Рик Риордан

Наследники богов. Книга 2

Огненный трон

Rick Riordan

The Kane Chronicles: Book Two:

The Throne of Fire

Text copyright © 2011 by Rick Riordan Permission for this edition was arranged through the Nancy Gallt Literary Agency

Разработка серии С. Шикина

Иллюстрация на обложке Анатолия Дубовика

© Васильева А., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Посвящается Коннеру и Мегги,

замечательной команде семьи Риордан

Предупреждение

Приведенный ниже текст представляет собой расшифровку аудиозаписи. Впервые Картер и Сейди Кейн стали известны читателям благодаря записи, которая попала в мои руки в прошлом году и которая была опубликована под названием «Красная пирамида». Вторая запись была прислана мне домой вскоре после того, как была издана первая книга. Из этого я могу лишь заключить, что брат и сестра Кейн доверяют мне продолжить публикацию их истории. Если все изложенное в этой записи соответствует действительности, нынешний поворот событий внушает большую тревогу. Ради самих Кейнов, а также ради всего мира в целом, я искренне надеюсь, что нижеследующее повествование – не более чем вымысел. В противном случае мы все с вами оказываемся в крайне опасном положении.

1

Мы играем с огнем

Картер

Говорит Картер.

Слушайте, у нас нет времени для долгого вступления. Я должен быстро рассказать вам нашу историю, иначе мы все погибнем.

Если вы не слышали предыдущей нашей записи, то… ладно, коротко введу вас в курс дела: египетские боги шастают на свободе по современному миру; шайка магов, называющая себя Домом Жизни, пытается остановить их; и те, и другие ненавидят нас с Сейди лютой ненавистью; а еще огромный змей собирается проглотить солнце и уничтожить весь мир.

(Оу! А сейчас-то за что?)

Сейди опять пинается. Говорит, что я сею панику почем зря, поэтому я должен стереть все, что успел сказать, успокоиться и начать запись заново.

Возможно, но лично я считаю, что мы просто обязаны как следует вас напугать.

Цель этой записи – рассказать вам, как все было на самом деле и почему все пошло наперекосяк. Вам наверняка придется наслушаться про нас всякой чуши, но не верьте: мы не виноваты ни в чьей смерти. И этот змей – он тоже не на нашей совести. Ну, то есть… не совсем на нашей. Сейчас маги всего мира должны объединиться и действовать сообща. Это наш единственный шанс.

Итак, вот наша история… а дальше решайте сами. Все началось с того, что мы устроили пожар в Бруклине.

Вообще-то задача перед нами стояла самая нехитрая: умыкнуть из Бруклинского музея один египетский артефакт и по-тихому сбежать, чтобы нас не поймали.

Нет-нет, мы не собирались ничего красть. Потом мы бы непременно вернули артефакт на место. Хотя согласен, выглядели мы довольно подозрительно: четверо подростков в черных костюмах ниндзя, крадущиеся по крыше музея… Ах да, и еще павиан, тоже одетый как ниндзя. Точно, мы не могли не вызвать подозрений.

Первым делом мы отрядили наших стажеров, Жас и Уолта, открыть боковое окно, а наша команда – в смысле Сейди, Хуфу и я – пока что изучала здоровенный стеклянный купол на крыше музея, который должен был послужить нам выходом на обратном пути.

И с этим выходом возникли кое-какие проблемы.

Уже давно стемнело, и музей должен был быть закрыт. Вместо этого стеклянный купол был ярко освещен, а внизу под нами, метрах в сорока, не меньше, в огромном зале размером с самолетный ангар прохаживались, разговаривали или танцевали сотни людей в смокингах и вечерних платьях. Играл большой оркестр, но из-за завывания ветра и лязга собственных зубов музыки я не слышал. Легкий льняной костюм вроде просторной пижамы, в котором обычно ходят маги, ничуть не согревал.

Магам полагается носить одежду исключительно из натурального растительного волокна, потому что она не мешает творить заклинания. Понятно, эта славная традиция зародилась в пустынях Египта, где холод и дождь – большая редкость. Зато попробуйте пощеголять в такой одежке в Бруклине промозглым мартовским вечером…

Зато моя сестрица Сейди, похоже, холода не замечала. Она как раз возилась с замками на створках купола, при этом невнятно подпевая что-то собственному айподу. Нет, ну серьезно: кому придет в голову отправляться на взлом музея, сунув в уши наушники и включив музыку? А ей вот приходит.

Одета она была примерно так же, как и я, только на ногах у нее, как всегда, были ее любимые армейские ботинки. В белокурых волосах, как водится, пестрели ярко-красные прядки, разве что по случаю сегодняшней тайной операции их было немного меньше. Вообще, Сейди синеглазая и белокожая, то есть совершенно не похожа на меня. И нас обоих это очень даже устраивает. Всегда можно сделать вид, что эта чокнутая девица рядом не имеет ко мне ни малейшего отношения.

– Вроде кто-то говорил, что в музее в это время будет пусто, – мрачно напомнил я.

Сейди, естественно, меня не услышала. Мне пришлось выдернуть у нее из ушей наушники и повторить свои слова.

– Должно было быть пусто, – спокойно отозвалась нахалка, пожимая плечами. Конечно, она ни за что не признается, но я-то заметил, что после нескольких месяцев жизни в Штатах ее британский акцент стал постепенно пропадать. – На сайте музея говорится, что он закрывается в пять. Кто же знал, что здесь устроят свадьбу?

Свадьбу? Я еще раз поглядел вниз и убедился, что Сейди права. Несколько девушек выделялись из толпы кисейными платьями персикового цвета – ясно, подружки невесты. На одном из столов громоздился здоровенный трехъярусный торт. Гости, разбившись на две кучки, усадили жениха и невесту на стулья и потащили их через зал, а их друзья бегали вокруг, приплясывая и хлопая в ладоши. То, что никого из новобрачных в этой свалке не уронили вместе со стульями, можно было считать настоящим чудом.

Хуфу настойчиво постучал по стеклу. Наверное, он думал, что черная одежда поможет ему слиться с тенью, но он не учел свою золотистую шерсть, не говоря уже о радужно-многоцветной физиономии и, так сказать, кормовой части туловища.

– Агх! – рыкнул он.

На павианьем языке это могло означать что угодно, начиная с «смотрите, сколько там еды» и заканчивая «до чего грязное тут стекло», а может, и вовсе «ну и глупости вытворяют эти люди со стульями».

– Хуфу прав, – отозвалась Сейди, видимо, переведя его высказывание как-то иначе. – Пробраться через эти свадебные гулянья незамеченными вряд ли удастся. Может, сделаем вид, что мы из ремонтной бригады?

– Ага, точно, – кивнул я. – Четверо подростков, которые волокут через весь музей трехтонную статую, а потом поднимают ее на крышу. Так и скажем: «Пустяки, обычная плановая процедура техобслуживания. Не обращайте на нас внимания».

Сейди смерила меня пронзительным взглядом, потом вытащила свой магический жезл – изогнутую резную палку из слоновой кости, покрытую фигурками мифических чудовищ, – и направила его на основание купола. В воздухе вспыхнул золотой иероглиф, и последний замок со щелчком открылся.

– Если мы не собираемся использовать купол в качестве выхода, – поинтересовалась она, – зачем я тогда его открывала? Может, тогда выйдем тем же путем, что и проникнем внутрь, через боковое окно?

– Я же тебе говорил: статуя просто огромная. Ни в какое окно она не пролезет. Да еще эти ловушки…

– Тогда, может, вернемся сюда завтра вечером? – сказала она.

– Не выйдет, – покачал головой я. – Завтра утром всю экспозицию упакуют и отправят в мировое турне.

Сестрица приподняла брови в своей обычной раздражающей манере.

– Возможно, если бы кто-нибудь уведомил нас заранее, что мы должны украсть эту статую… – начала она ехидным голоском.

– Ладно, проехали, – устало отмахнулся я.

Ясно же, что этот разговор ни к чему не приведет. Что толку, если мы с Сейди, вместо того чтобы действовать, будем сидеть на крыше и препираться? Да, да, конечно, она совершенно права. Я и сам был бы рад узнать о предстоящей операции заранее. Но, черт возьми, мой источник сведений не отличался большой надежностью. После того как я неделями выпрашивал хоть какой-нибудь помощи, во сне мне пришла подсказка от моего старого приятеля Гора, весьма воинственного бога в обличье сокола, который как бы невзначай обронил: «О, кстати, о том артефакте, про который ты спрашивал. Ну, который содержит ключ к спасению планеты, верно? Так вот, последние лет тридцать он хранится тут неподалеку, в Бруклинском музее, вот только завтра его отправляют в Европу, так что вам лучше поторопиться. У вас пять дней, чтобы придумать, как им воспользоваться, иначе нам всем конец. Желаю удачи!»

Я готов был заорать на него, какого черта он не сказал мне об этом раньше, да только что пользы? Боги сообщают что-то лишь тогда, когда сами готовы сделать это, и к тому же у них довольно смутные представления о том, как идет время в мире смертных. Мне известно об этом не понаслышке: несколько месяцев назад Гор обитал в моей собственной голове. С тех пор у меня даже остались некоторые из его скверных привычек. Например, иногда я вдруг испытываю приступы желания поохотиться на мелких пушистых зверьков или вызвать кого-нибудь на смертный поединок.

– Тогда давай просто придерживаться плана, – предложила Сейди. – Пробираемся внутрь через боковое окно, находим статую и вытаскиваем ее через купол в зале. Когда дойдет до дела, придумаем, как быть со свадьбой. Может, предпримем какой-нибудь отвлекающий маневр.

– Что еще за отвлекающий маневр? – нахмурился я.

– Ой, Картер, ну что ты так нервничаешь, – закатила глаза сестрица. – Все будет отлично. Или у тебя есть другие предложения?

В том-то и беда, что не было.

Наверно, вы полагаете, что магия здорово облегчает жизнь, но на самом деле она ее только усложняет. Что бы ты ни задумал, всегда находится миллион причин, почему в определенной ситуации то или иное заклинание не сработает. Ну, или вам помешает какая-нибудь противодействующая магия – например, защитные чары этого музея.

Мы точно не знали, кто их навел, эти чары. Может, кто-нибудь из сотрудников музея был магом, работающим под прикрытием. Вообще-то, такие вещи отнюдь не редкость. Наш собственный отец успешно пользовался своей докторской степенью по египтологии для того, чтобы получать доступ ко всяким редким артефактам. К тому же в Бруклинском музее хранилась крупнейшая в мире коллекция египетских магических текстов – как раз по этой причине мой дядя Амос и обосновался в Бруклине. Одним словом, причины установить в музее защиту или хитрые магические ловушки на подступах к особо ценным экспонатам могли иметься у многих магов.

Как бы то ни было, мы не замедлили убедиться, что все окна и двери запечатаны довольно коварными заклятиями. Кроме того, мы не могли ни открыть на выставке магический портал, ни отправить за нужным экспонатом наши шабти – волшебные глиняные статуэтки, которые служили в нашей библиотеке и обычно могли добыть для нас любой необходимый артефакт из любого музея.

Значит, нам придется отыскать более сложный способ войти внутрь и выйти обратно с добычей. А если мы хоть в чем-нибудь ошибемся, то еще неизвестно, какие заклятия обрушатся на наши головы: каменные стражи-чудовища, жуткие болезни, огонь или взрывающиеся ослы (и ничего смешного: жуткая пакость, к вашему сведению).

Единственный выход, который оказался не заминирован никакими злокозненными заклинаниями, и был тот самый купол над бальным залом. То ли тем, кто устанавливал защиту музея, не пришло в голову, что могут объявиться воры, которые станут красть объемистые экспонаты, отправляя их в полет через отверстие в крыше на высоте сорока метров… То ли ловушки на самом деле были, но мы попросту не сумели их обнаружить.

В любом случае стоило попытаться. И на то, чтобы выкрасть… прошу прощения, позаимствовать артефакт, у нас оставался один-единственный вечер. А потом всего пять дней, чтобы выяснить, как его использовать. Обожаю, когда конечные сроки указаны предельно четко. Очень тонизирует.

– Ну что, влезаем внутрь, а дальше импровизируем? – спросила Сейди.

Я покосился вниз, где свадебное веселье было в самом разгаре, и от души понадеялся, что мы не испортим молодоженам лучший день в их жизни.

– Выходит, так.

– Вот и отлично, – кивнула Сейди. – Хуфу, оставайся здесь и будь наготове. Когда увидишь, что мы возвращаемся, открывай купол. Понял?

– Агх! – отозвался павиан.

У меня в шее неприятно закололо. Что-то говорило мне, что это ограбление не пройдет так гладко, как было задумано.

– Ладно, пошли, – вздохнул я. – Посмотрим, как там дела у Жас и Уолта.

Мы спустились на карниз четвертого этажа, где размещалась египетская коллекция.

Жас и Уолт справились с заданием на «отлично»: прилепили по краям окна клейкой лентой четыре статуэтки сыновей Гора и нарисовали на стекле иероглифы, которые нейтрализовали и магическую защиту, и обычную электронную систему сигнализации.

Когда мы с Сейди приземлились рядом с ними, они как раз вели какой-то серьезный разговор, причем Жас держала Уолта за руку. Я, пожалуй, чуть-чуть удивился, а вот Сейди была поражена до глубины души. Даже пискнула как-то странно, как будто мышь, на которую наступили.

(Именно так и было! Я сам слышал).

Интересно, Сейди-то что за дело? После Нового года, когда мы с Сейди сделали из оставленного нам амулета джед магический маячок, первыми на него среагировали именно эти двое, Жас и Уолт. Мы обучали их уже семь недель, дольше, чем всех остальных ребят, и вроде бы успели неплохо их изучить.

Жас была родом из Нэшвилла. Ее имя – это уменьшительное от Жасмин, только не вздумайте так ее называть, если не хотите, чтобы она превратила вас в какой-нибудь колючий сорняк. Очень симпатичная блондиночка, типичная красотка из группы поддержки… в общем, не совсем в моем вкусе, но при этом она правда ужасно симпатичная: милая, отзывчивая, всегда готова помочь. У нее оказался настоящий талант по части целительской магии, что придавало ей особую ценность в случаях, когда что-нибудь вдруг идет не так. То есть примерно в девяноста процентах случаев, если речь о нас с Сейди.

Сегодня ее белокурые волосы были повязаны черной банданой, а через плечо болталась сумка с магическими принадлежностями, украшенная символом богини-львицы Сехмет.

Когда мы с Сейди дружно приземлились позади них, Жас как раз говорила Уолту:

– Мы с этим разберемся.

Вид у Уолта при этом сделался довольно смущенный.

Уолт был… как бы вам его описать?

(Нет, Сейди, спасибо. Про то, какой он «потрясный», расскажешь сама, только дождись своей очереди.)

Уолту четырнадцать, как и мне, хотя ростом и сложением он вполне вписался бы в футбольную команду колледжа или университета. Высокий, мускулистый, с крепкими ногами. Кожа у него цвета хорошо обжаренного кофе, то есть чуть темнее, чем у меня, а волосы он сбривает так коротко, что они кажутся тенью на его черепе. Сегодня, несмотря на холод, он оделся в черную майку без рукавов и поношенные рабочие шорты. Вообще-то это не совсем стандартная одежда для мага, но с Уолтом обычно не спорят. Он стал нашим самым первым учеником, прибыв аж из Сиэтла, и оказался прирожденным сау – создателем амулетов. На шее у него всегда болталась целая куча золотых цепочек с амулетами, которые он сделал собственными руками.

Я был уверен, что Сейди к нему неровно дышит и очень ревнует его к Жас, хотя, конечно, она сама в этом ни за что не признается. Тем более что последние несколько месяцев она всерьез сохла по другому парню, то есть вообще-то богу.

(Ладно, ладно, Сейди, больше не буду. Хотя заметь, ты даже не пытаешься отрицать это!)

Когда мы так неожиданно прервали их беседу, Уолт резко выпустил руку Жас и даже попятился. Сейди так и стреляла глазами то в одного, то в другую, пытаясь понять, что здесь происходит.

Смущенно откашлявшись, Уолт объявил:

– Окно открыто.

– Отлично. – Сейди перевела взгляд на Жас. – А с чем именно ты собираешься разобраться, интересно узнать?

Жас молча стояла, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.

Вместо нее ответил Уолт:

– С книгой… С «Книгой Ра». Раз она такая важная, хочется разобраться с ней получше.

– Точно, – горячо закивала Жас. – Мы про «Книгу Ра».

То, что они врали, было ясно как день, но, в конце концов, если они друг другу нравятся и у них свои секреты, это их дело, и меня оно не касается.

– Ладно, – сказал я, не давая Сейди времени потребовать у них более правдоподобных объяснений. – Тогда веселье начинается.

