точно меня поцелует.

Но внезапно кто-то прервал нас:

– Кай! – пронзил ночной воздух женский голос.

Закрыв глаза, он почти беззвучно произнес:

– Твою мать.

Реальность вновь напомнила о себе.

– Это случайно не Хлоя? – иронично поинтересовалась я.

Кай распахнул глаза и внимательно посмотрел на меня.

– Ты ее знаешь?

– Я знаю, что ты принадлежишь ей.

– Кто тебе это сказал?

Я промолчала, заметив неприкрытое замешательство, отразившееся на его лице.

– Нет, – Кай засмеялся, покачав головой. – Ясно? Нет. Мы сходились и расходились в течение долгого времени, но…

– Но?..

– Но мы больше не вместе, – закончил он. – Уже давно.

– Только вы все равно спите, верно?

Кай отвел глаза. Ему явно было неловко. Уголки его губ приподнялись в смущенной улыбке.

– Кай?

Он с извиняющимся видом пожал плечами.

– Уж лучше быть со знакомым дьяволом, чем с неизвестным.

Без разницы. Она наверняка не так уж плоха, раз Каю по-прежнему нравилось спать с ней. Ведь гораздо удобнее иметь проверенный вариант, чем соблазнять кого-то нового.

Как типично для таких парней.

– Слушай, – он взял меня за подбородок, заставив посмотреть на него, – я бы ничего не начал в Часовой башне, если бы у меня была девушка. Она встречается с другими парнями. Мы не вместе.

– Неважно.

Юркнув мимо него, я попыталась взобраться по стене, но Кай схватил меня за пояс джинсов и потянул обратно на себя. Его горячее дыхание обожгло мое ухо.

– Ты мне нравишься больше.

Внезапно веки налились свинцовой тяжестью, а по телу пробежали мурашки. Но я не позволила злости отступить.

– Можно подумать, меня это волнует. Не окажись я здесь, тебе бы сейчас гораздо сильнее «нравилась» она, на заднем сиденье твоей машины, верно?

Парень засмеялся мне в ухо.

– Ты такая вредная! – После этого его голос стал тише, в нем появилась мягкость и искренность. Он развернул меня лицом к себе. – Хотя ты мне действительно очень нравишься.

Я не знала, как отреагировать на это. Да и что я могла сказать? По какой-то причине мне было приятно это услышать. И осознать, что Кай на самом деле хороший.

– Позволь мне прикоснуться к тебе, – глядя прямо в глаза, прошептал он и притянул меня ближе.

Запрокинув голову назад, я открыла ему доступ к своей шее. Губы Кая прильнули к моей коже, и я закрыла глаза. Он дарил мне самые приятные ощущения на свете.

– Я не хочу ходить на свидания, – отрезала я. – Не люблю большие скопления людей.

И тут же почувствовала, как он улыбался, продолжая покрывать поцелуями мою шею.

– Аналогично. Как насчет тебя, меня и «Нэтфликса»?

Черт, да.

– И никто не должен знать, что я кручу шашни с никчемным богатеньким мальчишкой, понял? А то моя репутация на улицах будет разрушена.

Кай прыснул и затрясся от смеха.

– Эй, марка джинсов не важна, главное – что под ними. – Приподняв меня, он обхватил руками мои ягодицы и прижал к себе.

Я застонала, ощутив жар между ног. Кто-то тут любит умничать.

Прильнув к нему, я приоткрыла рот, и Кай тут же завладел им. Я застонала. О боже. Это тепло, вкус его губ… Поцелуй был медленный, но настойчивый и глубокий, и я растаяла в его объятиях, отвечая на поцелуи и повторяя за ним.

Мое тело как будто ожило: электрические разряды пронеслись от губ по коже вниз. Я хотела, чтобы он покрыл поцелуями всю меня.

– Откуда ты, Бэнкс? – прошептал Кай, прикусив мою губу. – Почему ты живешь с Торренсами?

Положив ладонь ему на щеку, я прервала поцелуй и прижалась к его лбу своим.

– Это не имеет значения. Сегодня я не хочу быть собой, идет? – отстранившись, едва заметно улыбнулась я, бросая ему вызов. – Мы в исповедальне, и нас никто не видит. Давай просто бежать, не оглядываясь.

Глаза Кая страстно загорелись. Он погладил мою щеку.

– Да, черт побери. С одним условием.

Поставив меня на ноги, Кай достал что-то из кармана. Я опустила глаза и увидела черную пластиковую карточку. Он поднял ее выше, и я заметила надпись: «Понтифик» Меридиан-Сити.

Ключ-карта?

Мы смотрели друг другу в глаза. Я чувствовала, что Кая, так же, как и меня, охватил трепет.

Он снял номер в «Понтифике»?

– Я хочу найти этот двенадцатый этаж, – сказал парень. – Отправишься со мной на поиски приключений?

Мои губы расплылись в улыбке. Не сдержавшись, я обвила его руками. Если Кай продолжит в том же духе, я влюблюсь без памяти.

А вот это уже точно разрушит мою репутацию на улицах.

Когда он умудрился снять номер? Наверное, после исповеди.

Отстранившись, я кивнула и слезла с него.

– Идем…

Вдруг кто-то схватил меня за футболку и потянул вверх, потом подхватил под руки и выдернул из могилы.

– Эй! – закричала я. Сердце подскочило и оказалось где-то в горле.

– Какого черта? – послышался возглас Кая снизу.

Я рухнула на холодную траву. От столкновения дыхание сперло. Перевернувшись на бок, увидела несколько пар черных ботинок.

Кто…

Увидев их лица, я оцепенела. Давид, Лев, Илья и… Дэймон стояли надо мной и сверлили меня взглядами.

О нет.

Я медленно встала на ноги, не поднимая глаз. Но подбородок держала высоко – на этот раз прятаться было бесполезно.

Кай выскочил из могилы, выпрямился и встал передо мной.

– Дэймон? – удивленно воскликнул он, тяжело дыша и глядя на моего брата. – Какого черта, старик?

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь – хотя и не знала, что, – но Дэймон схватил меня за запястье и притянул к себе.

– Твою мать, даже не шевелись, – прорычал он.

Кай подошел к нему.

– Что ты, блин, делаешь?

Дэймон повернулся к своему другу.

– Ты ведь не трогаешь мои игрушки, да? Я думал, мы братья и все такое.

О боже. Я закрыла глаза, чувствуя на себе непонимающий взгляд Кая.

– Твои? – возразил он. – Не знал, что она твоя. В Часовой башне ты вел себя так, будто не знаком с ней.

Я лихорадочно переводила взгляд с одного парня на другого. К глазам подступили слезы. Вокруг начали собираться любопытные. Разыгравшаяся сцена привлекла внимание даже Майкла с Уиллом.

Все еще сжимая ключ-карту в кулаке и прищурившись, Кай посмотрел на меня.

– Без обид, – продолжил он, – но она, похоже, не горит желанием быть твоей. Хочешь, чтобы я отвез тебя домой? – Кай повернулся ко мне.

Нет.

Увези меня в любое другое место.

– Хочешь, чтобы он отвез тебя домой? – бросил вызов брат своим ледяным голосом, не спуская с меня глаз.

У меня не было выбора.

Я бы очень хотела быть кем-то другим и оказаться сейчас в другом месте, но так уж сложилось. Дэймон нуждался во мне, а Кай – нет. Что случится с моим братом, если я разобью ему сердце?

Покачав головой, я взяла его за руку.

Молчание Кая пронзило меня, словно нож.

– Что ж, это все чертовски весело, – встрял в разговор Уилл. – Ладно тебе, чувак, оставь ее! – Он подтолкнул Кая. – Дэймон заявил свои права. Какая разница?

– С каких это пор Дэймона заботят права? – рявкнул Кай на Уилла. – Если одна недоступна, он переключается на следующую. Ни одна женщина не стоит даже малейших усилий, так ведь? – с вызовом бросил он моему брату. – Ты никогда не ставил девчонок выше нас. А что, если я тоже ее хочу?

– Ну, тогда ты ее не получишь, – парировал Дэймон. – Хочу приберечь нетронутую киску лично для себя.

Меня чуть не стошнило, когда со всех сторон раздался смех.

Дэймон повернулся ко мне.

– Кому ты принадлежишь? Кого любишь?

Я покачала головой. Ярость уничтожила каждую частичку счастья, которое я только что ощутила в этой могиле. Будь он проклят.

Только кровные узы – это навсегда.

– Я люблю тебя, – ответила я, посмотрев на брата.

И уловила проблеск облегчения в его глазах, прежде чем они опять ожесточились. Неужели он действительно сомневался?

Дэймон поцеловал меня в лоб.

– Жди меня в моей комнате, – распорядился он, шлепнув меня по заднице, и перевел взгляд на своих друзей. – Может, я захочу кусочек, когда вернусь. В любое время.

Снова раздался хохот. Положив руку мне на спину, Давид увел меня.

Мы вчетвером направились к внедорожнику, оставив моего брата и его друзей, но перед тем, как натянуть капюшон, я услышала предупреждение, брошенное Дэймоном Каю.

– Кроме меня, к ней никто не прикоснется. Никогда.

Никогда.

Глава 9

Бэнкс

Наши дни

«Кай Дженато Мори, – прочитала я. – Родился 28 сентября в Тандер-Бэй… единственный ребенок в семье».

Я листала страницу за страницей, изучая детальное описание его жизни: безупречные оценки, достижения в баскетболе и плавании.

А также его арест и деятельность после выхода на свободу более года назад.

Не считая того случая, после которого Кай отсидел – нападение на человека, избивавшего свою младшую сестру и оказавшегося копом, – он был образцовым юношей. Кай умел веселиться, однако никогда не выходил за рамки, в отличие от Уилла.

Он наслаждался женщинами, но они, похоже, никогда не испытывали к нему ненависти после расставания, как случалось с Дэймоном.

Еще он порой бывал суровым, непреклонным и пугающим, но никогда не казался жестоким, как Майкл.

Кай был лучшим в их маленькой команде.

Все изменилось после тюрьмы. Он стал другим.

Никаких женщин, по крайней мере, на публике. Не больше одной порции алкоголя, по крайней мере, в окружении людей. И сейчас он был не просто жестоким, а иногда даже безжалостным.

Я остановилась на кадре, запечатлевшем Кая на подходе к «Хантер-Бэйли». Частный детектив подловил его на тротуаре: черный пиджак развевался на ветру, воротничок белой рубашки был расстегнут, на плече висела спортивная сумка. Смоляного цвета волосы оттеняли строгий взгляд темных глаз. Глядя на его накрахмаленную рубашку, я думала о скрытом под ней теле и вспомнила, что ощущала, прикасаясь к нему, когда этот мужчина носил футболки и толстовки.

Он был теплым. Вот каким я его помнила. Очень теплым.

Захлопнув папку, глубоко вздохнула и сунула ее под сиденье, где лежали остальные. Я видела, как мой брат играл с бесчисленным количеством девушек, словно те были бесполезными игрушками, а потом избавлялся от них, как от мусора. Знала, насколько ужасно мужчины могли обращаться с женщинами, которых трахали. А женщины не только принимали такое поведение, но еще и возвращались, чтобы повторить. Более того, умоляли об этом.

Я никогда не буду похожей на них.

– Где он, мать его? – проворчал Давид с водительского сиденья, сбив пепел с сигареты в приоткрытое окно.

Через стекло, заливаемое дождем, я посмотрела на черный кирпичный дом. Мы подъехали пятнадцать минут назад, о чем я сообщила в эсэмэске. Кай не ответил, но я не сомневалась, что он дома. Его «Ауди RS7» стояла на подъездной дорожке под деревом, засыпанная принесенным ветром чертополохом.

Часы на моем телефоне показывали пятнадцать минут девятого. Если он не выйдет, я уеду. У меня были дела поважнее, чем ждать его.

Слева от меня зевнул Лев. Я бросила на него косой взгляд. Спинка его сиденья была опущена; он сидел с закрытыми глазами в тех же черных джинсах и футболке без рукавов, в которых был вчера. От него разило, как из туалета в баре.

– Когда Ванесса должна приехать? – спросил Давид.

Я опять посмотрела в окно. Сердце забилось чаще.

– Через неделю или около того.

– Как она приняла новость?

– Это имеет какое-то значение?

Давид внимательно посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Я чувствовала этот взгляд, но решила его проигнорировать. Вчера Гэбриэл позвонил в Лондон поздней ночью, а потом отправил мне инструкции, чтобы я разобралась с его племянницей, когда она приедет. Ванесса не обрадовалась, хотя знала, что рано или поздно это произойдет. Ее бы все равно кому-нибудь продали. Если муж будет обеспечивать тот стиль жизни, к которому девушка привыкла, она выполнит все, что ей повелят.

Отец обмолвился, что Ванесса была довольна хотя бы тем, что Кай молод и красив.

На мгновение я прикрыла глаза. Он не пойдет на сделку. Уверена, единственная черта Кая, которая не изменилась – это верность принципам. Принцесса Никова, недовольно дующая губы по малейшему поводу, будет его бесконечно раздражать.

Уголки моего рта слегка приподнялись в улыбке. Кай ни за что на свете ее не вытерпит.

– Знаешь, если я тебе понадоблюсь, – произнес вдруг Давид, заставив меня открыть глаза и посмотреть на него, – в любое время… Можешь на меня рассчитывать.

Я кивнула. Я приложила максимум усилий, чтобы добиться внимания и уважения, которое теперь имела в доме Гэбриэла, поэтому тот факт, что меня списали, как расходный материал, особенно раздражал. Сейчас мои плечи немного расслабились. Было приятно знать, что я не одна. Ребята по-прежнему поддерживали меня.

Выдохнув струю дыма, он покачал головой, словно размышляя вслух.

– Мне не нравится этот парень.

Я сдержала ухмылку.

– А какие парни тебя нравятся?

Лев тихо засмеялся, не открывая глаз. Подняв взгляд, я увидела в отражении, как Давид показал мне средний палец, затем вновь посмотрела на дом: ставни на окнах явно самые дешевые, это было заметно даже с такого расстояния; краска облупилась; кирпич потрескался. Я надеялась, что внутри дом окажется в лучшем состоянии. Потребуется чертова толпа работников, чтобы привести это место в порядок за две недели.

– Дэймон был ненормальным, – продолжил Давид, – но он этого не скрывал. А тот парень… – Он посмотрел в мое окно на дом, откинув голову на подголовник. – Не знаю.

Хоть мое сердце и растаяло от искреннего беспокойства Давида за то, что я останусь наедине с Каем, мне это ни к чему. Мне нужно было сохранить и преумножить обретенную власть. Если парни, с которыми я работала, станут помогать выпутываться из неприятностей, словно кисейной барышне, боящейся испачкать свои подъюбники, это делу не поможет. Я сама справлюсь с Каем Мори.

– Он слишком сдержанный, – произнес Давид. – Настолько зажатые люди непредсказуемы.

Убрав телефон в карман своего лыжного жилета, я потянула вниз рукава толстовки.

– Не волнуйся за нее, – ответил Лев с закрытыми глазами. – Через две недели он получит красотку-невесту, с которой сможет поиграть.

Я не совладала с собой и оскалилась, но быстро взяла себя в руки.

Верно, он ее получит. У меня в голове возник образ: они наедине в этом доме, видят друг друга, постоянно сталкиваются, постепенно между ними возникает связь… Резко выпрямившись, я отстегнула свой ремень безопасности.

– Если бы Гэбриэл хотел, чтобы вы, мальчики, думали, то назначил бы главными вас, – пробормотала я. – Скоро вернусь.

Крупные капли дождя падали на мою шапку. Я прищурилась, глядя сквозь ливень, сунула в карманы руки, облаченные в перчатки, взбежала по цементным ступенькам и позвонила в дверь.

Это похоже на какую-то дыру. И без того неаккуратный газон зарос, на крыльце грязно, везде валяются газеты, пустые цветочные горшки и пожухшая листва. Почему он живет здесь? Уверена, Кай мог бы поселиться в «Делькуре» – элитной высотке на другом берегу реки, принадлежащей Майклу Кристу. Там живут Эрика Фэйн и Уилл Грэйсон, так почему же он выбрал такое уединенное место вдали от друзей?

Конечно, я знала, где находится дом Кая, когда он купил его год назад, но раньше меня это совершенно не заботило.

Теперь же, раз мне предстояло подготовить эту помойку для его жены, я поняла, сколько всего нужно будет сделать.

Я снова нажала на звонок, начиная терять терпение. Где он, черт побери? Когда постучала по экранной двери, старая древесина заходила ходуном, ударяясь о дверную коробку.

– Эй, есть кто? – крикнула я.

Заглянув в окно справа, разглядела пыльный пол и перевернутый маленький столик. Все остальное было скрыто желтой пластиковой шторой, подвешенной к одному углу оконной рамы.

У меня закралось подозрение, и я выпрямилась. Здесь что-то не так. Этот дом нежилой.

Кай никогда не производил впечатления человека, которому для счастья нужен дворец, но он определенно гордился собой и тем, что имел, и заботился о своей собственности. А об этом месте точно не заботились.

Я осмотрелась и заметила на вершине холма справа большой дом из серого камня. Он казался слишком маленьким, чтобы считаться особняком, но внешне вполне соответствовал этому определению. Постройку окружал высокий черный забор. Так как больше у Кая соседей не было, мне следовало выяснить, кто там жил, и убедиться, что хозяева представляли из себя не слишком любопытных людей.

Я бросила быстрый взгляд на машину. Льва за затемненными стеклами не разглядела, зато Давида видела хорошо. Он наблюдал за мной.

К черту. Развернувшись, я распахнула экранную дверь и повернула ручку входной, обнаружив, что та не заперта. Нерешительно переступила порог и осмотрела внутреннее убранство дома Кая Мори.

Тусклый свет струился через грязные окна, тени от капель дождя танцевали по старому деревянному полу. Стулья, столы и диван были накрыты пыльными простынями.

Оставив входную дверь открытой, я медленно прошла в гостиную. В кирпичном камине, полностью покрытом сажей, лежала кучка углей. Я двинулась в кухню, где нашла холодильник и печку 50-х годов, древний линолеум и старомодную кухонную мебель с ламинированными розовыми столешницами.

Я тихо засмеялась. Господи. Кого он пытался одурачить? Это не его дом. Такого просто не может быть.

Вернувшись в фойе, я поднялась по лестнице, переступая через две ступеньки, и осмотрела две спальни и ванную – все явно необитаемые. Тут не было ни еды, ни использованной посуды, ни зубных щеток, ни грязного белья, ни телевизора, ни светильников…

Я пересекла коридор, вошла в последнюю комнату и остановилась, сразу же заметив кровать – единственную во всем доме, идеально застеленную постельным бельем. И я должна поверить, что Кай здесь спал?

– Эй! – снова выкрикнула я, но услышала в ответ только шум лившего снаружи дождя.

Я вышла из комнаты и начала распахивать дверцы шкафов в коридоре, исследуя каждый укромный уголок. Все полки были пусты, в них не было даже полотенец.

К чему такая загадочность, Кай?

– Эй! – рявкнула я, но снова тишина.

Закрыв последнюю дверь, я повернулась и внезапно увидела его прямо перед собой, от неожиданности издав удивленный вздох. Казалось, сердце вот-вот остановится.

– Черт! – выругалась я, пытаясь успокоиться. Кай молча стоял на месте. – Проклятье, откуда ты взялся?

Он был в джинсах и дорогом на вид черном пуловере, застегнутом не до конца, под которым виднелась белая футболка.

Парень покачал головой; ни один идеально уложенный волосок даже не шелохнулся.

– Из спальни.

Я недоверчиво прищурилась:

– Я только что оттуда, и тебя там не было.

В комнате стояла кровать, свечи, комод и больше ничего. Где он был? Прятался в шкафу?

Заметив вдруг свое тяжелое дыхание, я заставила себя успокоиться.

– Я звонила и звала тебя. Дом казался пустым.

Кай пропустил мои слова мимо ушей и со скучающим видом поинтересовался:

– Ты принесла проект, ключи и коды для сигнализации, как я просил?

Его лицо приняло строгое и нетерпеливое выражение.

Что ж, ладно. Скоро мне все равно придется навести здесь порядок, так что пока попридержу свое любопытство.

– Они в машине, – сухо ответила я.

Кай кивнул и двинулся к лестнице, зная, что я последую за ним.

Мы вышли на крыльцо. Его взгляд мгновенно упал на Давида и Льва, сидевших во внедорожнике.

Парень перевел свои темные глаза на меня.

– Ты теперь со мной. Скажи им, чтобы проваливали.

Я раздраженно закатила глаза, но все же развернулась, преодолела несколько ступенек и пошла к машине, в то время как Кай обогнул дом и направился к своей «Ауди».

Давид опустил стекло с пассажирской стороны.

– Возвращайтесь в Тандер-Бэй, – сказала я ему, собирая файлы и схемы «Понтифика» с сиденья. – Увидимся вечером.

Он встревоженно прищурился.

– Все в порядке, – уверила я, отходя. – Заканчивайте со сборами, не забудьте об инвентаризации в «Уэйз» и «Бразерс», проследите, чтобы Илья разобрался с псарнями, – я бросила взгляд на приборную доску, проверяя время, – и еще, Де Сото приедет в три. Пошлите за ним машину.

Развернувшись и не дав Давиду времени ответить, я двинулась к машине Кая. Проливной дождь постепенно смывал с нее листья и чертополох. Он сдавал назад по подъездной дорожке, но остановился, увидев меня.

Я обошла вокруг, села на переднее пассажирское сиденье и, бросив все бумаги назад, стерла капли воды с лица. Моя шапка промокла насквозь. Мне хотелось снять ее, но нужно было подождать, пока не останусь одна.

Не произнеся ни слова, Кай отпустил тормоз и выехал на дорогу. Я старалась смотреть куда угодно, только не на него. Он переключился на первую передачу; пол под ногами завибрировал от плавного урчания двигателя. Дыхание перехватило, когда я осознала, как близко ко мне сейчас находится Кай.

Парень нажал на газ и помчался по улице. Переключившись на вторую, затем на третью скорость, он разгонялся все сильнее.

– Ты не живешь в том доме, – произнесла я тихим, спокойным голосом.

Кай смотрел вперед и держал руль сверху вытянутой рукой.

– Думаешь, я не способен выжить без удобств? – пошутил он, включив радио. Из колонок зазвучала песня Emotionless.

– Выжить без удобств? – Я попыталась скрыть ухмылку. – По-моему, даже Говард Хьюз[7] был менее придирчивым, чем ты. Ты бы не стал жить в этом отстойнике.

– Я провел в одном два с половиной года, – серьезно ответил Кай. – Многое меняется.

Искоса взглянув на него, я заметила: говоря это, он мысленно перенесся куда-то далеко, отчего блеск в его глазах исчез. Во рту вдруг пересохло. С трудом сглотнув, я замолчала.

При виде его чистых ногтей и дорогой одежды было сложно поверить, что не так давно Кай носил трехдолларовые футболки и был заперт в клетке, а посторонние люди диктовали ему, что делать, каждую минуту изо дня в день.

И все же он это заслужил. Кай совершил преступление.

– Ты больше не будешь жить у Торренсов, – сообщил парень, включив четвертую передачу и прибавив газу. – Теперь ты работаешь на меня. Я хочу, чтобы ты перебралась в Меридиан-Сити.

– Я и так живу в Меридиан-Сити, – ответила я, глядя в свое окно. – Но даже если бы не жила, не тебе указывать, где мне спать.

Когда парни вышли из тюрьмы в прошлом году, я переехала в город, чтобы быть поближе к Дэймону. Отец начал платить мне. Сущие гроши, правда, но их хватало, чтобы найти ночлег.

– И где же ты спишь? – спросил Кай.

– Неподалеку.

Он поправил зеркало заднего вида и задержал на нем взгляд.

– С одним из них?

Я непонимающе уставилась на него, потом повернулась и, заметив следовавший за нами «Эскалейд», не смогла сдержать улыбку.

Мне стоило рассердиться, что они ослушались приказа, но…

Если бы Гэбриэл сказал им возвращаться домой, ребята бы беспрекословно это сделали. Они были ему верны до тех пор, пока он платил. От меня парни не получали ни цента.

Уронив голову на подголовник, я ощутила редкий прилив умиротворения.

– Только для этого я и гожусь, да?

Уголки его губ приподнялись.

– Дэймон, должно быть, действительно хорошо тебя обработал, чтобы добиться такой преданности, – выпалил Кай. – Я видел его с женщинами. Тебе правда нравится то, что он с тобой делает?

То, что он со мной делает… Глядя через заливаемое дождем лобовое стекло, я погрузилась в размышления. Я принадлежала Дэймону и, независимо от того, выяснил Кай истинную причину или нет, всегда буду на его стороне.

– Той ночью…

– Не нужно, – перебила я.

Он замолчал. Я слышала, как он тяжело дышал, втягивая носом воздух.

– Я был рад, что Дэймон увидел нас той ночью, – прорычал парень. – Мне понравилась ярость на его гребаном лице, когда он наблюдал за тем, как ты сгорала от желания ко мне.

Мышцы моих ног напряглись. Я поморщилась от воспоминаний о том, как ужасно поступила той ночью. До сих пор отчетливо помнила свои ощущения, когда Кай прижимался ко мне своим телом.

– Что-то в тебе есть, мелкая, – произнес он, по-прежнему глядя на дорогу. – Не знаю, что именно, но большую часть времени, когда я веду тренировки, встречаюсь с подрядчиками, разговариваю со своими друзьями… Черт… – Кай покачал головой. – Я с трудом выношу все это. Мне даже проклятую еду бывает тошно пережевывать! – Он перевел взгляд на меня, включив пятую передачу. – Но рядом с тобой все иначе. В твоем присутствии я ощущаю жуткий голод.

Я смотрела вперед, пытаясь подавить инстинктивное желание сжаться, стать невидимой.

– На тебе его ремень… – Низкий голос парня прозвучал угрожающе, из-за чего волоски на моем теле встали дыбом.

Ремень Дэймона. Внезапно остро ощутив кольцо, туго затянутое вокруг моей талии, я заерзала на месте.

Кай указал на ремень и снова перевел взгляд на дорогу.

– Я узнаю метки, вырезанные им еще в школе, за каждое точное попадание. На баскетбольной площадке и за ее пределами.

Господи, Дэймон. Я еле сдержала вздох. Этот ремень я забрала, когда брат попал в тюрьму, а после освобождения Дэймон не попросил его вернуть.

– Носи его каждый день, Бэнкс, – распорядился Кай. – Каждый чертов день.

– О, и так ношу, – ответила шепотом, зная, что он услышал.

Готова поспорить, он гадал, есть ли на ремне метка для меня. Дэймон был прав: решение скрыть, кем я ему приходилась на самом деле, было стратегически выгодным. Если Кай считал меня «игрушкой или инструментом» Торренсов, то даже не подозревал, какой козырь ему на самом деле достался.

Но помоги мне Бог, если он узнает.

Кай пересек границу округа Уайтхолл. На реке под дождем покачивался грузовой корабль и несколько буксиров. Вдалеке виднелся Сити с небоскребами, терявшимися в облаках. Я даже различила черно-золотые очертания «Делькура», стоявшего в центре района, с лучшими в округе магазинами и ресторанами.

Приблизившись к «Понтифику», парень сбавил скорость. Возле тротуара был припаркован «Ровер» Майкла Криста. А он тут что забыл?

Мы свернули в маленький переулок сбоку от отеля, направившись к черному ходу. Машину вдруг окутала мгла: густая растительность блокировала свет. Я потерла вспотевшие руки о бедра. Кожа буквально гудела. В салоне, казалось, в один миг стало тесно.

Снова темнота.

Исповедальная кабинка, багажник, Часовая башня, могила – мы постоянно оказывались вместе в мрачных замкнутых пространствах.

Не сказав ни слова, даже не глянув на меня, Кай припарковался и, открыв дверцу, вышел под дождь. Я сделала то же самое, пока он собирал бумаги с заднего сиденья.

Затем парень подбежал к одной из дверей отеля, рядом с которой стояли два мусорных бака, заполненных деревянными ящиками и картонными коробками.

– Что вы здесь делаете? – послышался голос Кая. Он говорил с Майклом Кристом и Уиллом Грэйсоном, ждавшими под навесом.

На Уилле были только джинсы и белая футболка, а вот Майкл оделся по погоде и в своей толстовке выглядел практически так же, как во времена учебы в старших классах. Джинсы были мокрыми от дождя.

– Почему вы не подождали в машине? – поинтересовался Кай.

Майкл прищурился и перевел взгляд на меня. Уилл оттолкнулся от стены, на которую опирался, выплюнул жвачку на землю и ответил:

– Не хотели вас пропустить.

Кай протянул руку, и я вручила ему ключи.

– А где Рика? – спросил он у парней.

Майкл развернулся, когда его друг приблизился, готовясь войти следом.

– На паре, – бросил он и снова многозначительно посмотрел на меня. – Здесь только мы.

От нехорошего предчувствия живот свело. Держась поодаль, я пропустила их вперед.

Мы оказались в темном тоннеле. За спинами троих высоких мужчин я мало что могла разглядеть, но вскоре заметила свет. Яркие стены, несколько морозильных камер, холодильников и печей. Судя по всему, мы вошли через кухню, освещенную тусклым светом, проникавшим из окон.

Парни включили свои фонарики. Один из них Уилл протянул мне.

– Итак, Кай, – обратился он к другу. – Не хочешь, чтобы я обкатал твою девственную невесту?

Парень засмеялся и повернул голову в мою сторону, прежде чем его друг успел ответить.

– Каю не нравятся девственницы. Он предпочитает опытных женщин.

После этих слов его взгляд скользнул сверху вниз по моему телу.

Я вздернула бровь. Ага, так я ему и поверила. Той ночью несколько лет назад я была девственницей, и этот факт Кая вовсе не отпугнул.

– Но я… – продолжил Уилл. – Я люблю начинать с нуля. Тогда можно научить их именно тому, что нравится мне, и как нужно заниматься этим по-моему.

– Или же тебе нравится, что девушкам не с кем тебя сравнить, – усмехнулась я, – и поэтому они не могут понять, насколько ты плох.

Майкл едва слышно фыркнул, а плечи Кая затряслись от беззвучного смеха.

Уилл отвернулся, оставив меня в покое.

Следуя за Каем, мы добрались до аппаратной. Я осталась ждать снаружи, пока они щелкали переключателями, пытаясь включить свет. Прошло несколько минут, но все попытки не увенчались успехом.

– Хорошо, что мы запаслись фонариками, – пробормотал Майкл, выйдя из комнаты.

Кай вышел вслед за ним и остановился перед нами.

– Ну, по крайней мере, номера будут не заперты, – пожал плечами он. – Плохая новость: придется подниматься по лестнице.

Двенадцать этажей. Чудесно.

– Давайте разделимся, – предложил Кай, направившись к кухонным дверям, которые, вероятно, вели в обеденный зал. – Детально фотографируйте все обнаруженные в номерах проблемы. Грызунов, протечки канализации, любые повреждения… Я приглашу сюда подрядчиков, чтобы провести более точную оценку, но мне хочется составить хотя бы приблизительное представление о том, что подлежит восстановлению, а что отправится на свалку.

Когда Майкл с Уиллом покинули кухню, Кай повернулся ко мне.

– Попробуй найти генератор, тогда нам удастся получить хоть какое-то освещение.

Ага, конечно. Я придержала свой сарказм и направилась к выходу на лестницу. Спускаясь в подвал, включила фонарик. Внизу не было ни одного окна. Пульс начал учащаться, когда мне вспомнились все глупые ужастики, которые Дэймон любил смотреть в юности. Мне казалось, что луч света моего фонарика вот-вот выхватит из темноты девушку в белом платье с окровавленными клыками, и она кинется на меня.

Распахнув дверь, я вошла в подвал и сразу же облегченно выдохнула, оказавшись в просторной котельной с окнами, расположенными почти под потолком, в которых мелькали ноги проходивших мимо прохожих. Несмотря на естественный свет, проникавший с улицы, в помещении было довольно темно, поэтому я не стала выключать фонарик.

Я медленно направилась по проходу, освещая трубы, котлы, печи и какие-то незнакомые мне механизмы. На самом деле отель был закрыт не так уж и долго. Большая часть оборудования, вероятно, до сих пор нормально работала.

Заметив возле одной из стен генератор, свернула к нему. Я понятия не имела, как эти штуки работают, но уже видела их раньше и умела пользоваться «Гуглом», если понадобится.

Я нагнулась, сдула пыль и стерла грязь с переключателей. Судя по размерам, мощность его оставляла желать лучшего, на питание лифтов явно не хватит, но для освещения коридоров, возможно, будет достаточно. Я нажала на кнопку «Включить».

Ничего не произошло. Его нужно к чему-то подключить? По идее, от сети он работать не должен. Тем более если бы у нас было электричество, то генератор не понадобился бы.

Может, сюда подсоединялся какой-нибудь аккумулятор? Я быстро сняла жилет, бросила его на пол, опустилась на четвереньки и посветила фонариком вокруг и под генератором в поисках проводов.

Вдруг кто-то схватил меня за лодыжки и потянул, отчего я, вскрикнув, плюхнулась на пол.

– Какого черта? – рявкнула я и перевернулась, чтобы посмотреть, кто это сделал. Сердце бешено колотилось. Увидев перед собой Майкла и Уилла, я начала брыкаться. – Отпустите!

Майкл протянул руку, схватил меня за толстовку и поднял.

Урод. Я огляделась вокруг, но Кая с ними не было.

Схватив за воротник, парень толкнул меня к стене.

Я смерила его злобным взглядом. Конфликт с ними в ближайшем будущем был ожидаем. Зная, чего натерпелась от них Рика в прошлом году, я прекрасно понимала – этим парням нравилось демонстрировать свою силу, но почему-то застыла, не смея двинуться с места. Скоро их ждут большие проблемы, но я сделаю свой ход, когда буду готова.

– Мне неизвестно, о чем сейчас думает Кай, – резко произнес Майкл, – но я дам тебе всего одно предупреждение.

Приготовившись выслушать его угрозу, я вздернула подбородок.

– Если ты напакостишь нам, мы сотрем тебя с лица земли, – прорычал он. – Как только у меня появится малейшее подозрение, что ты замышляешь какую-нибудь подставу, я не раздумывая приму меры. Сечешь? – Парень сузил глаза. – Работай на него, заботься о нем, делай все, что он захочет, и делай это хорошо, девочка. Только не давай мне повода отправить тебя на дно гребаной реки. С тобой вмиг будет покончено. Поняла меня?

О да. Я тебя поняла.

Тяжело дыша, я с наигранной скромностью поднесла пальцы к губам и изобразила испуг, как бы говоря: «Что я натворила? Нет, пожалуйста, не обижай меня!» Едва слышно заскулив, непонимающе сдвинула брови.

А затем прекратила свою фальшивую истерику, широко улыбнулась и тихо засмеялась, глядя на него.

Может, Эрика Фэйн и повелась на это дерьмо, вот только со мной подобный номер не пройдет.

– Я выполню свою работу, и вы не сможете меня запугать.

Его лицо еще больше помрачнело.

– Что вы можете сделать? – спросила я. – Ты – профессиональный спортсмен, постоянно на виду, готовишься жениться на девушке, которую любил всю свою жизнь, и рискуешь многое потерять. А этот, – я указала на Уилла, стоявшего у Майкла за спиной, – остается трезвым лишь на несколько секунд по утрам, пока ползет от постели до кулера с пивом, который держит на кухне.

Уилл сердито взглянул на меня.

– Всадники ослабли и погибают, – продолжила я с притворным беспокойством. – Самое время врагам нанести удар. – Протянув руку, я подняла свой жилет и натянула его на плечи. – Вы не можете найти Дэймона, его отец хочет вас уничтожить, твой собственный папа пытается сорвать твои сделки с недвижимостью, Рика каждый день ходит по улицам, вооруженная лишь несколькими кунг-фу фокусами… – Я перевела взгляд на Грэйсона. – А тот коп, за нападение на которого ты отправился в тюрьму, разве не вьется вокруг тебя в последнее время, сгорая от желания отомстить?

Майкл с ошарашенным видом отвел глаза. Да, ты об этом не знал, не так ли?

– Серьезно, Майкл, на тебя столько всего навалилось, – произнесла я с напускным сочувствием, будто разговаривая с пятилетним ребенком, и сунула руки в карманы. – В то время, пока ты наблюдаешь за мной, теряешь из виду их.

Когда я вновь вынула обе руки, Майкл заметил в правой серебряный проблеск и остановил меня, схватив за запястье.

Я рассмеялась. Удерживая маленький нож вдали от своего лица, парень оскалился.

Ухмыльнувшись, я приставила острие второго ножа, который держала в другой руке и на который он не обратил внимания, к его паху.

С искаженным от злости лицом Крист отпрянул назад.

– Твое стадо не просто разбрелось, Майкл, оно еще и гадит повсюду, – снова усмехнулась я и убрала ножи обратно в карманы. – Твоим мальчикам нужен пример для подражания.

Проскользнув мимо них, я направилась к выходу из подвала. Сзади донесся сердитый шепот Майкла:

– Какого дьявола?

– Я собирался тебе рассказать! – громко прошептал в ответ Уилл.

Я покачала головой. Что за пустая трата времени.

Столько лет выполняя грязную работу – убираясь, проводя инвентаризацию, исполняя функции посыльного, – я наконец добилась хоть какого-то уважения. Теперь же мне поручили тенью следовать за Каем и его маленькой командой и следить за тем, как они неуклюже мечутся, когда могли бы получить то, что им нужно, сделав всего один шаг.

Я еще ниже натянула шапку, стараясь противиться одолевавшей меня зевоте.

В кармане завибрировал телефон; я достала его, поднимаясь по лестнице.

«Встречаемся на тринадцатом».

Кай. Откуда у него мой номер? Тут я вспомнила, что утром отправляла ему эсэмэску. Отлично. На тринадцатом. А сейчас я в подвале. Сунув сотовый обратно, я схватилась за перила и помчалась вверх, перескакивая через ступеньки. На каждой лестничной площадке я поднимала глаза и проверяла номер этажа, но на девятом пришлось остановиться; воздух с трудом помещался в легкие, они как будто уменьшились в размере. Я взглянула вверх и увидела над собой полутемные пролеты, озаряемые только аварийным освещением.

Глубоко вздохнув, побежала уже медленнее, добралась до тринадцатого этажа и открыла дверь, ведущую в коридор.

В боку кололо, во рту пересохло. Проклятье, а мне-то казалось, что я в хорошей форме.

Ступив в тускло освещенный холл, я посмотрела по сторонам. Серый ковер с белым филигранным узором в противоположных концах коридора постепенно исчезал в темноте.

– Эй, – окликнула я, после чего повернула направо и включила фонарик, но, почувствовав ударивший в спину холодный воздух, оглянулась. Легкий порыв ветра охладил мои губы.

Сменив направление, я повернула налево, проверяя каждую дверь. Наконец, заметила одну, распахнутую настежь и, заглянув в комнату, увидела прозрачные белые шторы, колышимые ветром.

Наверное, здесь был открыт балкон.

Войдя внутрь, огляделась и заметила силуэт Кая, стоявшего на балконе. Я отдернула штору и вышла к нему.

– Балкон двенадцатого этажа, – произнес парень, перегнувшись через перила и повернув голову ко мне.

Последовав его примеру, я тоже посмотрела вниз. Балконы имелись на каждом этаже, и тот, что располагался под нами, не был исключением. Каменная ограда с затейливой резьбой, мощные балясины, промокшие под дождем…

Выпрямившись, я склонила голову набок. Двенадцатый этаж.

У меня начало закрадываться подозрение.

– Ты действительно решил, что я помогла бы тебе обыскать «Понтифик», если бы думала, что Дэймон прячется здесь? Только не говори, что собираешься купить этот отель из-за истории, которую я рассказала тебе, когда мне было семнадцать лет.

Я увидела, как уголок его рта приподнялся в улыбке.

– Во-первых, да, – заявил Кай. – Я думаю, ты бы помогла хотя бы для того, чтобы пустить нас по ложному следу. – Он выпрямился и посмотрел на меня. – Во-вторых, я сомневаюсь, что Дэймон сообщил тебе, где прячется.

– Почему это?

– Потому что, насколько я помню, он весьма собственнически к тебе относился. Мне кажется, ты знаешь, что Дэймон в городе, но он следит за тобой так же, как и за нами.

Я тихо засмеялась. О двенадцатом этаже я услышала после переезда к Дэймону и отцу. Гэбриэл неистово охранял неприкосновенность своей частной жизни, и когда-то построил четыре отеля: в Меридиан-Сити, Сан-Франциско, Санкт-Петербурге и Бахрейне – городах, которые посещал чаще всего. Конфиденциальность, безопасность и возможность залечь на дно порой были необходимостью для людей, получавших по крайней мере часть своих доходов нелегально.

Но моего брата здесь не было. Во всяком случае, не было, когда я проверяла отель в последний раз. Кай зря тратил время.

– Однажды мы уже исследовали это место, помнишь? – спросила я.

Его глаза озорно сверкнули.

– Мы не особо далеко продвинулись, помнишь?

Мои щеки мгновенно вспыхнули, и я отвернулась.

Кай снова перегнулся через перила и посмотрел вниз, я сделала то же самое, глядя на землю с огромной высоты. Затем опять перевела взгляд на парня, отметив любопытство, отражавшееся на его лице. Он сдвинул темные брови, словно просчитывал свой следующий шаг, вытянул шею, чтобы рассмотреть получше. Сейчас Кай выглядел таким юным. Будто мальчишка, пытавшийся набраться смелости, чтобы спрыгнуть вслед за своими товарищами с обрыва.

Что он задумал?

Я выпрямилась, размотала и сняла свой шарф, после чего перекинула его через перила. Все это время Кай наблюдал за мной.

Оценив направление легкого ветерка, я опустила ткань как можно ниже и выпустила из пальцев. Закружившись в воздухе, шарф полетел на балкон двенадцатого этажа и зацепился за пики ограды.

Не удостоив Кая взглядом, я вышла из комнаты. У него не было другого выбора, кроме как пойти следом.

Серьезно, если он хотел перелезть через балкон и убить себя – мне без разницы, но…

Возможно, Кай прав. Дэймона не было здесь, когда я его искала, но это не означало, что он не менял свои укрытия. Мой брат мог прятаться в отеле, поэтому мне нужно было выиграть немного времени.

Оказавшись в коридоре, я свернула направо к лестнице, откуда пришла.

Вдвоем мы быстро спустились на два пролета, однако на следующей лестничной площадке вместо двери с номером двенадцатого этажа нас встретила голая стена. Никакого прохода, никаких табличек, ничего. Просто белая стена.

Я бросила взгляд на Кая; он понял, о чем я думаю. Мы продолжили спуск и на площадке одиннадцатого этажа одновременно потянулись к дверной ручке. Его пальцы коснулись моих; я отдернула руку, словно ощутив электрический разряд. Когда Кай открыл дверь, мы стремительно направились к номеру 1122, расположенному точно под номером 1322.

Ворвавшись в комнату, я прошла к балкону и распахнула дверь. Порыв ветра сразу же ударил мне в лицо. Мы с Каем переступили через порог и осмотрелись в поисках шарфа, но ничего не нашли, как я и думала. Лишь засохший цветок в горшке, поржавевший кованый металлический столик и лежащие повсюду листья.

Шарфа здесь, разумеется, не оказалось, только…

Я подошла к краю балкона и посмотрела вверх. А вот и он. Черный шарф радостно колыхался, свисая с ограды этажом выше.

– Он там, – сказала я, показав наверх.

Кай нахмурился, подошел ко мне, перегнулся через перила и посмотрел, куда я показала. Его взгляд выражал либо непонимание, либо раздражение, но я все равно едва заметно улыбнулась.

– Какого черта? – проворчал парень. – Нам нужно туда попасть!

И как ты планируешь это сделать? Лифты сейчас не работают, а у нас с собой нет даже веревки.

Я наблюдала за ним, когда он начал взбираться на перила, но протянула руку и остановила его.

– Не стоит, – отрезала я. – Это бесполезно. Забудь.

Кай вздернул брови.

– Ты беспокоишься обо мне?

– Ага, как и о ценах на чай в Китае.

Улыбнувшись, он покачал головой, но снова попытался взобраться на ограждение балкона.

Я оттащила его назад.

– У меня не получится тебя подстраховать. Ты слишком тяжелый. А вот тебе это сделать будет легче, поэтому давай полезу я.

Обогнув парня, я вскочила на перила. Кай молниеносно схватил мою руку, чтобы помочь удержать равновесие. Я знала: если посмотрю вправо, увижу под собой обрыв. Стоило совершить малейшую ошибку, и я могла сорваться, поэтому опускать взгляд не стала.

Колени дрожали, но я поджала пальцы ног, крепче цепляясь за широкий поручень. Проклятье. Шарф мне не нужен, я просто не хотела проверять, удастся ли Каю подняться туда. Пока не хотела.

Сжимая его предплечье одной рукой, вторую вытянула в сторону для баланса и медленно поднялась. В животе все переворачивалось.

– Я тебя держу, – предупредил Кай. Я опустила взгляд вниз и встретилась с его темными глазами. Свободной рукой он обвил мои ноги, но по какой-то причине лучше мне от этого не стало. Мои руки совсем ослабли.

Я потянулась к потрепанной ткани. Кай сжал меня сильнее. К сожалению, до шарфа оставалось еще сантиметров пятнадцать-двадцать.

Опершись ладонью на плечо парня, я осторожно встала на носочки. Несмотря на протест нывших мышц и суставов, я тянулась вверх сантиметр за сантиметром. Поморщившись, попыталась поймать шарф, но ничего не вышло.

– Не достаю, – выдохнула я.

Опустившись на пятки, посмотрела на Кая.

И у меня перехватило дыхание.

Он пристально глядел на меня, обхватив руками мои бедра. Его лицо было практически у меня между ног. Я открыла было рот, но не смогла произнести ни слова.

Глаза парня заискрились от озорной улыбки. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Даже представлять не хотела, какие мысли кружились сейчас у него в голове, черт побери.

– Ты в порядке? – поинтересовался Кай. Было очевидно, что этот гад едва сдерживал ухмылку.

Спрыгнув вниз, я отпихнула его и поправила свою одежду, одернув футболку и жилет.

– Со мной все нормально.

Он просто использует тебя. Я должна помнить, что его главная цель – это месть моему брату. Кай знал: я была небезразлична Дэймону, что делало меня полезной.

Я постаралась не обращать внимания на учащенное биение сердца и отмахнулась от ощущений, вызванных его взглядом.

Не повторяй прежних ошибок. Не позволяй ему прикасаться к тебе. Ты должна подавить в себе желание, потому что никогда его не получишь.

Я забыла об этом шесть лет назад, но теперь прежние чувства вернулись.

От тишины по коже пробежали мурашки. Нас окружал лишь монотонный шум легкого дождя.

– Зачем ты носишь это барахло? – спросил Кай тихим, мягким голосом.

Под барахлом он имеет в виду мою одежду?

Я отвела взгляд, чувствуя, как моя броня становится крепче. За эти годы я вдоволь наслушалась дерьмовых мнений о своем внешнем виде.

Что, не нравятся мои подержанные армейские ботинки с порванными шнурками и потертыми носами? Они оскорбительны для тебя? Разве есть какое-то правило, что мои джинсы обязательно должны быть обтягивающими, чтобы незнакомые мужчины могли с удовольствием пялиться на мою задницу, словно на проезжающую мимо крутую машину?

– Я ношу то, что хочу, – огрызнулась я. – И не собираюсь угождать кому-то своей одеждой.

– Напротив… – Почувствовав его приближение, я опустила глаза и заметила, как Кай остановился в нескольких сантиметрах от меня. – Мне любопытно, а не одеваешься ли ты так именно для того, чтобы заслужить чье-то одобрение?

Я встретилась с ним взглядом. Скрывать свои эмоции после долгих лет утомительных тренировок удавалось гораздо легче, чем в детстве.

Что ж, намек понятен. Может, я на самом деле начала одеваться так, чтобы угодить Дэймону. Мне никогда не давали деньги на одежду, и даже сейчас я мало что могла себе позволить на свою мизерную зарплату. Но я радовалась тому, что получала от брата, и с удовольствием носила бы любое тряпье, если бы это означало, что я могу быть с ним.

К тому же эта одежда защищала меня в детстве. Вокруг было слишком много мужчин, а в этом барахле я выглядела младше. Оно скрывало мои формы и помогало оставаться незаметной.

– Это мужские вещи, – подметил Кай более резко, – причем поношенные. Чьи они? Все это принадлежало Дэймону?

– Какая тебе разница? – выпалила я в ответ. – Я выполню свою работу. Буду твоим водителем, приведу в порядок помойную яму, которую ты называешь домом, и вычищу додзё, но мне не понадобится для этого вечернее платье.

Парень расплылся в улыбке.

– Ты полна загадок, и мне любопытно все, что с тобой связано. Только и всего. Итак, давай начнем с простого. Как тебя зовут?

– Бэнкс.

– Какое у тебя имя, Бэнкс?

Я едва не фыркнула от смеха.

А он посмышленее своих друзей.

Бэнкс – это моя фамилия. Мне она нравилась, так как я думала, что с неженственным прозвищем меня будут больше уважать. К тому же, отец ненавидел мое имя.

Только Кая Мори это совершенно не касалось.

– Откуда ты? – продолжил парень. – Где твои родители? Ты действительно была на домашнем обучении? – Он начал приближаться, и я попятилась, споткнувшись. – Где ты живешь? У тебя есть друзья? Как ты можешь работать на этого мерзкого подонка? Как ты спишь после этого?

Я ударилась спиной о стеклянную дверь. В два шага сократив расстояние между нами, Кай навис надо мной. Его голос перешел на шепот:

– Или как насчет еще более простого вопроса? – Его жар просочился сквозь мой жилет. Каждая клеточка моего тела будто вибрировала. – Сегодня я собираюсь на исповедь. Хочешь присоединиться… Бэнкс?

Взгляд Кая был сосредоточен на моих губах. Мое дыхание стало частым и прерывистым. О господи. Меня овеяло его ароматом. Когда я вдохнула, перед глазами все закружилось.

Моргнув, я отвернулась и вспомнила нашу первую встречу. Истории, которыми он поделился, задели меня за живое. Боже, тогда было так приятно разговаривать с ним…

Я сжала руки в кулаки и вновь посмотрела ему прямо в глаза, заставляя себя сохранять спокойствие.

– Ох, мистер Мори, вы забыли? – ответила с наигранной веселостью. – Вы же всегда ходите на исповедь в конце месяца.

Улыбаясь, я наблюдала за тем, как довольное выражение его лица сменилось мрачным.

Да, парень. Никогда не забывай, что я все о тебе знаю.

Глаза Кая не выдавали истинных чувств, но в его ироничном тоне я услышала: он принял вызов.

– Увидимся на работе.

Без единого слова он обошел меня и покинул комнату. Я осталась одна.

Помедлив немного, подняла взгляд на свой шарф.

Я гордилась тем, что всегда была на шаг впереди. Информация – это сила. Она ценнее денег.

Но в душу все равно закрались опасения.

Кай не дурак.

Рано или поздно он меня догонит.

Глава 10

Бэнкс

Наши дни

«Делькур» и округ Уайтхолл располагались на разных берегах реки. Помню, в детстве я видела это здание вдалеке из окна нашей квартиры, когда мы с мамой жили в центре. Высокое, черное, с золотой отделкой, оно как будто служило декорацией для старого фильма и наводило на мысли о гангстерах в полосатых костюмах, машинах с белым ободом на покрышках и дамах в изысканных платьях… Отчасти в стиле арт-деко, с налетом старого Голливуда, эта высотка казалась слишком пафосной, но все равно вызывала восхищение каждый раз, когда попадала в поле моего зрения. Я не знала, каким образом что-то одновременно могло быть гламурным и пугающим, однако «Делькур» своим существованием доказывал – такое возможно. Гордо стоявший посреди города, он напоминал искусное украшение, надетое на человека в тряпье.

Я была лишней в подобных местах, и все совершенно вышло из-под контроля.

Там, скорее всего, собрались молодые люди, мои ровесники, но с совершенно другими приоритетами. Их заботила дизайнерская обувь и порции венти тройного соевого латте без пены.

Лифт остановился, створки кабины открылись. Вибрация от музыки, которую я ощущала под ногами, теперь отдавалась и в ушах.

Во рту пересохло, но я заставила себя сделать шаг вперед и войти в пентхаус Майкла Криста.

– Здравствуйте, – поприветствовал меня мужчина в черных брюках и классической рубашке. – Могу я взять вашу куртку?

– Нет.

Миновав вешалки с верхней одеждой и проигнорировав удивленное выражение его лица, я свернула за угол, направившись в резиденцию. Музыка играла очень громко, но я все равно слышала воркование парочек, проходя мимо. Повсюду расхаживали мужчины, одетые неформально – кто-то в костюмах и рубашках с расстегнутыми воротничками, кто-то в джинсах и футболках, тогда как женщины были при полном параде. Как это обычно и бывает.

Тусклый свет ламп отражался от черного мраморного пола. Когда я добралась до гостиной, волосы на руках встали дыбом от такого количества людей.

Однако я заставила себя расслабиться. Я справлюсь, несмотря на то, что всегда нервничала, находясь в толпе.

Несколько проходивших мимо гостей оглядели меня с головы до ног, пока я осматривала помещение.

Где он, мать его?

Я неторопливо шла, ища безупречно уложенные черные волосы Кая и его скучающий взгляд, но задача казалась невыполнимой. Судя по виду, большинство гостей – это игроки команды «Шторм», коллеги Майкла. Даже со своим впечатляющим ростом в метр восемьдесят восемь Кай затерялся бы среди этих двухметровых верзил.

Из динамиков доносилась песня Cry Little Sister. Я заметила Эрику, вошедшую в комнату с террасы. Блики пляшущего от зажженных свечей света играли на ее коже. Наши взгляды встретились, и она направилась ко мне.

– Привет, – сказала девушка спокойно с едва уловимой, но теплой улыбкой. Она наверняка знала, что я не хотела иметь с ней ничего общего, но не показала этого.

– Кай все еще здесь? – спросила я, указав на конверт, который держала в руке. – Он хотел, чтобы я доставила это сегодня.

Несколько секунд Эрика молча смотрела на меня, после чего наконец ответила:

– Сюда.

Вслед за ней я пересекла кухню и прошла в коридор. Взглянув влево, увидела на нижнем этаже баскетбольную площадку – она располагалась прямо здесь, в квартире. Ну конечно, это ведь Майкл.

Несколько парней в костюмах, но без пиджаков, бегало по корту. Мельком взглянув на лица игроков, я не обнаружила среди них Кая.

Эрика двигалась дальше по тускло освещенному коридору. Мой взгляд опустился на ее спину. Признаться честно, мне нравился этот элегантный комбинезон из черной струящейся ткани с перекрещенными между лопатками бретельками. Красиво, незамысловато. Она была центром Вселенной для Всадников.

Какой я никогда ни для кого не стану.

И все же я понимала, почему Дэймон был одержим ею.

Свернув направо, девушка открыла дверь. Из комнаты послышались низкие голоса и смех. Подтолкнув дверь спиной, Рика пропустила меня вперед.

Переступив порог, я огляделась. За игорным столом в центре помещения сидело полдюжины мужчин, включая Майкла и Уилла. Кай расположился в кресле, спиной ко мне. Некоторые просто прохаживались вдоль столов, а в углу, прислонившись спиной к стене, стояла женщина с бокалом в руке.

Несколько человек, в том числе Майкл и Уилл, взглянули в мою сторону, но большинство даже не обратило на меня внимания.

Я подошла к Каю, даже не оглянувшись проверить, осталась Рика или ушла.

– Я могла бы привезти это к тебе домой позднее, – произнесла я раздраженным тоном, швырнув конверт ему в грудь, – или в додзё утром.

Последние два дня он заставлял меня выполнять поручения без остановки. Было уже довольно поздно, и я хотела спать.

Пропустив мои жалобы мимо ушей, Кай забрал конверт и открыл его.

Я развернулась, собираясь уйти.

– Останься, – раздался его голос.

Остановившись, я обернулась.

Кай вынул бумаги, переданные Гэбриэлом. Мой взгляд на мгновение переместился на Майкла, который наблюдал за мной. Я едва подавила улыбку. Этот неженка, наверное, до сих пор бесится из-за вчерашнего происшествия в отеле.

Кай перелистывал страницы контракта, но вдруг потянулся во внутренний карман за ручкой. Это было ожидаемо. Гэбриэл знал, что ему не понравятся определенные пункты.

– Ты не представишь свою подружку, Кай? – спросил мужчина, сидевший за столом напротив.

Кай лишь поднял ручку и прищурился, продолжив читать.

Вскоре парень заерзал на месте, а затем взглянул на меня.

– Он шутит? – Кай указал пером на один из подпунктов контракта – насчет того, чтобы у Ванессы своевременно появились дети.

Бровь Кая подскочила чуть ли не до линии роста волос; он смотрел на меня с таким видом, будто в этом была виновата я.

Я пожала плечами.

– Если такая задача тебе не по силам, мы можем отдать ее более достойному кандидату, только скажи.

Он не сводил с меня глаз. На его застывшем лице не промелькнуло ни тени недовольства. Затем Кай вернулся к документу, зачеркнул это положение и перебрался на следующую страницу, где также исключил несколько пунктов.

– Значит, в вашем мире все настолько просто, да? – поинтересовался он тихо, чтобы кроме нас никто не услышал. – Вот так отдать одного человека другому?

– Тебе ли не знать, – парировала я.

Меня отдали ему до свадьбы, так ведь?

– Это Бэнкс, – уже громче объявил Кай всем, кто сидел за столом. – Она работает на Гэбриэла Торренса. Как долго ты ему служишь? – Парень бросил на меня быстрый взгляд, но ответа дожидаться не стал. – Немного странно, что такую юную девочку взяли в особняк подонка-миллионера, вам так не кажется? – Перо его ручки резво двигалось по бумаге, что-то вычеркивая и внося поправки. – Он знаком с твоей семьей? Они с ним связаны? – Мимолетная улыбка смягчило лицо Кая, когда он изучал последнюю часть контракта. – Будет интересно выяснить, как это случилось. Любопытно, какую роль может играть женщина в доме, полном мужчин?

Несколько человек тихо посмеялось.

– Много ли он тебе платит и… – Кай умолк на мгновение, а потом продолжил, растягивая слова: – За что он тебе платит?

После чего снова посмотрел на меня, собрав листы вместе и засунув документ обратно в конверт. Может, Кай размышлял вслух, а может, намекал на то, что скоро сам найдет ответы на эти вопросы. Это будет несложно. Частному детективу стоит всего лишь поговорить с моей матерью.

– Наверняка меньше, чем я плачу за женщин, – бросил Уилл, спровоцировав новую волну тихого смеха, прокатившуюся по комнате. Парень с неприязнью окинул меня взглядом.

– Ох, да ладно, – перебила его женщина, стоявшая в углу. – Можно подумать, я с тебя до сих пор беру плату. Все равно тебе чаще всего нужны только обнимашки.

Один из игроков прыснул, но тут же подавил смех, в то время как остальные даже не попытались обуздать свое веселье.

Уилл грозно повернулся к девушке и протянул:

– Твою ма-а-а-ать!

Она улыбнулась и подмигнула ему.

Наверное, это та самая Алекс, студентка и дорогостоящая эскортница, живущая на шестнадцатом этаже. Дружит с Рикой; Уилл Грэйсон у нее в постоянных клиентах.

Дэймону нравилась ее энергичность, хотя и не устраивало, что она не всегда соглашалась на его эксперименты.

– Так много вопросов… – Кай протянул мне конверт. – Иногда даже хочется нанять кого-нибудь, чтобы найти ответы.

Я сделала вид, будто мне скучно слушать его, хотя почувствовала, что пульс слегка участился. Его слова не были неожиданностью: Кай быстро учился. Сначала я собирала информацию о нем и его приятелях, теперь он делает то же самое.

Нужно нанести визит матери.

Завтра же.

– Убеди его принять внесенные изменения, и я подпишу контракт, – отрезал Кай.

Я схватила конверт, но парень не отдал его, а наоборот, опустил ниже, притянув меня к себе.

– И, пожалуйста, – прошептал он, обжигая дыханием мою щеку, – продолжай меня недооценивать.

В тот момент, когда мы оба держали конверт, наши взгляды встретились, и я на миг оцепенела.

Так близко. Я хотела отстраниться, но не могла. Непонятное чувство переполнило грудь. Его темные глаза, державшие меня в плену, стали практически черными.

Ты сказала, что хочешь, чтобы за тобой поохотились. Боже, почему я думала об этом спустя столько лет? Я с трудом подавила нахлынувшие воспоминания.

Запах Кая, губы, его тело рядом с моим…

Этот парень всегда был холоден как лед, но все менялось, когда его обуревало желание. Мне было известно, каким ненасытным он тогда становился.

Пульсация у меня между ног усилилась. Выхватив конверт из рук, я выпрямилась.

– Что еще я могу сделать для вас, мистер Мори?

Он опустил руку на подлокотник и вновь сосредоточился на картах.

– Пополни запас полотенец для гостей в бассейне.

В ответ я вскинула бровь.

– Я здесь не для того, чтобы прислуживать твоим друзьям.

– Ты здесь для того, чтобы выполнять все мои поручения, – Кай предупреждающе взглянул на меня. – Если, конечно, не хочешь вернуться в Тандер-Бэй и сказать Гэбриэлу, что нарушила условия сделки.

Да, тебя бы это несказанно обрадовало, не так ли? Коды и ключи к отелю ты уже получил, контракт еще не подписал, а вина за расторжение договора ляжет на меня.

Удерживая сердитый взгляд парня, я направилась к выходу, у самой двери услышав голос Майкла за спиной:

– Они в шкафу, наверху в коридоре!

Я стиснула зубы, закипая от ярости. Вслед мне донесся смех. Придурки.

Свернув за угол и проскользнув между гостями, я схватилась за перила и быстро поднялась по лестнице. Исполнять роль прислуги вовсе не хотелось, но было большое желание выбраться отсюда. Как только они получат свои проклятые полотенца, я уйду, и плевать, разрешит он или нет.

На верхнем этаже располагалась просторная открытая зона с несколькими телевизорами и диванами. Музыка здесь звучала не так громко, да и людей попадалось меньше.

Я двинулась дальше по темному коридору. Открывая дверь за дверью, нашла пару спален, ванную и кабинет, пока наконец-то не наткнулась на шкаф с аккуратно сложенным постельным бельем и полотенцами, после чего начала хватать их, чтобы за один раз унести как можно больше.

– Привет.

От неожиданности я подпрыгнула на месте; у меня перехватило дыхание. Девушка, наблюдавшая за партией в покер внизу, выглядывала из-за двери, уперев руку в бок.

– Меня зовут Алекс, – представилась она.

– Я знаю, кто ты.

Выдернув еще одно полотенце, я добавила его к стопке, которую держала в руке.

– Приму это за комплимент.

Воспринимай как угодно.

– Поверить не могу, что Рика терпит твое присутствие, – сказала я, захлопнув дверцу шкафа. – Скольких гостей ты сделаешь своими клиентами сегодня?

К моему удивлению девушка рассмеялась.

– Вообще-то, у меня выходной.

Ее глаза озорно сверкнули. Вынуждена отдать ей должное: я умышленно была груба, но Алекс парировала мастерски.

– К тому же, Рике нравится моя компания, – ответила она, нагнувшись. – По ее мнению, я хорошо целуюсь.

Что ж, ладно.

– По личному опыту скажу: женщины зачастую целуются лучше, – продолжила Алекс, окинув меня взглядом, тем самым заставив насторожиться. – То есть мужчины понятия не имеют, что делать со своими языками… – Она засмеялась. – Я беру дополнительную плату за поцелуи.

Мои мысли вернулись к Каю. Каждая клеточка моего тела буквально ожила. Он определенно знал, что делать со своим языком.

Алекс закатила глаза.

– Они либо считают тебя рожком мороженого… – С закрытыми глазами она начала рьяно облизывать воображаемое мороженое и низко застонала. – Либо это гребаный торнадо, – продолжила девушка и продемонстрировала языком вращательные движения, похожие на циклон. – Так что в процессе ты думаешь: «Может, для поцелуя с тобой нужен слюнявчик?».

Она поморщилась, а я не сдержала смешок. Слава богу, меня подобное миновало. Наверное, попади мне в рот что-то неприятное, я бы это откусила.

Неспешно пройдя по коридору, Алекс заглянула в приоткрытую дверь.

– Но Уилл… – прошептала она. Свет, отразившийся в ее глазах, заставил их заискриться. – Он просто ас. Ему удается действовать настолько правильно, что ты как будто чувствуешь его язык у себя между ног, а не во рту. От его поцелуев по коже словно пробегают электрические разряды.

Последовав за ней, я заметила в комнате Уилла, припершего к стене какую-то девушку. Их губы слились в поцелуе; ее веки затрепетали, когда его рука скользнула вверх по темной коже ее бедра. Подняв ногу девушки, он еще крепче прижался к ней. Лишь одежда служила барьером между ними.

Я услышала ее тихий стон.

– Сначала Уилл нежен, – продолжила Алекс. – Он смакует и дразнит, затем действует более настойчиво и решительно. Ты думаешь, что тебя еще никогда так отменно не трахали, а его член еще даже не внутри.

Я видела, как язык парня двигается у нее во рту, не слишком глубоко. Потом он облизал верхнюю губу девушки и быстро поймал зубами нижнюю, после чего вновь вернулся к поцелуям.

Ощутив покалывание во рту, я сжала челюсти и на секунду закрыла глаза.

– Он очень внимателен, знаешь? – с придыханием произнесла Алекс. – Будет целовать тебя, не пропустив ни одну часть тела. Занимаясь тем, в чем он действительно хорош, Уилл прикладывает максимум усилий.

Пол под ногами вибрировал в такт музыке, но я не слышала ничего, кроме стонов и вздохов девушки, находившейся в комнате. Мне даже не пришлось угадывать, что делал Уилл, – мысленно я уже все представляла.

В глубине души я знала – внутренний голос говорил мне правду. Мужчины причинят мне боль, используют, а потом выбросят, как мусор, бла-бла-бла.

Но что бы ни твердил мой мозг, я все равно не могла побороть желание повзрослеть, которое в последнее время только усиливалось.

– Сейчас я бы с удовольствием сделала то же самое с тобой, – произнес кто-то прямо над ухом. Придя в себя, я заметила Алекс, стоящую у меня за спиной. – Я бы хотела раздеть тебя и погрузить свой язык тебе между ног…

Полотенца выпали из моих рук. Черт!

– Алекс! – внезапно пронзил тишину низкий голос, и я замерла.

Девушка тоже замолчала, и я почувствовала, как она отодвинулась.

– Не с этой, – сказал ей Кай.

– Ты лишил меня секса втроем, с Майклом и Рикой, а теперь и ее уводишь? – возмутилась девушка. – Я начинаю видеть в тебе соперника, Кай.

Секс втроем. Я сглотнула ком, вставший в горле. Мне было известно об этом, однако в лишних напоминаниях я не нуждалась.

Повисло молчание, а спустя мгновение я краем глаза увидела, как Алекс разворачивается и уходит. Ощутив влагу между ног, я сжала бедра и отвернулась.

Кай, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, внимательно смотрел на меня. В этих глазах не было холода, но его взгляд словно пригвоздил меня к месту.

Звуки, доносившиеся из комнаты, оккупированной Уиллом и незнакомой девушкой, стали громче. Внезапно в памяти всплыла та сцена, когда Кай лежал на мне сверху шесть лет назад.

У меня перехватило дыхание, в животе все свело, и вдобавок закружилась голова.

– Я… Меня сейчас стошнит.

– Тебя не тошнит, – заметил Кай, не шелохнувшись и смерив меня взглядом. – Ты просто возбуждена.

Щеки вспыхнули; я покачала головой, пытаясь отдышаться.

– Раздвинь бедра, – послышался приказ Уилла из-за приоткрытой двери. – Откройся мне, детка.

Не шевелясь, мы с Каем удерживали зрительный контакт. Его глаза насмешливо сверкнули.

– Да! – выдохнула девушка. – Быстрее! Я вот-вот кончу.

– Ох, это чертовски сексуально, – шепнул Уилл, а потом добавил: – Продолжай гладить свою киску. Сделай ее влажной и податливой.

В легких закончился воздух. Не в силах совладать с собой я представила, как она лежит на кровати и делает это для него.

– О-о-о, – застонала девушка, умоляя: – Давай переходить к делу!

– Перевернись.

Мое тело покрылось холодным потом. Я пристально посмотрела на Кая, а затем позволила своему взгляду скользнуть вниз. Он был красив. Даже несмотря на скрывавшую его одежду, я это видела. Закрыв на долю секунды глаза, я попыталась заглушить ноющее чувство, зарождавшееся внизу. Я хотела, чтобы ко мне прикоснулись. Хотела обнажиться, оказаться на какой-нибудь кровати, неважно где, и стать единственным объектом его внимания. Воспоминания о том, как приятно мне было с ним, до сих пор оставались невероятно ясными.

Спинка кровати начала ударяться о стену, в коридоре послышались стоны и тихие вскрики.

Мой взгляд опустился к узкой талии Кая. На мгновение даже захотелось, чтобы в той комнате была я, чтобы я все-таки позволила этому случиться.

– Продолжишь так смотреть на меня, – произнес Кай, – и у нас возникнут проблемы.

Я отвела глаза. Нужно выбираться отсюда.

– Теперь я могу уйти? – выпалила я.

Кай не ответил, вместо этого опустил руки и двинулся в мою сторону.

– Знаешь, о чем я часто думал на протяжении последних нескольких лет, гораздо чаще, чем хотел бы? – спросил парень, опершись рукой на стену возле моей головы. – О нас в той башне. О том, как мои руки ласкали тебя. Помнишь?

Я промолчала. Он наклонился ниже.

– Мне нравилось, что ты подчинялась мне, – задумчиво продолжил Кай тихим голосом. – С остальными девушками было по-другому. С ними чувство контроля было иллюзией. Его хватало всего на несколько минут. – Подняв глаза, он встретился со мной взглядом. – Но с тобой у меня появилось ощущение, что я могу держать тебя под контролем вечно. Словно все твое естество лежало у меня на ладони. Тебе не нужно было много говорить или делать, чтобы пробудить во мне желание.

Попятившись назад, я врезалась в стену. Чего он хотел от меня? Неужели Кая заводят женщины из трущоб? Я не считала себя мерзкой или уродливой, но… Боже. Ведь я специально носила мешковатые вещи, чтобы отвести внимание от себя, а он как будто не замечал эту одежду, спутанные волосы и грязь под ногтями.

Кай обращался со мной точно так же, как и шесть лет назад, словно я была обычной девушкой.

Но не обыкновенной, а особенной. Желанной. Нужной.

Он прильнул ко мне, отчего в животе запорхали бабочки, и прошептал в ухо:

– Сними куртку и расстегни рубашку. Сделай это для меня.

Первой реакцией стало желание оттолкнуть Кая, но вместо этого я застыла на месте, потому что на самом деле хотела выполнить его просьбу. Хотела вновь почувствовать прикосновение его рук.

Но затем покачала головой.

Протянув руку, Кай стянул шапку с моей головы. Пряди волос волной рассыпались по плечам. Подхватив один локон, он намотал его себе на палец. От ощущений, вызванных таким простым жестом, меня охватила дрожь.

Внезапно Кай выпрямился, схватил меня за волосы на затылке и сжал их в кулаке. Охнув, я поморщилась от боли.

– Все должно быть по-честному, – прорычал парень, заставив меня посмотреть ему в глаза. – Ты следила за мной. Считала, сколько раз в день я принимаю душ. Тогда ты тоже наблюдала, а?

Я стиснула зубы. Его горячее дыхание обожгло губы.

– Ты наблюдала за тем, как я трахаюсь? – Взгляд Кая опустился к моему рту. – Расстегни свою рубашку, крошка. Проверим, понравится ли мне то, что я получу за доставленные неудобства.

Его губы оказались близко к моим. Возбуждение волной пронеслось по телу.

– Нет, – прошептала я и положила ладони ему на грудь. – Сам сними рубашку.

Кай замер на мгновение, с любопытством глядя на меня и удерживая мою голову в паре сантиметров от своей. Моя кожа пылала, одежда вызывала практически болезненное раздражение. Мне хотелось ее снять и почувствовать близость наших тел.

Коснувшись щеки Кая, я провела рукой по его подбородку, затем спустилась ниже, к шее. Кожа была такая теплая и гладкая, но я хотела большего.

Он смотрел на меня с опаской. Взгляд Кая вновь мимолетно метнулся к моим губам, его рот приоткрылся от удовольствия. Он не остановил меня, а наоборот, ослабил хватку.

Глядя ему в глаза, я провела пальцами по его рубашке и начала ее расстегивать, но мои руки дрожали так сильно, что в итоге я дернула за полы. Пуговицы посыпались в разные стороны.

Кай испустил тяжелый вздох, больше похожий на рык, крепче сжал кулак и прижался своим лбом к моему.

Но я отпихнула его назад.

– Не трогай меня! – Я наступала, подталкивая Кая до тех пор, пока он не врезался в противоположную стену.

Смесь удивления и ярости промелькнула на его лице, но я не дала ему шанса ответить. Подступив еще ближе, обхватила запястья парня и прижала их к стене, после чего привстала на цыпочки, приблизилась к шее и провела губами по коже.

Очень медленно, сначала вверх, потом вниз, над выступающими венами, по горячей плоти к изгибу ключицы.

Он вздрогнул.

Боже, какой же горячей и нежной была его кожа. Приятное покалывание распространилось от губ по всему телу. Не останавливаясь, я спустилась к подбородку, затем провела губами по шее с другой стороны. Меня безумно тянуло поцеловать Кая. Всего один раз. Впиться в него губами, попробовать на вкус. От него так приятно пахло. Я вдохнула его пьянящий аромат и выдохнула от наслаждения. Кай расслабленно откинулся на стену, запрокинул голову назад, отдавая себя в мое полное распоряжение, и закрыл глаза.

Затем начал сопротивляться моей хватке, пытаясь освободить руки, но я предупреждающе сжала их изо всех сил. Опустившись на пол, отпустила его запястья.