Створка окна легко распахнулась. Никаких магических взрывов, никакого рева сигнализации не последовало. Вот и славно. Облегченно вздохнув, я спрыгнул с подоконника в коридор, ведущий к египетскому отделу экспозиции. Может, сегодня у нас действительно все получится?

Египетские древности навевали множество воспоминаний. До декабря прошлого года большую часть своей жизни я проводил, путешествуя с отцом по всему свету. Он много ездил по музеям и читал лекции по Древнему Египту. Тогда я еще не знал, что он маг; это выяснилось только в прошлое Рождество, когда он освободил из многовекового плена нескольких богов, после чего наша жизнь сильно осложнилась.

Теперь любой египетский экспонат, на какой я бы ни глянул, вызывал во мне очень личные переживания. Проходя мимо изваяния Гора, я даже вздрогнул. В конце прошлого года сокологоловый бог вселился в мое тело – пусть ненадолго, но впечатлений мне хватило. А когда мы прошагали мимо большого саркофага, я сразу вспомнил, как злобный бог Сет заточил нашего отца в такой же вот золоченый гроб в Британском музее. Повсюду на глаза попадались изображения Осириса – синекожего бога мертвых, и я снова и снова принимался думать о том, как наш папа пожертвовал собой, чтобы стать новым носителем духа этого божества. Теперь он пребывает где-то там, в магических безднах Дуата, восседая на троне царя загробного мира. Трудно передать словами, до чего это странно: смотреть на древнее изображение египетского бога, созданное пять тысяч лет назад, и думать: «Да, это мой папа».

Все прочие экспонаты тоже выглядели знакомо, как давно привычные семейные реликвии: вот магический жезл, точь-в-точь как у Сейди; вот изображение серпопардов – полулеопардов-полузмей, которые однажды напали на нас прямо здесь, в Бруклине; а вот страница из Книги Мертвых с изображением демона, с которым нам тоже довелось повстречаться лично. И, конечно, повсюду были шабти – магические статуэтки, которые оживали, если хозяин позовет их. Несколько месяцев тому назад мне очень нравилась одна девушка по имени Зия Рашид… а потом оказалось, что она тоже шабти.

Первая любовь – сама по себе штука непростая. А если еще девушка, по которой ты страдаешь, вдруг у тебя на глазах рассыпается на глиняные черепки, вот тут по-настоящему понимаешь, что значит «разбитое сердце».

Мы миновали первый зал с потолком, расписанным символами египетского зодиака. Шум праздничного веселья из бального зала доносился даже сюда.

Во втором зале египетской экспозиции мы остановились перед каменным фризом размером с гаражные ворота, на котором было вырезано изображение чудовища, топчущего людей.

– Это что, грифон? – спросила Жас.

– Ага, – кивнул я, – египетская версия.

Как положено, у чудовища было тело льва и голова хищной птицы, вот только крылья выглядели иначе, чем принято изображать у грифонов. Они были совсем не похожи на сложенные птичьи крылья и лежали вдоль спины – длинные, ощетинившиеся острыми перьями, как пара стальных щеток. Уж не знаю, как египетские грифоны на них летали – наверно, просто били ими по воздуху, как бабочки. Когда-то фриз был ярко расписан, но сейчас я заметил только остатки позолоты на шкуре зверя. Впрочем, даже с облупившейся краской грифон выглядел подозрительно живым. Его глаза как будто неотрывно следили за мной…

– Грифоны играли роль защитников, – припомнил я папины рассказы об этих монстрах. – Охраняли сокровища фараонов и все такое.

– Здорово, – оценила Сейди. – То есть они должны были нападать на… скажем, воров, которые вламывались в музеи, чтобы выкрасть оттуда ценные артефакты?

– Это просто каменный фриз, – сказал я как можно спокойнее, хотя вряд ли от этого кому-то полегчало. Египетская магия вообще-то в том и заключается, что превращает слова и изображения в реальность…

– Вон там, – сказал вдруг Уолт, указывая куда-то дальше. – Это она?

Мы опасливо обошли грифона по широкой дуге и подошли к статуе, установленной в самом центре зала.

Это было изваяние бога высотой футов восемь, высеченное из черного камня. Одежда у божества была самая что ни на есть египетская: обнаженный торс, юбка и сандалии. Голова у него была баранья, с витыми рогами, от которых за минувшие столетия остались лишь короткие обломки. Венчала эту голову странная корона в виде диска, обрамленного змеями. Прямо перед богом стояла человеческая фигурка гораздо меньшего размера, и бог держал над ее головкой ладони в благословляющем жесте.

Прищурившись, Сейди посмотрела на иероглифическую надпись на пьедестале. Что-что, а древнеегипетскую письменность она разбирала превосходно – еще с тех пор, как однажды в нее вселился дух Исиды, богини магии.

– ХНМ, – прочитала она вслух. – Наверно, если вставить пропущенные гласные, должно звучать как «Хнум».

– Точно, – кивнул я. – Значит, это та самая статуя, которая нам нужна. Гор сказал, что она содержит в себе секрет, позволяющий отыскать «Книгу Ра».

К сожалению, особыми подробностями Гор со мной не поделился. И теперь, когда мы нашли нужную статую, я все еще не имел понятия, каким образом она поможет нам в поисках. Пока я просто сосредоточенно таращился на иероглифы, надеясь наткнуться на какой-нибудь ключ к разгадке.

– А кто этот мелкий перед богом? – полюбопытствовал Уолт. – Ребенок, что ли?

Жас вдруг щелкнула пальцами.

– О, я вспомнила! Хнум – это бог, который создал первых людей, слепив их из глины на гончарном круге. Наверное, статуя изображает, как он именно этим и занимается: лепит человека.

Она посмотрела на меня, ожидая подтверждения. А я, сказать по правде, совсем забыл эту историю. Хоть мы с Сейди и считались наставниками, частенько случалось, что Жас помнила подробности египетской мифологии куда лучше нас.

– Верно, молодец, – покивал я с важным видом, чтобы не ударить в грязь лицом. – Человек из глины, все правильно.

Сейди с хмурым видом разглядывала рогатый лик божества.

– Кого-то он мне напоминает… Вроде был такой старый мультик про лося… как же его… а, Бульвинкль! Что, этот Хнум был богом лосей?

Да уж, Сейди иногда как ляпнет… Впрочем, я, наверно, об этом уже упоминал.

– Хнум представлял собой одну из ипостасей бога солнца, – пустился я в объяснения для особо необразованных. – Всего их было три: утром он принимал облик Хепри, бога-скарабея, который олицетворял восходящее солнце, днем он становился Ра, а закатное светило, готовое опуститься в потусторонний мир, воплощал собой Хнум с головой барана.

– Как-то все сложно, – насупилась Жас.

– Ничего сложного, – тут же вмешалась Сейди. – Обычное дело. Возьми хоть Картера: у него тоже несколько ипостасей. Утром он зомби, днем – что-то вроде слизняка, а к вечеру…

– Сейди, – не выдержал я, – заткнись, а?

Уолт задумчиво почесывал подбородок.

– А мне кажется, Сейди права, – поделился он. – Прямо вылитый лось.

– Спасибо, – обрадовалась поддержке Сейди.

Уолт слегка улыбнулся, но вид у него при этом оставался какой-то встревоженный, словно его что-то сильно заботило. Жас тоже то и дело поглядывала на него с беспокойством. Интересно, о чем же все-таки они говорили, когда мы их застукали?

– Ладно, давайте пока закончим дискуссию насчет лосей, – решительно сказал я. – Эту статую нужно доставить в наш Бруклинский Дом. По идее, в ней скрыт некий ключ…

– А как мы его будем искать? – спросил Уолт. – К тому же вы до сих пор еще не объяснили, для чего нам так сильно нужна эта самая «Книга Ра».

Я заколебался. Вообще-то, мы не спешили рассказывать нашим ученикам некоторые вещи, даже Жас и Уолту. Например, про то, что весь мир может погибнуть всего через пять дней. Такие вещи очень отвлекают от учебы.

– Я все объясню, когда мы вернемся, – пообещал я. – А сейчас давайте лучше подумаем, как можно вынести статую из музея.

Жас иронично приподняла брови.

– Боюсь, ко мне в сумку она вряд ли влезет.

– А мы на это и не рассчитывали, – хмыкнула Сейди. – Мы вот что сделаем. Применим к статуе заклинание левитации, потом с помощью отвлекающего маневра выгоним народ из бального зала…

– Эй, погодите, – перебил ее Уолт, наклоняясь к меньшей фигурке. Человечек улыбался, как будто искренне радовался, что его слепили из глины. – Смотрите, у него амулет на шее. Скарабей.

– Ну, это очень распространенный символ, – пожал плечами я.

– Угу, – согласился Уолт, указывая на собственную немаленькую коллекцию. – Но скарабей – это символ возрождения Ра, правильно? А эта статуя изображает, как Хнум создает новую жизнь. Может, нам и не нужна вся статуя? Может быть, ключ находится в…

– Точно! – воскликнула Сейди, тут же хватаясь за жезл. – Отличная идея!

Я готов был крикнуть: «Сейди, нет!» – но знал, что это бесполезно. Она все равно меня никогда не слушает.

Моя сестра коснулась жезлом амулета на груди человечка. Ладони Хнума тут же засветились, и голова меньшей статуи вдруг раскрылась четырьмя створками, как верхушка пусковой ракетной шахты. Из шеи человечка торчал пожелтевший от времени папирусный свиток.

– Вуаля, – гордо объявила Сейди и, небрежно сунув жезл в сумку, потянулась к свитку.

– Стой, здесь может быть ловушка! – успел крикнуть я, но она уже схватила папирус.

Я же говорил, что она никогда меня не слушает.

Как только она выдернула свиток из статуи, зал вокруг нас содрогнулся. По стеклянным витринам побежали трещины.

Сейди вдруг громко взвизгнула: свиток в ее руке полыхнул пламенем. Ни папирусу, ни Сейди волшебное пламя никакого вреда не причинило, но как только она попыталась стряхнуть его, призрачно-белые языки огня перескочили на ближайшую витрину, а потом помчались дальше через весь зал, как будто кто-то разлил в нем бензин. Когда пламя касалось окон, на стекле тут же вспыхивали белые иероглифы, наверняка активируя сразу кучу защитных заклятий. Потом призрачный огонь добрался до фриза у входа в зал, и тяжелая каменная плита резко вздрогнула. Отсюда я не видел, что творилось с резными фигурами на той стороне фриза, но до меня вдруг донесся пронзительный скрежещущий вопль – так мог бы кричать очень большой и очень разозленный попугай.

Уолт поспешно вытащил из сумки магический посох. Сейди испуганно пыталась стряхнуть пламенеющий свиток, но тот словно прилип к ее руке.

– Снимите с меня эту штуку! – вопила она. – Я же ни в чем не виновата!

– Э-э… – неуверенно подала голос Жас, вынимая из сумки жезл. – А что это был за звук?

Мое сердце упало.

– Кажется, – сказал я, – отвлекающий маневр Сейди удался.

2

Мы приручаем колибри весом в семь тысяч фунтов

Картер

Несколько месяцев назад события развивались бы совсем иначе. Сейди тогда была способна учинить одним-единственным словом мощный взрыв, а я мог принять облик могучего светящегося воина, которого мало кто мог одолеть.

Но для этого нам надо было полностью слиться с богами, которые в нас вселились: в меня – Гор, а в Сейди – Исида. Мы отказались от этого могущества, потому что все время носить в себе египетских богов слишком опасно. По крайней мере пока мы не научимся как следует контролировать собственные магические способности, иначе избыток магии может свести нас с ума или даже просто сжечь дотла, превратив в горстку пепла.

Так что теперь мы располагали только собственным магическим резервом, причем весьма ограниченным. И сейчас, когда на нас готовилось напасть внезапно ожившее древнее чудовище, недостаток магии ощущался особенно остро.

Грифон выступил из-за фриза, позволяя разглядеть себя целиком. Размером он был примерно вдвое больше обычного льва. Красновато-золотистую шкуру густо присыпало каменной пылью. Нервно подергивающийся хвост был весь утыкан жесткими перьями, прочными и острыми, как кинжалы. Когда грифон взмахнул хвостом чуть сильнее, каменная плита, из которой он вышел, рассыпалась в крошку. Колючие крылья чудища сейчас торчали вертикально вверх, и, когда грифон двигался, они трепетали с такой частотой, что с пронзительным гудением сливались в сплошное размытое пятно, как у немыслимо огромного и невероятно злобного колибри.

Голодные глаза грифона уставились на Сейди. Ее рука со свитком все еще была объята белым пламенем, которое целиком приковало к себе внимание монстра. До сих пор мне не раз приходилось слышать крики соколов, – да что скрывать, мне и самому доводилось превращаться в эту птицу! – но когда эта жуткая тварь разинула клюв, от ее пронзительного вопля задрожали оконные стекла, а волосы у меня на затылке поднялись дыбом.

– Сейди, – сказал я, – брось свиток.

– Ты что, не видишь? Он прилип ко мне намертво! – огрызнулась Сейди. – Я вообще вся в огне! Неужели не заметно?

Теперь языки белого пламени плясали на каждом окне и каждом экспонате. Похоже, свиток умудрился пробудить все запасы египетской магии, какие только были в этом зале, и я не сомневался, что нам это ничего хорошего не обещает. Уолт и Жас совсем оцепенели от ужаса, и тут их винить, конечно, не за что: они ведь видели настоящего монстра впервые.

Грифон сделал шаг в сторону моей сестры.

Я тут же встал с ней плечом к плечу и исполнил тот единственный магический трюк, который удавался мне в любых ситуациях: мысленно проник в Дуат и извлек из него свой меч – египетский хопеш с безупречно-острым загнутым лезвием. Со стороны это всегда выглядит так, будто я достаю его прямо из воздуха.

Сейди так и стояла с поднятой пылающей рукой со свитком, как пародия на статую Свободы, но свободной рукой все-таки ухитрилась призвать свое любимое орудие нападения: пятифутовый посох с гравировкой в виде иероглифов.

– Как вообще полагается драться с грифонами? – негромко спросила меня сестра. – Идеи есть?

– М-м… постарайся избегать его острых частей, – разродился я советом.

– Гениально. Сама бы не догадалась.

– Уолт, – окликнул я ученика, – проверь окна. Может, сумеешь их открыть?

– Н-но они же з-зачарованы.

– Разумеется, – не стал спорить я. – Но если мы попытаемся сбежать через бальный зал, грифон успеет сожрать нас по дороге.

– Т-тогда я п-проверю окна.

– Жас, помоги Уолту, – велел я.

– Те иероглифы на стекле, – пробормотала Жас. – Кажется, я их уже где-то видела…

– Давайте за дело, – перебил я ее.

Пусть лучше чем-нибудь займутся, чем просто трясутся от ужаса.

Грифон сделал первый выпад. Его бешено бьющие крылья издавали вибрирующий визг, как цепные пилы. Сейди метнула в него свой посох, который прямо на лету превратился в тигра. Тигр тут же бросился на грифона, выпустив громадные когти.

Грифон ни капельки не впечатлился. Одним движением он отшвырнул тигра в сторону, потом вдруг прянул на него с умопомрачительной быстротой и неестественно широко распахнул клюв. ЩЕЛК. В мгновение ока тигр исчез в клюве. Грифон сглотнул и удовлетворенно рыгнул.

– Эй, это был мой любимый посох! – возмутилась Сейди.

Грифон перевел взгляд на меня.

Я покрепче стиснул рукоять меча, и его лезвие засветилось магическим светом. Как жаль, что сейчас я не слышал в собственной голове голос Гора: иногда его советы и понукания здорово меня бесили, но все-таки, когда в тебе сидит твой личный бог войны, гораздо легче решаться на всякие глупые подвиги.

– Уолт! – крикнул я. – Что там с окном?

– Я стараюсь, – отозвался он.

– П-подождите, – нервно сказала Жас. – Это же символы Сехмет. Уолт, не открывай!

Дальше случилось несколько вещей сразу. Уолту наконец удалось распахнуть окно, и волна белого огня нахлынула на него, сбив с ног и повалив на пол.

Жас бросилась к нему. Грифон тут же забыл про меня и, как всякий нормальный хищник, заинтересовался движущейся мишенью, то есть Жас.

Чудовище метнулось к ней, а я бросился за ним. Но почему-то вместо того, чтобы склевать наших учеников, грифон взлетел, промчался над головами Уолта и Жас и с силой врезался в оконное стекло. Жас еле успела оттолкнуть Уолта в сторону, когда беснующийся грифон принялся яростно молотить белый огонь лапами, крыльями и клювом.

Он атаковал не людей, а пламя! Злобно щелкая клювом, грифон перекувырнулся в воздухе, сбив целую витрину с шабти и задев хвостом саркофаг, который тут же развалился на куски.

Не знаю, что на меня нашло, но я неожиданно для себя самого крикнул:

– А ну прекрати!

Грифон замер, а потом повернулся и посмотрел на меня, раздраженно клекоча. Завеса белого огня отхлынула от витрин и отступила в самый угол зала, как будто перегруппировываясь для новой атаки. Я заметил, что отдельные языки пламени сливаются воедино, образуя подобие огненных человеческих фигур. Одна из них повернулась ко мне, и я сразу почувствовал исходящую от нее враждебность.

– Картер, отвлеки его, – сказала Сейди. Не замечая огненных фигур, она неотрывно смотрела на грифона, свободной от свитка рукой вытаскивая из кармана кусок волшебной бечевки. – Сейчас я подберусь к нему поближе, и…

– Сейди, подожди.

Я все пытался понять, что происходит. Уолт распластался навзничь на полу, дрожа всем телом. Его глаза светились белым светом, как будто магический огонь проник внутрь него. Жас склонилась рядом, бормоча исцеляющее заклинание.

– РАААУК! – жалобно заклекотал грифон, словно прося разрешения снова броситься на пламя. Мой приказ остановиться ему явно не нравился, но что-то вынуждало его подчиниться.

Огненные фигуры тем временем становились все ярче и как будто плотнее. Я насчитал семь сияющих силуэтов, у которых уже начали проявляться руки и ноги.

Семь фигур… и Жас что-то говорила насчет символов Сехмет… Меня охватил ужас. Так вот, значит, какое заклятье охраняет этот музей. Грифон – это так, случайная помеха. Настоящая опасность кроется вовсе не в нем.

Сейди швырнула в грифона свою бечевку.

– Стой! – крикнул я, но было уже поздно. Волшебная бечева взмыла в воздух, одновременно удлиняясь и превращаясь в невероятно крепкую веревку, которая змеей устремилась к грифону.

Тот сердито заверещал и бросился к огненным фигурам. Фигуры рассыпались в разные стороны, и тут начался подлинный кошмар.

Бешено молотя крыльями, грифон метался по всему залу, снося витрины и экспонаты. Оглушительно выла сигнализация. Я орал грифону, чтобы он остановился, но тот меня больше не слушался.

Краем глаза я успел заметить, как Жас повалилась на пол: наверное, целительные заклинания истощили все ее силы.

– Сейди! – крикнул я. – Помоги ей!

Сейди побежала к Жас, а я принялся гоняться за грифоном. Должно быть, вид у меня был совершенно безумный: в черной пижаме, со светящимся мечом в руке, я скакал по разнесенным вдребезги египетским древностям, выкрикивая нелепые команды гигантскому полульву-полуколибри.

И только я успел подумать, что хуже быть уже не может, как из-за поворота коридора показалось с полдюжины гостей со свадьбы: надо думать, решили поглядеть, что тут за шум. Мужчины дружно застыли, открыв рот, а подружка невесты в персиковом платье вытаращила глаза и пронзительно завопила.

Семь раскаленных добела огненных фигур двинулись прямиком на гостей и как будто прошли сквозь них. Люди тут же повалились на пол без сознания. Огонь устремился к бальному залу, безошибочно поворачивая в нужных местах. Грифон умчался вслед за ним.

Я оглянулся на Сейди, которая стояла на коленях возле Жас и Уолта.

– Эй, как они там?

– Уолт вроде приходит в себя, – отозвалась сестра. – Но Жас совсем отключилась.

– Если можешь, пойдем со мной. Кажется, я могу управлять грифоном.

– Картер, ты совсем спятил? Наши друзья сильно пострадали, у меня этот горящий свиток, от которого я не могу избавиться… Окно открыто. Помоги мне, мы должны вытащить Уолта и Жас отсюда!

В общем-то, она была права. Возможно, это был наш единственный шанс вытащить наших учеников из этой переделки живыми. Но теперь я знал, что это за семь огненных фигур, и понимал, что, если их не остановить, может пострадать множество невинных людей.

Я выругался про себя на древнеегипетском – очень помогает отвести душу! – и побежал в бальный зал.

Там уже царил настоящий хаос. Гости метались кто куда, панически вопя и сшибая столы. Какой-то парень в смокинге поскользнулся на сбитом на пол торте и теперь ползал вокруг с прилипшими к заду пластиковыми украшениями в виде фигурок жениха и невесты. Один из музыкантов ковылял, застряв одной ногой в пробитом насквозь барабане.

Белые огненные фигуры уплотнились настолько, что теперь я хорошо мог разглядеть их облик – полулюди-полусобаки, с длинными руками и кривыми ногами. Они светились, как раскаленный газ, и проворно сновали по всему залу, ловко огибая окружающие танцплощадку колонны. Одна фигура проскочила прямо сквозь подружку невесты. Глаза женщины тут же побелели, как молоко, и она скрючилась на полу, дрожа и мучительно кашляя.

Я вконец растерялся, не зная, что предпринять. Если и существуют заклинания, которыми можно воевать с этими огненными тварями, я их не знал. А если хоть одна из них коснется меня…

Откуда-то сверху вдруг налетел грифон. За ним по-прежнему гонялась веревка Сейди, пытаясь связать его. На моих глазах чудовище ухватило клювом одну из огненных фигур, проглотило ее и снова взмыло в воздух. Из ноздрей грифона вырывались струйки дыма, но в остальном, кажется, магический белый огонь ничуть ему не повредил.

– Эй! – крикнул я.

И зря. Жаль, что я, как всегда, сообразил это слишком поздно.

Обернувшись на мой голос, грифон чуть замедлил полет, и веревка Сейди обвилась вокруг его задних лап.

– СКВОООК! – С громким клекотом грифон налетел на заставленный едой стол. Веревка все удлинялась, стягивая тело чудовища новыми петлями, пока его мощные крылья разносили в труху стол, пол и тарелки с бутербродами, как взбесившаяся молотилка.

Людей в зале почти не осталось. Большая часть гостей побежала к лифтам, но около десятка человек остались лежать на полу. Одни были без сознания, а другие, с белым светом из глаз, дрожали и бились в конвульсиях. Кого-то завалило обломками, из-под которых было не выбраться без посторонней помощи. Заглушая их крики, пронзительно выли сирены сигнализации. Огненные фигуры, которых теперь осталось шестеро, продолжали сеять хаос.

Я бросился к грифону, который бестолково катался по полу, тщетно пытаясь перекусить веревку.

– Да угомонись ты! – прикрикнул я на него. – Дай мне помочь тебе, дурила!

– ФРИИИИК! – тоскливо отозвался грифон, едва не снеся мне хвостом голову.

Я сделал глубокий вдох и попытался сосредоточиться. Моя стихия – это боевая магия. Иероглифические заклинания всегда давались мне с трудом, но сейчас я направил свой меч на чудовище и произнес:

– Ха-теп.

В воздухе над самым острием вспыхнул зеленый иероглиф, означающий «пребудь в покое»:

Грифон перестал биться, биение его крыльев слегка замедлилось. В зале по-прежнему что-то с грохотом падало, слышались отчаянные крики, но я постарался подойти к чудовищу как можно спокойнее.

– Ты ведь узнаешь меня, верно? – Я протянул ладонь, и над ней вспыхнул символ, который я мог вызвать в любой момент, – мой знак, Глаз Гора:

– Ты – священное животное Гора, так? Вот почему ты мне подчиняешься.

Грифон, мигая птичьими глазами, внимательно посмотрел на знак бога войны. Потом взъерошил перья на шее, жалобно вскрикнул и снова забился под веревкой, которая обматывалась вокруг него все туже.

– Знаю, знаю, – проворчал я. – Моя сестрица – бестолочь. Полежи спокойно, я тебя развяжу.

– Картер! – раздался у меня за спиной голос Сейди.

Обернувшись, я увидел, как они с Уолтом плетутся ко мне, волоча под руки бессильно обвисшую Жас. Сейди по-прежнему изображала статую Свободы, подняв руку с пламенеющим свитком. Уолт кое-как держался на ногах, и жуткое белое сияние пропало из его глаз, а вот Жас была совсем плоха. Можно подумать, все кости ее тела вдруг превратились в желе.

Неуклюже увертываясь от огненных фигур и нескольких обезумевших от паники гостей, они пробрались через разгромленный зал и подошли ко мне.

Уолт зачарованно уставился на грифона.

– Как это тебе удалось его усмирить?

– Грифоны служат Гору, – сказал я. – Во время сражений они возят его боевую колесницу. Наверно, он почувствовал мою связь с ним.

Грифон нетерпеливо заверещал и хлестнул хвостом, обвалив очередную каменную колонну.

– Не очень-то он успокоился, – заметила Сейди. Потом задрала голову и посмотрела на стеклянный купол в сорока метрах у нас над головой, где взволнованно металась крошечная фигурка Хуфу. – Мы должны вытащить отсюда Жас. Немедленно.

– Я в порядке, – невнятно пробормотала та, приоткрывая глаза.

– Нет, не в порядке, – отрезал Уолт. – Картер, она изгнала из меня огненного духа, но сама при этом чуть не умерла. Это демон, навлекающий болезни…

– Бау, – кивнул я. – Злой дух. А эти семеро называются…

– Стрелы Сехмет, – сказала Жас, подтверждая мои самые худшие опасения. – Духи бедствий, порождения богини-воительницы. Я могу их остановить.

– Сейчас тебе нужно только отдыхать, – строго сказала Сейди.

– Правильно, – согласился я. – Сейди, давай снимай с грифона свою веревку, и…

– Нет времени, – перебила Жас, кивая в сторону бау.

Мы проследили за ее взглядом. Огненные фигуры стали крупнее и ярче. Еще несколько гостей повалились на пол без сознания, а огненные духи продолжали безнаказанно носиться по залу.

– Если я не остановлю бау, люди погибнут, – сказала Жас. – Я могу направить силу Сехмет так, чтобы она загнала их обратно в Дуат. Меня ведь именно этому учили.

Я заколебался. До сих пор Жас никогда не бралась за такие сложные заклинания, и к тому же исцеление Уолта уже отняло у нее много сил. Но то, что она предлагала… она ведь действительно училась именно этому. Наверно, на первый взгляд может показаться странным, что маги-целители изучают путь Сехмет – богини разрушения, голода и всяческих бедствий. С другой стороны, если подумать, кому как не целителям надлежит уметь контролировать ее силы и все ее порождения, включая бау?

Ну а кроме того… даже если я освобожу грифона, я не был прямо уж на сто процентов уверен, что смогу подчинить его своей воле. Нельзя отвергать шанс, пусть даже самый крохотный, что от возбуждения он кинется клевать не огненных духов, а нас самих.

С улицы слышался приближающийся вой полицейских сирен. Времени оставалось всего ничего.

– У нас нет другого выбора, – настаивала на своем Жас.

Она вынула из сумки свой жезл, а потом, к полнейшему потрясению моей сестрицы, поцеловала Уолта в щеку и сказала:

– Все будет в порядке, Уолт. Держись.

Потом, чуть покопавшись в сумке, она достала из нее еще что-то – какую-то маленькую восковую фигурку – и решительно вложила ее в свободную руку Сейди.

– Скоро это тебе понадобится, – сказала она ей. – Прости, больше я ничем не смогу помочь. Когда придет время, ты поймешь, что нужно сделать.

Сейди так опешила, что даже не нашла слов ответить. Редкий случай, кстати.

Покончив с разговорами, Жас сосредоточилась. Выбежав на середину зала, она коснулась жезлом пола и прочертила вокруг своих ног защитный круг. Потом достала из сумки небольшую статуэтку Сехмет, своей богини-покровительницы, и подняла ее в вытянутой руке.

Стоя в центре круга, она начала напевно читать заклинание. Вокруг нее вспыхнул красный свет. Извивающиеся щупальца энергии протянулись из круга по всему залу, заполняя его, как ветки раскидистого дерева. Потом щупальца начали кружиться – сначала медленно и плавно, а затем постепенно набирая скорость. Магический водоворот захватил оставшихся бау и потащил к центру воронки. Духи визжали и сопротивлялись, пытаясь перебороть заклинание. Жас уже шаталась от невероятного напряжения, но продолжала петь. Ее лицо блестело от пота, статуэтка в поднятой руке подрагивала.

– Мы можем чем-то ей помочь? – с тревогой прошептал Уолт.

– РРААУУУК! – подал голос грифон, напоминая о себе.

Полицейские сирены надрывались уже совсем близко, у самого музея. Внизу, в лифтовом холле, кто-то кричал в мегафон, призывая последних гостей свадебных торжеств немедленно покинуть здание. Как будто их нужно было подгонять… Значит, полиция уже здесь. Да уж, если нас арестуют, трудновато будет объяснить, что здесь произошло.

– Сейди, приготовься, – велел я. – Как только я скажу, отзови свою магическую веревку и освободи грифона. Уолт, твой амулет с лодкой при тебе?

– С лодкой?.. Ага, при мне. Только зачем… тут ведь нет воды.

– Не спорь. Просто призови лодку.

Порывшись в карманах, я достал свой собственный обрывок бечевки, пробормотал над ним заклинание и тут же увидел у себя в руках моток крепкой веревки. Футов двадцать… должно хватить. Сделав посередине свободную петлю наподобие галстучного узла, я осторожно приблизился к грифону.

– Сиди смирно, – сказал я ему. – Я просто собираюсь надеть это тебе на шею.

– ФРИИИИК! – пронзительно отозвался грифон. Кажется, мои намерения ему не очень понравились.

Я подобрался еще поближе, ни на секунду не забывая о том, с какой молниеносной быстротой гигантский острый клюв может схватить меня, если захочет. Грифон настороженно таращился на меня, но не шевелился, и я с первой попытки набросил петлю ему на шею.

А потом что-то пошло не так. Время вдруг замедлилось, красные извилистые щупальца заклинания стали двигаться вяло, будто воздух вдруг превратился в густой сироп. Крики людей и завывания сирен внезапно отдалились и теперь казались невнятным приглушенным шумом.

– Ничего у тебя не выйдет, – прошипел чей-то голос.

Я обернулся и оказался лицом к лицу с бау.

Он парил в воздухе всего в нескольких дюймах от меня, так что я без труда различал черты его огненно-белого лица. Я готов был поклясться, что где-то видел его раньше. Дух оскалился в злобной усмешке.

– Хаос слишком силен, мальчишка. Тебе его не одолеть, – сказал он. – Ты не сможешь управлять всем миром. Прекрати свои поиски!

– Заткнись, – пробормотал я. Сердце чуть не выскакивало у меня из груди.

– Тебе никогда ее не найти, – продолжал дух насмешливо. – Сейчас она спит в Красных Песках, но если ты, упрямый глупец, и дальше будешь разыскивать ее, она умрет.

У меня как будто тарантул по спине пробежал. Я понял, что дух говорит про Зию Рашид – настоящую Зию. Я действительно пытался разыскать ее с самого Рождества.

– Неправда, – сказал я. – Ты же демон. А значит, обманщик.

– Тебе виднее, мальчишка. Вспомни, мы уже встречались с тобой раньше.

– Заткнись! – рявкнул я уже погромче, а потом вызвал свой символ – Глаз Гора, и дух рассерженно зашипел. Время снова ускорилось. Красные щупальца заклинания Жас опутали яростно вопящего демона и утащили в воронку.

Кажется, никто вокруг не заметил, что произошло.

Сейди оборонялась, отбиваясь от бау своим полыхающим свитком, если кто-то из них оказывался в пределах досягаемости. Уолт положил амулет с изображением лодки на пол и произнес магический приказ. В считаные секунды амулет вдруг принялся увеличиваться наподобие тех дурацких игрушек, которые раздуваются при попадании в воду, и вскоре на обломках стола с закусками покоился самый настоящий египетский тростниковый челн.

Трясущимися руками я ухватился за веревку на шее грифона и привязал один ее конец к носу лодки, а другой к корме.

– Картер, смотри! – крикнула Сейди.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как водоворот энергии с ослепительной алой вспышкой схлопнулся, втянув всех шестерых бау в магический круг Жас. Красное свечение погасло. Жас пошатнулась и рухнула на пол, жезл и статуэтка Сехмет в ее руках рассыпались в пыль.

Мы опрометью бросились к ней. Одежда Жас дымилась, и мы даже не могли понять, дышит она или нет.

– Давайте отнесем ее в лодку, – сказал я. – Пора убираться отсюда.

Откуда-то сверху донесся негромкий скрип: Хуфу открыл купол и теперь с тревогой указывал на лучи прожекторов, пронизывающих ночное небо над его головой. Ясно. Музей наверняка окружен машинами полиции и «Скорой помощи».