– Держи руки здесь.

Я широко распахнула рубашку и пиджак парня, коснулась ладонями и ртом груди. Мои пальцы скользнули вниз, губы последовали за ними. Ощущая рельеф его мышц, я не сдержала стон, обвела средним пальцем сосок, потом повторила движение губами. Бедра самопроизвольно сжались, коснувшись упругого бугорка, скрытого за бархатистой тканью брюк.

Я закрыла глаза, желая продлить этот момент. Мне хотелось, чтобы Кай заключил меня в свои жаркие объятия, окружил своим упоительным запахом.

Но если я позволю ему это сделать, значит, допущу первую ошибку.

Подняв голову, я увидела, что все это время он наблюдал за мной. Его грудь вздымалась и опускалась в такт тяжелым вздохам.

– Я не твоя крошка! – Опустив руки, я шагнула назад. – Но ты прав насчет контроля. Это иллюзия. Посмотри на себя: он никогда не был тебе подвластен.

С трудом избавившись от ухмылки, я нагнулась и подняла свою шапку.

В следующую секунду Кай схватил меня, притянул к себе и прошептал на ухо:

– Тебе тоже. Ты способна все контролировать лишь до тех пор, пока я тебе это позволяю.

– О да, ты победил. Грубая сила всегда торжествует над разумом, верно? Только ты забыл про один аспект, – напомнила я, повернувшись к нему. – Я могу сказать нет, когда захочу, и все закончится. Конечно, если ты не стремишься вернуться обратно в тюрьму.

Он замер, ничего не ответив.

Кай знал, что я права. Конечно, он тоже мог отказать, но это было маловероятно.

Его дыхание обожгло меня. Отпустив мои руки, парень наклонил голову, прильнул ко мне и тихо произнес:

– Это правда. Ты можешь сказать нет в любой момент, – согласился он, проведя губами по моей шее – так же, как я делала с ним, – когда пожелаешь.

Веки затрепетали. Положив ладонь мне на щеку, Кай повернул меня лицом к себе. Наши носы соприкоснулись, губы разделяли буквально миллиметры. Он был так близко, что я практически чувствовала его вкус, а мы еще даже не поцеловались.

Между ног пульсировало. Я вспомнила тот паршивый дом и одинокую кровать в спальне на втором этаже. Сейчас мне хотелось оказаться только там, больше нигде.

Кто кого контролировал на самом деле? Кажется, мы оба слетели с катушек.

Рука Кая скользнула вниз по моему животу; я поймала ее как раз в тот момент, когда он накрыл меня ладонью между бедер, и жалобно застонала:

– О боже.

Я намеревалась его оттолкнуть, но это оказалось слишком приятно.

Твою мать. Мне не хватало воздуха; я судорожно вздохнула. Проклятая повязка.

Я не могла дышать.

– Остановись! – выкрикнула я, отпихнув руки Кая. – Остановись, прошу! Я не могу дышать. Не могу…

С трудом вдохнув, я оперлась на стену, чтобы не упасть. Господи. Какого черта? В груди болезненно ныло. Я поморщилась, отчаянно желая избавиться от чертовых эластичных бинтов.

Мне нужно выбраться отсюда.

– Эй, Кай, – послышался женский голос.

Обернувшись, я увидела двух незнакомых девушек, идущих по коридору.

Оценивающе глянув на меня, они сразу же отвели глаза. Однако я успела заметить, как девушки обменялись взглядами, проходя мимо, а потом тихо засмеялись, скрывшись в ванной.

Я уставилась в пол.

– Теперь мне можно убраться отсюда ко всем чертям?

Взгляд Кая был сосредоточен на мне. Его рубашка и пиджак оставались расстегнутыми, демонстрируя смуглую кожу.

– Не переживай из-за них. Они просто пьяны.

Натянув шапку, я не стала утруждаться и прятать волосы. Мое терпение было на пределе.

– Можно подумать, тебе не все равно, – огрызнулась я. – Ты хотел поставить меня в неловкое положение и позвал сюда, к этим людям, чтобы напомнить, где мое место.

– Я не…

– Мне плевать на твои оправдания! – зло выкрикнула я, глядя на него, и почувствовала, как внутри закипает хорошо знакомая ярость. – Думаешь, я не привыкла к тому, как люди твоего круга смотрят на меня? Мужчинам кажется, будто они сделают мне одолжение, если красиво приоденут, а женщины смеются, прикрывая рты ладошками. Так было на протяжении всей моей жизни. Мне безразлично, что они думают обо мне. Твой мир пуст, и он ничему не может меня научить!

Я подвела сама себя, чересчур им увлекшись. Опять. К счастью, все зашло не слишком далеко. Можно было свалить вину на стресс или влечение, которое я всегда испытывала к Каю, но мне удалось не переступить черту. По крайней мере, хоть это радовало.

Вздернув подбородок, я заявила:

– У меня есть Дэймон. Кроме него мне никто не нужен.

Кай прищурился. Я слышала, как медленно и тяжело он дышал. Да, думай, что хочешь, но это правда. Мой брат – единственный человек, который хотел, чтобы я была сильной. Единственный мужчина, который никогда не причинит мне боль.

Развернувшись, я двинулась по коридору к лестнице.

Обогнув балюстраду, быстро спустилась, заметив краем глаза, что Кай последовал за мной. Я знала – он не пытался меня догнать, потому что шел не спеша.

Через пару минут я покину эту квартиру. Просто не останавливайся.

Оказавшись на первом этаже, я направилась к выходу, но, подняв взгляд, поняла, что сейчас стану свидетельницей намечавшейся посреди гостиной потасовки. Какого?..

Лев, сложив руки за головой, улыбался до ушей и наблюдал за стоявшими нос к носу Давидом и Майклом. Илья, одетый в черный блейзер, держался чуть в стороне, скрестив руки на груди, в то время как Рика, Уилл и еще несколько гостей собрались вокруг и молча смотрели на назревающую сцену.

– Что происходит? – спросил Кай, обогнув меня.

Комендант здания, одетый в костюм-тройку, обернулся и сообщил с встревоженным видом:

– Прошу прощения, сэр. Мистер Крист сказал, что входить могут все, но эти господа выглядели подозрительно. Пока я звонил, чтобы уточнить информацию, они просто поднялись на лифте. Извините.

Он с опаской перевел взгляд с Майкла на Кая. Не знаю, почему мужчина извинялся перед последним. Это ведь не его квартира.

– Все в порядке, – заверил Майкл, после чего посмотрел на моих ребят. – Кто вы такие?

– Они работают на Гэбриэла, – пояснила я, расталкивая наблюдателей. – Давид, что вы здесь делаете?

Я виделась с ними пару часов назад в Тандер-Бэй, когда забирала контракт, на сегодня им никаких поручений больше не давали. Не ожидала встретить парней в городе в такое позднее время.

Давид повернул ко мне голову.

– Ты хочешь уйти домой?

– Как раз собиралась.

Внезапно Кай вышел вперед, бросив взгляд в мою сторону, и распорядился:

– Сядь.

Стиснув челюсти, я кинула на него злой взгляд. Нет, черт побери. Пошел он со своими властными замашками. С меня достаточно для одной ночи.

– Вряд ли ты готов ввязываться в неприятности с этими парнями, – заявила я, набравшись дерзости, что было сделать значительно легче, имея такое подкрепление. Да, я та еще мелкая засранка.

Однако Кай проигнорировал мои слова, обратившись к Давиду:

– Гэбриэл дал свое согласие. Теперь она работает на меня. Уходите.

– Гэбриэл нас не посылал, – Давид шагнул вперед, подступив к Каю. – Мы уйдем, если она прикажет. А не ты.

Повернувшись, Кай опустил голову и посмотрел на меня сверху вниз.

– Иди с ним, если посмеешь.

Сердце екнуло. Сейчас он очень сильно напоминал мне Дэймона.

Однако контракт пока не был подписан. Когда это произойдет, я смогу уйти, и тогда он сам решит, бежать ли ему за мной. Если нарушу соглашение сейчас, Гэбриэл обвинит во всем меня.

Вокруг нас все притихли, хотя музыка в пентхаусе все так же гремела, вечеринка продолжалась. Понизив голос до шепота, Кай спросил:

– Кому ты принадлежишь?

– Кай! – одернул его кто-то.

– Тихо, Рика, – огрызнулся он, продолжая смотреть на меня. – Кому ты принадлежишь?

Я чувствовала на себе взгляды присутствующих. Мне хотелось достать свой перочинный нож и вонзить его в гребаный живот Кая. Будь он проклят. Годами я взбиралась по мешкам с дерьмом вроде него, чтобы просто взглянуть, что там за забором, а теперь он хватает меня за лодыжки и тащит обратно в помойную яму. Все узнают. Все увидят мое бессилие.

Я глядела ему прямо в глаза, вложив во взгляд всю свою ненависть. Зубы сжались с такой силой, что стало больно.

Сделав шаг, я встала рядом с Каем, повернулась лицом к Давиду, Льву и Илье, и едва слышно прошептала:

– Тебе.

И я убью тебя за это. В горле образовался ком, меня тошнило.

– А теперь… – протянул Кай, сев в черное мягкое кресло, стоявшее у него за спиной, – вы можете забрать ее домой.

Я не стала их дожидаться. Сорвавшись с места, начала проталкиваться между людьми. Парни последовали за мной. Чья-то рука легла мне на спину.

– Она умеет ходить, – рявкнул Кай позади нас. – Не трогай ее.

Рука, вероятно, принадлежавшая Давиду, моментально опустилась.

Свернув за угол, мы ввалились в лифт. Илья нажал на кнопку. Я несколько раз врезала кулаком по стене кабинки, затем пнула ее ногой и заорала во все горло:

– Твою мать!

Развернувшись, резко отвела локоть назад, отчего боль пронзила руку от плеча до костяшек пальцев, и продолжила снова и снова молотить по стене.

Собрав все силы, нанесла еще один удар.

К счастью, ребята поняли, что сейчас лучше молчать и держаться от меня подальше.

Тяжело дыша, я расхаживала вперед-назад по кабинке. Кай унизил меня. Еще раз ударив ладонью по стене, я снова ощутила пронизывающую боль. Унизил…

– Хочешь, чтобы мы что-нибудь сделали? – спросил Давид.

Но я даже не посмотрела на них и не удостоила ответом.

Я знала, что должно случиться. Каю нужно подписать этот проклятый контракт. Как только это произойдет, он останется моей единственной неразрешенной проблемой. Брату позволят вернуться, он будет в безопасности; отец, получив желаемое, исчезнет с горизонта. Тогда я смогу все сделать по-своему.

Однако у меня были подозрения, что Кай вообще не собирался его подписывать. Проблема в том, что он собирался тянуть время и тащить меня за собой.

Не следовало позволять ему прикасаться ко мне.

«Парни просто хотят трахаться, – помню, однажды сказал Дэймон. – Мы готовы трахнуть все, что движется. Никто не полюбит тебя по-настоящему. Он просто запудрит тебе мозги, воспользуется тобой по максимуму, и со временем переключится на новую, более сексуальную девку. Пообещай мне, что никому не позволишь так использовать себя. Не будь шлюхой. Будь сильной».

Брат преподал мне урок о том, что мужчины способны лишь пользоваться женщинами и причинять боль. Учитывая все, что я видела в своей жизни, он был чертовски прав.

Кай, как и любой другой человек, мог ощущать похоть, но вожделение никогда не затмит жестокость, на которую он был способен. Я помнила, как жестоко он поступил с Эрикой в прошлом году, а сегодня вечером вновь продемонстрировал свою беспощадность.

Кай хотел полностью меня контролировать. Он сам это знал и только что это доказал.

Мне нужно перестать реагировать на него. Будь то страсть, ярость или страх, я должна положить этому конец. Должна наскучить ему.

Если не сделаю этого, мы оба дадим волю чувствам.

И тогда… начнется война.

Глава 11

Кай

Наши дни

Захлопнув дверцу шкафчика, я затолкал одежду в спортивную сумку, закрыл ее и вышел из раздевалки. В это позднее время тренажерный зал уже опустел. После очередной тренировки и принятия душа я оставался слишком бодрым для половины одиннадцатого ночи и ощущал не такую сильную усталость, как надеялся.

Пройдя по коридору в офис, подхватил свой телефон со стола и запер дверь. Все уже разошлись, вокруг было темно и тихо.

Мой телефон зазвонил.

Опустив взгляд, я увидел номер матери.

Плечи немного поникли: я знал, что она позвонит, потому что отказался посетить ужин сегодня.

Несмотря на любовь к своим родителям, я порой завидовал политике невмешательства семьи Майкла.

– Ты припозднилась, – ответил я, поднеся мобильник к уху.

– Я пытаюсь не спать, – прощебетала мама. – Моему сыну это, похоже, помогает.

Я тихо засмеялся и обошел лобби, проверяя, все ли компьютеры выключены.

– Звонишь, чтобы меня попилить?

– Возможно.

– Извини, ладно? – произнес я, направившись к выходу. – Мне следовало приехать сегодня.

Домой я возвращался каждое воскресенье, чтобы позавтракать с ними и потренироваться с отцом, поэтому не сказал бы, что совсем не виделся с родителями. Просто мне было трудно заставить себя приезжать чаще, учитывая, что я до сих пор чувствовал разочарование отца, сидевшего за столом напротив меня.

– Папа рассердился?

– Нет, – ответила она. – Он просто…

– Разочарован. Знаю, – кивнул я.

Мать промолчала, ведь даже ей было известно, что это правда.

Мы постоянно ходили вокруг да около. Отец очень редко повышал на меня голос, но принять его молчание было еще сложнее.

– Я замариновала пару лишних стейков, – сообщила мама нараспев. – Они ждут тебя, если решишь приехать домой завтра.

– Может быть.

Что означало: я увижусь с ней в воскресенье, как обычно.

– Ты хорошо справляешься, – улыбнулась она. – И твой отец это видит. Он любит тебя, Кай.

– Да, я знаю. – В теории.

Если я умру, он будет по мне скорбеть. Я это знал, хотя сомневался, что любое другое событие помогло бы нам сдвинуться с мертвой точки, на которой мы оказались после моего ареста три года назад.

– Скоро увидимся, хорошо? – Введя код сигнализации, я вышел на улицу и запер дверь.

– Я тебя люблю, – тихо произнесла мама, но в этих трех словах заключалось гораздо больше невысказанных чувств.

Я ненавидел себя за каждую пролитую ею слезу.

– Тоже тебя люблю, – ответил я, после чего сбросил вызов.

Сунув телефон в карман, развернулся кругом и посмотрел на «Понтифик». Если не найду Дэймона, все опять полетит к чертям, и я, скорее всего, больше никогда не смогу посмотреть отцу в глаза.

Я свернул за угол в аллею и увидел Бэнкс, прислонившуюся к кирпичной стене и державшую руки в карманах.

– Что ты здесь делаешь? – Я отпустил ее час назад.

– Жду, когда за мной приедут.

– У тебя нет машины? – поинтересовался я.

– Ты когда-нибудь видел меня за рулем?

Этот вопрос заставил меня замолчать. Вообще-то не видел. Ее всегда возили те идиоты.

Кстати, помяни дьявола…

Я поднял глаза и увидел, как знакомый черный внедорожник быстро подъехал к тротуару и резко затормозил. Давид и тот парнишка – забыл его имя – сидели впереди и переводили взгляды с меня на Бэнкс.

Стоило ей позвать, и они сразу же мчались на выручку, так?

Обогнув девушку, я свернул на аллею.

– Я отвезу тебя домой. Садись.

– Как я уже сказала, у меня все схвачено, – огрызнулась она.

Я остановился, обернулся и посмотрел ей в глаза.

– К тому же я еду в Тандер-Бэй, – добавила Бэнкс. – Мне нужно уладить пару дел.

– Замечательно. Нам по пути, – отрезал я, развернувшись, подошел к своей машине и разблокировал ключом замок.

В мои планы не входило вернуться в Тандер-Бэй, но, полагаю, теперь придется.

И я не ревновал. Просто мне не нравилось то, что эти парни постоянно появлялись и вели себя так, будто она до сих пор принадлежала им.

Не принадлежала, и нужно бы напомнить всем об этом.

Я открыл дверцу машины, глядя поверх капота на девушку.

– Бэнкс.

Несколько секунд она стояла на месте и со смущенным видом бросала косые взгляды на своих приятелей. Ей, наверное, хотелось возразить, однако Бэнкс сделала, что было велено. Подойдя к машине, она забралась внутрь, хлопнула дверью и даже не потрудилась пристегнуть ремень.

Я глянул на парней, которые хмуро наблюдали за мной, и едва не рассмеялся.

Сдав назад с парковочного места, я сделал разворот и пронесся мимо них, выехав из аллеи на тихую улицу.

Бэнкс молчала. Я оставил ее в покое и просто гнал вперед. В последнее время я слишком часто ею помыкал и не хотел, чтобы все наше общение сводилось к этому. Мне нравилось разговаривать с ней.

После вечеринки Майкла я два дня держался подальше от Бэнкс и позволил ей отдохнуть от меня, потому что был в большей мере растерян, чем зол.

Мне нужно было найти Дэймона и выяснить, каким компроматом на меня он обладал.

Но той ночью в темном коридоре «Делькура» вновь нахлынули былые воспоминания. О том, как легко было управлять ею, говорить с ней. Как я наслаждался теми редкими мгновениями, когда Бэнкс показывала свою уязвимость, практически нуждалась во мне… и хотела меня. Она была такой загадочной.

Сейчас я желал выяснить лишь одно – что получу, когда Бэнкс окажется подо мной в постели. Как будут выглядеть ее глаза? Какие слова она будет шептать? Прикоснется ли ко мне?

Но девушка была предана Торренсам. Как я должен был воплотить то, что задумал, и удержать ее?

Автомобиль рассекал темноту ночи светом фар, мчась по мосту к шоссе, ведущему в Тандер-Бэй. Я сделал глубокий вдох, внезапно ощутив тягость тишины, повисшей в салоне.

Моя кожа словно гудела от близости Бэнкс.

Бросив на нее взгляд, я увидел, как она, выпрямившись, сидит на кресле, положив руки на колени, и смотрит в окно. Потом девушка медленно начала тереть ладонями бедра и делать более глубокие вдохи.

Затем Бэнкс перевела взгляд к лобовому стеклу. Я заметил, как она искоса взглянула на меня и прикусила сжатые губы.

Вернувшись к дороге, я с силой подавил улыбку.

– Ты мастер самоконтроля, мелкая? – поинтересовался я спокойным голосом. – Хочешь мне что-то сказать? Я прямо чувствую, как тебя что-то гнетет. Давай уже, колись.

Девушка промолчала, как я и думал. Опершись локтем на дверь, я провел пальцами по своим губам. Каким образом вовлечь в игру человека, который не хочет в ней участвовать?

И тут у меня появилась идея.

– Итак, что она собой представляет? – спросил я.

Ее брови озадаченно сдвинулись.

– Кто?

– Ванесса.

Бэнкс снова посмотрела в пассажирское окно, нетерпеливо вздохнув.

– Она будет великолепно смотреться, прыгая на тебе в вашу брачную ночь.

Я изо всех сил сжал руль. Вот же мелкая негодница.

– Значит, ты никогда с ней не общалась? – продолжил напирать я.

Мне хотелось заставить ее ревновать.

– Несколько раз, – ответила девушка. – Однажды она заплатила какому-то мальчишке, чтобы он облапал меня за грудь на вечеринке, когда нам было по пятнадцать лет. Дэймон привязал его к дереву и сунул ему в трусы свою змею, Велеса. Пацан орал как маленькая сучка.

Я прыснул от смеха.

Вдруг улыбка сползла с моего лица. В какой-то миг я ощутил, насколько сильно соскучился по Дэймону, и от осознания этого мне стало противно. Услышать о том, как кто-то напал на Бэнкс, было не очень приятно, однако я почувствовал облегчение, зная, что он отомстил за нее. Это очень на него не похоже.

Почему Дэймон был так привязан к этой девчонке?

Но ведь я и сам слишком быстро привязался к Бэнкс, хотя не мог понять причины.

– Я разговаривал с Майклом сегодня, – устремив взгляд вперед, сказал я, чтобы сменить тему. – Он утверждает, что ты угрожала ему в «Понтифике». После того, как он схватил и прижал тебя к стене, чтобы самому тебе пригрозить.

Несмотря на старания сдержаться, меня позабавила возникшая в голове картина.

– Ты сказала ему, что мы уязвимы и рассеяны? – Я улыбнулся, преодолев плавный поворот. – Похоже, Майкл на самом деле забеспокоился, словно твои доводы оказались весомыми.

Бэнкс еще сильнее нахмурилась, явно пытаясь проигнорировать мои попытки инициировать беседу.

– Знаешь, когда я видел тебя в последний раз шесть лет назад, ты была скромной и невинной. Из разряда девушек, вздрагивающих от легкого ветерка… – Протяжно выдохнув, я задумался – может, эта девочка все еще пряталась где-то внутри нее? – А сейчас складывается такое впечатление, будто даже простой глоток воды заранее просчитан. И следующие девятнадцать движений тоже.

Я почувствовал, как она напряглась.

– Как-то раз, спустя пару лет после той Ночи Дьявола, к нам присоединилась Рика, – продолжил я, хотя подозревал, что Бэнкс и так об этом знала. – Тогда она очень напомнила мне тебя. Она только начинала знакомиться с тем, что ее волновало. Делала первые попытки переступить черту, потому что очень сильно этого хотела. Вы были невероятно похожи.

Рика действительно напомнила мне Бэнкс той ночью – девушку, к которой меня влекло, которая пошла бы со мной и в огонь и в воду. Да, у меня были друзья, но это не одно и то же.

– За исключением контроля. Рика реагирует интуитивно, – добавил я, облизав губы. – Она знает, чего хочет, и добивается этого.

Бэнкс перевела взгляд к окну, делая вид, будто меня вообще здесь нет.

– Однако в детстве Рика тоже была совершенно другой, – напирал я, легко повернув руль и направив машину вправо. – В юности мы такие, какими нам нужно быть, кем нас научили быть. Но обретая свободу, мы получаем возможность расширить свои горизонты. Когда отвечаем лишь перед собой, – подчеркнул я, снова взглянув на девушку. – Ты еще не обрела эту свободу, верно? Неужели это потому, что люди наказывают тебя, если ты нарушаешь правила? Гэбриэл причиняет тебе боль, если ты не слушаешься или перебиваешь? Дэймон обижает тебя?

Он продолжал выпытывать, надеясь измучить ее вопросами.

Бэнкс тяжело вздохнула и, вновь посмотрев вперед, прокашлялась.

– Вам с Майклом стоит начать бороться с вредными привычками Уилла. Они усугубились после исчезновения Дэймона, – заявила она, проигнорировав все мои вопросы. – Уилл в депрессии. Вам нужно придумать ему занятие. И желательно не одно, чтобы у него не оставалось времени на размышления. Дайте ему какую-нибудь цель.

Я вскинул брови. Меня не разозлило то, что Бэнкс переключила внимание на свой разговор с Майклом. В конце концов, она хотя бы говорила. Наоборот, я задумался о ее словах. Уилл практически не просыхал, это его ослабляло и делало легкой мишенью. Может, она права. Все-таки я функционировал лучше Уилла. Вполне возможно, из-за того, что по уши погрузился в работу, дабы не зацикливаться на прошлом.

В салоне опять воцарилась тишина. Я заметил, как девушка еще раз провела ладонями вверх-вниз по бедрам. Протянув руку, включил обогреватель на минимальную мощность – на случай, если она замерзла.

Подсветки приборной доски было достаточно, чтобы озарить нижнюю часть лица и оголенную шею. Я снова сжал руль, ощутив новую волну энергии, пронесшуюся по телу. Во мне скопилось слишком много этой энергии.

Я так давно ни с кем не был.

Может, я должна позволить тебе поохотиться за мной?

Моргнув, я попытался заглушить охвативший меня жар. Бэнкс завладела моим вниманием, но мне нельзя было отвлекаться. Вокруг полно других женщин, доступных для игр. Черт, Алекс раз пятнадцать вручала мне свою визитку. Она была всегда готова, если я передумаю.

Тишину нарушил тихий звук – я понял, что это заурчало в животе у Бэнкс. Взглянул на часы: было уже начало двенадцатого ночи.

– Когда ты в последний раз ела? – поинтересовался я.

Девушка не ответила.

– Вообще-то я ни разу не видел, чтобы ты ела, – сообщил я, переводя взгляд с дороги на нее.

– Думаю, про тебя можно сказать то же самое.

Истинная правда. Я придерживался странного распорядка дня и все делал в собственном темпе.

Но проигнорировать свой болезненно ноющий от пустоты желудок тоже не мог. После ряда встреч я завозился с платежными ведомостями и звонками и забыл перекусить.

– Ты права, – согласился я, резко свернув, чтобы не пропустить развилку. – Ужасно проголодался. Что бы ты хотела на ужин?

– Я бы хотела попасть домой.

Ага, даже не сомневаюсь.

– Без проблем, – ответил я.

* * *

– Я имела в виду свой дом, – раздраженно огрызнулась Бэнкс полчаса спустя.

Тихо засмеявшись, я прошел мимо нее. Она застыла у стены в столовой моих родителей.

Вместо того чтобы отвезти Бэнкс к Гэбриэлу, я привез ее к себе домой. Точнее, в родительский дом. Мама и папа спали в данный момент наверху и не подозревали о нашем визите. Они до сих пор жили в Тандер-Бэй, как родители Майкла и Уилла, и отец Дэймона, разумеется.

Я поднес тарелки к длинному деревянному столу, который блестел в мягком свете висевшей над головой кованой люстры. Несмотря на любовь моего отца к традиционному японскому стилю, мама победила и декорировала дом с использованием большого количества темного дерева, ковров, картин и цветов.

Но она все равно хотела угодить ему, поэтому из окон открывались прекрасные виды, а в доме преобладало естественное освещение.

Поставив на стол посуду и приборы, завернутые в салфетки, я заметил:

– Это лучший ресторан в городе. – После чего бросил ей бутылку воды, которую нес под мышкой. – Садись.

Бэнкс скрестила руки на груди, обняв ими бутылку, и отвела глаза, проигнорировав меня.

– Теперь я могу уйти?

Я рывком выдвинул стул.

– Я знаю, что ты голодна.

Взгляд девушки опустился на тарелку, но тут же снова метнулся в сторону.

Расправив салфетку, я сел, взял вилку с ножом и начал резать филе-миньон, которое ждало меня в холодильнике к моему приходу, как и обещала мать.

Бэнкс не двинулась с места, и я опустил локти, теряя терпение.

– Сядь.

Она подождала примерно три секунды, вероятно, чтобы меня позлить, а потом наконец выдернула стул и плюхнулась на него задницей.

Поставив бутылку, девушка вновь поспешно сложила руки.

– Не люблю стейк.

Я решил не спорить с ней по этому поводу, хотя знал, что она врет. Это просто повод не любезничать со мной за трапезой.

То есть, черт побери, кому мог не нравиться стейк? Только если Бэнкс не была вегетарианкой. Без обид, но у меня создалось впечатление, что в детстве она ела все, что ей давали. И чаще всего это наверняка оказывались объедки других людей и фаст-фуд из «Макдоналдса», а не органическое пюре из брокколи или гребаное миндальное молоко.

Опустив глаза, я посмотрел на тарелку с едой. Молодой картофель, зеленый горошек и толстый кусок нежнейшего мяса, которое, без сомнений, можно резать, как масло.

Незаметно для самого себя я погрузился в размышления. У нас, скорее всего, было больше общего, чем Бэнкс думала.

Я положил вилку и нож; мой живот заурчал от аромата любимой поджаренной корочки.

– Когда я был маленьким, – начал я, откинувшись на спинку стула, – мы жили в захудалой двухкомнатной квартирке в городе. – Я мысленно вернулся в прошлое, пытаясь вспомнить каждую мелкую деталь. – Дыры в стене моей спальни были настолько глубокими, что мы сразу же чуяли, если наши соседи курили травку или дама, жившая сверху, готовила карри.

Глядя на скатерть, я думал о том, как моей бедной маме приходилось каждый день взбираться по лестнице вместе со мной.

– Однако мама всеми силами старалась создать уют… – Мне вспомнились мои корявые рисунки, которыми она украшала стены. – Ей удавалось грамотно распоряжаться нашим мизерным бюджетом.

Бэнкс молчала.

– Папа учился на последнем курсе и постоянно работал, поэтому дома практически не появлялся, – пояснил я. – Я так часто ел «мак-н-чиз», что никогда не спрашивал, что у нас на ужин. Да я и не возражал, макароны с сыром – это круто.

На моих губах появилась полуулыбка.

– Но мама всегда стремилась даже из них сделать изысканное блюдо – подавала на каком-нибудь хлебе и добавляла веточку петрушки.

Подумать только, по-моему, я не ел макароны с тех пор, как мы съехали с той квартиры.

– Однажды вечером – мне было около пяти – папа вернулся домой, – продолжил я тихо, будто разговаривал сам с собой. – Я уже поужинал, макаронами с сыром, разумеется, и смотрел телевизор, а она поставила перед ним на кухонный стол стейк. До сих пор слышу, как он шипит на тарелке. Помню, как пахло масло, на котором мясо было поджарено. Отец был вне себя от ярости…

Сидя на стуле, он поднял взгляд со смесью злости и непонимания на лице. Мой отец привык обходиться малым. Он вырос в бедности. В отличие от мамы. Она родилась в богатой семье и бросила обеспеченного жениха, которого ей выбрали родители, чтобы выйти замуж за папу. Родня отреклась от нее. Бабушка и дедушка до сих пор ни разу не встречались со мной.

– «Как ты могла растратить деньги? – повторил я слова отца, изображая его строгий тон. – Если моя семья не может позволить себе стейк, значит, я тоже его есть не буду!». Но мать ответила: «Стейк – это блюдо для важных людей», ведь ей хотелось напомнить отцу, что он – важный человек.

Посмотрев Бэнкс в глаза, я заставил себя улыбнуться.

– В итоге он стал великим человеком, и теперь мы можем позволить себе стейки, когда вздумается, – подытожил я, опустив глаза, и пробормотал себе под нос, рассеянно отодвинув тарелку: – И мне для этого даже не обязательно быть важным.

Я не был важным человеком. Пока.

Отец работал не покладая рук, чтобы дать матери все, чем она пожертвовала, выбрав его, и как я отплатил ему? Вел себя как скотина, разъезжал на машинах, за которые платил он, и ел все, что хотел, наплевав на цены. Я ни черта не заслужил.

В тени отцовских достижений я был ничтожеством.

Стараясь хоть чего-то добиться самостоятельно, я использовал свой трастовый фонд, когда вышел на свободу в прошлом году, инвестировав большую часть в различные проекты, но ярлык преступника по-прежнему висел на мне тяжелым бременем. Во взгляде отца я всегда видел этот немой упрек. Мне никогда не удастся смыть позор.

В глазах начало печь, и я моргнул, посмотрев в сторону. Я не был достоин места за этим столом, не говоря уже о праве есть гребаное мясо, купленное им.

Вдруг я заметил, что девушка шевельнулась. Подняв взгляд, увидел, как она развернула салфетку, взяла вилку с ножом, аккуратно отрезала кусочек стейка и робко положила его в рот.

Медленно пережевывая, Бэнкс внезапно зажмурилась и накрыла губы ладонью.

Мое тело окутало теплом, и я тихо спросил:

– Вкусно?

Она открыла глаза и кивнула, издав едва слышный стон удовольствия.

Мои плечи расслабились. Наблюдая за тем, как Бэнкс отрезала еще один кусочек, на сей раз быстрее, я улыбнулся.

Мама готовила фантастический домашний маринад, но и я умел правильно жарить мясо.

Посмотрев на свою тарелку, снова придвинул ее к себе и поднял столовые приборы.

– Что ж, я рад, что смог переубедить тебя насчет стейка, – заметил я, принявшись за собственную порцию.

Девушка вздохнула.

– На самом деле я никогда не пробовала стейк.

Очередной кусок нежного, сочного мяса подействовал на мои вкусовые рецепторы словно наркотик.

– Никогда?

Она пожала плечами и отвела взгляд.

– Что ты обычно ешь?

Не прерываясь ни на секунду, Бэнкс продолжила резать свой стейк. Похоже, она проголодалась.

– Яйца, тосты… Все в таком роде.

– Этим, наверное, особо не насытишься.

Девушка вновь отвела взгляд, проигнорировав мое любопытство. Я посмотрел на ее руки. Под ногтями виднелись тонкие черные полоски грязи, манжеты черной толстовки выглядели потертыми. Яйца и тосты, значит? Проклятье, у меня появилось смутное подозрение, что ничего другого Бэнкс себе позволить не могла. Сколько Гэбриэл ей платил?

Полагаю, теперь за ее жалование был ответственен я, не так ли? Завтра разберусь с этим.

– Раньше ты не носила перчатки, – подметил я, указав на ее кожаные полуперчатки. – Появилась какая-то причина?

– Так я не поцарапаю свои костяшки, когда врежу тебе, – хмыкнула она и вновь набила рот едой.

Я затрясся от слабо сдерживаемого смеха. Может, я и позволю ей нанести один удар. Хотя в нашей схватке Бэнкс точно не победит.

Она съела стейк, зеленые бобы и почти весь картофель, после чего наконец открыла бутылку воды и сделала щедрый глоток.

Бэнкс выглядела… удовлетворенной, как это ни странно.

Не знаю почему, но мне было приятно ее накормить. Она не из тех людей, которые позволяли другим помогать, так что этот случай стал исключением. И я наслаждался представленной возможностью.

Сделав еще один большой глоток, девушка закрыла бутылку и вытерла рот рукавом.

Я продолжил есть, пока она сидела молча, теребя салфетку, лежавшую на столе.

Спустя несколько секунд Бэнкс нарушила тишину и, устремив на меня свой решительный взгляд, произнесла:

– Я не знаю, где он. А если бы знала, то не сказала бы тебе.

Она не пыталась запутать меня, была честна и прямолинейна. Обдумав ее слова, я кивнул.

Подняв салфетку, вытер рот, затем положил ее обратно и ответил, не отводя взгляда:

– Понимаю. Но все равно тебя не отпущу.

Глава 12

Бэнкс

Наши дни

Следующим утром пронзил воздух громкий звонок. Резко проснувшись, я попыталась нащупать его на прикроватной тумбочке у себя над головой. Когда тот свалился с края, подхватила его, выдернув шнур из розетки, и моргнула, отгоняя усталость. На экране высветилось имя Гэбриэла. Я сразу же приняла вызов.

– Бэнкс, – прокашлявшись, ответила я и села, свесив ноги с кровати.

– Посыльный доставит контракт в его додзё сегодня утром, – сообщил отец. – Проследи, чтобы он подписал.

Пытаясь окончательно проснуться, я потерла лицо рукой. Черт, не стоило вчера наедаться. У меня было больше сил, когда я мало ела.

– Как я тебе уже говорила, мне кажется, что он не собирается его подписывать. Ему нужен доступ в «Понтифик», потому что он думает, будто Дэймон там. Кай водит нас за нос.

– Какая мне разница, что он думает? – рявкнул отец. – Мальчишка оседлал этого пони. Пусть теперь прокатится на нем.

Кай не подпишет этот проклятый контракт. Не знаю, чего он хотел от меня, не уверена даже, что он сам это знал. Однако я не сомневалась: он хотел больше не делать ошибок. Судя по услышанному вчера, Кай никогда не женится на девушке, которую не знает, и не станет объяснять своему отцу, почему связал жизнь с Торренсами. Пути наших отцов редко пересекались. Несмотря на тот факт, что их сыновья когда-то были хорошими друзьями, Кацу и Гэбриэл чертовски сильно ненавидели друг друга.

– Дэймона ведь нет в «Понтифике», верно?

Я встала и подошла к окну. Отодвинув видавшую виды штору, обнаружила, что на улице шел дождь.

– Об этом я тебе тоже говорила. Думаю, он отсиживался там на определенном этапе, но уже ушел.

Уверена, у моего брата было несколько убежищ в городе. Если даже он находился в «Понтифике», то наверняка успел заметить наше приближение и сбежать.

– Ты бы сообщила мне, если бы он тебе позвонил? Или если бы увидела его? – продолжал давить отец. По голосу было понятно, что он нервничал. Дэймон – это бомба замедленного действия, и Гэбриэл терял контроль над ним. – Мне понятно, что ты предана ему, только плачу тебе я. Ты под защитой лишь благодаря моей благосклонности, девочка. Помни об этом.

Я отпустила штору, начиная злиться.

– А ты можешь руководить им только с моей помощью. Помни об этом.

Закрыв глаза, я мгновенно пожалела о своей дерзости. Черт.

Отец молчал. Я перечила ему всего один раз в жизни, и этого хватило, чтобы навсегда усвоить урок.

Глубоко вздохнув, я уверила отца более спокойным тоном:

– Я на твоей стороне, не беспокойся. И поверь, мне удастся найти лучший способ, чтобы выполнить свою задачу. Я знаю Дэймона лучше всех и верну его домой.

Несколько секунд никто не отвечал, хотя я слышала голоса на заднем плане. Слава богу, что этот разговор происходил не лично, иначе в его арсенале оказалось бы гораздо больше вариантов наказания за мою наглость.

К моему удивлению Гэбриэл лишь выдохнул.

– Ладно, – сказал он, а затем добавил: – Тебе следовало родиться мальчиком. Из тебя получился бы такой сын, каким должен был стать Дэймон.

Я стояла на месте, ощущая, как на плечи давит тяжкий груз. Отчасти было приятно услышать, что брат должен был в большей мере походить на меня, а не наоборот. От слов отца сердце наполнилось гордостью.

Но я не была мальчиком. И никогда не буду. Все сводилось к тому, с чем я родилась между ног.

Как бы усердно я ни старалась, что бы ни делала, эту маленькую деталь не изменить.

– Конечно, женщины не совсем бесполезны, – продолжил он. – Ты нравишься Каю, поэтому используй таланты, которыми тебя наградил Бог, и заставь его подписать контракт. Не смей возвращаться, пока не добьешься этого.

Затем Гэбриэл повесил трубку.

Я выключила телефон и бросила его на кровать. Скрестив руки на груди, стиснула зубы и попыталась вновь сфокусироваться на своей гребаной цели.

Как же я устала.

Вчера мне стоило сразу вернуться домой. Не нужно было садиться в его машину, есть его еду или позволять ему рассказывать свои идиотские истории, от которых в животе завязался узел из-за непрошеных чувств.

Какое мне дело, что он любил макароны с сыром, ради всего святого?

Я провела рукой по макушке, откинув назад пряди, выбившиеся из французских косичек.

Проклятье. Зажмурившись, я застонала и впилась ногтями в кожу головы. От внезапно возникшего чувства, что волосы слишком туго затянуты, хотелось сорвать резинки и растрепать косы. Голова болела. Кожа горела. А желудок ныл от голода, требуя вновь быть наполненным, как прошлой ночью.

Я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов.

Где ты, Дэймон? Мы не обязаны так жить. Почему ты оставил меня?

Ответ был известен: он ушел, потому что знал – я обязательно дождусь. Так было всегда.

Хотя стоит признать, чем больше времени я проводила с Каем, тем более растерянной себя ощущала. Он казался настолько искренним вчера, вспоминая квартиру, в которой провел свое детство. Но потом, после упоминания об успехах отца, на его лице появилась неприкрытая грусть. Кай многое оставил недосказанным. Да ему и не нужно было говорить, полагаю.

Он считал, что не оправдал ожиданий своей семьи.

Я обвела взглядом свою крошечную однокомнатную квартиру с потрескавшимися половицами, которые вибрировали под ногами каждый раз, когда кто-то проходил по коридору перед моей дверью.

Грязное окно скрывалось за желтой шторой. Раковина пустовала; тарелка, миска, чашка и набор столовых приборов – все в единственном числе, стояли рядом с ней на сушилке. Еще у меня имелся футон, купленный в комиссионном магазине, а несколько бетонных блоков, накрытых доской, выполняли функцию кофейного столика.

Кай Мори не подозревал, как ему повезло. По крайней мере, в его жизни были люди, на которых он мог положиться, образование, возможности, шансы.

У меня даже аттестата об окончании школы не было, и денег тоже. К тому же я не могла бросить единственного небезразличного мне человека.

Кай имел возможность добиваться новых высот, а я устала от его близости и постоянных напоминаний о том, что у меня подобной возможности не было.

Моя жизнь навсегда останется такой.

* * *

Взбежав по пролету узкой лестницы, я обогнула перила и продолжила подниматься на второй этаж. Растоптанные окурки валялись в трещинах деревянных половиц. Я дышала через рот, чтобы сдержать рвотный рефлекс из-за витавшей здесь вони. Юность, проведенная с Дэймоном и Гэбриэлом – это не подарок, но я была чертовски благодарна брату за то, что он вытащил меня отсюда одиннадцать лет назад.

Громко постучав кулаком в дверь квартиры матери, я выкрикнула:

– Мам! Мама, это я!

Над глазком в номере 232 не хватало тройки, от нее остался лишь засохший клей в форме цифры.

Мы обе жили в бедном районе Меридиан-Сити, поэтому потребовалось меньше десяти минут, чтобы сюда дойти.

После переезда в город, когда Дэймона посадили в тюрьму, полагаю, я могла бы просто вернуться к матери, чтобы объединить ресурсы и все такое, но не захотела. К счастью, она и не предложила. Мама по-прежнему вела такой стиль жизни, которому дети стали бы помехой, так что…

Мне нужно было поговорить с ней и придумать достоверную историю на случай, если кто-нибудь – Кай, например, – придет с расспросами насчет меня. Гэбриэл не числился отцом в моем свидетельстве о рождении. Все люди, знавшие, что я его дочь, работали на него, поэтому мать оставалась единственным слабым звеном. Я должна была удостовериться, что она не проболтается. Каю ни к чему знать, какой козырь он держал в руках.

Спустя минуту никто не ответил; в квартире царила полная тишина. Я достала украденный ключ и открыла дверь. Войдя внутрь, быстро огляделась, изучая разгромленную гостиную.

– Какого черта? – выдохнула я, поморщившись от зловонного запаха.

На диване лежал мужчина в отключке, одна нога свисала с края. Я захлопнула за собой дверь, даже не пытаясь не шуметь. Он явно не слышал, как я стучала несколько секунд назад.

Сунув ключ обратно в карман, я продолжила рассматривать мрачную, неряшливую комнату. Свет проникал только через дыры в пошлых шторах из голубого вельвета. Я подошла к кофейному столику, усыпанному коробками с блюдами китайской кухни однодневной давности, сигаретами, опрокинутыми пивными бутылками, и подняла бонг[8]. Стекло было мутным от остатков того, что горело внутри. Каждая мышца в теле напряглась; я с презрением смотрела на него, качая головой.

Бросив бонг обратно на стол, я перевела взгляд на байкера с расстегнутыми штанами и ремнем, развалившегося на диване. Затем, слегка подняв глаза, заметила на подлокотнике камеру – хорошую, навороченную, с внешним микрофоном.

Пошла она к черту.

Я развернулась, стремительно подошла к кухонному столу, перевернула один из стульев и, несколько раз ударив по нему пяткой, отломила одну ножку. Потом подняла ее, пронеслась по коридору к спальне и распахнула дверь.

Ручка врезалась в стену. На кровати я обнаружила свою мать с еще одним мужиком, правда, помоложе. Они оба спали, запутавшись ногами в простынях. На полу валялась перевернутая лампа. Дождь капал на подоконник через приоткрытое окно. Повсюду была разбросана одежда. На меня волной накатила сигаретная вонь, и я едва не закашляла.

Переместив взгляд вправо, заметила трипод для камеры.

Сукин сын. Я взмахнула ножкой стула, отшвырнула штатив, который врезался в шкаф, и закричала:

– Пошел вон! Убирайся к черту!

Еще раз замахнувшись, смела с комода флаконы духов.

– Что происходит? – Мужчина внезапно проснулся и попытался сесть, потирая глаза.

– Вставай, козел! – Я поставила одну ногу на кровать. – Сейчас же выметайся отсюда!

Мама натянула на себя простыню и села. Ее черные волосы падали на лицо.

– Что? Что происходит?

– Заткнись, – прорычала я, подняв палку.

Парень, вероятно, всего на несколько лет старше меня, смотрел в мою сторону со смесью ужаса и непонимания.

Хорошо, объясню более доходчиво.

Я нависла над ним и заорала:

– Пошел вон! – Я снова и снова ударяла ножкой стула по стене у него над головой. – Вали отсюда ко всем чертям! Прочь! Прочь! Прочь!

– Какого хрена? – рявкнул он, быстро слез с кровати и начал суетливо собирать свои вещи. – Твою мать, что с тобой такое?

– Ник, что ты делаешь? – услышала я вопрос своей матери, но проигнорировала его.

Тяжело дыша, я сглотнула подступившую к горлу желчь. Камера, мужчины, наркотики… Чертова шлюха.

Парень натянул джинсы, подхватил свою обувь, сдернул рубашку с кресла и пустился наутек из комнаты, напоследок одарив меня недовольным взглядом.

Мама быстро надела ночную сорочку и халат, а я последовала за парнем, чтобы проверить, забрал ли он своего дружка.

Тот начал подниматься с дивана, но я нагнулась и схватила камеру.

– Эй, это наше! – крикнул тот, что помоложе. – Мы ей заплатили! Все, что там записано, принадлежит нам!

Я стояла на месте, сжимая палку в кулаке, и с вызовом смотрела на них.

– Гэбриэл, – медленно произнесла я, – Торренс.

Парочка быстро обменялась взглядами. Их физиономии вытянулись. Именно. Это имя было полезно, когда требовалось.

Эти мужчины понятия не имели, что моему отцу было плевать на то, чем занималась мать.

– Пошли вон, – повторила я в последний раз.

Они зашевелились, правда, не очень быстро. Взяли свои куртки, собрали наркотики и вышли за дверь. Уже выходя, парень снова сердито посмотрел на меня.

– Она все равно оказалась не так уж хороша, – огрызнулся он, переведя взгляд мне за спину.

Мужчины вышли в коридор, а я подбежала к двери и захлопнула ее. Услышав сзади шорох, резко обернулась и бросила ножку стула на диван.

Мать, только что вышедшая из коридора, остановилась в гостиной. Ее красный шелковый халат достигал середины бедра, частично пряча розовую сорочку. Она грызла ноготь большого пальца; ее подбородок дрожал.

– Для чего камера? – спросила я.

– Мне нужны деньги.

– Я даю тебе деньги.

– Этого недостаточно даже для оплаты аренды!

Глаза мамы наполнились слезами. Я подлетела к дивану и сбросила на пол новые подушки, которые она недавно купила.

– Откуда тогда это дерьмо? – выпалила я, продолжив расхаживать по гостиной, отчего настенный гобелен и ваза, стоявшая на самом краю приставного столика, покачнулись.

Развернувшись, я посмотрела на ее нарощенные ногти с французским маникюром и автозагар. Гэбриэл платил мне гроши, «женскую зарплату» по сравнению с тем, что получали Давид, Лев и Илья. Я вносила ренту и оплачивала коммунальные счета, а остаток отдавала матери, и каким-то образом обходилась малым! Почему она не могла? Чувствуя рвавшиеся из груди рыдания, я хотела просто придушить ее.

– В мире миллионы других людей, и они как-то справляются! – выкрикнула я, подойдя к матери вплотную.

Стены вокруг меня как будто сжимались. Все шло наперекосяк, я ненавидела свою жизнь. Ненавидела Дэймона, отца, Кая, всех. Мне хотелось впасть в спячку на целый год. Когда все наладится?

– Он был прав, – процедила я, глядя на нее и вспоминая себя, когда со мной говорил Гэбриэл. – Ты просто жалкая шлюха и наркоманка! Что ты будешь делать, когда никто не захочет платить за твое старое изношенное тело? Твои сиськи и так уже свисают до колен!

Она дала мне пощечину, отчего моя голова метнулась вправо.

Я шумно втянула воздух и оцепенела.

Жгучая боль, словно от змеиного укуса, распространялась по щеке, становясь все сильнее, и я зажмурилась.

Господи. Мать никогда меня не била.

В детстве, возможно, мне иногда доставались шлепки – я этого не помнила, – но она никогда не била меня по лицу.

Я медленно повернула голову и увидела боль в ее покрасневших глазах. Целое море боли. Мама стояла, закрыв рот рукой. Не знаю, была ли она шокирована своим поступком или огорчена тем, до чего мы дошли.

Глядя в пол и чувствуя, как по щеке покатилась слеза, я сунула руку в карман, достала шестьдесят четыре доллара, собранные зажимом для денег, подошла к столу и бросила на него купюры.

– Это все, – отрезала я, мысленно пообещав себе, что сегодня она в последний раз получит от меня хоть что-то.

Хотя знала, что завтра, скорее всего, опять добавлю немного, «чтобы хватило на несколько дней».

А на следующей неделе принесу еще больше.

Я всегда возвращалась. Что мне оставалось делать? Я не хотела, чтобы моя мать жила на улице, потому что несмотря ни на что ее любила.

Не обращая внимания на тихий плач и мамино лицо, уткнувшееся в ладони, я открыла входную дверь.

– У тебя есть деньги на еду? – спросила она.

Я усмехнулась и указала на бонг:

– Сделай пару затяжек. Тебе станет все равно.

Захлопнув за собой дверь, я выдохнула и закрыла глаза, пытаясь подавить душившие меня рыдания.

– Я важна, – прошептала себе под нос.

Слезы скатывались по щекам, но я заставила себя отмести сомнения. Отмести подозрения, что меня использовали. Нет. Нет, отец с каждым днем нуждался во мне все больше. Дэймон никогда не пользовался мной. Он хотел, чтобы я была счастлива. Знаю, что хотел. И когда-нибудь это случится.

И если я перестану заботиться о маме, кто взвалит на себя эту ношу?

Я была нужна и полезна.

От меня не избавятся, как от нее. Они не поступят так со мной. Кто будет делать для них то, что делала я?

Камера хрустнула в моем кулаке. Каждая мышца лица ныла от сдерживаемых рыданий, потому что я больше не верила своим собственным словам.

О боже. Я сорвалась с места и побежала. Перед глазами все поплыло из-за нахлынувших слез. Меня ждала мамина судьба. Месяцы превратятся в годы. У людей вроде меня никогда ничего не получается.

Она умрет в этой квартире, а я умру в этом городе такой же глупой, необразованной и бедной, какой была сейчас.

Спустившись по лестнице, я вырвалась на улицу. Холодные капли дождя падали на лицо, словно льдинки, принеся долгожданное облегчение: казалось, от всех этих переживаний моя кровь превратилась в расплавленную лаву.

Я судорожно втянула воздух, а затем рванула вперед по тротуару, лавируя между людьми, спешившими на работу. Я не знала, куда идти, просто хотела выбраться отсюда. Подальше от этого места, как можно быстрее. Бежать, бежать, бежать…

И я побежала. Дождь барабанил по асфальту. Опустив взгляд и несясь по улице, я не видела ничего, кроме ног прохожих. Машины сигналили, но я не смотрела, кому.

Мои армейские сапоги промокли – не удивительно, ведь шнурки опять были не завязаны, а шапка, потяжелевшая от воды, вскоре практически прилипла к голове.

Разбрызгивая лужи, я ощущала, как моя одежда все больше липла к коже, и вытерла капли дождя с лица. Ливень падал стеной, видимость была не дальше пяти метров.

Но я не остановилась, а продолжала бежать; мне было плевать, даже если впереди в любую секунду меня мог ждать обрыв или столкновение с вынырнувшей из тумана машиной.

Это они во всем виноваты. Дэймона арестовали из-за брата Майкла. Слава богу, он был мертв, иначе я бы сама его прикончила. Если бы не вмешательство младшего Криста, Дэймон уже окончил бы колледж, и мы бы сбежали.

И остальные… Мой брат готов был броситься под пули ради своих друзей, но они, не колеблясь, выбрали Эрику Фэйн. Годами он прикрывал их, а они избавились от Дэймона, словно от ненужной вещи, и даже не попытались бороться за него.

Послышался пронзительный гудок. Я подняла свои утомленные глаза и поняла, что нахожусь на тротуаре моста. Переведя взгляд на реку, увидела буксир, тянувший баржу вниз по течению. Звук его туманного горна вновь разнесся эхом среди грозовых туч.

Взглянув на камеру, которую до сих пор сжимала в руке, я замахнулась и швырнула ее в воду, казавшуюся почти черной. Та сразу же пошла ко дну.

Я закрыла глаза и покачала головой. Мне была ясна позиция Дэймона, потому что я знала, сколько страданий он перенес. Я понимала ход его мыслей.

Дома моего брата никто не любил. Наш отец был тираном, а его мать… Она терроризировала Дэймона. От воспоминаний обо всем, что происходило в той башне, меня затошнило, и я застонала. Он не хотел мне ничего показывать, а она не знала, чему я стала свидетельницей.

Из-за этого Дэймон собственнически относился к тому маленькому кругу хороших людей, что присутствовали в его жизни.

Ко мне, к своим друзьям…

Любой, кто нам угрожал, автоматически превращался во врага.

Поэтому он ненавидел Эрику – или Рику, как все, похоже, ее называли. Дэймон был неправ, но я понимала, что им двигало.

Он обрек себя на арест, трахнув Уинтер – девушку, которая была под запретом. Во многих смыслах, и моему брату это было известно.

Дэймон сам перегнул палку в прошлом году, после чего ему пришлось податься в бега.

Если бы он хотел, чтобы мы жили своей жизнью, то забрал бы меня с собой. Забыл бы друзей, забыл Рику. Мы оба покинули бы этот город и наконец-то обрели свободу.

Только этого не случилось, и теперь я понимала, что никогда не случится.

Я прикусила нижнюю губу, стараясь больше не плакать. Мы никогда не уедем, верно? Значит, он тоже меня использовал.

Скрестив руки на груди, я двинулась дальше. Пыталась заглушить свои эмоции, но не могла. Стиснув зубы и дрожа, я бездумно шла вперед, пересекла мост, миновала старый фермерский рынок на Стэйт-стрит, разоренные, опустевшие кварталы Уайтхолла. Нет, я не плакала – слезы сами катились по щекам.

Дождь намочил всю одежду, голова казалась тяжелой из-за промокшей шапки, кожу охватил леденящий холод. По телу побежали мурашки; я чувствовала, как каждый волосок встал дыбом.

Стуча зубами от холода и обхватив себя руками, я остановилась и подняла глаза.

На эмблеме, изображавшей один лабиринт, заключенный в другом, горела красная надпись «Сэнсо» с японскими иероглифами в центре. Похоже, мои ноги сами знали, где мне положено находиться.

Я словно робот.

Подняв дрожащими пальцами свою манжету, посмотрела на часы: было восемь утра. Кай вчера сказал, чтобы я пришла в девять.

Нужно позвонить Давиду и объяснить, что ему не придется подвозить меня сегодня.

Я направилась к додзё и дернула дверь, но она оказалась заперта. Решив проверить запасной выход, обогнула здание и вышла на темную аллею. Здесь все кирпичные строения и даже пожарные лестницы были выкрашены в черный цвет. Съежившись и укрываясь под навесом, я подбежала к черному ходу, но там тоже было закрыто.

Я вновь обхватила себя руками и прислонилась спиной к стене.

Холод пробирал до костей; я опустила голову и закрыла глаза.

Мать, наверное, в эту минуту прокуривала те деньги, которые я ей оставила, или покупала себе новый наряд. Все, что угодно, лишь бы почувствовать себя лучше.

Она была бы рада увидеть, как я делаю все возможное, чтобы заработать для нее еще больше, да? Разумеется, потом мама ощущала бы вину, как в тот роковой день, но неужели ей было невдомек, что могло случиться после того, как Дэймон выкупил меня столько лет назад? Она спросила его, зачем я ему нужна. Мой брат просто ответил: «Это имеет значение?».

Не имело. В идеальном мире мать могла бы проявить обеспокоенность моей судьбой, однако на деле она не представляла, на что Дэймон был способен, но этой неизвестности не хватило, чтобы ее остановить.

Кай оказался прав: я была инструментом, которым другие пользовались в своих целях.

Глаза снова наполнились слезами; я вытерла щеки рукавом.

– Доброе утро.

Подняв взгляд, я повернула голову вправо.

Кай подошел ко мне, держа газету над головой. Его черные брюки были забрызганы дождем, а с плеча свисала спортивная сумка. Я отвернулась. Мое лицо наверняка было покрыто красными пятнами. Я не хотела, чтобы он видел меня в таком состоянии… Нужно беречь свою уличную репутацию и все такое.

– Что… – Парень остановился рядом со мной под навесом. – Ты насквозь промокла. Что случ…

– Не задавай вопросов, пожалуйста, – попросила я тихо, перебив его. – Просто попала под дождь и… Со мной все будет в порядке.

Сжав кулаки, я пыталась согреть руки, но не могла сдержать дрожь. На Кая я не смотрела, и в течение нескольких секунд не слышала, чтобы он двигался, поэтому не знала, что он делал.

Затем наконец послышался щелчок замка. Кай открыл дверь и, удерживая ее, пригласил меня:

– Заходи. Давай.

Нырнув под его руку, я вошла в кухню додзё. Наверное, нужно все-таки позвонить Давиду и попросить, чтобы он привез мне что-нибудь из одежды. Или, может, здесь найдутся лишние футболки-поло, которые носили сотрудники. А сырые джинсы я пока потерплю.

Продолжая дрожать, я прикусила губу. Кай бросил свою сумку на пол и включил свет. Я подняла взгляд и заметила: он был в белой рубашке. Его грудь виднелась через промокшую от дождя ткань. Несколько мгновений я просто смотрела на него. Его влажные волосы торчали в разные стороны, он выглядел невероятно красивым, и на миг я отвлеклась от того, как сильно замерзла.

Парень подошел ближе и вручил мне полотенце, а потом взял меня за руку и попытался увести куда-то.

Но я вырвалась. Я не нуждалась ни в чьей заботе.

Обернувшись, Кай сердито посмотрел на меня и предупредил:

– Лучше не сопротивляйся сейчас. Просто делай, что тебе велят. У тебя это хорошо получается.

Он снова взял меня за руку и потащил за собой. Споткнувшись, я последовала за ним через кухню в лобби, а потом в коридор. Везде было пусто и темно, не считая маленьких настенных ламп.

Кай распахнул дверь женской раздевалки, провел меня мимо личных шкафчиков к душевым, открыл одну из кабинок и включил воду. Из лейки тропического душа полилась теплая вода, и сразу же закружился пар.

Боже, это выглядело очень заманчиво.

– Ты совсем продрогла, – сказал он, повернувшись ко мне. – Снимай свою одежду.

Парень потянулся к полам моей куртки, но я оттолкнула его руки.

– Нет.

Я скрестила руки на груди, сгорая от стыда.

– Не прикасайся ко мне.

– Я не собирался к тебе прикасаться, – произнес он мягко. – Просто сниму куртку, ладно?

В ответ я покачала головой.

– Слушай, ты можешь не раздеваться, – пояснил Кай более настойчиво, – но тебе нужно согреться.

Я посмотрела на свои сжатые кулаки и побелевшие костяшки.

– Мои вещи высохнут.

Он выдохнул, но звук больше был похож на приглушенный рык. Не успела я опомниться, как Кай обхватил меня руками, поднял, занес в душевую кабинку и закрыл дверцу. Мы оба попали под горячие струи.

Толкнув его в грудь, я возмутилась:

– Нет!

Плотно сжав губы, парень зло шикнул и поставил меня на ноги, но не выпустил из объятий, а наоборот, сильнее прижал к себе.

Говнюк!

Я уперлась в него ладонями и оскалилась. Вскоре горячая вода начала просачиваться сквозь одежду и струиться по коже, и я ощутила, как по телу распространилось приятное покалывание.

Было так хорошо, что мне захотелось улыбнуться.

Веки потяжелели. Горячая вода лилась водопадом на спину, стекала по ногам, попадала на голову и шею.

Тепло. Мне было так тепло. Я хотела…

Пошатнувшись, я застонала.

Мое тело жутко устало. Обхватив меня еще крепче, Кай позволил мне расслабленно прильнуть к нему, и я больше не стала сопротивляться.

Положив голову ему на грудь, спустя несколько мгновений почувствовала, как он аккуратно стянул мою шапку. Когда вода коснулась кожи головы, весь остальной мир перестал существовать.

Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением.

Всего на минутку.

Поджав руки, я уткнулась в него и ненадолго уступила. Одна рука Кая лежала на моей талии, другая на плече. Жар, исходивший от его кожи через мокрую рубашку, и тепло воды успокаивали меня. Кажется, я никогда не ощущала подобного умиротворения. Даже с Дэймоном.

Не помню, когда в последний раз была настолько близка к кому-то.

Шум воды заглушил звуки грозы, доносившиеся с улицы, наше дыхание, даже мои мысли… Я не хотела думать. Хотя бы на пять гребаных минут мне хотелось перестать беспокоиться, бороться, бояться, злиться, ненавидеть все на свете. Мне не хотелось даже стоять.

– Это ничего не значит, – буркнула я, уютно устроившись у него на груди, которая затряслась от тихого смеха под моей головой.

– Абсолютно ничего. Обещаю.

Что-то коснулось моего лба, и я почувствовала, как пальцы Кая убрали волосы, прилипшие к моей щеке. Когда он загладил пряди назад, очередная волна удовольствия прокатилась по телу от макушки до ног. Внезапно я остро ощутила, как близко мы стояли друг к другу. Наша мокрая одежда практически склеилась.

Это просто рай.

Кай еще несколько раз погладил меня по волосам, медленнее и нежнее, а потом опять крепко обнял.

– Мне нравятся твои косички, – в его низком голосе вдруг появилась хрипотца. – У тебя очень красивый цвет волос. Похоже на красное дерево. Почему ты их прячешь?

Открыв рот, я собиралась отпустить ядовитое замечание, но передумала. Не хотела, чтобы все это заканчивалось. Полагаю, любопытство Кая было обоснованным.

И все же это не его ума дело.

– Ты прячешь волосы, носишь мужскую одежду, – продолжил парень. – Кто ты, мелкая?

Его вопрос был скорее риторическим, словно он размышлял вслух. Где-то в глубине души я хотела во всем признаться.

На моих губах появилась слабая улыбка, которую Кай не видел.

– Я никто.

– Неправда, – возразил он и, приблизившись к моему уху, продолжил: – Я никогда не видел, чтобы Дэймон так ревностно относился к женщине. То, как он вел себя с тобой той ночью… – Кай приподнял мой подбородок, заставив посмотреть на него. – Кто ты для него?

Я открыла рот, но не смогла подобрать слова и покачала головой.

– Он причинил тебе боль? – спросил Кай шепотом; его глаза цвета оникса будто молили меня поделиться. – Здесь кроме нас никого нет. Он делал тебе больно? Почему ты предана ему?

В глазах снова начало жечь, пока я смотрела на него, разрываясь между любовью к брату и зарождавшимся внутри жалким желанием сблизиться с кем-нибудь.

Капли воды стекали по его черным волосам, струились по шее и выступающим на ней жилам, исчезая под воротником. Мой взгляд скользнул от угловатой челюсти Кая к его рту, полным губам с необычной точкой на нижней, словно кто-то надавил на нее пальцем, оставив там ямочку. Глядя на его губы, я изнывала от желания впиться в них. Я до сих пор ощущала вкус мяса, которым он вчера меня накормил, чувствовала, как мои зубы вонзались в него.

В голове царила полнейшая неразбериха. На самом деле Кай мне не враг. Он просто хотел получить ответы. А я хотела вернуть брата.

– Каково тебе приходилось в тюрьме? Мы заплатили, чтобы обезопасить Дэймона, но что насчет тебя и Уилла?

В его глазах промелькнула боль. Кай несколько мгновений смотрел на меня с потерянным видом.

– Майкл сделал то же самое, – ответил парень наконец. – Подкупил людей, чтобы защитить нас всех, но…

Он умолк. Я ждала. Как и в исповедальной кабинке несколько лет назад, ему нужно было набраться смелости, чтобы начать говорить.

Кай сглотнул.

– Как-то раз я сказал Рике, что никогда туда не вернусь. Что я не подозревал, насколько мерзкими могут быть люди, – произнеся это, он заглянул мне в глаза. – Вот только я имел в виду себя.

Парень продолжал гладить меня по волосам с тревожным выражением лица.

– Все оказалось не так просто, как думал Майкл. Я про подкуп. Мы были богатыми, привилегированными мальчишками, и получили срок вполовину меньше, чем остальные заключенные, совершившие похожие преступления. Нам угрожали, на нас смотрели с презрением, а по ночам насмехались над нами из соседних камер. Я хотел вернуться домой.

В горле образовался болезненный ком. Было очень горько, что им с моим братом пришлось пройти через это.

– Отец научил меня драться, – продолжил Кай. – Он научил меня убивать, если придется. Но помимо этого научил делать мир лучше. – Задумавшись, он умолк, но потом опять заговорил: – Чтобы выжить в тюрьме, нужно в первый же день прийти туда с высоко поднятой головой, оглядеться, встретившись глазами с сокамерниками, и найти человека, который станет твоей «жертвой». Избив его, ты заявишь о своей силе и утвердишь свой авторитет в глазах остальных.

После его слов я вспомнила, что уже где-то слышала этот совет.

– Я дождался третьего дня, – продолжил Кай. – Выбрал самого огромного парня – видел, как он демонстрировал свой авторитет и угрожал Уиллу в первый день. Подошел к нему и ударил.

Мысленно я практически представляла себе эту картину.

– К моему удивлению, он не сразу отключился, – продолжил парень с тенью улыбки на лице. – В итоге я заработал сломанный нос, трещины в трех ребрах и распухшую губу.

Я тихо засмеялась. Всадники нечасто терпели поражение, поэтому, думаю, он получил по заслугам.

Однако Кай помрачнел.

– Тот мужчина заработал перелом позвоночника.

О господи.

– Я был натренирован, – произнес он с таким видом, словно до сих пор злился на себя, – и должен был знать, куда бью.

– Он поправился?

Парень кивнул.

– Да, но на это ушло два месяца, и частичное повреждение нервов осталось. Три пальца на правой руке потеряли чувствительность.

Ну, все могло закончиться хуже. Гораздо хуже.

– На следующий день за моим столом сидело больше людей, чем за другими во всем тюремном блоке.

– Значит, ты добился уважения.

– Да, животным поведением, – подметил Кай. – Меня это напугало, потому что я не впервые избрал путь насилия в ситуации, когда должен был сдержаться. Войдет ли подобное в привычку? Я начал терять представление о том, какой жизни желал для себя и каким человеком хотел стать, потому что постоянно совершал глупости. – Он потупил взгляд, тяжело дыша, и в этот момент показался мне таким беззащитным. – Я не хочу загубить свою жизнь.

Я не могла отвести от него глаз. Кай не смотрел мне в глаза, и стало ясно, что он чувствовал себя таким же бесполезным и никчемным, какой всегда ощущала себя я.

У меня возник непреодолимый порыв подбодрить его.

– Эй. – Протянув руку, я приподняла его подбородок.

Кай поднял взгляд.

Я едва заметно улыбнулась.

– Порой, когда все вокруг становится невыносимым, я смотрю вверх.

Он непонимающе сдвинул брови. Запрокинув голову назад, я посмотрела на потолок.

Все еще не понимая, парень последовал моему примеру.

Пар клубился в воздухе над нами, рассеиваясь то тут, то там, и открывая вид на белый гранитный потолок душевой. Кристаллические вкрапления камня мерцали в приглушенном свете. На миг мои мысли поднялись вверх вместе с дымкой, словно легкое перышко, взмывшее в облака.

– Смена перспективы… – Я замолчала. – Это помогает. Правда?

Парень улыбнулся, его плечи расслабились.

– Нам стоит как-нибудь опробовать этот способ ночью под открытым небом.

Нам?

Вдруг он откашлялся и выпрямился, отпустив меня.

– Я найду для тебя одежду, ладно? Почему бы тебе не присесть? Погрейся еще под душем.

Неохотно попятившись, я кивнула. Ему стало стыдно? Я не хотела, чтобы Кай уходил, но он выглядел так, будто торопился поскорее отсюда выбраться. Может, пожалел о том, что все мне рассказал?

Я была рада, что он это сделал.

Парень указал на пол душевой.

– Оставайся здесь, хорошо?

Он вышел из кабинки и окликнул:

– Алекс!

Прежде чем я успела посмотреть, Кай закрыл дверцу душевой.

Я осталась на месте, больше не чувствуя холода. Он только что держал меня в объятиях, не предавшись алчности и не требуя ничего взамен. Даже Дэймон никогда не был таким терпеливым и понимающим.

В редких случаях, когда мой брат считал необходимым проявить хоть какую-то ласку, его объятия не длились дольше нескольких секунд. Мать, наверное, была последним человеком, державшим меня так.

Я сползла по стене, плюхнулась задницей на плитку и подтянула колени к груди. Закрыв глаза, делая медленные, размеренные вдохи, ощутила, как тепло разливается под кожей.

Все мысли смешались, каждая конечность показалась невероятно тяжелой, словно весила десять тонн. Потеряв счет времени, я полностью отключилась.

– Бэнкс? – послышался тихий голос.

Мог пройти час или всего минута, я бы все равно не заметила.

Шевельнувшись, испустила тихий стон.

– Бэнкс?

Голос прозвучал ближе, и я медленно приоткрыла веки.

Алекс, та девушка с вечеринки, одетая в ярко-розовые шорты и белый спортивный лифчик, присела на корточки рядом со мной, боясь попасть под струю воды.

– Кай попросил принести тебе сухие вещи, – пояснила она. – Я ждала снаружи. Просто заглянула сказать, что у меня есть кое-что из одежды для тебя. Но можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.

Я шмыгнула носом, открыла глаза и выпрямила спину.

– Все в порядке, – воскликнула я, поднявшись на ноги. Алекс тоже встала.

– Ладно, – ответила она, попятившись, и указала на настенную вешалку. – Здесь полотенца и пакет для твоих мокрых вещей. Сменная одежда лежит на скамейке в раздевалке.

Кивнув, я невольно почувствовала признательность за ее проницательность. Я не позвонила парням, и мне нужно было во что-то переодеться, пока моя одежда не высохнет. Насколько я знала, здесь имелись стиральные машины и сушилки для полотенец.

Девушка быстро ушла. Протянув руку, я выключила воду. Затем сняла с крючка полотенце, промокнула волосы, заплетенные в косы, и повесила его обратно, после чего торопливо разделась. Стянув с себя мокрую куртку, бросила ее на пол. Вслед за ней отправилась моя фланелевая рубашка, сапоги, носки, джинсы и белье. Пока я разматывала нагрудную повязку, с каждым движением ощущала себя все лучше. Наконец мои груди оказались свободны. Я закрыла глаза и тихо застонала.

Укутавшись в то же самое полотенце, быстро затолкала вещи в белую хозяйственную сумку, которые продавались в «Сэнсо» на ресепшене, очевидно принесенную Алекс. Я расплела косички, растрепала локоны и вытерла голову другим полотенцем. Потом, протянув руку за дверь, схватила маленькую стопку одежды и услышала женские голоса. Похоже, тренажерный зал уже открылся для посещения.

Я закрыла дверь и осмотрела вещи, ища остальные.

– Что? – вырвалось у меня.

Черные эластичные брюки, которые наверняка обтянут ноги, словно вторая кожа, и серый спортивный топ с символом «Найк» в центре. Я издала измученный стон. Твою мать, а где все остальное? Я не могла надеть эту ерунду.

Я натянула брюки и снова посмотрела на топ, больше похожий на лифчик. У нее в раздевалке должно быть еще что-нибудь. Хотя бы толстовка.

Мягкая ткань брюк обтягивала бедра и ягодицы; я заворчала от чувства дискомфорта. Было странно ощущать на себе вещь, так плотно прилегавшую к коже. Но когда сняла полотенце и потянулась, чтобы повесить обратно, на секунду остановилась и вдруг заметила, насколько удобнее было двигаться в одежде «по фигуре». Во сто крат легче, чем в моих вещах.

Просунув руки и голову в топ, я с трудом натянула его на себя и быстро поправила груди.

Затем закрыла глаза и зажмурилась. О боже. Казалось, будто я голая. В попытке спрятать грудь, которая практически выпрыгивала из этого спортивного лифчика, я перебросила волосы на одно плечо и сложила руки на обнаженном животе.

Приоткрыв дверь, выглянула наружу. Мне не хотелось ходить в таком виде.

Ох, кого я пыталась одурачить? Каждая присутствовавшая здесь девушка была одета почти идентично, так что я ничем не выделялась бы среди них. Дэймон привил мне неуверенность в себе, будто если я покажу оголенную лодыжку, мужчины набросятся на меня, как волки.

Вытерев ноги, я вышла из кабинки, подняла сумку с одеждой и бросила полотенца в корзину, установленную возле душевой. После чего прошла в раздевалку, обнаружив там нескольких женщин, спешивших на занятия.

– Ты хорошо выглядишь, – произнес кто-то.

Обернувшись, я увидела Алекс, стоявшую, уперев руки в бока. Она осмотрела меня с головы до ног и кивнула. Я напряглась.

– У нас примерно одинаковый размер, – задумчиво отметила она, подойдя ближе и взяв меня за руку. – А так и не скажешь, учитывая то, как ты обычно утопаешь в своей одежде.

Она забрала мою сумку и бросила ее девушке из обслуживающего персонала в черной футболке-поло с эмблемой «Сэнсо», которая тут же все куда-то унесла. Надеюсь, чтобы высушить.

– Я ношу не такие уж большие вещи, – пробормотала я.

Алекс подвела меня к туалетным столикам и надавила на плечи. Уставшие ноги подкосились, и я обессиленно упала на стул. Она сразу же начала меня причесывать.

Протянув руку к расческе, я огрызнулась:

– Я сама могу это сделать.

Но девушка увернулась.

– Не можешь. – Она взяла со стойки что-то завернутое в фольгу и бросила мне на колени. – Тебе нужно поесть.

Я подняла мягкий, теплый сверток.

– Что это?

– Кай заказал буррито на завтрак.

Бросив его обратно себе на колени, я ответила:

– Я не голодна.