Люди в зале постепенно приходили в себя, неуверенно поднимаясь с пола. Вроде бы все целы… Жас спасла их. Вот только какой ценой? Мы подтащили ее к лодке и забрались внутрь.

– Держитесь крепче, – предупредил я. – Эта штуковина очень неустойчивая. Если она опрокинется…

– Эй! – рявкнул позади нас чей-то суровый бас. – Что вы здесь… А ну, ни с места!

– Сейди, веревка! – скомандовал я. – Сейчас!

Сестра щелкнула пальцами, и путы упали. Грифон был свободен.

– Давай! – завопил я. – Вверх, пошел!

– ФРИИИИК! – торжествующе крикнул грифон, расправляя крылья.

Нас рвануло вверх. Отчаянно болтаясь, лодка взмыла под крышу и проскочила сквозь открытый купол. Грифон, кажется, даже не заметил, что тащит лишний груз. Он набирал высоту с такой скоростью, что Хуфу удалось уцепиться за борт только благодаря гигантскому прыжку. Я кое-как втащил его в лодку, и мы что было сил вцепились в борта, стараясь не вывалиться.

– Агх! – пожаловался Хуфу.

– Точно, – согласился я с павианом. – Многовато суеты для простой работенки.

Что ж, очередной день из жизни семьи Кейн. И как оказалось впоследствии, самый легкий и приятный из долгой череды дней, последовавших за ним.

Каким-то образом грифон знал, куда нужно лететь. Время от времени он радостно вскрикивал, паря в холодном, пропитанном дождем ночном небе. Странное дело – чем ближе мы оказывались к дому, тем ярче разгорался свиток в руке Сейди. Глянув вниз, я обнаружил, что призрачно-белое пламя следует за нами, вспыхивая на каждой крыше Бруклина.

«Что же мы такое украли? – задумался я. – Даже если это тот самый ключ, который нам нужен… как бы от него не стало еще больше проблем». В любом случае меня не оставляло ощущение, что на этот раз мы испытываем нашу удачу слишком уж настойчиво.

3

«Мороженщик» планирует нашу гибель

Сейди

Странно, как легко человек может забыть, что у него горит рука.

Ох, простите. Это я, Сейди. Вы же не думали, что я позволю вам выслушивать занудную болтовню своего братца бесконечно? Я все-таки не зверь. Никто не заслуживает такого наказания.

Мы вернулись в свой Бруклинский Дом, все обитатели которого тут же столпились вокруг меня, завороженно уставившись на прилипший к моей руке горящий свиток.

– Со мной все в порядке! – уверяла я. – Позаботьтесь лучше о Жас!

Сказать по правде, я совсем даже не против, когда мне уделяют некоторое внимание, но на этот раз даже я готова была признать, что моя пылающая рука – далеко не самое важное. Мы приземлились прямо на крышу нашего особняка, который и сам по себе – не такое уж обычное явление. Внешне он выглядит как пятиэтажное кубическое сооружение из известняка и стали, нечто среднее между древнеегипетским храмом и художественным музеем. При этом расположен он на крыше заброшенного складского здания в Бруклине, на берегу Ист-Ривер. Наверно, стоит упомянуть, что особняк скрыт магической защитой, которая делает его невидимым для простых смертных.

Сверху было хорошо видно, что весь Бруклин полыхает огнем. Мой чертов свиток привел призрачное пламя за собой, прочертив целую огненную дорогу через город по пути нашего следования от музея до дома. Пламя не было горячим, поэтому настоящих пожаров не возникло и никто из людей не пострадал, зато панику оно вызвало изрядную. Выли сирены, люди высыпали на улицы, растерянно таращась на объятые огнем крыши. В небе нарезали круги вертолеты, обшаривая город прожекторами.

Дополнительную суету в происходящее вносил мой братец, который бестолково орал на грифона, пытаясь одновременно отвязать его от лодки и не дать ему сожрать наших учеников.

Хотя наибольшую тревогу, конечно, вызвала Жас. Мы сумели убедиться, что она дышит, но привести ее в сознание никак не удавалось. Она как будто впала в глубокую кому. Когда мы попытались заглянуть ей под веки, оказалось, что ее глаза светятся белым светом, а это уж точно скверный симптом.

Пока мы болтались между небом и землей в лодке, Хуфу попробовал применить к ней что-то из своей знаменитой павианьей магии: похлопывал ее ладонью по лбу, глухо ворчал и пытался засунуть ей в рот мармеладное драже. Не сомневаюсь, он всячески хотел ей помочь, но особого успеха так и не добился.

Теперь от нее не отходил Уолт. Он бережно уложил ее на носилки, укутал одеялами и сидел рядом, поглаживая ее по волосам и не обращая внимания на крутившихся вокруг остальных учеников. Что ж, и замечательно. Правда, очень хорошо.

Я даже и не обращала внимания, какое у него приятное лицо, особенно в лунном свете, и какие у него мускулистые руки в этой майке без рукавов. И как он держал Жас за руку, я тоже совсем не вспоминала, и…

Ох, простите. Что-то я отвлеклась.

Выбрав на крыше уголок поукромнее, я устало плюхнулась где стояла, чувствуя себя выжатой как лимон. Правая рука зудела от надоевшего до смерти папируса, который так и не отлипал. От магического пламени покалывало пальцы.

Пошарив свободной рукой в левом кармане, я извлекла из него восковую фигурку, которую вручила мне Жас. Маги-целители часто используют такие фигурки, чтобы изгонять из тела пациента болезни или злые заклятия. Обычно эти восковые статуэтки сделаны довольно грубо, лишь приблизительно отражая черты человеческого лица, но над этой Жас немало потрудилась, придав ей индивидуальность, а следовательно, и особую магическую силу. Скорее всего, ее полагалось использовать в особо опасных ситуациях, когда речь шла о жизни и смерти. Мне сразу стало ясно, что эта статуэтка предназначена для исцеления совершенно определенного человека: я без труда узнала курчавые волосы, знакомые черты лица и даже меч, зажатый в ее руках. А чтобы не возникло никакой ошибки, Жас даже написала на груди фигурки имя: КАРТЕР.

«Скоро это тебе понадобится», – сказала она мне.

Насколько мне было известно, Жас не обладала даром прорицания. Значит, заглядывать в будущее она не умеет. Тогда что же она имела в виду? И откуда я узнаю, когда нужно воспользоваться этой фигуркой? Глядя на миниатюрную копию Картера, я вдруг с испугом почувствовала, будто его жизнь и в самом деле в моих руках.

– Ты в порядке? – раздался рядом женский голос.

Я торопливо спрятала фигурку и обернулась.

Рядом стояла Баст, старая верная подруга. Желтые глаза мерцают, на губах играет легкая улыбочка, так что не поймешь: не то она чем-то озабочена, не то, наоборот, от души развлекается. С богиней-кошкой никогда не знаешь, что у нее на уме. Черные волосы она зачесала в конский хвост на затылке, а оделась, по обыкновению, в облегающий комбинезон леопардовой расцветки, как будто собралась заняться акробатикой. Впрочем, этому я бы тоже не удивилась. Как я уже говорила, никогда не знаешь, чего ждать от кошек!

– Да, в полном порядке, – соврала я. – Только вот…

Я беспомощно помахала объятой пламенем рукой.

– Хмм. – При виде свитка Баст как будто слегка напряглась. – Давай-ка посмотрим, что тут можно сделать.

Она присела рядом со мной и негромко запела какое-то незнакомое заклинание.

А я сидела и думала: до чего странно видеть, как надо мной колдует моя бывшая кошка. Дело в том, что Баст несколько лет провела со мной под видом моей пушистой любимицы Пышки. А я и не догадывалась, что по ночам на моей подушке нахально дрыхнет самая настоящая богиня! Только потом, когда наш папа случайно выпустил на волю несколько богов, устроив взрыв в Британском музее, Баст обнаружила свою истинную сущность.

Потом она рассказала, что присматривала за мной целых шесть лет – с тех самых пор, как мои родители освободили ее из заточения в Дуате, где она была обречена вести вечную битву со змеем Апопом – воплощением хаоса.

В общем, это долгая история. Вкратце скажу только, что моя мама, одаренная прорицательница, предвидела, что Апоп однажды вырвется из своей тюрьмы, и тогда всему миру грозит гибель. Если Баст и дальше будет продолжать биться с ним в одиночку, она ослабеет и проиграет бой. Зато если она выйдет на свободу, то сыграет очень важную роль в грядущей битве с силами хаоса. Поэтому мои родители освободили ее прежде, чем Апоп сумел одолеть ее. Во время тяжелейшего магического обряда, открывающего, а затем закрывающего темницу Апопа, моя мама погибла. Естественно, Баст после этого чувствовала себя в долгу перед нашей семьей и принесла клятву оберегать меня.

Так она стала нашей с Картером наставницей, верной спутницей, а иногда еще и личным поваром. (На заметку: если она предложит вам свое «фирменное блюдо», не спешите соглашаться. Оно точно будет из кошачьего корма.)

Но я, признаюсь, иногда сильно скучала по Пышке. Мне приходилось сдерживаться, чтобы не почесать Баст за ушком или не угостить ее чем-нибудь вкусненьким вроде кошачьих сухариков. Зато здорово, что теперь моя подушка принадлежит исключительно мне.

Голос Баст умолк. Языки магического пламени погасли, и мои сведенные судорогой пальцы наконец разжались. Скрученный листок папируса упал мне на колени.

– Слава богу, – вздохнула я с громадным облегчением.

– Богине, – лукаво поправила меня Баст. – Не стоит благодарности. Ни к чему тратить силу Ра на городскую иллюминацию, как думаешь?

Я окинула взглядом раскинувшиеся под нами кварталы. Призрачный огонь и в самом деле исчез, и теперь ночной Бруклин выглядел вполне нормально, не считая мигающих кое-где маячков «Скорой помощи» и взбудораженной толпы на улицах. Впрочем, учитывая обстоятельства, это тоже можно было считать вполне нормальным.

– Ты сказала – сила Ра? – спохватилась я. – Но я думала, этот свиток – всего лишь ключ к поиску «Книги Ра»… А выходит, это она и есть?

Хвостик на затылке Баст вдруг распушился и встал торчком. Обычное дело, когда она нервничает. Я уже давно догадалась, что она закалывает волосы в хвост именно для того, чтобы они не вставали у нее дыбом, как иглы морского ежа, стоит ей чуть-чуть утратить душевное равновесие.

– Точнее, этот свиток – часть книги, – сказала она с неохотой. – Я ведь тебя предупреждала, что сила Ра почти не поддается контролю. Если вы и дальше будете пытаться разбудить его, то наверняка навлечете на себя беду. В следующий раз огонь бога солнца может оказаться не таким безобидным.

– Но ведь он твой фараон, – удивилась я. – Разве ты не хочешь, чтобы он очнулся от вечного сна?

Баст опустила взгляд, и я поняла, какую глупость сморозила. Да, действительно, Ра был господином и повелителем Баст. Давным-давно он избрал ее своим лучшим бойцом, и она невероятно гордилась этим. И одновременно он же заточил ее в темную бездну, где она должна была вести нескончаемую битву со злейшим врагом Ра, змеем Апопом, чтобы бог солнца мог с чистой совестью удалиться на покой. На мой взгляд, довольно эгоистичный поступок.

Благодаря помощи моих родителей Баст спаслась из заточения. Но это означало, что она пренебрегла своим долгом, оставила свой пост. Неудивительно, что теперь она ожидает новой встречи со своим бывшим повелителем со смешанными чувствами.

– Давай лучше поговорим об этом утром, – свернула разговор Баст. – Тебе нужно как следует отдохнуть. Да и этот свиток лучше раскрывать при свете дня, когда сила Ра лучше поддается управлению.

Я покосилась на папирусный свиток у меня на коленях, который все еще дымился.

– Лучше поддается… То есть я больше не загорюсь?

– Теперь его можно брать в руки без всякой опаски, – заверила меня Баст. – Этот свиток пролежал в темноте много тысячелетий, от этого его чувствительность несколько обострилась, так что он стал очень бурно реагировать на избыток любой энергии – магической, электрической или эмоциональной. Сейчас я… скажем так, отрегулировала его чувствительность, чтобы больше он так легко не вспыхивал.

Я опасливо потыкала свиток пальцем. Баст оказалась права! На этот раз он повел себя вполне прилично: не приклеился к моей ладони и не подпалил весь город.

Протянув руку, Баст помогла мне подняться на ноги.

– Иди поспи, – посоветовала она. – Я передам Картеру, что с тобой все в порядке. К тому же… – Она ухмыльнулась. – Завтра у тебя особенный день.

Верно, подумала я уныло. И единственный, кто об этом помнит, – это моя кошка.

Я напоследок оглянулась туда, где мой братец по-прежнему был поглощен укрощением грифона. Кажется, дело продвигалось не очень: из клюва грифона торчали шнурки Картеровых кроссовок, и отдавать он их явно не собирался.

Два с лишним десятка наших учеников топтались около Жас, пытаясь разными способами привести ее в чувство. Уолт так от нее и не отходил. Почувствовав мое присутствие, он ответил мне коротким смущенным взглядом и снова повернулся к Жас.

– Пожалуй, ты права, – буркнула я, обращаясь к Баст. – Никому я тут особо не нужна.

Моя комната – лучшее место, где можно залечить душевные раны. Последние шесть лет я жила у бабушки с дедушкой, в мансарде их лондонской квартиры. Конечно, иногда я скучала по своей прежней жизни, особенно по школьным подругам Лиз и Эмме, ну и вообще по Англии. И все же моя комната в Бруклинском Доме служила огромным утешением.

Тут у меня имелся собственный балкон, выходивший на Ист-Ривер, и просторная удобная кровать, и своя ванная, которую ни с кем не приходилось делить, и даже гардеробная с бесконечным количеством новой одежды, которая появлялась сама собой и каким-то образом умудрялась сама стираться и гладиться. Полки встроенного холодильника ломились от упаковок моего любимого напитка «Рибена», который доставлялся сюда из Англии, ну и от шоколада тоже (лучшее утешение для девчонки!). Музыкальный центр был вообще круче некуда, а самое главное – все стены оказались магическим образом изолированы, так что я могла включать музыку на любую громкость, не беспокоясь о мнении моего зануды-братца, проживавшего по соседству. На комоде стояла единственная вещь, которую я привезла сюда из Лондона: старенький обшарпанный кассетный магнитофон, который когда-то давно отдали мне бабушка с дедушкой. Конечно, он безнадежно устарел, но мне почему-то было жаль с ним расставаться. Кстати, именно с его помощью мы с Картером записали наши приключения, связанные с Красной пирамидой.

Включив айпод, я пролистала плейлисты и выбрала старенькую подборку, озаглавленную «Когда грустно». Самый подходящий для нее случай.

Первой оказалась песня Адель[1] с альбома «19». Как же давно я ее не слышала!

Неожиданно для меня самой у меня на глаза навернулись слезы. Точно – последний раз я слушала эту подборку в прошлый сочельник, когда папа и Картер приехали за мной и мы отправились в Британский музей. В тот самый вечер, когда наша жизнь изменилась круто и навсегда.

Адель умеет петь так, словно ее сердце рвется на части. Сейчас она пела про то, что влюблена и не знает, что ей сделать, чтобы ее избранник обратил на нее внимание. Что ж, это мне близко. Но в прошлое Рождество под эту песню я думала совсем о другом: о своей маме, которая умерла, когда я была совсем маленькой, и о своих отце и брате, которые беззаботно разъезжали по всему свету вдвоем, бросив меня в Лондоне с бабушкой и дедушкой, как будто я совсем ничего для них не значила.

Конечно, сейчас я знала, что на самом деле все было не так просто. Бабушка с дедушкой, которые терпеть не могли папу, отстояли право на опеку надо мной в результате долгих судебных разбирательств. Папа однажды чуть не схватился с дедом врукопашную, так что в итоге получил возможность видеть меня всего два раза в год. Оказывается, он очень хотел остаться с нами обоими, но растить нас с Картером вместе было очень опасно из-за того, что мы могли пробудить друг в друге мощные магические способности, еще не умея их толком контролировать. С тех пор, конечно, мы с братом сильно сблизились, да и папа стал занимать в моей жизни гораздо больше места, хотя теперь он сделался богом и царем загробного мира. А мама… маму мне довелось увидеть в облике привидения. А это все-таки лучше чем ничего, согласитесь.

Сейчас музыка снова принесла с собой всю боль и злость, которые мучили меня в прошлый сочельник. Видимо, я так и не избавилась от этих переживаний окончательно.

Я уже собиралась нажать на иконку ускоренной перемотки, но решила все-таки дослушать песню до конца. Все мои вещи были свалены на комоде: папирусный свиток, восковая фигурка Картера, моя сумка с магическими принадлежностями и жезл. Я потянулась, чтобы достать посох, и тут вспомнила, что его сожрал грифон.

– Вот птичьи мозги, – выругалась я.

Пора было готовиться ко сну. Дверцы шкафа я обклеила изнутри фотографиями: в основном там были прошлогодние снимки меня со школьными подружками. На одном из них я, Лиз и Эмма корчили рожи в будке фотоавтомата на Пиккадилли. До чего же мы тогда были маленькие и глупые…

Просто не верится, что после всех этих месяцев мы с ними сможем увидеться. Бабушка и дедушка пригласили меня их навестить. По крайней мере такой был план, пока Картер не объявил, что у нас есть всего пять дней, чтобы спасти мир. Кто теперь знает, что будет завтра?

Помимо бесконечных фоток в компании Лиз и Эммы дверцы моего шкафа украшали еще два снимка. Один запечатлел нас с Картером и дядей Амосом в тот день, когда дядя уезжал в Египет на лечение после того, как в него на некоторое время вселился очень злобный бог. Соответственно и улыбка у дяди на снимке довольно вымученная.

И последняя картинка – это репродукция рисунка с изображением Анубиса. Наверняка вы хорошо его себе представляете: рослый человек с головой шакала, бог смерти и погребальных обрядов. В искусстве Древнего Египта его образ очень популярен: то он провожает души умерших в Зал Суда, а то стоит, преклонив колена, возле космических весов, на одной чаше которых лежит сердце умершего, а на другой – перо истины.

Хотите знать, почему я храню у себя этот рисунок?

(Хорошо, Картер. Я и собираюсь рассказать. Только помолчи, ладно?)

В общем… я вроде как влюбилась в Анубиса. Знаю, звучит очень глупо: современная девчонка сохнет по парню с шакальей головой, которому к тому же пять тысяч лет. Но на самом деле, когда я смотрю на рисунок, я вспоминаю его совсем не таким. В Новом Орлеане, когда мы встретились с ним наедине, он предстал передо мной парнем лет шестнадцати в черной кожаной куртке и джинсах, с взлохмаченными волосами и потрясающими глазами цвета расплавленного шоколада. И никакой оскаленной пасти, слюней, острых ушей и прочего.

Все равно глупо, я понимаю. Он же бог, а я – обычная смертная девчонка. У нас нет ничего общего. С тех пор как закончилась та история с Красной пирамидой, я не получила от него ни единой весточки. Да и чему удивляться? Хотя поначалу мне казалось, что он испытывает ко мне некоторый интерес. Вроде бы он даже делал какие-то намеки… Хотя нет, вряд ли. Наверняка я сама все выдумала.

За семь недель, истекшие с того дня, как в нашем Бруклинском Доме появился Уолт Стоун, мне начало казаться, что со своими чувствами к Анубису я могу справиться. Конечно, Уолт был моим учеником, так что вряд ли между нами возможны иные отношения… И все равно, в тот день, когда мы впервые увиделись, между нами проскочила искра. Хотя теперь ясно, что Уолт отдаляется от меня с каждым днем все больше. Он вообще очень скрытный, и вид у него всегда какой-то виноватый. И он много времени проводит с Жас.

Не жизнь, а сплошное разочарование.

Я переоделась в ночную рубашку, продолжая подпевать Адель. Неужели все ее песни про то, как парни ее не замечают? Что-то меня это вдруг стало раздражать.

Выключив айпод, я плюхнулась на кровать и завернулась в одеяло.

Увы, стоило мне заснуть, как ночь сделалась еще менее приятной.

В нашем Бруклинском Доме мы всегда ложимся спать с соблюдением всякого рода магических мер предосторожности, призванных защитить нас от плохих снов, злых духов, а также знакомых всем душам порывов отправиться полетать без разрешения хозяина. Мне даже приходится пользоваться довольно неудобной магической подушкой, чтобы моя душа – или ба, как называют ее египтяне, – оставалась надежно привязанной к телу.

Однако даже эта система защиты далека от совершенства. Время от времени какие-нибудь внешние силы начинают стучаться в мое сознание, стараясь привлечь мое внимание, а иногда и моя собственная душа подавала сигнал, что хочет слетать в какое-нибудь особенно интересное место.

Именно такой сигнал получил мой мозг, как только я заснула. Наверно, его можно сравнить с входящим вызовом на мобильный телефон, который по желанию можно принять или отклонить. Обычно я стараюсь их отклонять, особенно если «абонент» оказывается незнакомым.

Но некоторые такие «звонки» могут оказаться очень важными. К тому же завтра мой день рождения. Вдруг это папа с мамой пытаются «дозвониться» до меня из потустороннего мира? Я представила себе их вдвоем в Зале Суда: отец сидит на троне в облике синекожего бога Осириса, а мама рядом с ним в призрачно-белых одеждах. У обоих на голове картонные праздничные колпаки, они хором распевают «С днем рожденья тебя», а Амат-Пожирательница, крохотный ручной монстр, подскакивает на коротких ножках, радостно тявкая.

Или же… вдруг это Анубис? Звонит, чтобы сказать что-нибудь вроде: «Гм, привет, как насчет того, чтобы сходить вместе на похороны или еще куда-нибудь?»

Ну вдруг?

Поэтому я приняла «звонок» и позволила своей душе покинуть тело и лететь туда, куда ей захочется.

Если вы никогда не путешествовали в виде ба, то не советую и пробовать, если только, конечно, вы не против превратиться в призрачную курицу, безвольно плывущую по прихоти течений Дуата.

Обычно ба невидимы для других, и, на мой взгляд, это совсем неплохо, потому что обычно человеческий ба выглядит как огромная птица с вашей собственной головой. Было время, когда я умела придать своему ба более приличный облик, но с тех пор, как Исида ушла из моего тела, я утратила эту способность. И теперь, отправляясь в ночные странствия, вынуждена принимать птичью форму «по умолчанию».

Балконные двери мягко распахнулись, выпуская меня, и свежий ночной ветер подхватил и понес меня вдаль. Огни Нью-Йорка растаяли далеко позади, и вскоре я обнаружила себя в уже знакомом мне подземном зале: Зале Эпох, находящемся в главной обители магов Дома Жизни под Каиром.

Зал был таким длинным, что в нем впору было проводить марафонские забеги. Посередине его лежала синяя ковровая дорожка, мерцающая, как река. Между колоннами по обеим сторонам зала колыхались световые завесы, на которых проступали голографические картины, изображающие эпизоды из долгой истории Египта. Разные эпохи этой истории светились разным цветом, от ярко-белого сияния Эпохи Богов до малинового свечения современности.

Своды зала поднимались еще выше, чем купол в бальном зале Бруклинского музея, и все это обширное пространство было освещено парящими в воздухе, как мыльные пузыри, светящимися шарами и огненными иероглифами. Как будто где-то в невесомости лопнул пакет с сухими фигурными хлопьями для детских завтраков, которые теперь медленно кружили в воздухе, время от времени сталкиваясь друг с другом.

Я пролетела в дальний конец зала, туда, где на небольшом возвышении находился трон фараона. Сейчас это был всего лишь символ, пустовавший уже много столетий, однако на ступенях возле трона сидел Верховный Чтец, правитель Первого Нома, глава Дома Жизни и мой самый нелюбимый маг по имени Мишель Дежарден.

Я не видела месье Обаяшку с самой битвы за Красную пирамиду и теперь очень удивилась, заметив, как он постарел. Титула Верховного Чтеца он удостоился всего несколько месяцев назад, но с тех пор в его гладких черных волосах и раздвоенной бородке успели появиться седые пряди. Он тяжело опирался на посох, как будто леопардовая мантия на его плечах оказалась непосильным грузом.

Впрочем, не могу сказать, чтобы мне было его очень жалко. Расстались мы не слишком по-дружески. Хотя в борьбе с Сетом мы ненадолго заключили союз, он по-прежнему считал нас опасными мошенниками. Тогда на прощание он предупредил нас, что если мы продолжим изучать пути богов (а мы как раз этим и занимались), то при следующей встрече он нас уничтожит. Само собой, большого расположения мы к нему не испытывали и на чашку чая приглашать не собирались.

Лицо мага заметно осунулось, но глаза, как и прежде, сверкали недобрым блеском. Сейчас он внимательно изучал кроваво-красные картины на световой занавеси и как будто чего-то ждал.

– Est-il allé? – спросил он. Моих школьных знаний французского хватило, чтобы понять, что означает этот вопрос: «Он ушел?»

На мгновение я испугалась, что он обращается ко мне, но тут откуда-то из-за трона раздался другой, хриплый и скрипучий голос:

– Да, владыка.

Из тени выступил человек, с головы до ног одетый в белое: костюм, шарф… даже зеркальные солнечные очки и то отливали белым. Эдакий мороженщик на службе у зла.

У него оказалась приятная улыбка и круглощекое лицо в обрамлении курчавых седых волос. Пожалуй, я бы даже сочла его вполне безобидным с виду, даже дружелюбным… если бы он вдруг не снял свои очки.

Его глаза выглядели просто жутко.

Признаюсь, у меня насчет глаз что-то вроде пунктика. Если вдруг по телевизору показывают операции на сетчатке, я с воплями выбегаю за дверь. Даже при мысли о контактных линзах мне и то делается не по себе.

Но у человека в белом глаза выглядели так, будто в них сначала плеснули кислотой, а то, что осталось, потом долго рвали когтями кошки. Веки были покрыты сплошными шрамами и почти не закрывались. На месте бровей пролегли багровые борозды ожогов. Кожа на скулах была иссечена рубцами, а на сами глаза я едва решалась взглянуть: жуткое месиво кроваво-красного и молочно-белого. Как он вообще мог хоть что-то ими видеть…

Мужчина громко, с хрипом дышал, так что у меня самой начало побаливать в груди от этих звуков. На его белой рубашке поблескивал серебряный амулет в виде змеи.

– Он только что воспользовался порталом, владыка, – прохрипел он. – Отбыл наконец.

Его голос был такой же ужасный, как и глаза. Если в него и в самом деле плеснули кислотой, то, наверно, часть ее протекла ему в легкие. Однако мужчина продолжал улыбаться, и вообще вид у него в этом безупречно-белом хрустком костюме был на удивление спокойный и даже веселый, как будто ему не терпелось скорее начать угощать детишек мороженым.

Он не торопясь подошел к Дежардену, который продолжал сосредоточенно смотреть на мерцание света среди колонн. Мороженщик уставился туда же. Повернувшись в ту же сторону, я поняла, что привлекло внимание Верховного Чтеца. На уровне последней колонны, как раз позади трона, свет изменился: из красного оттенка современной эпохи он сделался темно-багровым, как кровоподтек. Еще в тот раз, когда я оказалась в Зале Эпох впервые, мне объяснили, что с каждым годом он становится все длиннее, вмещая в себя продолжающуюся историю Египта. Теперь я видела своими глазами, как это происходит. Пол и стены медленно-медленно растягивались, как в мираже, и вместе с этим расширялась и багровая полоска.

– Ага, – кивнул «мороженщик». – Теперь уже гораздо отчетливее.

– Новая эпоха, – пробормотал Дежарден. – Более темная, чем предыдущая. Ты ведь знаешь, Владимир, что цвет эпохи не менялся уже тысячу лет.

Значит, злого «мороженщика» зовут Владимир? Ладно, будем иметь в виду.

– Это все из-за Кейнов, конечно, – сказал Владимир. – Тебе, владыка, следовало убить старшего, пока он был в твоей власти.

Перья моего ба встопорщились. Я сразу поняла, что речь идет о нашем дяде Амосе.

– Нет, – отрезал Дежарден. – Он находился под нашей защитой. Любому, кто просит об исцелении, гарантируется полная безопасность. Даже Кейн не может стать исключением.

Владимир глубоко вздохнул. Звук при этом получился как от засорившегося пылесоса.

– Но теперь, когда он вышел из-под твоего покровительства, мы должны перейти к действию. Ты ведь слышал новости из Бруклина, владыка. Дети отыскали первый свиток. И если они найдут остальные два…

– Я знаю, Владимир.

– Они опозорили Дом Жизни в Аризоне. Они заключили мир с Сетом, вместо того чтобы уничтожить его. А теперь пытаются найти «Книгу Ра». Если ты позволишь мне разобраться с ними…

Верхушка посоха Дежардена тускло засветилась пурпурным огнем.

– Кто здесь Верховный Чтец? – спросил он с нажимом.

Улыбочка на лице Владимира мигом полиняла.

– Разумеется ты, владыка.

– И я сам разберусь с Кейнами, когда придет время. Сейчас большую угрозу для нас представляет Апоп. Мы должны направить все силы на то, чтобы не дать Змею вырваться. Если есть хоть малейший шанс, что Кейны помогут нам восстановить порядок…

– Прости, владыка, – перебил его Владимир. Я заметила, что в его голосе появилась новая, как будто магическая сила. – Кейны – это часть той же самой проблемы. Пробудив богов, они нарушили равновесие Маат, а теперь обучают запретной магии других. Сейчас же они вознамерились восстановить правление Ра, который покинул трон Египта еще в начале времен! Еще немного – и они приведут мир в полное смятение, усиливая Хаос.

Дежарден растерянно заморгал.

– Возможно, ты и прав. Я… должен поразмыслить над этим.

Владимир поклонился.

– Как тебе будет угодно, владыка. Я же пока соберу силы магов и буду ждать твоего приказа разрушить Бруклинский Дом.

– Разрушить… – Дежарден нахмурился. – Да-да, жди моего приказа. Я сам выберу подходящее время, Владимир.

– Прекрасно, владыка. Но если Кейны снова примутся за поиски свитков, способных разбудить Ра? Один, конечно, совершенно для них недосягаем, но второй…

– Это я поручаю тебе. Охраняй его так, как считаешь нужным.

Кажется, Владимиру понравилось то, что он услышал. Его глаза стали выглядеть еще ужаснее из-за возбужденного блеска под изуродованными веками. Я тут же вспомнила любимый дедушкин завтрак: вареные яйца с соусом табаско.

(Ну ладно, Картер, извини. Я знаю, что это звучит мерзко. А почему ты ешь, когда я рассказываю?)

– Мудрость владыки безгранична, – снова поклонился Владимир. – Но эти дети обязательно будут искать свитки, владыка. У них просто нет иного выбора. Если они покинут свое убежище и заберутся на мою территорию…

– Разве я не сказал, что намерен от них избавиться? – скучным голосом повторил Дежарден. – Теперь ступай. Мне нужно подумать.

Владимир беззвучно отступил в тень. Несмотря на белый костюм, исчезать он умел очень ловко.

Дежарден снова перевел взгляд на колышущуюся завесу света.

– Новая эпоха… – пробормотал он. – Время тьмы…

Невидимое течение вдруг подхватило мой ба и стремительно потащило его обратно к моему спящему телу.

– Сейди? – позвал меня чей-то голос.

Я рывком села на кровати. Сердце отчаянно билось. За окном спальни серело пасмурное утреннее небо. А в изножье моей кровати сидел…

– Дядя Амос? – растерялась я.

Он улыбнулся.

– С днем рожденья, дорогая. Прости, если я тебя напугал. Я стучал в дверь, но ты не отзывалась, и я встревожился.

Я разглядела его внимательнее. Вид у него был вполне здоровый, даже цветущий, и одет он был, как всегда, с исключительным вкусом. На носу – очки в тонкой золотой оправе, на голове – фетровая шляпа с плоской тульей, отлично скроенный черный костюм из тонкой итальянской шерсти придает приземистой фигуре даже некоторую стройность. Длинные волосы заплетены в тонкие косички, украшенные блестящими бусинами из какого-то черного камня – обсидиана, наверно. В таком наряде его можно было принять за процветающего джазмена (которым он действительно был) или за афроамериканскую версию Аль-Капоне (которым он не был ни в малейшей степени).

Я уже начала говорить «но как…», но тут вспомнила свое видение в Зале Эпох и сама обо всем догадалась.

– Все в порядке, – опередил меня Амос. – Я только что вернулся из Египта.

Я шумно, с хрипом вздохнула, точь-в-точь как этот кошмарный Владимир.

– Я тоже, Амос. И на самом деле все очень плохо. Они собираются нас уничтожить.

4

Приглашение на именинный Армагеддон

Сейди

После того как я изложила Амосу все подробности моего жуткого ночного путешествия, утешить меня могло только одно – полноценный завтрак.

Я видела, что мой рассказ всерьез выбил Амоса из колеи, однако он настоял, чтобы мы отложили обсуждение данной темы вплоть до полного собрания всего Двадцать Первого Нома (именно так называлось наше бруклинское отделение Дома Жизни). Мы договорились, что встретимся на веранде через двадцать минут.