– Он предупредил, что ты это скажешь. – Зажав в кулаке несколько прядей, Алекс тщательно расчесывала кончики. – Еще Кай передал, что тебе хватит ума не участвовать в заведомо проигрышных спорах, к тому же практичный человек вроде тебя не станет зря терять время из-за мелочи вроде дурацкого буррито.

На моих губах появилась улыбка. Точно подмечено.

Аромат свежей тортильи ударил в нос, и в животе вдруг заурчало. Утром я так и не поела.

Девушка все еще боролась с моими запутанными волосами. Я развернула буррито и откусила. Нежное яйцо, пряная сосиска, лук, сладкий перец и халапеньо с небольшим добавлением сыра… Это был лучший завтрак. Не сдержавшись, я откусила еще один кусок, даже толком не проглотив предыдущий.

– Хорошая девочка. – Алекс подмигнула мне и включила фен.

Мои волосы взметнулись вверх, а шум фена заглушил все звуки, оставив меня один на один с буррито. Чаще всего я постоянно находилась в движении и даже не задумывалась о том, хотелось мне есть или нет, поэтому могла целый день продержаться на яйце с тостом. Марина всегда что-нибудь готовила, и порой мне удавалось схватить остатки трапезы с кухни или быстро съесть миску супа из кастрюли, которую она оставляла на плите, но чаще всего это был либо перекус на бегу, либо ничего.

Алекс проводила расческой по волосам, направляя на них струю горячего воздуха. Длинные пряди щекотали плечи и спину. По телу пробежали мурашки; я поймала себя на том, что запрокинула голову назад. Выдохнув, закрыла глаза и продолжила есть, в то время как зубцы расчески массировали кожу головы.

Я быстро расправилась с буррито, но не спешила вставать, наслаждаясь действиями Алекс, поэтому не сразу обратила внимание, когда фен перестал гудеть. Открыв глаза, увидела, как девушка, застыв, смотрит на мое отражение в зеркале. Ее милый хвостик был собран высоко на макушке, а выбившиеся пряди мило обрамляли лицо.

Мои собственные волосы в полметра длиной, которые она разделила косым пробором, каскадом лежали на спине. Уже много лет они не были распущенными, чистыми и высушенными феном одновременно.

– Когда к тебе в последний раз прикасались? – спросила Алекс, изучая меня. – По-настоящему прикасались?

Я снова опустила голову, избегая ее взгляда. Похоже, мое наслаждение от расчесывания волос было слишком уже заметным.

Она уселась рядом, оседлав скамейку и повернувшись ко мне лицом.

– Нам всем это нужно, понимаешь? Нужен контакт. Это всего лишь человеческая природа. Но если ты не получаешь его от кого-то другого, нет ничего плохого в самоудовлетворении. Просто к слову. Ты кажешься немного зажатой, а это точно поможет. Вот я, например, люблю себя по меньшей мере дважды в день.

Я хмуро посмотрела на нее. Мне не нравились люди, которые делились личной информацией с избытком.

Алекс засмеялась, и я заметила, какой по-детски беззаботной девчонкой ее делала эта ясная, широкая улыбка. Такое выражение сильно контрастировало с совершенно не детским телом. Я знала, что половина мужчин с той вечеринки побывала с ней в постели. Спал ли Кай с Алекс?

– Серьезно, прикосновения необходимы. Закрой-ка глаза. – Она подтолкнула меня локтем, пробудив от размышлений.

– Это эксперимент, – пояснила девушка, вероятно, заметив мое недопонимание. – Я не буду трогать особо приватные места.

Нет. Я слегка отстранилась, но Алекс не отставала.

– Закрой глаза и представь на моем месте его.

– Его?

– Свою фантазию.

Мою фантазию? Что за…

– Сделай мне одолжение, всего пару минут, – прошептала она, прильнув ближе, – и я дам тебе свою толстовку.

Я фыркнула. Но все же… от толстовки не отказалась бы.

К черту все. Я закрыла глаза.

В голове все как будто поплыло. Оказавшись в полной темноте, я потеряла ориентацию в пространстве, но все равно почувствовала, как Алекс шевельнулась, а потом дотронулась до моего живота, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

– Мысленно нарисуй себе его, – прошептала она, приближаясь к моему лицу; я чувствовала ее дыхание, – человека из своей фантазии. Представь его или ее, во что он одет и как заходит в комнату. А затем подходит к тебе…

Веки затрепетали; в голове инстинктивно замелькали образы.

– Нет, – нечаянно пробормотала я.

Подушечки ее пальцев скользнули по моему животу, из-за чего руки покрылись мурашками.

– Да, – выдохнула Алекс мне в ухо. – Ты видишь его, не так ли? Сейчас он трогает тебя. Это его рука на твоем животе. Его тело рядом с твоим. Его голос шепчет тебе на ухо.

Я вздрогнула, начиная дышать чаще, и внезапно вернулась в ту могилу.

Передо мной была обнаженная грудь Кая. Мне хотелось обнять его за талию и уткнуться носом ему в шею. Меня окружил едва уловимый запах его геля для душа и мокрой земли у нас под ногами, и еще один аромат, принадлежавший только Каю. Он исходил от его волос, кожи, губ…

– Я хочу тебя, – сдавленно произнес он, овеяв меня своим горячим дыханием. – Хочу ощутить твой вкус у себя на языке.

Его рука скользнула вверх по моей шее. Запустив пальцы мне в волосы, Кай крепко сжал их. Я застонала, ощутив, как затвердели соски.

Он припал губами к моей шее, целуя и покусывая ее. О боже. Издав стон удовольствия, я наклонила голову набок, приглашая его продолжать.

– Я погружу свой язык так глубоко в тебя, – продолжил Кай; его властная рука опустилась к внутренней поверхности моего бедра.

Мысленно я представляла, что мы лежим на кровати. Голова Кая у меня между ног. И хотя я ощущала, как пылает мое лицо, мне все равно хотелось, чтобы он оставался там.

– Ты чувствуешь меня? – спросил парень. – Чувствуешь, как сильно я тебя хочу? Я буду лизать тебя до тех пор, пока ты не закричишь, умоляя меня позволить тебе кончить. Ты моя.

В груди все содрогнулось, я издала стон, ощутив, как он покусывает мое ухо. Его прикосновения стали более требовательными, и меня бросило в пот.

– Возьми мои руки, детка, – прошептал Кай, – и положи их на себя.

Я облизала пересохшие губы и, не колеблясь, схватила его руку, лежавшую на моем бедре, но замерла, почувствовав мягкую, тонкую кисть, совершенно не похожую на мужскую.

Распахнув глаза, увидела рядом с собой Алекс.

– О господи! – ахнула я и почувствовала, что вот-вот сгорю от стыда. Это все делала она. Черт побери. Я отпустила руку девушки и заметила, как она нехотя отстранилась, разочарованно вздохнув.

– Кем бы этот парень ни был, он везунчик.

Я не знала, как воспринимать все происходящее, и только покачала головой в ответ. Мои внутренности до сих пор исполняли сальто.

Алекс нагнулась ко мне.

– Сегодня вечером ты должна освежить в памяти эту сцену и завершить ее, даже если будешь одна в своей кровати.

Неудивительно, что Уилл щедро ей платил.

– Или, если захочешь, – усмехнувшись, игриво произнесла девушка, – позвони мне, и я доведу дело до конца.

Пульсация между ног усилилась.

«Великолепно, мать твою», – подумала я. Мне по плечу одолеть стотринадцатикилограммового мужика, но двадцатилетней эскортнице удалось меня смутить.

Когда я собиралась встать, из-за двери раздевалки раздался крик:

– Бэнкс там уже закончила?

Это был Кай.

Алекс подскочила со скамейки, взяла свою расческу и откинула волосы мне за плечи.

– Да, она сухая и одетая!

– Тогда веди ее сюда.

Быстро поднявшись, я метнулась к ее шкафчику и схватила серую толстовку. Она была длинная – надеюсь, достаточно для того, чтобы скрыть все изгибы.

Подойдя к слегка приоткрытой двери, заметила силуэт Кая через матовое стекло. Быстро натянула толстовку и проворчала, распахивая дверь:

– Здесь я. Что тебе нужно?

В ту же секунду он развернулся и, даже не взглянув на меня, пошел по коридору, явно ожидая, что я последую за ним.

– Мне нужно, чтобы ты поработала на ресепшене около часа. Администратор застряла в пробке.

Я потянулась к молнии, чтобы застегнуть толстовку, но ее вдруг сорвали с меня сзади. Резко обернувшись, я увидела Алекс. Забрав свой балахон и улыбаясь, она толкнула меня в грудь и выставила из раздевалки.

Какого хрена?

После чего девушка захлопнула дверь. Я бросилась обратно и дернула за ручку, но Алекс подперла ее спиной, не пуская меня.

Я открыла было рот, чтобы закричать, но вместо этого просто сжала кулаки и тихо зарычала.

Черт бы ее побрал.

– Проклятье, город парализовало, как будто люди никогда прежде дождя не видели, – продолжал Кай, все еще шагая по коридору. – Просто сканируй карточки, выдавай полотенца, если клиенты попросят, и отвечай на звонки. Это не должно занять много времени.

Заправив волосы за ухо, я неохотно последовала за ним, не зная, куда деть руки, пытаясь поочередно прикрыть то живот, то декольте.

– Я покажу, как пользоваться переговорным устройством, если понадобится меня вызвать, – проинструктировал он.

Я остановилась возле стойки, а парень перегнулся через нее, чтобы достать связку ключей и рацию.

В центре лобби что-то упало. Мы с Каем обернулись: уронив свои ключи, Майкл стоял, словно пригвожденный к месту, и пялился на меня. Его брови поползли вверх.

Мне захотелось провалиться, я заскрежетала зубами. Давай, посмейся, говнюк.

Кай раздраженно развел руками, глядя на Майкла и Рику, замерших посреди холла и проливавших на пол «Гаторэйд».

– Что с вами такое? – удивился он.

Затем парень проследил за их взглядами, повернулся и увидел меня.

Его брови сошлись на переносице; он выпрямился и уставился на меня с таким выражением, будто я только что сделала что-то неприличное.

Взгляд Кая опустился к моим босым ногам, потом медленно поднялся к брюкам Алекс, к животу, спортивному бюстгальтеру и распущенным длинным волосам.

Я сжала кулаки.

Затем он наконец посмотрел мне в глаза, и мой желудок рухнул куда-то вниз. Это выражение было мне знакомо. У Кая был такой же взгляд в ту Ночь Дьявола, перед тем как он погнался за мной.

Вскинув бровь, парень повернул голову к своим друзьям и зарычал на Майкла:

– На что уставился? Раздевалки в той стороне!

Майкл пытался сдержать ухмылку, а Рика сердито посмотрела на него.

– Ладно, живи, засранец, – бросила она и помчалась прочь по коридору.

Он последовал за ней, давясь от смеха:

– Малышка, я просто был немного шокирован. Это кардинальная перемена!

– Заткнись.

– Рика, да ладно тебе…

По мере удаления их спор постепенно стихал.

Я стояла, держа голову прямо, не в силах поднять глаз, и покусывала губу.

– Как только моя одежда высохнет, переоденусь, – наконец выдавила я, посмотрев на Кая. – Где можно взять поло, которые носят администраторы?

С минуту парень молчал, словно не решаясь ответить. Затем обошел вокруг меня и направился в сторону коридора.

– У нас закончились все запасы рабочей формы.

Глава 13

Бэнкс

Ночь Дьявола, шесть лет назад

Швырнув ключи на стол, я закрыла дверь, пересекла комнату и задернула шторы. Затем сняла толстовку, разулась и выудила из комода Дэймона боксеры и футболку. Зевнув, прошла в ванную, ступив на гладкий прохладный пол из белого мрамора.

Мой брат не вернется домой по крайней мере до рассвета. Кай по-прежнему планировал отправиться сегодня в «Понтифик»? Должно быть, он обзавелся ключом после нашего утреннего разговора, еще не зная, что опять со мной встретится.

Мне было ненавистно думать, что он пойдет туда без меня.

Бросив свои вещи в корзину для грязного белья, я переоделась, умылась, почистила зубы и расчесала волосы, после чего вернулась в комнату, на ходу выключив свет. Забралась в постель, схватила и обняла подушку, потом подняла руку и потянула за цепочку выключателя лампы. Спальня погрузилась во мрак. Тихий гул кондиционера, разносившийся по дому, действовал успокаивающе. Мое дыхание и пульс замедлились.

Кай, наверное, очень злился на меня. У него не было причин не верить Дэймону. Наверное, он чувствовал себя преданным, обманутым и рассерженным.

Рассерженным достаточно, чтобы подумать: следовало остаться со знакомым ему дьяволом, нежели путаться с неизвестным. Может, он разделит тот гостиничный номер с Хлоей сегодня ночью.

По какой-то причине мне нравилась ноющая боль в груди, вызванная этим предположением. Когда злишься, все становится проще, поэтому мне даже хотелось, чтобы Кай побежал к ней. Так он не будет ничем отличаться от всех остальных мужчин, которых я знала. Эгоистичных, неискренних, алчных.

Если Кай предаст меня, я смогу вернуться к прежнему безразличию и перестать жалеть о том, что он мне не принадлежит, верно?

В конце концов, у меня есть Дэймон. И здесь, по крайней мере, я была королевой. Он никогда не приводил девушек в эту комнату, никогда не заставлял меня уходить, чтобы побыть в одиночестве. Это наш уголок. В этом доме для него не существовало женщины главнее меня.

Просто нужно научиться довольствоваться тем, что у меня уже есть.

Я снова зевнула; веки тяжелели с каждой секундой и начали смыкаться.

Но вдруг услышала, как позади меня открылась дверь и скрипнули половицы.

Повернув голову, я напряглась, заметив высокий темный силуэт, приближавшийся к кровати. Я видела только его очертания, пока он снимал рубашку, стоя надо мной.

– Ты уже дома? – спросила я, не шевелясь.

В ответ Дэймон лишь шикнул. Не став допытываться дальше, я отвернулась и устремила взгляд вперед, в темноту.

Он не включил свет – я сочла это хорошим знаком, означавшим, что брат не собирался орать на меня.

Затем почувствовала, как матрас прогнулся и хрустнул под его весом, когда он лег рядом.

Не знаю, почему Дэймон хотел, чтобы я находилась здесь, но не стала задавать вопросы. То есть я спала в его постели почти всегда, но сегодня он был зол и мог бы выгнать меня.

Вдруг он придвинулся ко мне и обнял за талию.

В груди все сжалось; я попыталась вдохнуть, но в легких словно закончился воздух; я ощущала, как пульсировали мышцы шеи.

Что он делает?

Я почувствовала на коже его горячее дыхание. Не успела опомниться, как он начал целовать меня в шею, запустил руку под футболку и по-хозяйски накрыл грудь.

От рвавшегося наружу крика сдавило горло.

– Что ты…

Его рука переместилась мне между ног. Он крепко схватил меня и, качнув бедрами, прижался к моей заднице.

– Дэймон, нет! – выкрикнула я, заметавшись, пытаясь оттолкнуть его и встать с кровати.

Но он меня не отпустил, наоборот, перевернул на спину и забрался сверху, зажав мои руки над головой, после чего впился в губы, грубо и властно.

Я пыталась закричать, но Дэймон все напирал. Из глаз полились слезы. Нет, нет, нет, пожалуйста! Не делай этого. Зажмурившись, я попыталась отвернуться. Тошнота лавиной прокатилась по желудку. Нет, нет, нет…

В тот момент, когда его язык насильно проник в мой рот, я замерла, заподозрив что-то неладное, а затем глубоко вдохнула через нос.

И не почуяла сигарет «Давыдов». От кожи и волос пахло иначе, от него вообще не исходило сигаретного запаха…

Сопротивляясь, я закричала, рывком высвободила руки из его хватки и отвесила ему пощечину.

– Ты не Дэймон! – рявкнула я.

Он схватил меня за запястья и вновь сильно прижал их к матрасу у меня над головой. Его горячее дыхание обжигало лицо. Прерывисто дыша, я чувствовала, как на меня давила непомерная тяжесть его тела.

– Так ты не трахаешь его, как он сказал, да?

Майкл? Что он тут забыл, черт побери?!

– Кто ты такая? – спросил он.

– Слезь с меня, – зарычала я, извиваясь. – Что ты делаешь?

С моим везением кто-нибудь из ребят, или того хуже – мой брат, мог войти сейчас в комнату и свалить вину за происходящее на меня.

Он отпустил одну из моих рук и потянулся влево. В следующую секунду загорелся свет. Майкл Крист смотрел на меня сверху вниз.

Отпустив вторую руку, он приподнялся и неспешно окинул взглядом мое тело. Я быстро одернула футболку.

Парень ухмыльнулся.

– Неудивительно, что он тебя прячет.

Скатившись с меня, Майкл лег на спину и положил руку под голову.

– Иногда я так же ревностно отношусь к Рике Фэйн, – сказал он, повернувшись ко мне. – Хотя она не моя сестра.

Вдруг насторожившись, я нахмурилась. Неужели Майкл знал? А может, просто подозревал, и я подтвердила теорию, устроив истерику во время его игры?

Один уголок его рта приподнялся в улыбке. Его наверняка забавляло недоумение на моем лице.

– Вы с ним очень похожи. Не понимаю, как Кай этого не заметил.

– Я не его сестра, и…

– Это дело Дэймона, – перебил Майкл и встал с постели. – Но ты портишь ночь Каю, мелкая.

Закатив глаза, я села на постели и проворчала:

– Что ж, больше не буду мешаться под ногами. Можешь пуститься во все тяжкие со своим дружком.

Он засмеялся, глядя мне в глаза.

– Есть идея получше, – сказал парень, шлепнув меня по ноге. – Поехали в город.

После этого он протянул руки, обхватил мои лодыжки и дернул к краю кровати.

– Что? – Съехав по простыне, я упала на спину. – Нет!

Мой протест не был услышан. Сердце чуть не выскочило из груди, когда Майкл подхватил меня и забросил себе на плечо. Перед глазами все поплыло, и я повисла почти в двух метрах над землей.

– Не смей! – Я начала брыкаться, заставив его оступиться. – Я не одета!

– Господи! – рявкнул он, врезавшись в тумбочку.

Мне пришлось упереться рукой в стену, чтобы мы не упали.

– Знаешь, мне уже надоело говорить всяким придуркам, чтобы они меня отпустили.

– Значит, не говори. Сама ведь хочешь пойти.

Что-то упало мне на спину. Ухватившись за ткань, я обнаружила рукав его толстовки, которую он, похоже, подобрал с пола.

Майкл двинулся дальше, оставляя позади мою спальню.

– Да ну, брось, – заскулила я. Его плечо давило мне на живот. – Дэймону это не понравится.

– Он не узнает.

Узнает! Мой брат будет там же, где и они. Как он может меня не заметить?

Парень крепче обхватил мои бедра, спускаясь по лестнице, а я перестала сопротивляться. Не хватало еще, чтобы он меня уронил.

Когда Майкл остановился внизу и открыл дверь, я почувствовала прохладный поток воздуха, коснувшийся ног, и попробовала снова:

– Серьезно. Я никуда не хочу идти. Дэймон убьет меня, если опять застукает с Каем.

Он проигнорировал мои слова.

– Ладно тебе! – крикнув, я дернула ногой и ударила его по спине. – Не будь говнюком! Все равно я не хочу видеть этого хлюпика. Он даже сопротивляться не стал, когда я ушла. Ему не хватило мужества, чтобы самому за мной прийти, а?

Мне прилетел шлепок по заднице, и я взвизгнула. Кожа начала печь, и я поморщилась.

Дверь в спальню отца открылась, и в темный коридор пролился свет.

– Что, черт возьми, происходит? – Он вышел и сразу же встретился со мной взглядом.

– Гэбриэл, – выдохнула я. Парень замер. – Он без разрешения проник в комнату Дэймона. Я не хочу идти с ним.

Мой отец лишь изогнул бровь. Затем он исчез из поля моего зрения, потому что Майкл повернулся к нему лицом.

Повисло молчание. Ожидая, что меня поставят на пол, я не шевелилась.

Однако этого не произошло.

Отец просто проинформировал его:

– Ворота запирают на ночь. Если увезешь ее из дома, то не сможешь вернуть до рассвета.

Я зажмурилась. Кровь кипела от негодования. Его реакция меня не удивила. Каких еще слов можно ожидать, когда в дом тайком пробирается полуобнаженный парень, чтобы похитить твою дочь?

Я услышала, как дверь закрылась, а Майкл развернулся кругом.

– Образцовый отец, – усмехнулся он, крепче сжав мое бедро. – Думаю, со мной ты будешь в большей безопасности.

– Слушай, – попыталась остановить его я, видя только подъездную дорожку из-за занавеса своих волос. – Я не могу с тобой уйти. Он и так достаточно разозлился.

– Как я тебе уже сказал, Дэймон не узнает, что ты там.

В следующий миг мои ноги вновь оказались на земле.

Голова закружилась, перед глазами все поплыло, но я заметила, как он открыл дверцу своего «гелендвагена». Внезапно из салона донеслись звуки музыки и смех. Заглянув внутрь, я обнаружила, что машина набита людьми, ни одного из которых я не знала.

– Освободите место, – приказал Майкл кому-то, затем обернулся и подтолкнул меня к сиденью. – Тай, займись ее лицом.

Когда дверь захлопнулась, я огляделась. Все места были заняты, девушки сидели на коленях у парней, даже на переднем пассажирском пристроилось двое. Майкл обошел вокруг капота и направился к водительской двери. Люди бросали на меня косые взгляды, но улыбались и продолжали разговаривать.

Возьмусь предположить, что все уже были пьяны.

Сев за руль, Майкл бросил свою футболку и толстовку ребятам, сидевшим справа от него, и завел мотор.

А меня неожиданно оседлала какая-то девчонка. Я шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Она была в коротких шортах, коричневой кожаной куртке, сапогах и шарфе, с лицом, разрисованным в стиле «сахарного черепа»[9] – черные круги вокруг глаз, красивые цветочные орнаменты на висках.

Что ей нужно?

Подняв поролоновый спонж, девушка обмакнула его в белый грим и поднесла ко мне.

Я отпрянула назад и спросила, перекрикивая гремевшую по радио Save Yourself:

– Что ты делаешь?

– Она тебя маскирует, – объяснил Майкл, тронувшись с места и направившись к воротам. – Не сопротивляйся.

Алые губы девушки растянулись в улыбке, обнажив белоснежные зубы. Наклонившись, она начала похлопывать спонжем по моему лицу.

– Уже почти полночь, – прошептала Тай радостно. – Dia de la Muertos[10].

День мертвых. Он начинался с Хэллоуина и длился до первого ноября – Дня всех святых. До меня дошло, почему ее лицо было разрисовано, и зачем она делала то же самое со мной. И для чего на кладбище расставили свечи.

Я мало что знала о празднике, если не считать парада, который видела в детстве в Меридиан-Сити.

– Ты замерзла? – поинтересовался Майкл. Не успела я ответить, как назад полетела толстовка.

Я подхватила ее. Чудесно. На мне были только тонкие шорты и футболка.

Следом прилетели мои «Вансы». Он прихватил мою обувь? Я быстро натянула все на себя, и стало гораздо теплее.

– Куда мы едем? – Я заправила волосы за уши, чтобы облегчить Тай работу.

Ее глаза озорно сверкнули.

– Играть в прятки.

* * *

Едва Майкл открыл двойную дверь «Понтифика», до меня донеслись задорные крики и одобрительные возгласы.

Путь от нашей прибрежной деревушки до Меридиан-Сити занял меньше сорока минут. Все дороги, ведущие к оживленному мегаполису, уже погрузились в ночную тишину.

В фойе собралось около тридцати человек. Оглядевшись по сторонам, я по инерции натянула на голову свой капюшон… то есть капюшон Майкла, опасаясь, что грима будет недостаточно, чтобы замаскироваться. Группы подростков были рассредоточены по залу между черными колоннами, тянувшимися к высокому темному потолку с резной деревянной отделкой и хрустальными люстрами. Одни сидели на мягких диванах и креслах, другие стояли около вытянутых окон, занавешенных красивыми белыми шторами, окруженными цветами и карликовыми деревьями в горшках.

Я никогда прежде здесь не бывала. Отец редко находил причины, чтобы привезти нас – точнее, Дэймона, – в Сити. Хотя я знала, что отель на грани закрытия. До строительства стадиона, которое обещали начать несколько лет назад, так и не дошло, поэтому дела обстояли плохо. Жаль, что это роскошное здание недооценили, и теперь оно пустовало.

Кто-то положил руку мне на плечо. Обернувшись, я увидела стоявшего рядом Майкла. Он до сих пор был без рубашки.

– У тебя красивые ноги, – заметил парень, оглядывая фойе. – Может, сейчас Дэймон и не доберется до тебя, но не думай, что ты защищена от остальных.

В его глазах читался вызов.

– Не думай, что я не смогу позаботиться о себе, – возразила я. – Я не прочь надрать задницу даже девчонке.

Губы Майкла растянулись в широкой улыбке, и он тихо засмеялся. Этот парень не производил впечатления человека, часто выставлявшего свои чувства напоказ, и я ощутила порыв гордости от того, что ему со мной, по крайней мере, было весело.

Толпа куда-то разбрелась. Девушка, которая отвечала за макияж, схватила меня за руку и потащила к лифтам. Майкл и еще несколько человек последовали за нами.

– Игра, – начала Тай, – представляет собой нечто среднее между прятками и «Семью минутами в раю».

«Семь минут в раю»? Я мысленно застонала. Мне уже довелось сыграть в нее сегодня.

– Ты прячешься. Если тебя находят – можешь остаться с этим человеком наедине на несколько минут.

– А если я не хочу играть?

– Почему? – Майкл нажал на кнопку тринадцатого этажа, и створки кабины начали закрываться. – Ведь это весело.

Ага, весело. Хочешь сказать, что мой брат играет в эту игру с одной лишь надеждой облапать какую-нибудь девчонку в темной кладовой? Они либо лгали, либо сильно приукрашивали правила ради меня. Я была совершенно не заинтересована в подобных авантюрах.

– Как много «ищеек» участвует? – проигнорировав Майкла, обратилась я к девушке.

Она пожала плечами.

– По одному для каждой из нас. Иногда больше.

Больше?

Лифт поднимался, а тем временем мой желудок проваливался куда-то вниз. По ногам пробежал холодок, во рту пересохло.

Майкл нагнулся ко мне и прошептал на ухо:

– Ты же не хочешь, чтобы Кай нашел какую-то другую девчонку, да?

Уголки моего рта дрогнули, слегка опустившись в недовольной гримасе.

– Гарантий, что он найдет меня, тоже нет.

– Значит, сделай так, чтобы нашел.

Я облизала губы, мгновенно почувствовав вкус вишневой помады, которой меня накрасили. Тай отпустила мою руку, когда двери открылись. Все быстро высыпали из лифта, но я не спешила.

В коридоре было темно и шумно. Раздражающий рев песни группы Fear Factory заглушал разговоры. Внезапно занервничав, я сжала кулаки. Мне не хотелось оказаться втянутой в неприятную ситуацию. Если честно, я чувствовала бы себя немного комфортнее, окажись здесь Давид.

Я усмехнулась такой иронии.

И вслед за остальными двинулась по коридору, где собралось еще больше людей. Двери номеров были открыты, превратив этаж в одно большое общее помещение.

Светильники-бра отбрасывали на стены тусклый свет, однако свет в комнатах не горел, поэтому обстановка казалась таинственной и мрачной.

Мы проходили мимо распахнутых настежь дверей. Из-за каждой доносилась музыка, делая это место похожим, скорее, на студенческое общежитие, чем на отель. Ребята, наверное, выкупили все номера на этаже.

Подростки в масках расхаживали по темным комнатам, освещаемым только свечами. Заглянув в одну, я заметила нескольких человек, медленно и эротично танцевавших. Две девушки целовались и трогали друг друга, а третья оседлала парня на стуле.

Если мой брат увидит меня здесь, я все свалю на Майкла, ведь оказалась здесь по его вине.

– Итак! – крикнул кто-то.

Это был Уилл. Он забрался на кулер перед одним из номеров и теперь оглядывал толпу.

Примерно дюжина человек собралась вокруг него. Я опустила голову, натянув капюшон еще ниже. Я заметила, что Майкл по-прежнему держался поблизости, и от этого чувствовала себя более-менее защищенной. Из соседней комнаты до нас донесся запах еды, наверняка доставленной гостиничным сервисом, и у меня живот свело от голода. В последний раз я ела… кажется, суп с хлебом в обед?

– Чтобы все сработало, мы ограничим количество комнат с 1312 до 1322, – распорядился Уилл. – Дамы, вы знаете правила. Прячьтесь в любом из этих номеров, и прячьтесь хорошо. Можете менять укрытия, но, если вас поймают в процессе транзита, вы выбываете. – С заговорщицкой улыбкой на лице он глянул на парней и предупредил их: – Если вам скажут отвалить, вы отваливаете.

С разных сторон послышались смешки, и я сразу же сделала шаг назад. Где Кай? Если он не будет принимать участие в игре, я тоже не хочу. Ради всего святого, а вдруг меня найдет Дэймон?

Что же мне делать? Найти безопасное место, чтобы переждать, пока эта ерунда не закончится, или поучаствовать и выбрать самое лучшее укрытие?

В следующее мгновение я заметила темную фигуру, вышедшую из комнаты позади Уилла. По мере приближения настенные светильники все лучше освещали его маску. Почему-то я представляла ее серебряной, но на самом деле она была черной. Мышцы на шее начали пульсировать. Сомнений быть не может: это мой брат. Я снова опустила глаза.

– У вас есть минута, чтобы спрятаться, – объявил Уилл, после чего посмотрел на парней: – А вы можете на пятнадцать минут закрыться в шкафу с девушкой своего приятеля, если его опередите. – Грянул смех, некоторые засвистели. – Когда услышите этот сигнал, – он поднял туманный горн, – выходите. Это значит, что время вышло.

Парень бросил горн ближайшему соседу, наверное, ученику из класса помладше, которого выбрали в качестве мальчика на побегушках, а сам спрыгнул с кулера и натянул на лицо маску. Полагаю, Уилл тоже участвовал.

Шаг за шагом я начала пятиться: не хотелось торчать на месте и в итоге попасться на глаза Дэймону. Да и вероятность быть пойманной тоже не радовала. Я знала идеальное укрытие.

– На старт… – выкрикнул Уилл. – Внимание…

Посмотрев вправо, я увидела комнату 1332. Немного дальше.

– И-и-и-и-и-и… марш!

Не теряя ни секунды и не дожидаясь реакции остальных, я развернулась и побежала по коридору, слыша смех и визги у себя за спиной. Добравшись до номера 1312, я распахнула дверь и быстро осмотрелась по сторонам, проверяя, есть ли тут кто-нибудь. Внутри оказалось пусто. Да.

Пол завибрировал, оповестив о приближении других девчонок. Я подбежала к кровати и осторожно забралась на нее, заметив большие мягкие подушки, расположенные у изголовья в три ряда, за которыми можно было спрятаться. Придерживая их одной рукой, аккуратно легла поперек кровати, спиной к изголовью. Забившись поглубже, я убедилась, что все осталось в первоначальном виде, чтобы не выдать себя.

Сердце бешено колотилось, а легкие как будто уменьшились в размере. От страха было трудно дышать. Хотя я сомневалась, что это испуг – скорее, просто азарт погони.

Но я знала, что спряталась хорошо. На самом видном месте.

Однажды, когда мне было тринадцать, я проснулась и обнаружила Дэймона в ярости. Каким-то образом, будучи маленькой и худой, я за ночь оказалась погребена под подушками у изголовья. Утром он не заметил меня в своей огромной кровати и решил, что я уже встала. Но когда спустился вниз и не обнаружил меня там, Дэймон начал выкрикивать мое имя и обыскал весь дом и прилегающие территории.

К тому времени, как я выползла из кокона, в котором проспала всю суматоху, находясь прямо у него под носом, мой брат был не очень рад.

Мне кажется, в тот день он немного испугался. Также я поняла, что на самом деле ему небезразлична.

Дверь вдруг распахнулась и ударилась о стену. Услышав хихиканье, я напряглась и затаила дыхание.

– За штору! – громко прошептала девушка. – А я проверю, помещусь ли в комоде.

Опять раздался визг, потом шорох, скрип петель и глухой стук. Музыка до сих пор доносилась из-за стен, отражаясь эхом, словно мы находились под землей. Я сжала одну из подушек, стараясь сдержать дрожь.

И тут услышала отдаленные вопли. А еще тяжелый топот дюжины парней, несущихся по коридору, напоминавший раскаты грома.

Я закрыла глаза. Пять комнат. Они не найдут меня, только если номер не разгромят, конечно.

Двери ударялись о стены, как будто их открывали пинком ноги. Низкие голоса что-то насмешливо выкрикивали, но я не могла разобрать, что именно.

Эти звуки постепенно приближались, пока не настал черед моей комнаты.

Когда дверная ручка ударилась о стену, я испуганно дернулась, почувствовав выброс адреналина, и оцепенела.

– Выходите, где бы вы ни прятались, – игриво произнес плавный голос.

Где-то в комнате послышалось хихиканье.

Правильно. Отвлеките его на себя. Мне нужно просто подождать, пока парни не найдут остальных, и потом все будут слишком заняты тем… чем там они хотели заняться.

Из коридора доносился постоянный шум. В другом номере завизжала девушка. Кого-то поймали.

– Проверь шкаф, – сказал второй парень.

Их было двое.

Я старалась не двигаться, насколько это было возможно, а услышав шорох, навострила уши.

– Нет! – Девушка засмеялась. Кольца скользнули по карнизу, и я поняла, что парень нашел ту, которая спряталась за шторой.

– Отвали, – огрызнулась она. – Я не связываюсь с одиннадцатиклассниками.

– Ну, тебе повезло, – ответил он. – Мне нравятся женщины постарше.

Девушка фыркнула, парень засмеялся.

– В комоде другая девчонка прячется. Бери ее, – сказала она.

Послышался стук, а потом что-то похожее на бряцанье металлической ручки комода.

– Сука! – воскликнула девушка, судя по всему, прятавшаяся в комоде.

– Эй, спасибо, – произнес другой чувак. Я опять услышала шорох, чьи-то протесты, затем звуки закрываемой двери (в ванную, кажется?) и удаляющихся шагов.

В комнате стало тихо. После чего девушка, прятавшаяся за шторой, вновь заговорила:

– Никому об этом не рассказывай.

Кровать подо мной прогнулась. Меня покачнуло из стороны в сторону, и я встревоженно напряглась.

– Не беспокойся, – ответил парень. – Ты сама захочешь всем об этом рассказать.

Я почувствовала, как эти двое набросились друг на друга, и крепче ухватилась за подушки, чтобы остаться незамеченной. Они тяжело дышали, постоянно перекатывались, целовались. Она издала стон наслаждения. Затем спинка кровати внезапно врезалась в стену.

Господи! Для девушки, которая не связывается с парнями помладше, она определенно выкладывалась по полной.

Мое тело продолжало раскачиваться вперед-назад. В конце концов я пришла к выводу, что оставаться здесь, дожидаясь, когда парочка займется сексом, не стоит.

Перевернувшись на живот, я уперлась локтями в матрас и сползла с края кровати на ковер. Присев на корточки, замерла на мгновение и прислушалась. Они все еще стонали и целовались.

Процесс не остановился. Меня не заметили.

Я обогнула кровать и направилась к двери, чтобы проверить, свободен ли путь в коридоре. Всех уже должны были найти.

Секунду спустя дверь номера распахнулась. Юноша со сдвинутой на макушку маской сразу же меня заметил.

– Так-так.

Ох, черт.

Поднявшись на ноги, я рванула с места… и угодила прямо в чьи-то руки.

Я закричала, отвела руку назад, сжала кулак и врезала поймавшему меня парню прямо по лицу, прикрытому маской.

Он отшатнулся назад.

– Дерьмо!

Стянув маску, парень бросил ее на пол и схватился за нос обеими руками.

Это оказался Уилл Грэйсон.

Я попятилась назад. Но мне хотелось засмеяться. Эти ребята всю ночь издевались надо мной. Расплата была лишь вопросом времени.

Несколько человек захохотало в коридоре. Убрав ладони, Уилл проверил, не пошла ли у него кровь.

– Ты не можешь с ней справиться, старик? – крикнул кто-то.

Парни снова засмеялись. Однако я была наготове и не сводила с него глаз. Я не сдамся.

– Что, по-твоему, мне нужно сделать? – возразил Уилл своим приятелям, разведя руками. – Не могу же я ее ударить!

– Ага, не можешь, – подначила я.

Толпа обезумела.

Он покачал головой.

– Вот же мелкая засранка.

Я улыбнулась, хотя руки дрожали. В подобных ситуациях я была как в своей тарелке, потому что привыкла к потасовкам с парнями.

Сделав шаг вперед, Уилл пригрозил:

– За это я затащу тебя в шкаф.

– Не затащишь, если не поймаешь! – Втянув воздух сквозь зубы, я шагнула вперед и вновь замахнулась, намереваясь ударить кулаком ему в лицо, но он отразил атаку. Я быстро вскинула левую ладонь и ударила его под подбородок, отчего голова Уилла дернулась назад.

Черт, сработало!

Он пошатнулся и зарычал, потом дернул меня за толстовку и забросил себе на плечо. Опять? Только не это!

– Ты только так можешь победить, да? – рявкнула я, изворачиваясь, в то время как окружающие с удовольствием наслаждались шоу. – Парней для драк тоже выбираешь? Или тебе нравится, когда мужчины перед тобой на четвереньках стоят?

Смех заполнил коридор. Я в очередной раз взмыла в воздух и завизжала, приземлившись на задницу. Какого черта?

Грудь сдавило, и я закашлялась, пытаясь сделать вдох.

Уилл опустился на меня, повалил на лопатки и схватил за запястья. Я сопротивлялась, мышцы горели от напряжения, но в конце концов он одержал верх и прижал мои руки к полу над головой. Мне не хватило сил. Твою мать.

Пока окружившие нас зрители свистели, я пыталась освободиться от тяжести его тела.

Уилл кряхтел, с трудом пытаясь меня удержать. От него разило пивом.

– Вот чего ты действительно, хочешь, да, малолетка?

– Иди к черту!

Я металась под ним, а он хохотал, глядя на мои жалкие попытки скинуть его.

Они все смеялись. Мой брат был прав. С женщинами всегда так обращались. Все свелось к тому, что мое место – под мужиком, как этот олух, без сомнения, и думал.

Взревев, я оттолкнула Уилла всем своим весом и перевернула на спину, оседлав и успев еще разок врезать ему по носу, прежде чем он скинул меня с себя. Я приземлилась на пол, и мы оба вскочили на ноги. Парень, поморщившись, сжал переносицу.

Я вновь бросилась на него, но вдруг кто-то поймал меня сзади за толстовку, обхватил рукой за талию и приподнял.

– Ого, полегче, Тигр! – Широкая грудь за моей спиной затряслась: мужчина рассмеялся.

Тяжело дыша, я резко повернула голову, чтобы рассмотреть его.

И встретилась лицом к лицу с серебряной маской. Капюшон его черной толстовки был опущен, но я заметила темные волосы и заглянула ему в глаза.

Кай.

Посмотрев на Уилла, он скривился:

– Что, черт возьми, ты здесь устроил?

Я перевела взгляд на своего недавнего противника, который теперь стоял с запрокинутой назад головой, держа палец под носом. Кровь струилась по его верхней губе.

– Получил взбучку, – проворчал он под воодушевленный ропот толпы. – Она драчунья.

– Я тебя побила только потому, что ты поддавался, – выпалила я. – Давай доведем дело до конца. Теперь по-настоящему.

Уилл закатил глаза, а Кай усилил хватку, но я услышала его тихий хрипловатый смех.

– Никто не хочет тебе навредить, детка, – усмехнулся Кай, опустив меня на ноги и, встав рядом, внимательно посмотрел мне в глаза. – Ты в порядке?

Я заправила волосы за уши и замерла, сообразив, что капюшон сполз с головы, и огляделась по сторонам. Пожалуйста, пусть Дэймон не увидит меня.

Натянув капюшон обратно, я надвинула его как можно ниже.

– Ты из другой школы? – поинтересовался он. – Это вечеринка для учеников Тандер-Бэй. Тебе можно здесь находиться?

Кай не узнал меня.

Грим. Совсем забыла о своем гриме.

Плюс ко всему, я была в пижаме и толстовке, отличавшихся от моей одежды на кладбище.

Я начала отступать.

Чем дольше буду здесь, тем больше шансов, что меня обнаружат. Пора уходить.

– Подожди-ка минутку, – нахмурился Кай, шагнув ко мне. – Это частное мероприятие. Кто ты?

Мой взгляд метнулся к людям, собравшимся вокруг. Они наблюдали за нами.

– Я могу вызвать для тебя машину, – предложил он, медленно наступая, пока я пятилась. – Или ты сама на машине? Сколько тебе лет?

– Кай, отпусти ее. Идем! – окликнул Уилл, направившись в другую комнату.

Я сделала шаг, не разрывая зрительного контакта с Каем. Сердце бешено стучало в груди.

– Достаточно, чтобы повидать и услышать кое-что похуже.

Он замер на ходу.

Из-за происходящего горло как будто сдавило. Ноги горели от непреодолимого желания убежать.

Кай пристально смотрел на меня. Его грудь поднималась и опускалась все быстрее. Он вспомнил. А я боялась, что забудет. Может, случившееся в исповедальной кабинке мне приснилось, и в реальности ничего такого не было?

Но парень склонил голову набок, словно раздумывая, что ответить.

Черт.

Я сделала еще шаг назад, миновав кучку наблюдателей, и продолжила отступать.

– Меня привел сюда Майкл, – прохрипела я: в горле пересохло, так что с трудом удалось сглотнуть. – К тебе это никакого отношения не имеет. Я вообще не хочу здесь находиться.

Споткнувшись обо что-то, я быстро взглянула себе под ноги, затем опять подняла глаза на него. Кай стоял как вкопанный и молча смотрел на меня.

Он так ничего и не скажет?

Я пятилась все дальше и дальше, опасаясь повернуться к нему спиной.

Вдруг парень шагнул вперед.

Резко вздохнув, я спросила:

– Что ты делаешь?

– Даю тебе фору, – ответил он, сделав еще шаг.

В животе все перевернулось.

– Но я не… Я не хотела играть!

– О, ты играла со мной целую ночь, – прошептал Кай, в его голосе слышалась хрипотца. – Беги. Потому что я превращаюсь в совершенно другого человека, когда никто не смотрит.

У меня перехватило дыхание. Развернувшись, я сорвалась с места. Фойе – там наверняка будут люди. Или администраторы на ресепшене. Я добежала до конца коридора, пронеслась мимо лифта, не оглядываясь, и бросилась к двери с табличкой «Выход», ведущей на лестницу.

Меня ослепил яркий свет. Ухватившись за перила, я сбежала вниз, обогнула балюстраду и спрыгнула на следующий лестничный пролет. Где-то над головой захлопнулась дверь, но затем раздался новый громкий лязг, и я поняла, что ее опять открыли.

Хватая ртом воздух и перепрыгивая через ступеньки, я преодолела очередной пролет. Не удержавшись, оглянулась назад, ища его обувь или любые признаки движения, но ничего не обнаружила. Даже шагов не было слышно.

Внезапно Кай с глухим звуком приземлился на лестничную площадку всего одним пролетом выше, перепрыгнув через перила и пролетев пол-этажа.

Выпрямившись во весь рост, он пронзил меня взглядом темных глаз из-под своей ужасной маски. Сердце подскочило к горлу, и я завизжала, побежав еще быстрее с таким чувством, будто он дышал мне в затылок.

Мышцы ног пылали, на лбу выступил пот, но, боже, я была в восторге.

Мне хотелось, чтобы Кай меня поймал.

Я стремительно мчалась все ниже, и ниже и ниже, слушая, как его прыжки с каждым разом приближались. Но больше не оглядывалась. Я не хотела видеть его – только чувствовать. Чувствовать опасность и необходимость встретиться с ней лицом к лицу, когда попаду Каю в руки.

Пытаясь отдышаться, я отчаянно желала, чтобы каждый сантиметр моей кожи целовали, кусали, посасывали, хватали и сжимали. Боже, что он со мной делал?

Я добралась до фойе, распахнула дверь и краем глаза уловила мелькнувший сзади черный силуэт. Улыбнувшись, практически ликовала, потому что его близость чертовски меня пугала.

В тускло освещенном вестибюле отеля я огляделась, увидев лишь нескольких посетителей. Ни администраторов, ни охранников, ни уборщиков здесь не было. Я не собиралась просить о помощи, но с удовольствием бы посмотрела, как Кай поведет себя при свидетелях.

Развернувшись, я начала пятиться, не сводя глаз с двери. Вдруг он закрыл своим телом маленькое квадратное окно, через которое виднелась стена коридора.

Я ощутила неистовый жар внизу живота. Кай открыл дверь, вошел в фойе и посмотрел мне в глаза, заставив мое дыхание сбиться.

Сейчас он казался гораздо больше. Кай и так был высоким, но страх заставил меня сравнить его размеры со своими. Он, наверное, мог обвить мою талию руками почти в два оборота.

«Ну, давай», – мысленно произнесла я с вызовом в глазах. Этот гребаный день выдался слишком длинным, я устала, но по венам словно разлилась огненная лава. Никогда еще я не чувствовала себя настолько пышущей жизнью. Я хотела увидеть все, из чего сделан тихий, вдумчивый, несгибаемый и сдержанный Кай Мори. Ну же. Нападай.

Высунув язык, я облизала губу и ощутила солоноватый привкус пота на своей коже.

Парень сорвался с места и ринулся на меня.

Я охнула, развернулась и бросилась бежать. Мы привлекли внимание людей, сидевших в фойе, но нам было все равно; я распахнула первую попавшуюся дверь. Когда она захлопнулась за мной, быстро пересекла зал для торжеств, оказавшийся за ней, и юркнула за черные шторы. Всего через мгновение дверь вновь открылась.

Я закрыла рот рукой, но, отчаянно нуждаясь в кислороде, не могла перестать хватать воздух. Слишком громко. Опять раздался стук закрывшейся двери, и больше я не услышала никаких посторонних звуков. Лишь оглушительные удары собственного сердца отдавались в ушах. Кай уже вошел в комнату?

Или сдался?

Я хотела, чтобы он меня нашел. Адреналин после погони взбудоражил кровь, но я все еще была напугана.

– Ты тоже это чувствуешь, не так ли? – произнес парень.

Меня трясло, как в лихорадке; я закрыла глаза.

– Я уже внутри тебя.

Мой клитор пульсировал, изнывая от желания, и я накрыла себя ладонью между ног. Этого еще не хватало.

– Я знаю, что ты здесь, – продолжил Кай. – Вижу, как шторы колышутся.

Опустив руки, я нащупала сзади подоконник и, откинувшись на него, уставилась на черную ткань, закрывавшую обзор.

– Я хочу то, что мне не принадлежит, – прорычал парень, дав мне знать, что он совсем близко. – Но мы ведь не здесь, да?

Что?

– Нас не существует, и ничего не происходит.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку. Дэймон никогда не узнает. А то, о чем он не узнает, мне не навредит.

– Нас здесь нет, – прошептала я в ответ.

Неожиданно Кай, уже снявший маску, отдернул штору и набросился на меня, схватил за шею и притянул к себе.

Тихо вскрикнув, я припала к его губам. Он был повсюду. Одной рукой обхватил мою спину, другой – попу. Я обвила руки вокруг его шеи. Он прижался ко мне между бедер, вызвав сладкую боль. Я жутко хотела оказаться еще ближе. Хотела, чтобы он полностью овладел мной. Мы поцеловались быстро и грубо, буквально пожирая друг друга. Я хотела ощущать только его вкус.

Прикусив губу Кая, я оттянула ее, и начала неуклюже расстегивать его ремень.

– Я хочу только тебя, – выдохнула я, находясь в паре миллиметров от его лица. Наши мягкие губы дразняще соприкасались. – С ним все по-другому. Я разговариваю только с тобой.

Подтолкнув меня назад, Кай задрал мою толстовку и начал ласкать грудь. Пристроившись между ног, он все сильнее прижимался ко мне.

Закрыв глаза, я застонала. Сосок охватило жаром, который разлился по всей коже. О боже!

– Мы сейчас не разговариваем, – процедил парень, переключившись на вторую грудь. Его язык был таким горячим, что разжег у меня внизу настоящий огонь.

Кай расстегнул джинсы и снова прижался ко мне, а я подалась ему навстречу. Твердая выпуклость под тканью его боксеров терлась о клитор, дразня меня снова и снова.

Я вскрикнула, и он накрыл мой рот ладонью, продолжая трахать меня через одежду, затем прильнул ближе и прикусил мочку уха.

– Ты хочешь меня, да? – прошептал парень, сжав свободной рукой мою талию. – Я чувствую, что ты хочешь этого.

Застонав, я кивнула. Вся потная, продолжала тереться об него все сильнее, жаждя оргазма, который был так близок.

– Я буду раздвигать твои ноги и трахать тебя в каждом укромном углу.

Снова издав стон, я повернула голову и поймала губы Кая, ощущая дикий голод. Боже, его слова так возбуждают.

– Трахни меня, – прошептала я. – Догони, укради и спрячь меня ото всех, мне все равно, только трахни!

Он обхватил меня за шею и притянул к своей груди, вжимаясь в меня все сильнее. Мы оба тяжело дышали, стонали и целовались, пока наконец не достигли пика. По ногам пробежал электрический разряд, а моя киска стала еще более влажной и теплой.

– Моя, – прорычал Кай.

Я запустила руки ему под толстовку, ощущая, как промокла от пота его спина, затем уткнулась лицом в грудь и лежала так, пока отголоски оргазма не рассеялись. В ушах пульсировало в такт ударам сердца.

Распаленные, мы замерли, не в силах пошевелиться. Обхватив его бедра ногами, я пыталась выровнять дыхание. Секунды плавно перетекали в минуты.

Расчесав пальцами мои волосы, он заставил меня запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза, затем наклонился и поцеловал, нежно, глубоко, неспешно. Мне хотелось, чтобы этот момент длился целую вечность.

– Встретимся завтра в Часовой башне.

Я покачала головой.

– Не получится. Меня наверняка посадят под домашний арест.

– Я не буду ждать, – оборвал Кай, прокладывая дорожку из поцелуев к моему уху и одновременно поглаживая меня между ног. – Либо ты найдешь выход, либо я проберусь к тебе. Я не прочь заняться этим за другими шторами, если придется. – Вдруг его рука проскользнула под мои шорты, и он резко погрузил в меня кончики своих пальцев.

Я дернулась и попыталась отстраниться. Это было больно, но в то же время вызвало приятную дрожь. Впереди оставалось еще так много неизведанных ощущений.

– Мне нравится преследовать тебя, – сказал он, слегка улыбнувшись, – и нравится наша прелюдия.

Я кивнула.

– Мне тоже.

– Тогда спрячься со мной.

Прятаться от брата? От Давида, Льва и Ильи, чтобы тайком встречаться с Каем?

– Хорошо, – согласилась я.

Он поцеловал меня. Я понимала, что этот план далек от реальности – скрывать наши отношения долго не получится, – но не могла сдержать радость, предвкушая новые моменты погони. Мне просто хотелось быть с ним. Чувствовать его.

Растворившись в поцелуе, я не сразу услышала звук, похожий на шум дождя. Но только собралась выглянуть, чтобы проверить, не моросит ли за окном, как звук превратился в мелодию. Перелив высоких нот, исполняемых на ксилофоне или чем-то подобном, теперь напоминал печальную колыбельную, нарушавшую тишину банкетного зала.

Мы с Каем переглянулись и посмотрели сначала вверх, потом по сторонам.

Я не могла поверить своим глазам. Красивая женщина вдруг выпорхнула на танцпол из-за сцены. Черные банты пуант контрастировали с ее бледными, как у призрака, но сильными ногами, а иссиня-черные волосы взмывали в воздух, пока она исполняла па и кружилась под жутковатую мелодию. Поношенная, но роскошная черная пачка, украшенная перьями и стразами, делала ее похожей на черного лебедя из одноименной постановки. Она казалась нереальной.

– Мы оба это видим? – прошептал Кай.

– Да, – ответила я, не в силах отвести от нее взгляда. – Это танцовщица.

Глава 14

Кай

Наши дни

– Эй, мелкая, – окликнул я Бэнкс, когда она прошла мимо двери офиса. – Зайди на минутку.

Она остановилась, замешкавшись перед тем, как войти. Я окинул ее взглядом. Девушка переоделась в свою высохшую одежду, закрывавшую почти каждый сантиметр кожи. Видимо, ей не терпелось избавиться от вещей Алекс.

Стоя у стола, я подхватил комплект ключей на брелоке и бросил его Бэнкс через всю комнату.

Она поймала брелок и начала рассматривать.

– Что это?

– Ключи от додзё. На случай, если тебе нужно будет что-нибудь забрать или доставить. На втором этаже есть душевые, раскладушки, прачечная, в кухне для персонала всегда найдется еда… – Я умолк, положив чеки за текущий месяц в ящик. – Можешь приходить и уходить, когда захочешь.

– У меня есть душ, кровать, и я знаю, где постирать вещи.

Я попытался заглянуть в эти упрямые глаза, совершенно не удивившись ее сообразительности. Ладно, возможно, я и правда пытался не очень тонко намекнуть, что она может пожить здесь.

Но я тут же нашелся:

– Я не говорю, что у тебя этого нет. Тебе нужны ключи, чтобы исполнять свои служебные обязанности. Все не так уж сложно.

– Почему ты уверен, что я не ограблю тебя?

Закрыв ящик стола, я почувствовал, как губы непроизвольно расплываются в улыбке, и выпрямился.

– Потому что отлично разбираюсь в людях, и мне кажется, что мелкое воровство не в твоем стиле.

Ключи пригодятся, если ей вдруг понадобится прийти сюда в нерабочее время, хотя ее изначальные подозрения тоже были верны. Гэбриэл позволял Бэнкс вести практически нищенское существование, судя по внешнему виду, и я до сих пор не знал, где именно она жила. Она упоминала, что переехала в Сити, но я с трудом мог представить, чтобы ее квартира была хоть сколько-нибудь безопасной или благоустроенной. Мне хотелось убедиться, что у Бэнкс будет альтернативный вариант. Додзё надежно охранялось и содержалось в чистоте, к тому же она могла найти здесь все необходимое.

За исключением машины. Нужно будет это исправить, чтобы Бэнкс больше не попадала под ливень, как сегодня утром.

Девушка сунула ключи в карман и развернулась, собираясь уйти.

– Значит, одежда высохла, – заключил я, позволив себе быстро оглядеть ее с головы до ног, которые, к слову, видел обнаженными всего один раз. – На столе лежит контракт. Я внес кое-какие поправки. Можешь доставить его Гэбриэлу, – прокашлявшись, добавил я.

Она подошла к столу и схватила конверт.

– Что-нибудь еще?

Вообще-то нет, но я пока не хотел, чтобы Бэнкс уходила.

– Да, – ответил я, поставив ручку в органайзер и взглянув ей в лицо. – Как ни прячься, тебя все равно видно. Ты красива.

Девушка нахмурилась, затем развернулась и молнией вылетела из офиса.

Улыбнувшись, я покачал головой. В жизни не встречал женщины упрямее.

В коридоре показалась Алекс.

Я окликнул ее и подошел к своему столу. На плече девушки лежало полотенце, кожа блестела от пота.

Достав свой бумажник, я вынул черную карточку и протянул ей.

– Своди Бэнкс на шопинг в ближайшие пару дней. Приближается вечеринка Уилла, она должна выглядеть соответственно.

Нетерпение на ее лице сменилось радостью, и она выхватила кредитку из моей руки.

– Я буду персональным консультантом по покупкам? – игриво поинтересовалась Алекс. – Ура!

– Выпиши мне счет за потраченное время.

– Да ладно, – она пожала плечами, – подари наряд и мне тоже, и мы будем квиты.

Развернувшись, девушка направилась к двери.

– Алекс? – опять позвал я. – Еще купи ей что-нибудь из обычной, повседневной одежды.

– А если она начнет протестовать?

Выключив настольную лампу, я тоже пошел к выходу.

– Значит, покупай все, что захочешь. У нее будет выбор, если она когда-нибудь перестанет быть занудой.

Я открыл дверь, и мы вышли из кабинета.

– Каков лимит? – уточнила Алекс.

– Я позвоню тебе, когда эсэмэски с балансом на счету начнут меня пугать.

* * *

Обмотав резинкой стопку конвертов, я подхватил свою спортивную сумку. Было уже начало седьмого. Поток клиентов еще не иссяк, но я на сегодня закончил.

Уилл ничем не помогал, Рика либо преподавала фехтование, либо была занята учебой в универе, а Майкл постоянно путешествовал со своей командой. Я – единственный, у кого не имелось никаких обязанностей, помимо работы.

Да я и не возражал. Мне нравилось то, чем мы занимались в додзё; тем, как обстояли дела со сделками в сфере недвижимости, я тоже был доволен, но сейчас хотел обследовать «Понтифик». На этот раз один.

Я вручил зарплатные чеки Кэролайн, чтобы она раздала их сотрудникам, и, помахав на прощание, двинулся к выходу.

Над темным городом низко повисли облака; они накатывали, словно океанские волны, но на улице было не по-осеннему жарко. В воздухе ощущался запах расплавленного гудрона.

Мой телефон зазвонил. Я выудил его из кармана джинсов и открыл дверь своей машины.

– Алло?

Бросив сумку в салон, перехватил трубку второй рукой и поднес ее к другому уху.

На противоположном конце линии молчали.

– Слушаю? – повторил я.

Затем мужской голос произнес:

– Ты уже трахнул ее?

Я поднял подбородок и выпрямился. По венам начал разливаться жар.

Дэймон.

Не знаю, что именно в его голосе меня напугало. Он всегда производил подобный эффект, но я не осознавал этого до сегодняшнего дня, пока не услышал его после столь долгого перерыва.

Голос моего друга был ледяным, пронзая меня, словно лезвие.

– Она красивая, когда спит, – продолжил Дэймон. – По ночам я так часто наблюдал за ней, лежа рядом, и мечтал о возможности спать так же спокойно.

В руке заныло от боли. Осознав, что изо всех сил сжимаю дверь машины, я ослабил хватку.

– Приближается Ночь Дьявола. Осталось всего несколько дней, – напомнил он, как будто я этого не знал. – Есть планы?

Я не ответил и медленно повернул голову сначала влево, потом вправо в поисках хоть каких-то признаков его присутствия.

Трахнул ли я ее? Полагаю, Дэймон имел в виду Бэнкс. Значит, он был осведомлен, что она теперь работала на меня.

– Ты ведь знаешь, что я не глуп. – Это был не вопрос, а утверждение. Он сделал особый акцент на слове «знаешь». – Тебе лучше всех это известно. Неужели ты действительно думал, что найдешь меня в «Понтифике»? По-твоему, это место не нашпиговано камерами, и, даже если бы находился там, я бы не заметил вашего прихода? Думаешь, Бэнкс пустила бы тебя в отель, если бы хоть на секунду предположила, что я там? Она всегда будет моей.

Мимо проезжали машины; по аллее, в которой я припарковался, проносились порывы горячего ветра. Отчасти я надеялся, что он прав, ведь тогда она смогла бы вывести меня на Дэймона.

– Тебе было скучно, да? – усмехнулся он. – Невыносимо скучно, потому что ты всегда объяснял извращенные желания, присущие тебе от природы, общением со мной. Но у тебя была возможность заглянуть себе в душу и поближе познакомиться с этим монстром. За закрытыми дверями ты далеко не благороден, Кай.

– Где ты? – спросил я.

– Поблизости.

Я презрительно скривил губы из-за его уклончивого ответа.

– Рика слишком часто остается одна, – продолжил он. – Майкл постоянно в разъездах. Не следовало тебе настолько отдаляться от нее и сбегать на другой берег реки.

Закрыв глаза и погрузившись в размышления, я едва заметил смену темы разговора.

– Она спала в очень соблазнительных белых шелковых трусиках прошлой ночью. – Дэймон говорил почти шепотом, и я почувствовал, как мои пальцы сильнее сжимают мобильник. – Было почти невыносимо наблюдать за этим великолепным телом, лежавшим в холодной постели… в полном одиночестве. Боже, как же я хотел ее трахнуть. В темной комнате, полусонную… Может, она даже не заметила бы разницы.

Он лгал. Пудрил мне мозги. Дэймону ни за что не удалось бы пробраться в их квартиру. Пусть Майкл и уезжал иногда из города, но он принял серьезные меры предосторожности. Усилил безопасность, сменил все коды доступа, нанял дополнительную охрану… Он даже отслеживал по GPS ее телефон и машину. Мне стоило бы чувствовать вину из-за того, что Рика оставалась в неведении, ведь она тоже была моим другом. Но Майкл знал, что она будет против этой идеи, поэтому не стал с ней ничего обсуждать. Он прав. Это было необходимо.

Честно признаться, меня удивило, что он не вставил жучки в украшения девушки. Вряд ли Дэймон воспользуется ее машиной, да и наверняка избавится от сотового.

– Но мне нужно дождаться подходящего момента, – произнес Дэймон с сожалением в голосе. – Я терпел слишком долго и не стану торопить события.

Какие еще события?

– Зря ты купил «Понтифик». Ты не найдешь меня там.

– Почему же зря? – Я устремил взгляд на отель через дорогу. – Твоя маленькая хулиганка оказалась гораздо приятнее, чем я думал.

И это истинная правда. Но пусть интерпретирует ее, как ему вздумается.

– Кажется, теперь я понимаю, почему она так нравится тебе. Почему, несмотря на отсутствие откровенных прикидов, макияжа и причесок, тебя так к ней влечет… – продолжил я уже более расслабленно: такая игровая позиция нравилась мне гораздо больше. Если в роли нападающего выступал я сам. – Она слишком сдержанная. Но то, как девчонка раскрепощается и дает себе волю – это невероятно пленительное зрелище. Приятно осознавать, что Бэнкс нравится, когда в ней видят женщину. – Последнюю фразу я озвучил медленно, растягивая слова. – И ей нравится делать то, что делают женщины.

На другом конце молчали, мне казалось, что, окажись Дэймон рядом, он бы уже набросился на меня. Но я не собирался отступать.

– Что замолчал? – подколол я.

– Ник моя, – заявил он, едва сдерживая эмоции. – Ты никогда не станешь для нее тем, кем являюсь я.

Ник? Это ее имя?

– И я убью тебя у нее на глазах, – закончил Дэймон.

– Ну, валяй. Зачем ждать Ночи Дьявола? Покончим с этим прямо сейчас! – Захлопнув дверцу машины, я подошел к бордюру. Воздух был влажным из-за моросившего дождя. Я понятия не имел, прятался ли он в «Понтифике», но все равно повернулся лицом к зданию, словно обращаясь к Дэймону. – Или можешь опять сбежать. Третьего не дано.

– Но ты не этого хочешь, – сказал он; в его голосе снова появились озорные нотки. – Говорю же тебе, узкоглазый, я не дебил и знаю, что тебе нужно. Дело не в выяснении отношений, не в мести и даже не в Бэнкс.

Всматриваясь в окна, я жаждал, чтобы Дэймон показался в них.

– Давай, – бросил он с вызовом. – Спроси меня о том, что известно лишь нам двоим. Ты не хочешь, чтобы Уилл, Майкл и Рика это выяснили, я знаю.

Моя грудь резко вздымалась и опускалась.

– Спроси, где я закопал тело после того, как подчистил за тобой дерьмо шесть лет назад.

Я закрыл глаза. Сердце провалилось куда-то в желудок.

Дэймон не забыл. И никогда не забудет. Неужели я действительно на это рассчитывал?

Нападение на офицера полиции, за которое я на три года отправился в тюрьму, – не самый худший мой поступок. Я еще даже не начинал расплачиваться за свои преступления.

– Не говори об этом, – выдавил я. Глядя перед собой, я чувствовал себя полностью поверженным, но старался этого не показывать. – Потому что, если скажешь, я похороню тебя там же, вместе с ней. Вряд ли тебе это понравится.

По-прежнему стоя на аллее лицом к отелю, я прокручивал в голове воспоминания о той кошмарной ночи.

Нам было весело, а потом все вышло из-под контроля. Я был сбит с толку и зол, и не смог остановиться. Ярость полностью поглотила меня. В тот момент мне хотелось растерзать эту женщину; я едва ее знал, но все равно ненавидел.

Когда-то я любил Дэймона и с уверенностью мог утверждать, что Гэбриэл Торренс не прав. Я бы на все пошел ради его сына. Я на самом деле пошел на все ради его сына и совершил убийство, а в прошлом году он отплатил мне тем, что чуть не отправил на тот свет меня.

Гадая, правду ли сказал Дэймон, я снова посмотрел на «Понтифик». Может, я и правда зря потратил время? Может, вместо этого мне нужно было следить за его драгоценными подружками?

Но все же в двух вещах я не сомневался. Он прятался здесь, в городе, и до сих пор хотел получить Рику. Мы не ошиблись, прогнозируя действия Дэймона.

Завтра позвоню Гэбриэлу и откажусь от отеля. Я не подписал контракт, так что сделка еще не вступила в силу.

Мелкий дождик превратился в настоящий ливень, капли которого падали мне на голову. Я собирался уже уйти, но застыл, заметив в переулке на противоположной стороне Бэнкс, подъехавшую на внедорожнике. Она была совершенно одна. Оглядевшись вокруг, девушка побежала к тому же черному ходу, через который мы вошли в здание несколько дней назад.

Что она там забыла?

По небу прокатился раскат грома. Пригнувшись, я перебежал через дорогу. Сквозь туман блеснул свет фар приближавшейся машины, заставив меня ускориться.

Достигнув задней части здания, я вынул из кармана свои ключи, но тут же вспомнил, что отдал Бэнкс связку от отеля. Однако я помнил коды наизусть.

Я ввел семизначный пароль на кодовом замке, убрал ключи в задний карман и, открыв дверь, прошмыгнул внутрь.

Сегодня я не поручал ей никаких дел в «Понтифике». Она пришла сюда не ради меня, сомнений не было.

Достав телефон, я включил подсветку, пересек кухню и обеденный зал, пока не оказался в фойе, затем осмотрелся по сторонам в поисках девушки. Куда она подевалась?

Вдруг я услышал приглушенный гул и проследил за источником звука: он доносился откуда-то снизу. Я перевел взгляд влево: над одним из лифтов светились цифры этажей; он поднимался все выше и выше.

Лифты работали?

Я нажал на кнопку «Вверх», а затем отошел, чтобы увидеть, на каком этаже остановится Бэнкс.

Восьмой, девятый, десятый, одиннадцатый, двенадцатый…

Отсчет остановился.

Двенадцатый этаж.

Я снова ударил по кнопке вызова, затем еще и еще, начиная закипать. Твою мать, это какая-то шутка. Лифт шел до двенадцатого этажа.

Ожидая, пока он спустится, я достал сотовый на случай, если понадобится свет.

Как, черт побери, она включила лифты?

Едва створки раскрылись, я вошел в кабину и резко надавил сначала на номер 12, потом на кнопку закрытия дверей.

Бэнкс знала, что Дэймон прятался здесь все это время. Она виделась с ним, наблюдала, как мы топчемся на месте, подслушивала наши разговоры. То есть я понимал, что она не на нашей стороне. Бэнкс ведь никогда не скрывала, кому была верна. Но почему-то сейчас мне хотелось придушить ее даже больше, чем Дэймона.

Я стиснул зубы с такой силой, что челюсть болезненно заныла. Если Бэнкс так нравятся жестокие мужчины, я ей покажу, насколько беспощадным могу быть.

Я снова ткнул кнопку 12, но был так разъярен, что не сразу заметил – она не загорелась, и лифт не двинулся.

Какого хрена? Разве он не работал всего минуту назад? Почему тогда стоял сейчас?

Я еще несколько раз стукнул по кнопке, осматриваясь вокруг в поисках каких-нибудь световых индикаторов, которые могли бы помочь добраться до желаемого места назначения, но ничего не увидел.

В слабом освещении флуоресцентных ламп кабины я продолжал искать другие кнопки, все, что могло показаться необычным. Любые предметы, способные подсказать, как попасть на двенадцатый.

Лифт туда шел, двенадцатый этаж существовал. Теперь я знал это.

Я нажал на одиннадцатый, просто чтобы проверить, что лифт работает.

И он сработал. Цифра 11 внезапно высветилась на табло, и я почувствовал, как тросы начали двигаться, потянув кабину вверх. Створки лифта раскрылись после остановки на одиннадцатом этаже. Я бросил мимолетный взгляд в темный коридор, после чего нажал кнопку 13. Поднявшись выше, прибыл на тринадцатый, но опять закрыл двери лифта. Как она остановила его на двенадцатом?

Может, на одном из этих этажей имелся другой выход на лестницу? Он должен быть, хотя бы на случай поломки лифтов или пожара.

Протянув руку к табло, я сделал последнее, что пришло мне в голову, – одновременно нажал кнопки 11 и 13.

К моему удивлению обе загорелись.

Однако я не ощутил, чтобы лифт сдвинулся.

Вместо этого за спиной послышалось тихое жужжание. Из стены сзади выдвинулась серебряная панель с клавиатурой.

Сердце подпрыгнуло. Так вот, значит, как это работало, как Бэнкс добиралась до двенадцатого этажа.

И она знала об этом, когда мы приходили сюда в прошлый раз.

Подойдя к клавиатуре, я заметил прозрачные кнопки с черными цифрами и маленький дисплей с зеленой подсветкой.

И ввел единственный известный мне код – от входной двери здания.

Ничего не произошло.

Предприняв еще одну попытку, добавил знак «#» в конце.

Опять ничего.

Здесь действовал другой код, которого у меня не было.

Вдруг в памяти всплыли слова, которые однажды сказала мне Бэнкс: «…лифт там не останавливался, а когда провели расследование, обнаружили, что это вообще невозможно. Весь этаж замурован».

Только это не так, ведь я сейчас на двенадцатом.

Развернувшись спиной к створкам кабины, я нагнулся и приложил голову к задней стенке. Проведя пальцами по углам, обнаружил щель между стеной и панелью.

Щель. Это не стена, а дверь. Лифт открывался и спереди, и сзади.

Внезапно створки потайного хода начали открываться. Я отпрянул назад, затем серебристая стена с панелью отъехала в сторону, и передо мной появилась Бэнкс. Она резко подняла взгляд, заметив меня.

За ее спиной я разглядел просторное темное помещение. В нем не было ни пронумерованных дверей, ни коридора с дерьмовым ковровым покрытием…

Это пентхаус.

Я сердито посмотрел на девушку.

– Ты знала с самого начала.

Уставившись на меня, она заметно напряглась, но по-прежнему не шевелилась.

Шагнув вперед, я заставил ее попятиться.

– Отведи меня к нему.

– Дэймона здесь нет.

Но я продолжил наступать, предупреждая Бэнкс взглядом.

– Его здесь нет! – прорычала она.

– Гребаная обманщица!

– Я подозревала, что он может прятаться тут, поэтому пришла проверить. Снова, – добавила девушка.

Пройдя мимо нее, я внимательно осмотрелся вокруг. В комнатах было темно, гостиная плавно переходила в библиотеку и зал. Несколько коротких коридоров вели к различным помещениям, вероятно, спальням. Диваны, лампы, столы, ковры – обстановка казалась домашней, а из окон открывался хороший вид.

Я свернул за угол и увидел балкон с двумя французскими дверями – тот самый, на который мы пытались забраться несколько дней назад.

Похоже, квартира занимала целый этаж, что означало – здесь могло оказаться несколько балконов, расположенных с разных сторон здания.

– Как ты включила лифт без электричества? – поинтересовался я.

Бэнкс сунула руки в карманы.

– Лифты питаются от другой сети.

– И ты знала об этом, когда мы были здесь в прошлый раз?

Она отвела глаза.

Конечно.

Я почуял слабый запах гвоздики и сразу же его узнал.

Дэймон в основном курил «Давыдов», но порой баловал себя «Джарум Блэк». Их специфический аромат был очень стойким, незабываемым.

– Тебе ведь известно, что я никогда не откажусь от него ради тебя? – Голос Бэнкс прозвучал печально. – Я знаю, на что ты и твои друзья способны.

Резко повернувшись, я не смог сдержать презрительную гримасу.

– На что я способен? Получается, он теперь жертва? – воскликнул я, приближаясь к ней.

Мне надоело одностороннее мышление этой девушки и то, что она видела мир вокруг в черно-белом цвете.

– Я был ему другом, всегда стоял с ним плечом к плечу, но Дэймон всеми силами пытался нам навредить. Он опасен.

Развернувшись, я стремительно двинулся в глубь пентхауса, один за одним преодолевая коридоры. Во всех спальнях я заметил тонкий слой пыли, помятое постельное белье на кроватях и затхлый запах, скорее всего, вызванный тем, что ими давно не пользовались.

Когда добрался до комнаты с балконом, сразу же заметил пепельницу на комоде и подошел рассмотреть ее поближе.

Я поднял черный окурок Дэймона, выделявшийся среди кучи белых, и принюхался. Землистый, пряный аромат был таким же невыносимо сладким, как в моих воспоминаниях. Бросив его обратно, обратил внимание на белые окурки «Давыдов». Две его любимые марки.

Окинув спальню взглядом, увидел скомканные простыни и подушки у изножья кровати, бутылки «Короны» в мусорном ведре. Пол был усыпан вкладышами из фольги от сигаретных пачек – у Дэймона имелась навязчивая привычка, словно у какого-нибудь серийного убийцы, складывать их в крошечные квадратики столько раз, сколько получится.

– Пусть его нет сейчас, но он здесь был, – сказал я, повернувшись лицом к Бэнкс.

Удерживая мой взгляд, она молчала.

– Где Дэймон? – спросил, подходя к ней.

– Не знаю.

Склонив голову набок, я повторил свой вопрос:

– Где он?

– Не знаю.

Очередной шаг ей навстречу.

– Где он?

– Не знаю!

Я оттеснил девушку к стене, едва контролируя себя от злости.

– Он очень ревностно к тебе относится, не так ли?

Она закусила губу. Я до сих пор не понимал: почему Дэймон был настолько привязан к ней, а Бэнкс была так предана ему? Я не имел ни малейшего представления, кто она, черт побери, такая, но одно знал точно. Сколько бы я ни вставлял палки в колеса Гэбриэлу, как бы ни дразнил Дэймона Рикой, словно приманкой на крючке, мне никогда не удалось бы ничего добиться, потому что только эта девушка доводила Дэймона до безумия.

Она была его слабостью.

– Пожалуй, мне вообще не нужно его искать, – произнес я. – В конце концов, у меня есть ты, и он сам придет за мной, да? Если получит правильную мотивацию.

Взгляд Бэнкс метнулся ко мне, и я уловил промелькнувшее на ее лице беспокойство, прежде чем она взяла свои эмоции под контроль.

Однако этой маленькой трещинки в ее непробиваемой броне было достаточно. На мгновение я совершенно забыл о Дэймоне Торренсе.

– Попроси меня пощадить его, – сказал я неожиданно надломившимся голосом.

Вздрогнув, она непонимающе уставилась на меня.

Я придвинулся еще ближе и ощутил тепло, исходившее от ее тела.

– Тебе ни разу не приходило в голову, что нужно всего-навсего попросить?

Найти Дэймона я хотел только для того, чтобы выпытать у него местонахождение проклятого тела. Но затем он решил использовать эту информацию против меня. У меня не было необходимости причинять ему боль. Все зависит от него. И, возможно, от Бэнкс.

Она что-то искала в моем взгляде; ее бездонные зеленые глаза заблестели, подбородок дрогнул, и девушка медленно покачала головой, терзаемая внутренними сомнениями.

– Ты не можешь, верно? Не станешь меня ни о чем просить.

Бэнкс потупила взгляд, тяжело выдохнув.

– Ты его любишь? – спросил я.

– Да, – не поднимая головы, прошептала она, но я все равно расслышал ее поспешный ответ.

– Да, – повторила она более уверенно. – Я очень его люблю. И никого не полюблю сильнее, никогда. – Когда она вновь взглянула на меня, в ее глазах стояли слезы. – Я смогу его контролировать, если найду. Просто дай мне шанс.

Но я едва обратил внимание на последние слова девушки.

Да. Я очень его люблю. И никого не полюблю сильнее, никогда.

Похоже, она открыла свое сердце, но только для него.

Я выпрямился и расправил плечи, ощущая сковывающий изнутри холод.

– Ты плачешь? Из-за Дэймона?

Пусть Бэнкс не произнесла это вслух, все ясно читалось в ее глазах. Сейчас она принадлежала ему так же, как и шесть лет назад.

– Хорошо… – Приблизившись к ней, я с издевкой продолжил: – Можешь плакать из-за него сколько угодно, но ты должна умолять меня. Моли оставить его в покое, и я это сделаю.

Ее желваки заиграли, щеки вспыхнули от ярости.

– У тебя есть шанс спасти ему жизнь, Бэнкс. Тебе нужно лишь попросить. Давай. Я хочу это увидеть. Как далеко ты готова зайти ради Дэймона? – Я злобно оскалился. – Умоляй!

Девушка выкрикнула; рука, облаченная в перчатку, хлестнула меня по щеке.

Моя голова метнулась в сторону, жгучее ощущение от пощечины распространилось по коже к губам.

Сердце чуть не выскочило из груди.

Еще.

– Твою мать, какая ты жалкая, – продолжил я, нахально улыбнувшись, и снова повернулся к ней лицом. – Ты его карманная собачонка, да? Если хорошо себя ведешь, он позволяет тебе как следует вылизать свой член после того, как трахнет настоящую женщину?

Бэнкс закричала и снова отвесила мне пощечину. На сей раз внезапный удар спровоцировал тупую боль в шее, и я резко втянул носом воздух, наслаждаясь ею.

А она сильная.

Я облизал уголок рта, почувствовав металлический привкус крови в том месте, где зубы пронзили кожу.

– Ты всегда будешь такой же никчемной, как сейчас… – Нагнувшись, я остановился в нескольких сантиметрах от ее лица и оперся руками на стену позади Бэнкс. – Подстилкой, которой пользуются мужчины. На большее ты не способна. А лет через пятьдесят останешься совсем одна, так и не познав этого чувства. – Я стер каплю крови со своей губы большим пальцем и провел им по ее щеке.

Она дернулась и оттолкнула мою руку. Как будто находясь под кайфом, я не мог разобрать, был ли я взбешен, возбужден или отчаянно жаждал какого-то противоборства, но все равно бросился в омут и утратил контроль. Мое тело сейчас существовало отдельно от меня.

Одной рукой я схватил ее за шею, другой – за задницу, и прижал девушку к себе.

– Так и не познав этого чувства, – прорычал я, нависая над губами Бэнкс, и вжался в ее пах своим членом, уже твердым и изнывавшим от желания.

Девушка тихо застонала, ее тело напряглось, словно от испуга, но это не помешало ей схватить меня за плечи и впиться пальцами в кожу.

– И этого чувства, – прошептал я, просунув руку под ее джинсы и сжав мягкую, гладкую ягодицу.

Бэнкс поймала ртом воздух и зажмурилась, однако от моего внимания не ускользнуло то, как она немного раздвинула ноги и подалась вперед.

Не знаю, было ли это движение осознанным или, возможно, она тоже позволила инстинктам взять верх.

– Я ни о чем не буду тебя умолять, – ответила Бэнкс. Слеза скатилась по ее щеке.

– К черту Дэймона! – Приподняв ее, я прижал девушку к стене и потерся членом у нее между ног. – Это касается только тебя и меня.

Часто дыша, она обвила мое тело ногами. Полоса, нарисованная на ее коже моей кровью, блестела из-за выступившей испарины. Я не стал сбавлять обороты и продолжал трогать Бэнкс – если дать ей хоть секунду на раздумья, она все остановит.

– Ты мне нравилась, – прошептал я. – До сих пор помню, какими приятными были те моменты, тайком проведенные с тобой.

Со сколькими бы женщинами я ни был, мои мысли всегда возвращались к ней.

Я больше не мог ждать. Поймав губы Бэнкс, я поцеловал ее, стараясь заглушить все слова, эмоции, тревоги и прочую ерунду, проникая языком все глубже, чтобы ощутить ее вкус, словно она какой-то деликатес.

Холодная, равнодушная девушка… Почему я так зациклился на ней? Почему ревновал, думая о том, скольким мужчинам в том доме она, вероятно, отдавалась, а со мной с трудом могла обмолвиться одним словом?

К черту все. Бэнкс хотела меня, и плевать на любые отговорки, слетавшие с ее губ. Мы уже давно не подростки. А я никогда не был хорошим парнем. Она сделает для меня то же, что делала для Дэймона, или Давида, или кого бы то ни было из шайки Торренсов, и узнает, что я не менее жесток, чем они. Бэнкс недооценила меня и теперь никогда об этом не забудет. Что я владел ею так же, как и другие.

Я распахнул ее куртку и дернул вниз.

– Сними рубашку.

Я поставил девушку на ноги, ее шапка съехала с головы, волосы рассыпались по плечам. Сняв свой пуловер и футболку, бросил их на пол.

Она замешкалась, обхватив руками свое тело, по-прежнему скрытое под одеждой.

– Я…

Не дав ей договорить, я прижал Бэнкс к себе и вновь поцеловал. Она застонала. Я рванул ее фланелевую рубашку, из-за чего пуговицы посыпались в разные стороны, и отстранился, застыв в удивлении, когда увидел, что ее грудь была замотана эластичной повязкой.

Какого черта?

Нужно будет расспросить ее позже, когда ко мне вернется ясность мыслей.

Бросив взгляд на стол, я заметил нож для писем. Схватил его, сунул холодное латунное лезвие под бинты и резко дернул, разрезав материал и освободив ее красивые груди. Тяжело дыша, бегло оглядел следы, оставленные на коже слишком тугой повязкой, после чего стянул с девушки рубашку и снова набросился на нее.

– И этого чувства ты тоже не узнаешь, – выдохнул я, наклонившись к уху Бэнкс. От прикосновений к ее затвердевшим соскам у меня закружилась голова.

Я обнял ее, теряя разум от необыкновенно мягкой кожи и от того, как гладкие волосы ласкали мои руки, посылая по ним волну мурашек.

Девушка вцепилась в меня, часто дыша и явно нервничая.

– Я принадлежу ему.

Кивнув, я подтолкнул ее к кровати.

– Повтори это.

Затем впился в шею Бэнкс, покрывая ее поцелуями.

– Я принадлежу ему! – Она издала стон удовольствия и запрокинула голову назад. – Я никогда не буду твоей, потому что ненавижу тебя.

– Но хочешь.

Я толкнул Бэнкс еще раз, и она упала на кровать. Не сводя с нее глаз, расстегнул ремень, рывком опустил молнию и стянул с себя последнюю одежду.

Она дышала все чаще, ее зрачки расширились от возбуждения. Девушка опустила взгляд на мой твердый член, вставший еще в тот момент, когда она ударила меня.

Сейчас я нуждался в этой страсти – неважно, что она была порождена гневом. Главное, чтобы чувства оставались сильными.

Глаза Бэнкс наполнились слезами. Глядя на ее груди – идеального размера, чтобы уместиться в моих ладонях, – я с нетерпением жаждал овладеть каждым сантиметром ее тела.

– Ты хочешь, чтобы я остановился? – Я бросил ей вызов, подступив к кровати и глядя на девушку сверху вниз. – Это твой последний шанс. Попроси меня остановиться, и я сделаю это.

Некоторое время Бэнкс молчала, потом сжала челюсти. Ее глаза полыхнули яростью, и она ехидно выпалила:

– Да, я знала, что ты болтун. Валяй, останавливайся, слабак.

Я расплылся в улыбке.

Нагнувшись, ухватился за пояс ее мешковатых джинсов, подцепив трусики, и стянул с нее одним рывком, без особых усилий. Девушка вскрикнула и зажмурилась, но я не сомневался – в ней говорила уязвленная гордость.

Бэнкс побывала в руках более грубых парней, но я постараюсь сделать так, чтобы этот раз навсегда остался в ее памяти. Маленькая шлюшка Торренсов будет моей столько, сколько сможет удерживать свои ноги раздвинутыми.

Я опустился на нее, застонав от контакта наших разгоряченных тел. Приподняв колено девушки, вернулся к покусываниям губ и пристроился у нее между бедер. Боже, от ощущения жара и влажности мое тело задрожало.

Накрыв рот Бэнкс поцелуем, я почувствовал вибрацию от ее стонов на своих губах. Затем опустил руку и, направляя себя, начал входить.

Она судорожно вздохнула, ее мышцы внезапно напряглись.

– Мне страшно.

– Не бойся. Дэймону не обязательно знать, что тебе больше понравилось трахаться со мной, чем с ним.

Я зарычал и погрузился в ее тугое отверстие одним жестким, глубоким толчком, едва заметив разрыв тонкого барьера.

Запрокинув голову назад, с исказившимся от боли лицом, Бэнкс закричала.

Какого дьявола? Я замер.

Ее тело дрожало, она впилась ногтями мне в плечи и часто дышала. От боли, а не наслаждения.

У меня перехватило дыхание.

Нет, нет, нет…

Я лежал неподвижно и смотрел на Бэнкс, в то время как мой член пульсировал внутри нее.

Девственница?

Я чувствовал, как замешательство отразилось у меня на лице.

Твою мать, она была девственницей!

Девушка вновь и вновь хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться. Когда шок прошел, Бэнкс расслабилась, ее дыхание замедлилось.

Открыв глаза, она посмотрела на мое сокрушенное лицо.

О господи. Что я наделал?

Уголок ее рта медленно приподнялся в полуулыбке.

– Ты этого не ожидал, да?

Глава 15

Бэнкс

Наши дни

– Что происходит, черт возьми? – Он смотрел на меня сверху вниз. От жестокости и дерзости не осталось и следа, их сменил шок.

Я знала, что привело Кая в замешательство, но не ответила. Отгоняя слезы, начала моргать.

Было больно, как и предупреждал Дэймон.

Мне хотелось отстраниться, но тогда он понял бы, что я спасовала перед происходящим. Не выдержав, я все же заерзала под Каем, пытаясь избавиться от обжигающей боли и чувства дискомфорта. Горло сдавило от накативших слез, которые я все это время старательно сдерживала.

Разумеется, я знала, что больно будет лишь в первый раз, но обрекать себя на такое больше не собиралась. С меня хватит. Я стиснула зубы, чтобы подбородок не дрожал. Мне было стыдно. Твою мать, я больше никогда не буду заниматься сексом. Это было ужасно.

– Слезь с меня, – проворчала я. Мне было холодно, внизу болезненно ныло из-за грубого проникновения. Мое тело воспринимало его словно инородный предмет, которому не место внутри.

– Все в порядке, – тихо прошептал Кай и осторожно убрал мои волосы, упавшие на глаза. – Все хорошо.

– Ты получил то, что хотел, поэтому слезь с меня.

Я была на гране срыва. Слезы все-таки пролились и покатились по щекам. Теперь Дэймон возненавидит меня. Я была испорчена.

Но Кай просто покачал головой, по-прежнему озадаченно глядя на меня.

– Я не знал. Я думал… – Его пальцы погладили мою щеку, потом опустились на плечо. – Твою мать, что происходит?!

Он прижался своим лбом к моему. Я хотела оттолкнуть парня, но на секунду остановилась. Черт, какая ему разница? Разве не этого хотел Кай? Будь то мой первый раз или сотый, он использовал меня, как игрушку, которую всегда во мне видел. К чему тогда эти вопросы?

– Кто ты ему? – спросил он, приподняв голову, чтобы посмотреть на меня.

– Не важно. Я все равно выберу его. Он никогда не причинял мне боль. В отличие от тебя.

Кай поморщился, и я поняла, что задела его. Он думал, что стал плохим, но, невзирая на попытки вести себя гадко, в глубине души всегда оставался хорошим парнем. Такова его натура. Он никогда не изменится.

Ему не понравилось причинять мне боль.

Кай приподнялся и осторожно вышел из меня. Попытавшись немного сдвинуть ноги, я поморщилась от новой волны неприятных ощущений. Однако он не отстранился, а остался между моих бедер.

– Посмотри на меня, – произнес парень.

Я неохотно подняла глаза, и он коснулся моей щеки.

– Если бы я знал, что это твой первый раз, то был бы нежнее.

– Плевать, – ответила я, покачав головой. – Мне все это безразлично.

Толкнув его и сбросив с себя, я подскочила с кровати. Но Кай поймал меня сзади, обхватил за талию и потянул назад. Я взвизгнула, когда мы оба упали обратно, и приземлилась спиной на него.

Он заглушил мой крик своим ртом, запустил пальцы в волосы и силой повернул мою голову, удерживая, чтобы я не вырвалась.

Дергаясь и извиваясь, я пыталась увернуться и молотила его локтями, но Кай не ослаблял хватку. Его упрямый и требовательный рот переместился на мой подбородок, щеку, затем к шее, целуя и покусывая кожу. Я зарычала, вскинула левую руку и хлестнула его по лицу.

– Бей меня. Делай со мной все, что захочешь, – выдохнул парень мне в ухо. – Я это заслужил.

Кай согнул ноги в коленях, приподнял их и раздвинул ими мои.

Его рука скользнула к моему паху. Испугавшись, я вскрикнула, но он остановился, накрыв мой рот ладонью.

– Кай! – крикнула я, все еще сопротивляясь.

Касаясь губами моей щеки, он замер и тяжело выдохнул, овеяв меня горячим дыханием.

– Не сегодня.

– Что?

– Я не Кай, а ты не Бэнкс.

Услышав ноты мольбы в его голосе, я на мгновение перестала бороться.

– Тандер-Бэй не существует, и мы сейчас не в «Понтифике», – продолжил парень. – Нас вернули в прошлое на шесть лет назад, когда я был счастливым и пылким, а ты с любопытством открывала для себя новые ощущения. И моих слов было достаточно, чтобы тронуть тебя.

Мое тело оцепенело, перед глазами все поплыло из-за неожиданно подступивших слез.

– Ты – незнакомая мне девчонка. Тогда, в исповедальной кабинке, мы могли быть кем угодно. Все остальное исчезло с лица земли. Мы могли спрятаться в той крошечной комнате и послать весь мир к черту. Кроме нас никого не существовало.

Я закрыла глаза. Усталость сковала мои мышцы.

Шесть лет назад… Наверное, тогда я еще не стала нынешней Бэнкс?

Больше не находя в себе желания сопротивляться, я расслабилась.

Я смутно помнила прежнюю себя. Тогда я все еще надеялась, что у меня появятся перспективы. Думала, что смогу быть с ним и веселиться, как обычная девушка. Позволяла себе втайне жаждать его поцелуев и взглядов; представляла, что он хотел от меня того, чего мужчина хочет от женщины.

В легких горело, и я втянула воздух, сообразив, что перестала дышать. Боже, все те чувства вернулись, накрыв меня горячей волной. Я изморила себя голодом и внезапно ощутила такую слабость, что вот-вот была готова сломаться.

Повернув голову, я встретилась с ним взглядом. Наши лица разделяли сантиметры. Его пальцы в моих волосах ослабили хватку. Я смотрела в омуты его темных глаз и чувствовала, как в голове затуманилось, лишив меня способности мыслить.

– Смотри мне в глаза, – тихо сказал Кай. – Просто продолжай смотреть на меня.

И я сделала это. Сдалась, бросилась с обрыва и упала.

Исповедальня.

Мы вернулись в исповедальную кабинку, где могли спрятаться от мира и наконец быть в безопасности. Мы были юны, и кроме нас никого не существовало.

Я чувствовала себя защищенной.

Его рука начала двигаться между моих ног, вперед-назад, медленно и нежно.

– Никто нас не видит, – выдохнул он. – Кроме тебя и меня в этом мире никого нет. Нас обоих не существует.

Я слабо кивнула, веки начали опускаться от ощущений, вызванных его ласками. О боже.

– Смотри на меня, детка.

Открыв глаза, я попыталась сфокусироваться, в то время как рука Кая поползла выше, к моему животу. От его прикосновений по коже пробежали мурашки. С трудом сохраняя зрительный контакт, я застонала. Он накрыл ладонью мою грудь и стал мягко, дразняще массировать.

Я заметила, как Кай бросил жадный взгляд на мои груди. Его губы приоткрылись, словно он хотел, чтобы на месте его руки оказался рот.

Облизав губы, я почувствовала, как парень переключился на вторую грудь, играя с соском, пока тот тоже не затвердел. В животе порхали бабочки, клитор пульсировал, и мне захотелось, чтобы его пальцы вернулись вниз.

Слегка сжимая кожу, Кай осторожно провел рукой по моему животу, посылая электрические разряды к каждой клеточке тела, а затем резко опустил руку мне между ног и сжал, на этот раз немного крепче.

Я закрыла глаза и выгнула спину, чувствуя под собой его эрекцию.

– Кай…

Каждое прикосновение, каждый вздох усиливал ощущение невесомости, овладевавшее моим телом. Я будто парила. Комната кружилась, и мне не хотелось прерываться.

Повернув голову, я разомкнула губы в поисках его рта. Парень поймал нижнюю губу зубами и игриво оттянул ее.

– Вот как все должно было происходить, – сказал он. – Было бы не так больно, если бы я сначала тебя подготовил. Прости. Мне следовало все делать медленно.

Я распахнула глаза и посмотрела на него. Инстинкт подсказывал, что нужно бежать. Вновь спрятаться в свою скорлупу и погрузиться во мрак.

Но сегодня я не Бэнкс, а он не Кай, и нас здесь нет. Ничего нет.

– Значит, сделай все медленно сейчас, – прошептала я.

После секундной заминки он выскользнул из-под меня и уложил на кровать. Я прикрылась руками. В горле образовался ком размером с мячик для гольфа, а сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Я хотела его, но не могла раскрепоститься. Меня никто еще не видел обнаженной.

Жизнь чертовски усложнилась за последние десять минут.

Кай навис надо мной, пристально глядя в глаза.

– Я хочу тебя, – шепнул он и бережно опустил мои руки.

Не отрывая глаз от моего лица, он нежно провел ладонью по животу, груди, шее, затем нагнулся и накрыл мой сосок ртом. Запрокинув голову назад, я издала стон и снова произнесла:

– Кай…

Я ухватилась за его руки – на одну он опирался, а второй массировал грудь, которую целовал. Его горячий рот ласкал кожу, оттягивая сосок, делая это снова и снова.

– Это так приятно.

По телу пробежала дрожь. Парень быстро переместился ко второй груди, оставив ладонь на том же месте, согревая меня своим прикосновением.

Затем он снова спустился к моему животу; я вздрогнула и, запустив руку в его волосы, сжала их.

– Раздвинь ноги, – хрипло попросил он.

Когда я приподняла голову, надо мной оказался голый торс. Мой взгляд мгновенно скользнул вниз. Он был твердым и таким большим.

– О, – пискнула я. – Нет!

Проигнорировав меня, Кай спустился ниже и, подхватив под колено, поднял мою ногу.

– Мне нужно тебя подготовить, малышка.

Он накрыл меня своим ртом, и я попыталась его оттолкнуть.

– Нет, не делай этого…

От легкого касания его языка мои веки вдруг опустились, словно налившись свинцом.

Устроившись у меня между ног, Кай начал ласкать меня; обхватив бедро рукой и удерживая его, он провел языком вокруг клитора.

Поначалу прикосновения были нежными, отчего в животе все переворачивалось, а под кожей покалывало, словно внутри взрывались фейерверки. У меня появилось ощущение, словно я качаюсь на качелях на огромной высоте и откидываюсь назад, так, что мои волосы взмывают в воздух.

Я хотела еще. Глубже.

Кай целовал и посасывал мою кожу, продолжая мять одной рукой грудь, пока пальцы другой входили в меня. Подняв голову, некоторое время я наблюдала за ним.

– Ты такая узкая, – выдохнул он, мягко покусывая меня, – но твоя киска растянется. Обещаю.

Я закусила губу, и парень посмотрел на меня.

– Тебе это нравится? – спросил он, медленно проводя языком вверх и вниз.

Мои щеки вспыхнули, а на его лице мелькнула улыбка.

– Или это? – Не сводя с меня глаз, Кай снова и снова водил языком вокруг клитора.

Мои веки затрепетали. Кажется, я перестала дышать.

Он широко улыбнулся, дразня меня.

– Или, может, это?

Накрыв клитор губами, Кай резко втянул мою плоть в себя, слегка прикусил и отпустил. От этой сладкой пытки я выгнулась, застонав, и прошептала с придыханием:

– О боже.

– Ты такая красивая, – едва слышно произнес он. – Готова, мелкая?

Внутри все содрогнулось от предвкушения. Меня не рассердило даже прозвище «мелкая». В этот раз оно прозвучало ласково.

Я кивнула, запустив пальцы ему в волосы. Я была готова, хотя не знала, к чему именно. Просто желала большего.

Парень поднялся и, постепенно заставив разомкнуть губы, проник языком в рот; мы слились в поцелуе. Из груди вырвался стон, тело действовало само по себе, когда я обхватила его талию, согнула колени и притянула к себе.

Мои соски коснулись Кая, я приподнялась и страстно ответила на поцелуй. Его кожа, его запах, вкус… В этот момент я почувствовала себя обновленной.

Встав на колени надо мной, он направил себя к моему влагалищу. Когда головка проникла внутрь, резкое жжение вновь заставило меня оцепенеть.

– Больно! – Все мои мышцы напряглись, я боялась пошевелиться.

– Посмотри на меня, – сказал парень.

Я несмело подняла глаза и уставилась на ямочку на его нижней губе.

– Согни колени сильнее.

Сделав это, я впилась пальцами в его бока.

– Теперь расслабь бедра, – проинструктировал Кай. – Раздвинь ноги шире, чтобы они коснулись кровати, ладно? Откройся мне. Просто откройся.

Я раздвинула бедра и подогнула колени.

Кай надавил еще немного, и я шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы, но не остановила его. Остановившись, он нагнулся и прошептал:

– Ты меня мучаешь. Я жутко хочу войти в тебя.

– Ты еще не вошел?

Парень затрясся от смеха.

– Не полностью. До сих пор больно?

Я собиралась сказать да. Мне все еще было некомфортно, но… Полагаю, как таковой боли я уже не чувствовала, поэтому просто покачала головой.

Глядя мне в глаза, он медленно проник чуть глубже, и я ощутила себя… наполненной. Это было так странно.

– А теперь?

– Я не… – запнулась я, пытаясь привыкнуть. – Не знаю.

Одним толчком Кай вошел до конца и задел какую-то точку, так что у меня даже закатились глаза. О черт.

– Кай…

– Бэнкс, господи! – Он поцеловал меня. – Так приятно.

Сжав его талию, я наслаждалась тем, как парень покусывал мои губы, двигаясь все выше к шее. Спустя некоторое время чувство дискомфорта совсем исчезло.

– Положи одну руку мне на плечо, – приказал Кай, отстранившись назад. – Я хочу, чтобы ты ощущала мои движения.

Я выполнила его просьбу, и он медленно вышел из меня. Прежде чем я успела почувствовать, как между ног стало влажно, Кай качнул бедрами и опять погрузился внутрь.

– О боже, – простонала я.

Боли больше не было.

Держась за него, я наблюдала, как двигалось его тело, а комнату наполняли звуки нашего прерывистого дыхания и стонов. Он входил и выходил из меня все быстрее, его взгляд метался между моими глазами, губами и телом.

– Что ты чувствуешь? – спросил парень.

– Похоже на пальцы, скользящие по волосам, – выдохнула я. – Такой гладкий-гладкий и твердый… Я хочу больше и глубже… О да, вот здесь.

Резко вздохнув, я зажмурилась. Я была готова кончить.

Раньше я уже доводила себя до оргазма, но сейчас все ощущалось по-другому. Мышцы сковывало сильнее, внутри словно бушевал циклон, поднимаясь все выше. Я жаждала развязки.

Приподнявшись, я обхватила его шею и крепко, жадно поцеловала. Его волосы промокли от пота.

– Заставь меня кончить, Кай, – улыбнувшись, прошептала я ему на ухо. – Сделай это, и я позволю тебе наблюдать за мной и за тем, что я делаю в душе, когда думаю о тебе. Ты ведь любишь наблюдать, верно?

Он хрипло зарычал, схватив мои запястья и прижав их одной рукой к кровати у меня над головой. От неожиданности мне стало смешно. Я нервничала и была безумно возбуждена.

– А я-то думал, что проявил любезность, осторожничая с тобой. – Кай сжал мою задницу, другой ладонью насадив меня на свой член.

Я застонала от удовольствия.

– Да!

Его толчки ускорились, стали более резкими. Кажется, он сходил с ума, исступленно двигаясь сверху, а мне оставалось только наслаждаться, вцепившись в него обеими руками. Я чувствовала себя игрушкой, созданной специально для Кая, но сейчас меня это абсолютно устраивало.

Мне нравилось, что он видел меня такой и при этом хотел быть со мной.

С каждым его проникновением мои колени поднимались все выше, тело охватывало жаром. Наконец внизу живота возникли приятные ощущения, которые начали распространяться по ногам. Мое тело оцепенело, я вскрикнула и, держась за Кая, отдалась оргазму.

Не сбавляя темпа, он хрипло застонал. Наконец, после сильного финального толчка парень замер и запрокинул голову назад.

– Боже, детка. Твою мать!

Кай рухнул на меня. Наши потные, пылающие тела слились в эйфории.

Я знала, чего была лишена все это время, но… не думала, что не устою перед соблазном. А теперь, наверное, и подавно не смогу устоять.

Мое дыхание постепенно пришло в норму, однако я не отстранилась от Кая, губы которого все это время ласкали мою шею. Вскоре мы вернемся обратно в реальность, поэтому хотелось насладиться последними приятными мгновениями.

Мы просто лежали. Мне нравилось ощущать эту близость и его тепло.

– Почему ты эпилирована? – внезапно поинтересовался Кай.

Эпилирована?

А, он имел в виду там, внизу.

Кай провел носом по моей щеке и отстранился. Его лицо все еще было красным, а глаза выдавали усталость.

– Я не жалуюсь, – уверил он, улыбнувшись. – Просто это неожиданно. Особенно для… девственницы, которая не планировала никаких действий в той области.

Я закатила глаза, на сей раз не приняв близко к сердцу его шутку.

Но от веселья не осталось и следа, когда я задумалась, как ему ответить. Может, теперь это вообще его касается?

Я делала эпиляцию годами. Поначалу было трудно, однако со временем боль стала терпимой. К тому же, теперь мне приходилось повторять процедуру всего-то каждые пару месяцев.

В подростковом возрасте первые появившиеся на лобке волоски я пыталась сбривать, но они быстро отрастали и были очень жесткими. Вскоре понадобилось заниматься ногами и подмышками. Я делала все, что было в моих силах, чтобы не превратиться в женщину окончательно: одевалась как мальчик, прятала волосы, сдавливала грудь повязкой…

– Я не должна была измениться, – произнесла я тихо. – Не должна была повзрослеть.

Глава 16

Бэнкс

Ночь Дьявола, шесть лет назад

– Ты была права, – ответил Кай.

Я рассеянно кивнула, не веря собственным глазам. Мы смотрели, как танцующая женщина порхала по паркету, напоминая бабочку своей невинностью и хрупкостью. Она была прекрасна.

Такая красивая и… знакомая. Кто она такая?

Ее волосы взмыли вверх, и я уловила черты лица. Сердце болезненно сжалось, а в легких внезапно закончился воздух.

О боже. Не может быть.

Эта музыка. «Ночной туман». Я уже слышала ее раньше.

Отпрянув от шторы, я поежилась. Не может быть, что это она.

– Я думал, это просто легенда, – тихо произнес Кай, все еще наблюдая за ее невесомыми, грациозными движениями. Она летала. Она всегда летала и парила, будто для нее не писаны законы гравитации. И по-прежнему оставалась воплощением изящности. – Ты знаешь, кто она такая? – спросил он.

Мой взгляд метнулся к нему. Парень казался обеспокоенным.

Я быстро кивнула. Живот свело, я была слишком потрясена, чтобы придумать какую-нибудь легенду.

– Это Наталья Торренс, мать Дэймона.

– Его мать? – Кай непонимающе уставился на меня, а затем снова повернулся к женщине. – Но…

Она исчезла три года назад, когда терпение Дэймона наконец-то лопнуло. Он вредил себе, заставлял меня причинять ему боль и был одержим тем кошмаром, который творился в его голове, пока однажды ночью она окончательно не довела его до срыва.

Длинные, шелковистые черные волосы Натальи парили волнами во время танца. Я не очень хорошо ее знала, но мы два года прожили в одном доме, прежде чем эта женщина сбежала, опасаясь ярости Дэймона после той ночи. И больше не появлялась.

Она совершенно не утратила свою красоту. Это было неудивительно: сейчас ей должно быть всего около тридцати четырех. Гэбриэл впервые увидел тринадцатилетнюю Наталью в Санкт-Петербурге, когда она танцевала в балете, и сразу же ее возжелал. К тому времени, как девушке исполнилось шестнадцать, она уже стала его женой и родила Дэймона. Сын был ближе ей по возрасту, чем муж.

Сомневаюсь, что она потрудилась выяснить хоть какую-то информацию обо мне. Я была для нее пустым местом. Наталья знала, кто я такая и кем приходилась Гэбриэлу, но ей, похоже, было все равно. Я была для нее не интереснее пылинки под раковиной в ванной. Она вообще жила в своем собственном мире.

– Да, ты права… – Внимательнее присмотревшись, Кай тоже узнал танцовщицу. – Но ведь она уехала несколько лет назад. Что она здесь делает?

Я едва заметно покачала головой. Боже, я понятия не имела. И не знала, что случится, если Дэймон увидит ее тут. Ей было запрещено к нему приближаться.

Однако этот отель принадлежал мужу Натальи, а они с Гэбриэлом до сих пор состояли в браке, насколько мне было известно… Вот только мой брат распорядился, чтобы она держалась подальше. Он пообещал убить мать, если когда-нибудь увидит ее снова.

Я должна отвлечь его, пока он ее не увидел.

– Расскажем ему? – поинтересовался парень.

– Нет, – быстро выпалила я, взяв его за руку. – Нет, он не захочет с ней встречаться.

То есть ему нельзя с ней встречаться. И прямо сейчас мне нужно было добраться до брата и найти какую-нибудь причину, чтобы увести его из отеля. Отец сможет разобраться с ней, не посвящая Дэймона в курс дела.

Вытянув Кая из-за шторы, я быстро, но тихо двинулась вдоль стены в сторону дверей.

– О! – послышался удивленный голос Натальи.

Я остановилась, закрыв глаза. Проклятье.

– Не знала, что здесь кто-то есть, – заметила женщина. – Что вы тут делаете, детишки?

Отпустив руку парня, я медленно повернула голову к ней. Она стояла посреди бального зала, застыв в процессе вращения со слегка разведенными руками.

– Тебе запретили появляться в Тандер-Бэй или Меридиан-Сити, – твердо сказала я, сделав шаг вперед.

Минуту Наталья разглядывала меня, вероятно, пытаясь вспомнить мое лицо, скрытое под гримом, но затем на нее снизошло озарение, и она произнесла:

– Ты.

Она меня помнила.

Прежде чем я успела приблизиться к ней, женщина развернулась к двери, ее глаза по-детски заискрились.

– Мой сын здесь? – спросила она. – Прошло столько времени…

– Держись от него подальше! – Я сделала еще несколько решительных шагов ей навстречу. – Я серьезно.

Взгляд Натальи метнулся ко мне; она с жеманной улыбкой теребила пальцами свою пачку.

– Тебе нравится? – Женщина с надеждой посмотрела на меня, словно не услышала ни слова из сказанного мной минутой ранее. – Мои старые костюмы все еще мне впору. Я до сих пор хорошенькая, правда?

Что? Хорошенькая? Кажется, она сходит с ума.

– Что происходит? – Кай подошел ко мне сзади, но Наталья лишь мельком взглянула на него, после чего опять уставилась на дверь.

Она хочет отправиться на поиски Дэймона.

– Он теперь мужчина, – мечтательно произнесла Наталья. – Молодой и сильный.

Я покачала головой, подтолкнув Кая плечом, и двинулась к выходу.

– Она ненормальная. Нам лучше уйти.

Развернувшись, я взяла парня за руку и потянулась к дверной ручке.

– Передай, что мамочка его любит, – воскликнула женщина. – Единственная, кто его любит.

Я резко обернулась, отпустив Кая, и прорычала:

– Это не любовь!

Горло сдавило от сдерживаемых рыданий. Несмотря на гнев, я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Она больше не сделает ему больно. Она не сможет. Дэймон ей не позволит.

Но Наталья опять пропустила мои слова мимо ушей. Она казалась умиротворенной, даже немного радостной.

– Я слышала, он стал сущим животным, – произнесла она игриво. – Ни одной девушке в этом городе от него не спастись. Да, он такой, мамочкин большой мальчик.

– Господи, – пробормотал Кай, стоявший сбоку, – что она с ним сделала?

– Он тебя трогал? – спросила Наталья.

Я скрипнула зубами.

– Обязательно тронет, знаешь? – Женщина приблизилась на шаг. – Он разрушитель, как и его папочка.

Я едва заметно покачала головой. Этого никогда не случится. Мой брат никогда так меня не обидит.

– Я хотела, чтобы он тебя взял… – Тихие слова, слетевшие с ее губ, просочились в мою душу и заставили вздрогнуть от ужаса. Она пристально смотрела мне в глаза. – Ты спишь в его комнате, и ему не удастся устоять перед запахом его драгоценной девочки. – Протянув руку, Наталья нежно провела костяшками по моему подбородку. – Его маленького сокровища.

– Эй, эй! – Кай оттолкнул ее кисть и притянул меня к себе.

Наконец она перевела взгляд на него.

– Я помню тебя. Ты друг моего сына. Значит, он тоже здесь?

У меня перехватило дыхание. Дэймон.

Вдруг двери сзади нас распахнулись. Оглянувшись через плечо, я увидела брата, ворвавшегося в зал. Его лицо было напряжено, глаза яростно сверкнули, когда он заметил меня.

– Я так и знал, что видел тебя внизу, – злобно прошипел он. – Что происходит, черт побери? Как ты сюда попала?

Молниеносно развернувшись, я попыталась закрыть ему обзор своим телом.

Но тщетно.

Голос Натальи пропел:

– Дэймон.

Я закрыла глаза и сжала кулаки. О нет.

– Пожалуйста, Ник, – молил он; его губы дрожали.

Слезы катились по моим щекам. Я стояла над своим братом, сидевшим на краю кровати. Она уже ушла, получив от него то, что хотела.

Но от него все еще несло ее парфюмом. Дэймон всегда сразу принимал душ. Почему же не сделал этого сейчас?

– Я гнию изнутри, – прошептал он, словно на последнем издыхании. Опустив голову, он смотрел в пол.

Мой взгляд был обращен к свежим порезам на его бедре – там, где большинство окружающих никогда не заметит. Он нанес их несколько дней назад. После ее прошлого визита.

Теперь она наведывалась в его комнату все чаще. Он так быстро вырос за последний год, стал выше и больше. Его скулы и челюсть теряли юношескую округлость и обретали мужественные черты. Летние баскетбольные тренировки сделали мускулатуру Дэймона более рельефной, а плечи – широкими.

Несколько лет назад, сразу после переезда, я узнала о том, что творилось в этих стенах, но брат отказался кому-либо рассказывать. И мне запретил. Однако меня не покидала надежда, что Наталья потеряет к нему интерес, когда он повзрослеет.

Не потеряла. Я поняла, что она не была растлительницей в прямом смысле слова. Дело было не в теле Дэймона или его молодости, а в нем самом. К тому же она просто была психопаткой. И ревновала. Он уже перешел в старшую школу, появилось множество конкуренток – юных девушек, способных отвлечь его внимание. Наталье это не нравилось.

Подступив к нему, я дотронулась дрожащей рукой до его плеча. Он до сих пор был обнажен, лишь прикрывал бедра черной простыней.

Я нагнулась, пытаясь заглянуть ему в глаза и упрашивая его:

– Уж лучше я пораню себя. Пожалуйста, не заставляй меня опять это делать. Прошу.

Он уронил голову, прижавшись своим лбом к моему, и часто дышал, как будто старался сдержать слезы.

– Что-то должно сломаться, – прошептал Дэймон. – Должно. Хочешь, чтобы это был я? А? – Он крепко схватил меня за подбородок и произнес по-русски: — Семья. Ты мне нужна. Сделай это.

Семья.

Я не очень хорошо говорила на русском, ведь, в отличие от Дэймона, не слышала его с рождения, однако выучила достаточно, чтобы понимать.

Я покачала головой. Ситуация ухудшалась. Когда это закончится? Он все больше и больше нуждался в боли…

– Пожалуйста, – тихо всхлипнула я.

Зарычав, Дэймон подхватил свой ремень с кровати и поднял руку, готовясь нанести удар по собственной спине.

– Нет! – Я отобрала ремень, выпрямилась и бросила его на пол. Когда брат бил сам, то делал это слишком сильно. Парни на тренировках могли начать задавать вопросы. Рыдая, я сжала пальцами его волосы. Ссадины и синяки на его лице ни у кого не вызовут подозрений. Дэймон постоянно участвовал в драках, поэтому подобная легенда казалась правдоподобной.

Трансформировав свой страх и агонию в злость, я изо всех сил ударила брата по щеке.

Затем еще раз. И еще. Снова и снова. Я хотела с этим покончить.

Просто бей.

Мои рыдания звучали все громче, слезы текли по лицу.

«Что-то должно сломаться», – сказал он.

Дэймон прав. Алкоголя было недостаточно. Сигарет и девушек, с которыми он отвратительно обращался в школе, тоже. Как и боли. С течением времени он ко всему привыкал, поэтому с каждым разом требовалось все больше.

Что-то должно сломаться. Сколько еще мук он способен выдержать, прежде чем это произойдет? Надолго ли хватит таких методов, прежде чем все это перестанет приносить Дэймону облегчение?

Я бросилась к брату.

– Пойдем, – сказала я ему, схватив за руку. – Давай просто уйдем.

Я потянула его за руку, проигнорировав растерянное выражение на лице Кая. Однако Дэймон стоял на месте как вкопанный.

Тяжелый, пронизывающий взгляд его глаз был прикован к Наталье.

– Малыш, – проворковала она, подходя к нему. – Ты такой красивый. Я так по тебе соскучилась.

Я замотала головой, стараясь привлечь его внимание. Но Дэймон словно оцепенел.

– Знаю, ты вышел из себя. Ничего страшного, – мягко сказала Наталья, как всегда, воплощение деликатности. – Я в порядке и люблю тебя несмотря ни на что. Обещаю, в этот раз будет лучше. Я позабочусь о тебе.

– Дэймон! – рявкнула я, пытаясь разрушить ее чары.

Однако его глаза пристально следили за ней, пока она осторожно приближалась к нему.

– Я скучала по тебе. Ты мне нужен. Мне так одиноко. Я совсем заблудилась, малыш, я…

Внезапно он сорвался с места и поймал мать за горло, своей большой рукой обхватив ее тонкую, бледную шею.

– Дэймон… – Не зная, что делать, я переводила взгляд с брата на Наталью.

Она охнула, но осталась неподвижна. В это время он притянул ее ближе и приподнял, заставив встать на цыпочки. Его челюсти были плотно сжаты. Пока я наблюдала за ними, по моим венам словно разливалась лава.

– Мой сильный мальчик, – прошептала женщина. – Ты стал таким могучим.

– Дэймон, – продолжала умолять я, – посмотри на меня!

Но он просто стоял, сжимая ее шею, будто находился в трансе.

– Я ждала, когда ты придешь за мной, – дыхание Натальи становилось прерывистым, – и возьмешь контроль на себя. Ты теперь мужчина. Я готова на все, что нужно моему сыну.

Я закрыла глаза, не в силах на это смотреть.

– Она сумасшедшая, – едва слышно пробормотал Кай.

– Дэймон! – крикнула я. – Черт, да взгляни же на меня!

Он все еще удерживал ее, но эта женщина, казалось, полностью завладела его вниманием.

– Возьми ее и вымой дочиста. Как мама раньше мыла тебя.

Сквозь слезы я посмотрела на брата: страдания прошлых лет нахлынули волной, лишив меня самообладания.

– Ты мужчина, – повторила она. – Все принадлежит тебе. Все.

Я покачала головой. Не слушай, Дэймон.

– Если любишь ее, то должен знать: она может уничтожить тебя, – прошипела Наталья. – Но, если причинишь ей боль, она никогда не скроется от тебя. Ты всегда будешь обладать ею. Тебе не нужно спрашивать, не нужно проявлять заботу. Бери то, что принадлежит тебе. Возьми ее. – Ее голос настолько затих, что я с трудом могла расслышать. – Слышишь?

Неожиданно Дэймон развернулся и наконец встретился со мной взглядом.

Нет. Слезы катились по моим щекам, и я безмолвно молила его. Мы были совсем одни в этом мире. Только вместе мы были в безопасности. Я никогда его не обижу. Он должен это знать!

Она хотела, чтобы Дэймон уничтожил нас и все хорошее, что в нем осталось, потому что он – будущее семьи. А монстры должны быть сильными. Но ведь Дэймон может стать гораздо хуже отца!

– Возьми ее, – подначивала Наталья, проведя рукой по его груди. – Она утолит твой голод. Покажи ей, что ты из себя представляешь.

Я смотрела на него, надеясь, что он прочитает все в моем взгляде.

Останься со мной. Я знаю, какой ты. Ты меня защищаешь. В день рождения водишь меня по магазинам и позволяешь выбрать все, что я захочу. Приносишь мои любимые молочные коктейли, когда возвращаешься домой посреди ночи. Я знаю тебя настоящего.

– Оближи ее с ног до головы, – выдохнула она. – Забери домой и заяви свои права на нее.

Намек на страх в его глазах исчез, и внезапно Дэймон уставился на меня отсутствующим взглядом, словно бездушный робот. Будто на самом деле был не здесь.

Будто он больше не был Дэймоном.

Тихо всхлипнув, я оцепенела.

И тут вперед вышел Кай. Он оттолкнул меня, сжал запястье моего брата и потребовал:

– Отпусти ее. Твою мать, отпусти ее, Дэймон.

– Мы все твои, – прошептала Наталья своему сыну, словно Кая здесь вообще не было. – Я позабочусь о тебе, малыш. Обязательно сделаю все, чтобы ее сладкая киска принадлежала тебе.

– Заткнись! – заорал Кай. – Больная стерва! – Затем повернулся к Дэймону, который до сих пор удерживал мой взгляд: – Взгляни на меня, приятель. Не смотри на нее.

Он этого не сделает. Брат никогда так со мной не поступит. Никогда.

– Возьми ее, – продолжала твердить Наталья.

Я заплакала.

– Дэймон!

Очнись.

– Не смотри на нее! – взревел Кай, толкая его.

– Она – часть тебя, – улыбнувшись, прошептала мать Дэймона. – Она сделает тебя сильным. Возьми ее.

– Заткнись! – Потеряв терпение, Кай развернулся и хлестнул ее по лицу.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как тело Натальи дернулось, и она упала грудью на круглый обеденный стол. От столкновения бокалы, тарелки и столовые приборы полетели на пол, ваза опрокинулась на стол.

Женщина издала судорожный вздох, затем захрипела и зашлась в кашле. Я отвернулась и посмотрела на брата. Он оперся на спинку стула и, согнувшись пополам, боролся с рвотными позывами.

Я подбежала к Дэймону, все еще рыдая, и обняла его.

– Все хорошо. Все в порядке. Я здесь. Слушай мой голос.

Он содрогнулся и сплюнул, с трудом стараясь втянуть воздух. Я сжала его еще крепче.

Многие дети, подвергавшиеся насилию, боялись любых прикосновений, но у Дэймона все было иначе: когда его одолевали демоны, он хотел быть как можно ближе ко мне. Как будто хотел оказаться в моей голове, где ему ничего не угрожало.

– Она не управляет тобой, – прошептала я, прижав брата к себе и уткнувшись лицом в его влажную от пота шею. – Мы свободны. Кроме нас, в этом мире никого нет.

– Оно все еще внутри меня, – сдавленно прохрипел Дэймон. – Мне так больно.

Рыдая, я зажмурилась.

– Держись за меня. Просто держись за меня.

Я знала, чего он хотел, в чем нуждался, и не могла ему отказать. Не сегодня.

Обхватив брата руками, я укусила его за плечо, с силой впиваясь зубами в кожу, и почувствовала, как он застонал. В ответ он сжал меня изо всех сил. Если бы Кай посмотрел на нас со стороны, то подумал бы, что мы просто обнимаемся.

Но его внимание по-прежнему было обращено на Наталью, стоявшую за спиной Дэймона.

Оно все еще внутри меня. Оно. Не знаю, что он имел в виду: свою мать, страх, живущий внутри, или что-то другое, но это говорило о том, насколько беспомощным чувствовал себя мой брат.

Слезы катились по лицу и, щекоча кожу, повисали на мокрых ресницах.

– Сильнее, – прошептал он.

Я сжала сильнее, ощущая солоноватый вкус его кожи и знакомый запах сигарет. Он не причинит мне боли. Дэймон нуждался во мне.

Он любил меня.

Ощутив металлический привкус, я поняла, что прокусила кожу. Выдохнув, он отстранился.

– Спасибо, – произнес Дэймон, глядя на меня со свойственным ему хладнокровием. Он вернулся. – Ты в порядке?

Я кивнула.

– А ты?

Он устало кивнул в ответ, развернулся и поправил толстовку, чтобы скрыть следы от моих зубов.

Затем я наконец-то перевела взгляд на Кая.

Он пристально смотрел на лежавшую Наталью, и я не могла понять выражение его лица. Казалось, будто оно менялось каждую секунду.

Кай боялся? Он ведь не сделал ничего плохого, и, если бы не заткнул ее, она…

Мне даже думать об этом не хотелось. Брат полностью замкнулся в себе, и я совершенно не представляла, что с ним происходило. Что, если это повторится?

Я была рада, что Кай ее ударил.

Дэймон подошел к нему. Оба парня испепеляли Наталью взглядами. Падая, она ударилась о стол и теперь лежала на полу с закрытыми глазами, покачиваясь из стороны в сторону и держась за бок. Похоже, женщина была ранена.

– Ты в порядке? – Кай повернулся к Дэймону. – Старик, прости. Я не знал…

– Закрой свой гребаный рот, – огрызнулся Дэймон. – Она несла полную чушь. Забудь об этом. Понял?

Брат смерил друга сердитым взглядом. Его слова были пропитаны угрозой.

Кай не ответил, лишь стиснул зубы и внимательно посмотрел на Дэймона. Он знал, что ее слова не были чушью.

Кровь просачивалась сквозь пальцы Натальи. Осмотрев стол, я заметила на полу ножку разбитого бокала. Ее острый конец был испачкан кровью. Видимо, женщина порезалась.

– Она ранена, – продолжил Кай. – Нужно вызвать «скорую». Думаю, она могла удариться и головой.

– Я об этом позабочусь. Ты уже достаточно сделал! – Дэймон оглянулся, поймав мой взгляд. – Ты подверг ее опасности. Ей вообще нельзя здесь находиться.

– Что-то я не заметил, чтобы ты принял какие-либо меры, чтобы это исправить.

– Достаточно, – вмешалась я, сделав шаг вперед.

У нас были проблемы посерьезнее. Психическое состояние Натальи явно ухудшилось после ее исчезновения три года назад. Она столько всего наговорила, да еще и в присутствии Кая… Сложно предсказать, каких еще выходок можно было ждать от этой женщины.

Гэбриэл не потерпит позора. Что нам с ней делать?

– Уходи, – приказал брат Каю. – Я позвоню отцу.

Кай не шевелился, терзаемый сомнениями.

– В том, что она ранена, виноват я. Мне нужно убедиться, что твоя мать попадет к доктору.

– А если она расскажет кому-нибудь в больнице, что ты ее ударил? – возразил Дэймон. – Уверен, это сотворит чудеса с твоими заявлениями в колледж. – Он покачал головой. – Просто сваливай отсюда. Моя семья проследит, чтобы с ней все было в порядке, и не позволит трепать языком. Не беспокойся. Все эти сцены никому не нужны.

Кай колебался, вероятно, переживая о том, получит ли Наталья помощь, но было очевидно, что у Торренсов имелись серьезные семейные проблемы. Он должен был понять, почему Дэймон хотел предоставить возможность разобраться с Натальей отцу. Никаких больниц. Никаких копов. Мы все были заинтересованы в ее молчании.

Кай взял меня за руку.

– Идем.

Но Дэймон схватил меня и дернул к себе.

– Она моя, – сказал он своему другу.

– Черта с два! – Кай нахмурился. – Я видел твое лицо, старик. С тобой не все в порядке. Ты можешь обидеть ее.

Мой брат покачал головой, не утруждая себя оправданиями. Эта его черта восхищала меня, и я мечтала воспитать такую же в себе. Что бы ты ни сказал, люди всегда будут думать по-своему, и не потому, что верят в свою правоту, а потому, что в них от природы заложено стремление всегда быть правыми. Защищая себя, ты подпитываешь чужую жажду конфликтов. Если не оправдываешься, то ставишь точку в разговоре. Ты. А не твой оппонент.

Внезапно я подумала о том, не был ли Кай прав. Что могло произойти, если бы он не вмешался?

Повернувшись ко мне, Дэймон кивнул в сторону друга.

– Значит, иди с ним. Вперед.

Я стояла, не в силах пошевелиться.

– Все нормально. Уходи, если хочешь.

– Дэймон…

– Ты хочешь, я знаю. Ты мне не нужна и никогда не была нужна.

В груди словно образовалась дыра. Зачем он так? Почему он всегда так поступал?

– Идем, – распорядился Кай и взял меня за руку.

Я увернулась.

– Уходи, – шепнула я, наклонив голову, не в силах посмотреть ему в глаза. – Возвращайся на вечеринку.

– Бэнкс!

– Я никогда его не оставлю, – крикнула я.

Подойдя к брату, я мысленно внушала Каю, чтобы он ушел.

Сегодня я дважды выбрала Дэймона. Кай не знал, что мы – семья. Если бы знал, возможно, понял бы меня, но эта информация все равно ничего не изменила бы. Дэймон всегда стоял для меня на первом месте.

Брат сжал мою ладонь – едва уловимый жест, свидетельствовавший о том, что он меня простил.

– Таковы уж цыпочки, чувак, – усмехнулся Дэймон.

Между ними повисла тишина. Я буквально чувствовала на себе взгляд Кая. Он хороший парень, но у нас ничего не выйдет: он не позволит в третий раз оставить себя в дураках. Я смотрела на Наталью, боясь взглянуть на него, и каждая секунда молчания казалась вечностью.

– Да, – ответил парень. – Безумная ночь, верно? – Краем глаза я заметила, как он попятился. – Увидимся в школе в понедельник.

Кай ушел. И чем дальше он удалялся, не оглядываясь, чтобы вернуться за мной, тем болезненней сжималось мое сердце. Позже, когда останусь один на один со своими мыслями, я буду гадать, что бы случилось, если бы я последовала за ним. Если бы приняла его руку и пряталась с ним всю оставшуюся ночь.

Дэймон притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

– Хорошая девочка. Ты никогда меня не подводишь.

Наталья издала стон, ее веки задрожали и начали подниматься. Ее рука была в крови, но, несмотря на серьезный порез – или несколько порезов, – кровотечение было не таким уж сильным. И все же нам нужно было доставить ее к врачу, чтобы наложить швы или типа того.

Отдав мне свой телефон, брат присел на корточки и посмотрел на нее.

– Позвони Давиду. Скажи ему, чтобы тащил свою задницу сюда и забрал тебя. Подожди его в фойе.

– Почему ты сам не отвезешь меня? Давай просто…

– Я вернусь домой позже, – прервал он меня, не сводя глаз с матери. – Нужно тут прибраться.

Глава 17

Бэнкс

Наши дни

Лавируя между прохожими, я быстро шла по оживленной улице. Одну руку держала в кармане пальто, а во второй несла большой конверт с очередной версией контракта для Кая. Он должен был работать в додзё, но, когда я закончила выполнять утренние поручения, парень прислал эсэмэску, попросив встретиться с ним в клубе. Проклятье, ему ведь известно, что у меня нет машины.

К тому же я не была готова встретиться с Каем лицом к лицу.

Вчера в отеле, на потайном этаже, в комнате без телефонов и телевизоров, случившееся казалось невероятным. Как будто это был сон, от которого меня пробудили, а я продолжала закрывать глаза, чтобы вновь уснуть и вернуться туда. Неужели прошло всего несколько часов?

Кай пытался выудить из меня еще немного информации, но давить не стал. Когда я снова возвела вокруг защитные стены, поняла: он не хотел испортить то, что между нами произошло. Кай умел читать мое настроение, стоило отдать ему должное за это.

Он хотел отвезти меня домой, но я ушла прежде, чем между нами разразилась очередная ссора. Когда оказалась на улице под дождем, все восхитительные ощущения внезапно рассеялись бесследно. Почему я не могла избавиться от чувства вины и стыда, словно на меня все это время был направлен осуждающий взгляд Дэймона?

Ну, трахнула я парня. Кому какая разница? Мне это понравилось. И что тут такого?

Только при свете дня мне стало ясно, что последствий избежать не удастся. Моих навыков не хватит, чтобы совмещать желание к одному человеку с выполнением требований другого.

Я взбежала по ступенькам «Хантер-Бэйли», распахнула одну из двойных дверей и вошла внутрь. Меня мгновенно окружил цитрусовый аромат полироля для мебели. Со всех сторон поблескивало лакированное дерево, слева тикали высокие напольные часы.

Подойдя к небольшой стойке ресепшена, я сказала:

– Мне нужно увидеться с Каем Мори, пожалуйста.

Молодой черноволосый парень в деловом костюме с длинным галстуком кивнул, как будто ждал меня.

– Он должен быть в лаунж-зоне. – Администратор обошел вокруг своего стола и направился ко вторым дверям. – Сверните направо, когда войдете в обеденный зал.

Хм. Женщинам обычно запрещалось посещать клуб. Удивительно, что меня так запросто пропустили. Полагаю, об этом позаботился Кай.

Парень распахнул двери и отступил в сторону, пропуская меня. Свернув направо, я мельком заметила многочисленный персонал, накрывавший столы к ланчу.

Добравшись до лаунжа, я огляделась, знакомясь с мрачноватой обстановкой обширного помещения, напоминающего охотничье логово. Коричневые кожаные диваны блестели в свете ламп, темно-зеленые шторы обрамляли панорамные окна. Золотые светильники-бра, головы оленей, лосей и даже льва были развешены на стенах, на креслах и диванах лежали клетчатые подушки. В дальней части зала располагался бар, вдоль стен – книжные полки, а над камином – гобелен, изображающий какое-то военное сражение.

Господи. Эту комнату оформили в стиле «Если бы нацисты победили в войне…».

Кай сидел у окна без пиджака и в рубашке с закатанными рукавами, нависнув над столом с бумагами. При виде его во рту сразу пересохло, а в груди появилась ноющая боль.

Прошлой ночью эти руки возносили меня на пик блаженства. А вместо строгого, в какой-то мере даже злого выражения, которое теперь казалось даже смешным, на красивом лице Кая отражалось сущее удовольствие, когда я видела его в последний раз.

Несмотря на всю внешнюю сдержанность и холодность, он мог быть необузданным.

По обе стороны от него сидели Майкл и Уилл. Первый уставился в свой телефон, а второй, развалившись на стуле с закрытыми глазами, прижимал ко лбу стакан с виски. Проигнорировав взгляды около дюжины других джентльменов, я двинулась к их столу.

Когда я приблизилась, Кай поднял взгляд.

– Ты опоздала.

Его тон был резким, но уголки рта слегка приподнялись в улыбке, словно он думал о том, почему я не выспалась.

– Мне пришлось вернуться в Тандер-Бэй сегодня утром, – пояснила я.

– Зачем?

– Гэбриэл хочет знать, почему ты до сих пор не подписал контракт.

Кай оторвался от своих документов и снова посмотрел на меня, а Майкл отвлекся от мобильника.

– Что ты ему сказала? – спросил он.

Я небрежно бросила конверт со свежим контрактом на стол перед ним.

– То же, что говорила ему с самого начала. Что ты тянешь время.

– Что… – начал парень, но его прервал завибрировавший телефон.

Подняв его, он раздраженно ответил:

– Да.

Пока Кай слушал, его брови постепенно сходились на переносице.

– Сантехник из «Эй-Энд-Джей»? – озадаченно переспросил он. – Я не вызывал никаких…

Нагнувшись, я протянула руку.

Он резко замолчал, когда я забрала телефон.

– Я оставила ему ключи в конверте под столом, – сказала я парнишке из додзё на противоположном конце линии, – и отключила сигнализацию в доме. Передай, чтобы он начал с ванных комнат на втором этаже. Мне нужны полные сметы как можно скорее.

– Э-э, да, мэм, – запинаясь, ответил парень, после чего я завершила звонок и вернула сотовый Каю.

– Это для моего дома? – поинтересовался он. – Что я тебе говорил?

Выпрямившись, я сунула руки в карманы.

– Ванесса будет здесь через три дня.

Хмурая гримаса медленно сползла с его лица. Краем глаза я заметила, как Уилл поставил свой напиток на стол и поднял голову.

Кай ничего не ответил.

– Это часть утренних новостей от Гэбриэла, – объяснила я, чувствуя вновь затягивающийся в животе тугой узел, как и после слов отца. – Удивительно, во что ты позволил себя втянуть, не правда ли?

Вся троица сидела молча. Не знаю, шокированы они были или рассержены, но на лицах парней явно отражалась не радость.

– Уверена, ты считаешь себя создателем некой грандиозной схемы, – продолжила я, – но заключенное тобой соглашение должно быть выполнено, невзирая на то, готов ты или нет. Твоя невеста скоро приедет. Я сняла ей номер в «Мандарине», пока мы будем ремонтировать дом.

Кай взял конверт, играя желваками, открыл его, достал бумаги и начал их изучать.

– Он не внес изменения.

– И не внесет, будь уверен. Подписывай или отказывайся.

Его загнали в угол, и он сам это прекрасно осознавал. Но почему Кай все еще думал об этой сделке? Он уже выяснил, как попасть на двенадцатый этаж. В отеле больше не было необходимости, да и связываться с семьей Торренсов теперь не имело никакого смысла. Почему он не мог просто расторгнуть сделку и зачем вообще изначально на нее согласился?

– Если не подпишу, начнется охота на Дэймона, – предупредил парень. – Майкл, я, Уилл, Рика… мы решим этот вопрос так, как нам вздумается.

Я понимающе кивнула. Если он не подпишет контракт, у Дэймона не будет гарантий, позволяющих беспрепятственно вернуться в город. В случае его возвращения они могут прийти за ним.

– Если не подпишу, – произнес Кай тише, – ты уйдешь.

Значит, вот почему он был привязан к этой идиотской сделке?

Он нервно сглотнул.

Кай не хотел меня отпускать.

Я и сама теперь не знала, чего хочу, но контракт все равно не мог бы заставить меня остаться, реши я уйти. Кай должен это понимать. Я работала на него только по приказу Гэбриэла.

– Я могу убраться отсюда, когда захочу, – напомнила я ему.

– И вернешься к нему, да?

Не желая вести эту дискуссию, особенно в присутствии его друзей, я опустила глаза.

Голос Кая прозвучал пугающе спокойно:

– Хочешь, чтобы я его подписал?

– Да, – процедила я. – Мне нужно, чтобы Дэймон вернулся домой.

Некоторое время он сидел неподвижно, пристально наблюдая за мной. Парни тоже никак не комментировали наш разговор.

– Прошлой ночью я проснулся с мыслью, что снова хочу тебя, – сказал наконец Кай.

Сердце стало биться чаще, а щеки вспыхнули от стыда.

Откинувшись на мягкую спинку стула, он глубоко вздохнул и заявил, на этот раз своим друзьям:

– Я облажался, парни.

Майкл посмотрел на него.

– Мы не властны над своими желаниями, верно?

Кай покачал головой, глядя на меня.

Значит, Дэймон был не единственной целью. Каким-то образом я тоже оказалась на кону. Гэбриэл приказал мне работать на Кая, и я послушалась. Но если не будет контракта, Бэнкс тоже не будет.

– Ты носишь его одежду, – произнес Кай. – Почти не ешь. Он распоряжается твоей свободой, твоим рационом, друзьями… А чего хочешь ты, мелкая? Если бы ты была на его месте, если бы была мужчиной, что бы сделала? Что бы выбрала?

Сорвавшись с места и обогнув стул Уилла, я остановилась возле него, наклонилась, подхватила со столешницы контракт и перьевую ручку. Затем, открыв последнюю страницу, быстро написала «Кай Мори» почти идентичным почерком, который видела на других документах в додзё. Бросив ручку на стол, собрала все страницы контракта, сунула их в разорванный конверт и вручила ему.

Покончим с этим. Я разоблачила его блеф. Пусть разорвет это глупое соглашение и отпустит меня, или отдаст бумаги Гэбриэлу и позволит моему брату вернуться домой.

– Теперь ты получил рабыню до свадьбы, – бросила я с вызовом. – И что ты со мной сделаешь? Прикажешь раздеться прямо здесь и нагнешь над столом, здоровяк?

Кай взял конверт с язвительной улыбкой на губах.

– Нет. Это слишком приятно. Подобным я займусь со своей новой женушкой, – ухмыльнулся он. – Мои игрушки проходят более жесткие испытания на износ в эксплуатации.

Уилл громко прыснул от смеха, а затем выдохнул:

– Черт.

Майкл с негодующим видом провел ладонью по лицу, а Кай бесстрастно взглянул на меня. Затем встал, подхватил свой пиджак, опустил рукава рубашки и распорядился:

– Возвращайся в додзё. День обещает быть длинным.

* * *

Несколько часов спустя я изнемогала от жары. Кай заставил меня работать до потери пульса.

Пообщавшись с сантехником и двумя строителями, сообщившими в унисон, что год – это самый приемлемый срок для восстановления жилища, в котором жил Кай, я вернулась в додзё и весь остаток гребаного дня разбиралась с «грязными» проблемами. В прачечной взорвалась стиральная машинка, тупой дружок Майкла из «Шторма» уронил свой телефон в унитаз, девчонку, посещавшую четвертое занятие по айкидо на неделе, стошнило в лобби. Почему вся эта хрень досталась мне?

Кай разозлился, а я пыталась отговорить себя бросить все к черту и уйти отсюда. Никто не имел права удерживать меня здесь; я не была связана дурацким контрактом. Я внушала себе, что делаю это ради брата, поэтому нужно сидеть тихо и не высовываться, пока не придет время.

Я внушала себе, что не позволю Каю победить. Он пытался помыкать мной, так что на кону была моя гордость.

А еще напоминала себе о своем долге. Я взяла на себя определенные обязательства в доме Гэбриэла и не собиралась от них отступаться.

Но правда была в том, что мне больше некуда было податься. Сегодня я получила чек. Настоящий зарплатный чек с суммой, превышавшей мое месячное жалование за службу у отца. Если уйду, не имея запасного плана, то останусь одна. Если сорву сделку, Гэбриэл не примет меня обратно, и я уже не смогу быть глазами и ушами Дэймона.

У меня было множество причин остаться.

При виде Рики и Алекс, вошедших в додзё, когда я мыла пол, настроение вовсе не улучшилось. Их роскошные длинные волосы, парфюм за сотню долларов, милые шортики в пятнадцатиградусную погоду только подпитывали мои негативные эмоции.

Особенно такие, как ревность.

Каждая клеточка тела Кая, касавшаяся меня прошлой ночью, однажды касалась и ее.

Я всегда презирала Эрику. С того самого момента, когда впервые услышала о том, что произошло между ней, Майклом и Каем в парной «Хантер-Бэйли». Только сейчас все было иначе. Моя привязанность к Каю усиливалась; с каждой минутой, проведенной отдельно, меня влекло к нему все больше.

Мне был ненавистен тот факт, что они виделись каждый чертов день. Я едва сдерживала свою ненависть, глядя Рике в спину, пока она шла к раздевалке.

В прачечной, забросив полотенца в стиральную машину, я с такой силой толкнула откидную дверь, что та врезалась в стену.

Пора домой. Мне был жизненно необходим перерыв и приятная долгая прогулка где-нибудь подальше отсюда.

Я направилась в офис Кая, чтобы сообщить ему об этом, но парня там не оказалось. В тот момент, когда я собиралась отправиться на поиски, на столе зазвонил радиотелефон. Я быстро подняла трубку.

– «Сэнсо».

– Кто это? – озадаченно спросил парень.

– А это кто? – парировала я.

– О, Бэнкс, – удивленно сказал он, наконец-то узнав мой голос. – Это Майкл. Где Кай?

Прижимая беспроводную трубку к уху, я вышла в коридор и лениво посмотрела по сторонам.

– Отлучился на несколько минут, полагаю. Хочешь передать ему сообщение?

– Нет. Я тебе не доверяю, забыла?

Я тихо засмеялась, шагая дальше по коридору.

– Мудрое решение, Майкл. Ты учишься на собственных ошибках.

Заметив Рику и Кая в лобби, я остановилась и, оставаясь в тени, решила за ними наблюдать. Уверенный, строгий взгляд, делавший парня похожим на вечного студента, смягчился. Он выглядел расслабленно.

Мне стало трудно дышать.

Кай стоял слишком близко к ней. Улыбался слишком нежно и касался ее руки слишком долго.

– Но доверяешь ли ты Каю… – поинтересовалась я у Майкла, сделав паузу и не сводя пристального взгляда с пары, – …все свои сокровища?

– Что это значит?

Я покачала головой. Кай двинулся дальше в большой зал, а Рика направилась в тот же коридор, где пряталась я.

Развернувшись, я прижалась к стене и опустила глаза. Девушка прошла мимо и скрылась в одном из залов для тренировок.

Кашлянув, я ответила:

– Ничего. Мне скучно. Сообщение оставлять будешь или нет?

Он промолчал.

– Ладно, передам ему, что ты звонил.

– Подожди.

Я остановилась, вновь поднеся телефон к уху.

– Да?

На другом конце линии послышался вздох, но парень внезапно словно язык проглотил. Слушая тишину, я подождала несколько секунд, а затем поторопила его:

– Алло?

– Ты считаешь себя очень умной, да? – наконец спросил Майкл. – Хорошо. Как бы ты вернула контроль над ситуацией, если бы оказалась на моем месте? Ты сказала, что мы слабы. Где? В чем?

Я чуть не рассмеялась. Он серьезно?

Вдруг заинтересовавшись, я развернулась и пошла по коридору в обратную сторону.

– Ты просишь у меня совета?

– Я прошу, чтобы ты подкрепила свои громкие слова действиями, паршивка, – огрызнулся парень. – Представь, что возглавляешь мою команду. Что бы ты сделала?

– С чего ты взял, что я буду помогать тебе?

– Я думаю, тебе жутко хочется применить свои навыки в деле.

Что ж, он прав. Кай не давал мне реализовать весь свой потенциал, а я любила участвовать в принятии решений и убила бы ради возможности высказать все, что думала о нем и его незрелом предприятии.

Остановившись у входа в тренировочный зал, я заметила, как Рика отрабатывала блокировку ударов на манекене Вин Чун. Она маневрировала, била по брускам быстро, но методично, время от времени делая паузы, чтобы скорректировать стойку.

Внезапно я поняла: Майкл мне льстил.

«Сэнсо» означает «война» на японском. Это место, название, то, что они здесь делали… Все это было частью более масштабной цели.

Пусть Рика и была мягкотелой, но она тренировалась. Пусть Майкл и был неосторожным, но он знал об этом. Пусть у Уилла и были слабости, но он всегда мог положиться на Кая.

А Кай к чему-то готовился.

Эти люди – мои враги.

– На твоем месте, – ответила я спокойно, – первым делом я бы уволила себя. Я вам не друг. – После этого сбросила вызов.

Я хотела, чтобы все закончилось.

Мне надоело постоянное хождение вокруг да около и бесконечное ожидание. И хотя мой брат был отчасти сам виноват в той заварухе, которую они устроили в прошлом году, он имел полное право презирать этих людей. Они не боролись за него, с такой легкостью отказавшись от лучшего друга.

А я имела тонну причин ненавидеть ее.

Я подошла к двери и встала в проеме, наблюдая за Рикой.

Даже если Дэймон вернется домой, каким-то чудом помирится со своими друзьями и уладит все разногласия, Кай Мори все равно никогда не станет моим, пока она будет рядом. Он трахнул Рику, потому что хотел ее. Несмотря на то, что это желание со временем ослабло, полностью оно не исчезнет. Достаточно лишь взглянуть на нее. Идеальный набор. Умная, богатая, красивая. К тому же они все считали ее невероятно милой.

Задумавшись, я начала щелкать костяшками, заламывая каждый палец до тех пор, пока не послышится хруст.

Да, злость куда лучше. Вчера, одурманенная эйфорией от объятий, прикосновений и поцелуев, я совсем запуталась и растерялась. Злость же всегда понятна и прямолинейна. У нее есть цель…

– Тебе что-то нужно?

Вздрогнув от неожиданности, я подняла взгляд. До меня не сразу дошло, что Рика меня заметила. Обернувшись через плечо и часто дыша, она смотрела на меня.

Не в силах сдержать насмешку, я неторопливо вошла в зал и двинулась к девушке. Мы с Дэймоном оба унаследовали расчетливость отца, вот только Дэймон, в отличие от меня, обладал еще и терпением.

– Ты когда-нибудь дралась по-настоящему? – спросила я, указав на манекен.

– Да. А что? – Рика приосанилась, выпрямившись в полный рост.

Я обошла вокруг деревянного Вин Чуна, оценивающе разглядывая ее.

– У тебя слишком много времени уходит на соблюдение техники приемов и стойки. Большинство людей, участвующих в драках, борются за выживание. Здесь нет никаких правил. Никакого честного боя. Держать надлежащую дистанцию для нанесения удара некогда. Все твои планы вылетят в окно.

– Не волнуйся, – уверила Рика. – Я умею вырывать волосы, царапаться и брыкаться, если понадобится.

– И кусаться, – добавила я, когда она отвернулась к манекену. – Когда Дэймон снова тебя свяжет, покажи ему, какая ты задира. Это его повеселит.

Девушка резко развернулась. Ее глаза вспыхнули гневом.

А я не удержалась от улыбки. Да, я знала обо всем, что произошло год назад на «Пифоме» – яхте, принадлежащей семье Майкла. О том, как мой брат напугал ее. Не скажу, что тогда я одобряла его действия, но, боже, сейчас во мне зрела надежда, что он приложит все усилия, чтобы доставить ей как можно больше неприятностей.

– Я знаю, что ты не дала парням отомстить ему сразу. Знаю, что ты упорно настаиваешь на том, чтобы оставаться одной, без защиты, когда Майкл уезжает из города, – перейдя на шепот и не отводя глаз, я начала приближаться к ней. – Также мне известно, что ты любишь прикосновения мужских рук, и не обязательно, чтобы это были руки твоего жениха, верно? Поэтому, когда Дэймон придет за тобой, непременно изобрази сопротивление, хотя бы для вида. Тогда Майкл поверит твоим лживым заверениям, будто ты этого не хотела.

Лицо Рики исказилось от ярости. Она зарычала и врезала мне по челюсти. Дыхание перехватило; я оступилась и инстинктивно закрыла глаза.

Но тут же ощутила, как в груди разлился жар из-за выброса адреналина. О да.

Быстро выпрямившись, я взглянула ей в лицо. Кожа щеки горела, тупая боль пробирала до кости. Дотронувшись до уголка рта, я обнаружила на пальцах кровь.

– Спасибо, – улыбнулась я.

А затем изо всех сил хлестнула Рику по лицу тыльной стороной кисти, отчего она рухнула на пол. Сгруппировавшись, девушка приземлилась на четвереньки. Тяжело дыша, она ударила кулаками по полу и зарычала от злости. Не успела я опомниться, как девушка кинулась на меня и толкнула в грудь. Мы обе упали на маты.