Когда дядя ушел, я приняла душ и прикинула, что бы надеть. Обычно по понедельникам я преподаю нашим ученикам симпатическую магию, для чего требуется обычный полотняный костюм. Но ведь сегодня мой день рождения… а значит, мне положен выходной.

Учитывая сложившуюся обстановку, я сильно сомневалась, что Амос, Картер и Баст отпустят меня в Лондон, но предпочла надеяться на лучшее. Ну а раз у меня выходной, значит, я могу надеть все самое любимое: потертые джинсы, армейские ботинки, маечку на лямках и кожаную куртку. Для занятий магией такая одежда подходит плохо, но настроение у меня сегодня было мятежное.

Я сунула жезл и фигурку Картера в сумку с магическими принадлежностями и уже хотела привычным жестом забросить ее на плечо, но передумала. В конце концов, я не собираюсь таскать на себе эту тяжесть весь день рождения!

Глубоко вздохнув, я сосредоточилась и попыталась открыть проход в Дуат. Ненавижу в этом признаваться, но данный трюк удается мне из рук вон плохо. По-моему, просто нечестно, что Картер может запросто вытаскивать вещи прямо из воздуха в любой момент, когда ему вздумается, а мне приходится каждый раз напрягаться по пять-десять минут, и потом меня подолгу тошнит от усталости. Поэтому я и предпочитаю таскать все необходимое с собой в сумке. Но сегодня, если мне все-таки повезет и меня отпустят прогуляться с друзьями, не хочу носить с собой лишнюю тяжесть. Но и расставаться со всеми магическими принадлежностями было бы неразумно: вдруг что понадобится.

Наконец воздух передо мной задрожал: окно в Дуат уступило моим стараниям и открылось. Я сунула сумку в пустоту прямо перед собой, и она исчезла. Что ж, отлично – если, конечно, я потом сумею достать ее обратно.

Затем я прихватила с комода свиток, который мы вчера выкрали у Бульвинкля, и направилась вниз по лестнице.

Сейчас, когда все наши ученики собрались за завтраком, особняк выглядел непривычно тихим. Все пять внутренних галерей открываются в центральный Большой Зал, где обычно кипит жизнь. Хотя я помню, каким пустым он казался, когда мы с Картером впервые оказались здесь на прошлое Рождество.

По большей части в Большом Зале все осталось по-прежнему: посередине высится внушительная статуя бога Тота, по стенам развешана дядина коллекция старинного оружия и музыкальных инструментов, перед здоровенным камином размером с гараж постелен длинный ковер из змеиной шкуры. Однако двадцать с лишним юных магов успели придать этому месту неповторимый колорит. На кофейном столике свалены в кучу дистанционные пульты от всякой техники, магические жезлы, плееры и обертки от шоколадок и печенья вперемешку с фигурками шабти и прочим хламом. Кто-то – скорее всего, Джулиан, судя по немаленькому размеру, – бросил свои перепачканные в грязи кроссовки прямо на лестнице. А кто-то из малолетней шпаны – полагаю, Феликс – превратил камин в щедро присыпанный снегом маленький филиал Антарктиды, по которому шастал живой пингвин. Феликс просто помешан на пингвинах.

По залу сновали волшебные щетки и метлы, пытаясь прибрать весь этот бардак. Мне пришлось пару раз увернуться, чтобы они не принялись и за меня тоже: почему-то весь этот уборочный инвентарь упорно считает, что мои волосы представляют собой вызов чистоте в доме.

(Твоего мнения, Картер, никто не спрашивал.)

Как я и ожидала, все обитатели дома собрались на веранде, которая служила одновременно столовой и местом обитания крокодила-альбиноса по имени Филип Македонский. Сейчас он весело плескался в бассейне, время от времени выпрыгивая из воды, чтобы схватить прямо в воздухе брошенный ему кусочек ветчины. Утро выдалось холодное и пасмурное, однако живое пламя в магическом очаге создавало очень уютную обстановку.

Прихватив с буфетной стойки кусок шоколадного рулета и чашку с чаем, я примостилась за столом. И только тут заметила, что никто из присутствующих не занят едой: все как один уставились на меня.

Амос и Баст с мрачным видом сидели во главе стола. Тарелка с горячими вафлями перед Картером осталась нетронутой, что было крайне непохоже на моего братца. Стул Жас справа от меня пустовал: Амос успел рассказать мне, что она по-прежнему в лазарете, в том же состоянии. Слева сидел Уолт; выглядел он, как всегда, отлично, но я упорно делала вид, что его не замечаю.

Остальные ученики пребывали в разной степени шока. Здесь были ребята самого разного возраста и почти со всех концов света. Некоторые из них были даже заметно старше нас с Картером и по возрасту годились в студенты. Отчасти это получилось даже здорово, потому что они помогали присматривать за младшими, но мне всегда становилось немного неловко, когда приходилось выступать в качестве их учительницы. Большинству было от десяти до пятнадцати лет, и только Феликсу недавно исполнилось девять. Джулиан приехал из Бостона, Элисса – из Каролины, Шон – из Дублина, а Клио – из Рио-де-Жанейро (знаю-знаю, Клио из Рио – звучит как шутка, но так уж получилось!). Единственное, что всех нас объединяло – это кровь фараонов. Все мы были потомками царских династий Египта, а потому обладали природными способностями к магии и могли вместить в себя силу богов.

Из всех собравшихся только Хуфу сохранял безоблачное настроение. По причинам, которых мы так и не смогли постичь, наш павиан признавал только ту пищу, название которой заканчивалось на – о. Недавно он открыл для себя жевательные мармеладки «ДжеллО», которые делали его абсолютно счастливым. Полагаю, заглавное «О» на конце придавало им еще более впечатляющий вкус. По крайней мере теперь он был готов съесть все, что угодно, если это что-то (фрукты, орехи, жучки и прочие мелкие твари) было заключено в желатин. В данный момент он самозабвенно копался в целой горе сладостей и довольно похрюкивал, выковыривая из нее мармеладные виноградины.

Все молча таращились на меня, как будто ожидая каких-то объяснений.

– Доброе утро, – пробурчала я. – Отличная погодка. Кстати, у нас в камине пингвин, если кому интересно.

– Сейди, – мягко сказал дядя Амос, – не могла бы ты рассказать всем остальным то, что уже рассказала мне?

Я отхлебнула чая, пытаясь подавить волнение, а потом подробно описала свое путешествие в Зал Эпох, изо всех сил стараясь не выдать, до чего мне страшно.

Когда я замолчала, на веранде повисла такая тишина, что было слышно только, как потрескивают в очаге дрова и как плещется в бассейне Филип Македонский.

Наконец девятилетний Феликс озвучил вопрос, который, как мне кажется, был на уме у всех до единого:

– Значит, мы все погибнем?

– Нет, – решительно возразил Амос, наклоняясь вперед. – Разумеется, нет. Дети, я понимаю: я только что прибыл, и с многими из вас мы пока даже незнакомы. Однако обещаю: мы сделаем все возможное, чтобы защитить вас от любого врага. Этот дом окружен многими слоями охранных чар. Кроме того, вас охраняет одна из самых могущественных богинь. – Он торжественно указал на Баст. Та как раз со скрежетом вскрывала ногтями жестянку с кошачьим кормом, что несколько подпортило величие момента. – И семья Кейн тоже положит все силы, чтобы уберечь вас от беды, – продолжал Амос. – Сейди и Картер владеют такой мощной магией, которую вы даже не можете себе вообразить. Да и мне уже случалось одерживать верх над Дежарденом, так что мы хорошо представляем, как с ним воевать. Если, конечно, до этого дойдет.

Учитывая, что нам пришлось пережить в прошлое Рождество, обещания Амоса звучали несколько чересчур оптимистично… Зато наши ученики немного приободрились.

– Если до этого дойдет? – переспросила Элисса. – Но мне показалось, что они твердо намерены напасть на нас.

Амос скептически приподнял бровь.

– Все может быть, и я не могу исключить, что Дежарден в самом деле отважится на подобную глупость. Он ведь хорошо понимает, что главный враг магов – это змей Апоп. И догадывается, что в борьбе с ним ему может понадобиться любая помощь. Если только… – Незаконченная фраза повисла в воздухе. Не знаю, о чем подумал Амос, но эта мысль явно его встревожила. – В любом случае, если Дежарден решит напасть на нас, он не станет действовать наобум. Ему известно, что этот дом так легко не взять. К тому же он не может допустить, чтобы семья Кейн снова одержала над ним верх и выставила его в дураках. Поэтому сначала он тщательно взвесит все «за» и «против», рассмотрит различные варианты, соберет все силы. На все это ему понадобится по меньшей мере несколько дней, которые было бы куда разумнее потратить на то, чтобы остановить Апопа.

Уолт поднял руку, желая что-то спросить. Уж не знаю, в чем тут дело, но, когда он что-то говорит, внимание всех присутствующих неизменно сосредотачивается на нем. Даже Хуфу отвлекся на минутку от своих «ДжеллО» и уставился на Уолта.

– Но если Дежарден все-таки нападет на нас, – серьезно сказал Уолт, – он будет отлично подготовлен, и с ним будут маги, которые гораздо сильнее и опытнее нас. Скажите, он сможет пробиться через нашу защиту?

Амос бросил взгляд на раздвижные стеклянные двери. Наверное, вспомнил, как врагам удалось прорваться в дом в прошлый раз. Закончилось тогда все довольно скверно.

– Мы должны сделать все возможное, чтобы до этого не дошло, – решительно сказал он. – Дежардену известно о наших намерениях, а также известно, что на их воплощение у нас есть всего пять дней… точнее, сейчас уже четыре дня. Судя по тому, что увидела этой ночью Сейди, Дежарден в курсе наших планов и собирается помешать им, почему-то вбив себе в голову – кажется, не без посторонней помощи, – что мы действуем на стороне сил Хаоса. Но если мы добьемся успеха, то докажем свою правоту и свою силу. Дежардену и его магам придется оставить нас в покое.

Клио нерешительно подняла руку.

– Э-э… Но мы-то ничего не знаем о плане. Вы сказали, у нас четыре дня… на что?

Вместо ответа Амос приглашающим жестом указал на Картера. Ну и хорошо, подумала я, пусть братец сам и рассказывает. Мне, честно говоря, его план казался малость безумным.

Катер сел прямее, расправив плечи. Тут я должна отдать ему должное: за последние месяцы он почти стал похож на нормального парня. Те шесть лет, которые он провел, путешествуя по свету с папой, он, естественно, не посещал школу и, кажется, понятия не имел, как выглядят его сверстники. Одевался он, с папиной подачи, как какой-нибудь клерк: в белые сорочки и брюки со стрелками. Полная безнадега. Сейчас он по крайней мере научился носить джинсы, майки и толстовки с капюшоном. От своей унылой коротенькой стрижечки он тоже отказался, и теперь его волосы превратились в густую курчавую шапку. Честное слово, так было гораздо лучше. Если братишка продолжит в том же духе, однажды может даже найтись девчонка, которая захочет с ним встречаться!

(Эй, ты чего пинаешься? Это был комплимент!)

– Мы собираемся разбудить бога Ра, – объявил Картер, как будто это было самым пустячным делом на свете.

Наши ученики растерянно переглянулись. Картер вообще-то не славился своим чувством юмора, но ребята наверняка решили, что это он так пошутил.

– Ты имеешь в виду бога солнца? – нерешительно поинтересовался Феликс. – Старого царя всех богов?

Картер кивнул.

– Вы все знаете эту историю. Много тысяч лет назад Ра состарился и удалился на небеса, поручив правление богами Осирису. Но Осириса одолел Сет. Потом Гор, сын Осириса, победил Сета и стал фараоном. А дальше…

Я выразительно покашляла.

– А покороче нельзя, профессор?

Картер хмуро покосился на меня, но лекцию свою свернул.

– Если короче, то Ра был первым и самым могущественным царем богов. Мы уверены, что он до сих пор жив, но крепко спит где-то глубоко-глубоко в Дуате. Если нам удастся разбудить его…

– Но ведь он покинул трон, потому что состарился и одряхлел, – вмешался Уолт. – А с тех пор прошло столько времени… Значит, сейчас он наверняка состарился еще больше?

Когда Картер впервые изложил мне свою идею, я задала ему тот же самый вопрос. По мне, так самое последнее, что нам требуется, это всемогущий бог, который не помнит собственного имени, пахнет, как дряхлый старик, и засыпает в самый неподходящий момент. И вообще, как это бессмертное божество в принципе может состариться? Помнится, удовлетворительного ответа я так и не получила.

Амос и Картер вопросительно уставились на Баст. Что ж, разумно. В конце концов, из всех присутствующих она была единственным египетским божеством и должна была разбираться в подобных вещах.

Богиня с сожалением оторвалась от недоеденной банки с тунцом.

– Ра, как вы верно сказали, бог солнца, – заговорила она. – В прежние времена он каждый день старел вместе с закатом светила, а ночью проплывал на своей лодке через Дуат и снова возрождался утром вместе с рассветом.

– Но солнце ведь на самом деле не умирает и не возрождается, – встряла я. – Восходы и закаты возникают из-за вращения Земли, и…

– Сейди, – предупреждающе муркнула Баст.

Ладно, ладно, молчу. Миф и наука не противоречат друг другу, просто рассматривают одно и то же явление с разных позиций… все это я слышала уже сто раз и больше выслушивать не хотела.

Баст указала на свиток, который я пристроила рядом со своей чашкой.

– Когда Ра перестал совершать свое еженощное путешествие через Дуат, круг возрождения оказался разорван, и Ра погрузился в вечные сумерки. По крайней мере мы так думаем. Его сон должен был продлиться до конца времен. Но если вы сумеете отыскать его в Дуате – что, кстати, само по себе очень непростая задача, – возможно, его удастся вернуть в мир, а правильная магия поможет ему возродиться. В «Книге Ра» как раз и говорится, как это можно сделать. Жрецы Ра создали эту книгу в незапамятные времена и держали ее в страшном секрете, разделив на три части. Использовать эту книгу можно только в самом крайнем случае, когда миру угрожает гибель.

– Значит… сейчас она ему угрожает? – робко спросила Клио. – Вы хотите сказать, что Апоп и в самом деле собирается… проглотить солнце?

Уолт перевел взгляд на меня.

– Такое возможно? – спросил он прямо. – Когда вы рассказывали про Красную пирамиду, то говорили, что за планом Сета по уничтожению Северной Америки стоял именно Апоп. Что он пытался породить как можно больше хаоса, чтобы вырваться из своей тюрьмы.

Я поежилась, вспомнив то последнее видение: громадный призрачный змей, извивающийся в небе над Вашингтоном.

– Да, Апоп вполне реален, – кивнула я. – И очень опасен. Однажды нам уже удалось остановить его, но стены его темницы слабеют. Если ему удастся вырваться на свободу…

– Именно это он и сделает, – перебил меня Картер. – Это случится через четыре дня, если мы ему не помешаем. И если мы не справимся… он уничтожит все, что создала человеческая цивилизация со времен основания Египта.

За столом воцарилось подавленное молчание.

Разумеется, наедине мы с Картером уже обсуждали, почему нужно уложиться именно в эти четыре дня. Гор с Исидой, кстати, в этих обсуждениях тоже участвовали. Но до сих пор такое мрачное развитие событий казалось скорее вероятным, чем закономерным. Сейчас же Картер говорил о высвобождении Змея с такой уверенностью… Я вгляделась в его лицо и догадалась, что этой ночью у него тоже было видение, возможно, даже более жуткое, чем мое. Не сейчас, ответил он мне взглядом. Позже расскажу.

Баст хмуро точила когти о столешницу. Надо полагать, она уже была в курсе ночных секретов Картера.

Феликс на дальнем конце стола что-то сосредоточенно вычислял, шевеля губами и загибая пальцы.

– А почему четыре дня? – раздался наконец его ясный голос. – Что такого особенного произойдет… э-э… двадцать первого марта?

– Весеннее равноденствие, – пояснила Баст. – Для магии это очень важное время. Время, когда ночь и день полностью уравновешены, а значит, и равновесие сил Маат и сил Хаоса можно легко склонить в ту или иную сторону. Это самый подходящий момент, чтобы разбудить Ра. На самом деле, это попросту наш единственный шанс сделать это до наступления осеннего равноденствия, которое случится через полгода. Но так долго ждать мы не можем.

– Потому что, к великому сожалению, – подхватил Амос, – равноденствие идеально не только для нас, но и для Апопа. Именно в это время ему будет легче всего вырваться из тюрьмы и захватить мир смертных. Можете не сомневаться, его приспешники уже вовсю работают над этим. Согласно нашим весьма надежным источникам среди богов, шансы Апопа одержать победу очень велики. А это значит, что мы должны успеть разбудить Ра раньше, чем Змей выйдет из Дуата.