– Твою мать, что на тебя нашло? – рявкнула Рика, приземлившись на меня сверху.

Без лишних усилий я уложила ее на лопатки и оседлала. Схватив девушку за белокурые волосы у затылка, нагнулась и прошептала:

– Просто открываю тебе глаза на мир, Эрика Фэйн. Не все преклоняются перед тобой.

Я снова выбросила кулак, но она блокировала удар и оттолкнула меня, заставив ослабить хватку. Вместо этого я схватила ее за шею и нанесла еще два удара.

Рика оскалилась, сбила мою шапку и дернула за волосы. Кожу головы обожгло, и я поморщилась.

Проклятье!

Уже давно нужно было сбрить волосы. Они оставались последней вещью, присущей Ник, а не Бэнкс. По какой-то причине я берегла их.

Этой заминки хватило, чтобы девушка успела меня оттолкнуть. Отпустив мои волосы и приняв сидячее положение, Рика дернула ногой и пнула меня в живот.

Я не могла вздохнуть. Горло сдавило, не позволяя втянуть воздух. Закашляв, я согнулась. Ощущение было такое, будто мой желудок впечатался в позвоночник.

– Ты закончила? – выкрикнула она, и я заметила струйку крови, вытекавшую из ее носа. Сквозь боль почувствовала мимолетный порыв удовлетворенности. В конце концов, я тоже пролила кровь Эрики. Все честно.

– Нет еще! – Бросившись вперед, я снова схватила ее за шею и сжала так сильно, что мои ногти впились в кожу.

Девушка ловила ртом воздух и пыталась перехватить мое запястье; ее глаза округлились. Я поняла, что задела ее.

Кто-то схватил меня сзади и оттащил от Рики.

– Какого черта? – послышался рык Кая. Резко повернув голову, я бросила на него беглый взгляд.

Он был в спортивной одежде, только теперь его волосы промокли, а грудь блестела от пота.

– Ну уж нет, черта с два! – Кипя от злости, Рика оттолкнула парня. – Давай доведем дело до конца!

Я тихо засмеялась, заметив красные следы в виде полумесяца на ее коже над яремной веной, рядом со старым маленьким шрамом. Взглянув на свои ногти, обнаружила под ними грязь, перемешанную с кровью.

Когда я снова ринулась на девушку, Кай поймал меня и дернул назад.

– Довольно! – заорал он, встав между нами. – На вас все смотрят! Что, черт возьми, происходит?!

Возле входа собрались случайные зрители, с любопытством заглядывавшие в зал. Повернувшись к Рике, я собрала во рту кровь, сочившуюся из ранки, и сплюнула ей под ноги.

Она снова попыталась накинуться на меня. Я ринулась навстречу.

– Черт! – Кай поймал мой воротник и оттолкнул еще дальше назад, после чего, оскалившись, выставил руку и послал предупреждающий взгляд.

Развернувшись к Рике, он приподнял ее подбородок, проверяя окровавленный нос.

– Ты в порядке?

В порядке ли она? Твоя маленькая принцесса ударила первой, козел.

– Все хорошо… – Она дернула головой, вырвавшись из его рук, и дерзко бросила мне: – Я приму любой твой вызов!

– Уверена, что примешь! И спереди, и сзади, насколько я слышала!

Рика снова кинулась на меня, но Кай оттолкнул ее назад и повернулся ко мне.

– Твою мать, да что с тобой такое?

– Она мне не нравится, и я на нее не работаю, поэтому буду делать все, что захочу, черт побери! – процедила я.

– Ты будешь делать то, что захочу я, – громко прошептал он, приблизившись к моему лицу практически вплотную, – и точка.

Окинув зал взглядом, Кай обратился к собравшимся зрителям:

– Можете возвращаться к своим тренировкам. Шоу окончено.

А потом сказал Рике:

– Оставь нас наедине, пожалуйста.

С минуту она не двигалась, продолжая испепелять меня взглядом. Ее лицо раскраснелось после физической нагрузки, а волосы выбились из хвоста. Затем девушка наконец покинула помещение, пройдя мимо нас.

Голоса постепенно затихли, когда люди начали расходиться по своим делам.

– Что ты имеешь против Рики? – спросил Кай. – Ты с ней и словом не обмолвилась, едва обращала на нее внимание большую часть времени. В чем причина?

В ответ я молча натянула рукав и вытерла кровь с губы.

– Ты ревнуешь?

Я посмотрела на него, мысленно послав к черту, и опять сосредоточилась на зеркале за его спиной. При этом я чувствовала, как Кай буквально пожирал меня взглядом, опутывая тело, словно оковами.

– Что ты имела в виду, когда сказала «и спереди, и сзади»?

– Сам знаешь что.

Их тройничок в парной. Кай взял ее спереди, Майкл сзади. Сколько еще раз они повторяли это?

– Ты слышала о нас с Рикой? – Его голос прозвучал на удивление тихо. – О том, что произошло в парной?

А кто не слышал? Их застукали, весь клуб об этом гудел. Ни для кого не было секретом, как Кай к ней относился. Все отражалось в его глазах всякий раз, когда он смотрел на нее.

– Я…

– Нет, – перебила я. – Хватит с меня твоих историй, мне плевать…

– Ш-ш-ш… – Он прижал палец к моим губам и покачал головой. – Нам нужно это обсудить, но не здесь, хорошо? А в таком месте, где мы сможем нормально поговорить.

Его хмурый вид говорил о совершенно другом значении этих слов.

Нормально поговорить? Где?

Опустив руку, Кай обогнул меня и вышел из зала.

– Ты о чем? – крикнула я ему вслед.

– Узнаешь, – бросил парень через плечо и скрылся из виду.

Глава 18

Бэнкс

Наши дни

Час спустя я все еще была на взводе. До драки в додзё меня одолевала усталость, зато сейчас, после полученной встряски, я взбодрилась и сердилась на себя, потому что раскрыла карты.

Рика знала, что я ее ненавижу, поэтому теперь сблизиться с ней, если возникнет необходимость, не получится. А Кай, вероятно, упивался моей отвратительной демонстрацией ревности. Что мне постоянно твердил Дэймон? Лучше держать язык за зубами, оставаясь загадкой – тогда ты лишаешь людей рычагов воздействия на тебя.

Но я все испортила.

Пройдя по тихой улице, я оказалась в «Халстон-Парке», торговом квартале Меридиан-Сити. Время только перевалило за девять. Я посмотрела в небо и наконец-то увидела несколько звезд. В других районах слишком яркие огни города затмевали их свет.

Что понадобилось Алекс? Она написала, что Кай поручил мне встретиться с ней в «МакГиверн и Борн». Никогда там не бывала, но знала, что это элитный торговый центр.

Свернув за угол, я убрала волосы, падавшие на глаза, и затолкала их обратно под шапку. Приблизившись к стеклянным дверям, подняла руку, чтобы постучать, однако остановилась, заметив, что внутри было темно; лишь аварийное освещение подсвечивало коридоры где-то в глубине здания. Магазин был закрыт. Зачем она позвала меня сюда?

К черту. Я опустила руку и развернулась, собираясь уйти.

– Не смей! – выкрикнула девушка.

Обернувшись, я увидела Алекс, вышедшую из торгового центра. Она была в сексуальной струящейся белой блузке, свисавшей с одного плеча, черных леггинсах и коричневых кожаных сапогах до колена. Я вдруг осознала, что, за исключением вечеринки Майкла, чаще всего видела ее в спортивной одежде.

Подскочив, она схватила меня за руку и потянула за собой.

Я потянула ее руку на себя.

– В чем дело? Разве это место не закрыто?

– Не для нас, – ответила девушка нараспев. – Идем.

Алекс распахнула двери и втолкнула меня внутрь.

– Что происходит? – недовольно поинтересовалась я.

– Приказ Кая, – ответила она. – Заткнись и следуй за мной.

Охранник в темно-серой форме запер за нами дверь.

– Повеселитесь, дамы.

– Спасибо, Пип, – прощебетала Алекс.

– Филлип, – поправил мужчина.

– Какая разница?

Прищурившись, я посмотрела на нее.

– Ты его знаешь?

– Не-а, мы только что встретились. Хотя он быстро пал к моим ногам.

Я закатила глаза. Что происходит? Магазин явно был закрыт для всех, кроме нас. Почему?

Подошвы моих армейских сапог скрипели по мраморному полу. Подняв взгляд, я на мгновение забыла о сопротивлении, потому что у меня перехватило дух.

Ого. Мы стояли в центре просторного атриума, увенчанного стеклянной крышей, и над нами возвышалось по меньшей мере пять уровней, опоясывающих здание по всему периметру. Я крутила головой по сторонам, разглядывая торговые галереи, с витрин каждой из которых можно было увидеть нас.

Под потолком висела огромная люстра, все вокруг сверкало белым и золотым, а в воздухе витал аромат парфюма и кожи.

Двинувшись дальше, мы прошли мимо витрин с драгоценностями, косметикой и сумками. На стенах висели фото красивых людей на яхтах и в шикарных шале, рекламирующих часы за десять тысяч долларов или дорогие замшевые сапоги, которые можно было приобрести прямо здесь. И тогда ты тоже магическим образом перенесешься на яхту в Средиземном море, или в уютный домик в Аспене, или в поло-клуб в Шотландии.

В детстве я мечтала сходить с мамой за покупками в подобное место. Мечтала, что когда-нибудь все наши проблемы разрешатся, мы разбогатеем и сможем позволить себе красивые вещи, а я стану популярной и моя настоящая жизнь наконец-то начнется.

Похоже, какая-то частичка моей души до сих пор верила в эту мечту, выжидая своего часа.

– Ты бывала тут раньше? – поинтересовалась Алекс, провожая меня к лифту.

– Нет.

– Здесь красиво, правда? – Она нажала на кнопку четвертого этажа. Створки лифта закрылись, и кабина сразу взмыла вверх. – Видела старый фильм восьмидесятых годов, «Манекен»?

Скрестив руки на груди, я покачала головой.

– Ну, там герой работает оформителем витрин в похожем торговом центре по ночам. И мне всегда казалось, что у него очень интересное занятие. Все здание в твоем распоряжении, можно примерять одежду, исследовать все вокруг, играть…

Лифт остановился, двери раскрылись, и девушка вышла, не дожидаясь меня.

– Слушай, уже начало десятого, – протянула я и поплелась за ней. Девушка принялась неторопливо расхаживать по лабиринту стеллажей. – Мне сегодня еще пару вопросов нужно решить. Что я здесь делаю?

Алекс аккуратно подняла что-то шелковое – кажется, это было неглиже, и трусики в похожем стиле.

– Примеряешь одежду, исследуешь все вокруг и играешь, – простодушно ответила она, рассматривая белье.

Алекс протянула мне топ, но я отпрянула назад, заметив тонкие бретельки, кружево, пуговицы и гребаный километр недостающей ткани, которая, по идее, должна прикрывать живот. Господи, это не одежда. Это лоскутки, оставшиеся от нее!

Поджав губы, она оценивающе окинула меня взглядом.

– Х-м-м… темно-каштановые волосы. Смуглая кожа. Серо-зеленые глаза. Да, подойдет.

– Что подойдет? – напряглась я. – Я это не надену.

– Ох, да твою ж мать, – вздохнула девушка и опустила руки. – Пожалуйста, выпей стаканчик чего-нибудь покрепче. Много стаканчиков.

Я резко развернулась, намереваясь уйти. Этого мне еще не хватало.

Внезапно чье-то тело преградило мне путь, и я, вздрогнув, отступила назад.

Уилл Грэйсон смотрел на меня сверху вниз со своей фирменной улыбкой.

– Что ты здесь делаешь? – выпалила я. Он не шатался, его веки не были прикрыты, как обычно. – Да еще и трезвый в кои-то веки.

Парень засмеялся и, обогнув меня, принялся рыться в трусиках, разложенных на столе. Выбрав черные стринги, он швырнул их Алекс, после чего вернулся к поискам белья.

Надеюсь, тоже для нее.

– Ладно, мне нужно идти, – отрезала я и направилась к лифтам.

– Двери заперты, – сообщил Уилл.

– Не беспокойся, – сообщила я, оглянувшись через плечо, – это меня не остановит.

Он бросил очередную вещицу Алекс и сказал:

– Давай, выбери себе что-нибудь еще.

Девушка кивнула и пошла дальше, а Уилл приблизился ко мне. Услышав его шаги, я остановилась и обернулась.

– Слушай, – вздохнул парень, глядя на меня, как на ребенка, – судя по всему, у тебя не очень много друзей и, вау, это реальный шок, но ты, похоже, нравишься Алекс. А она нравится мне, поэтому я стараюсь быть с тобой дружелюбным.

– Наверное, это тебе дорого обходится.

Уилл вздернул бровь, не оценив мою ремарку.

– Ее стараниями магазин открыли в нерабочее время, чтобы ты не разнервничалась из-за толп… ох, как там они называются? – Он постучал пальцем по подбородку, делая вид, будто задумался. – Людей?

Ну и что.

Да, я не любила людей, только это был осознанный выбор, а не бзик. Я общалась с людьми, если появлялось желание. Но, как правило, оно не появлялось.

– Кай хочет, чтобы ты купила новую одежду, – продолжил Уилл. – Не обязательно сексуальную, или женственную, или такую же стильную, как эти великолепные поношенные мужские джинсы, которые сейчас на тебе, с потертостями от пачек сигарет Дэймона на заднем кармане. Но она должна быть симпатичной, подходить по размеру и быть твоей. Я здесь, чтобы проследить за этим.

– Уж лучше я откушу себе руку, чем позволю Каю Мори платить за мое барахло, – процедила я.

– Платит не он. А «Грэймор Кристэйн». – Парень подошел ко мне вплотную, заставив попятиться. – Ты наша сотрудница, одна из визитных карточек фирмы. Мы завели расходный счет для приобретения одежды. Он не личный, а корпоративный. И ты всегда дерьмово выглядишь, поэтому мы здесь. – Он развел руками, указывая на огромный тускло освещенный пустой торговый центр, в котором мы стояли в половину десятого ночи.

В котором благодаря их стараниям и заботе о моем комфорте не оказалось ни души.

– Теперь присядь, – распорядился Уилл, – мне нужно подобрать бюстгальтер к твоим новым трусикам.

* * *

Спустя час с небольшим мы ехали по городу в машине Уилла. Задние сиденья были до потолка забиты пакетами. Я не могла поверить в случившееся. Или в то, с какой скоростью все это произошло. Алекс носилась по магазинам, словно торнадо, они с Уиллом слишком быстро разговаривали, не давая мне шанса подумать или возразить. Сначала выбирали вещи, приводившие меня в ужас. Не успела я опомниться, как они скупили пол торгового центра. Тогда пришлось выбрасывать то, что мне не нравилось, и оставлять то, что теоретически можно было носить. Но уже через несколько минут я сама принимала активное участие в шопинге.

А сейчас сидела, пребывая в легком шоке.

Наверное, от большей части этого тряпья я просто избавлюсь. Брошу в ящик для пожертвований в «Гудвилл» и устрою кому-нибудь рождественскую сказку с утра.

Или… Хм, уверена, маме такие вещи придутся по вкусу. Почему нет?

Я не любила, когда за меня платили – чувствовала себя должной.

Но мне понравилось представлять, что это все мое. Будто на несколько минут я стала обладательницей горы пакетов с маленькими сокровищами: новыми красивыми вещами, не принадлежавшими раньше никому другому и способными вызвать зависть у каждой женщины в городе.

Было даже приятно ощутить на себе темно-серое белье, когда Алекс затолкала меня с ним в примерочную. Я представляла лицо Кая, если бы он меня увидел.

– Что ж, спасибо, – сказала я, глянув на Алекс, сидевшую рядом с Уиллом на переднем пассажирском сиденье. – И спасибо, что подвезете домой.

Она искренне улыбнулась.

– Пожалуйста. И, знаешь… ты могла бы надеть один из своих новых нарядов? – Ее взгляд упал на мою потрепанную одежду – ту самую, в которой я была в торговом центре.

Я пожала плечами.

– Все равно я скоро собираюсь ложиться спать. День подошел к концу. Зачем рисковать, ведь я могу испачкаться.

Мой взгляд переместился на Уилла. Он сунул сигарету в рот и затянулся, в то время как Алекс что-то печатала в своем телефоне. У них были странные отношения: друзья, которые спали друг с другом и с другими людьми.

Правда, какой из меня судья? У меня в жизни не было ни одних здоровых отношений. По крайней мере, эти ребята получали удовольствие друг от друга.

В кармане завибрировал телефон. Достав его, я ответила:

– Привет, бедовая.

Низкий плавный голос, такой же тягучий, как сироп, достиг моего уха. Только один человек мог произнести эти два слова так, чтобы они прозвучали немного угрожающе.

Моя грудь вздымалась и опускалась все быстрее и быстрее, сердце бешено колотилось.

Боже, я так долго его не слышала. Переведя взгляд с Алекс на Уилла, проверила, не привлекла ли к себе внимание. Уилл наблюдал за дорогой, а девушка смотрела в окно.

– Эй, м-м… – Тяжело дыша, я облизала пересохшие губы, и едва слышно продолжила: – Мне сейчас неудобно разговаривать. Можно я тебе перезвоню?

– Ты сегодня повеселилась? – спросил он.

Сегодня? Как он узнал?

Господи, Кай был прав. Дэймон следил за мной или нанял кого-то, чтобы это делать. Неужели он знал о том, что произошло прошлой ночью?

– Они причинят тебе боль, – продолжил Дэймон. – А он избавится от тебя, словно от мусора, потому что шлюхи и есть мусор.

У меня задрожал подбородок.

– Если бы я позволил своей младшей сестренке стать подстилкой для моих друзей, то отдал бы тебя сначала Уиллу. Он всегда был самым верным.

Я уставилась на парня, который спокойно управлял автомобилем, даже не подозревая о том, кто сейчас со мной разговаривал.

– Мне пора, – ответила я своему брату.

– Он умрет, – с презрением выпалил Дэймон.

Он – это… Кай?

– Не из-за того, что предал меня, а потому, что ты предала, – пояснил он. – Во всем будешь виновата ты.

Мое сердце билось так сильно, что стало больно. Дэймон выполнит свое обещание, в этом я не сомневалась. Ему нечего терять. К тому же он был предельно категоричен в том, что считал правильным, а что – нет. Он не прощал предательство.

Откашлявшись, я постаралась ответить неопределенно:

– Я с этим разберусь.

– Поздно, я уже разбираюсь. Сегодня среда. В это время он обычно посещает собор, не так ли?

Я закрыла глаза и прошептала:

– Не делай этого.

Но он уже положил трубку.

– Алло?

На другом конце линии было тихо.

Проклятье. Кай работает допоздна по средам. Затем принимает душ, ужинает и едет в собор Святого Рафаила в Тандер-Бэй. Иногда он посещает исповедальную кабинку, иногда просто прогуливается и любуется произведениями искусства. Порой он проводит там меньше десяти минут, порой – больше часа.

Но делает это каждую среду. Без исключений.

Ведь он считался экспертом по самообороне, да? Разве «разнообразь свой обычный распорядок» не является одной из превентивных мер, черт побери?

Я сунула телефон в карман и обратилась к Уиллу:

– Можешь отвезти меня в собор Святого Рафаила?

– В Тандер-Бэй? – Он оглянулся через плечо. – Зачем?

– Мне просто нужно туда попасть.

– А как же твоя новая одежда?

– Мне плевать на одежду, – огрызнулась я. – Или одолжи свою машину. Пожалуйста!

– Ладно, ладно! – Парень вздохнул, резко повернул руль влево, развернулся и помчался по узкой, мощенной камнем улице в сторону шоссе. – Я тебя отвезу.

Я пристегнула ремень безопасности.

– И побыстрее.

Глава 19

Кай

Наши дни

– Кай?

Я повернулся в ту сторону, откуда донесся голос.

В соборе, если не считать меня и копошащейся где-то парочки уборщиков, никого не было, но двери все еще оставались открытыми. Других посетителей я не ждал. Скрестив руки на груди, я прошел мимо фресок, изображающих «Крестный путь», и выглянул из-за массивных мраморных колонн.

Бэнкс стояла в противоположном конце собора, возле одного из фонтанов со святой водой, оглядываясь по сторонам, видимо, в поисках меня.

Откуда она узнала, что я здесь?

Ну конечно! Бэнкс ведь умела собирать информацию.

Я окинул ее взглядом. Разве она не с шопинга вернулась? Я видел все отчеты о покупках, но девушка все еще была в своих обносках и прятала волосы под шапкой, как и раньше. Хотя несколько выбившихся темных прядей спадали вниз, обрамляя лицо.

Забавно. Она всеми силами пыталась отвлечь окружающих от того факта, что являлась женщиной, только не понимала одного – эта одежда лишь подчеркивала ее лицо. Когда соблазнительные формы и гладкая кожа были скрыты, у тебя не оставалось иного выбора, кроме как сосредоточиться на единственной видимой части.

К сожалению, прошлой ночью я видел все остальное и теперь знал, что она скрывала. Возбуждение начало постепенно овладевать моим телом.

Я вышел из-за колонны и, пройдя между скамейками, направился к ней. Услышав шаги, Бэнкс резко обернулась и заметила меня.

– Ты тут один? – спросила девушка, вновь осматриваясь по сторонам.

Мне стоило больших усилий сдержать улыбку. Что она задумала? Похоже, девушка нервничала.

– Уже нет, – ответил я, попытавшись заигрывать.

– Ну, я просто… – Ее взгляд продолжал блуждать. – Э-э-э, я просто узнала, что ты будешь тут. Думала, м-м…

– Думала о чем?

– Ну… – Бэнкс нервно сглотнула и опять оглянулась, словно что-то искала. Хотя что можно искать здесь? – Я… думала, самое время обсудить свадьбу. Это отличное место для венчания. Мне его зарезервировать?

Я еле слышно засмеялся.

– Конечно. Почему бы и нет?

К тому же я не женюсь, черт побери. Хоть я больше и не нуждался в доступе в отель, мне нравилось иметь доступ к Бэнкс. Она мне нравилась. Очень.

Плюс ко всему, Бэнкс оставалась единственной ниточкой, ведущей к Дэймону. Я не был готов от нее отказаться. Если я сообщу Гэбриэлу о расторжении сделки, она тут же убежит.

– Ты уже «исповедался»? – поинтересовалась она.

– Нет, и не делал этого с тех пор как… – Мой голос затих. – С тех пор, как оказался в исповедальне с тобой.

– Правда? Но ты приходишь сюда каждую неделю.

– Да ну? – иронично произнес я.

И откуда же тебе это известно?

Хотя… мы оба прекрасно знали, что она, словно личный сопровождающий, долгое время кружила вокруг меня, всегда находясь поблизости, пока я наконец не заявился к Гэбриэлу.

Приближаясь к ней, я позволил себе окинуть взглядом огромный зал. Всюду поблескивало темное дерево, начиная с резных арок, возвышавшихся в нескольких десятках метров у нас над головами, заканчивая исповедальными кабинками и дюжинами скамеек. Я не посещал мессы в этом соборе уже несколько лет, но в воздухе до сих пор ощущался аромат ладана и приторно сладких цветов, оставшийся после служений во время Великого поста шесть месяцев назад.

– Ты знала, что я познакомился с Дэймоном раньше, чем с Майклом и Уиллом? – поинтересовался я. – Мы все стали друзьями только в старших классах, а его я встретил задолго до этого. Нас воцерковили здесь, когда нам было по десять лет. – Подняв глаза, я еще раз окинул взглядом зал, после чего встретился глазами с Бэнкс. – Вместе. Мы посещали уроки каждую среду.

Она отвела взгляд.

– И ты приходишь сюда, потому что…

– Потому что, хоть мне и неизвестно, где Дэймон сейчас, я знаю, где он бывал прежде. Он вполне может вернуться сюда.

Девушка озадаченно сощурилась.

– Зачем ему возвращаться в собор?

Она действительно не знала? Хм.

Что ж, полагаю, Майкл и Уилл тоже не знали. В скрытности Дэймона не было ничего странного. Он держал в тайне информацию, делавшую его уязвимым.

Но посвящать в это Бэнкс я не собирался. Я приходил сюда каждую среду, в тот же день недели, когда мы посещали занятия в детстве, по нескольким причинам, главная из которых заключалась в том, что мне было хорошо известно, насколько этот собор важен для Дэймона.

Я опережал ее на один шаг, и мне это нравилось. А так как Бэнкс до сих пор не перешла на мою сторону, я не планировал раскрывать важные сведения.

– Ты прекрасно выглядишь, – улыбнулся я, заметив легкий слой сиреневатой помады, подходившей к естественному темно-розовому тону губ девушки.

– Не уклоняйся от ответа. Что ты от меня скрываешь?

– Все, что ты можешь использовать, чтобы обставить меня.

Она раздраженно отвернулась. Бэнкс понимала, что на моем месте поступила бы так же. Мы не партнеры… пока.

– Ладно, – огрызнулась девушка, попятившись. – Вполне справедливо. Извини, что побеспокоила.

Развернувшись, она направилась к двери, но я остановил ее, окликнув:

– Я видел отчеты о платежах по корпоративной карте. Почему ты не надела новые вещи?

– Ох, я надела.

Бэнкс обернулась, сунула руку под куртку и приподняла рубашку, продемонстрировав темно-серое кружевное белье, подчеркивающее плоский живот, идеальную грудь и прекрасную кожу. Нижняя часть топа облегала талию и заканчивалась над пупком. От вида каждого плавного изгиба у меня перехватило дыхание – как будто кто-то сжал мои легкие в тисках.

– Черт! – Сосредоточив взгляд на девушке, я бросился за ней.

Она вскрикнула, нырнула между скамейками и успела преодолеть три ряда, прежде чем я со смехом добрался до нее.

Резко развернувшись, Бэнкс посмотрела мне в глаза. Между нами словно бушевал пожар. Опершись руками на спинку впередистоящей скамьи, я смотрел на нее, а она, напрягшись, ждала моих дальнейших действий.

– У тебя отличный вкус, – шутливо сказал я. – Удивительно.

– Этот комплект выбрал Уилл.

Ухмылка сползла с моего лица.

– Он видел тебя в нем?

Бэнкс кивнула, явно довольствуясь этим признанием.

– Он даже с размером трусиков не ошибся. Хотя, мне кажется, в стрингах маловато ткани, чтобы называться «трусиками».

Вот сукин сын! Я перепрыгнул через скамью, а она побежала вдоль ряда к центральному нефу. Преследуя Бэнкс, я увидел, как шапка упала с ее головы, волосы рассыпались по плечам и развевались при каждом движении.

Поймав ее за куртку, я притянул девушку к себе и прижал к стене исповедальной кабинки, накрыв своим телом. Боже, я чувствовал мягкость ее груди, освобожденной от давящей повязки.

Запустив пальцы в волосы на затылке Бэнкс, я слегка потянул, заставив ее поднять подбородок и заглянуть мне в глаза.

– Ты невыносима, – произнес я. – Я бы отшлепал тебя, если бы не был уверен, что ты попросишь добавки, лишь бы меня позлить.

– Я никогда не буду тебя слушаться.

– Да ну?

Подавшись вперед, она прошептала, остановившись напротив моих губ:

– Ты совсем не страшный без своей маски, Кай Мори.

Я сильнее сжал пальцы, и девушка, застонав, приподнялась на носочки, чтобы ослабить давление.

Не страшный? То есть я совершенно ее не пугал.

Проклятье, Бэнкс та еще заноза в заднице. Она постоянно провоцирует меня, не желая ни на йоту поступиться своей гордостью.

Оскалившись, я притянул ее ближе и тихо произнес:

– У тебя и так проблемы после сегодняшней драки, а твой острый язык их только усугубляет.

Она вздохнула и напряглась.

– Я не хочу говорить о ней.

– Мне кажется, нам нужно поговорить об этом. – Отстранившись, я посмотрел на нее. Бэнкс явно злилась – складка между ее бровями стала глубже. Она больше не шутила.

Схватив ее за куртку, я потянул девушку к исповедальне.

– Что ты…

– Нам необходимо место, где мы сможем откровенно поговорить, – сказал я, заталкивая ее в кабинку. Ударившись ногой о скамейку для коленопреклонения, я закрыл за нами дверь, сел на деревянный стул и усадил Бэнкс к себе на колени.

– Отпусти меня.

– Нет.

В исповедальне стояла кромешная тьма, я едва различал даже ее силуэт, не говоря уже о том, что нас окружало. Тусклый свет просачивался лишь сквозь плетеную ширму и дверные щели, в остальном мы были изолированы от внешнего мира.

Опять.

– Я не прикоснусь к тебе, – пообещал я. – И прямо сейчас уберу руки, потому что… – Я прижался лбом к ее плечу. – Честность послужила истоком того, что зародилось между нами здесь шесть лет назад. Как бы там ни было, давай сохраним эту традицию. Просто послушай.

Когда мы остались в этой кабинке вдвоем в прошлый раз, она выслушала все, чем мне не хотелось делиться с другими людьми. Я хотел, чтобы в моей жизни присутствовал один-единственный человек, который знал бы настоящего меня, мне нужно, чтобы она поняла.

Девушка тяжело дышала, но не двигалась и не предпринимала попыток сбежать.

Ослабив хватку, я оставил руки у нее на талии.

– В детстве отец рассказывал мне истории о японских воинах, – начал я все так же тихо. – Потерпев поражение в битве, они совершали так называемое сеппуку. Ритуальное самоубийство. – В памяти всплыли иллюстрации, которые я видел в книгах – мужчины и женщины, стоявшие на коленях и сжимавшие в руках мечи. – Эти люди пронзали себя короткими кинжалами и вспарывали животы. Так они восстанавливали свою честь.

Бэнкс слушала молча. Я откинулся на спинку стула, утянув ее за собой.

– Им предпочтительнее было убить себя, чем до конца жизни испытывать чувство стыда, – пояснил я. – Они восстанавливали не только собственную честь, но и честь своей семьи.

Девушка не шевелилась, но я почувствовал, что она немного расслабилась.

– Арест изменил для меня все, – продолжил я. – Мое будущее, семью, надежды… Даже после освобождения я видел грусть во взгляде матери и разочарование в глазах отца. – В глазах начало жечь. Бэнкс прильнула к моей груди.

– Что мне сделать, если не вонзить гребаный меч себе в живот, чтобы отец вновь смотрел на меня, как прежде?

Я обвил руками ее талию, прислушиваясь к шорохам и скрипам в соборе и к завыванию ветра снаружи.

– У меня ничего не получалось с женщинами, Бэнкс. Я не мог к ним прикасаться. Не мог пить, улыбаться, практически не ел. Не мог позволить себе никаких удовольствий, потому что был недостоин.

Не желая ее ранить, я умолк. Но Бэнкс была необходима моя честность.

– Мы превратили жизнь Рики в ад той осенью, – сознался я. – Обвинили ее во всех смертных грехах, сделали своей целью, подвергли опасности и запугали. Мы издевались над ней, Бэнкс.

Я понизил голос до шепота.

– Она видела мое мерзкое поведение и все равно не перестала со мной разговаривать. По-прежнему выслушивала, обнимала меня и, черт… – Меня буквально душили подступившие слезы. – Мы втроем нуждались в том моменте, каждый по своим причинам. Рика помогла мне почувствовать себя желанным и сильным, понять, что я больше не одинок. И впервые за долгое время я ощутил хоть какое-то умиротворение.

Тело Бэнкс дрожало в моих объятиях. Прерывисто дыша, она тихо плакала.

– Но ты… – Я уткнулся носом ей в шею, опьяненный ее ароматом. – Ты меня мотивируешь, пробуждаешь во мне голод. С тобой я пылаю, и мне хочется замедлить время, а не наоборот. Тебя я ищу первым делом, едва переступив порог клуба. Не ее.

Бэнкс тяжело выдохнула, повернула голову, нашла мой рот и поцеловала. Ее губы буквально растаяли на моих, наши языки соприкоснулись. Мы дразнили друг друга, покусывали, ласкали. Я застонал; член в брюках настолько разбух, что стало больно.

– Теперь ты можешь притронуться ко мне, – прошептала она в перерыве между поцелуями.

И меня не нужно было просить дважды.

Я обвил руками ее талию, чувствуя мягкость кружева, ее нежную кожу под ним, и сжал. Адреналин разгорячил мою кровь, заставив потерять контроль. Она была такой сладкой на вкус.

Накрыв ладонью ее грудь, я прижал девушку к себе, наслаждаясь каждым движением.

– Мне нравится этот топ, – шепнул я, целуя и покусывая шею Бэнкс. – Безумно нравится.

– Я расплачусь с тобой за одежду.

Я снял с нее куртку и бросил на пол, затем стянул рубашку.

– Конечно, расплатишься.

Моя двусмысленная шутка, похоже, вовсе не разозлила Бэнкс, потому что она снова наклонилась и страстно впилась в меня губами.

– Для начала ты могла бы хорошо себя вести, – произнес я, сжимая ее грудь, облаченную в серый кружевной лифчик.

– Я же уличный сброд, Мори, – ответила девушка с издевкой, покрывая быстрыми поцелуями мою щеку, тем самым сводя меня с ума. – В моем арсенале только грязные методы борьбы.

– Больше нет. Теперь твоя очередь.

– Моя очередь для чего?

Я поставил ее на пол, развернул и притянул к себе. Бэнкс стояла у меня между ног, положив руки мне на плечи. Едва различая ее силуэт в темноте, я поднял взгляд и обхватил ладонями тонкую талию.

– Исповедоваться. Пора сбросить груз старых грехов.

Бэнкс молчала и не двигалась, вероятно, взвешивая все «за» и «против», что ей стоит говорить, а что – нет.

– Давай же, – подстегивал я.

– Ну… – Пальцы Бэнкс скользнули по моей шее, и она нервно захихикала. – М-м… простите меня, Святой Отец, ибо я согрешила. Прошло…

Девушка умолкла; в это время я расстегнул ее джинсы и позволил им сползти вниз по ногам.

– Прошло шесть лет с момента моей последней исповеди.

Освободившись от части одежды, она оседлала меня.

На мгновение я закрыл глаза, опустив руки на ее задницу, и вернулся назад в Часовую башню, в то время, когда все еще не полетело к чертям и я все еще был счастлив.

– Я… – Бэнкс прижалась ко мне бедрами. – Не знаю, с чего начать. Я нервничаю.

– Так много грехов накопилось?

Услышав ее смех, я улыбнулся.

– Ладно, позволь помочь тебе. – Я сжал ее в объятиях. – Ты часто думала обо мне на протяжении этих шести лет?

– Да, – шепотом призналась она.

Сжав ее тело, я ощутил гладкую кожу и кружевную ткань трусиков.

– Некоторые мысли были хорошими? – поинтересовался я.

Бэнкс подалась вперед прильнула ко мне грудью. Касаясь моих губ, она произнесла:

– Да.

Внизу живота словно разгоралось пламя. Я ощущал ее тепло, отчего член все сильнее упирался в ткань брюк.

– Ты трогала себя, думая обо мне?

Дыхание девушки стало прерывистым. Медленно покачивая бедрами, она терлась о мою плоть. Я почувствовал, как Бэнкс кивнула.

Подняв ладонь, я звонко шлепнул ее по ягодице.

Взвизгнув, она дернулась и отстранилась.

– Эй!

Бэнкс погладила место удара, но я взял ее руку и положил обратно себе на плечо.

– Это весьма неприлично, – продолжил я. – Итак, что ты использовала – вибратор, подушку?

Девушка взволнованно вздохнула.

– М-м, свою… свою руку.

Я шлепнул ее еще раз, а затем крепко поцеловал, заглушив ее крик. Поглаживая саднящую точку, почувствовал, как она постепенно расслабилась.

– Тебе понравилась прошлая ночь? – поинтересовался я.

– Да.

Очередной шлепок.

Охнув, Бэнкс резко приблизилась ко мне.

– Кай…

– Я тебе нравлюсь?

Часто и прерывисто дыша, она вцепилась в мои плечи.

– Да.

Шлепок.

– Сильно нравлюсь?

– Да! – воскликнула девушка.

Шлепок.

Зарычав, она схватила меня за подбородок и осыпала его поцелуями.

– В тебе просыпается голод, крошка?

– Да.

Снова шлепок.

На сей раз Бэнкс застонала и начала усерднее тереться о мой член.

– Ты когда-нибудь лгала мне? – спросил я тихо.

Она замерла, и я шлепнул ее дважды – этой реакции было вполне достаточно для ответа.

– Ай! – вскрикнула Бэнкс и сильнее прижалась ко мне.

– Я тоже умею вести грязную игру. – Приподняв и развернув девушку, я дернул ее трусики вниз. Затем сбросил свой пиджак, расстегнул ремень и достал свой член, ощутив незначительное облегчение. А потом вновь притянул ее к себе.

– Это называется «обратная поза наездницы», крошка, – прорычал я ей на ухо. – Держись.

Я подтолкнул Бэнкс вперед. Она тихо вскрикнула и ухватилась за маленький бортик под перегородкой спереди. Удерживая ее за бедро, второй рукой я направил свой член. Обнаружив, насколько влажной она была, ввел головку, затем качнул бедрами вверх, одновременно насаживая ее на себя, и вошел одним быстрым движением.

Девушка жадно втянула воздух, а я застонал, запрокинув голову назад.

Так горячо и тесно.

Она пискнула, ее мышцы сжались, словно удерживая член внутри.

– О боже, – сдавленно прошептала Бэнкс.

Сжав волосы в кулаке, я оттянул ее голову назад, вышел и вновь глубоко проник в нее.

– Глубже и быстрее, – застонала она.

Теперь я трахал ее по-настоящему, все быстрее и жестче. Бэнкс, держась за бортик, который использовала в качестве точки опоры, отвечала на мои толчки.

Именно этого я хотел. Хотел всегда, с момента нашей первой встречи. Мне нужен был человек, знающий меня и желающий броситься в этот омут вместе со мной.

Столько лет я ощущал себя беспомощным, мог есть, спать, гулять или говорить лишь по команде. Выйдя из тюрьмы, я перестал чувствовать себя человеком. Мне казалось, что я хуже животного. Меня лишили всего. Боясь последствий, если я злился, проявлял грубость или жестокость, то старался копить все внутри, потому что дал себе обещание больше никогда не возвращаться в то место. Я никогда не стану прежним, потому что, попав за решетку, уничтожил частицу своей души и практически погубил родителей.

Освободившись, мысленно я по-прежнему остался в заключении; жил, словно робот, чтобы не совершать ошибок. Но мне отчаянно хотелось хоть что-нибудь почувствовать. Я хотел сопротивления и притяжения, хотел бороться, трахаться и снова подчинить весь этот гребаный мир себе.

Я хотел брать.

Зажмурившись, я упивался многообразием ощущений, которые порождала во мне Бэнкс. Я отпустил ее волосы и провел ладонями по ягодицам. Жаль, что здесь было темно, мне бы хотелось увидеть, осталась ли ее кожа красной после порки.

Теперь, ухватившись за бедра девушки, я просто сдерживался: она взяла инициативу на себя, прижимаясь и скользя вверх-вниз по моему члену.

– Эй, Кай! – крикнул кто-то. – Йоу, ты где?

Уилл.

Твою мать.

Бэнкс охнула, и я зажал ей рот рукой. Не выходя из нее, поднялся со стула.

– Ш-ш-ш, – прошипел я ей на ухо, заставив замолчать. Прижав Бэнкс к стене, я раздвинул ее ноги шире, стянул с себя рубашку и, крепко ухватив девушку за талию, продолжил совершать резкие толчки.

Вдруг рядом раздался голос Алекс:

– Бэнкс!

Какого черта? Чем громче она стонала, тем сильнее я прижимал ладонь к ее губам.

– Он здесь? Она нашла его? – спросила Алекс.

– Не знаю. Его машина до сих пор стоит перед собором, – ответил Уилл. – Кай!

Бэнкс отстранилась от моей руки и прошептала:

– Они подвезли меня. Наверное, проверяют, нашла ли я тебя. Нам нужно остановиться.

– Нет, – отрезал я, поцеловал ее в шею, чувствуя приближение оргазма, и сжал грудь.

– О, – всхлипнула она. – Сильнее. Пожалуйста.

Покрывая поцелуями ее лицо, я спустился к губам, затем к шее, лаская каждый участок кожи, до которого мог дотянуться, и крепче прижал Бэнкс к себе.

– Да, да… О боже!

Я снова закрыл ей рот рукой, но мы оба были на грани кульминации, и мне было плевать, услышат ли нас Алекс с Уиллом. Правда, если они нас найдут, Бэнкс сгорит от стыда, когда опомнится.

– Ты не была создана для них, – прошептал я ей на ухо, опустив руку и поглаживая ее клитор. – Ни для Дэймона, ни для Гэбриэла, ни для кого-то еще. Ты была создана для меня. И я хочу тебя в своей постели сегодня ночью.

– Я не останусь ночевать в той дыре.

Я шлепнул ее по заднице. У Бэнкс перехватило дыхание; она обхватила мою шею сзади, а затем повернулась и, смеясь, поцеловала меня.

Я не знал, ушли Уилл и Алекс или нет, но звуки снаружи исчезли. Значит, они либо разделились, либо услышали шум, доносившийся из исповедальни, и удрали отсюда.

Поглаживая клитор Бэнкс все быстрее и быстрее, я проникал в нее настолько глубоко, насколько было возможно.

– Ну же, детка. Давай.

– Кай, – простонала она.

Вдруг она напряглась и застыла на месте, в то время как я продолжал трахать ее, прижимая задницу к себе все сильнее и сильнее.

Кончив, девушка вскрикнула и обмякла, тяжело дыша, отдавшись оргазму.

Господи, как бы мне хотелось знать, о чем она думала в это мгновение.

Спустя несколько секунд я тоже достиг пика и с последним толчком кончил в нее, впившись пальцами в потную кожу.

Изо всех сил ухватившись за небольшую стойку душной кабинки, Бэнкс жадно хватала ртом воздух, издавая тихие стоны.

Наслаждение волной накрыло мое тело. Голова закружилась, и я уткнулся лбом ей в спину.

Она восхитительна.

Правда, черт побери, моя мать убьет меня, если узнает, что я только что сделал, а главное, где. Хотя мне было все равно. Таков уж я, и таковы наши отношения.

Откуда-то донеслись вибрации. Я замер, гадая, чей это мобильный, мой или Бэнкс, и размышляя над тем, не лучше ли нам его проигнорировать.

Однако девушка медленно отстранилась, подняла свои джинсы и достала телефон. Зеленый индикатор говорил о том, что вибрировал ее сотовый.

Проведя пальцем по дисплею и в нетерпении несколько раз нажав на него, Бэнкс открыла сообщение.

– Что случилось? – поинтересовался я, увидев, как она оцепенела.

Опустив руку и не глядя на меня, девушка тихо произнесла:

– Ванесса приехала раньше. Она здесь, в Тандер-Бэй.

Глава 20

Бэнкс

Наши дни

Тихий звук дверного звонка донесся до комнаты Дэймона. Закрыв крышку террариума Коры, я подошла к окну. Лимузин, который отец послал за Каем, стоял на подъездной дорожке.

У меня в животе затянулся тугой узел. Пришло время встретиться с Ванессой. Я не хотела, чтобы он оказался с ней в одном доме. Не хотела, чтобы она приближалась к нему. Зачем Кай пришел?

Рывком распахнув дверь спальни, я спустилась по лестнице. Стук сердца отдавался эхом в ушах. Я могла бы сказать Каю, что хочу остаться с ним, и все было бы кончено. Я могла бы признаться, что хочу быть с ним, и он забрал бы меня. Мы могли бы уйти отсюда вдвоем.

Но я не могла гарантировать Каю свою верность. Знала, что это невозможно.

Я закрыла свою дверь, обогнула балюстраду и спустилась по еще одному пролету, слыша вдалеке, как Хэнсон приветствует и приглашает в дом гостей.

– Добрый вечер, мистер Мори. Мистер Грэйсон. Мисс Фэйн. Прошу…

Уилл и Рика тоже здесь? На самом деле, я была отчасти благодарна им. Они явно не допустят, чтобы Кай совершил какую-нибудь глупость. Если друзья вступятся за него, мне не придется выбирать сторону.

При виде Кая я замедлила шаг. Мы встретились глазами. Стоило огромных усилий не улыбнуться. Мне нравилось, как пристально, слегка прищурившись, он смотрел на меня, и еще нравилось, что от одного взгляда на этого парня в животе все переворачивалось.

Его выражение смягчилось, когда он заметил мою новую одежду. Ничего выдающегося, но джинсы, по крайней мере, подходили по размеру, белая футболка с V-образным вырезом и милый пиджак в стиле милитари тоже пришлись мне по вкусу. Я даже нанесла на ресницы немного туши, которую Алекс всучила мне в «МакГиверн и Борн».

– Кай, как ты? – Гэбриэл подошел к нему, протянув руку.

Голос отца прозвучал фальшиво, а тело Кая было так напряжено, что он выглядел, как натянутая струна. Им не удастся одурачить друг друга.

Спустившись по лестнице, я встала рядом с Гэбриэлом, хотя не была уверена, что мне полагалось занять именно это место. Если нет, вполне вероятно, впереди меня ждала очередная исповедь.

Моя попа до сих пор немного саднила после вчерашнего.

Отец бросил на меня мимолетный взгляд, после чего снова повернулся к Каю и заметил:

– Тебе удалось вытащить ее из тех лохмотьев. Хорошая работа. Мы тут немного скучаем по ней, если честно.

Он приподнял мой подбородок пальцами. Кай сощурился, глядя на него.

– Уилл, – поприветствовал Гэбриэл, пожав ему руку. – Рад снова тебя видеть.

Парень кивнул. Он, вероятно, знал моего отца лучше остальных – они с Дэймоном были довольно близки.

– И Эрика Фэйн. – Гэбриэл сделал шаг вперед, вторгшись в ее личное пространство, и протянул руку. – Гэбриэл Торренс. Полагаю, ты знакома с моим сыном.

Она отвела глаза, явно нервничая, но ответила на рукопожатие и быстро отстранилась. Я не могла поверить, что Майкл позволил ей прийти без него. Иногда он вел себя опрометчиво, но никогда не казался мне безрассудным.

– Кристу повезло, – отметил отец. Затем отступил в сторону и жестом пригласил их в дом. – Давайте пройдем в кабинет.

Гэбриэл развернулся и двинулся по коридору, возглавив шествие. Я последовала за ним, держась сбоку. Вдруг кто-то поймал меня сзади за пиджак и потянул назад, заставив вздрогнуть от неожиданности. Это был Кай.

Он хотел, чтобы я шла рядом с ним.

Мы двинулись дальше, он не смотрел в мою сторону и не разговаривал со мной.

– Где она? – спросил Кай у моего отца. – Ванесса.

Трепет в животе от его близости сменился еще одним гребаным узлом после упоминания о ней. Я сжала руки в кулаки.

– Где-то здесь, – усмехнулся Гэбриэл, войдя в свой кабинет.

Он остановился возле стола. Когда все остальные собрались в комнате, Хэнсон закрыл за нами дверь. Уилл сразу же уселся на кожаный диван, а Рика отошла к стене.

Кай занял кресло напротив Гэбриэла, за столом.

Отец кивнул подбородком в мою сторону.

– Иди, проверь, как там обстоят дела с ужином.

– Она больше не работает на тебя, – вмешался Кай.

– Вообще-то работает. Технически выражаясь.

Нет контракта – нет соглашения.

Но Кай не попался на крючок, а спокойно продолжал, расслабленно откинувшись на спинку кресла.

– Сначала я познакомлюсь с невестой.

Гэбриэл тихо засмеялся.

– Хэнсон, – обратился он к слуге и поднял сигару, лежавшую в пепельнице. – Приведи мою племянницу.

Мужчина кивнул и молча покинул кабинет.

Через стеклянные двери я заметила группу девушек, собравшуюся за столиками в патио. Мне не удавалось разглядеть их лица, но Ванессу, сидевшую ко мне спиной, можно было с легкостью узнать по платиновым волосам.

Что если он сочтет ее привлекательной?

– Итак, когда свадьба? – спросил Гэбриэл. Вернувшись в реальность, я поняла, что этот вопрос он почему-то задал Рике.

На мгновение мне показалось, будто отец обращался к Каю.

– Точная дата пока не назначена, – ответила девушка.

– И где же Майкл?

Она мельком глянула на Кая, а затем ответила:

– У него выездная игра.

Гэбриэл улыбнулся и окинул ее тело жадным взглядом, почти не стараясь скрыть свои истинные мысли.

Кай поднялся и подошел к книжным стеллажам, загородив Рику собой. Отец буквально раздевал ее глазами, и парень это знал. У него на лбу пролегала напряженная складка, он казался встревоженным, но промолчал. За все это время он даже не взглянул на меня. О чем Кай думал?

Наконец тишину пронзил легкий стук.

Все обернулись, когда дверь открылась. В комнату вошла Ванесса Никова.

Не знаю, чего я ожидала. Может, того, что она почувствует себя неловко и будет смотреть куда угодно, только не на него. Или того, что Кай удивится, мгновенно воспылает к ней страстью и тут же потеряет голову.

Однако они встретились взглядами и теперь просто смотрели друг на друга, пока дверь медленно закрывалась.

Это еще хуже.

Мой взгляд метнулся к Каю. Он наблюдал за ней так, словно действительно рассматривал ее кандидатуру.

Девушка была одета в серебряное коктейльное платье, которое вкупе с белокурыми волосами и голубыми глазами делало ее ангелоподобной. Внешне она во многом походила на Рику, но последняя отличалась естественной красотой, в то время как Ванесса была похожа на коллекционную куклу из коробки. Чистая снаружи, но далеко не идеальная внутри.

Она подошла к Каю, и я заметила, как он приосанился. Протянув руку, Ванесса улыбнулась – ее идеальные брови слегка опустились, а черты лица стали мягче, и сладко произнесла:

– Привет.

Я закатила глаза и тут же спохватилась. Двуличная змея.

– Привет! – Кай пожал ей руку и отпустил на пару секунд позднее, чем следовало бы, по моему мнению.

– Ванесса, это Кай Мори, – официально представил парня Гэбриэл, – и его друзья, Уильям Грэйсон III и Эрика Фэйн.

Девушка обернулась, подошла к Уиллу, стуча каблуками по полу, и пожала ему руку. Повернувшись к Рике, она замерла, явно оценивая ее как конкурентку. Та протянула ей руку с натянутой улыбкой.

– Рика скоро выйдет замуж за Майкла Криста, – пояснил Гэбриэл, – еще одного друга Кая. К сожалению, он не смог сегодня к нам присоединиться.

Ванесса расслабилась, быстро оправившись от трещины в своем хладнокровном фасаде, и ответила на рукопожатие Рики.

– Приятно познакомиться.

В комнате повисла тишина, некоторое время мы молча стояли на месте. Где-то во дворе лаяли собаки – голодные, скорее всего. Гэбриэл кормил одних и истязал голодом других. Опытные уже усвоили, что лаем только усугубляли свое положение, но он постоянно заводил новых, и им приходилось знакомиться с этой пыткой с нуля.

– Что ж, – в конце концов, нарушила молчание Ванесса, стараясь разрядить обстановку, – если так продолжится, мы без проблем подружимся.

Гэбриэл засмеялся, Кай улыбнулся, а я нахмурилась.

Почему он улыбался?

Почему он вообще до сих пор был здесь? Что у Кая на уме? Он на ней не женится, ради всего святого, зачем же тогда пытаться наладить контакт?

– Мне нужно на свежий воздух, – сказала девушка. – Не составишь компанию?

Кай слегка повернул голову, будто собирался посмотреть на меня, но затем, остановившись, кивнул.

– С удовольствием.

Ванесса улыбнулась шире, продемонстрировав ровные зубы, и направилась к дверям патио.

– Не сопровождай нас, – шутливо заявила она Хэнсону, который двинулся следом. – Третий лишний нам ни к чему.

Я сердито сверлила ее затылок взглядом, пока они не скрылись из виду. Учитывая огромную территорию парка, эти двое могли гулять целый час – достаточно, чтобы Ванесса полностью очаровала Кая.

– Иди проверь готовность ужина.

Обернувшись, я посмотрела Гэбриэлу прямо в глаза. Теперь мне придется подавать ужин мужчине, с которым я спала, и его невесте. Фантастика.

Я вылетела из кабинета и захлопнула за собой дверь, прекрасно понимая, что отец заметил мою злость. Но ему было все равно, он знал – я выполню свой долг, сколько бы ни бесилась и ни возмущалась.

Снаружи заскулил пес. Может, на него напала другая собака, или его наказал дрессировщик. Спустя полминуты еще один душераздирающе взвыл, словно о чем-то умолял – не знаю, о чем, но я вошла на кухню с желанием к нему присоединиться. Мне хотелось выть, кричать и размахивать кулаками до тех пор, пока меня не выпустят отсюда или пока кто-нибудь не положит конец моим страданиям.

– Эй! – увидев меня, Марина взмахнула руками, которые только что мыла в раковине. Ее глаза, светящиеся счастьем, опустились к моей одежде. – Ты отлично выглядишь. Когда это случилось?

Полагаю, она имела в виду мое «перевоплощение», только я была не в настроении его обсуждать. Заметив на разделочной доске стейки, подошла, взяла большой нож и начала резать.

– Эти стейки…

Марина умолкла, наблюдая за тем, как острое лезвие легко рассекало мясо, словно масло, сначала на полоски, потом на небольшие прямоугольные кусочки.

– Это стейки для ужина, – повторила она, торопливо приблизившись к «островку». – Бэнкс, что ты делаешь?

Я посмотрела на нее, чувствуя, как учащается мой пульс, и улыбнулась, не размыкая губ. Женщина отстранилась и сощурилась.

Наверное, она уже забыла, когда я улыбалась ей в последний раз.

Закончив, я достала из шкафчика глубокую миску, сбросила туда кусочки и направилась к черному ходу.

Для меня это хорошо не кончится, но, боже, как же приятно было. И я не могла остановиться.

* * *

– Где стейки? – спросил Гэбриэл, недовольно глядя на кукурузную похлебку, оставшуюся после ужина парней, и тарелки печеных пирожков с мясом, которые Марина приготовила на завтра.

– Скормила их собакам, – ответила я.

Уилл прыснул от смеха. Кто-то – вероятнее всего, Ванесса, – презрительно хмыкнул, но я стояла, опустив взгляд и приготовившись к любым последствиям.

Я буквально чувствовала, как мой поступок позабавил Кая. Он сидел за столом и, уверена, тоже смотрел на меня.

Гэбриэл тяжело выдохнул.

– Пара недель с тобой, и она снова стала дерзкой, – сказал он Каю. – Прямо как в подростковом возрасте.

Повисло молчание, если не считать хлюпанья Уилла, который уже начал есть.

– Хотя она знает, что за нарушение дисциплины наказывают, – добавил отец.

– Правда? – переспросил Кай.

Я вздохнула. Это никого не касается. Не здесь, не сейчас.

Однако Гэбриэл продолжил:

– Попроси ее снять перчатки.

Подонок.

В ту же секунду я спрятала руки за спиной, потому что все повернулись ко мне.

Не имея возможности наказать меня сейчас, отец сделал то, чем мог сохранить чувство собственного достоинства. Унизил меня. Кай не видел моих рук без перчаток. Не видел с тех пор, как мне было семнадцать, когда меня еще не «приучили к дисциплине».

– В другой раз, возможно, – усмехнулся Гэбриэл, довольный собой. – В любом случае, вскоре она станет твоей проблемой.

– Да?

Теперь заинтересовалась Ванесса.

– Часть контракта, – пояснил отец, отхлебнув супа. – Кай получит тебя, отель и Бэнкс. По крайней мере, до свадьбы.

Она промолчала. Кузина сидела спиной ко мне, поэтому я не видела ее лица, однако этой паузы хватило, чтобы понять, о чем она подумала.

Или что заподозрила.

– Бэнкс хороший работник, – встрял Кай, взяв пирожок и понюхав его.

– Что ж, отлично, – Ванесса вздохнула, сделав вид, что в этом не было ничего необычного. – Почему бы тебе не распаковать мои чемоданы, Бэнкс? И дай нам поесть.

– Я сняла для тебя номер в городе.

– Я передумала, – отмахнулась она. – Решила остаться здесь.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с Рикой. Нам обеим явно было не очень приятно здесь находиться.

Да это и не важно: в последнее время я не так уж часто появлялась в этом доме. Хотя все равно предпочла бы, чтобы она остановилась в гостинице, где вероятность нашей встречи свелась бы к нулю.

Развернувшись, я пошла к двери.

– И не скорми мою одежду собакам, – добавила Ванесса.

Мечтаю об этом.

Я закрыла за собой дверь и направилась на второй этаж, в одну из гостевых спален. Если честно, я не возражала против такого задания, если оно позволило мне покинуть столовую.

Ее сумки от «Луи Вюиттона» я нашла рядом с кроватью в комнате, расположенной за углом от спальни моего отца. Открыв их, начала как можно медленнее раскладывать вещи в надежде, что Кай, Рика и Уилл уже уйдут к тому времени, когда я закончу. К сожалению, Ванесса привезла не так много барахла, как я думала.

Разумеется, она собирается отправиться в город на шопинг, поэтому взяла всего несколько сумок. Я развесила большую часть одежды, разложила по ящикам свитера, спортивные костюмы и белье, аккуратно расставила косметику – увлажняющие, очищающие и декоративные средства – на стойке в ванной, из уважения к прислуге, которой придется наводить порядок, а не к Ванессе.

Засунув сумки под кровать, я поправила одеяло и окинула комнату взглядом, проверяя, все ли ящики и шкафы закрыла, после чего направилась обратно в коридор.

Прошло больше часа. Может, они уже ушли.

Только подходя к окну, я заметила, что дверь, ведущая на третий этаж, была приоткрыта.

Уверена, я ее закрывала.

Открыв дверь, посмотрела вверх и заметила свет, проникавший через дверной проем спальни.

Насторожившись, я тихо поднялась. Кроме меня и Дэймона, никто туда не заходил.

– Ну конечно, он держит змей, – послышался из комнаты брата голос Рики. Затем раздался звук шагов.

Какого черта она там делала?

– Что с тобой? – спросил Кай.

– Могу задать тебе тот же вопрос. – В ее голосе прозвучало беспокойство. – Ты совсем рассудок потерял?

Я инстинктивно напряглась. Почему они улизнули тайком вместе? Уилл тоже был с ними? Остановившись у двери, я прислушалась.

– Это глупо, – убеждала его девушка, – а я всегда уважала тебя за то, что ты не делаешь глупостей.

– Моя судимость говорит об обратном.

Она фыркнула. Опять послышались шаги.

– Когда-то давно ты сказал мне кое-что важное, – продолжила Рика. – Если ты хочешь произвести впечатление и думаешь, что зашла слишком далеко, зайди еще дальше. Всегда заставляй людей задумываться о том, не тронулась ли ты умом, и тогда они перестанут создавать тебе проблемы.

– И?

– Ты зашел слишком далеко.

Я услышала глубокий вздох, но не поняла, чей. Рика, судя по тону, была расстроена, переживая за него, как и полагалось другу.

– Мне нравится то, кем я стала, и, как бы то ни было, отчасти я обязана этим тебе. Но твой сегодняшний поступок… Эта ошибка может уничтожить тебя. Не такой жизни мы тебе желаем.

Снова раздался звук шагов. Я не видела их в щель приоткрытой двери, значит, они стояли возле террариумов в противоположном конце комнаты.

– У меня есть план, – ответил Кай тише. – Ты должна довериться мне.

Она промолчала, но мне хотелось услышать больше. Рика беспокоилась о нем, и мы обе, похоже, были в замешательстве. Какой еще план? Я надеялась, что она продолжит выуживать информацию у Кая, ведь он мог поделиться с ней тем, что не сказал бы мне.

Однако разговор был окончен.

Я распахнула дверь; Кай развернулся, а Рика подняла глаза.

Его взгляд метнулся к моим перчаткам, и я скрестила руки на груди.

– Сюда никому нельзя входить.

Кай подошел ближе.

– Но тебе можно, – добавил он, бросив мне одну из моих шапок, которую, должно быть, нашел здесь.

Я молча поймала ее.

– Почему? Когда ты переехала к его семье? Ты не спала с Дэймоном, потому что была девственницей до меня. Что он с тобой делал? Кто ты такая? – начал сыпать вопросами Кай.

Послав ему ироничную улыбку, я ответила:

– Твой любимый враг.

Внезапно парень сделал выпад и схватил мои руки, а затем стянул перчатки, пока я тщетно пыталась вырваться, и бросил их на пол.

Проклятье.

Крепко держа меня, он смотрел на тыльные стороны моих кистей, на одной из которых остался шрам от ожога сигарой.

Я носила обе перчатки, чтобы поддерживать образ.

От злости дыхание Кая участилось, но он не стал ни о чем расспрашивать. Полагаю, ему хватило ума догадаться, как именно Гэбриэл наказал меня.

К счастью, я все усвоила с первого раза.

Рика слегка наклонила голову, стараясь получше рассмотреть, что Кай увидел на моих руках. Круглый розовый шрам бугрился и был размером с четвертак. Не очень старый, но за последние несколько лет он значительно поблек. Я бросила взгляд на небольшую отметину на шее Рики, зная, что свой шрам она получила в автокатастрофе, унесшей жизнь ее отца.

– Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, – сдавленно произнес Кай.

Промолчав, я отвернулась.

Рика двинулась к выходу, собираясь оставить нас наедине, но я остановила ее.

– Нет, останься. Ему понадобится поддержка друзей.

Он приблизился и навис над моим лицом, пристально глядя в глаза.

– Ты хочешь, чтобы я женился на ней? – спросил Кай. – Таким ты видишь наше будущее – станешь моей любовницей, к которой я буду сбегать посреди ночи, чтобы трахнуть? Тебя это устроит?

– Думаешь, я с этим смирюсь? – возразила я.

Мой подбородок задрожал. Я изо всех сил напрягла каждую мышцу, чтобы сдержать слезы.

– Посмотри на меня, – прошептал парень.

Рика, наблюдавшая эту сцену, отвела взгляд.

– Посмотри на меня.

Я не повиновалась.

– Ты мне нравишься, – сказал Кай. – Я хочу видеть тебя в своем доме, в своей постели. Мне не хочется потерять возможность встречаться с тобой каждый день. Останься со мной сегодня ночью.

Но я не могла. Между нами не может быть ничего серьезнее тайных встреч.

По одной простой причине.

– Ты действительно ненавидишь Дэймона? – спросила я.

Кай расправил плечи, и мне стало ясно, что он вот-вот вновь возведет вокруг себя защитную стену.

– Дэймон не играет никакой роли в наших отношениях. Ему нет места в моей жизни.

– Ну, а в моей есть, – заявила я. – Я люблю его.

Не дав ему шанса ответить, я развернулась, вышла из комнаты и побежала вниз по лестнице.

С меня достаточно. Нужно было уйти еще давно. Из-за Кая все пошло наперекосяк. Мне вдруг захотелось вернуться в прошлое, к своему незатейливому существованию, когда я была всецело предана лишь одному человеку, и только в этом заключалось мое предназначение.

Когда я не хотела сказать «да» на предложение Кая и еще не начала влюбляться.

Добравшись до подножия лестницы, я вылетела в дверь и врезалась в Давида.

– Эй, – окликнул он. – Я как раз тебя искал.

Отгоняя слезы, я моргнула, и отвела взгляд.

– Что случилось?

За спиной послышался скрип половиц и шаги. К нам спускались Кай и Рика.

Я издала мучительный стон.

Давид сделал шаг назад, вопросительно глядя то на меня, то на них, а затем продолжил:

– Все собрались в одном месте, идеально, – после чего перевел взгляд на меня: – Ты нужна Гэбриэлу ненадолго. Отведи их в домик для гостей. – И развернулся, собираясь уйти.

Домик для гостей? Я схватила его за руку и недоверчиво взглянула в глаза. Только не это. Там Гэбриэл «решал проблемы» вдали от любопытных глаз.

Давид лишь тихо засмеялся, наклонился ко мне и прошептал:

– Всё в порядке. Все уйдут целыми и невредимыми, обещаю.

* * *

Миновав террасу и оставив позади иллюминацию приветственной вечеринки Ванессы, я провела Кая, Уилла и Рику мимо пруда к гостевому дому. Хотя он, скорее, был похож на «стартовый» дом[11] – гораздо больше любой из квартир, в которых мы жили с матерью. Кай и Уилл бывали здесь раньше.

Дэймон принимал тут друзей в редких случаях, когда приглашал к себе кого-нибудь. Так никто бы не столкнулся с его матерью и не увидел меня. Дом с тремя спальнями, двумя ванными, полноценной кухней и большой гостиной был полностью обставлен и декорирован. Зачем Гэбриэлу понадобилось приглашать их сюда? Почему он не мог решить все вопросы в своем кабинете?

Красивые стеклянные панели окружали переднюю часть коттеджа, и я заметила внутри нескольких мужчин. Пульс участился. Что происходит?

Из-за плохого предчувствия мне стоило огромных усилий не развернуться и не увести Рику и парней подальше.

Но Давид сказал, что им ничего не угрожало. Он бы не солгал мне.

Прежде чем я успела сообразить, что мне делать, стеклянные двери открылись.

– Кай! – донесся из комнаты громогласный голос отца, пока Илья придерживал дверь для нас. – Заходите!

Я все еще стояла как вкопанная. Кай прошел мимо меня, Рика и Уилл последовали за ним. Наконец я сдвинулась с места, сунула руки в карманы и обхватила пальцами нож, который всегда держала при себе.

– Тебе нравится? – Гэбриэл обвел рукой просторное помещение. – Недавно сделали ремонт. Я подумываю отдать этот дом вам с Ванессой, когда будете наведываться в гости. Было бы приятно вновь видеть здесь членов своей семьи.

Илья закрыл за мной дверь, и мы прошли дальше в комнату. Все это время позади отца держалось трое мужчин: они медленно, еле заметно двигались, чтобы не привлекать внимание.

Только мое внимание они привлекли. Эти люди постепенно окружали нас. Илья остался рядом со мной, а вот Лев и Давид отсутствовали. Вероятно, их отправили выполнять какие-нибудь поручения.

– Чего ты хочешь? – Кай остановился рядом с креслом, глядя на Гэбриэла. – Мы собирались уходить.

Отец подошел к столу, взял черную ручку и протянул ее парню.

– Остался маленький пустяк – поставить подпись.

Я выдохнула. Кай был вне опасности. Дело в идиотском контракте, который Кай никогда не подпишет. Полагаю, он не отдал Гэбриэлу экземпляр с моей фальшивой подписью, оставленной в порыве злости прошлым утром.

– Пришли контракт в додзё, – ответил Кай. – Если никакие изменения не потребуются, я подпишу.

– Ты подпишешь сейчас. Ванесса приехала, подготовка к свадьбе уже началась. – Гэбриэл твердо взглянул на него. – Сейчас.

Кай шагнул вперед.

– Откуда мне знать, что ты не внес тайно новые пункты, которые мне не показали? Я должен перечитать его еще раз, прежде чем дам согласие на что-либо.

Отец опустил руку, перевел взгляд на Илью и кивнул.

Что тут происходит?

– Извини, мелкая, – пробормотал Илья.

Затем он схватил меня.

– Эй! – выкрикнула я.

Парень потащил меня через комнату. Я вертела головой, стараясь рассмотреть, что происходит. События разворачивались слишком быстро. Люди Гэбриэла схватили наших гостей. Кай врезал нападающему по лицу ребром ладони, и тот упал на колени.

Затем он повернулся в мою сторону, в то время как меня оттаскивали к отцовскому столу. Вдруг кто-то ударил его железным прутом по спине, и Кай, вскрикнув, упал. Поднявшись, он перевел взгляд на Уилла и Рику, которых удерживали за руки.

– Что происходит? – рявкнул парень.

Я попыталась вырваться из железной хватки Ильи.

– Нет контракта – нет соглашения, – процедил отец. – И нет отеля, а значит, Бэнкс останется с нами.

– Мне плевать на отель! – крикнул Кай, когда его рывком поднял с колен тот же охранник, который нанес удар. Оттолкнув мужчину, он развернулся и в ярости уставился на Гэбриэла. – И она имеет право уйти, если захочет. Она не твоя собственность!

Глаза парня наполнились бешенством – казалось, он был готов на все.

Отец повернулся ко мне:

– Хочешь уйти с ним? Иди.

Нет. «Не делай этого», – молила я взглядом.

– Иди, – опять повторил отец с неприкрытым вызовом. – Посмотрим, надолго ли ты ему понадобишься. Посмотрим, что случится, когда приползешь обратно, потому что тебе известно, как я плачу за предательство. Уходи.

Я зажмурилась на мгновение, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Это невыносимо. Если уйду с ним, то останусь ни с чем и буду полностью зависеть от Кая.

Но, как бы мне ни хотелось сбежать с Каем, отец был прав. Променяю ли я известного дьявола на незнакомого? Я не могла положиться на наши отношения, не зная, выдержат они проверку временем или нет. Кая могло хватить на пять минут, а семья – это до конца жизни.

– Ты хочешь его? – повторил Гэбриэл. – Иди.

Он сделал паузу, а я дрожала, пытаясь сдержать слезы. Кай ждал, что я выберу его. Все это – сущая пытка.

Я слышала его неровное дыхание, когда он протянул мне руку и поднял на меня умоляющий взгляд.

– Давай, детка. Просто доверься мне.

Я почувствовала покалывание в пальцах от желания ощутить прикосновение Кая. От желания взять его за руку.

Но вместо этого я сжала кулаки, посмотрела ему в глаза и медленно покачала головой.

Он пристально смотрел на меня; его лицо застыло, но из груди вырвался тяжелый вздох.

Щеки горели от стыда. Я ненавидела себя за то, что сделала ему больно. Но мы оба знали, что между нами все было кончено, практически не начавшись.

– Не стоит так удивляться, – заявил отец самодовольно. – Она любит Дэймона и всегда будет выбирать его.

Боль в глазах Кая сменилась гневом. Он выпрямился и разгладил ладонью рубашку и пиджак, злобно глядя на меня.

Гэбриэл, забавляясь, повернулся ко мне.

– Думаю, он тебя больше не хочет.

В горле встал ком, и я попыталась его сглотнуть.

– Если ты не пойдешь со мной, начнется война, – холодно произнес Кай. Его голос больше ничего не выражал. – И я сделаю все, чтобы тебе стало как можно больнее. Рискни бросить мне вызов.

Послышалась усмешка отца, но я знала, что Кай не блефует. Вполне вероятно, дело было даже не в Дэймоне. Теперь он злился на меня.

Затем это случилось. Кай резко подошел к столу, схватил ручку и поставил свою подпись на документе.

– Кай, нет! – выкрикнула Рика.

– Нет, – ошеломленно прошептала я. В легких вдруг не осталось воздуха; я в ужасе смотрела на подписанный контракт.

О боже.

Щелкнув ручкой, парень бросил ее на стол и дерзко швырнул контракт Гэбриэлу. После этого поймал меня за воротник и резко потянул на себя. Стукнувшись о стол, я задела ногами бумаги, несколько папок и лампу, и они полетели на пол.

– Кай, – выдохнула я, цепляясь за его запястья. К глазам подступили слезы. Что он наделал?

Он поставил меня перед собой, чтобы мы оба оказались лицом к моему отцу, и обхватил рукой шею.

– Теперь ты моя, – угрожающе прошептал Кай мне в ухо. – По крайней мере, до свадьбы.

– Молодец, мальчишка.

Улыбаясь, Гэбриэл взял контракт и собрал все страницы вместе.

– Кай, что ты натворил? – воскликнула Рика и бросилась к нему.

Но тот просто молчал.

– Я сообщу твоей невесте хорошие новости, – сказал Гэбриэл.

Все еще держа мой воротник одной рукой, парень оттолкнул меня в сторону и развернулся к выходу.

– Мы будем на связи, – уверил он моего отца.

Затем, сжав мою руку, потащил меня прочь из коттеджа. Рика и Уилл бегом погнались за ним.

– Кай, послушай меня! – пыталась привлечь его внимание девушка.

Но он продолжал идти, обогнул дом и направился к подъездной дорожке. Спотыкаясь, я бежала рядом, стараясь поспеть за ним, и мышцы горели от прикладываемых для этого усилий.

Мы остановились только на парковке рядом с автомобилями.

– Кай! – зарычала Рика. – Ты не можешь все так оставить!

– Старик, ты не в себе, – встрял Уилл. – Нам нужно вернуть этот контракт.

– Контракт – это наименьшая из моих забот, – огрызнулся он, подойдя к машине. – Мне был нужен рычаг воздействия, и теперь я его получил.

– Нет, к черту этот рычаг! – закричала Рика. – Ты не можешь…

– У Дэймона есть кое-что на меня! – перебил ее Кай.

Развернувшись, он посмотрел на нас.

– Кое-что плохое, ясно?

Все замерли, уставившись на него.

Мы не ослышались? У Дэймона был компромат на Кая. Но почему я об этом не знала?

– Что именно? – Рика подступила к парню.

– Какая разница?

– Что именно? – снова крикнула она.

Кай смотрел в пустоту. Его глаза пылали яростью, но он все еще колебался. Что этот парень скрывал?

– Его мать, – наконец, произнес Кай. – Она мертва из-за меня.

Мой рот слегка приоткрылся от удивления; не в силах пошевелиться я смотрела на него. Остальные молчали.

Она была мертва? То есть… у меня были подозрения, что Наталья уже могла покинуть этот мир. Никто ничего не слышал о ней и не видел после той ночи шесть лет назад, но я была уверена, с ней расправились Дэймон или Гэбриэл.

Не то чтобы меня это волновало. Я в любом случае была рада исчезновению этой суки.

Кай заиграл желваками.

– Ночь Дьявола шесть лет назад в «Понтифике», – пояснил он. – Она… обижала Дэймона и пыталась причинить боль Бэнкс. Я потерял самообладание и толкнул ее. Падая, она поранилась.

На меня нахлынули воспоминания о событиях той ночи. Тот ужас, отвратительные, гнусные слова, произнесенные Натальей, боль Дэймона и то, как Кай вышел из себя и ударил ее. А затем – кровь… Он защитил нас. Если Наталья была мертва, гори она в аду, туда ей и дорога.

– И ты только сейчас нам об этом говоришь? – выпалила Рика. – Спустя все это время?

– Я не знал, что убил ее. До происшествия на яхте в прошлом году, – ответил Кай. – Ты, Майкл и Уилл были в воде, а мы с Дэймоном выясняли отношения. Твою мать, он дразнил меня этой маленькой деталью, которую припас напоследок. – Он вздохнул. – После того как я покинул отель той ночью, мать Дэймона не выжила. Он избавился от тела, чтобы защитить меня, а теперь использует эту информацию, чтобы угрожать. Поэтому я должен его найти. Я не стану рисковать, чтобы опять вернуться в тюрьму.

– А что если он врет? – возразил Уилл. – Откуда тебе знать, что Дэймон сказал правду?

– Предлагаешь просто понадеяться на то, что это ложь? – огрызнулся Кай. – Никто не видел ее с тех пор. Либо Дэймон предоставит свою живую мать, либо ее тело, чтобы я мог двигаться дальше по своей гребаной жизни без этого дамоклова меча над головой. Но если не получу доказательств, то сделаю так, чтобы он заткнулся навсегда.

– Поэтому ты был настолько озабочен его поисками? – спросила Рика.

– Тебе следовало рассказать нам раньше, старик, – добавил Уилл. – Типа, еще в прошлом году.

Пропустив их вопросы и замечания мимо ушей, Кай толкнул меня к Уиллу.

– Просто забери ее, – распорядился он, отряхнув свой пиджак и вытерев нос большим пальцем. На подушечке осталась кровь. Должно быть, его ударили, а я не увидела. – Отвези на Дарси-стрит и уезжай. Мне нужно успокоиться, прежде чем разбираться с ней.

Не глядя на меня, парень забрался в свою машину, переключил передачу и молниеносно рванул с места.

Его друзья стояли рядом со мной на подъездной дорожке и смотрели ему вслед. Уилл пихнул меня плечом.

– Полагаю, ты вляпалась.

Глава 21

Бэнкс

Наши дни

– Кай! – прорычала Рика в телефон. – Ответь! – После этого она сбросила вызов и раздраженно выпалила: – Проклятье.

Девушка пыталась дозвониться ему уже третий раз с того момента, как мы выехали из Тандер-Бэй. Уилл вел машину, Рика сидела рядом с ним на пассажирском сиденье, а я расположилась сзади, сжимая в кармане нож.

Он сказал, что я – рычаг воздействия. Она и правда была мертва? Кай не мог знать наверняка, но, полагаю, именно это и пытался выяснить. Нет ничего хуже обвинения в возможном убийстве.

Неужели Дэймон действительно собирался бросить его на съедение волкам?

– Нам нужно с ним поговорить, – сказала Рика Уиллу, который только что закурил сигарету.

Однако парень покачал головой.

– Нам нужно оставить его в покое. Кай знает, что делает.

– Не будь придурком. Он не предвидел такого развития событий! Это все из-за нее. – Она дернула головой в мою сторону. – И теперь Кай увяз по уши. Мне нужно связаться с Майклом.

Рика снова проверила свой сотовый. Отвернувшись к окну, я смотрела на огни города, отражавшиеся на черной поверхности реки, которую мы сейчас проезжали.

Я не была связана этим контрактом. Рабство уже давно отменили. Я могла сбежать, и обязательно это сделаю. Моя служба принесла пользу, ведь отец получил то, чего хотел. Так что теперь меня примут обратно.

Кроме того, мой брат точно не ждал от меня исполнения обязательств договора.

– Ты должна поговорить с ним.

Я услышала слова Рики, но лишь поймав на себе ее взгляд, поняла, что она обращалась ко мне.

– Извини?

– Тебе нужно поговорит с Каем, – повторила девушка. – В этот угол его загнала ты. Возьми на себя хоть какую-то ответственность за свои действия.

Усмехнувшись, я отвернулась. Господи. Я была здесь совершенно ни при чем и не собиралась взваливать вину на себя. К тому же мне порядком надоело страдать из-за мужской глупости.

– Ты сама слышала, что он сказал, – возразила я. – Я всего лишь рычаг. Больше ему от меня ничего не нужно.

– И ты в это поверила? – Она озлобленно посмотрела на меня. – Кай мог бы просто забрать тебя, если бы захотел, но подписал контракт, потому что разозлился. На тебя, – добавила Рика. – Он прислушается к тебе, когда успокоится. Я давно его знаю.

– Я знала его задолго до твоего появления, – огрызнулась я. – И не нуждаюсь в том, чтобы ты просвещала меня на тему «Кто такой Кай».

Поджав губы, Рика замолчала.

– А я знаю его гораздо дольше вас обеих, – отрезал Уилл. – Кай ведет себя не как обычно, но гораздо лучше соображает, когда к нему никто не лезет, ясно? Если он с кем-то и поговорит, то это будет Майкл. – Парень кивнул Рике. – Попробуй набрать его еще раз.

Вздохнув, она подняла мобильник и вновь набрала номер Майкла.

– А что касается тебя… – начал Уилл.

Подняв глаза, я поняла, что он смотрит на меня в зеркало заднего вида.

– Независимо от контракта все полетит к чертям, ты ведь это понимаешь, да?

Понимаю. Даже если Кай сменит гнев на милость, а Наталья окажется жива и здорова, Дэймон все равно вернется.

И шансы, что он не одержит победу в их борьбе, были весьма велики.

Выдохнув струю дыма, Уилл сбросил пепел с сигареты в окно. Мы свернули на Дарси-стрит.

– Если попросишь пощадить Дэймона, – снова обратился он ко мне, – Кай его не тронет. Тебе нужно только попросить.

Я вцепилась в подлокотник, готовясь выпрыгнуть из салона, как только замки автоматически откроются.

Но затем задумалась над словами парня и медленно разжала пальцы.

Возможно, Уилл прав. Кай бывал пугающим, иногда вел себя так же грубо, как и я, но не был жестоким. Он мог проявлять рассудительность.

Я убрала руку от двери. Машина замедлилась, въезжая на холм.

– Мы на месте, – сообщил Уилл, переключив рычаг в режим «Паркинг».

Снова взглянув в окно, я увидела черный дом Кая с рваными шторами на окнах и мигающим светильником на крыльце. Похоже на сцену из фильмов ужасов: входя туда, ты вряд ли выйдешь.

Зачем ему это место? Он там точно не жил.

Где он спал? Где готовил еду, принимал душ и трахал других женщин, помимо меня?

– Он ждет внутри.

Я снова встретилась взглядом с Уиллом в зеркале.

– Откуда ты знаешь?

– Кай только что прислал эсэмэску, – сообщил он, подняв свой телефон. – Это твой шанс.

Мы оставили его меньше часа назад. Кай наверняка еще не успокоился.

– Просто поговори с ним, – попросила Рика, повернувшись ко мне. – Пожалуйста.

Меньше всего мне хотелось помогать ей. Ощутив сковывающее напряжение, я распахнула дверцу. Желание выбраться из машины сейчас было сильнее желания оказаться подальше от этого дома.

Ладно, поговорю с ним. Не потому, что они этого хотят, а потому, что это может сработать. Тогда Дэймон вернется домой, и я больше не подпущу его к ним. Друзья брата смогут жить своей жизнью, а мы – своей.

Я захлопнула дверь и сразу же двинулась к крыльцу.

Однако мой взгляд невольно переместился к дому, стоявшему на вершине холма. Заметив единственное освещенное окно на втором этаже, я остановилась. Оно было похоже на светлячка, зависшего в ночном небе над черным озером. Рядом не было ничего: ни домов, ни магазинов. Даже городская иллюминация не могла пробиться сквозь леса, окружавшие этот район. Здесь на возвышенности эти два дома были изолированы от остального мира. Кай знал, кто там живет?

По рукам пробежали мурашки. Особняк был красивый, в готическом стиле рубежа 19–20 веков, с остроконечными шпилями на крыше и черными воротами.

– Ты в порядке? – окликнул Уилл, высунувшись из окна.

Я развернулась и показала ему средний палец, после чего опять направилась к двери. Поднявшись на крыльцо, повернула дверную ручку и обнаружила, что было не заперто.

Внутри оказалось темно, лишь лунный свет струился через незашторенные окна. Войдя в фойе, я услышала, как автомобиль Уилла тронулся с места, и закрыла за собой дверь, которая при этом громко щелкнула. Каждый волосок встал дыбом; я осмотрелась по сторонам. Где он, черт побери?

Дом ничуть не изменился со времени моего последнего визита. Немногочисленные предметы мебели все так же были закрыты простынями. Ламп тоже не было, а когда я протянула руку к выключателю на стене, старая люстра, висевшая над головой, никак не отреагировала.

Пол был покрыт пылью, однако пройдя дальше, я заметила, что в воздухе все еще кружили ее частицы. Словно кто-то только что был здесь.

Я настороженно огляделась.

– Кай?

На улице усилился ветер, и сверху донесся скрип. Похоже, это ветви деревьев царапали окна.

– Кай! – вновь позвала я, на сей раз громче. – Где ты?

Ощутив вибрацию в области бедер, я не сразу поняла, что это телефон. Достав его из кармана, я провела пальцем по дисплею и прочитала сообщение.

«Близко»

Резко обернувшись, снова осмотрелась по сторонам. Взгляд блуждал в темноте в поисках его. Я вошла в гостиную, потом в столовую, проверяя углы и за дверями.

– Какого черта? – прорычала я, не увидев ни тени, ни силуэта. Кроме того, в доме стояла полная тишина.

– Я не стану играть в твои игры! – крикнула я в направлении лестницы.

Телефон опять завибрировал.

«Ты уже играешь»

Я покачала головой. Что он затеял? Маленькое извращенное развлечение?

Разумеется, я помнила, как Кай любил развлекаться. Ночь Дьявола шесть лет назад. Игра в отеле, погоня, страх, ласки за шторами, происшествие в бальном зале…

Тогда все это приводило меня в восторг, но сейчас я была не в настроении.

– Я ухожу, – прокричала я в пустоту.

Развернувшись, схватилась за дверную ручку. Но она не повернулась. Не может быть. Я потянула ее на себя, затем начала дергать. Дверь слегка поддавалась, но не открылась.

Слева мигнула зеленая лампочка. Посмотрев на стену, я заметила клавиатуру. Сердце провалилось куда-то вниз. Кай установил сигнализацию и автоматические замки.

Я еще раз дернула дверь, но она не поддалась. Тогда я закричала:

– Мне нужно выйти! Иначе я разобью окно!

Пришла очередная эсэмэска.

«Ты же сказала, что я не страшный. Теперь боишься?»

Я подняла глаза и посмотрела на второй этаж.

– Скорее, раздражена.

«Обманщица»

Козел.

Услышав у себя над головой скрип, я снова взглянула вверх. Снаружи в кронах деревьев пугающе завыл ветер. Я была совсем одна.

А он прятался где-то в доме.

Если попросишь пощадить Дэймона, Кай его не тронет.

Облизав пересохшие губы, я заставила себя произнести эти слова.

– Нам нужно поговорить.

«Найди меня»

– Где ты? – крикнула я, не сдвинувшись с места.

Ответа не последовало. Ни голоса. Ни сообщения. Он вообще здесь?

Я ведь не знала наверняка, что писал именно Кай. Кто-то мог запихнуть его тело в печь и забрать мобильник, и теперь повторял жутковатую сцену из «Пилы», предлагая сыграть в игру. Хотя на самом деле выбора не было, потому что жертва все равно должна была попасть в мясорубку на скотобойне.

У меня не на шутку разыгралось воображение.

Я сжала сотовый в руке, затем опять крикнула:

– Где ты?

Наконец телефон снова завибрировал.

«Наверху»

Сволочь. Пошел ты к черту! Я шагнула на лестницу.

– Если найду тебя, ты поплатишься кровью.

В ответ пришло следующее:

«Уже теплее»

Оставаясь начеку, поворачивая голову то влево, то вправо, я неторопливо поднималась по ступенькам.

– Зачем ты это устроил?

В новом сообщении было всего одно слово:

«Теплее»

На лбу выступила испарина. Под ногами громко скрипели половицы. Добравшись до второго этажа, я обнаружила дверь спальни настежь распахнутой. Заглянув, я успела разглядеть кровать и прозрачную белую штору, колышимую ветром, который задувал в открытое окно. Не помню, чтобы оно было открыто в прошлый раз.

Свернув в противоположную сторону, я направилась к гостевой комнате.

«Холодно»

Я остановилась, тяжело дыша. Значит, Кай прятался в спальне. Было трудно глотать.

Возьми себя в руки. Он издевается над тобой.

Развернувшись, я прошла в хозяйскую спальню. Телефон вновь завибрировал, и я опустила взгляд.

«Могу я сказать тебе еще кое-что?»

– Что? – проворчала я тихо.

Пришла следующая эсэмэска.

«Ты никогда не выйдешь из этого дома»

У меня отвисла челюсть. Я перестала дышать, в голове не осталось ни одной связной мысли.

Собираясь убежать, я развернулась, но он преградил мне путь. Кай вышел из ванной, одетый в джинсы, черную толстовку и серебряную маску-череп.

Застыв на мгновение, я отпрянула назад и поймала ртом воздух.

Все вокруг утопало в темноте. Был различим лишь его силуэт. Темная одежда, черные глаза… Только белки глаз свидетельствовали о том, что под маской скрывался человек.

– Кай… – Я вытянула руки вперед. Черт, почему я не могла думать?!

Внизу живота зародился легкий трепет, и я сжала бедра из-за внезапно возникшего чувства, будто мне нужно в уборную.

Парень медленно двинулся ко мне. Дрожащими руками я выхватила нож из кармана.

– Отвали, мать твою! – выдавила я, держа лезвие перед собой.

Однако он продолжал наступать, оттесняя меня назад, пока я не врезалась в стену у входа в спальню.

Но Кай не остановился. Сделав выпад с ножом в руке, я прорычала:

– Я тебя не боюсь!

Он склонил голову набок, словно бы говоря: «О, еще как боишься».

Расстояние между нами сокращалось. Я бросилась на него в надежде отпугнуть, но парень поймал мои руки; я вскрикнула, когда он выхватил нож из моих пальцев и бросил его через перила. Тот с грохотом приземлился на пол внизу.

Кай прижал меня к стене своим телом, удерживая за запястья. Мое дыхание стало неровным: кажется, будто легкие не пропускали воздух из-за тяжести его тела. А он молча напирал и наблюдал за мной, склонив голову набок.

Я не слышала даже его дыхания: только грудная клетка Кая беззвучно вздымалась и опускалась.

– Чего ты от меня хочешь? – выдохнула я. Горло сдавило от сдерживаемых рыданий.

Почему он молчал?

Дом стонал, вновь разбушевавшийся ветер свистел, попадая в мелкие щели в стенах.

И я была совсем одна. Ни души на километры вокруг. Лишь маска нависла надо мной, порождая чувство, будто к горлу приставили нож.

Черт, мне было так страшно…

На спине выступил пот, по ногам разливался жар в тех местах, где он меня касался. Его бедро оказалось между моих ног. Тепло, исходившее от тела Кая, начинало проникать мне в грудь. Он прижимался ко мне своим пахом. Напряжение нарастало, хотя мы не двигались.

Твою мать. Я по-прежнему не могла дышать. Все тело пульсировало от жара. Мне хотелось кричать, кусаться и…

Сдаться.

Почему мне больше не хотелось сбежать?

Моя голова безвольно упала ему на грудь, я ощутила дикую усталость и голод. Захотелось впиться во что-нибудь ногтями.

– Мне страшно, – прошептала я. – Я боюсь тебя даже без маски.

Из-за тех чувств, которые ты во мне пробуждаешь.

Он не шелохнулся. Просто держал меня, слегка ослабив хватку.

Я подняла глаза и коснулась губами его маски, но не нашла, что сказать.

Неужели я правда была просто рычагом в его игре с Дэймоном? Всего лишь инструментом.

То есть Рика ведь была права: Кай мог просто забрать меня, если дело было только в этом. Но в том гостевом домике он хотел, чтобы я выбрала его.

Он хотел меня.

А я хотела донести до него, что это был сложный выбор. В глубине моего сознания, там, где хранились все секреты, Кай останется навсегда. Десять, двадцать лет спустя я посмотрю на него со стороны, на ту жизнь, которую он построит, и буду счастлива его счастью.

Я хотела, чтобы Кай знал, насколько мне нравилась наша прелюдия.

И как сильно я люблю его.

– Как бы мне хотелось сохранить наши отношения, – прошептала я. – Но люди вроде меня не получают желаемое. Они зарабатывают то, что им необходимо для выживания. И даже если бы между нами не было всех этих тайн, мне не место в твоем мире, Кай.

– В моем мире? – повторил парень, глядя на меня сверху вниз. – Хочешь увидеть мой мир?

Отпустив меня, он вошел в спальню.

Что это значит?

Глубоко вздохнув, я подавила в себе ощущение, будто вот-вот упаду без его поддержки, затем заставила себя выпрямиться и последовала за ним.

В глубине помещения послышался скрежет и приглушенный грохот. Войдя, я увидела, как Кай нажал куда-то и отодвинул целую стену.

Какого черта?

Камин – бутафорский, полагаю, – крепился к секции пола, которая выдвигалась вперед вместе со стеной.

Это потайной ход.

Не оглядываясь, парень скрылся в проходе, оставив его открытым.

Куда он делся?

Ситуация с этим домом немного прояснялась. По крайней мере, теперь я знала, что он купил его не без причины.

Осторожно подойдя к отверстию, заглянула внутрь. Единственным предметом внутри оказалась лестница, которая вела вниз, а вдоль стены висели светильники. Я прислушалась, но не услышала ничего, даже шагов.

– Кай, – позвала я. – Где ты?

Мои слова эхом отразились от стен. На какую глубину уходила эта лестница?

Я заправила волосы за уши и, укутавшись в куртку от сквозняка, переступила через порог. Хотя дверь на всякий случай оставила открытой.

Ступеньки были сделаны из камня, по стенам тянулись провода, соединявшие светильники, развешенные с небольшими интервалами.

Спускаясь ниже по винтовой лестнице, я держалась за стену. В какой-то момент мне пришлось даже зажмуриться, чтобы голова не кружилась. По мере погружения воздух становился все холоднее. Для чего нужно это сооружение?

Прошла целая вечность, прежде чем я наконец оказалась внизу, заметив впереди тоннель. Сквозь небольшие окна в помещение струился лунный свет. Я знала, что бояться нечего, но все равно ощущала легкий страх. Если Кай скрывал этот потайной ход, что еще он мог скрывать? «Просто иди, Бэнкс», – сказала я себе. Чем больше знаешь, тем меньше боишься, поэтому иди и во всем разберись.

Двигаясь по тоннелю, не теряя бдительности, я перешла на решетчатый металлический настил. Опустив глаза, увидела под ногами поток воды. Вверху сквозь такую же металлическую решетку виднелось ночное небо с рассыпанными по нему звездами. Это же водосток!

Каменные стены, скорее всего, были возведены несколько десятилетий назад. Справа я обнаружила арки, говорившие о том, что когда-то тоннели разветвлялись, предоставляя доступ в другие части города, однако сейчас проходы заложили кирпичом. Путь лежал лишь в одном направлении – прямо.

– Кай? – опять окликнула я, глядя вперед. – Кай, ты здесь?

Естественно, он не ответил. Может, он меня даже не слышал.

Я ускорила шаг и через какое-то время добралась до следующей лестницы. Задрав голову, так и не увидела ее конца.

Во рту пересохло, и я с трудом сглотнула. Уже несколько часов я ничего не ела и не пила.

Что ж, в том, что лестница уходила вверх, были свои плюсы. Наверное, она заканчивалась где-то на уровне земли.

Я побежала по ступенькам, периодически оглядываясь, чтобы убедиться, что меня не преследовали какие-нибудь мерзкие твари. Мышцы начали гореть, я немного сбавила темп, непривыкшая к такому крутому подъему. Куда же вел этот ход?

Поднявшись, заметила дверь, открывавшую доступ в какую-то комнату. Как и та, через которую я пришла.

Я толкнула стену, и перегородка с легкостью поддалась. Что это такое, черт возьми?

Теперь я оказалась в просторном, полностью меблированном кабинете со сводчатым потолком. На паркетном полу отражались отблески огня, пылавшего в камине. Под черными кожаными диванами и замысловатыми деревянными столиками лежал длинный персидский ковер. Стены были украшены картинами, а на столе, заваленном документами, стояла серебристая лампа. Откуда-то доносилась музыка.

Мой пульс участился.

Последовав на звук, я вышла в огромное фойе. Запрокинув голову назад и крутясь на месте, принялась разглядывать высоченные потолки.

– О боже! – выдохнула я. По телу пробежала дрожь.

Еще одна комната – похоже, гостиная – располагалась в противоположном конце холла. Позади меня возвышалась широкая лестница, которую огибали два коридора, ведущие к задней части…

Дома.

Это был дом. Настоящий дом Кая.

Именно такой, каким я представляла его, и даже лучше.

Я чувствовала запах свежей краски, переводя взгляд с изысканных картинных рам, висевших на стенах, на красивые столики, кресла и диваны, расставленные в кабинете и гостиной. Над головой позвякивала хрустальная люстра, потревоженная сквозняком из тоннеля.

Этот дом был обставлен человеком, небезразличным к мелочам, и отражал его японские и итальянские корни. Ухоженный, гармоничный, без излишеств, но в то же время нарядный, богатый на детали и роскошный, как европейский замок.

Следуя за музыкой, я поднялась по черной лестнице, чувствуя выброс адреналина. Друзья Кая знали об этом месте?

Дом был большой и просторный, и в то же время темный и уютный. Словно укромная обитель, скрытая от внешнего мира.

Он как будто создал здесь свою собственную исповедальню.

Или… собственную Часовую башню, «Понтифик», то кладбище…

Я брела по коридорам второго этажа в поисках тихого голоса, исполнявшего песню, в которой распознала кавер-версию Paint It, Black. Проходя мимо спальни, я остановилась: дверь была открыта.

Черная кровать с четырьмя столбиками была идеально заправлена. Белые простыни, одеяло, подушки. Войдя внутрь, я заметила на стене картину в раме, на ней было несколько изображений: ночь, озаряемая красным солнцем, дождь, летящие журавли. В центре красовался японский иероглиф – тот же, что и на вывеске «Сэнсо».

Война. Вот, что он означал. Как и название клуба Кая.

Кто-то выключил душ. Подойдя к двери, я свернула за угол и оказалась в ванной.

Кай стоял перед большим круглым зеркалом, с полотенцем, обернутым вокруг талии, и расчесывал волосы пальцами. Капли воды блестели на его спине, в воздухе клубился пар.

– Кай.

Он замер, сосредоточив взгляд на моем отражении в зеркале.

– Что это такое? – спросила я, медленно направляясь к нему.

– Дом на холме.

– И он твой? – уточнила я. – Твой настоящий дом?

Я знала ответ – его запах ощущался повсюду, только сама уже запуталась, где правда, а где ложь. Нужно было услышать это от него.

Ухмыльнувшись, парень кивнул.

– Ты ведь не думала, что я действительно живу в той дыре?

Я прыснула от смеха, хотя была готова расплакаться. Я так устала.

– Кай…

Я хотела начать возмущаться, засыпать его вопросами о том, что, черт побери, происходит, и почему он скрывал это место. Обернувшись, Кай покачал головой.

– Дай мне десять минут, ладно? – попросил он. Вид у него был такой же изнуренный, как и у меня. – Всего десять минут, и потом мы поговорим серьезно.

Подойдя ко мне, Кай стянул мою куртку и положил ее на скамейку возле глубокой белой ванны, которая наполнялась водой с пеной. Я по привычке хотела отказаться, но он тут же перебил меня.

– Объясню через десять минут.

Я закрыла глаза, позволив ему раздеть себя. Не знаю, который был час, но наверняка поздний.

Кай снял все, даже не попытавшись поцеловать меня. Хотя я была бы не против, если бы не усталость.

– Залезай в ванну, – приказал он.

По коже пробежала приятная дрожь, едва я ступила в горячую воду.

Затем медленно села, погрузившись по грудь, согнула и обхватила руками колени. Кай снял полотенце. Сначала я подумала, что он ко мне присоединится, но парень подхватил домашние брюки и надел их.

При виде его наготы внутри что-то екнуло, и я закусила губу. Когда Кай поднял глаза, я быстро отвела взгляд, но все равно почувствовала его идиотскую улыбку. Он застукал меня, пока я пялилась.

Переложив одежду на стойку, он сел на скамейку, взял губку и окунул в воду. Затем, перекинув мои волосы через плечо, начал аккуратно намыливать мне спину.

Повернув голову, я потянулась за губкой.

– Думаю, у меня и самой получится это сделать.

Но Кай не отдал ее, тихо сказав:

– Знаю, что можешь.

Мне не нравилось получать помощь от других людей. Я чувствовала себя некомфортно, становясь объектом чьей-то заботы, потому что не привыкла к этому.

Снова смочив губку, Кай отжал ее, поливая мою спину водой. Тонкие струйки каскадом побежали по коже. Закрыв глаза, я сдалась и выдохнула:

– Да…

Голова непроизвольно отклонилась в сторону, когда он тер горячей губкой плечи и шею. Меня словно укутали в одеяло, из которого не хотелось выбираться. Мы не разговаривали, и Кай больше не командовал мной. Он просто направил струю воды, чтобы намочить волосы, и начал наносить шампунь. Все это время я сидела с закрытыми глазами. От прикосновений его пальцев, горячей воды, запаха Кая и его геля для душа у меня голова шла кругом, как будто я была под кайфом и никогда не чувствовала себя так хорошо.

Я практически ощущала себя счастливой.

Смыв пену с волос, он опять переключился на тело и провел губкой у меня между ног. Мысли немного прояснились, я открыла глаза и шепнула:

– Используй руки. Они приятнее.

Уголки губ Кая приподнялись в улыбке. Отложив губку, он намылил ладони, после чего проскользнул между бедер и начал гладить.

Едва я закрыла глаза, как вдруг услышала писк телефона.

Кай обернулся к стойке, где лежал его сотовый, пытаясь посмотреть на дисплей, затем выдохнул, убрал руки и вытер их.

– Что такое? – Выпрямив спину, я снова обняла свои колени.

Парень провел пальцем по экрану телефона и прочитал сообщение. После чего нахмурился, сунул трубку в карман и поднялся.

– Это Майкл, – сказал Кай, нагнувшись и поцеловав меня в лоб. – Он у ворот. Мне нужно переговорить с ним. В спальне есть одежда, выбирай все, что захочешь, в качестве пижамы. Я захвачу что-нибудь перекусить на обратном пути, ладно?

Кивнув, я неохотно отпустила его. Он вышел из ванной. Я провожала его взглядом, пока не потеряла из виду в коридоре.

Выходит, друзья Кая знали, где Кай жил.

Хотя мне было любопытно, поднимались ли они сюда? В процессе сбора информации я не находила никаких свидетельств, указывающих на то, что Кай владел этим убежищем. Ни разу не видела, чтобы он или кто-то из его друзей посещал этот дом.

Тут было так красиво. И, разумеется, я с самого начала была права. Он бы ни за что не стал жить в той хибаре.

Закончив мыться, я выдернула пробку, чтобы спустить воду, и сполоснула ноги. Затем взяла полотенце с вешалки, вытерла остатки пены и укуталась в плотную, мягкую ткань.

После того как расчесала волосы, меня одолело любопытство, и я понюхала парфюм Кая. Вернувшись в спальню, достала из ящика комода его футболку. Я всегда донашивала одежду за братом, потому что ничего другого он мне не давал, но улыбнулась, представив себя в футболке Кая. Мне хотелось ощущать на себе его вещи, оказаться окруженной его запахом.

Бросив взгляд на дверь, я быстро переоделась, отнесла полотенце обратно в ванную, бросила его в корзину для грязного белья и сложила свою одежду, лежавшую на стойке.

– Нет! – послышался чей-то крик. Я замерла и повернула голову.

– Как ты мог подпустить ее к этому куску дерьма? – прогремел еще один голос.

Майкл. Удивительно, как я смогла расслышать его с такого расстояния.

Я оставила вещи, тихо прокралась в спальню, вышла в коридор и остановилась у лестницы. Выглянув из-за перил, заметила, что в фойе было пусто. Если там все-таки окажутся люди, я не спущусь в одной футболке. Подойдя к верхней ступеньке, услышала шум, доносившийся из кабинета.

– Я не обязан все согласовывать с тобой. Она принимает собственные решения! – прорычал в ответ Кай.

Она – то есть я?

– Рика моя! – голос Майкла звучал тише, однако его ярость ничуть не ослабла. – Мой партнер, если ты имеешь хоть приблизительное понятие, что это значит. Мы принимаем решения вместе!

– Вы в курсе, что я здесь? – крикнула Рика. – Говорите со мной!

О, они обсуждали ее.

Полагаю, Майкл узнал о сегодняшнем ужине. Судя по всему, Кай не должен был брать Рику к Гэбриэлу.

У стены я заметила Уилла, который, сложив руки на груди, просто наблюдал за происходящим.

Кай продолжил:

– Ты сам сказал, что она одна из нас. Что Рика тоже может вносить свой вклад. Она наравне с нами, поэтому…

– Она не наравне! – заорал Майкл.

Все замолчали.

Проклятье, как бы я хотела видеть их лица.

– И никогда не станет равной! – продолжил он. – Рика всегда будет для меня важнее всех вас.

Сердце бешено колотилось. Я могла лишь представить себе выражение Кая после этих слов. Его ранило заявление Майкла?

Но, окажись я на ее месте, разве не ждала бы от мужчины, за которого собиралась замуж, того же – чтобы он дорожил мною больше, чем своими друзьями?

Судя по тишине, воцарившейся в комнате, крик Майкла вернул их к реальности и дал понять, что динамика отношений их маленькой компании изменилась.

– Я люблю вас, парни, – сказал Майкл, – но вы что, совсем тупые, мать вашу? Вы мои друзья. Она – мое все. Черт, может, когда-нибудь вы поймете, о чем я говорю.

Не успела я опомниться, как он вышел в фойе и направился к двери, держа Рику за руку. Она с печальным видом оглянулась на них. Я отступила, чтобы меня не заметили.

Рика явно сожалела, что так вышло, но и Майкла можно понять: он испугался за нее. И определенно был не единственным мужчиной, не желавшим подпускать свою женщину к моему отцу.

Они ушли. Кай и Уилл переместились в фойе. Оба выглядели подавленными.

– Что это значит? – спросил Уилл, глядя на своего друга.

Взгляд Кая был устремлен на дверь, через которую только что вышел Майкл.

– Это значит, что нам нужны новые Всадники.

Глава 22

Бэнкс

Наши дни

– Привет! – вторгся в мой сон чей-то жизнерадостный голос.

Свет ударил в глаза сквозь приоткрытые веки, заставив меня зажмуриться. Какого черта?

Я чувствовала себя смертельно уставшей. Зевнув, я перевернулась, вытянула руки вверх, и только тогда услышала, как закрылась дверь и зашуршали пакеты.

– Я тебя разбудила?

– А то, – проворчала я, узнав по голосу Алекс.

Серьезно, что за дела с этой девчонкой? Каждый раз, стоило мне обернуться, она оказывалась рядом, пытаясь пробить брешь в моей защитной броне. Как бы я хотела нравиться ей поменьше.

Я открыла глаза и опять зевнула.

– Который час?

Не дожидаясь ответа, я осмотрела прикроватные тумбочки в поисках часов. Должно быть, уснула до того, как Кай вернулся в спальню. Им с Уиллом нужно было поговорить, поэтому я, одетая в его футболку, прилегла, намереваясь подождать.

– Здесь нет часов, – озвучила я свои мысли, приняв сидячее положение.

– Ага.

Грациозно подойдя к кровати, Алекс плюхнулась рядом со мной на скомканные простыни. С той стороны, похоже, и спал Кай.

Я нахмурилась, немного огорчившись оттого, что мы в первый раз спали в одной постели, а я просто отключилась.

– Очевидно, этот дом находится в другом измерении, где времени не существует. – Она пошевелила растопыренными пальцами, подвывая, как привидение, затем взяла свой телефон и посмотрела на дисплей.

– Уже два тридцать.

– Дня?

Алекс кивнула, положив руку под голову.

– Наверное, ты очень устала.

– И Кай просто оставил меня здесь? – Я сбросила с себя одеяло.

– Нет, конечно. Он сегодня работал на дому, – пояснила девушка, – поэтому никуда не отлучался. Но сейчас занят с официантами. А я только что пришла, вот он и попросил тебя разбудить.

Удивленно взглянув на нее, я повторила:

– С официантами?

– Для вечеринки, – напомнила мне Алекс. – Пижамной вечеринки, которую Уилл планировал устроить в честь Ночи Дьявола.

Ах да, смутно припоминаю. Хотя я не знала, что участь принимать гостей выпала на долю Кая.

Поднявшись с кровати, я почуяла аромат кофе и хлеба, и заметила поднос, стоявший возле двери.

– Но ведь до Ночи Дьявола еще пара дней?

– Да, но они ведь теперь мужчины. Никаких вечеринок в рабочие дни.

Алекс сладко улыбнулась. Я огляделась вокруг в поисках своей одежды. Все должно быть в ванной.

– У меня так много дел, – протянула я, нырнув в ванную, однако не обнаружила своих вещей на стойке. Их не было нигде. Черт!

Возможно, до Дэймона уже дошел слух, что Кай подписал контракт, и он уже вернулся домой. Мне нужно было поговорить с ним. Сказал ли мой брат Каю правду насчет Натальи?

– У тебя нет никаких дел, – сообщила Алекс. Ее голос зазвучал ближе. – Тебе не о чем беспокоиться и не о чем думать. Кай решит вопрос с твоим боссом, и у него нет для тебя абсолютно никаких поручений на сегодня, а новостей о возвращении Дэймона пока не поступало. Так что поешь.

С этими словами она поставила поднос с завтраком на кровать.

– Я не могу есть и не могу оставаться здесь. Я…

Не договорив, я подошла к комоду. Резко выдвинув пару ящиков в поисках хоть какой-нибудь одежды, наконец обнаружила в последнем спортивные брюки.

– Ты можешь делать все, что захочешь, – строго сказала Алекс. – И, я считаю, нам всем не помешает немного веселья, тебе так не кажется?

Я не сдержала улыбку. О чем ты говоришь? Веселье? Никогда о таком не слышала.

– Если ты уйдешь, Кай последует за тобой. А мы все пойдем за ним. Думаю, проблемы и без того знают, где нас найти. Одна ночь ничего не изменит.

На секунду я замерла. Да, Кай последует за мной, в этом сомнений не было. Если я каким-то чудом найду Дэймона, мне необходимо встретиться с ним наедине.

– А теперь… – Девушка улыбнулась, подойдя к пакетам из бутика, стоявшим на стуле. Ее глаза сияли, словно она одержала победу в споре. – Зная о твоей застенчивости, я взяла на себя смелость подобрать тебе особенную пижаму для сегодняшней вечеринки.

* * *

Несколько часов спустя – и после нескольких порций алкоголя, которые меня вынудила выпить Алекс, – я решила, что готова спуститься вниз и присоединиться к празднованию, которое уже было в полном разгаре. Кай куда-то уехал, когда я закончила с поздним завтраком. Мы не виделись с прошлой ночи.

Я гадала, беспокоился ли он. Был ли в плохом настроении после вчерашней ссоры с Майклом. Злился ли на меня или обвинял в том, что его заставили подписать контракт. Моей вины здесь не было, но, даже зная это, я понимала, что мы закапывали себя все глубже. И к этому я была в определенной степени причастна.

Если бы Кай знал, кем мне приходится Дэймон, возможно, он бы понял мои чувства к брату и не ждал бы от меня выбора, который было невозможно сделать.

Я должна рассказать ему. Одним секретом меньше, верно? Только никаких гарантий, что Кай откажется от своей вендетты, не было. Более того, он пока не использовал меня в борьбе против Дэймона, но вполне мог это сделать. Я не хотела, чтобы Кай знал, какой именно козырь держал в руках. Но нам явно нужно было поговорить. Что он собирался делать с контрактом? Что, если Ванесса явится сюда?

И почему он скрывал свой дом? Зачем нужен этот потайной ход?

Уф. Пожалуй, мне все-таки стоило надеть ту «пижаму», которую принесла Алекс. Возможно, тогда бы мышление Кая изменилось и он стал бы более сговорчивым?

Я тут же отбросила эту мысль: ни за что не покажусь на людях в черном топе-халтер с прозрачной длинной юбкой, под которой были видны трусики. Она даже пыталась впарить мне каблуки, черт бы ее побрал.

Сорвав все с себя, я порылась в ящиках Кая и нашла спортивные боксеры. Надев их, позаимствовала из его гардеробной свежую белую рубашку. Я позволила Алекс сделать мне легкий макияж – немного подводки, туши и помады, но волосы оставила растрепанными, объяснив, что это больше подойдет милому образу а-ля «только что выползла из постели». На самом деле я просто не была готова использовать полную амуницию. Не то чтобы мне не нравилось красиво наряжаться или делать прически, просто всему свое время. Нужно хоть чуть-чуть освоиться. Все менялось слишком быстро.

По крайней мере, я выглядела скромнее, чем она в своих крохотных шелковых шортиках с кружевной отделкой и корсете в тонкую полоску. Я могла бы надеть что-то подобное, только если бы рядом не было ни единой души.

– Идем. – Алекс потянула меня за руку.

Выйдя в коридор, мы оказались в полной темноте, и я опешила. Вместо ламп повсюду горели свечи, расставленные в подсвечниках на маленьких столиках вдоль стен. Снизу доносилась музыка, послышался дверной звонок, смех, приглушенные разговоры, стук каблуков и звон бокалов.

Мы направились к лестнице. Едва достигнув верхней ступеньки, я увидела толпу гостей, среди которых узнала бывших одноклассников Дэймона из Тандер-Бэй, игроков «Шторма» – команды, за которую играл Майкл. Меня будто парализовало.

– Мне не нравится… – Я отпустила руку Алекс. – Не уверена, что придусь там к месту. Все эти люди, они…

Я не знала, как объяснить то, что ощущаю. Я была в более или менее привычной одежде, к тому же я бегала по «Понтифику» в боксерах столько лет назад, но сейчас…

Только посмотрите на всех этих женщин в шикарном белье – сексуальных, загорелых, красивых! Я не горела желанием так одеваться и в то же время чувствовала, что не впишусь в их компанию со своим внешним видом. Кай – единственный человек, который понимал меня. Нет, я не могла туда спуститься. Это его привычная среда, не моя.

Я сделала шаг назад. Уж лучше остаться и исследовать остальные части дома. Уверена, здесь найдутся десятки комнат и чердак. Не говоря уже о том, что, если в кабинете имелся потайной ход, может, где-то скрывались и другие. Что угодно, лишь бы не идти на вечеринку.

Вдруг кто-то поймал меня сзади за талию и прошептал прямо в ухо:

– Куда это ты собралась?

Сложив руки на груди, я ответила:

– Я не выставляю себя напоказ, чтобы ублажать мужиков.

Кай затрясся от беззвучного смеха.

– Что ж, хорошо. Рад это слышать, потому что я – единственный мужчина, чье внимание ты должна пытаться завоевать. И, детка, ты его завоевала несколько лет назад, одетая в вещи другого парня.

Кай поцеловал меня в висок. От его горячего дыхания по спине пробежала приятная дрожь.

– Можешь представить, как прекрасно ты выглядишь в моей одежде?

Сердце забилось чаще. Внезапно я почувствовала себя куда храбрее.

Не сказав больше ни слова, он прошел мимо и спустился по лестнице, чтобы поприветствовать своих гостей. Я проводила жадным взглядом его мускулистую спину: Кай, как и большинство присутствовавших на вечеринке мужчин, надел лишь пижамные штаны. Меня снова бросило в жар.

Только я больше не нервничала. Мы с Алекс продолжили спускаться.

Народу пришло не так много, как я думала. Первый этаж запросто вместил бы за сотню человек, однако здесь, похоже, собралось не больше восьмидесяти близких друзей Кая. Баскетболисты, партнеры по бизнесу, старые школьные друзья…

Оформление тоже соответствовало пришедшейся Уиллу по душе теме пижамной вечеринки.

Столы в обеденном зале ломились от разнообразия закусок. Из акустической системы, колонки которой были рассредоточены по всему дому, звучала песня Heavy In Your Arms.

Официанты сновали туда-сюда с подносами, полными угощений, бокалов с вином и стаканов с молочными коктейлями, которые были украшены большим шоколадным печеньем и «M&M’s». Я улыбнулась. Мне нравилось, насколько все это напоминало о детстве. Не моем, конечно, а о детстве обычного ребенка. На полу были разложены огромные подушки, на которых лежали и болтали девушки, одни в сексуальных ночных сорочках, другие в мужских пижамах, как и я.

В углу гостиной даже возвели красивый шатер из простыней, освещенный внутри рождественскими гирляндами.

– Это так не похоже на Кая! – Оглядевшись вокруг, я заметила, что царившая атмосфера располагала к заигрываниям. Один парень под два метра ростом нырнул в шатер вслед за своей визжащей девушкой.

– Это совершенно на него не похоже. – Выпив стопку «Патрона», Алекс облизала дольку лайма. – Я сама все организовала.

– Почему?

Она пожала плечами.

– Уиллу нужно было немного развеяться в кругу друзей. Кай решил, что это хорошая идея, предоставил нам свой дом. Наконец-то.

Девушка попыталась вручить стопку и мне, но я отмахнулась. Нервы до сих пор пошаливали, поэтому я хотела сохранить ясную голову.

– Если бы Кай был хитрее, – произнес парень, – он бы догадался, как заполучить тебя, не подписывая контракт.

Резко обернувшись, я увидела приближавшегося ко мне Майкла. Судя по виду, он не шутил.

Кай, последовав за ним и покачав головой, проворчал:

– Заткнись.

Майкл, одетый в черные пижамные штаны, окинул меня взглядом с головы до ног.

– А ты хорошо выглядишь, если тебя привести в порядок, – улыбнулся он и понизил голос до шепота. – Даже лучше, чем в прошлый раз, когда я видел тебя в пижаме.

Сердце пропустило удар. Майкл отвернулся. Они с Каем наблюдали за гостями, пока я ждала продолжения. В прошлый раз он видел меня в пижаме шесть лет назад. Кай наверняка подумал, что речь шла о «Понтифике», хотя тихий шепот Майкла напомнил мне о том, как он залез в кровать моего брата и начал приставать. Когда узнал, что я была сестрой Дэймона.

Майклу было известно, кто я такая. Ну и что? Он также знал, что это ничего не изменит, и никогда не вмешивался в наши с Каем дела. Этим парень всегда нравился Дэймону. Уилл был любопытным, Кай пытался его приструнить, в то время как Майкл никогда не мешал его развлечениям.

Когда-нибудь Кай обязательно узнает. Но я надеялась, что это произойдет не сейчас.

– Вчера вы едва не подрались, – подметила я, сменив тему. – Что случилось?

С чего он вдруг явился на вечеринку в дом Кая и вел себя так, будто все нормально?

Сделав глоток пива, Майкл опустил свой стакан.

– Ничего. Мы можем повздорить, но потом оставляем разногласия позади. Ведь мы не девчонки.

Идиот.

– Что она надела, черт побери? – спросил Кай, глядя в сторону фойе.

Проследив за его взглядом, я увидела Рику, вошедшую в дверь и вручившую свое пальто дворецкому. Она была в шортах с принтом в виде авокадо и футболке с надписью «Я тебя авожаю».

Майкл тихо засмеялся, покачав головой.

– Поверить не могу, что она сохранила эту пижаму. Моя мама подарила ее Рике лет в пятнадцать. Мне было жаль девчонку, но она все равно ее носила. Так вот зачем она возвращалась домой сегодня.

Он направился к своей невесте. Девушка пыталась скрыть смущенную улыбку, когда Майкл, рассмеявшись, подхватил ее на руки.

– Значит, нам можно было надеть обычные пижамы? – Я посмотрела на Алекс, избегавшую моего сердитого взгляда.

– Как я сказала, ты можешь делать все, что захочешь.

Ага, надо запомнить.

* * *

Вторая дверь после лестницы.

Свечи уже догорали, поэтому Кай попросил меня принести еще из кладовой. Я знала, что в коридоре одни двери вели в подвал, а за другими скрывались шкафы для верхней одежды, и, найдя нужную, повернула ручку.

Комнатка уходила куда-то вглубь. Вдоль каждой стены располагались многочисленные полки. Я вошла внутрь, держа в руке подсвечник, и потянулась к цепочке, чтобы включить лампочку.

Выключатель щелкнул, однако свет не зажегся. Оглядевшись, я поняла, что моей свечи будет вполне достаточно.

Ладно. Свечи, свечи, свечи… Где же вы?

Нагнувшись, я поставила подсвечник на полку и начала все двигать, одновременно задаваясь вопросом, зачем искать свечи, если передо мной лежали фонарики и батарейки. Но богачам нравились вечеринки при свечах, так что…

Я перевела взгляд на противоположную сторону и наконец-то заметила упаковку.

Вдруг дверь с грохотом захлопнулась. В кладовой стало темнее, несмотря на огонек от моей маленькой свечки. Резко выпрямившись, я развернулась.

– Слышал, ты надрала Рике задницу, – сказал Майкл, заблокировав выход и приближаясь ко мне. С его ростом и внушительными размерами у меня не было возможности протиснуться мимо.

Сердце забилось сильнее, но я отбросила волнение.

Это всего лишь Майкл.

– Мне тоже досталось, – ответила я, отвернувшись и взяв из коробки охапку тонких свечей.

– А еще я слышал о твоем комментарии про «примешь и спереди, и сзади».

Я едва слышно засмеялась, снова повернувшись к нему лицом.

– И ты пришел, чтобы побороться за ее честь?

– Рика способна сама постоять за себя.

Это точно.

И у нее явно не было другого выбора, потому что Майклу даже в голову не пришло бы приревновать ее или даже разозлиться. Он никогда не станет заморачиваться насчет подобного, не так ли?

Я покачала головой.

– Боже, у тебя есть хоть немного гордости?

Он оттолкнул меня к полкам, и я выронила свечи.

Наклонившись, парень навис надо мной и загородил выход своей широкой грудью. Я попыталась успокоиться.

– Как насчет этого? – спросил Майкл, закипая от ярости. – Все мои ранние воспоминания связаны только с Рикой. Я люблю ее целую вечность. Для меня она всегда была и будет самым главным человеком на земле. Чем бы мы ни занимались, мы делаем это вместе. Все делаем вместе. – Он оскалился. – Никто не смеет нас осуждать, а если рискнет, мы любого сровняем с землей. Поняла? В следующий раз посмотри в гребаное зеркало, если вдруг тебе захочется очернить ее репутацию. Ты не увидишь ничего, кроме ненависти к себе и зависти. Ты многого о нас не знаешь.

Мы впились друг в друга взглядами, не желая отступать; мой пульс зашкаливал. Стала бы я возражать, если бы в той парной Рика была с Уиллом?

Нет. Несмотря на то, что я не разделяла ее свободные нравы, мне бы было все равно. Майкл прав. Я ревновала. И это моя проблема, а не ее.

В кладовую просочился свет. Выглянув из-за плеча парня, я увидела стоявшего в дверном проеме Кая. Наверное, он искал меня.

Майкл развернулся, но не отошел. Присев, я подняла свечи с пола. Недоверчиво сощурившись, Кай наблюдал за разыгравшейся сценой. Уверена, со стороны это выглядело плохо.

– Что происходит? – послышался женский голос.

К Каю присоединилась Рика.

Что ж, замечательно. Вся компания в сборе.

– Я собирался задать тот же вопрос, – сказал Кай, по-прежнему пристально глядя на своего друга.

Наконец Майкл отодвинулся, освободив проход.

– Просто объясняю ей, что да как.

Кай вошел внутрь, Рика последовала за ним и закрыла дверь.

– Ты в порядке? – спросил он, подойдя ближе.

– В порядке, – заявил Майкл.

– Я задал вопрос ей.

Кай бросил на друга сердитый взгляд, но Рика, сделав шаг вперед, встала между ними.

– Тебе не нужно было ничего говорить, – обратилась она к Майклу. – Окажись я на ее месте, тоже испытывала бы странные чувства по отношению к этой ситуации.

– Я не испытываю странных чувств, – вмешалась я. – Кстати, как нос?

Девушка послала мне легкую улыбку и покачала головой.

– Я не представляю для тебя угрозы. Да, я люблю Кая, но тебе не о чем волноваться.

– Мне плевать! – Направившись к двери, я обогнула их. – Выпустите меня.

– Думаю, тебе не плевать. – Майкл снова преградил мне путь. – На самом деле тебе далеко не все равно. И я отчасти тебя понимаю. Хочешь свести счеты?

Я застыла, с недоумением глядя на него.

– Что?

– О чем ты? – уточнила Рика.

Парень повернулся к ней, бросив беглый взгляд на Кая.

– Кай получил тебя. Почему бы мне не попробовать ее?

– Ты совсем рехнулся? – Кай подошел к нему практически вплотную. – Я не делюсь с другими.

– С каких пор? – Майкл приосанился. Напрягшись, они с вызовом смотрели друг на друга. – Почему ты не предоставишь выбор Бэнкс? Посмотрим, что она скажет.

Кай выглядел совершенно обескураженно. Словно не знал, смеяться ему или врезать своему товарищу.

Я раскрыла рот от удивления, пытаясь сообразить, шутка это или нет.

Рика не пришла в замешательство. Она пристально смотрела на Майкла, явно испытывая беспокойство.

– Ты очень красивая, – продолжил парень, развернувшись ко мне. Его взгляд смягчился. – Рика была с Каем. Хочешь попробовать меня? Тогда все будут квиты.

Я потеряла дар речи. Он ведь не всерьез?

– Майкл, – Рика шагнула вперед, – мне не нравится эта игра.

– Разве я играю?

Она мгновенно напряглась.

Мы с Каем встретились взглядами. Он, не отрываясь, смотрел на меня и ждал моего ответа. Я знала, что, если сделаю неправильный выбор, парень вмешается.

Кай не станет делиться.

Хоть мне и не хотелось, чтобы ему пришлось это делать, я едва подавила улыбку.

Наблюдая за тем, как Майкл и Рика молча смотрели друг на друга, я уловила, как его взгляд дрогнул, выдав слабость при виде девушки.

Майкл играл со мной. Она принадлежала ему, а он – ей. Они оба прекрасно знали, кого и чего хотели.

И все же мне не нравилась игра Майкла. Я и сама могла ее вести.

– Перепих с тобой поставит меня на один уровень с ней? Никогда не опущу свою планку так низко. Скорее, предпочла бы оказаться на месте Кая, – ответила я.

Майкл непонимающе сдвинул брови. Я заглянула Рике в глаза.

Девушка расплылась в улыбке.

– А она умна, не правда ли?

– Что происходит? – Майкл перевел взгляд с Рики на своего друга и обратно на меня. – Что это значит?

Рика взяла меня за руку и нежно притянула к себе.

– Это значит: если Кай получил меня, то и Бэнкс должна получить меня. – Затем она посмотрела на своего жениха. – Что, все ведь по-честному?

Нахмурившись, он повернулся к Каю, который был шокирован не меньше него.

Сердце бешено билось, рискуя вырваться из груди. Даже не знаю, блефовала ли я, когда это сказала – как обычно, ляпнула, не подумав о последствиях, но в одном была уверена. В данный момент мне нравилось чувствовать на себе взгляд Кая. Мне нравилось, что он наблюдал за мной, и я полностью осознавала, что делала все ради него.

Рика положила руки мне на талию. Открыв рот, я начала возражать:

– Я не…

– Что тебе больше всего нравится, когда ты с ним? – прошептала она, прильнув ближе.

– Хм… если он использует зубы, наверное… – сбивчиво ответила я. – Кай покусывает мои губы.

Часто дыша, девушка приблизилась к моему рту и произнесла:

– Да, мне тоже нравится, когда Майкл так делает. – После этих слов Рика поймала мою нижнюю губу зубами.

Я пискнула. Мое дыхание дрожало от нарастающего желания.

– Только он, – выдохнула она мне на ухо, – кусает меня там, внизу.

Взяв мою руку, Рика направила ее к моему паху. Я радостно улыбнулась.

– Черт.

Затем она поцеловала меня. Ухватив ее за талию, я ответила на поцелуй. Черт возьми, что я творю?

Закрыв глаза, девушка вновь прикусила мои губы и коснулась верхней языком. От ее горячего дыхания по всему моему телу разливалось тепло. Я издала стон; комочек нервов у меня между ног начал пульсировать.

– Видела бы ты их лица, – прошептала Рика, покусывая мочку уха. – Они вот-вот с ума сойдут.

Содрогаясь от беззвучного смеха, я запрокинула голову назад и позволила ей жадно припасть к моей шее. Мне нравилось, что Кай следил за мной. Нравилось, что он видел, как я получаю удовольствие.

Я снова опустила голову; волосы упали на глаза. Прильнув ближе, я прижалась к ней своим телом и переняла инициативу. Мы врезались в полки. Обхватив ладонями лицо Рики, я впилась в нее поцелуем и с удивлением услышала, как она застонала, а затем начала тереться об меня.

– Прикоснись ко мне, – выдохнула она, лаская мои губы.

– О черт, – сдавленно произнес Майкл.

Я улыбалась, вновь и вновь овладевая ее ртом. Мои руки медленно скользнули вверх по ее футболке. Уловив намек, она стянула с себя эту ненужную вещицу. Закусив губу, я посмотрела ей в глаза и, не разрывая зрительного контакта, накрыла ладонями ее грудь.

Девушка испустила хриплый стон.

– Бэнкс, – услышала я шепот Кая, но не обернулась.

Рика начала расстегивать мою рубашку. Мне не терпелось снять ее. Каждый нерв под кожей изнывал от желания ощутить нежное прикосновение. Я буквально чувствовала язык Кая на своей спине, хотя он вообще не дотрагивался до меня. Чувствовала его зубы и руки на своей груди.

Рубашка полетела на пол. Наши тела вновь слились, соски соприкоснулись. Завладев ее губами, я отчаянно желала увидеть лицо Кая. Только не была уверена, стоило ли мне поворачиваться. Мне не хотелось разрушать эти чары, но вдруг он злился?

Мы с Рикой целовались, издавая стоны, облизывая и кусая друг друга. Выступивший пот охлаждал мою кожу. Сжав правую грудь, она провела языком вверх вдоль моей шеи. Держась за бедра, мы терлись друг о друга. Боже, я стала такой влажной.

– Сними с нее боксеры, Рика, – вдруг распорядился Кай сиплым голосом, как будто запыхавшись.

Она широко улыбнулась, получив приказ. Просунув пальцы под резинку моих боксеров, Рика дернула вниз. Улыбнувшись, я перешагнула через них, а затем сделала то же самое с ее пижамными шортами. Почти вся наша одежда кучей валялась на полу, пока мы продолжали извиваться, лаская друг друга.

Наконец, пока девушка покусывала мое ухо, я повернула голову. Майкл стоял позади нас, а Кай передвинулся в угол около двери, откуда открывался лучший вид. Его тело было болезненно напряжено, затвердевший член выпирал под брюками.

Вместе с Рикой, щека к щеке, мы посмотрели на мальчиков. Она покрывала невесомыми поцелуями уголок моего рта.

– Мы хотим, чтобы нас трахнули, – сказала Рика Майклу.

Снова улыбнувшись, я кивнула. Глядя в темные глаза Кая, я сунула руки в ее трусики сзади, чтобы подразнить его.

Неспешно подойдя ближе, он запустил пальцы мне в волосы, оттянул мою голову назад и поцеловал так крепко и грубо, что у меня перехватило дыхание.

Не успела я опомниться, как Рику тоже оттащили в сторону. Послышался треск рвущейся ткани, затем хриплый шепот Майкла:

– Господи, Маленький Монстр, я тебя люблю.

Кай сорвал с меня трусики и нагнул. Я уперлась руками в полки перед собой, почувствовав его член между ног. Мне хватило времени лишь на один быстрый вдох, прежде чем он резко вошел в меня одним толчком.

Вскрикнув, я ощутила, как Кай снова вышел. Внизу сладко заныло. Мельком взглянув в противоположный угол комнаты, увидела Рику, тоже прижатую к полкам. Майкл раскрыл ее для себя, слегка отодвинув ногу и придерживая за колено, и входил жесткими, быстрыми движениями. Он прильнул к шее девушки, а она, подняв руку, держалась за его шею сзади.

Зарычав, Кай сжал мои волосы и потянул.

– Мне кажется, ты слишком уж этим наслаждалась, – прошептал он мне на ухо. – Не так ли?

Я заскулила, едва способная мыслить, и закрыла глаза.

– Ну… больше не буду пытаться сломать ей нос, если ты это имеешь в виду.

Парень усмехнулся.

– Хорошо.

Затем приподнял меня выше. Повернув голову, я поймала губы Кая и ощутила его вкус. Комнату заполнили стоны и вздохи. Немного отстранившись, я посмотрела ему в глаза, пока он трахал меня.

Я не смогла бы его остановить. Никогда не смогла бы. Теперь я буду ждать и проводить с ним каждое отведенное нам мгновение. Закрыв глаза, я упивалась ощущениями, которые дарил мне Кай, пытаясь запечатлеть их в памяти.

Обхватив мою талию, он выдохнул около моего уха:

– Ты мне нравишься, крошка.

Я улыбнулась. Это глупое прозвище было для меня не менее ненавистным, чем Мелкая.

– Ты мне тоже нравишься.

Я тебя люблю.

* * *

Проснувшись следующим утром, я опять не обнаружила Кая в постели рядом с собой. Во сколько он вставал? Мы легли вместе, но спал ли он вообще? Похоже, Кай всегда был чем-то занят. Он постоянно двигался, думал, куда-то спешил.

Я потерла глаза, зевнула и проверила время. Было начало девятого. Обычно я просыпалась раньше, но мы добрались до спальни всего шесть часов назад.

Отыскав в комоде и натянув на себя еще одни боксеры, я побрела к гардеробной. Когда открыла дверь, глаза округлились от ее размеров. Вчера я нырнула сюда, чтобы взять рубашку для вечеринки, но не успела толком оценить помещение.

Я вошла внутрь, и спустя несколько секунд все еще продолжала идти. Меня окутал запах Кая, и от этого едва не закружилась голова.

Гардеробная идеально ему соответствовала. Я почувствовала себя невероятно глупо. Я точно знала, какой у него должен быть дом. Разве я не рассказывала об этом Каю? С красивым декором, дорогой мебелью, всеми его накрахмаленными рубашками, висевшими на деревянных вешалках с равными интервалами между ними, черт побери. Созданный для мужчины, который гордился каждой деталью своей жизни.

Я провела ладонью по белым рубашкам, ощущая под пальцами мягкую, прохладную ткань. Боже правый, удивительно, как он вообще позволил мне прикасаться к нему со всеми моими микробами. Из груди вырвался тихий смех. Кай напоминал Кристиана Грея[12], Говарда Хьюза и Патрика Бэйтмана[13] вместе взятых. Если найду в доме пилу, то сваливаю отсюда.

Сдвинув все вешалки в одну сторону, из-за чего рубашки оказались прижаты одна к другой, я внесла хаос в его идеальный мир и, смеясь, выбрала голубую с длинным рукавом. Надев и застегнув ее, сцепила руки за спиной и, насвистывая, вышла из гардеробной.

Рано или поздно мне нужно будет вернуться к себе домой и взять смену одежды. Я уже второй день ходила в вещах Кая.

Покинув спальню, я пересекла коридор, спустилась по лестнице и направилась к столовой. Официанты все убрали прошлой ночью, когда большинство гостей разошлось по домам, но я заметила шатер из простыней, все еще стоявший в углу гостиной, и подушки на полу.

– Его нет в «Понтифике». Мы обыскали двенадцатый этаж, – послышался голос Кая.

Я остановилась возле двери.

– Ты уверен, что он не прячется на другом этаже? – спросил Майкл.

– Уверен. Его там нет, мать вашу.

Дэймон. Они говорили о нем.

Заглянув в комнату, я увидела Кая, Уилла, Майкла и Рику, сидевших за столом. Они завтракали, до сих пор одетые в пижамы.

Рика подняла большой желтый конверт, а второй рукой указала на гору маленьких картонных коробочек. Это спички?

– Мы не знаем точно, от него ли это пришло, – сказала она Каю.

– Кто еще мог это отправить?

– Взгляни на марки! – вспылила девушка, бросив ему конверт через стол. – Посылку отправили из Мехико. Дэймон не там.

– Взгляни на все эти спички! – прорычал Кай в ответ. – Он мог нанять кого угодно, чтобы прислать их из любой точки мира. И адресовал посылку тебе. Это предупреждение. Значит, Дэймон угрожает не только мне.

Парень подхватил конверт и швырнул его обратно Рике.

Спички. Я внимательнее присмотрелась к куче спичечных коробок и сразу же узнала серебристый из «Сферы», ночного клуба в Меридиан-Сити. Ребята частенько наведывались туда. Кай беспокоился о том, что все спички были из близлежащих районов?

Майкл провел руками по волосам и потер лицо.

– И что вы предпримите? – поинтересовалась Рика, бросая вызов Каю. – Начнете бегать кругами, как безумцы, пока он будет смеяться над нами? Дэймон затеял игру, но не сделает ничего серьезного.

– Откуда ты знаешь?

– В прошлом году ему выпадала дюжина шансов мне навредить, но он останавливался! Каждый раз! – Поднявшись со стула, она настойчиво продолжила: – Ему нравится водить нас за нос, только и всего. Просто оставьте его в покое.

– Почему ты всегда так говоришь?

Рика замешкалась, глядя на Кая.

Он подошел к ней и спросил, понизив голос:

– Каждый раз, когда мы хотим с ним разобраться, ты говоришь нам оставить его в покое. У Дэймона есть компромат на меня. Он пытался убить Уилла. Черт, что с тобой такое? Почему ты защищаешь его?

Ее глаза округлились. Мое сердце забилось быстрее. Рика, судя по виду, была оскорблена подобными обвинениями.

Она перевела взгляд на Майкла, потом на Уилла. Оба смотрели на нее так же, как Кай. С чего они взяли, что она его защищала?

Никто не проронил ни слова. Девушка усмехнулась, подхватила свою тарелку и двинулась к выходу.

Я увернулась, уступив ей дорогу, но Рика пронеслась мимо, даже не взглянув на меня.

Когда взгляд Кая остановился на мне, выражение его лица смягчилось.

– Ты голодна? – спросил он. – Завтрак готов.

Посмотрев на шведский стол, ломившийся от еды, я кивнула.

– Дай мне минуту.

Развернувшись, я прошла мимо лестницы в кабинет и заметила, что Рика скрылась в саду с тарелкой в руках.

Я не думала, что после прошлой ночи мы стали подругами, но мне было любопытно. Если мой брат прислал ей посылку, намереваясь запугать, почему Рика так спокойно к этому отнеслась? Ведь не только Кай обратил внимание на ее поведение. То, как Майкл и Уилл смотрели на девушку…

Последовав за ней, я была благодарна облакам, закрывшим яркое утреннее солнце. Рика села на землю и прислонилась спиной к дереву. Запрокинув голову назад, она поставила тарелку сбоку, но есть не стала.

– Эй! – Подойдя ближе, я тоже присела рядом.

Она кивнула, все еще поглощенная мыслями.

– Дэймон прислал тебе спички? – поинтересовалась я, перейдя сразу к делу. – Почему?

Рика пожала плечами и ответила:

– Я их собираю. Отец иногда привозил мне спичечные коробки из своих путешествий. Так началась моя коллекция. Майкл продолжил традицию. Теперь, если он уезжает куда-нибудь без меня, то находит спички в подарок.

Значит, Дэймон знал, что они ей нравились.

– И он прислал тебе набор из Меридиан-Сити? – пришла к заключению я. Брат хотел сообщить ей, что был в городе. Или что уже вернулся сюда.

Рика замолчала. Мне хотелось задать больше вопросов, спросить, почему она не злилась, но мы не были подругами. К тому же я знала: она мне не доверяет, хотя и надеялась, что после вчерашнего нам будет чуть проще разговаривать.

– Ты выросла с Дэймоном? – поинтересовалась она.

– Мы жили вместе какое-то время.

Открыв рот, чтобы задать очередной вопрос, Рика замешкалась.

– Ты… видела что-нибудь подозрительное? – наконец спросила девушка. Держа руки на коленях, она теребила свои большие пальцы. – То, что происходило с ним?

Рика знала?

– Дэймон рассказал тебе? – удивленно спросила я.

– Нет, конечно. – Она покачала головой. – Брат Майкла, Трэвор, однажды упомянул об этом. У меня не было причин ему верить, но… представить не могу, зачем ему было выдумывать подобную историю. Учитывая то, каким стал Дэймон, это объяснение кажется логичным.

Девушка подняла глаза, и я испугалась того, что прочла в ее взгляде. Дэймон не хотел, чтобы кто-то знал о вещах, творившихся в нашем доме. Я не могла обсуждать эту тему.

– Он утверждал, что мать Дэймона… – Ей явно было тяжело произносить эти слова. – Что она начала обижать его, когда ему исполнилось двенадцать. – Затем Рика закрыла глаза и тихо закончила: – Она насиловала его.

Значит, она все-таки знала. Но рассказала ли об этом Майклу?

– Боже, меня воротит от одной мысли об этом.

Вздохнув, девушка отвела взгляд.

В следующее мгновение она пожала плечами и махнула рукой.

– Не обращай внимания. Все равно это его не оправдывает. Просто мне кажется, если бы Дэймон планировал навредить нам, он бы уже давно это сделал. Мы должны оставить все как есть. Возможно, он и правда перенес страдания. И хотя я никогда не смогу его простить, надеюсь, он когда-нибудь успокоится. Дэймон болен. А разбудив спящего зверя, мы ничего хорошего не добьемся.

Я была согласна с ней. Это не оправдание. У многих людей выдалось тяжелое детство, и они вели себя вполне нормально.

В теории.

Только когда ты являешься объектом насилия и продолжаешь каждый день переживать эту пытку в своей голове, то смотришь на ситуацию немного иначе. Никому не под силу справиться с этим. Жертвы просто притворяются, будто им лучше. Как еще разобраться в том дерьме, через которое ты прошел?

– Он никогда не плакал, – тихо сказала я. – Ни разу не видела, чтобы он плакал.

Рика промолчала. Подняв глаза, я посмотрела в небо и продолжила, чувствуя стук пульса в ушах:

– Когда она приходила, Дэймон заставлял меня прятаться в шкафу с его наушниками. После того, как все заканчивалось, он выпускал меня, а сам шел в душ. Порой он проводил там час, а иногда – несколько часов.

Едва сдерживая нахлынувшие слезы, я зажмурилась.

Иногда я слышала скрип кровати, пробивавшийся сквозь музыку.

– Он оставался в ванной до тех пор, пока не приходил в себя. Иногда на его руках или груди появлялись порезы. Место он выбирал в зависимости от сезона и одежды, которая могла скрыть следы. – Слезы тихо катились по моим щекам. – В пятнадцать лет Дэймон начал резать ступни, чтобы каждый раз чувствовать боль при ходьбе. Я не понимала, как ему удавалось бегать так по баскетбольной площадке. Бывало, что его носки полностью пропитывались кровью. – Я посмотрела на Рику. Ее голубые глаза блестели, словно морская гладь. – Он делал не только это. Дэймон заставлял меня причинять ему боль… – После короткой паузы я продолжила: – Пока однажды ночью не настал черед причинить боль ей.

Дэймон избил свою мать, и мы думали, что больше никогда ее не увидим. В ту ночь он перестал ранить себя. Ему уже не нужно было страдать.

– Теперь он питается болью, – сказала я. – Всегда найдет способ скрутить ее, протолкнуть себе в глотку и проглотить. Ему это нужно. Все люди умеют терпеть ее, пока не преодолеют, но Дэймон… он хочет жить в аду.

Только там он блистал.

Я перевела взгляд обратно на небо, положив руку под голову.

– И все же… он никогда не плакал.

Глава 23

Кай

Наши дни

Ощутив на лице легкое, словно перышко, прикосновение солнечных лучей, я зашевелился. Голова гудела, я едва смог поднять ее с подушки.

В комнате было светло. Бэнкс лежала рядом. Я широко улыбнулся. Всегда ненавидел спать с другими людьми – спать в прямом смысле слова, в одной кровати.

Но она вела себя так тихо. И мне нравилось видеть ее в момент пробуждения.

Дотянувшись и обвив рукой талию девушки, я притянул ее к себе.

Только Бэнкс почему-то была напряжена. Что-то не так. К тому же мои пальцы вместо нежной кожи нащупали одежду.

Я открыл глаза и увидел, что она, повернув голову, смотрела на меня. Ее взгляд был полон грусти.

– В чем дело, детка? – Приподнявшись на локтях, но не отпустив Бэнкс, я заглянув в ее лицо. – Почему ты оделась?

Она была в тех же вещах, в которых пришла в мой дом два дня назад.

Девушка провела тыльной стороной кисти по моей щеке, едва слышно прошептав:

– Не забывай это чувство.

Я сдвинул брови.

– Что?

Встав на колени, я увидел в ее руках телефон. У меня появилось плохое предчувствие. Что Бэнкс имела в виду?

Я выхватил сотовый. Не оказав сопротивления, она молча наблюдала, как я читал сообщение.

«Посмотри в окно»

Номер был незнакомый, и Бэнкс не сохранила его в контактах. Без имени. Всего одна эсэмэска.

В поисках объяснений я посмотрел на нее, но девушку как будто парализовало.

Я поднялся с кровати и подошел к окну, открывавшему вид на город. От увиденного мой желудок провалился куда-то вниз.

В воздух поднималось облако черного дыма. Это было где-то в Уайтхолле. С улицы доносились отголоски сирен пожарных машин, в небе кружил вертолет.

– Что это? – спросил я, переведя взгляд на нее. – Что случилось?

Бэнкс сглотнула, приняла сидячее положение и склонила голову, не в силах посмотреть на меня.

– Что горит? – схватив и подняв ее, заорал я.

Дыхание девушки участилось.

– «Сэнсо».

Нет. Я отпустил Бэнкс и пулей вылетел из комнаты, бросившись к лестнице. Входная дверь открылась прежде, чем я успел спуститься вниз. В дом ворвались Майкл, Уилл и Рика.

Уилл поймал меня, не дав выбежать на улицу.

– Слишком поздно. Все сгорело, – сказал он, оттолкнув меня назад. На его лице ясно читалось сожаление.

Схватившись за волосы, я смотрел сквозь дверь на черный дым, застилавший небо.

Господи, нет.

Рика тихо плакала в фойе. А я думал обо всем, что создал в том месте. Об оружии, которое отец подарил мне на открытие клуба. Все пропало. Все документы и договоры на аренду, хранившиеся в «Сэнсо». Я вел весь наш бизнес оттуда.

Наработанная нами клиентская база… На ее восстановление могли уйти месяцы.

Я стиснул зубы. Боль утраты была практически невыносимой.

– Будут еще пожары, – услышал я слова Бэнкс.

Моя скорбь трансформировалась в злость. Резко развернувшись, я увидел, как она медленно спускается по лестнице.

Дэймон прислал ей сообщение.

– До Тандер-Бэй он тоже доберется, – предупредила девушка. – Гэбриэл его не контролирует.

И долго она позволила мне спать? Достаточно, чтобы огонь все уничтожил?

Я поднял сотовый и проверил время доставки эсэмэски.

Шесть минут назад.

Нажав на кнопку вызова, поднес трубку к уху, но голос автоответчика сообщил, что номер не обслуживается. Он пользовался одноразовыми телефонами. Я сбросил вызов и, обернувшись, швырнул сотовый в кусты у ворот.

Спустя мгновение ко мне подошел Майкл:

– Пожарные машины уже там. Одевайся.

Но я приблизился к Бэнкс, которая стояла у подножия лестницы.

– Я не знала, – уверила она.

– Ты бы остановила его, если бы знала?

Боль промелькнула в глазах девушки, но ее молчание сказало куда больше.

На пол упала тень – кто-то закрыл солнечный свет. Повернув голову, я увидел возле двери людей Гэбриэла, тех же самых, которые забрали Бэнкс с вечеринки Майкла.

Лысый – Давид, если не ошибаюсь, – посмотрел на нее и дернул подбородком.

– Идем.

Я встал между ними.

– Она никуда не пойдет.

– Ванесса уехала, – произнес Давид, перешагнув через порог. – Кто-то ее запугал. Она не хочет в этом участвовать.

– Мне плевать, – прорычал я, указав на Бэнкс. – Она никуда не уйдет.

– Свадьбу отменили. Сделка расторгнута, – повторил он.

Я начал приближаться к нему, но парень распахнул свою куртку и упер руку в бок. Привычный жест, направленный на то, чтобы я увидел кобуру с пистолетом у него под мышкой. Это меня не остановило.

Остановил Майкл, преградив мне путь.

– Они вооружены. Мы – нет. Потерпи.

Каждая мышца в моем теле одеревенела. Я сжал кулаки с такой силой, что ощутил боль.

– Не волнуйся, – Давид ухмыльнулся, – мы не будем заставлять ее, если она захочет остаться.

Обернувшись, я посмотрел на Бэнкс. Когда она замялась на месте, я понял, каким было ее решение. Кровь начала закипать.

К черту.

Может, девушка действительно выбирала их, а может, думала, что ей удастся оградить нас от Дэймона, если она уйдет, однако с меня хватит. Я устал от попыток вести себя так, как ждали окружающие.

Больше не буду просить. Если ей нравились мужчины, которые брали свое, я буду брать.

Бэнкс прошла мимо меня, и я проводил ее взглядом.

Развернувшись, она сказала мне со слезами в глазах:

– Все гораздо проще. Тебе нужно было лишь спросить мое имя.

Ее слова меня озадачили. О чем она? Я знал, как ее зовут.

Они ушли. Мы вчетвером смотрели вслед черному внедорожнику, отъезжавшему от подъездной дорожки.

Дым поднимался из-за возвышенности. Я чувствовал запах гари и расплавленной кровельной смолы и понимал: одним пожаром дело не ограничится. Все только начиналось, ведь Ночь Дьявола наступит лишь в полночь.