Для меня все услышанное не было новостью, но все равно: сейчас, когда восстание Змея и гибель мира обсуждались так открыто, перед лицом наших учеников, которые таращились на нас с такой растерянностью, угроза показалась мне гораздо более реальной… и более страшной.

Я прочистила горло.

– Значит… когда Апоп вырвется на свободу, он попытается уничтожить Маат, то есть мировой порядок. Он проглотит солнце и погрузит весь мир во тьму… одним словом, для нас наступят очень плохие времена.

– Вот почему нам нужен Ра, – вмешался Амос. Он говорил спокойно и уверенно, стараясь успокоить наших учеников. Как ни странно, его самообладание, даже если оно было немного притворным, подействовало на ребят, и даже моя паника немного улеглась. Интересно, подумала я, может, он применил какую-то магию? Или просто умел лучше изложить суть конца света, чем я?

– Ра и Апоп всегда были заклятыми врагами, – продолжал дядя. – Солнечный бог – Властелин Порядка, а Змей – Властелин Хаоса, поэтому с начала времен эти две силы находились в состоянии вечной борьбы, пытаясь погубить друг друга. Если Апоп восстанет вновь, мы должны добиться того, чтобы в борьбе с ним на нашей стороне был Ра. Тогда у нас появится шанс победить.

– Только шанс, – негромко проговорил Уолт. – И это при условии, что мы найдем Ра и сможем его разбудить… до того, как Дом Жизни уничтожит нас.

– Верно, – кивнул Амос. – Зато, если мы сумеем разбудить Ра, это будет величайший подвиг в истории магии. Тогда Дежардену придется как следует подумать, стоит ли с нами связываться. Верховный Чтец… что ж, может, он и не великого ума и подвержен влиянию, но он не безумец. Он ясно понимает, что опасность возрождения Апопа растет с каждым днем. Мы должны убедить его, что Дому Жизни мы не враги, а союзники и что путь богов – это единственный способ одолеть Змея. Я бы предпочел сотрудничать с Дежарденом, а не воевать.

Лично я с куда большим удовольствием расквасила бы Дежардену нос и подпалила бороду, но в словах Амоса была своя правда.

Клио, бедняжка, совсем позеленела. Она прибыла в Бруклин из Бразилии, чтобы изучать путь Тота – бога знаний, и мы уже видели ее нашим будущим библиотекарем. В работе с книгами и свитками ей не было равных, но перед лицом реальной опасности… тут ее нежный желудок оказался слабоват. Надеюсь, если его всерьез скрутит, она хотя бы успеет добежать до края террасы.

– Этот… этот свиток, – с трудом выговорила она. – Я так поняла, что это лишь одна часть «Книги Ра»? И есть еще две части?

Я взяла свиток в руки. При свете дня хрусткий, пожелтевший лист папируса казался еще более старым и хрупким. Кончиками пальцев я чувствовала, как вибрирует в нем могучая магия, как электрический ток высокого напряжения. Мне вдруг непреодолимо захотелось развернуть свиток.

Я положила туго скрученный папирус на стол и принялась его разворачивать. Картер заметно напрягся.

– Сейди, – предупреждающе окликнул меня Амос.

Наверно, они оба не сомневались, что Бруклин снова окажется в огне, но ничего такого не случилось. Развернув свиток, я обнаружила, что он исписан не знакомыми мне иероглифами или буквами, а какими-то невнятными каракулями. Нижний край папируса был неровным, словно от него грубо оторвали какую-то часть.

– Наверное, – сказала я задумчиво, – свиток можно будет прочесть только тогда, когда все три части будут сложены вместе по линии отрыва.

На Картера мои слова, кажется, произвели впечатление. А что такого? В некоторых вещах я действительно разбираюсь получше некоторых. В конце концов, в прошлый раз я ведь сумела прочесть заклинание, изгоняющее Сета в Дуат, а этот свиток действует примерно по тому же принципу.

– Агх! – заявил Хуфу из-за своей горы мармелада и аккуратно выложил на стол три изрядно обслюнявленные виноградины.

– Совершенно верно, – согласилась Баст. – Как правильно указал Хуфу, три части книги символизируют три ипостаси Ра: утро, полдень и вечер. Свиток, который у нас есть, заключает в себе заклинание Хнума. Теперь нужно добыть остальные два.

Уж не знаю, как Хуфу умудряется вместить такую содержательную речь всего в один звук. Иногда я мечтаю: вот бы моими учителями в школе были сплошь павианы! Тогда я закончила бы среднюю школу и старшие классы всего за неделю, а не мучилась бы на уроках годами.

– Но остальные две виноградины… – начала я, – то есть свитки, конечно… судя по тому, что я видела этой ночью, добыть будет не так-то просто.

Амос сурово кивнул.

– Первая часть книги была утеряна много столетий назад, но вы ее нашли. Средняя часть находится в руках магов Дома Жизни. Ее много раз перепрятывали, но всегда охраняли очень тщательно. Судя по твоему видению, я бы решил, что сейчас свиток находится у Владимира Меньшикова.

– Ты про того «мороженщика», – догадалась я. – Но кто он такой?

Амос быстро начертил на столе какой-то знак – возможно, охранительный символ.

– Третий из самых могущественных магов в мире, – негромко пояснил он. – И один из самых верных сторонников Дежардена. Он управляет Восемнадцатым Номом, который находится в России.

Баст злобно зашипела. О, кошки отлично умеют выражать свои чувства.

– Влад Курильщик, – рыкнула она. – Репутация у него хуже некуда.

Я с содроганием вспомнила жуткие глаза и хриплое дыхание «мороженщика» и, не удержавшись, спросила:

– А что случилось с его лицом?

Баст хотела что-то сказать, но Амос оборвал ее.

– Вам достаточно знать, что Влад очень опасен, – сказал он серьезно. – Его главный талант – умение заставить замолчать магов, которые не желают подчиняться главе ордена.

– Так значит, он наемный убийца? – ахнула я. – Ничего себе. А Дежарден дал ему разрешение открыть охоту на нас с Картером, если мы высунем нос из Бруклина.

– Что вам непременно придется сделать, – вставила Баст, – если, конечно, вы собираетесь отправиться на поиски остальных частей «Книги Ра». И у вас в запасе всего четыре дня.

– Ну да, – пробормотала я упавшим голосом. – Об этом и разговор. А ты что, разве с нами не пойдешь?

Баст сидела, уставившись в свою жестянку с рыбой.

– Сейди… – Ее голос звучал огорченно, даже жалко. – Мы с Картером тут обсудили… в общем, кому-то из нас нужно наведаться в тюрьму Апопа и проверить, как там обстоят дела. Мы должны знать, насколько он близок к тому, чтобы вырваться… и есть ли способ его остановить. Нам нужны сведения из первых рук, понимаешь?

Я не верила собственным ушам.

– Ты что, собираешься туда вернуться? После того, что пришлось сделать моим родителям, чтобы выпустить тебя?

– Я только подберусь поближе к тюрьме снаружи, – пообещала она. – И я буду вести себя очень осторожно. В конце концов, кошки мастера в умении незаметно подкрадываться. Кроме того, никто, кроме меня, не знает, где находится место его заключения. Смертному в эту часть Дуата не пробраться. Я… я должна сделать это.

Ее голос дрогнул. Я помню, она говорила, что кошки не отличаются храбростью, но добровольное возвращение в темную бездну, где она тысячи лет билась со страшным врагом… по-моему, это очень смелый поступок.

– И я не оставлю вас без защиты, – продолжала она. – У меня есть… один друг. Он прибудет из Дуата завтра. Я попросила его найти вас и охранять.

– Друг? – удивилась я.

– Ну… что-то вроде, – уклончиво отозвалась Баст.

Звучало это не слишком ободряюще.

Опустив глаза, я вспомнила, что оделась для выхода, и рот наполнился горечью. Мы с Картером должны отправляться в трудное и опасное путешествие, из которого вряд ли вернемся живыми. Опять все то же самое: колоссальная ответственность за судьбу целого мира и всеобщее ожидание, что я с готовностью пожертвую своей жизнью ради общего блага. С днем рождения, Сейди.

Хуфу рыгнул, отодвинул пустую тарелку и с довольным видом обнажил липкие от мармелада клыки, словно говоря: «Ну вот, завтрак удался!»

– Пойду соберу вещи, – сказал Картер, деловито поднимаясь. – Через час можем отправляться.

– Нет, – сказала я вдруг. Даже не знаю, кто при этом больше удивился: мой братец или я сама.

– Что значит нет? – опешил Картер.

– Сегодня ведь мой день рождения, – сказала я. Наверняка со стороны это прозвучало как нытье капризного ребенка лет семи, но мне уже было наплевать.

Ученики растерянно воззрились на меня. Кое-кто пробормотал неуклюжие поздравления. Хуфу с готовностью протянул мне в качестве подарка пустую миску из-под своих мармеладок. Феликс с готовностью запел «С днем рождения тебя», но его никто не поддержал, так что мальчишка стушевался и умолк.

– Баст же предупредила, что ее друг прибудет только завтра, – продолжала я. – И Амос сказал, что Дежардену понадобится время, чтобы подготовить нападение. И потом, я ведь так долго ждала этой поездки в Лондон! Надеюсь, я имею право на один-единственный выходной до того, как наступит конец света?

Все молча таращились на меня. Скажете, я повела себя очень эгоистично? Ладно, хорошо. И наверное, очень безответственно? Допустим. Тогда почему я чувствовала, что поступаю абсолютно правильно?

Не хочу никого шокировать, но я терпеть не могу, когда меня пытаются контролировать. Картер вечно указывает мне, что делать, хотя сам не спешит делиться со мной всей информацией. Составляя свой дурацкий план, он явно успел посоветоваться с Амосом и Баст. Выходит, они втроем придумали, что мы будем делать, а поинтересоваться моим мнением даже не потрудились. Моя единственная верная подруга, Баст, собирается бросить меня ради жутко опасного задания, а мне предстоит провести свой день рождения в компании братца, гоняясь за каким-то магическим свитком, который может поджечь меня или устроить что-нибудь еще похуже.

Извините, такой вариант меня не устраивает. Если уж мне предстоит умереть ради спасения мира, пусть это случится завтра. А сегодняшний день – мой.

Картер смотрел на меня не то с обидой, не то с недоверием. Обычно мы стараемся не цапаться при учениках и вообще вести себя прилично, а сегодня я так страшно его подвела. Он любил поворчать, что я вечно делаю глупости, потому что не беру на себя труд подумать, прежде чем что-то сделать. Вчера он жутко разозлился, что я схватила зачарованный свиток, и в душе наверняка винил меня в том, что произошло после, особенно с Жас. Наверное, в случившемся он увидел всего лишь очередное доказательство моего безрассудства.

Я подобралась, приготовившись к битве не на жизнь, а на смерть, но тут вмешался Амос.

– Сейди, отправляться сейчас в Лондон очень опасно. – Он поднял руку, останавливая мои протесты. – Но если ты считаешь, что должна…

Он сделал глубокий вдох: ему явно не нравилось то, что он собирался сказать.

– …по крайней мере обещай мне, что будешь осторожна. Сомневаюсь, что Влад Меньшиков готов выступить против нас так быстро. Поэтому, полагаю, с тобой все будет в порядке. Только не используй магию. Не нужно привлекать к себе внимание Дома.

– Амос! – возмутился Картер.

Дядя строго глянул на него, и тот немедленно умолк.

– Пока Сейди в Лондоне, мы займемся разработкой плана, – продолжил он. – А завтра утром вы оба отправитесь на поиски свитков. А я тем временем приму на себя ваши преподавательские обязанности и пригляжу за обороной Бруклинского Дома.

По глазам Амоса я видела: он очень не хочет, чтобы я покидала дом. Это было глупо, опасно, опрометчиво – одним словом, очень типично для всего, что я делаю. И все же я чувствовала, что он искренне мне сочувствует. Мне сразу вспомнилось, каким уязвимым выглядел Амос прошлым Рождеством, после того как в него на время вселился Сет. Отправляясь в Первый Ном на лечение к тамошним магам, он чувствовал себя виноватым, что бросает нас одних. И все же тогда это был правильный выбор. Амос нужен нам живым, здоровым и сильным. И сейчас Амос лучше всех остальных понимал, что иногда человеку нужно просто уйти на время, забыть об обязанностях и чувстве долга и побыть самим собой. Кажется, он единственный ясно видел: если я останусь, если я отправлюсь в опасное путешествие, не дав себе даже небольшой передышки, то просто-напросто взорвусь.

Кроме того, я почувствовала большое облегчение, узнав, что Амос прикроет нас в Бруклине. До чего хорошо сложить с себя учительские обязанности хоть ненадолго… Сказать по правде, учитель из меня никудышный. Мне совершенно не хватает терпения сто раз повторять ученикам одно и то же.

(А ты, Картер, придержи свое мнение при себе. Твоего подтверждения никто не спрашивал.)

– Спасибо, Амос, – выдавила я.

Он поднялся, давая понять всем, что собрание окончено.

– Полагаю, для одного утра вы услышали достаточно, – сказал он ребятам. – Сейчас для вас главное – продолжать обучение и не падать духом. Когда придет время, вы встанете на защиту Бруклинского Дома, нам понадобятся все ваши таланты. Мы непременно победим. Если боги будут на нашей стороне, Маат одержит верх над Хаосом, как всегда было и будет.

Ученики все еще выглядели немного пришибленными, но все-таки встали и принялись убирать со стола. Картер бросил на меня еще один злобный взгляд и умчался в дом.

Ладно, решила я, пусть злится. Это его проблемы. Никто не заставит меня чувствовать себя виноватой. Не хочу, чтобы мой день рождения отправился коту под хвост!

Несмотря на всю свою решимость, я покосилась на чашку остывшего чая, несъеденный рулет и с трудом подавила ужасное чувство, что сегодня я сидела за этим столом в последний раз.

Через час я уже была готова отправиться в Лондон.

Собираясь, я выбрала из своего арсенала новый посох и отправила его в Дуат вместе с остальным снаряжением. Свиток Бульвинкля я оставила Картеру, который даже не пожелал со мной разговаривать. Потом я навестила Жас в лазарете. Она все еще была в коме. На лбу у нее лежала заговоренная холодная салфетка, вокруг койки порхали целительные иероглифы, но она выглядела такой хрупкой, такой уязвимой… Первый раз я видела ее без улыбки. Зрелище до того непривычное, что ее можно было принять за другого человека…

Я немного посидела рядом с ней, держа ее за руку. На сердце было так тяжело, словно оно вдруг превратилось в шар для боулинга. Жас… Жас рискнула жизнью, чтобы спасти нас. Выступила в одиночку против целой шайки бау, и это всего после нескольких недель обучения. Да, мы сами учили ее черпать магию из могущества ее покровительницы, богини Сехмет, но чудовищное усилие едва не убило ее.

А какую жертву принесла я? Разве что устроила безобразную истерику, потому что мне не давали отпраздновать день рождения.

– Жас, мне так жаль. – Я знала, что она меня не слышит, но все равно должна была сказать. Голос у меня предательски дрожал. – Я просто… Понимаешь, я сойду с ума, если не свалю отсюда хоть на денек. Мы ведь однажды уже спасли этот мир, будь он неладен. А сейчас приходится начинать все снова…

Интересно, что бы ответила мне Жас, если бы могла? Наверняка что-нибудь ободряющее, как она умеет: «Это не твоя вина, Сейди. Конечно, ты заслужила небольшой отдых».

От этих мыслей мне стало только хуже. Я не должна, не должна была позволять Жас подвергать себя такой опасности. Шесть лет назад моя мама погибла, пропустив через себя чрезмерное количество магии, чтобы запечатать двери тюрьмы Апопа. Я ведь знала это… и все-таки не помешала неопытной Жас рисковать своей жизнью, спасая нас.

Я ведь уже говорила… дрянной из меня учитель.

На этом моя выдержка отказала. Я пожала руку бесчувственной Жас, велела ей скорее поправляться и стрелой вылетела из лазарета. Мне было нужно на крышу, где мы хранили нашу главную реликвию для открывания магических порталов: каменное изваяние сфинкса из развалин Гелиополиса.

Выбравшись наверх, я тут же напряглась: в дальнем конце крыши Картер кормил жареными индейками своего грифона. За ночь братец ухитрился соорудить для этого чудища вполне пристойное стойло – видимо, собирался держать его здесь постоянно. Ну что ж… хоть голубей отгонять будет.

Я почти надеялась, что Картер меня проигнорирует: на ссоры и пререкания не было ни сил, ни времени. Но, увидев меня, братец насупился, вытер о штаны перепачканные жиром руки и направился прямиком ко мне.