Посмотрев на Рику, я заметил ее покрасневшие от слез глаза.

– Теперь ты видишь? – воскликнул я.

Ей пора перестать ждать от Дэймона лучшего. Это был наш бизнес. Наше место. Мой источник доходов.

– Значит, что бы мы ни делали, Ночь Дьявола все равно начинается, – подал голос Уилл.

Я кивнул.

– И у нас есть последний козырь, – сказал я, повернувшись к Майклу. – Мы его используем?

На мое удивление он улыбнулся.

– Вообще-то, у тебя припрятана еще одна карта в рукаве.

Подавшись вперед, Майкл сложил руки на груди.

– Ее имя… Никова. Подумай хорошенько, и ты все поймешь.

* * *

Ник.

Я думал, что это Никки или Николь.

Нет. Это сокращенно от «Никова» – настоящей фамилии Гэбриэла, семья которого после иммиграции взяла себе более «американский» вариант Торренс для ведения бизнеса.

Хотя Гэбриэл до сих пор время от времени представлялся как Ников.

Похоже, он не позволил дать свою фамилию внебрачной дочери, поэтому мать назвала девочку Никова назло ему.

Ловко, если честно. Наверное, Гэбриэл взбесился, но остановить ее не мог.

– Что ты здесь делаешь, мальчишка?

Я вошел в офис Гэбриэла вместе с Майклом и Уиллом.

Два охранника дежурили у двери, однако мой взгляд метнулся к Бэнкс, которая стояла возле отца. Она опять переоделась в вещи Дэймона.

Теперь многое прояснилось. Но лучше от этого не стало.

– Я пришел за своей невестой, – сообщил я, пристально глядя на мужчину, сидевшего в кресле. – Давай уже покончим с этим.

Он не начал орать, как я предполагал. Наоборот, покачал головой с задумчивым, усталым видом.

– Дэймон… – Гэбриэл умолк, тяжело дыша. – Я думал, он перерастет свою импульсивность, усвоит урок, что расходовать энергию на мелкую сошку вроде тебя – это пустая трата времени. – Он затянулся сигарой. – Хотя у моего сына гораздо больше терпения, чем мне казалось. И он довольно категоричен, когда дело касается его друзей.

– Мы ему не друзья.

– Он не остановится, – уверил Гэбриэл с вполне искренним сожалением. – К тому же Дэймон спугнул Ванессу. Контракт аннулирован. Ты должен радоваться.

Наклонившись, я положил ладонь на его стол и спиной почувствовал, как Майкл и Уилл подошли ближе. Я смотрел на мужчину, выжидая, когда он встретится со мной взглядом.

Зато Бэнкс не сводила с меня глаз. Даже не глядя, я это знал.

Наконец Гэбриэл поднял глаза на меня.

– Меня не устраивает расторжение контракта, – ответил я спокойно, подчеркивая каждое слово. – Я тоже категоричен и не собираюсь идти на попятную. Сделка есть сделка, и ты так просто от меня не отделаешься.

– Ну, у меня больше нет племянниц для тебя.

Мельком глянув на Бэнкс, я опять посмотрел на него.

– У тебя есть дочь, – подметил я.

Это привлекло внимание Гэбриэла. Услышав резкий вздох девушки, я едва сдержал улыбку. Проклятье.

– Мне плевать, если она пойдет к алтарю в этих грязных джинсах, – сказал я. – Притащи ее в церковь сегодня же и, даю слово, что не трону твоего сына. Но если ее там не окажется…

Я сунул руку в нагрудный карман и достал оттуда мобильник.

Он прищурился.

– Что это такое?

– Это… – Бэнкс уставилась на вещицу, а затем перевела взгляд на меня. – Вы его не уничтожили?

Выпрямившись, я убрал телефон обратно в карман. Он служил нам школьным альбомом в старших классах. Там хранились фото- и видеосвидетельства всех наших деяний, хороших и плохих, включая записи преступлений, отправившие Дэймона, Уилла и меня в тюрьму.

После побега Дэймона в прошлом году мы намеревались его уничтожить, однако потом решили, что припасти маленький козырь не помешает. Все компрометирующие нас материалы удалили, а вот видео с Дэймоном заполнили два флэш-накопителя. И сохранили.

Сотовый же оставили для наглядности.

Разумеется, я мог бы угрожать ему этими видео так же, как он угрожал мне, но сначала нужно было узнать, куда пропала Наталья Торренс. Мне хотелось раз и навсегда разобраться с этой проблемой.

Развернувшись, я направился к двери, друзья последовали за мной.

– Она незаконнорожденная, – окликнул Гэбриэл. – Одна из многих. Почему ты решил, что получишь хоть какую-то власть надо мной, женившись на ней? Тебе ведь известно, что мне плевать на нее.

Мы остановились. Я оглянулся через плечо на Бэнкс.

Она стояла, не шевелясь и опустив взгляд. Инстинкты подсказывали забрать ее отсюда прямо сейчас. Увезти домой и сделать так, чтобы ей больше никогда не пришлось выслушивать подобные оскорбления.

Но Бэнкс сделала свой выбор.

– Тебе-то, может, и плевать, – ответил я, – а вот Дэймону – нет. Он очень ею дорожит, не так ли? Ты можешь сыграть в ящик лет через пять, но твой сын и единственный наследник окажется в моей власти. – Я посмотрел ей в глаза. – Если она будет принадлежать мне.

Сегодня Дэймон лишил меня того, что я любил. Теперь я лишу его того, что любит он.

Глава 24

Бэнкс

Наши дни

Кай вышел из комнаты вместе с Уиллом и Майклом. В офисе повисла тишина, а затем мы услышали приглушенный грохот захлопнутой входной двери.

В ту же секунду отец подскочил с кресла, развернулся и схватил меня за подбородок.

Я судорожно втянула воздух, когда его пальцы впились в мою кожу.

– Жаль, я не могу убить тебя, – прошипел он мне в лицо. – Я бы мигом свернул тебе гребаную шею, если бы не знал, что из-за этого мой засранец-сынок слетит с катушек и натворит глупостей.

Гэбриэл отпихнул меня, и я врезалась в Давида, который не дал мне упасть.

– Проследи, чтобы он получил ее использованной, – приказал ему отец.

У меня перехватило дыхание.

– Что?

Но ответа я не получила. Обогнув стол, он стремительно вышел из кабинета, оставив меня наедине с парнями.

Я отпрянула от Давида и метнулась в сторону, чтобы держать их всех в поле зрения. Черт, что отец имел в виду?

Один из ребят помоложе, МакКэндлесс, неспешно двинулся ко мне; его голубые глаза заблестели от улыбки.

Внезапно откуда-то сбоку появился Илья и остановил парня, положив руку ему на грудь.

Я почувствовала мимолетное облегчение. Мне под силу было справиться с одним, но одолеть всех я бы не смогла. Давид, Лев и Илья не причинят мне вреда.

Но затем взгляд льдисто-голубых глаз Ильи остановился на мне. Приближаясь, он снял куртку на ходу, бросил ее на отцовский стол и сказал:

– Давненько я этого ждал.

Сердце ушло в пятки, я потеряла дар речи от шока. Господи, меня сейчас стошнит.

Проведя рукой по своим белокурым волосам, он схватил меня и притянул к себе.

Зарычав, я извернулась, оттолкнула его и рванула с места. Когда подбежала к двери, двое охранников преградили путь. Илья, поймав край моей куртки, дернул меня назад и повалил на пол.

Я вскрикнула. Превозмогая боль, пронзившую спину, быстро перевернулась и поползла прочь.

Двери, ведущие в патио, были так близко. И хотя время было не позднее, уже начинало темнеть. Я могла бы оторваться от них в лесу.

Кто-то потянул меня за лодыжки. Цепляясь ногтями за деревянный паркет, я попыталась согнуть колени, чтобы подняться, но он навалился на меня сверху. Делая частые вдохи, я с трудом проталкивала воздух в легкие под тяжестью его тела.

Илья одним рывком сорвал с меня куртку, застегнутую лишь на пуговицы. Во время потасовки я потеряла шапку, поэтому волосы спадали мне на глаза.

Толком поднять голову не получалось, но я кое-как огляделась по сторонам в поисках Давида и Льва. Где же они? Парни ведь не допустят этого, да?

Содрогаясь от рвавшихся наружу рыданий, я зажмурилась. Плакать нельзя, нельзя.

Сзади послышалась возня и кряхтение. Потом грохот, как будто стол перевернули.

Илья запустил руку мне в джинсы. Ткань врезалась в бедра, когда он дернул, и у меня в голове словно что-то щелкнуло. Оскалившись, я начала метаться и брыкаться, что есть мочи, стараясь перевернуться, делая все, о чем говорила Рике. При первой же возможности я укушу его.

Парень крепко схватил меня за волосы у корней, придавил голову к полу и потянул джинсы вниз. Мое лицо исказилось от отвращения, каждая мышца напряглась; я сжала челюсти.

Нет. Нет!

– Разве ты не будешь кричать? – с издевкой произнес Илья где-то возле моего уха. – Или плакать?

Не буду.

Я почувствовала, как он расстегнул свои джинсы, после чего вновь нагнулся, сунул руку мне между ног и прошептал:

– Ты можешь быть моей сладкой маленькой шлюшкой.

Дернувшись вверх, я повернула голову, едва не вывихнув себе шею, и укусила его за щеку.

Илья зарычал и отвернулся, ослабив хватку. Мне хватило этой заминки. Я ринулась вперед и ухватилась за первую попавшуюся вещь – ножку круглого приставного столика. Потянув за нее, сбросила хрустальную вазу, поймала и, обернувшись, разбила о голову Ильи. Осколки посыпались во все стороны.

Я надавила сильнее, чтобы стекло вонзилось в его кожу, едва обратив внимание на острую боль в собственной руке, когда края разрезали перчатку.

Илья вскрикнул и повалился набок. Быстро сняв свои сапоги и джинсы, до сих пор болтавшиеся у колен, я отползла от него. Опершись на рабочий стол Гэбриэла, поднялась и увидела золотой нож для вскрытия писем.

– Иди сюда, сука.

Я крепко обхватила рукоятку ножа и, не зная, насколько близко подобрался Илья, резко развернулась. Лезвие полоснуло его по лицу, оставив красную линию от уха до рта.

Парень прижал ладонь к щеке и опять упал на колени. Сжав кулак, я ощутила боль от оставшихся осколков вазы, а затем кинулась к нему, нанося удары кулаками один за одним. Снова и снова, до тех пор, пока не начала задыхаться от нагрузки.

Он обессиленно рухнул на спину. Я посмотрела на Илью, все еще сжимая в руке нож и едва сдерживаясь, чтобы не вонзить лезвие ему в грудь.

Мне хотелось донести до каждого из них, что им не удастся меня обидеть. Я этого не позволю.

Подняв глаза, злобно посмотрела на Льва и Давида, которые стояли в противоположном конце комнаты с охранниками отца. Одного Давид держал в удушающем захвате, второго Лев прижимал к стене. Так вот что за возню я слышала.

Они все-таки встали на мою защиту.

Я бросила нож на пол и взяла со стола салфетку, оставшуюся после ужина Гэбриэла. Кровь струилась из носа по губам, капала на пол, стекая с подбородка. Вытерев ее, ощутила солоноватый металлический привкус во рту.

Затем, обернув другой салфеткой порез на ладони, подошла к мужчине, валявшемуся у ног Давида, и схватила за волосы.

– Забирай его и проваливайте отсюда, – сказала я тихо, подтолкнув охранника к Илье.

Я и дня не проживу, если обращусь в полицию.

Но правосудие восторжествует, уж я-то позабочусь об этом.

Лев отпустил второго мужчину. Подхватив Илью, нетвердой походкой они вышли из кабинета.

Шмыгнув носом, я вновь сглотнула кровь и подошла к парням в одной футболке и нижнем белье. Пропитавшиеся кровью пряди волос липли к лицу. Лев и Давид с опаской смотрели на меня, так, будто не узнавали.

Черт, не уверена, что сама себя узнала бы.

Но, как ни странно, я ничего не имела против. Именно такой я и должна быть.

– Найдите Марину, – приказала я Давиду, пройдя мимо него к двери. – Мне нужно платье.

* * *

Я стояла в притворе перед дверями собора, вытянув руки в стороны, чтобы Марина могла заниматься своим делом. Она тянула мое тело то вправо, то влево, пока подкалывала и ушивала платье, которое подарила мне на шестнадцатилетие. И которое я ни разу не надела. Ничего другого мы не нашли за столь короткий срок.

Мой взгляд был прикован к закрытым дверям. Ненавижу его. Только почему я не нервничала? Почему не боялась?

Я не ощущала ничего, кроме злости. И драйва. В данный момент мне было плевать на свою дальнейшую судьбу. Пусть делает, что хочет.

– Можно я накрашу тебе ресницы? – спросила Алекс.

– Почему нет? – пробормотала я, сжав губы, чтобы она могла нанести на них красную помаду. Мне хотелось выглядеть красиво, но не для Кая. Я изменилась и больше не думала о том, какой должна быть.

Мне просто нужно громче заявить о себе.

Алекс занялась моими глазами, накрасила ресницы и добавила немного подводки, после чего выдернула из розетки утюжок, закончив завивать мои волосы в крупные локоны.

– У меня есть для тебя цветы, – улыбнулась Марина и вручила мне букет.

Глядя на белые розы, я лишь удивленно вскинула бровь. А потом отбросила их в сторону на обшитую бархатом скамейку. Это был милый жест, но Марина прекрасно меня знала.

Я не слышала, что происходило внутри собора, если не считать отзвуков скрипучих скамеек, когда кто-то из немногочисленных прихожан опускался на колени или вставал. Алекс еще раз припудрила мне нос. Наверное, он до сих пор оставался красным после сегодняшней драки.

Мои нервы все еще были на пределе из-за случившегося. Я не видела ни отца, ни Илью, ни охранников, потому что, накинув свои вещи, унесла ноги из дома прежде, чем до него дошел слух о потасовке. Я боялась не за себя, а за Давида и Льва, которые нарушили приказ Гэбриэла, защитив меня. Мы втроем нырнули в машину и уехали. Вскоре после этого Марина встретилась с нами здесь, захватив с собой платье.

Если честно, я была благодарна за наряд и за то, что Алекс помогла мне с макияжем. Я чувствовала себя во всеоружии. Мне хотелось быть яркой, а не незаметной, как раньше. Хотелось выглядеть не так, как обычно, словно я, мать вашу, извинялась и старалась загладить вину за свое существование. Я существую, и пошли все к черту.

Отмахнувшись от Алекс, я приподняла свою юбку и направилась к дверям.

– Что у тебя за обувь? – воскликнула она.

Оглянувшись, я заметила, куда был направлен взгляд девушки, и тоже опустила глаза, пытаясь понять, в чем проблема.

На мне были армейские сапоги со сбитыми мысками и распущенными шнурками, как обычно.

– Они подходят, – отрезала я и отвернулась.

Сзади послышался ее тяжелый вздох.

Опустив юбку и не дожидаясь сигнала, я распахнула двери. Ненавидела формальности. Если Кай так сильно хотел помучиться, почему бы просто не зарегистрировать брак в мэрии?

В глубине практически пустой церкви собралась небольшая группа людей. Несколько случайных прихожан сидело на скамейках ближе к выходу. Все присутствующие уставились на меня.

Надеюсь, мое черное платье само по себе бросало вызов этому мероприятию. Узкий корсет угольного цвета оставлял руки и плечи полностью открытыми, а под прозрачной черной юбкой лежало несколько пышных слоев белого фатина.

Кай стоял у алтаря вместе с Майклом, но тут же повернул голову ко мне. Понадеявшись, что выгляжу красиво в этом сказочном платье, я не стала дожидаться вступления музыки, устремила взгляд вперед и промаршировала к алтарю. В зале повисла тишина. Я чувствовала обжигающие взгляды дюжины пар глаз.

Отец сидел в первом ряду. Я знала, что он придет. Хэнсон нашел меня задолго до церемонии, чтобы подписать брачный договор.

Майкл держался сбоку от Кая, Уилл и Рика расположились слева.

Были и другие гости, полагаю, со стороны отца. Успокоившись и перестав винить себя за то, что не избавился от меня раньше, он, должно быть, понял самое важное: хоть я и вступала в брак без гроша в кармане, в случае его расторжения могла по закону получить половину имущества Кая.

Или все, если вдруг моего муженька преждевременно переедет автобус.

Заметив меня, с амвона спустился седовласый священник в очках. Он быстро преодолел маленькую лестницу и занял место в центре перед алтарем, после чего нервно посмотрел на Кая, вероятно осознав, насколько ненормальной была эта «церемония».

Кай опустил скрещенные на груди руки и со скептическим выражением лица смерил меня взглядом. Подойдя ближе, он кивнул, и мы оба подошли к священнику.

– Ты надела платье, – едва слышно произнес парень. – Я удивлен.

Сволочь.

Я мило улыбнулась высокому мужчине, стоявшему перед нами, рассматривая его роскошную белую ризу с золотой отделкой.

– Никогда не носила платья, – ответила я тихо. – То есть вечерние платья. А так как замуж я выйду всего один раз…

– О, выйдя замуж за меня, ты получишь массу поводов для вечерних платьев, – уверил он. – Я планирую сделать этот брак максимально мучительным для тебя.

Вздернув подбородок, я парировала:

– Валяй, пока есть возможность. Уверена, вскоре я овдовею.

Кай тихо засмеялся, но не продолжил нашу перебранку.

Священник окинул взглядом жалкую кучку приглашенных.

– Внемли молитвам нашим, Господь, – провозгласил он, разведя руки в стороны, – и в милости Своей благослови рабов Твоих, Кая и Никову, представших перед алтарем Твоим, дабы поклясться в любви друг к дру…

– Переходите к клятвам, – процедил Кай.

Священник осекся и с растерянным видом посмотрел на него. Я едва не прыснула от смеха. Бедняга. Хотя было странно слышать свое полное имя. Никто его не использовал, кроме мамы и Дэймона, да и те называли меня просто Ник.

Отцу мое полное имя не нравилось, поэтому я привыкла к «Бэнкс» – оно отражало то, кем я теперь являлась.

Святой Отец прокашлялся и сделал глубокий вдох.

– Кай и Никова, хотите ли вы вступить в брак без всякого принуждения, по доброй воле и взаимному согласию?

– Да, – ответил Кай.

Я замешкалась, но кивнула, ощущая гнетущее присутствие Гэбриэла.

– Да.

– Готовы ли вы любить и уважать друг друга до конца дней своих?

– Да, – нетерпеливо прошипел Кай. – Готов.

Сердце екнуло. Боже, это действительно происходит?

– Да, – ответила я.

Майкл замер. Реакции Уилла у себя за спиной я не уловила, зато слышала, как слева беспрестанно ерзала на месте Рика.

– Готовы ли вы с любовью принять детей, посланных вам Господом, и воспитывать их согласно учению Христа и Церкви Его?

Что? Мой взгляд метнулся к Каю. Тот смотрел на пастора, приподняв бровь.

Черта с два. Пусть мы оказались здесь под ложным предлогом, только это уже перебор. Я даже вид делать не буду, что согласна.

– Продолжайте, – сказал Кай, и мне стало ясно – он тоже на такое не подпишется.

У меня вырвался вздох облегчения.

Священник в замешательстве заглянул в свою книгу и продолжил, запинаясь:

– Так… так как искренне ваше желание сочетаться священными узами брака, соедините руки и объявите о нем перед Богом и Церковью.

Кай повернулся ко мне. Чтобы не разразиться бранью, пришлось сжать челюсти. Я повернулась к нему лицом. Он взял меня за руки, однако я отказалась сплести с ним пальцы, несмотря на приятное покалывание, порожденное его прикосновением.

– Кай Дженато Мори, – опять заговорил священник, – берешь ли ты Никову в законные жены? Согласен ли любить и оберегать ее, с этого дня и впредь, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?

Пока смерть не разлучит…

На миг его взгляд дрогнул, и я увидела проблеск того мужчины, который, сидя за столом своего отца, рассказывал мне историю о стейке.

Затем Кай ухмыльнулся.

– Пока смерть не разлучит, – подчеркнул он. – Согласен.

Я перестала дышать и крепче сжала его руки, чтобы остановить дрожь в своих.

– Никова Сара Бэнкс, – пожилой пастор обратился ко мне. – Берешь ли ты Кая в законные мужья? Согласна ли любить и оберегать его, с этого дня и впредь, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?

Я не могла поверить в реальность происходящего.

Кай сжал мои пальцы в ответ, подав знак, что пришла моя очередь отвечать. Выскользнув из его хватки, я послала ему сердитый взгляд.

– Пока смерть нас не разлучит, – пробормотала. – Но ждать осталось недолго, поэтому да, согласна.

Улыбнувшись, Кай тихо засмеялся.

Иди ты к черту, это не шутка.

– Да укрепит Господь в доброте Своей сей союз…

Священник продолжил читать благословения. Финальная часть церемонии прошла словно в тумане. Мы обменялись кольцами, и Святой Отец обратился с теплыми словами ко всем присутствующим.

Из моей груди вырвался так долго сдерживаемый вздох. Я опустила глаза.

Черт. Мы поженились.

Когда мы вновь повернулись к пастору, я бросила беглый взгляд на Кая. Внутри закипала ярость. Я стану для тебя худшей женой на свете.

– Поцелуем вы скрепите данные друг другу клятвы, – сказал священник Каю. – Ступайте с миром и прославляйте ваш союз. Теперь вы можете поцеловать свою невесту.

Кай повернулся ко мне, отчего сердце подскочило к горлу, но… не остановился.

Развернувшись, он стремительно зашагал прочь по нефу, в ту сторону, откуда я пришла, оставив меня у алтаря одну, тем самым делая посмешищем. Я ошарашенно моргнула. Щеки вспыхнули от стыда. Мерзавец.

Один за другим Майкл, Уилл и Рика двинулись следом за ним. Свидетели Кая, поспешно преодолев неф, покинули собор. Он ни разу не оглянулся, но я знала, что все остальные взгляды были направлены на меня. Даже пастор не понимал, что ему делать. Он просто стоял на месте, черт бы его побрал.

Значит, Кай тоже будет худшим мужем на свете, судя по всему. Что ж, аплодисменты ему. Подлый ход. Но если честно, я была впечатлена.

Глава 25

Кай

Наши дни

Потянувшись к большой миске, я положил себе в тарелку добавочную порцию якисобы[14].

– Твою мать, – процедил я сквозь зубы, думая о том, в какую переделку себя втянул. Черт, как получилось, что все вышло из-под контроля? Чего вообще я теперь желал добиться? Какова конечная цель?

Я хотел найти Дэймона, вот и все. Выяснить, не грозила ли больше опасность Рике, Майклу и Уиллу. Узнать, что он сделал с телом, чтобы я мог во всем разобраться и потом либо сдаться полиции, либо смириться с мыслью, что эта больная сука получила по заслугам. Но для этого нужно было убедиться, надежно ли она спрятана, и если нет, то решить эту проблему.

Я понятия не имел, как поступают в подобных ситуациях. От одной мысли, что придется вновь увидеть ее или просто говорить об этом… Я закрыл глаза. Мне еще никогда не приходилось избавляться от трупов. Боже.

Одно мгновение. Вся моя жизнь состояла из череды ужасных ошибок, совершенных в миг потери самообладания.

Не считая сегодняшнего дня. Когда я смотрел на нее и произносил те лживые клятвы, которые не намеревался сдержать… Хотя в тот момент я был искренен. Каким бы идеальным стал мой мир, если бы я мог проглотить собственную гордость и признаться Бэнкс в любви. И если бы она позволила обнять себя. Все было бы иначе, будь на ее лице в день свадьбы счастливая улыбка.

Я поднял палочки, отправил в рот немного лапши с овощами и, жуя, посмотрел на эсэмэски, переполнявшие мой телефон. Уилл дождался Бэнкс у церкви, чтобы привезти ее сюда. Она наверняка начала возмущаться и сопротивляться, но нависшая угроза скомпрометировать ее в конечном счете заставила девушку согласиться.

Только прошло уже больше часа. Если Бэнкс в ближайшее время не появится, я все-таки сам отправлюсь за ней.

В ту же секунду послышался щелчок. Оторвав взгляд от обеденного стола, я увидел, как она открыла входную дверь и медленно вошла в свой новый дом.

Бэнкс огляделась. Я расслабленно откинулся на спинку стула, когда девушка расправила плечи, закрыв за собой дверь. Что я буду с ней делать?

Повернув голову, она посмотрела мне в глаза. Проглотив еду и отодвинув свою тарелку, я сказал:

– Проходи.

Она нерешительно вошла в столовую.

– В какой из комнат я буду спать?

– В моей.

Ее плечи слегка поникли.

– Я устала, Кай.

– Ты теперь моя жена, – напомнил я, взяв стакан, и сделал глоток воды. – Твой дорогой старший братец, скорее всего, сейчас на стены лезет.

Бэнкс покачала головой, поморщившись, будто я был ей противен.

– Я не твоя пешка, поэтому, поверь мне на слово, замужество не сделает меня более покладистой.

О, я на это надеюсь.

Мой взгляд сосредоточился на ее свадебном платье. Она пришла с пустыми руками, если, конечно, не припрятала свои ножи под подвязкой на бедре. Бэнкс думала, что не задержится надолго и ей не придется переезжать ко мне?

Нужно доставить сюда ее одежду. Или пусть носит мою.

– Меня это не беспокоит, – ответил я. – Рано или поздно ты прогнешься.

Девушка презрительно усмехнулась. Я достал чистую миску и наложил туда немного якисобы.

– Иди поешь.

Поставив тарелку с едой на стол, положил рядом вилку и кивнул на стоявший напротив меня стул.

В ответ получил лишь недобрый взгляд.

– Поешь, а потом я покажу тебе твою комнату, – предложил я ей компромисс.

Но Бэнкс не села. Вместо этого она подошла к буфету, схватила еще две миски, затем вернулась к столу, взяла вилку и щедро наполнила обе миски лапшой, практически ничего не оставив в блюде.

Обычно я готовил с расчетом на три дня.

– Что ты делаешь?

– Мои ребята на улице. Они приехали сюда следом за нами. – Воткнув вилки в обе порции, девушка подняла миски. – Им тоже нужно поесть.

– Твои ребята? – с вызовом спросил я. – Ты имеешь в виду тех придурков, которые работают на Гэбриэла? Скажи им, чтобы проваливали.

Подскочив со стула и подойдя к окну, я отодвинул штору. И действительно, все тот же черный джип стоял на моей подъездной дорожке. Я разглядел лысого за рулем.

– Сам им скажи, – парировала Бэнкс. – Они сегодня рискнули собственными жизнями ради меня, и ты вот так вознаграждаешь их за преданность?

– Рискнули собственными жизнями? О чем ты? Что случилось?

Отведя взгляд, она отмахнулась.

– Ничего. Просто… – Девушка умолкла, подбирая слова. Потом она посмотрела мне прямо в глаза. – Они не уйдут. Теперь парни работают на меня и не могут вернуться туда. Вот и все.

Она развернулась и двинулась к выходу, поставив одну миску на другую, чтобы открыть дверь.

– Они работают на тебя? – Я повысил голос. – Как ты планируешь им платить?

– Легко, – заявила Бэнкс, окинув взглядом дом и обстановку. – Половина всего, чем владеешь ты, принадлежит мне.

После этого она вышла на улицу, захлопнув за собой дверь.

Я остался на месте и, подняв руки перед собой, сжал пальцы, как будто пытаясь придушить кого-то. Твою мать… Чертова… Какого хрена?

Проклятье, вот же мелкая засранка! На кой черт мне сдались два мужика, постоянно слоняющиеся по моему дому? Они будут мешаться под ногами. Мне не нравилось, когда другие люди находились на моей территории и вносили беспорядок. Я только начал привыкать к ее присутствию, черт возьми!

Я занес ногу, собираясь пнуть буфет, однако, вовремя спохватившись, остановился. Он типа дорогой, антикварный и все такое, так что…

Я отодвинул занавеску и решил проследить, чтобы Бэнкс не попыталась сбежать с ними. Стекло с пассажирской стороны опустилось, и я заметил парнишку помладше с черным ирокезом.

Девушка передала миски через окно. Пацан понюхал еду и, судя по виду, остался доволен. Бэнкс несколько минут беседовала с ними, иногда бросая взгляды на мое окно. Решив оставить ее в покое, я отпустил занавеску.

Мне не нравилось то, как они смотрели на Бэнкс. Так, словно имели больше прав на ее внимание.

Но, полагаю, любой захотел бы привлечь внимание такой красивой женщины, как Ник.

Увидев ее сегодня в этом платье, я оказался на грани полной потери контроля. На протяжении всей церемонии пребывал в состоянии войны с самим собой. Бэнкс многое прятала под своей одеждой, но это свадебное платье определенно выставило все напоказ. Гладкую кожу, невероятно соблазнительные формы…

Ее волосы, макияж… Я не знал, зачем Бэнкс так прихорошилась. Хотя и не думал, что она сделала это для меня.

Дверь открылась, и девушка снова вошла в столовую. Сейчас она выглядела немного спокойнее.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и я ощутил острую нужду в ней. Мне был необходим шанс исправить то, во что превратился сегодняшний день, и начать заботиться о ней.

Но я не заслужил Бэнкс. Что бы она ни сделала, как бы меня ни ранил ее выбор, сегодня я силой привел девушку к алтарю, точно так же, как лишил ее невинности в «Понтифике». Ей нужна передышка.

Я указал на стол, чтобы Бэнкс села и поужинала.

Поставив миску перед собой, она подняла вилку, но остановилась, заметив палочки, лежавшие на моей миске сверху.

Девушка нашла еще одну пару и отложила вилку в сторону. Естественно, она решила использовать их не ради интереса. Я дал ей вилку, но упрямая натура Бэнкс запротестовала. Никто не мог указывать ей, что она способна или не способна делать. Проблема заключалась в моем предположении, будто она захочет есть вилкой.

Бэнкс пыталась удержать палочки пальцами, но они постоянно выскальзывали.

Я подошел к ней и протянул руку.

– Вот так.

Проигнорировав ее сердитый взгляд, я забрал палочки и зафиксировал между указательным и средним пальцами, используя нижнюю для опоры, а верхнюю для управления. Потом широко развел их и подцепил кусочек капусты.

– Я сама могу, – воскликнула Бэнкс, выхватив палочки из моей руки.

И у нее получилось. После нескольких попыток она приноровилась и уже скоро, хоть и не очень уверенно, брала еду и отправляла себе в рот. Ее узкое платиновое кольцо поблескивало в мягком свете люстры. Уже успокоившись, я почувствовал укол вины. На пальце Бэнкс должен красоваться бриллиант.

– Они называются хаши, – произнес я, указав на палочки. – По-японски.

Подняв маленькую керамическую подставку, поставил перед ней.

– А это хашиоки. Ты можешь положить на нее узкие концы палочек. Или, – подметил я, кивнув на свою тарелку, – сверху на миску. Но их нельзя оставлять в еде или перекрещивать.

– Почему?

– Потому что это… грубо, – ответил я. Были и другие причины, связанные с мертвыми людьми, подношениями богам и традициями, но чутье мне подсказывало, что мои поучения лишь спровоцируют ее бунтарство.

Я вернулся на свое место, предоставив Бэнкс возможность поесть. Голова шла кругом. Мне повезет, если получится уснуть сегодня.

Нужно было найти комнаты для парней, дежуривших снаружи, и назначить им зарплату. А также придумать, чем они будут заниматься, черт побери.

Еще мне предстояло вернуться в «Сэнсо» для встречи со страховым агентом, чтобы решить, каков будет следующий шаг. Откроемся ли мы заново?

А затем встретиться с родителями. Вообще-то удивительно, что они не названивали мне сейчас. Если мать и отец пока не слышали о моей женитьбе, то скоро услышат. Как ни странно, я ни о чем не жалел, ведь всегда не любил пояснять свои действия. Наверное потому, что не мог их объяснить.

А завтра наступит Ночь Дьявола. Мы до сих пор не выяснили, где прячется Дэймон, так что он может опередить нас. Или ничего не произойдет. Возможно, Рика права, и он всего лишь водит нас за нос.

Но мне все равно нужно разобраться с ним. Я не смогу спокойно жить дальше с этой тяжелой ношей. Думаю, будет лучше собрать всех здесь на ночь и устроить локдаун[15].

Доев свою порцию, Бэнкс заглянула в большое блюдо в поисках добавки. Я улыбнулся. Мне нравилось, что она явно наслаждалась моей стряпней, стейками и всем остальным.

Девушка наклонила блюдо и переложила палочками остатки лапши в свою миску. Тихо засмеявшись, я закрыл глаза.

Она только что нарушила три правила этикета. У моего отца пар из ушей повалил бы, увидь он это.

А я лишь любовался ее лицом, сходя с ума от вида этих алых губ. Бэнкс действительно была великолепна.

– Красивое платье, – заметил я. – Откуда оно у тебя?

Дожевав, она ответила, не глядя на меня:

– Марина, повариха Гэбриэла, сшила его, когда мне было шестнадцать.

Напоминание о том, что Гэбриэл приходился ей отцом, снова повергло меня в шок. В голове по-прежнему роилась масса вопросов.

– Отец устраивал вечеринку, – пояснила Бэнкс, – и Марина подумала, что он может позволить мне прийти, если… если я буду достаточно красиво выглядеть.

Достаточно красиво?

– Ты пошла?

Она покачала головой.

– Я нарядилась, сделала прическу и накрасила губы. Но Дэймон не пустил меня, заставил остаться в его комнате.

Девушка едва слышно засмеялась, делая вид, что это вовсе не эгоизм, однако…

Собственничество допустимо в спальне. А если оно мешает жить человеку, которого ты якобы любишь – это ненормально.

Фрагменты головоломки начали складываться воедино. Как в ту Ночь Дьявола шесть лет назад, Дэймон запрещал ей даже разговаривать со мной. Как прислал тех парней, чтобы они ее забрали. Как Бэнкс всегда держалась на заднем плане – в исповедальне, на кладбище – подобно мышке, которая опасалась попасться кошке в лапы.

Как они с Дэймоном цеплялись друг за друга в «Понтифике». Она – единственная женщина на моей памяти, за которую он держался, словно за спасательный круг.

Учитывая все, что мне было известно об их родителях, взаимная привязанность Бэнкс и Дэймона больше не казалась мне удивительной. Они сами создали для себя семью из двух человек, где были любимы и защищены.

– Иди сюда, – произнес я, понизив голос до шепота.

Она прищурилась.

После того, что я сегодня устроил, Бэнкс имела полное право ненавидеть меня. Мы с Гэбриэлом тянули ее каждый на себя, словно какую-то вещь. Покидала ли она пределы Меридиан-Сити и Тандер-Бэй когда-нибудь? Закончила ли школу? Был ли у нее хотя бы один друг не из числа работников Гэбриэла?

Внезапно мне захотелось, чтобы все было по-настоящему. Я хотел показать Бэнкс мир.

– К черту его и твоего отца, – сказал я мягко. – К черту меня и те гадости, которые я наговорил.

С озадаченным видом девушка взглянула на меня и сильнее сдвинула брови.

Обхватив рукой ее талию, я усадил Бэнкс к себе на колени. Она сразу же попыталась меня оттолкнуть.

– Я хотел этого, – признался я, глядя ей в глаза.

Бэнкс замерла.

– По одной единственной причине – потому что желал получить тебя. – Переплетя наши пальцы, я погладил ее кольцо. На следующей неделе подарю ей помолвочное. Хоть у нас и не было помолвки. Вообще-то, может, она сама его выберет. – Дэймон понимал, какое ты сокровище, и всегда тебя любил. Но ему не удастся огородить тебя от меня. Дэймон, отель и ваш отец здесь ни при чем. Я хочу тебя.

– А если ты мне не нужен?

В моем взгляде наверняка промелькнула неуверенность, но я решил говорить откровенно.

– Разве не нужен?

Быть не может, чтобы я неправильно истолковал ее сигналы. Я ей нравился.

– Я не причиню ему вреда, – продолжил я, прекрасно зная, о чем беспокоилась Бэнкс. – Но мне нужно обезопасить себя, поэтому я должен встретиться с Дэймоном, пойми.

– Обещаешь?

Она казалась такой уязвимой. Я не мог заставить ее сделать выбор.

– Обещаю, – кивнув, я сжал Бэнкс в объятиях, одну руку положив на талию, а другую на бедро. – Я все исправлю, только за него поручиться не могу. Если Дэймон зайдет слишком далеко, мне придется действовать. Сама знаешь.

Девушка сглотнула, глядя на свои колени.

– Мне нужна ты, – снова повторил я. – И мне плевать на твое имя, безразлично, кто твои родители, сколько у тебя денег. Я просто хочу видеть тебя в своей спальне наверху, одетую лишь в мои простыни.

Прекрасная улыбка расцвела на ее губах.

– Сегодня я не буду Бэнкс?

Я покачал головой.

– А я не буду Каем.

– Только на эту ночь?

Мне нравилась наша маленькая игра.

– Только на эту ночь, – ответил я, кивнув.

Встав, она медленно перебросила волосы через плечо и повернулась ко мне спиной.

– Это корсет. Поможешь расшнуровать его, прежде чем я поднимусь в спальню?

Мое сердце забилось сильнее.

Я провел рукой по перекрещенной шнуровке и потянул за концы длинной черной ленты. Распустив несколько нижних петель, касаясь пальцами спины девушки, начал продвигаться вверх, ослабляя шнуровку. Наслаждение разрушительным ураганом пронеслось по телу. Мне нравилось раздевать ее.

Корсет скользнул вниз, все больше обнажая изящную спину Бэнкс, и я дотронулся ладонью до нежной кожи.

Под платьем ничего не оказалось, ни бюстгальтера, ни трусиков. Лишь красота и невинность.

Когда наряд упал на пол, мой член набух и стал пульсировать. Ее задница, плечи ноги… Золотистая кожа, которую она точно унаследовала не по отцовской линии, буквально сияла в слабом свете.

Девушка развернулась. Ее взгляд упал на постепенно увеличивавшуюся выпуклость под тканью моих брюк.

Она начала дышать чаще, глаза загорелись.

– К черту простыни, – прошептала Бэнкс.

Оседлав меня, она раздвинула ноги. Я испустил хриплый стон, расстегнул ремень и джинсы, достал член и провел головкой по всей длине ее влажных складок.

Бэнкс опустилась еще ниже, крепко обняла меня и застонала, когда я проник в нее.

Твою мать. Обхватив ее груди, накрыл ртом один сосок, потом перешел к другому. Ухватившись за спинку стула, девушка начала двигаться, раскачивать бедрами все быстрее и быстрее. Бэнкс трахала меня, ее стоны и вздохи с каждой секундой становились все громче. Я откинулся назад, сжал ее ягодицы обеими руками и, черт, просто наслаждался.

Боже, как же мне повезло.

– Итак, я до сих пор тебе нравлюсь? – игриво поинтересовалась она.

Изо рта вырвался тихий смех. Больше, чем нравишься.

– Думаю, оставлю тебя себе, – ответил я. – И никто меня не удержит. Поняла?

Я осыпал поцелуями ее подбородок, спускаясь к шее.

– Ни твой отец, ни брат, ни твои люди. – Вновь сжав задницу Бэнкс, притянул ее еще ближе. – Хочу твой язвительный рот. – Я поцеловал ее в губы. – Хочу быть частью каждого твоего воспоминания, начиная с этого момента. – Поцеловал в лоб. – И хочу этого. – Схватив Бэнкс крепче, рывком прижал ее к себе и укусил за шею. – В машине, на кухонном столе, за завтраком, везде…

Тело девушки напряглось как струна; обвив меня руками, она двигалась все быстрее.

– Значит, я тебе все-таки нравлюсь?

Я улыбнулся ее шутке. Мелкая засранка.

– Да. Очень нравишься.

Очень.

* * *

Расстегнув воротник рубашки, я снял ее с вешалки и просунул руки в рукава. Было начало седьмого утра. Едва проснувшись, я ощутил в воздухе запах надвигавшегося дождя. Застегнув рубашку, подошел к прикроватному столику, взял свой телефон и замер, увидев лежавшие возле лампы кожаные перчатки Бэнкс.

Мой взгляд переместился на нее. Одна ее рука располагалась на подушке, вторая на животе. Губы растянулись в улыбке. Она их сняла.

Шрам на тыльной стороне запястья девушки напоминал красную чернильную печать. Я сжал сотовый в руке, закипая от ярости. Гэбриэл за это заплатит. И за многое другое тоже.

Рот Бэнкс был слегка приоткрыт, и я заметил, что одна из шоколадных прядей ее волос прилипла к губе. Нагнувшись, убрал их, поцеловал ее и задержался на мгновение. Этого хватило, чтобы жар прилил к паху.

Я издал хриплый стон, неохотно отстранившись. Не сейчас. Ей нужно поспать. Мне хотелось, чтобы Бэнкс проснулась к завтраку. Она говорила, что ей нравятся яйца.

Нет. На самом деле она сказала, что часто их ела. Так что, возможно, не так уж и любила. Просто это дешевый и питательный продукт с низким содержанием жиров. Идеальный вариант для человека с низким уровнем доходов.

Опустив взгляд на свое обручальное кольцо, я окончательно проникся чувством, что Бэнкс теперь моя. Во всяком случае, пока опять не сбежит.

Перед ней откроется новая жизнь, и я сделаю все, что от меня зависит. Никаких яиц. Хочу ее побаловать.

Разблокировав телефон, открыл прогноз погоды, вышел из спальни и тихо закрыл за собой дверь. Зря я вчера лег спать. Понятия не имею, что ждало нас сегодня, но мне уже давно следовало быть готовым. Потребность тела тратить одну треть жизни на бессознательное состояние – это какая-то ошибка эволюции. Подумать только, сколько всего я бы успел сделать за это упущенное время.

Целый день облачно, температура поднимется до двадцати градусов. Вечером гроза. Великолепно. Мне предстояло подготовить дом к локдауну, пополнить запасы. А мой мобильник разрывался от звонков друзей, интересующихся, вернемся ли мы в Тандер-Бэй сегодня, и от сотрудников, спрашивающих, нужно ли им искать новую работу. Нет и да.

Гребаный мудак. Я пообещал пощадить его, но после того, что он сделал, возможно, мне не хватит выдержки.

Телефон зазвонил, пока я спускался по лестнице. Проверив дисплей, увидел незнакомый номер и остановился.

Дэймон. От него не было вестей с того дня, когда состоялся наш телефонный разговор перед «Понтификом». Похоже, он находил новый одноразовый сотовый для каждого звонка.

Улыбнувшись, я потер пальцем свое кольцо. Вряд ли Дэймон будет в хорошем настроении.

Я принял вызов и поднес трубку к уху.

– Где она? – спросил он, не дожидаясь приветствия.

– Спит.

– Я верну ее, – заявил Дэймон.

Глубоко вздохнув, я подошел к входной двери и осторожно выглянул в окно справа. Парни Бэнкс до сих пор дежурили снаружи.

Впечатляет.

– Ну, валяй. Приходи ко мне домой и забери ее.

Он усмехнулся.

– О, приду, – уверил парень. – Но я умнее тебя, поэтому сначала добуду свой козырь.

О чем он говорит?

Я не хотел, чтобы Дэймон появлялся здесь, не хотел подпускать его к Бэнкс. И был готов на все, чтобы огородить ее от него.

– Кроме меня о ней никто не заботился, – возразил Дэймон. – Я единственный любил ее, и ты не сможешь заставить Бэнкс отказаться от меня. Знаешь почему? Потому что не хочешь столкнуться с вероятностью, что ее решение будет не в твою пользу.

Покачав головой, я открыл дверь. Больше не стану требовать от Бэнкс этого выбора: просто продолжу бороться, потому что люблю…

Внезапно мной овладело такое чувство, как будто в легких закончился воздух.

Потому что я люблю ее.

– Ты видишь в ней меня, не так ли? – с издевкой спросил он, понизив голос. – Неужели ты действительно хочешь наблюдать эту девушку каждый день? Сможешь ли ты любить, зная, кто она такая, и зная, что я всегда буду отвлекать ее внимание на себя?

Я скрипнул зубами, стремительно вышел на подъездную дорожку и дважды постучал по капоту внедорожника. Сидевшие внутри парни подпрыгнули, опустив ноги с приборной панели. Зная, что они последуют за мной, я вернулся в дом.

– Где ты? – спросил я у Дэймона.

– Очень бы хотел тебе сказать… – Твою мать, он почти пропел эту фразу! – Правда, потому что меня просто распирает. Если бы ты только более тщательно подошел к поиску информации, приятель.

– Дэймон.

– Серьезно, это просто чудо, что вы до сих пор ничего не поняли.

– Дэймон!

– Не могу говорить. Но мы скоро увидимся.

– Сегодня?

В ответ послышался лишь щелчок.

– Дэймон! – заорал я в трубку. Что он имел в виду под «скоро»?

– Да? – Чей-то голос раздался у меня за спиной.

Вызов был сброшен. Я посмотрел на экран. Можно было бы перезвонить ему, вот только телефон, без сомнений, окажется выключен. К тому же это пустая трата времени.

В фойе вошли Давид с другим парнем – Львом, кажется. Последний зевнул.

Направившись к столу в прихожей, я достал связку ключей из стоявшей сверху шкатулки и бросил лысому.

– Третий этаж ваш, – бросил я. – Бэнкс определится с вашими обязанностями в этом доме и вне его стен. Я назначу вам жалование. Сейчас она спит. – Я подошел к ним, подчеркивая важность своих поручений серьезным тоном. – Не оставляйте ее одну и не позволяйте покидать дом. Когда она проснется, передайте, что мне пришлось отлучиться по делу и я скоро вернусь.

– Ты, – указал я на Льва, – поезжай в «Делькур», привези сюда Уилла и Рику. Их тоже не выпускайте. Скажи, чтобы захватили с собой смену одежды.

– Они со мной не поедут, – возразил парень.

– Я им сейчас напишу, что ты в пути. Иди.

Вздохнув, он забрал ключи от машины у Давида и двинулся к выходу. Сначала я отправил эсэмэску Майклу, попросив встретиться со мной в «Понтифике», потом Уиллу и Рике.

– Проверь все окна и двери, – приказал я Давиду, подхватив свои ключи на ходу. – Когда все соберутся, дом должен быть полностью заблокирован. Усек?

Он кивнул.

– Все ясно.

Глава 26

Кай

Наши дни

Я бесцельно бродил по бальному залу, проигрывая в памяти события той давней Ночи Дьявола. Вспомнил себя, Бэнкс, танцовщицу…

Как долго Наталья Торренс пряталась здесь? Как часто их семья пользовалась потайным этажом? Она оставила Дэймона тремя годами ранее, неужели все это время женщина провела в гостинице?

Все-таки я что-то упускал из виду.

Утренний свет просачивался в окна, озаряя пыль, летавшую в воздухе. Осмотревшись вокруг, я заметил, что пол был усеян флаерами. На сцене до сих пор стояли нотные пюпитры, а на танцполе – несколько круглых столов.

Я глубоко вдохнул и потер глаза. Наталья хотела держаться поближе к нему.

Но возникал другой вопрос. «Понтифик» не такой уж старый. Где жили Торренсы до того, как построили отель? Именно этот вопрос теперь беспокоил меня больше всего. Почему я не задавался им раньше? Эта деталь казалась незначительной, и все же без нее картина была незаконченной.

Не бывает дыма без огня.

– Эй, что случилось? – спросил Майкл.

Повернув голову, я увидел, как он вошел в бальный зал. Мне пришлось вытащить его из постели и позвать сюда. Нужно было позвать и Уилла, но я бы предпочел, чтобы кто-нибудь оставался с Рикой, когда Лев приедет за ними.

Я покачал головой.

– Интуиция редко меня подводит, а я к ней не прислушался.

– Почему? В чем дело?

Развернувшись к нему, я ответил:

– Торренсы построили «Понтифик» в начале девяностых. Ходили слухи, будто в каждой из гостиниц, принадлежавших их семье, имелся потайной этаж.

– Ну и что? – вздохнул Майкл с усталым видом.

– А то, что семья Дэймона – старейшая в Тандер-Бэй, – подчеркнул я. – Никовы обитают в этих краях с тридцатых годов. Разве не разумнее начать местный бизнес, как сделали мы, чтобы легче было управлять делами, прежде чем расширяться за границу?

Предки Торренсов занимались строительством отелей задолго до девяностых. Зачем столько ждать, чтобы открыть представительство поближе к дому?

– Ты прав… – Он задумался. – Почему они не построили отель сначала в Меридиан-Сити?

Не говоря уже о том факте, что планов открыть еще один отель или возродить этот не было. Глава семьи не хотел обзавестись гостиницей под боком, где можно проводить деловые встречи, размещать клиентов, устраивать вечеринки… Бессмыслица.

Вероятно, для него это пустяк. Подумаешь, не открыл отель поблизости от родного дома, имея все возможности. И все же его семья казалась мне странной.

Я посмотрел на Майкла, утомленно качая головой. Мой мозг совершенно отказывался работать.

Внезапно парень застыл. Не мигая, он уставился в пустоту перед собой, о чем-то напряженно думая.

Затем он чертыхнулся и молниеносно достал из кармана сотовый.

– Нет, нет, нет…

Я подошел ближе. Какого черта?

Тяжело дыша, мой друг набрал номер и поднес трубку к уху.

– Рика…

– В чем дело? – рявкнул я.

Однако он лишь указал на меня пальцем, двинувшись к двери.

– В машину!

– Что?

Майкл рванул с места. Мне тоже пришлось пуститься в бег, чтобы его догнать. Мы вылетели через служебный вход. Я не стал возражать и пытаться его остановить. Майкл никогда не терял самообладания, а если и выходил из себя, то по уважительным причинам. Парень запрыгнул в свой «ровер». Миновав свою машину, припаркованную рядом, я сел на пассажирское сиденье.

Прежде чем успел захлопнуть дверь, Майкл переключился на заднюю передачу и ударил по газам, отчего меня откинуло назад. Я уперся в приборную панель.

Он погнал по аллее, резко развернул машину, дернул рычаг вперед и помчался по городским улицам к мосту.

– Робсон! – заорал Майкл тому, кто наконец ответил на другом конце линии. – Кому принадлежал «Делькур» до нас?

«Делькур»? Что…

С явной тревогой на лице он слушал мужчину.

– Я в курсе, что он часто менял хозяев, – крикнул мой друг. – Но здание возвели в тридцатых годах. Кто руководил строительством?

Нет, нет, нет… Он ведь не думал, что…

«Делькур», квартирный комплекс, принадлежавший семье Кристов, являлся украшением этого черного города. Искусно спроектированная высотка, с таинственной и чарующей архитектурой, откуда открывались лучшие виды.

Он вполне мог быть отелем в прошлом. Там был даже бальный зал.

Боже правый.

На бешеной скорости маневрируя между другими транспортными средствами, Майкл опустил мобильник и снова начал набирать чей-то номер.

– Детка, ну же, ну же, – молил он, снова поднеся телефон к уху. – Давай. Ответь.

– «Делькур»? – воскликнул я, повернувшись к другу. – Твою мать, ты меня разыгрываешь?

– Все это время мы не знали… – сдавленно произнес Майкл, с такой силой сжимая руль, что костяшки его пальцев побелели. – Торренсы продали «Делькур» в восьмидесятых и построили новый отель в Уайтхолле, чтобы нажиться на открытии стадиона.

– «Делькур» – это первый «Понтифик»?

Опустив сотовый, парень вновь набрал номер.

– Проклятье, Рика!

Мы пересекли мост, пронеслись по складскому району и свернули на Паркер Авеню.

– Ты знал? – выдохнул я. – Знал, что здание принадлежало им? Что на каком-то этапе это был их отель?

– Нет, не знал! – прорычал он. – Мы тогда еще даже не родились, ради всего святого! Я знал лишь, что его построили в тридцатых, и то, что изначально оно принадлежало не нам.

Адвокат отца Майкла только что подтвердил информацию. Первыми владельцами «Делькура» были Торренсы. А если в «Понтифике» имелся потайной этаж, значит…

– Рика, подними гребаную трубку!

Майкл швырнул телефон в лобовое стекло. Тот отскочил, ударившись о приборную панель, и упал на пол.

– Просто езжай туда, – процедил я сквозь зубы.

Белые кружевные трусики, – вспомнил я слова Дэймона. Даже если Дэймон отсиживался в здании, он ведь не мог пробраться в их квартиру, верно? Если бы он действительно был там, неужели удержался бы и не вышел на контакт с Уиллом или Алекс?

Поддав газу, Майкл резко затормозил перед «Делькуром». Сзади послышались автомобильные гудки.

Распахнув двери, мы выбежали из машины и бросились к входу. Швейцар поспешно открыл для нас дверь.

– Ты видел Рику? – по пути к лифту крикнул мой друг мужчине, сидевшему за стойкой.

Его глаза округлились, он быстро поднял взгляд и ответил, с трудом подбирая слова:

– Э-э, нет, сэр.

Едва ступив в кабину лифта, Майкл нажал кнопку, и створки закрылись.

– Ты не в курсе, есть ли здесь потайной этаж, или квартира, или нечто подобное? – спросил я.

Он покачал головой. Пот выступил на его лбу.

– Черт, понятия не имею. Меня не интересуют дела моей семьи, ты же знаешь.

Включая подробности приобретения этого квартирного комплекса и любую информацию, помимо той, что была ему необходима для доступа в гребаный пентхаус, полагаю. Майкл был таким эгоцентричным. Он хоть когда-нибудь пытался прислушиваться к другим людям? Проявлял любопытство, может? Окажись я на его месте и имей я неограниченный доступ ко всем помещениям, то уже давно исследовал бы каждый угол.

Однако Майклу было не до этого.

Баскетбол, Рика, еда, секс и сон – вот и все вещи, которые он удостаивал своим вниманием.

Лифт взлетел на двадцать первый этаж и остановился. Мы с Майклом выскочили из кабины, едва двери открылись, свернули за угол и ворвались в его квартиру.

Лев и Уилл стояли в центре гостиной. Майкл направился прямиком к ним.

– Рика с вами? Где она?

– Эй, что такое?

Голос Рики донесся сверху. Подняв голову, я увидел, как девушка спускалась по лестнице с коричневой кожаной дорожной сумкой. Переступая через две ступеньки, Майкл поднялся к ней, схватил ее в охапку и приподнял.

Я выдохнул, склонив голову. Дэймон ее не похитил. Возможно, он все-таки прятался не в «Делькуре».

– Детка! – Мой друг тяжело дышал. – Черт, почему ты не брала трубку?

Она обняла его в ответ. На ее лице читалось явное непонимание.

– Мой… телефон, кажется, лежит в сумочке, – запинаясь, сказала девушка. – Я была наверху, упаковывала сумку. Что случилось?

Он лишь покачал головой. Не было времени объяснять.

– Сэр, – послышался еще один голос.

Оглянувшись, я заметил Паттерсона, одного из менеджеров комплекса, вошедшего в пентхаус.

– Что-то не так? Джексон сказал, возникла какая-то проблема.

– Пока не знаю, – ответил Майкл. – Вы не замечали в здании кого-нибудь подозрительного?

– Нет, сэр, – озабоченно произнес мужчина и подошел ближе. – Уверяю вас, я бы принял соответствующие меры, если бы обнаружил посторонних.

– Да, знаю.

Вмешавшись в разговор, я обратился к Майклу:

– Когда Торренсы продали «Делькур»?

Он взял Рику за руку, подхватил ее сумку, и они вместе спустились.

– Робсон сказал, в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году.

Я кивнул.

– То есть на компьютерное управление лифтов перешли только ближе к концу прошлого века, – озвучил я свои мысли. – Собираясь продать здание, Гэбриэл не стал бы обновлять систему, чтобы ввести кодовый доступ на секретный этаж. Что значит, у них был более простой способ добраться до двенадцатого, чем в современном отеле на другом берегу реки.

Тут не будет никаких клавиатур. И точно никаких сенсоров для отпечатков пальцев или карт-ключей.

Им бы понадобился отдельный лифт, но…

Все лифты в «Делькуре» реконструировали. Их полностью разобрали, шахты отремонтировали. Работники обнаружили бы потайной этаж. Только если…

– Здесь есть другие лифты? – поинтересовался я у Паттерсона. – Любые: которыми редко пользуются, выведенные из эксплуатации. Или еще одна лестница.

Мужчина покачал головой, подтвердив, что теория тупиковая, но потом вдруг задумался.

– Ну, на первом этаже есть лестница, ведущая наверх, но ее замуровали. Больше она никуда не выходит.

Я выдохнул.

– А в подвале есть служебный лифт, – добавил Паттерсон.

Я поднял голову.

– Только он заколочен. По-моему, им не пользовались лет тридцать.

Что ж, пожалуй, это самый подходящий вариант.

– Проводите нас туда.

Вслед за менеджером мы опять вернулись в лобби, миновали гараж, пересекли улицу под землей и спустились еще на один уровень, до самого подвала.

Не отпуская Рику, Майкл бросал на меня опасливые взгляды. Думаю, раньше он никогда здесь не бывал. Мысль о том, что Дэймон находился в здании, особенно по ночам, когда мой друг участвовал в баскетбольных матчах или уезжал из города, была почти невыносимой.

Войдя в подвал, который располагался на двух уровнях под землей, Паттерсон провел нас по коридору и свернул за угол. Над головой шумела вода, бегущая по трубам. Откуда-то доносился приглушенный гул обогревателя.

Мы достигли небольшого открытого пространства и увидели старый грузовой лифт.

Неожиданно менеджер остановился. На его лице появилась озадаченность, и он произнес:

– Доски кто-то снял.

Проследив за его взглядом, я заметил в стороне сваленные в кучу узкие деревянные брусья с торчавшими из них ржавыми гвоздями. Как давно Дэймон появлялся здесь в последний раз?

На вид лифт казался не очень широким, но был весь грязный, в паутине. Над створками располагался старомодный циферблат. Цифр на нем не было, однако под матовым стеклом горел свет, указывая на то, что он работал.

– Это что, какая-то шутка? – растерянно пробормотал Майкл, явно не зная, что еще сказать.

Я нажал на кнопку, и двери сразу же со звоном открылись. Все стояли на месте как вкопанные.

Затем я сделал шаг внутрь.

Кабина слегка покачивалась на тросах, но производила впечатление довольно прочной конструкции. Придерживая створки, я жестом пригласил остальных войти.

Внутри оказалось тесно. На полу лежал ковер, верхняя часть стен была сделана из зеркала, нижняя – обита темным вишневым деревом. На панели мы обнаружили только одну кнопку. Когда Майкл, Рика и Уилл втиснулись в лифт, я приказал Льву возвращаться ко мне домой и передать Бэнкс, что тоже скоро приеду. Майкл попросил Паттерсона прислать охрану вслед за нами. Затем я закрыл двери, и мы поползли вверх.

Тросы скрипели. Чувствовалось, как пол вибрировал под ногами.

– Целый год, – произнес Майкл. – Он приходил и уходил, следил за нами на протяжении гребаного года. Прямо у нас под носом.

– На самом деле догадаться было не так уж сложно, – добавил Уилл, не проронивший до этого ни слова.

Я посмотрел на него. В последнее время мы с Уиллом редко общались, и я задавался вопросом о душевном состоянии друга. Был ли он в порядке после всех событий? Уверен, из-за Дэймона в его голове был хаос.

Позже обязательно поговорю с ним.

Лифт остановился. Возьмусь предположить, что на потайном этаже. Хотя я не знал точно, был он двенадцатым по счету в «Делькуре», как и в «Понтифике», или нет.

Едва створки раскрылись, перед нами предстала просторная длинная комната, похожая на гостиную. По бокам и в торце располагались двери, ведущие, скорее всего, в спальни и кухню. Господи. Она казалась огромной.

Помещение было спроектировано как номер-люкс с гостиной зоной, но оценить весь его масштаб с одного взгляда было невозможно. Справа находился камин, а восточная стена полностью состояла из окон, занавешенных бархатными шторами, через которые проникал свет этого пасмурного утра.

– Невероятно, – выдохнула Рика, когда мы рассредоточились по гостиной, оглядываясь вокруг. – Все это время Дэймон прятался здесь, а мы и не знали.

Да. И он точно был здесь. Едкий запах табака все еще ощущался в воздухе.

На стенах висели портреты. Комната была разделена на несколько зон с мягкими креслами и столами. Я неторопливо подошел к одному, заметив полупустую бутылку виски «Dewar’s» и стакан. Подняв его, понюхал.

Пока Майкл проверял остальные комнаты, Рика осталась со мной, а Уилл осматривал террасу. Дэймона тут не оказалось.

Может, он как-то заметил нас или уже перебрался в «Понтифик».

– Почему он просто не уехал из страны? – Рика сунула руки в карманы своей куртки. Ее белокурые волосы рассыпались по плечам.

Ответ она получила от Уилла:

– Потому что все, чего хочет Дэймон, находится в Меридиан-Сити.

– Всякий раз, когда меня не было дома, – сокрушенно произнес Майкл, приближаясь, – она оставалась полностью беззащитной. Он мог сделать все, что угодно.

– Но не сделал, поэтому успокойся, – возразила девушка.

– Твою мать, Дэймон наблюдал за нами! – крикнул Майкл, сердито взглянув на нее. – Этот больной извращенец сидел в засаде у нас под носом!

Рика отвела взгляд, а Уилл запустил пальцы в волосы. Майкл прав. Поведение Дэймона было чертовски гнусным, но…

– Рика права, – задумчиво сказал я. – Почему он ничего не предпринял? Я бесчисленное количество раз допоздна работал в додзё один, в то время как Дэймон, вероятно, отсиживался в «Понтифике» через дорогу. Уилл был в «Делькуре». Рика тоже оставалась здесь в одиночестве. Почему он не стал действовать?

Повисла тишина, все молчали. Чего Дэймон ждал? Почему просто сидел в укрытии и ничего не делал? За год ему выпадало столько возможностей!

– Потому, – наконец, предположил Уилл, – что Майкл, Рика и я живем тут, в «Делькуре». Ты с Бэнкс в Уайтхолле. – Он умолк, опустив глаза. – Остальной мир Дэймону был не нужен. Он хотел быть здесь. Рядом. – Затем, встретившись со мной взглядом, парень закончил: – С нами.

Я покачал головой. Ерунда.

Хотя звучало это правдоподобно. Это объясняло, почему Дэймон остался, почему до сих пор не нанес удар.

– Ночь Дьявола. Все друзья в сборе. Это его любимый день в году, – пробормотал я.

– Как нам его найти? – спросил Майкл.

Задумавшись, я покачал головой. Вдруг мне пришла эсэмэска. Я достал телефон и провел пальцем по экрану.

«Играть интереснее с бо́льшим количеством участников, тебе так не кажется?»

Очередной неизвестный номер.

Следом всплыло еще одно сообщение.

«В 9 вечера в «Понтифике». Не приходи один. Я буду с компанией»

– Нет нужды его искать. Он не прячется, – ответил я, двинувшись к лифту. – Переоденьтесь в уличную одежду, встречаемся у меня дома через час.

Мне было необходимо вернуться домой. Дэймону нужен рычаг воздействия, и он придет за Бэнкс.

Я вошел в лифт, оставив своих друзей позади, однако, вспомнив еще кое-что, крикнул напоследок:

– Не забудьте свои маски.

– Зачем? – удивился Уилл.

– Затем, что сегодня Ночь Дьявола, и на сей раз меня никто не поймает.

Глава 27

Бэнкс

Наши дни

Спустившись по лестнице в кухню, я окинула взглядом тускло освещенную пустую комнату, немного одурманенная открывшимися перспективами. Если бы я была дома, то схватила бы на ходу порцию того, что приготовила и оставила на столе Марина. Если бы была в своей квартире, сварила бы себе яйцо и сделала кусочек тоста, чтобы затем в спешке отправиться куда-нибудь по поручению Гэбриэла.

Сейчас мне не нужно было никуда идти.

У меня больше не было работы. Оставалось лишь решить вопрос с братом.

Сегодня утром все было тихо. За исключением того факта, что я понятия не имела, куда, черт возьми, ушел Кай. Немногим ранее Давид постучал в дверь спальни, чтобы проверить, как я, вручил мне сумки с новой одеждой, которые забрал из моей квартиры, и сообщил, что Кай куда-то убежал, но скоро вернется.

Я была очень благодарна за одежду, потому что пришла сюда в одном свадебном платье. И хотя я с радостью носила бы вещи Кая, мне больше нравились облегающие джинсы и черная блузка с коротким рукавом, которые я нашла в сумках. Было приятно примерить что-то новое.

Я включила свет, обошла вокруг стола и направилась к холодильнику, взглянув на деревья, видневшиеся в окнах справа. Разбушевавшийся ветер трепал листву, в небе нависли тучи, и я вспомнила, что сегодня обещали грозу.

По рукам вновь пробежал холодок.

Открыв холодильник, я изучила продукты, некоторые из которых даже не узнала, потому что никогда не пробовала. Рулеты из мяса и тофу, зеленый и оранжевый соки, какое-то интересное блюдо из грибов с соусом и приятным ароматом. Так же я нашла яйца, молоко и две полки, забитые фруктами и овощами. Сыра, печенья или газировки здесь не было. Могла бы догадаться, что он окажется приверженцем здорового питания.

Я достала яйца.

Обернувшись, поставила картонную коробку на стойку и сняла с держателя кастрюлю.

– Ты улыбаешься.

Когда подняла глаза, увидела Давида, вошедшего в кухню.

Разве? Заставив уголки своих губ опуститься, я ответила:

– Ну, само собой получилось.

Он усмехнулся, после чего снял куртку и повесил ее на спинку стула с противоположной стороны стола. Вслед за ним вошел Лев. Бросив какие-то ключи на стойку, парень зевнул; его черные волосы свисали на глаза. Я замерла: на мгновение он напомнил мне Дэймона, когда тот возвращался домой поздней ночью, настолько пьяный, что наконец ощущал хоть какое-то спокойствие и хотел лишь завалиться спать.

– Кай скоро вернется, – сказал Лев.

– Все в порядке?

Он пожал плечами.

– Полагаю, позже узнаем.

Ла-а-а-адно.

Я налила сок в три стакана и посмотрела на парней.

– Вы голодны, ребята?

– Ты готовишь? – Давид в шоке отпрянул назад.

– Я умею готовить яйца, но… – Обернувшись, я снова ошеломленно открыла холодильник. – У него тут еды на целую свадьбу хватит.

Их глаза загорелись; они подскочили со стульев и подошли ко мне.

– Ну, мы ведь отпраздновали свадьбу накануне, – заявил Давид, нагнувшись и изучая полки. – Так что к черту все. Давайте устроим пир.

– Потом останется беспорядок, – начала я. – Кай не любит беспорядки.

Фыркнув от смеха, Давид достал мясо, обернутое пергаментной бумагой.

– Его жена может делать все, что захочет в своем доме, верно?

Мои губы расползлись в широкой улыбке.

– Думаю, скоро узнаем.

* * *

Я откусила бенье; мои зубы вонзились в нежное, воздушное тесто.

– А они вкусные, – сказала я Льву, слизывая сахарную пудру с губы.

Он проглотил свой чуть ли не целиком и кивнул.

– Меня бабушка вырастила. Раньше она постоянно их делала. Не Маринина стряпня, конечно, но я проживу на этом, если придется.

Засмеявшись, я вдруг замолчала из-за посетившей меня мысли и повторила:

– Марина.

Она осталась в доме своего ублюдочного босса, где постоянно ошивались другие мудаки, работавшие на Гэбриэла. Нужно было забрать ее с собой.

Лев с лицом, запачканным мукой, подошел к печке, пока Давид уминал стейк, который сам себе приготовил, и накладывал в тарелку очередную порцию яичницы.

– Бэнкс.

Я резко обернулась в сторону прихожей и увидела стоявшего там Кая. На парней он даже не взглянул.

– Иди сюда, – сказал он и, развернувшись, вышел.

Вытерев руки полотенцем, я отряхнула крошки с блузки и последовала за ним. В какой-то момент неосознанно начала теребить свое кольцо, но тут же заставила себя остановиться, опустила руки и подошла к Каю.

– Мы приберемся на кухне, – уверила я его.

– Меня это не беспокоит, – покачал он головой. Его взгляд смягчился. – Я рад, что ты веселишься.

Открылась входная дверь, в дом вошел Уилл с сумкой, Майкл и следом за ними Рика.

Кай опять повернулся ко мне:

– Пусть твои ребята доедают, а потом они нужны мне на улице.

– Что происходит?

Он замер на мгновение, удерживая мой взгляд с тревогой в глазах. Взяв за руку, парень отвел меня в сторону.

– Ты знала, что «Делькур» когда-то принадлежал твоему отцу? – тихо сказал Кай.

– Что? – Я не находила слов. – Серьезно? Нет, не знала. Я не управляла его делами. По крайней мере, легальными. Хотя, думаю, что-нибудь услышала бы краем уха…

– Здание принадлежало ему еще до твоего рождения, – пояснил он. – Раньше оно служило отелем. Более того, именно семья Гэбриэла построила его.

– Значит, секретный этаж…

– Там тоже есть, – кивнул парень, предвосхитив мой вопрос. – Похоже, Дэймон перебирался из одного места в другое.

Быть такого не может. То есть когда я приносила контракт на вечеринку Майкла, мой брат мог находиться в здании. Я не сомневалась, что он в городе, но, боже…

Почему Дэймон никогда не рассказывал мне о «Делькуре»?

– Я хочу покончить с этой ситуацией, – встрял Майкл, бросив спортивную сумку к подножию лестницы. – Он заставил нас бегать по всему городу, словно кучку придурков.

– Точно, – заметил Уилл и вышел из кухни с бутылкой пива в руке. – Нам даже в «Понтифик» идти не стоит – пусть сам придет за нами. Давайте откроем гребаные двери настежь. Почему нет?

Кай заиграл желваками, и я поняла, что он был раздражен.

– Пожалуйста, не вызывай полицию, – наклонившись к нему, едва слышно попросила я. – Гэбриэл не…

– Что?

Я не хотела говорить Каю, каковы будут дальнейшие действия моего отца. Этим только могла подкинуть ему пару идей.

– Он не позволит Дэймону опозорить его очередным арестом, – ответила я расплывчато. – У меня получится успокоить его. Если мне удастся с ним поговорить…

– Он и близко к тебе не подойдет.

– Дэймон мой брат…

– Этому не бывать! – рявкнул Кай. – Я с ним разберусь.

– Уилл прав, – Рика выступила вперед. – Запутайте его и заставьте прийти за нами. За все то время, что он прятался в городе, Дэймон еще ни разу не доказал, что представляет реальную угрозу.

Смех Кая прозвучал скорее снисходительно, чем весело.

– Акулы тоже кружат вокруг своей добычи, пока решают, съесть ее или нет. – Он посмотрел на девушку сверху вниз. – Порой они уплывают. Иногда кусают. Возможно, Дэймон хотел бы перекинуться парой слов с нами. – Парень указал пальцем на своих друзей. – Но с вами обеими разговором дело не ограничится. – Кай перевел взгляд с Рики на меня. – Я не стану рисковать и проверять, не собирается ли Дэймон добраться до вас сегодняшней ночью.

– Вот именно, – поддержал его Майкл.

– Мы встречаемся с ним позже. – Он пригвоздил меня взглядом, будто бы предупреждая. – Ты, Рика и Алекс останетесь здесь с Львом и Давидом.

– Нет! – воскликнула Рика.

– Исключено! – закричала я. – Я имею не меньше прав увидеться с ним. Если кому-то и удастся усмирить его, так это мне. Мы не останемся дома печь кексики, в то время как мужчины уйдут на охоту! Если ты думаешь…

Кай схватил меня и приподнял.

– Я люблю тебя, – прошептал он, отойдя подальше от остальных. – А Дэймон может отправить меня в тюрьму на очень долгий срок. Теперь, когда я нашел тебя, ни за что этого не допущу. Пожалуйста.

Страх, омрачивший его взгляд, видела только я.

Он любил меня?

Я пристально смотрела на парня, гадая, что творилось у него в голове. Почему его выбор пал на меня? Мы были совершенно разными. Это и правда теперь мой дом? Моя кровать наверху, моя одежда, мой муж… И правда ли, что у нас появятся дети? Получится ли у меня быть мамой?

Боже, будущее сейчас выглядело совершенно иначе. Ничего подобного я не ждала.

Если раньше мой жизненный путь казался прямым тоннелем, то сейчас я словно кружила по полянам, холмам и горам в поисках дороги. Передо мной открылось столько неизведанных троп. Я могла двигаться вперед и больше не попасть в одно и то же место дважды.

Однако по какой-то причине меня это совсем не пугало. Мне хотелось снова начать мечтать.

– Пожалуйста, не причини ему вреда.

– Я постараюсь.

Кай поставил меня на ноги и поцеловал в лоб, после чего отвернулся.

Но я притянула его обратно и прошептала:

– Я тоже тебя люблю.

Лицо парня озарилось улыбкой. Обхватив мою шею сзади, он притянул меня к себе и жадно поцеловал в губы.

Все еще глядя на меня, Кай повернулся к своим друзьям:

– Давайте замуруем это место как гробницу.

Глава 28

Кай

Наши дни

– Если честно, это потрясающе, мать твою.

Майкл расхаживал по комнате на двенадцатом этаже, изучая огромное помещение, столь мастерски спрятанное в здании, и следы, оставленные Дэймоном: одежду, окурки, несколько разряженных мобильников. Действительно интересно, как нечто настолько поразительное могло остаться незамеченным. Полагаю, мы зачастую не замечаем то, чего не ожидаем найти.

– Город огромный, – продолжил он, роясь в бумагах на столе. – Дэймон всегда был совой. Днем залегал на дно, а по ночам тайком выбирался из своих укрытий и бродил по Меридиан-Сити, пока мы спали.

– Хотя ему не свойственно оставаться в одиночестве, – добавил Уилл, все еще стоявший на пороге.

Он не хотел входить. Я решил не спрашивать почему.

– Черт, хороший вид, – вздохнул Майкл, глядя в окно.

Я посмотрел на кровать. Простыни до сих пор были скомканы, подушки лежали на тех же местах, где мы с Бэнкс их бросили. Судя по всему, Дэймон не возвращался сюда после нас.

– Ладно, пошли. – Сунув руки в карманы своей черной толстовки, я двинулся к выходу. – Его тут нет. Подождем в лобби.

Майкл неохотно последовал за мной. Наша троица зашла в лифт. Время уже перевалило за девять. Дэймон не уточнил, где именно в «Понтифике» состоится встреча, но мы все равно на всякий случай проверили этаж. К тому же парни хотели здесь все осмотреть.

Добравшись до лобби, я повернулся кругом, внимательно разглядывая помещение. На улице начинался дождь, за окнами сверкали молнии, сопровождаемые раскатами грома.

Что-то было не так.

Мы не видели его целый год. Он готовился к эффектному появлению. Вряд ли Дэймон просто войдет в отель и скажет: «Привет».

Мой телефон зазвонил. Я вздохнул, вытянул его из кармана, даже не утруждая себя тем, чтобы взглянуть на дисплей, и спросил:

– Где ты?

– Там, где нужно.

– Что это значит?

На секунду Дэймон замолчал, а затем поинтересовался:

– Думаешь, она тебя любит? Больше, чем меня?

– Где ты, черт побери?! – Я сильнее сжал трубку и почувствовал, как парни подошли ближе, услышав мой разговор. – Мы на месте, ждем тебя!

– Она – часть меня, – продолжил он. – А я – часть Бэнкс.

Подойдя к выходу, я выглянул на улицу через стеклянные двери.

– Кровное родство не делает вас семьей.

– А вот в этом ты ошибаешься, – огрызнулся Дэймон. – Нет уз крепче кровных. Чем бы ты ни занимался, куда бы ни отправился, они постоянно напоминают, что в этом проклятом мире есть человек, с которым ты связан навеки.

– Где…

– Эта связь может стать проклятьем, – перебил он меня. – Обузой. И в то же время она может быть твоей целью, призванием, жизнью, причиной, по которой сердце все еще бьется… – Выдохнув, Дэймон заговорил медленнее: – Я облажался: лгал, терзал себя у нее на глазах, но она всегда понимала, что семья для того и нужна. Жизнь дарит нам ее, чтобы помочь в преодолении любых испытаний. И место этой семьи рядом с тобой. Несмотря на всю боль, родные люди всегда остаются на твоей стороне. Это их долг.

Нет, если ты тоже угрожаешь их близким. Бэнкс теперь стала частью моей семьи. Дэймон больше не причинит ей боли.

– Сожалею, Кай… – Его голос прозвучал практически радостно. – Но меня с ней ничто не разлучит.

– Где ты находишься? – требовательно спросил я.

Однако в ответ услышал лишь:

– Она моя.

Потом раздался щелчок.

– Дэймон! – На другом конце линии воцарилась мертвая тишина. – Дэймон!

– Твою мать, что случилось? – Майкл сверлил меня взглядом.

Но я не знал. Почему он позвонил, а не сказал весь этот вздор мне в лицо? Зачем Дэймон водил нас кругами? Опять.

И тут до меня дошло.

Рычаг воздействия.

– Он не придет, – выдавил я.

– Что? – Майкл приблизился ко мне.

Я перевел взгляд на него.

– Девочки. Дэймон знал, что мы оставим их в моем доме.

Глава 29

Бэнкс

Наши дни

Ворча, Алекс вытащила из тыквы руку и бросила оранжевую мякоть на газету.

– Ты сама сказала, что хочешь запечь тыквенные семечки, – подметила Рика.

– Да, вот только я не знала, как их добывают.

Я выдавила из себя улыбку, безуспешно пытаясь отвлечься от мыслей о Кае и моем брате. Поместив свечку в свой светильник Джека, взяла зажигалку и подожгла фитиль.

Вырезание тыкв – довольно жалкий способ занять себя, когда хочется лишь одного – прыгнуть в автомобиль и отправиться на поиски Кая и Дэймона. Но тогда Рика последует за мной, а Алекс за ней. Я не могла взять на себя такую ответственность. Придется коротать время, пока Кай не позвонит. Правда, если он не позвонит в течение следующего часа, я все же поеду в «Понтифик», и плевать, кто сядет в машину вместе со мной. Я любила обоих, а они хотели навредить друг другу. Черт, как мне вытащить всех нас из этого болота?

Лев и Давид вошли в кухню, на ходу хватая закуски со стойки – их приставили к нам, как охранников. Я отнесла свою тыкву к окну и поставила на подоконник над раковиной, «лицом» к саду.

Ветер раскачивал красочные деревья. Капли дождя мелко барабанили по стеклу.

Небо озарила молния, отчего я резко подпрыгнула, а сердце пропустило удар. Следом послышался гулкий раскат грома.

Развернувшись, обратилась к парням:

– Гроза надвигается. В кладовой в коридоре есть свечи, фонарики и батарейки. Принесете?

– Окей. – Давид, опершийся на кухонную стойку, выпрямился. Прежде чем уйти, они со Львом улыбнулись Алекс.

Та бросила обоим кокетливый взгляд в ответ.

– Какие сильные и пышущие здоровьем мальчики, – весело произнесла девушка, проводив их взглядом. – Они работают в команде?

Я строго посмотрела на нее. Рика лишь покачала головой, продолжая заниматься своей тыквой.

– Когда мне скучно, я думаю о сексе.

– А когда она думает о сексе, – прокомментировала Рика, – кому-то он обязательно перепадет.

Алекс закрыла крышечкой тыкву с зажженной свечкой.

– Это приятно, разве не так? Должны ли мы стыдиться вещей, которые доставляют нам удовольствие? Нет.

Она подмигнула мне, после чего, раскачивая бедрами, вышла из комнаты. Надеюсь, Алекс отправилась не на поиски парней?

Рика принялась вырезать своему Джеку глаза, в то время как я комкала газеты с завернутыми в них тыквенными семечками. Если Алекс хотела их запечь, пусть делает это сама. С меня хватит на сегодня работы по дому.

– Мне понравилось твое платье, – сказала Рика, не поднимая взгляда. – Оно идеальное.

Мое платье?

Ох, она о свадьбе.

Кстати, оно до сих пор валялось на полу в столовой.

– Думаешь, ты будешь счастлива? – Нагнувшись, девушка аккуратно вырезала в тыкве глаз маленьким зубчатым ножом.

– Меня вряд ли можно назвать несчастной, это уж точно.

Она кивнула, по-прежнему не отрываясь от своего занятия.

– Кай хороший человек. Он для нас как член семьи.

Я это знала и прекрасно понимала, что Рика хотела сказать на самом деле. Мне лучше тоже сделать его счастливым. Несмотря на сложность ситуации и на то, что могло пройти очень много времени, прежде чем они примут меня в свою компанию, я уважала ее за такую преданность.

Подойдя к девушке, я придвинула свечку и зажигалку поближе, чтобы они были под рукой, когда она закончит.

– Как идет подготовка к свадьбе?

Ее губы растянулись в широкой улыбке.

– У меня есть идеи, – лукаво ответила Рика. – Не хочешь помочь мне с шопингом?

– С шопингом? – Ужас отразился на моем лице. – Платье покупать, что ли?

Она подалась вперед и посмотрела на меня.

– Поезд.

– Поезд? То есть…

– Все на бо-о-о-орт, – произнесла девушка нараспев.

Расспросить подробнее я не успела, потому что погас свет. Кухня погрузилась в полумрак.

– Ого! – Рика, сидевшая на табурете, выпрямилась.

Я пересекла кухню и быстро пощелкала выключателями на стене. Ничего.

– Фонарики и свечи! – крикнула я в сторону коридора. – Пошевеливайтесь!

– Поверить не могу, что электричество уже вырубилось… – Рика потерла плечи ладонями, будто ей было холодно. – На улице свет еще горит.

– Ладно, держи, – сказали парни и поставили запасы на стол.

Я вручила Рике зажигалку.

– Зажжешь свечи в столовой?

Девушка забрала ее, соскочила с табурета и покинула комнату. Алекс получила от меня свечки.

– Можешь расставить несколько штук на втором этаже в коридорах? Лев, иди с ней.

Давид передал мне фонарик. Я взяла еще одну зажигалку и свечи для гостиной, в то время как он побежал наверх.

Сначала я зашла в кабинет, взяла со стола Кая небольшой лоток, высыпала из него скрепки, поставила туда свечку и подожгла ее. Перед тем как уйти, проверила, закрыта ли дверь потайного хода.

Вернувшись в гостиную, содрогнулась от холода и почувствовала сквозняк. Подняв взгляд, я обнаружила, что шторы трепал ветер, а в открытое окно заливал дождь.

– Какого черта? – Я бросила свечи на диван, подбежала к окну и попыталась его закрыть. – Почему оно открыто?

Капли дождя барабанили по подоконнику, рикошетили на мою рубашку, пока я изо всех сил старалась опустить раму.

– Почему окно открыто? – Рика подбежала ко мне и начала помогать. Наконец нам вдвоем удалось с ним справиться.

– Понятия не имею. – Тяжело дыша, я отряхнула ладони. – Спасибо. Погода ухудшается.

– Да, – согласилась она и выглянула в окно. Ее длинные белокурые волосы рассыпались по плечам. – Жаль, что мы не дома. Ночь Дьявола даже лучше под дождем.

Я задрожала и потерла руки. Откуда мне знать. Конечно, я могла предположить, к чему готовились в Тандер-Бэй все остальные сегодня вечером. Но в моем взгляде, по крайней мере, не читалось тоски.

Думаю, ее детство кардинально отличалось от моего. Она росла в безопасности, огражденная от жестокости мира. А я выросла с Дэймоном и повидала достаточно деструктивного поведения, поэтому проделки в Ночь Дьявола меня не впечатляли. Я не видела в них свободы или веселья. В то время как Рика хотела вырваться из оков и искала приключений, я жаждала спокойствия и тишины.

Что-то упало на пол у нас над головами. Мы мгновенно посмотрели на потолок. Раздался скрип половиц, словно кто-то ходил по второму этажу. Наши взгляды проследили за направлением звука.

– Алекс, – шепнула Рика.

Я кивнула. Хотя над нами располагалась спальня Кая… а теперь и моя. Зачем ей туда заходить?

Подняв фонарик с дивана, я двинулась к лестнице.

– Идем.

Мы взбежали по ступенькам. Волосы на руках встали дыбом. Никто из нас не открывал то окно. Держась наготове, я посветила фонарем влево и вправо.

– Алекс? – окликнула я, направившись по коридору к нашей спальне. – С тобой все в порядке?

Распахнув дверь, из осторожности не стала входить и направила луч света внутрь. Свечи в комнате не горели. Я проверила углы, кровать, за дверью.

Все вещи были на своих местах, как я их и оставила.

Собираясь заглянуть в ванную, я вдруг услышала скрип: он доносился откуда-то сзади. Мы с Рикой оглянулись.

– Алекс? – позвала я.

Потом подошла к другой двери, открыла ее и посветила фонариком в гостевую комнату.

– Какого хрена? – воскликнул Лев. Он подскочил с кровати, застегивая джинсы. Алекс, стоявшая на полу на коленях, тоже поднялась и пожала плечами с застенчивой улыбкой.

Я покачала головой и рявкнула на Льва:

– Найди Давида! Спуститесь в подвал и проверьте электрощит.

Покашливая и пытаясь сдержать улыбку, парень проскользнул мимо меня и вышел из спальни.

Повернувшись к Алекс, я сказала:

– Они будут в твоем полном распоряжении, когда закончат дежурство. Попридержи коней.

Она открыла было рот, чтобы ответить, но сверху раздался грохот, и мы резко подняли глаза.

Я вздрогнула. Дыхание перехватило. Там точно никого не должно быть.

– Что это? – спросила Рика.

Схватив девушку за руку, я вытянула ее в коридор и кивнула подбородком в сторону Алекс.

– Пошли!

Они побежали к лестнице следом за мной.

– Лев! – крикнула я. – Давид!

Затем обогнула перила, ворвалась в кухню и распахнула дверь подвала.

– Лев! – Сжимая фонарь, осветила темную лестницу. – Давид!

Господи, где же они?

В комнате сверху скрипели половицы, снова и снова, с короткими интервалами, как будто там кто-то ходил.

– Бэнкс, – процедила Рика с отчетливым предупреждением в голосе.

Знаю, знаю. Что-то здесь не так.

Я попятилась к двери, оглядываясь по сторонам.

– Твой телефон… где он?

– В гостиной.

Развернувшись, мы ринулись в холл. Там я проверила замки на входной двери, убедившись, что они до сих пор надежно закрыты.

В гостиной Рика направилась прямиком к дивану и выудила из своей сумочки сотовый.

Неожиданно у нас над головами что-то опять с грохотом упало на пол, отчего дом буквально сотрясся.

– Какого черта? – Алекс, стоявшая у окна, посветила вокруг фонариком.

Рика посмотрела мне в глаза, приготовившись набрать номер, однако ее взгляд переместился мне за спину.

– Бэнкс.

Я обернулась. В дверном проеме стоял Кай в своей маске.

Выдохнув, я бросилась к нему, обняла и крепко прижала к себе.

– Кай. Какого черта? Ты нас напугал.

Он вернулся целым и невредимым. Узел у меня в животе потихоньку начал ослабевать.

– Ты вошел через потайной ход? – спросила я, ощутив, как он обхватил меня руками и сжал. – Где Майкл и Уилл?

– Бэнкс, – окликнула Рика.

Я отстранилась и повернула голову к ней.

– Что?

Девушка переводила взгляд со своего телефона, вибрировавшего у нее в руке, на меня.

– Кай звонит.

Что?

Ее взгляд метнулся к мужчине, стоявшему передо мной. Она резко выдохнула и, пятясь назад, помотала головой.

– Это не Кай.

Я убрала руки с его талии. Ком встал в горле, когда я взглянула на маску. На меня смотрели знакомые холодные черные глаза.

Дэймон? Я сделала шаг назад. Он, не отрываясь, продолжал смотреть на меня.

– О боже.

– Убери сотовый, – приказал брат Рике. – Сейчас же.

Но я знала, что она его не послушается. Глядя на девушку и качая головой, я взглядом молила ее подчиниться. Рика может спровоцировать Дэймона. Мне удастся урегулировать ситуацию, если никто не будет выводить его из себя.

Ее пальцы сжали телефон. Я видела внутреннюю борьбу, пока она решала, как поступить. Наконец Рика сунула телефон в задний карман и, приготовившись защищаться, схватила за горлышко бутылку «Джонни Уокера», стоявшую на баре.

– Ну, как поживают мои змеи? – поинтересовался Дэймон, сняв свою маску… то есть маску Кая, и разгладив волосы рукой.

В первый раз за год я посмотрела в лицо своему брату. Его черные волосы отросли, щеки немного впали. Он сжимал угловатые челюсти, время от времени играя желваками – единственный признак, свидетельствовавший о том, что Дэймон сдерживал больше злости, чем показывал.

На всякий случай я медленно отступила назад.

– Ты меня боишься? – Он бросил маску на кресло.

– Где Давид и Лев? – спросила я.

– Связаны в подвале.

Я покачала головой.

– Тебе не одолеть нас всех, – предупредила я, боковым зрением заметив, как Алекс сдвинулась влево.

Дэймон лишь тихо рассмеялся.

– Не волнуйся. Меня хватит на каждую из вас.

Подняв подбородок, он свистнул. Я перестала дышать, увидев еще двух мужчин, вышедших из-за угла. Как и мой брат, они были одеты в толстовки, джинсы и копии масок Кая.

Все трое встали перед нами. Каждая мышца в моем теле напряглась.

– Кто…

Но Дэймон не дал мне договорить, скомандовав:

– Действуйте.

Они ринулись на нас.

– Дэймон, нет! – закричала я, одновременно приготовившись к бою.

Однако мужчины пронеслись мимо, нацелившись на Алекс. Один обхватил девушку сзади, обвив рукой шею и сжав волосы в кулаке, а второй прижался спереди, крепко удерживая ее руки за спиной. Она зарычала и попыталась брыкаться.

Рика сорвалась с места, направившись к ним.

– Я могу в мгновение ока свернуть ей шею, – пригрозил тот, что стоял позади, пристально глядя на девушку и двигая голову Алекс из стороны в сторону.

Их голоса были мне не знакомы.

Сжав кулаки, в одном из которых до сих пор держала бутылку, Рика остановилась и перевела взгляд на моего брата.

– Гребаный трус!

– Нет, я просто умнее вас, – ухмыльнулся он. – Они бы и пяти секунд не продержались, если бы связались с тобой.

– Эй, пошел ты к черту, – возмутился мужик, прижавшийся к Алекс спереди.

Я повернулась к брату.

– Чего ты хочешь?

– Тебя, – ответил он.

– Чушь собачья! – прорычала я. – Я всегда была с тобой! Зачем столько ждать и скрываться?

Прежде чем Дэймон успел ответить, Рика сделала шаг вперед.

– Ты пытался нас убить, – заявила она. – Уилл… Ты привязал к его лодыжке бетонный блок, связал руки за спиной и скинул в океан. – Ее голос надломился. – Ты хоть представляешь, что он пережил? Ты чудовище.

– Знаю.

Мой взгляд снова метнулся к нему. Я опешила от его ответа, прозвучавшего практически искренне.

– Я такой по многим причинам, – сказал Дэймон с печальными нотками в голосе. Он обвел комнату взглядом, избегая зрительного контакта с нами. – Мне нравилось ходить в школу. Я никогда не пропускал уроки, даже когда болел. Помнишь, Бэнкс?

Конечно, я помнила. Дэймон – последний человек в мире, от которого можно было ожидать пропусков. Прогуливал он только за компанию с друзьями.

– Школа была единственным местом, где я чувствовал себя в безопасности, – продолжил мой брат. – Позже, по мере взросления, в моей жизни появилась музыка, алкоголь, девочки… Праздник каждый день. Порой этого даже было достаточно, чтобы отвлечь от роившихся в голове мыслей, и я почти не замечал того… – Дэймон понизил голос, выдавливая из себя последние слова, – …что происходило со мной.

Глаза обожгли подступившие слезы.

– У меня были друзья, баскетбольная команда и ты. – Он посмотрел на меня. – Только моя. Единственная девушка, которой я доверял. Никому бы не позволил тебя забрать: мне не нравятся перемены. – После этого Дэймон бросил взгляд на Рику. – Твое появление все изменило.

Затем начал приближаться к ней.

– Дэймон, нет! – крикнула я.

Брат остановился и повернул голову в мою сторону.

– Тогда пойдем со мной.

– Куда?

– Домой, разумеется, – ответил он и опять переключился на Рику. – Я хочу, чтобы твоя подруга показала мне, как идет реновация собора Святого Килиана. Может, в катакомбы прогуляемся.

Дэймон пристально смотрел на девушку, намекая своим угрожающим взглядом, что многое осталось недосказанным.

Она покачала головой и выдохнула:

– С тобой я никуда не пойду.

– Но сегодня ведь Ночь Дьявола, – улыбнулся он, подходя ближе. – Ну же. Кай, Уилл и Майкл без сомнения к нам присоединятся. Будет весело. Как в старые добрые времена.

Рика горько усмехнулась, немного осмелев.

– Этого ты ждал целый год? Ночи Дьявола? – Девушка испепеляла его взглядом. – Боже, тебе и правда все это необходимо, да? Старые добрые времена, адреналин, друзья, которые теперь тебя ненавидят…

Дэймон резко бросился вперед, приблизившись к ней практически вплотную, и уперся ладонями в стену по обеим сторонам от ее головы.

– Дэймон! – выкрикнула я.

– Не переживай, малышка, – ответил брат, повернув голову в мою сторону. – Она меня не боится. Так ведь, Рика?

Крепче обхватив бутылку, девушка дерзко смотрела на него.

– Ты ненавидишь меня за мои поступки, но любишь Майкла по тем же самым причинам.

– Майкл не пытался убить своих друзей.

– О, ты всегда меня ненавидела, – возразил он. – Я помню тебя в четырнадцать лет, как ты входила в комнату и тут же выбегала из нее, если видела меня в доме Майкла. Люди диктуют правила, основываясь на том, какого отношения хотят к себе, только вот что я тебе скажу. Когда кто-то поступает неправильно, мы все видим в черно-белом свете, поэтому судим и презираем этого человека. Однако если сами совершаем ошибки, внезапно оказываемся в серой зоне. Твои убеждения распространяются на других людей, но не на тебя, верно? И не на Майкла?

Сердито глядя на Дэймона, Рика сжала челюсти.

– Люди так лицемерны, Бэнкс, – сказал он, не отводя от нее глаз. – Они сами делают то, за что ненавидят других. А я доверяю лишь собственному моральному компасу.

Дэймон схватил ее за подбородок одной рукой и прошипел:

– И пришел к заключению, что мужчина заслуживает все, чем может овладеть.

Она покачала головой, ее лицо исказилось от злости.

– Я тебя ненавижу.

Прижавшись к ней, он прошептал:

– Мне нравится, что ты меня ненавидишь.

После этого мой брат склонился к уху девушки. Сначала она отпрянула назад, но потом замерла, будто прислушиваясь. Я не видела его губы, но Дэймон, похоже, что-то говорил. И Рика не оттолкнула его. Что он ей шептал?

Наблюдая, я заметила, как ее глаза полыхнули яростью, а потом она вдруг резко выдохнула и оцепенела. Девушка опустила взгляд и стояла на месте, не в силах пошевелиться.

Выпрямившись и глядя на девушку сверху вниз, Дэймон ее отпустил.

– К черту мир, Рика. Подумай об этом.

Тяжело дыша, она отпихнула его. Однако брат просто рассмеялся.

Я выступила вперед.

– Что ты ей сказал?

В следующую секунду в окна пролился свет. Моргнув, я поняла, что подъехал автомобиль.

– Ох, посмотрите-ка, кто вернулся домой, – с издевкой произнес Дэймон, глядя в окно.

Воспользовавшись шансом, Рика подскочила к нему и врезала бутылкой по голове. Послышался глухой звук удара. Схватившись за затылок, мой брат рухнул на пол, как тряпичная кукла.

Без промедлений она швырнула бутылку в одного из парней, удерживавших Алекс. Тот увернулся. Мне хватило времени, чтобы подбежать к ним. Когда второй развернулся, я вмазала ему кулаком по лицу и коленом в пах. Пошатнувшись, он упал на колено, а Рика выхватила Алекс из рук второго.

– Бежим! – закричала она.

– Сюда! – Я провела их к кабинету. – Давайте, быстрее!

Навалившись всем весом на книжный стеллаж, я начала его двигать, чтобы открыть потайной ход. Рика с Алекс тут же бросились на помощь.

Как только мы открыли проход, я затолкала девушек туда. Затем, схватившись за край «двери», с силой надавила, задвинув ее обратно.

– Бэнкс, что ты делаешь? – выкрикнула Рика. – Бэнкс!

– Уходите! – крикнула я.

Мне нужно было добраться до брата раньше Кая.

Я поспешила обратно в холл. Кто-то стучал в дверь и дергал за ручку. Что-то подсказывало мне впустить парней, однако я заметила следы крови на полу, ведущие в кухню. Они его покалечат. Или даже убьют.

Побежав по коридору, я обогнула лестницу и ворвалась в темную кухню.

Стеклянные двери с противоположной стороны кухни были открыты. Ветер, вихрем круживший по огороженному саду, задувал внутрь дождь и гнул деревья почти до земли. Одна из створок дверей ударялась о стену.

Где же ты?

Неожиданно меня схватили сзади за плечи и потащили назад.

Я судорожно всхлипнула.

– Ты ведь его не любишь, да? – спросил Дэймон. Что-то влажное коснулось моего виска. – Потому что я вот-вот сделаю тебя вдовой.

Вдовой? Открыв было рот, чтобы ответить, я задела пальцами его вторую руку и ощутила холодное стальное дуло. В горле застрял крик.

Обернувшись, я заметила кровь, пропитавшую волосы брата и струившуюся по левой стороне лица.

– Дэймон, что ты творишь? – прошептала я.

Внезапно входная дверь с грохотом распахнулась.

– Пожалуйста, – взмолилась я, закрыв глаза. – Не надо. Прошу, просто уходи. Беги.

– Я тебя лучше воспитал, – огрызнулся он, развернув меня к себе и схватив за воротник рубашки. – Мы должны были остаться вместе, Ник. Только мы вдвоем.

– Если бы ты хотел быть со мной, мы бы сбежали сразу после твоего освобождения из тюрьмы в прошлом году, – возразила я, услышав, как Кай с парнями ворвались в дом. – Чего ты на самом деле хочешь?

Брат сверлил меня взглядом, его глаза полыхнули злостью, но в них на долю секунды промелькнуло что-то еще. Как будто он стыдился правды.

Понизив голос, Дэймон ответил:

– Я просто хочу, чтобы все было, как раньше. – Он опустил взгляд, а затем снова посмотрел мне в лицо с той же жестокостью. – А если не получу желаемое, то прослежу за тем, чтобы от меня никто не смог избавиться.

Дэймон подтолкнул меня вперед. Оступившись, я развернулась. Он опять обхватил мои плечи и вывел через дверь во двор.

Твою мать, что мне делать?

Чутье подсказывало бороться. Атаковать его и сбежать. Но этим я не уберегу Дэймона и Кая друг от друга. Но как мне быть, если придется выбирать между ними?

– Убери от нее свои гребаные руки! – крикнул Кай.

Дэймон повернулся, прикрываясь мной. Ледяной дождь пропитывал нашу одежду, заливал глаза. Сквозь капли воды, застилавшие все вокруг, я увидела выбежавших во двор Кая, Майкла и Уилла.

Глаза Кая опустились к руке моего брата. Он заметил оружие.

– Ты не причинишь ей боли, – сказал парень. – Знаю, что не сделаешь этого.

– Я одиннадцать лет причинял ей боль! – Дэймон крепче сжал в кулаке мою рубашку. – И мало перед чем остановлюсь.

Мой муж остановился, не зная, блефует Дэймон или нет.

– Где Лев и Давид? – спросил Кай у меня.

– Он связал их в подвале.

– А Рика и Алекс? – крикнул Майкл.

– Я отправила их к потайному ходу.

Кай обернулся к другу.

– Идите в дом у подножия холма, они там!

Майкл рванул обратно в кухню. Я выдохнула, даже не осознав, что задерживала дыхание. Куда делись два помощника в масках, я не знала. Надеюсь, уже удрали отсюда.

– Эй, старик, – голос Дэймона смягчился. – Скучал по тебе.

Похоже, он обращался к Уиллу, лицо которого, кажется, впервые в жизни было таким озлобленным. Его губы презрительно изогнулись, а взгляд, полный жестокости, был сосредоточен на Дэймоне. Он явно ничего не забыл и не простил.

Шагнув вперед, Кай выкрикнул, перекрывая шум дождя:

– К чему все это?

– К тому, что здесь мой дом, – ответил брат, после чего крепче прижал меня к своей груди. – И она тоже моя.

– Бэнкс не твой домашний питомец, – возразил парень. – Не твоя собственность. И никогда ею не была.

– Я дал ей все.

– Ты обращался с ней хуже, чем с собакой! – взревел Кай. Его полный беспокойства взгляд метнулся ко мне. – Ты обижал ее.

В горле встал ком, словно перекрывший доступ к кислороду. Я не хотела это признавать, но в глубине души знала, что Дэймон плохо ко мне относился. Просто всегда оправдывала его поведение. «Он нездоров», «Он одинок», «Ему нужен кто-то, кому он может доверять».

Я любила его и могла помочь. Что мне оставалось делать?

Но все эти жертвы были односторонними. Настало время посмотреть фактам в лицо: Дэймон действительно причинял мне боль.

– Она напрягается, когда я прикасаюсь к ней, – продолжил Кай. – Это едва заметно, но любой контакт застает ее врасплох, как будто Бэнкс не привыкла к нему.

Я так делала?

– У нее потрясающее воображение, но мне кажется, что она отлично покажет себя в бизнесе, – не останавливался он, теперь удерживая мой взгляд. – Когда-нибудь Бэнкс встанет у руля. Пока не знаю, в какой области, но уверен: она прекрасно справится с любым делом.

Слезы застилали глаза.

– И мне даже нравится видеть ее в мужской одежде, – мягко произнес он, – если эта одежда моя.

Посмотрев на Дэймона, Кай сказал:

– Отпусти ее, старик. Она не ранит тебя. Бэнкс тебя любит, а ты любишь ее.

У себя за спиной я чувствовала частое дыхание брата. Все еще сопротивляясь, он слегка попятился.

– Ранить может только тот, кого ты любишь.

Я прикрыла веки.

– Выбирай, – приказал Дэймон.

От неожиданности я вздрогнула. Он развернул меня к себе и перевел взгляд на Кая.

– Он сможет выжить без тебя, ты это знаешь.

Мой брат подразумевал, что муж во мне не нуждался, в отличие от него. И хотел, чтобы я в это поверила, но его мотивы были неискренними.

– Ты тоже можешь, – ответила я. – Просто тебе ненавистно видеть, что мы выживем без тебя.

Дэймон сощурился, дав понять, что мои слова попали в цель. Но прежде чем успел хоть что-то сказать, его повалили на землю, а меня оттолкнули в сторону.

Уилл набросился на моего брата, выбил пистолет из его руки и врезал по лицу с такой силой, словно целый год ждал этой возможности. Полагаю, так и было.

– Гребаный ублюдок! – заорал парень, продолжая наносить удары. – Ничтожество! Без нас ты пустое место!

Не дав опомниться, Кай схватил меня за руку и потянул назад. Из кухни к нам бежали Майкл, Рика и Алекс.

– Его дружки смылись, – сообщила Рика, затем перевела взгляд на разыгравшуюся сцену.

Уилл полностью потерял контроль.

– Как ты мог зайти так далеко? – ревел он. – Твою мать, я тебя убью!

Одной рукой он схватил Дэймона за горло, удерживая его на месте, а второй продолжал бить.

Брат не оказывал сопротивления. Кровь текла из носа по лицу, пока Уилл снова и снова наносил удары.

– Когда у тебя ничего нет, терять нечего, – голос Дэймона дрожал. – К черту все, к черту тебя.

Внезапно он поймал Уилла в шейный захват и потянул вниз, затем перевернулся и оседлал его. Уилл продолжал молотить кулаками пока Дэймон, уткнувшись лбом в грудь, тяжело дыша, сносил удары.

– Останови их, – с мольбой обратилась я к Каю.

Однако тот не шелохнулся, позволяя Уиллу свершить свою месть.

Кровь пропитала волосы Дэймона, струилась по лицу, смешиваясь с дождем. Он сжал рубашку Уилла и склонил голову, пытаясь защититься, но не останавливал его.

Брат знал, что получил по заслугам.

Сбросив Дэймона, Уилл поднялся и с размаху ударил его ногой по голове. Я отвернулась, понимая, почему мой брат позволил другу избивать себя. Если его тело чувствовало боль, он не ощущал ее в душе.

Опустив голову, я смотрела на то, как капли падали на траву. Драка продолжалась, над двором разносились хрипы, стоны и звуки ударов.

Слишком долго.

Спустя какое-то время наступила тишина. Я медленно подняла глаза и увидела Уилла, сидевшего на земле рядом с Дэймоном. Он тяжело дышал и, откинувшись назад, опирался на руки.

Брат лежал на спине с согнутыми коленями, но не двигался.

Потом очень осторожно начал переворачиваться, приподнялся на дрожащих руках, встал на колени и сел на пятки. Судя по виду, Дэймону едва хватало сил, чтобы держать голову прямо. Вода текла по его лицу, мокрые пряди черных волос спадали на глаза. В этот момент я осознала, что никогда не смогу разлюбить брата. Избитый, потерянный, одинокий, весь в крови, он все равно поднялся. Дэймон вытерпит все, что бы с ним ни делали. Скрутить, протолкнуть в глотку, проглотить боль.

Кай двинулся к ним, я пошла следом. Опустившись на колени, он посмотрел на моего брата.

– Мы не предпочли тебе Рику, – тихо произнес парень, – или Бэнкс. – Нагнувшись, Кай закончил твердым голосом: – Ты бросил нас.

Уилл искоса смотрел на Дэймона. Ярость до сих пор бушевала в его глазах, однако, помимо этого, они блестели от слез.

Кай встал.

– Где тело?

Рика и Майкл подошли ближе. Дэймон глубоко вздохнул и ответил:

– Нет никакого тела.

Наклонившись, Кай схватил его за волосы.

– Где?

Брат поднял глаза; кажется, он забавлялся.

– Ты ее не убивал.

Я приблизилась к ним. Отпустив Дэймона, Кай выпрямился.

– Что? – ошарашенно спросила я.

– С ней все было в порядке, когда вы с Каем ушли из отеля.

– Откуда мне знать, что ты говоришь правду? – поинтересовался мой муж.

– Она ведь дышала, когда ты ушел, разве нет?

– Ну, и где же тогда Наталья? – уточнила я. Рано или поздно ей понадобятся деньги. Ее уже давно никто не видел, не получал от нее никаких вестей.

– Мне нужны доказательства, что она в порядке, – потребовал Кай. – Она все равно пострадала из-за меня.

– Нет, это мы страдали из-за нее. – Дэймон поднялся на ноги и не без усилий расправил плечи. – А ты остановил мою мать. Конец истории.

– Значит, с ней все было в порядке, когда я покинул отель? – повторил Кай. – Но была ли Наталья в порядке, когда ты ушел?

Дэймон смотрел Каю прямо в глаза; его взгляд не выражал никаких эмоций. Между ними повисло молчание, и я поняла…

Она мертва.

Дело не кончилось нашим уходом из «Понтифика» той ночью.

– Кай! – закричала Алекс. – О боже, быстрее!

Мы резко обернулись. Девушка стояла в противоположном конце кухни и смотрела в сторону коридора. В ее глазах явно читалось беспокойство.

– Где огнетушители?

Все сорвались с места. Я забежала в дом, почувствовав на своей ладони руку Кая. Дэймон остался снаружи, и я знала, что он сбежит. По крайней мере, надеялась.

Алекс стояла и с ужасом смотрела на что-то в гостиной. Мы подбежали к ней: по черным шторам поднимался огонь. Окно было разбито, из него торчало дерево, а пол был усыпан осколками стекла и залит дождем.

– Свечи, – выдохнул Кай. – Черт!

Я посмотрела вниз: упавшее дерево и правда сбросило свечу на пол, отчего загорелись шторы.

Кай повернулся к Уиллу:

– Кладовая!

В глазах пекло от жара. Капли дождя попали мне на руку, когда я потянулась за следующим синаем. Задыхаясь, я глотала слезы, которые комом вставали в горле.

Кай и так уже потерял додзё. Я не могла допустить, чтобы он лишился своей коллекции.

Рика помогала мне, снимая оружие со стены и бросая на диваны.

– Нет! – послышался крик Кая. – Бэнкс, отойди оттуда!

Он подбежал, схватил меня за руку и оттащил назад.

– Туши остальные свечи!

Огонь перекинулся на ламбрекен. Я начала задувать свечки, пока новый порыв ветра не свалил их на пол.

В комнату вбежали Уилл и Майкл. Взгляд последнего, полный ужаса, был устремлен на нас.

– Рика! – закричал он.

Развернувшись, я увидела, как объятый пламенем кусок ткани, буквально державшийся на ниточках, начал распадаться на мелкие фрагменты. Девушка проследила за взглядом парня и подняла голову. Он молнией бросился к ней, как вдруг золотой карниз сломался и сорвался со стены. Все происходило как в замедленной съемке. Пылающие шторы полетели вниз. Мы кинулись на помощь Рике, но в тот же миг кто-то схватил ее за футболку и дернул назад за секунду до того, как объятый огнем карниз упал на пол. Она приземлилась на спину в центре комнаты и поморщилась, то ли от боли, то ли от страха.

Это был Дэймон. Я даже не заметила, когда он вошел.

Рика лежала, пытаясь отдышаться. Подбежав к девушке, Майкл нагнулся и подхватил ее, прижав к себе.

– Господи, – сдавленно прошептал он, держа ее лицо в ладонях. – С тобой все в порядке?

Потрясенная, она подняла взгляд. Дэймон, стиснув зубы, стоял рядом с ней.

Все на мгновение оцепенели, по кусочкам складывая общую картину произошедшего. Кай отвернулся и направил струю огнетушителя на окно. Вместе с Уиллом они затушили яркие языки пламени, которые быстро превратились в дым.

Я выдохнула, пытаясь перевести дух.

Парни поставили баллоны на пол. Нас переполняли эмоции: усталость, замешательство, злость. Алекс тяжело дышала, приложив руку к груди. Майкл обнимал Рику, оба молчали.

Уилл рухнул на диван и подпер голову руками, а Кай… Он наконец перевел взгляд на Дэймона и пригрозил:

– Думаешь, мы не вызовем полицию? Тебе следовало бы сбежать.

– Я никуда не убегу, – ответил тот, уставившись в стену. – Вызывайте.

Я ощутила в сердце ноющую боль и почувствовала на себе взгляд Кая. Что я могла еще сказать? Пожалуйста, не звони.

Отец не позволит Дэймону вернуться в тюрьму. Он отправит моего брата туда, где у того не будет возможности снова его опозорить, и продержит там, подальше от посторонних глаз, измываясь, до тех пор, пока Дэймон не возьмет себя в руки.

На месте Кая я считала бы, что он заслуживает страданий, и предприняла бы все, чтобы обезопасить своих друзей и семью.

Но я не была на его месте.

Мой подбородок дрожал. Я относилась слишком предвзято к этой ситуации и не могла спокойно наблюдать за мучениями Дэймона.

– Рика? – позвал Кай, подойдя ко мне и сжимая мою руку. – Майкл? Уилл? Ребята, поступайте так, как считаете нужным. У меня есть более важные вещи.

Он прижался губами к моему виску. Я не могла просто попросить их отпустить брата, но была благодарна Каю за то, что он встал на мою сторону.

Никто не проронил ни слова. Рика стояла, отвернувшись от Дэймона, терзаемая сомнениями – это читалось в ее взгляде.

Она была все еще зла, но он только что спас ее от серьезных травм, или того хуже.

И что Дэймон прошептал ей до появления парней?

– Не обольщайся, – усмехнулся брат. – Я не стал хорошим парнем. Вызывайте полицию.

Майкл повернулся к нему с таким видом, словно был готов ударить, но Рика потянула жениха назад.

– Проваливай отсюда ко всем чертям, – прорычала девушка. Отвернувшись, она тяжело дышала, чтобы не поддаться захлестнувшей ее злобе.

Брат бросил взгляд на меня. Я так много хотела сказать, но мы оба знали, что ему нужно было убираться отсюда, пока она не передумала.

Он вышел из комнаты. Затем я услышала, как распахнулась входная дверь. Шум дождя зазвучал громче.

А вдруг я больше никогда его не увижу? У меня так долго не было никого, кроме Дэймона.

Но сейчас мне нужно было привыкать к новой жизни. К моему дому, новому распорядку дней, даже к одежде… Я выдохнула. Живот свело от боли.

Выбежав из дома, я крикнула:

– Дэймон!

Слезы катились по моему лицу, застилали пеленой глаза. Я с трудом могла его различить, но заметила, что темный силуэт остановился и медленно обернулся.

– Ты хоть когда-нибудь меня любил? – спросила я.

Он неторопливо приблизился, пристально глядя на меня.

– Любовь – это боль, Ник, – ответил парень. – В ней нет ничего приятного.

– Даже в моей любви?

Дэймон опустил глаза, покачав головой.

– Я не хочу делать тебе больно. Больше не хочу, – добавил брат. – Вот все, что я знаю.

Медленно попятившись, он развернулся и, удаляясь по длинной подъездной дорожке, растворился в ночи.

Проводив его взглядом, я еще долго смотрела в пустоту. Никогда не поздно.

Глава 30

Бэнкс

Наши дни

Октябрьский ветер завывал снаружи, заставляя тихий дом поскрипывать. Было около трех часов ночи, но я не собиралась подниматься, чтобы проверить время на телефоне. Мы с Каем сидели на кровати. Я устроилась у него между ног, опираясь на грудь, а он в свою очередь прислонился спиной к изголовью.

Я гладила его руки, то и дело переплетая его пальцы со своими. Наступил Хэллоуин.

– Ты чувствуешь? – спросила я тихо.

– Что?

Глубоко вздохнув, я закрыла глаза.

– Новое начало.

Тяжелый груз упал с моих плеч, когда Дэймон ушел несколько часов назад. Я гадала, куда он отправился, был ли в безопасности. И меня все еще беспокоило то, что он сомневался в силе моей любви к нему.

Однако до этого момента я не осознавала, как сильно боялась его.

По крайней мере, какая-то часть меня.

Не осознавала, пока мой брат не покинул дом, не обещая больше вернуться. Тупая боль в животе, с которой я настолько свыклась, что практически перестала обращать на нее внимание, начала постепенно исчезать. Он всегда очень крепко держал меня в своих тисках. Слишком крепко.

Зато сейчас появилось такое чувство, будто я могла вдохнуть полной грудью целый океан воздуха. Мне больше не нужно было делать то, чего я не хотела. Более того, я получила возможность заниматься всем, чем вздумается. Ходить в школу, примерять каблуки, возвращаться домой на рассвете, путешествовать, работать волонтером, посещать бары…

Заводить друзей.

– Если ты решишь аннулировать наш брак, я не стану препятствовать, – сказал Кай, касаясь губами моих волос. – Мы можем начать все заново. С чистого листа. На свидание сходить, к примеру. А потом устроим настоящую свадьбу, когда я сделаю тебе предложение, и… если ты согласишься. – Он понизил голос до шепота. – Я поцелую тебя, как положено.

Уголок моего рта приподнялся в улыбке. Кай явно сожалел о том, какой получилась наша «свадьба».

– Нет. – Подняв руку, я посмотрела на свое кольцо. – Это часть нашей истории, и я не хочу ничего менять. Она нравится мне такой.

Парень обвил рукой мою талию, крепко и властно.

– Итак, что дальше? – спросил он. – Чем ты теперь хочешь заняться?

– Всем.

Кай тихо засмеялся. Я определенно ощущала неуверенность. И чувство вины. Он уже купил мне новый гардероб, но я не могла позволить ему содержать меня. Придется что-нибудь придумать в ближайшее время. Если не буду вносить вклад в нашу жизнь, то не почувствую себя счастливой.

И в этот дом.

То есть наш дом.

– Почему ты держал свой дом в секрете? – повернув голову к Каю, вдруг спросила я.

Его глаза засияли от улыбки.

– По той же причине, почему мне нравилась исповедальня.

Я сдвинула брови, не совсем понимая его.

– Люблю уединение. Это мое личное пространство, – пояснил он. – Единственное место, где я могу побыть в тишине, прислушаться к своим мыслям без всяких отвлекающих факторов. – Кай поцеловал меня в висок. – Я знал, что секрет рано или поздно откроется, но хотел насладиться этим и пожить спокойно… прежде чем друзья станут постоянно наведываться в гости.

– Ну, думаю, со мной тебе придется отвлекаться, – подчеркнула я. – Я не такая уж тихая.

Его грудь затряслась от смеха.

– Против отвлечений на тебя я не возражаю.

Надеюсь. Потому что Алекс оставила мне белье, которое купила для пижамной вечеринки, и совсем скоро я планировала закрыть ворота, запереть двери и очень сильно его отвлечь.

– Здесь есть другие потайные ходы? – поинтересовалась я.

– Да.

Тело охватила приятная дрожь.

– Они ведут к интересным местам?

– Да.

Я улыбнулась, воображение не на шутку разыгралось. Будущее до сих пор казалось туманным, но наряду с волнением я ощущала радостное предвкушение.

Положив голову ему на плечо, я подняла глаза.

– Твои родители меня возненавидят?

Кай покачал головой и ответил:

– Нет. Отец будет ненавидеть меня на протяжении пятнадцати минут, после чего его ненависть снова перерастет в разочарование. – Он поцеловал мой нос. – Просто будь собой. Преданной, честной, рассудительной, прямолинейной и упрямой. Он уважает человека за искренность.

– А твоя мама?

– Для мамы важно лишь то, что ты меня любишь. – Парень улыбнулся. – И что нас венчал священник, разумеется.

Я прищурилась. Точно. Мне показалось странным желание организовать свадьбу, которой он якобы не хотел, в церкви, со священником. Собирая информацию о Кае, я не находила никаких свидетельств о том, что он соблюдал религиозные традиции, если не считать редкие семейные сборища в честь крестин. Он сделал это ради своей мамы?

– Из-за нее ты…

Он кивнул, глядя мне в глаза. Его взгляд смягчился.

– Этот брак с самого начала был на всю жизнь, Мелкая.

С самого начала на всю жизнь. Я не сдержала улыбку. Мне следовало догадаться. Кай никогда не ошибается.

Поцеловав его, я почувствовала тепло, которое тут же разлилось по телу. Мы обнимали друг друга, в кои-то веки никуда не спеша. Наши поцелуи становились все глубже и требовательнее.

Он оторвался от моих губ, поцеловал меня в лоб и еще раз – в макушку.

– Солнце взойдет через пару часов. – Кай бросил взгляд на окна вблизи кровати. – Вот тебе и поспали.

Выбравшись из-под меня, он встал с кровати, подошел к своему комоду, достал оттуда домашние брюки и повернулся ко мне.

– Примешь душ со мной?

Я легла, положив руку под голову. Боже, какое заманчивое предложение. Я не хотела отходить от него ни на шаг.

Но что-то до сих пор не давало мне покоя.

– Иди, – сказала ему, подхватив свой мобильник. – Мне нужно проверить сообщения.

Кай смерил меня взглядом, явно говорившим, что долго он ждать не будет. Я проводила его взглядом, дождалась момента, когда он включит воду и закроет стеклянную дверцу душевой.

Затем, приняв сидячее положение, торопливо пролистала список своих контактов и нашла нужный.

Набрав номер, прислушалась к гудкам. В столь поздний час могло понадобиться несколько попыток, чтобы его разбудить.

К моему удивлению, спустя несколько секунд сонный голос проворчал на другом конце линии.

– Господи, что такое? – возмутился Уилл.

Я подскочила с кровати и направилась к двери.

– Можем встретиться? Мне нужна твоя помощь.

* * *

Направив джип Кая с шоссе на гравийную дорогу, по левую руку я увидела редкий лес, отделявший меня от дома отца. Впереди показались красные задние габариты внедорожника Уилла, припаркованного справа на холостом ходу. Наверное, он гнал сюда на всех парах. Уверена, парень чертовски злился на меня за то, что я вытащила его из постели так рано.

Проехав мимо, я бросила взгляд в зеркало заднего вида. Уилл тронулся с обочины и последовал за мной дальше по дороге.

Я нашла проторенный путь, по которому раньше ездил Дэймон, когда поздно возвращался домой, а ворота были закрыты, затем свернула налево и спустилась с небольшого холма. Машину раскачивало из стороны в сторону, пока я ехала по мелколесью с тыльной стороны владений Гэбриэла. Только так можно было добраться сюда незамеченными.

Надеюсь.

На территории все равно были установлены датчики движения, камеры, а охранник постоянно обходил периметр, однако из собственного опыта я знала, что в это время он, скорее всего, уже доедал остатки ужина, устроившись на кухне, и смотрел телевизор.

Увидев впереди свет, поняла, что достигла гаражей, остановилась и заглушила мотор. В последний раз я насчитала у отца девять собак. Будем надеяться, нам удастся разместить в машинах их всех.

Я вылезла из салона, забрав ключи с собой.

– Разве у тебя нет мужа, из которого ты можешь медленно высасывать жизнь? – услышала я жалобы парня, едва захлопнув дверцу. – Что мы здесь делаем?

Приложив палец к губам, я сказала:

– Ш-ш-ш. Сама я не справлюсь. Хватит ныть.

– Есть какие-то причины, почему ты не позвала Кая?

– Да! – громко прошептала я. – Он бы ни за что не позволил мне вернуться сюда.

Я могла взять с собой Давида и Льва, но они начали бы палить без предупреждения, нарвавшись на кого-нибудь из людей отца.

И я бы не посмела привести Рику. Они все на меня разозлятся, если подвергну ее хоть малейшей опасности. Майкл без того не отходил от девушки ни на шаг после вчерашнего происшествия.

К тому же Уилл… милый. Он может возмущаться и скулить, но сделает все, чтобы помочь, в этом я была уверена. То есть… он ведь выбирал для меня нижнее белье – это ведь значило, что мы достаточно сдружились, чтобы просить друг друга об одолжениях, да?

Я развернулась и крадучись повела его к дому, быстро ступая по мокрой листве. Дул прохладный ветер, поэтому пришлось застегнуть свою новую кожаную куртку. Хэллоуин в Тандер-Бэй праздновали с не меньшим размахом, чем Ночь Дьявола, так что у местной полиции прибавится работенки в течение следующих нескольких часов. В любом случае отец вряд ли пошлет их за мной, даже если ему будет не хватать людей вечером.

Однако он точно узнает, что я приходила.

Обогнув первый гараж, я достала из кармана ключи. Гэбриэл не считал меня глупой, но, вероятно, так же осознавал, что я не представляла никакой угрозы. Пока не представляла. Сомневаюсь, что он сменил замки спустя всего два дня после моего ухода.

Я опустила клавиатуру и ввела код. Когда сигнализация отключилась, сунула ключ в замочную скважину и повернула его.

– Что мы делаем? – тихо поинтересовался Уилл.

Но я проигнорировала его и проскользнула внутрь, потащив парня за собой. Из нескольких вольеров сразу же послышалось звяканье цепей и шорох. Я оглянулась. Никого не было. Аварийного освещения хватало, чтобы ни во что не врезаться.

Сняв со стены несколько поводков, кинула три из них Уиллу.

– Нам нужно поторапливаться.

– Что…

Я открыла первый вольер.

– Твою мать, они сейчас начнут лаять! – крикнул Уилл.

– Начнут, если не будешь точно исполнять мои указания.

Стоит собакам разлаяться, и охранник появится здесь через несколько секунд. Нужно было действовать тихо.

Я приблизилась к старому питбулю, которого Гэбриэл приобрел еще щенком. Тот молча стоял на месте. Пес знал меня, и его уже хорошо выдрессировали, а вот остальные могли испугаться. Поэтому собирать собак нужно было именно мне. Уилл может грузить их в машины.

Почесав пса за ухом, я надела на него поводок и осторожно потянула к выходу из клетки.

– А если он новых заведет? – спросил Уилл, когда я передала ему Брута.

– Думаю, опять вернемся.

Я торопливо открывала вольер за вольером. С двумя пиренейскими овчарками дело прошло гладко. Одна из них была настолько истощена, что под шерстью отчетливо выступали ребра. А ротвейлер, две немецкие овчарки и две хаски забились в углы своих клеток. Я сунула руку в карман, достала из пакетика заранее приготовленное мясо и предложила им.

Передав овчарок Уиллу, уже державшему на поводке питбуля, приказала:

– Отведи их к своему пикапу и посади на заднее сиденье. Быстрее!

Когда направилась к последней клетке, обнаружила там бигля. Он просто лежал и наблюдал за нами. Приблизившись, заметила, как бедняга дрожал. В горло как будто вонзились иглы.

Времени на оценку ущерба не было, но, увидев струпья на шкуре, я даже не стала пытаться завлечь его. Подняв бигля на руки, взялась поудобнее за остальные поводки и быстрым шагом вышла из здания.

Вместе с Уиллом мы загрузили собак в машины. Задумавшись, не привязать ли их, я все же решила этого не делать. Пусть эти собаки и были натасканы на агрессию, но мне не хотелось рисковать: они могли выпрыгнуть из кузова и удушить себя поводками. Разберусь как-нибудь, если начнут сопротивляться.

Запрыгнув в автомобиль, Уилл крикнул мне:

– Поехали!

Я полезла за ключами, но потом остановилась, оглянулась и посмотрела на дом.

Ведь я еще не все забрала.

Уилл завел двигатель. Развернувшись, я махнула рукой.

– Стоп, подожди!

Приглушенный лай донесся из салона, когда парень высунул голову в окно.

– Что ты делаешь?

– Оставайся здесь.

– Бэнкс! – прошептал он мне вслед. – Какого черта?

Я побежала к дому и попробовала открыть кухонную дверь. Она медленно поддалась. В животе все перевернулось. Охранник ее отпер, а значит, он делал обходы. Беззвучно распахнув дверь, заглянула внутрь и увидела на гранитной стойке в дальнем углу комнаты включенный маленький телевизор. Перед ним стояла тарелка с крошками. Наверное, охранник ушел в ванную.

Я воспользовалась возможностью и пронеслась через кухню, по коридору и вверх по лестнице. Открыв дверь, ведущую в башню, осторожно проскользнула туда и быстро взбежала по второй лестнице.

Дэймон мог ночевать тут.

Однако мрачная комната оказалась пуста, лишь лунный свет проникал с улицы. Я испытала разочарование. Я не собиралась искать брата, к тому же отцовский дом – не самое удачное место, чтобы спрятаться, но, если его не было здесь, куда же он отправился?

Подойдя к комоду, достала из ящика два фаунариума и переложила Велеса и Кору в контейнеры. Если Дэймон не собирался вернуться домой, то за ними некому будет ухаживать.

Боже, Кай меня убьет.

Оглядев комнату напоследок, я вышла, даже не заперев дверь.

На обратном пути я столкнулась с темной фигурой и замерла на месте. Один из охранников, Сергей, резко остановился и недобро посмотрел на меня.

– Какого черта ты здесь забыла?

Я не ответила и, миновав его, быстро сбежала вниз. Парень продолжил подниматься на второй этаж, но уже более резво. Наверное, побежал звать отца.

На кухне я обнаружила у раковины Марину. Женщина повернула голову, ее глаза округлились от удивления.

– Эй.

Я подошла к задней двери и неуклюже открыла ее, не выпуская из рук контейнеры.

– Пошли, – сказала я Марине. – Ты идешь со мной.

– Что?

Оглянувшись, я продолжила:

– Нам некогда спорить. Я тебя здесь не оставлю.

С отцом и этими мужланами.

Она вытерла руки фартуком. На ее лице явно читалось недоумение.

– Я не могу уйти.

– Можешь, – настояла я. – Ты можешь уйти со мной. Сейчас. Хочешь?

Рот женщины открылся, но она не издала ни звука. Ее взгляд блуждал по комнате, словно в поисках ответа. Никогда я еще не видела Марину в таком смятении.

Но затем она пришла в себя, глубоко вздохнула и сорвала с себя фартук. Я улыбнулась.

Мы выбежали из дома, оставив дверь нараспашку. Взглянув в сторону леса, я убедилась, что пикап Уилла до сих пор стоял там. Он включил фары.

– Что ты вытворяешь, черт побери? – донесся грозный рев из-за спины.

Зажмурившись, я остановилась. Твою мать.

Услышав, как хлопнула автомобильная дверь, я открыла глаза и увидела, как Уилл быстро приближался к нам.

Посмотрев на Марину, сказала:

– Садись в джип.

Она кивнула и пошла вперед, не оглядываясь.

Я развернулась. Отец был в черных брюках и без рубашки, а за ним стояло четверо охранников. Несмотря на его попытки замаскировать свою презрительную гримасу, она все равно не ускользнула от моего внимания.

– Найди себе новую повариху, – сообщила ему я, сжимая в руках фаунариумы. – И больше не заводи собак. Иначе от меня будет крайне трудно отделаться.

Он горько засмеялся, после чего двинулся ко мне. Его люди остались на месте.

– Ты не заберешь мою собственность, – прорычал Гэбриэл едва слышно.

Я вздернула подбородок.

– Можешь считать это моим выходным пособием. Скажи спасибо, что не беру больше в качестве платы за молчание о твоих грязных делишках.

Его глаза сузились. Гэбриэл прекрасно знал, какие подробности мне известны. Но, будучи умным человеком, понимал – я теперь не одна. Стоила ли игра свеч?

Губы отца изогнулись в мерзкой улыбке.

– До меня дошел слух об инциденте, произошедшем в доме Кая ночью, – протянул он. – Передай своему брату, я хочу увидеться с ним. А если тебе не удастся обуздать Дэймона, отправлю его связанным веревками в «Блэкчерч». Не раздумывая.

Я стиснула зубы. Дэймон вышел из тюрьмы более озлобленным и отдаленным от реальности, чем был в юности. В нем оставалось все меньше от того человека, которого я любила. «Блэкчерч» сделает его сущим животным.

– Даю ему последний шанс, – пригрозил Гэбриэл, затем склонил голову набок. – Но, возможно, именно это ему и нужно. Год или лет пять, чтобы подумать о своем нраве.

Вместо воздуха чистая злость наполнила мои легкие. Я сердито взглянула на отца.

– А если так получится… – Он подошел ближе и продолжил тише: – Откроется сезон охоты на тебя и твою новую маленькую команду. Теперь проваливай ко всем чертям с моей территории.

Не сводя с них глаз, я попятилась назад. Слишком не похоже на Гэбриэла – просто отпустить меня после того, как я его обставила. Однако ему и так проблем хватало: Дэймон был главной головной болью отца.

Я врезалась в Уилла и толкнула его локтем. Мы оба вернулись к машинам, забрались внутрь и рванули с места.

На всем пути домой мой взгляд то и дело возвращался к зеркалу заднего вида.

* * *

– Какого черта?

Услышав грозный крик Кая, я поморщилась. Захлопнув дверцу, обернулась, увидела, что он вместе с Давидом и Львом вышел из дома и стремительно шагал к нам по гравийной подъездной дорожке.

– Ты труп! – Кай указал на Уилла.

– Да ладно тебе, чувак. Проклятье. – Уилл открыл заднюю дверь джипа. – Она твоя цыпочка, а не моя.

Четыре собаки из девяти выпрыгнули из машины Кая. Я попыталась спрятать за спиной маленькие фаунариумы, но это не помогло. Прищурившись, Кай посмотрел на собак, потом его взгляд переместился вправо на Марину, вышедшую из-за капота джипа.

– Что все это значит? – поинтересовался он. Затем опустил глаза на змей, еще сильнее насторожившись.

– Мы ездили к Гэбриэлу, – призналась я. – И, э-э-э… Я взяла с собой пару собак.

– Ты была у Гэбриэла? – Судя по его тону, у меня были серьезные проблемы. – И улизнула тайком после нашего вчерашнего разговора о преданности, честности и…

– И мне нужно было сделать это самой, – перебила я. – А не заявить: «Эй, вот мой мужчина, он надерет тебе задницу, если ты меня обидишь, так что отвали!» Я должна была сама встретиться с ним лицом к лицу. Со мной все в порядке. Видишь?

Парень скрестил руки на груди. Его бицепсы напряглись, растянув рукава черной футболки, и у меня внутри все перевернулось.

Я прокашлялась.

– Больше я туда не вернусь, обещаю. Мне просто нужно было разобраться с этим делом.

Складки на переносице Кая стали глубже. Он злился не из-за моей встречи с отцом. Кай не считал меня беззащитной. Думаю, его разозлило то, что я пошла без него. И это понятно. Я бы тоже рассердилась.

Но я также была уверена, что он переключил бы все внимание на себя и вступился бы за меня, если бы ему не понравились взгляды или слова Гэбриэла в мой адрес. Было необходимо все сделать в одиночку.

Я услышала шорох, хруст веток и частое дыхание. Обернувшись, заметила Уилла, ведущего остальных животных. Хотя, скорее, это они его тянули.

– Девять собак? – рявкнул Кай, недовольно посмотрев на меня. – Они здесь не останутся.

– Нет, конечно, – ответила я, стараясь изобразить невинность. – Позвоню в приют, он откроется через час.

– Или мы могли бы их оставить, – предложил Уилл. – То есть… только взгляни на этого маленького засранца. Он дрожит. – Нагнувшись, парень взял на руки бигля. Тот начал извиваться от страха, бедняжка.

Кай выглядел озадаченно. Потом предупреждающе посмотрел на меня.

– Детка, я люблю тишину, ты же знаешь.

– Конечно, – кивнула я, изо всех сил сдерживая улыбку. – Эти собаки всю жизнь провели в клетках. Может, я подержу их пару дней в том старом доме, чтобы они набрали немного веса? Прежде чем в приюте их опять посадят в клетки.

– Да, этим ребятам не помешает, чтобы их побаловали, – добавил Уилл. – Давайте их оставим.

– О боже, – проворчал Кай, развернувшись обратно к дому, и покачал головой. – Девять собак…

В попытке не рассмеяться я закусила губу. Потом, быстро вручив Марине контейнеры, погналась за ним.

– Ах да, я еще привезла с собой кухарку Гэбриэла, – сообщила я, спотыкаясь. – Она нам тоже пригодится, верно?

– Да, твою мать, какая теперь разница! – Он вошел в дом и, громко топая, поднялся по лестнице. – Запускай всех в дом, наши двери всегда открыты. Почему нет, черт побери?

Я фыркнула от смеха, уловив сарказм Кая. Его спокойствие трещало по швам, и мне это нравилось. В конце концов нам все равно придется еще какое-то время притираться друг к другу, и вряд ли конфликты помогут нам в этом. Мы справимся.

– О, и еще кое-что.

Догнав его, я запрыгнула на ступеньку выше.

Кай остановился и опять горестно вздохнул.

– Кажется, я сейчас заплачу.

Я едва не рассмеялась. Бедный парень, досталось же ему сегодня с утра.

Глядя на его губы, широкие плечи, идеальные волосы, я ощутила, как кожа вспыхнула от нахлынувшего желания. Подавшись вперед, обвила руками шею Кая, прижалась к его телу и поцеловала в губы. Он вздрогнул, а я прошептала:

– Мне все еще нужно принять душ.

Затем, взяв мужа за руку и поймав на себе его страстный взгляд, повела вверх по лестнице.

Эпилог

Высокая трава покрывала мягкую землю. Он тихо шел между памятниками, которые расстилались перед ним: по скату холма, слева, сзади, так далеко, насколько хватало глаз. Поистине, он не бывал в более спокойном месте.

Люди здесь молчали, печальные выражения на их лицах были столь же ожидаемы, как и злые. К тому же говорить с самим собой на кладбище считалось вполне приемлемым. Хотя, он мог бы даже закричать сейчас, и никто бы не услышал. Здесь больше не было ни души.

Парень посмотрел на полную луну в небе, тускло освещавшую все вокруг, и увидел окружавшее ее гало. Впереди показалось гранитное надгробие, которое он искал. По мере приближения кровь, курсировавшая по его венам, начала закипать. Он сжал свои холодные пальцы в кулаки.

Остановившись, парень опустил взгляд на табличку, потом на свои ботинки и землю. И то, что лежало под ней.

Он закрыл глаза и позволил ощущениям захлестнуть его.

Все считали его бесчеловечным. Неспособным на чувства. Не поддающимся эмоциям. Больным. Ненормальным. Роботом.

Нет. Он чувствовал все, испытывал все эти эмоции. Постоянно. Ему было известно, что от них можно избавиться, лишь дав им волю.

Стыд.

Страх.

Злость.

Любовь.

Беспокойство.

Грусть.

Предательство.

Вина.

Он ощущал все это.

Каждое из этих чувств проникало внутрь, заполняло легкие вместе со свежим воздухом, переполняло парня до тех пор, пока слезы не подступили к глазам.

Но он не заплакал.

Вскоре волна жара спустилась вниз по рукам, скопилась в подушечках пальцев, которые буквально гудели возбуждение заполнило всю меня. Стянутые в тугой узел внутренности как будто твердели и наконец ощущались частью его. Они всегда были здесь. Принадлежали ему.

Затем, смягчившись, эта волна с трепетом опустилась к паху, вниз по длинным ногам, в ступни, буквально пригвоздив его к земле.

Я здесь. Это я.

Парень открыл глаза и уставился на памятник. Теперь он уже ничего не чувствовал.

Вытащив портсигар из нагрудного кармана, он достал одну сигарету и постучал концом по металлу, после чего сунул ее в губы и потянулся к карману брюк за зажигалкой. Прикурил, затянулся, выпустил облако дыма и положил все обратно в карманы.

После очередной затяжки он вынул сигарету изо рта.

– Можешь поблагодарить младшую сестренку, – сказал он памятнику. – Это ее идея.

Бэнкс не уступала ему в сообразительности. Если бы только она была так же верна.

– Все могло закончиться иначе. Без жертв.

Парень опять затянулся. Было так приятно ощущать на языке вкус дыма, смешанного с прохладным воздухом.

– В университетах пользуются промышленными биореакторами для разложения тел, – продолжил он, забавляясь. – Они похожи на огромные пароварки. Добавляешь туда около двухсот пятидесяти литров воды, немного щелока, и варишь, пока не будет достигнута нужная температура и консистенция. Труп может раствориться за несколько часов. – Сжав сигарету между пальцами, парень сделал еще одну затяжку. – А потом ты просто… сливаешь это варево в канализацию. И все, тела нет.

Ветер усилился, листва на деревьях зашелестела.

– Но, к несчастью, растворяется не все. Остаются мелкие фрагменты костей и зубов, которые потом нужно стереть в пыль. Зато серная кислота, хоть она и опаснее щелока, способна растворить человеческие останки полностью. Один минус – времени уходит больше. – Он кивнул, бросив окурок на могилу и растоптав его. – А это неудобно.

Он соврал Каю. Тело его матери не исчезло. Оно находилось менее чем в пяти километрах от их домов. Прямо здесь, в Тандер-Бэй.

Может, следовало все-таки избавиться от него.

– Я просто не мог этого сделать. – Его глаза опустились к надгробию, дыхание сбилось, голос затих. – Мне хочется, чтобы ты существовала, – прошептал парень. – Я хочу всегда помнить, насколько мир ужасен. Что ты была реальна, и что каждый день ты продолжаешь гнить у меня под ногами.

Сжав челюсти и вздернув подбородок, он выпрямился и словно почувствовал себя выше. Ему вспомнилось, с каким удовольствием он сбросил ее в могилу, не заботясь о том, чтобы разместить тело аккуратно или завернуть во что-нибудь, чтобы оградить от воздействия окружающей среды.

Расстегнув ширинку, он достал ту часть своего тела, которую она так любила, и, с ненавистью глядя на каменный памятник, помочился на землю.

Он больше не вернется. Теперь он окончательно освободился от своей матери.

Однако осталось разобраться еще кое с кем. Она полностью заслуживала грядущей кары и будет следующей.

Закончив, он привел себя в порядок, опять застегнул молнию и бросил последний долгий взгляд на могилу.

– Эй, – окликнул кто-то сзади. – Кладбище закрыто. Что ты здесь делаешь?

Смотритель.

Молодой человек вздохнул и обернулся.

– Всего лишь воздаю дань уважения своей матери.

Надгробие осветил луч фонаря.

– Матери? Но это ведь могила Эдварда МакКланахана.

– О, правда? – уточнил он, едва сдерживая улыбку.

Звуки шагов мужчины начали приближаться.

– Если вернешься завтра утром, я помогу найти могилу твоей матери. Как ее звали?

Однако парень лишь покачал головой.

– Не стоит. У меня будет очень много дел после сегодняшнего дня. – Развернувшись, он встретился взглядом с орехового цвета глазами старика, смотревшими на него из-под седых бровей. – Я уже ухожу. Счастливого Хэллоуина.

– Да, и тебе тоже, – произнес смотритель ему вслед.

Не то слово.

Конец

Плейлист

Black Honey by Thrice

Castle by Halsey

Control by Puddle of Mudd

Cry Little Sister by Seasons After

Emotionless by Red Sun Rising

Go to Hell by KMFDM

Heavy In Your Arms by Florence + The Machine

Jekyll and Hyde by Five Finger Death Punch

Like a Nightmare by Never Say Die

Lung (Bronchitis Mix) by Sister Machine Gun

Paint It, Black by Ciara

Remember We Die by Gemini Syndrome

Save Yourself by Stabbing Westward

Scumgrief (Deep Dub Trauma Mix) by Fear Factory

Smells Like Teen Spirit by Think Up Anger

Smokin’ In the Boys Room by Mötley Crüe

Waiting Game by Banks

Благодарности

В первую очередь, хочу сказать спасибо моим читателям – многие из вас были рядом, делились своей радостью и каждый день выражали свою поддержку. Я очень признательна вам за оказанное мне доверие. Спасибо. Знаю, мои приключения не всегда бывают простыми, но они мне нравятся. И я рада, что многим читателям тоже.

Спасибо моей семье – мой муж и дочь мирятся с моим безумным рабочим графиком, с обертками от конфет, с тем, как я «отключаюсь» каждый раз, когда придумываю диалоги и повороты сюжета, или когда у меня в голове вдруг возникает сцена, а мы в этот момент сидим за обеденным столом. Вам обоим приходится многое терпеть, поэтому спасибо за то, что вы все равно меня любите.

Джейн Дистел, моему агенту из Dystel, Goderich & Bourret LLC – я никогда и ни при каких условиях от тебя не откажусь, так что ты застряла со мной надолго.

ПенДрагонам – вы – мое счастливое место на «Фейсбуке». Спасибо за то, что стали моей системой поддержки и что всегда остаетесь позитивными. Особенно трудягам-администраторам – Эдриэнн Эмброуз, Табите Расселл, Тиффани Райн, Кейти Андерсон и Лидии Котран.

Вибеке Кортни – моему независимому редактору, которая проходится мелкой гребенкой по каждой моей сцене. Спасибо, что научила меня писать хорошо и по делу.

Киврин Уилсон – да здравствуют тихие девушки! У них самые громкие умы.

Майлези Магноло, которая читает, всегда выражая необходимый мне вотум доверия, и не пропускает ни одной авторской автограф-сессии, чтобы мне было с кем поболтать.

Лиза Пантано Кейн, ты не даешь мне расслабиться, задавая непростые вопросы.

Джоди Библиофил. Никаких ковбоев. Договорились. Никаких лобковых волос. Никогда. Никаких презервативов. Эх, временами. Закатывание глаз – ну-у-у-у, я старалась. Спасибо за поддержку, за то, что читаешь, за остроумный юмор и за то, что всегда заставляешь меня улыбаться.

Ли Теналья, которая создает великолепные иллюстрации к книгам. Ее доски на Pinterest – мой наркотик. Спасибо тебе! Серьезно, ты должна заняться этим бизнесом. Нам нужно поговорить.

Всем блогерам – имен слишком много, но я вас знаю. Я вижу посты и хэштеги, всю вашу усердную работу. Вы тратите свое свободное время на чтение, написание рецензий и продвижение книг и делаете это бесплатно. Вы – живительная сила книжного мира. Кто знает, что бы мы без вас делали. Спасибо за ваши неустанные усилия. Вы занимаетесь этим делом из чистого энтузиазма, что делает вашу работу еще прекрасней.

Джей Крауновер, которая всегда подходит на автограф-сессиях и заставляет меня разговаривать. Спасибо за то, что читаешь мои книги и активно поддерживаешь меня.

Табате Варго и Комал Петерсон – первым авторам, которые написали мне после публикации моей первой книги и сказали, как им понравился «Агрессор». Я этого никогда не забуду.

Т. Гефарт, которая всегда интересуется, как у меня дела, и предлагает прислать «настоящих» австралийских Tim Tams (всегда!).

И Б.Б. Рейд за то, что читает, делится со мной героинями и выслушивает все мои идеи. Мне не терпится оказаться у тебя в голове. Признание коллег подтверждает твою значимость. Позитивный настрой заразителен, поэтому спасибо моим собратьям по перу за их любовь.

Каждому автору и начинающему автору – спасибо за истории, которыми вы делитесь. Многие из них я с радостью читаю в поисках волшебного места, в которое можно мысленно перенестись, и благодаря многим я улучшила свои писательские способности, стараясь соответствовать заданным вами высоким стандартам. Пишите, творите и никогда не останавливайтесь. Ваш голос важен, и, если он исходит из вашего сердца, значит, он справедлив и добр.

1

Место, где ищут путь (яп.) – это место для медитаций и других духовных практик в японском буддизме и синтоизме, а также помещение, где проходят тренировки, соревнования и аттестации в японских боевых искусствах.

2

Путь меча (яп.) – современное искусство фехтования, ведущее свою историю от традиционных самурайских техник владения мечом, кэндзюцу.

3

Бамбуковый меч, который используется для тренировок в кэндо и иных видах боевых искусств.

4

Международная сеть ресторанов быстрого питания адаптированной техасско-мексиканской кухни.

5

Термин ЦРУ, которым в период «холодной войны» называли перечень проверенных практикой правил проведения оперативных мероприятий в Москве, одном из наиболее опасных для разведки регионе.

6

Ферзь.

7

Американский предприниматель, инженер, пионер авиации, режиссер, продюсер. Из-за проблем с психикой в последние годы жизни вел затворнический образ жизни и страдал маниакальным стремлением к чистоте.

8

Устройство для курения конопли и табака. Как правило, представляет собой небольшой сосуд, частично заполненный водой, с конусообразным отсеком для тления конопли.

9

Традиционный грим, имитирующий облик Санты Муэрте, богини смерти в мексиканской мифологии.

10

День мертвых – праздник, посвященный памяти умерших в странах Латинской Америки.

11

Первый дом, который может позволить себе приобрести человек или семья, как правило, не очень большой и дешевый.

12

Персонаж книги Э. Л. Джеймс «Пятьдесят оттенков серого».

13

Персонаж книги Брета Истона Эллиса «Американский психопат».

14

Блюдо японской кухни. Жареная лапша в соусе с кусочками мяса и овощей.

15

Строгая изоляция, карантин.

Content

Пенелопа Дуглас
Убежище

Глава 1 Кай

Глава 2 Кай

Глава 3 Кай

Глава 4 Кай

Глава 5 Кай

Глава 6 Бэнкс

Глава 7 Бэнкс

Глава 8 Бэнкс

Глава 9 Бэнкс

Глава 10 Бэнкс

Глава 11 Кай

Глава 12 Бэнкс

Глава 13 Бэнкс

Глава 14 Кай

Глава 15 Бэнкс

Глава 16 Бэнкс

Глава 17 Бэнкс

Глава 18 Бэнкс

Глава 19 Кай

Глава 20 Бэнкс

Глава 21 Бэнкс

Глава 22 Бэнкс

Глава 23 Кай

Глава 24 Бэнкс

Глава 25 Кай

Глава 26 Кай

Глава 27 Бэнкс

Глава 28 Кай

Глава 29 Бэнкс

Глава 30 Бэнкс

Эпилог

Благодарности

1