Я набычилась, приготовившись получить нагоняй.

Вместо этого брат буркнул:

– Будь осторожна. Вообще-то, я приготовил тебе подарок, но подожду, пока ты вернешься…

Он не добавил «живой», но я угадала эту мысль по его голосу.

– Послушай, Картер… – начала я.

– Да ладно, иди, – махнул он рукой. – Что толку, если мы начнем спорить.

Не знаю, что я должна была чувствовать больше – вину или раздражение, но брат был прав: с днями рождения у нас как-то не ладилось. Одно из моих самых ранних воспоминаний было про то, как мы с Картером подрались на моем дне рождения, когда мне исполнилось шесть, и именинный торт взорвался от выброса магической энергии. Гостей тогда забрызгало кремом с ног до головы… Учитывая возможные последствия, мне стоило просто молча отправиться куда собиралась. Но я почему-то не смогла.

– Прости меня, – выпалила я. – Знаю, ты злишься, что вчера вечером я схватила этот чертов свиток и за то, что Жас пострадала, но я сейчас просто готова взорваться…

– Не ты одна, – буркнул он.

У меня перехватило дыхание. Я так беспокоилась, что Картер набросится на меня с обвинениями, что не обратила внимание на его собственное настроение. А оно, кажется, было хуже некуда.

– Что такое, Картер? – спросила я. – Что случилось?

И он рассказал мне про то, как в музее время вдруг замедлилось и у него состоялся очень странный разговор с пламенеющим бау. И как этот бау предостерег Картера, пообещав, что поиски ни к чему не приведут.

– Он сказал… – Голос Картера сорвался. – Он сказал, что Зия спит в месте, которое называется Красные Пески… уж не знаю, где это. И еще он сказал, что, если я не прекращу поиски и не спасу ее, она… она умрет.

– Картер, – спросила я осторожно, – а этот дух называл Зию по имени?

– Вообще-то нет, но…

– Тогда, может быть, он имел в виду кого-то другого?

– Нет. Я уверен, что он говорил о Зии.

Наверное, мне стоило попросту прикусить язык и заткнуться, но иногда навязчивые идеи моего братца относительно Зии Рашид заставляли меня всерьез беспокоиться, все ли у него в порядке с головой. И вот снова…

– Картер, не хочу задеть твои чувства, – мягко сказала я, – но последнее время ты видишь послания от Зии буквально везде. Вспомни, две недели назад ты вдруг решил, что она посылает тебе зов о помощи в картофельном пюре…

– Там правда была написана большая буква «З»! Прямо в пюре, хотя его никто не трогал!

Я вскинула ладони.

– Ладно, ладно, как скажешь. А что насчет твоего сна этой ночью?

Плечи брата тут же напряглись.

– О чем ты?

– Ой, да хватит. Сегодня за завтраком ты сказал, что Апоп вырвется из тюрьмы в день равноденствия. Ты говорил так уверенно, как будто собственными глазами видел доказательства. И даже успел переговорить с Баст и убедить ее проверить тюрьму Змея. Значит, то, что ты увидел… было и вправду очень плохо.

– Я… я не знаю. Я не уверен.

– Понятно.

Во мне вскипело раздражение. Значит, мне Картер рассказывать не желает. Значит, у нас снова появились друг от друга секреты? Что ж, отлично.

– Ладно, поговорим позже, – холодно отрезала я. – Пока. До вечера.

– Ты ведь не веришь мне, – смущенно сказал он. – Насчет Зии.

– А ты не доверяешь мне. Значит, мы квиты.

Мы смерили друг друга мрачными взглядами. Картер чуть замялся, потом развернулся и потопал обратно к грифону.

Я хотела окликнуть его. Я вовсе не собиралась с ним ссориться. Но умение извиняться – не самая сильная моя сторона, да и он сам тоже хорош. Нет, серьезно, иногда он ведет себя просто невыносимо.

Я повернулась к сфинксу и вызвала портал. Это у меня действительно хорошо получалось, скажу без ложной скромности. Передо мной тут же возник вращающийся туннель из песка, и я прыгнула в него.

Секундой позже меня вынесло из Иглы Клеопатры на набережной Темзы.

Шесть лет тому назад на этом самом месте погибла моя мама, так что не могу сказать, будто этот обелиск является моим любимым египетским памятником. Зато из всех порталов он находится ближе всего к квартире моих бабушки с дедушкой.

Погода, к счастью, была отвратительная, поэтому рядом не оказалось ни одного прохожего. Я быстренько стряхнула с одежды песок и направилась к ближайшей станции подземки.

Полчаса спустя я уже стояла у лестницы, ведущей в квартиру, где прожила целых шесть лет. Так странно было почувствовать себя… можно ли сказать, дома? Я даже не была уверена, что могу по-прежнему считать это место своим домом. Последние месяцы я ужасно скучала по Лондону – по знакомым улицам, любимым магазинам, школьным приятелям. И по своей мансарде тоже. Даже унылая лондонская погодка и то вызывала у меня ностальгию. Но сейчас все мне казалось таким необычным, таким… чужим.

Разнервничавшись окончательно, я постучала.

Никто не отозвался. Странно… я-то была уверена, что меня ждут. Я постучала снова.

Может, они прячутся, ожидая, пока я войду? Мое воображение нарисовало бабушку с дедушкой, Лиз и Эмму, скрючившихся за мебелью, чтобы неожиданно выскочить и завопить «Сюрприз!».

Хмм. Бабушка с дедушкой? Прыгают с воплями? Нет, это вряд ли.

Порывшись в кармане, я вытащила ключ и отперла замок.

В гостиной было темно и тихо. Даже лампа над лестницей не горела, хотя бабушка вообще никогда ее не выключает – ужасно боится свалиться со ступенек. И дедушкин телевизор не орал… тоже странно, потому что он всегда включен на спортивном канале, где транслируют матчи регби, даже если в данный момент его никто не смотрит.

Я принюхалась. В Лондоне шесть часов вечера, а из кухни не пахнет подгоревшим печеньем? Непорядок. Бабушка непременно сжигает хоть один противень к вечернему чаепитию, это железная традиция.

Я достала из кармана мобильник, чтобы позвонить Лиз и Эмме, но он почему-то не работал. А ведь я совершенно точно его зарядила.

Не успела в моем мозгу забрезжить подходящая случаю мысль «я в опасности», как вдруг дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась. Я резко развернулась, шаря рукой в поисках магического жезла… которого у меня при себе не было.

С вершины темной лестницы надо мной раздался голос, который никак не мог принадлежать человеку. И этот голос прошипел:

– Добро пожаловать домой, Сейди Кейн.

4

Урок ненависти к жукам-навозникам

Картер

Вот спасибо, Сейди.

Для разнообразия отдала мне микрофон как раз тогда, когда мы дошли до интересного места.

Ну вот, Сейди отправилась справлять день рождения в Лондон. Мир стоит на пороге катастрофы, до которой осталось всего четыре дня, нам нужно завершить поиски жизненно важных свитков, а она, видите ли, отправилась повеселиться с подружками. Что ж, у каждого свои приоритеты, верно? Ну а я не больно-то и расстроился.

В отсутствии Сейди была и своя хорошая сторона: в Бруклинском Доме наконец-то стало тихо и спокойно. То есть до тех пор, пока в него не вломилась трехголовая змея. Но давайте я сначала расскажу вам о своем видении.

Сейди за завтраком решила, что я что-то от нее скрываю. В общем-то так оно и было. Но просто если говорить откровенно, ночное видение перепугало меня до того, что мне вообще не хотелось о нем говорить, тем более с сестрой в день ее рождения. Надо сказать, с тех пор как я стал изучать магию, я испытал множество необычных ощущений, но то, о чем я сейчас расскажу, может смело претендовать на Нобелевскую премию в области «сверхъестественно странного».

После нашего крайне насыщенного похода в Бруклинский музей я долго не мог заснуть. Когда же мне это наконец удалось, я вдруг проснулся в чужом теле.

Это не было похоже на странствие души или тем более на обычный сон. Я действительно был им – Гором-Мстителем.

На самом деле мне уже приходилось уживаться с Гором в одном теле – всю ту неделю в прошлое Рождество, когда он поселился в моей голове и доставал меня всякими своими советами или требованиями. А во время битвы за Красную пирамиду нам даже удалось добиться полного слияния разумов. Я превратился в то, что египтяне-маги называли «Глазом бога» – наши воспоминания перемешались и сделались общими, вся сила божества принадлежала мне, и мы могли действовать как единое целое – получеловек-полубог. Но даже тогда я находился в своем собственном теле.

На этот раз наши роли поменялись: я оказался гостем в теле Гора, который стоял на носу лодки. Лодку несло течением магической реки, которая протекает через весь Дуат. Зрение у меня стало острым, как у сокола, и я без труда различал сквозь дымку над водой мелькающие в глубине тени: чешуйчатые спины рептилий и громадные плавники. Я видел призраки умерших, собравшихся на берегах реки. Высоко над моей головой своды исполинской пещеры влажно поблескивали и отливали красным, словно мы оказались в глотке какого-то живого существа.

На моих бронзовых руках с могучими мышцами красовались браслеты из золота и лазурита. Одет я был как для битвы – в кожаные доспехи. В одной руке я сжимал дротик, а в другой – хопеш, кривой египетский меч. И я чувствовал себя сильным и могущественным, как… как бог, одним словом.

– Привет, Картер, – сказал Гор. Странное ощущение: как будто я говорю сам с собой.

– Гор, в чем дело?

Мне не было нужды объяснять ему, что столь бесцеремонное вторжение в мой сон весьма раздражает. Он и так все понимал: разум-то у нас был один.

– Я ответил на твои вопросы, – сказал Гор. – Рассказал тебе, где найти свиток. Теперь ты мой должник и должен выполнить мою просьбу. Я хочу кое-что тебе показать.

Лодка рванулась вперед. Я вцепился в поручни, ограждающие небольшое возвышение для впередсмотрящего. Оглядевшись, я понял, что лодка – это барка фараона, длиной около шестидесяти футов и напоминающая формой массивное каноэ. Посреди палубы помещалось возвышение для трона под ветхим, обтрепанным балдахином. Единственная мачта несла на себе квадратный парус. Наверное, раньше он был ярким и нарядным, но сейчас выцвел и зиял прорехами. Вдоль правого и левого бортов болтались бесполезные, обломанные весла.

Было видно, что эту лодку не спускали на воду уже много столетий. Такелаж оброс паутиной, канаты сгнили, доски палубы жалобно трещали и скрипели, когда лодка набирала ход.

– Она такая же старая, как Ра, – сказал Гор. – Ты действительно думаешь, что она еще сможет послужить? Позволь мне показать, с кем вам придется сражаться.

Лодка вырулила на стремнину, и мы помчались гораздо быстрее. Мне уже доводилось ходить в плавание по Реке Ночи, но на этот раз мы спустились в Дуат гораздо ниже. Воздух здесь был холоднее, пороги на реке – круче и опаснее. Сорвавшись с водопада, барка промчалась по воздуху и снова с плеском упала на воду. И тут монстры пошли в атаку. Из потока темной воды выступали жуткие морды – морской дракон с желтыми кошачьими глазами, крокодил с шипами дикобраза, змея с лицом древней мумии… Каждый раз, когда передо мной возникала очередная кошмарная голова, я сносил ее ударом меча или колол копьем, отгоняя от лодки. Но чудовища продолжали наступать со всех сторон, меняя формы. Если бы я сейчас был не Гор-Мститель, а просто Картер Кейн, то от всего этого кошмара я просто сошел бы с ума или умер на месте. А может, и то и другое.

– Такое путешествие совершала эта лодка каждую ночь, – сказал Гор. – И с чудовищами Хаоса сражался вовсе не Ра. Его защищали мы, другие боги. Именно мы отгоняли Апопа и удерживали на почтительном расстоянии его приспешников.

Мы сорвались с очередного водопада прямиком в водоворот. Уж не знаю, как лодка умудрилась не опрокинуться, но она все же кое-как вырулила из пенной воронки и приблизилась к берегу.

Пустынные низменные берега были сплошь покрыты блестящими черными камушками – по крайней мере так мне сначала показалось. Когда мы подошли поближе, оказалось, что это вовсе не камни, а дохлые жуки – миллионы и миллионы высохших черных панцирей, выстилавших равнину, которая простиралась куда-то далеко в сумрак. Среди пустых шелестящих скорлупок вяло копошились немногочисленные живые жуки, отчего казалось, что вся земля вокруг шевелится. А уж какой вокруг стоял запах от миллионов дохлых навозников, я не стану даже описывать.

– Вот это – темница Змея, – сказал Гор.

– Где? – удивился я.

– Я показываю тебе это место таким, каким ты способен его увидеть. Учти, если бы ты оказался здесь в теле человека, ты бы давно сгорел дотла. И если бы ты увидел это место таким, каким оно является на самом деле, твои человеческие чувства изнемогли бы от ужаса.

– Здорово, – пробормотал я. – Люблю, когда у меня что-нибудь изнемогает.

Лодка с шорохом ткнулась в берег, отогнав некоторое количество живых скарабеев. Весь берег шуршал и поскрипывал, едва заметно шевелясь.

– Когда-то все эти скарабеи были живы, – сказал Гор. – Они символизировали ежедневное возрождение Ра, и враги боялись их. Теперь священных жуков осталось совсем немного. Змей постепенно прожирает себе путь на волю.

– Погоди-ка, – встрепенулся я. – Ты имеешь в виду…

Прямо передо мной усеянный трупиками берег вдруг вздулся, как будто что-то живое пыталось пробиться из-под земли. Что-то очень большое…

Я покрепче ухватил меч и копье, но даже вся сила и отвага Гора не помогли мне удержаться от дрожи. Из-под завалов черных панцирей блеснул красный свет; панцири зашелестели и осыпались, когда что-то поднялось из глубины к поверхности. И сквозь истончившийся слой дохлых скарабеев ярко засверкал красный круг десяти футов в диаметре – глаз гигантской змеи, излучающий такую злобу и ненависть, что даже в обличье бога я пошатнулся от накатившей на меня волны незримого яда, выжигающего изнутри, пожирающего мою душу. Я сразу поверил Гору: действительно, если бы я оказался здесь в теле смертного человека, меня бы испепелило на месте.

– Он же вот-вот вырвется на свободу, – сказал я, с трудом преодолевая панические спазмы в горле. – Гор, он уже почти выбрался…

– Да, – ответил бог. – Уже скоро…

Направляемый волей Гора, я поднял копье и метнул его прямо в красный глаз. Змей взревел от ярости так, что весь берег содрогнулся. Потом Апоп нырнул глубже под груды мертвых панцирей, и красный свет погас.

– Но еще не сегодня, – сказал Гор. – В день равноденствия узы ослабнут настолько, что Змей наконец разорвет их. Стань снова моим воплощением, Картер. Помоги мне поднять богов на войну с Хаосом. Вместе мы сможем остановить Апопа и не дадим ему проникнуть в мир смертных. Но если ты разбудишь Ра и он снова займет свой престол… хватит ли ему сил править? Сможет ли эта лодка ночь за ночью продолжать свой путь через Дуат?

– Но если ты не хочешь, чтобы Ра вернулся, – удивился я, – зачем же ты помог мне со свитком?

– Ты сам делаешь свой выбор, – отозвался Гор. – Я верю в тебя, Картер Кейн, и поддержу тебя в любом твоем решении. Но не все боги готовы поступить так же. Многие из них полагают, что наши шансы на победу будут выше, если на войну со Змеем поведу их я – нынешний царь и полководец. Твой план разбудить Ра они считают глупой и опасной затеей. Пока мне удается сдерживать открытый мятеж, но я не всегда смогу помешать им напасть на вас.

– Отлично, – вздохнул я. – Как будто нам без них врагов не хватает.

– Но этого может и не случиться, – продолжал Гор. – Сейчас, когда ты видел главного врага воочию, подумай: у кого больше шансов выстоять против Властелина Хаоса – у Ра или у Гора?

Лодка с тихим плеском отчалила от темного берега. Гор отпустил мой ба, и моя душа полетела обратно в смертный мир, как наполненный гелием воздушный шарик. До самого утра мне снился берег, покрытый мертвыми скарабеями, и горящий ненавистью красный глаз, глядящий на меня из слабеющей темницы.

Так что если с утра я выглядел малость не в себе, то теперь вы знаете почему.

Я немало поломал голову над тем, зачем Гор показал мне все это. Самый очевидный ответ напрашивался сам собой: сейчас на троне царя богов восседает Гор. Понятно, ему совсем не хочется, чтобы Ра вернулся и оспорил его право на престол. Боги вообще жуткие эгоисты. То есть иногда они помогают людям, конечно, но обычно у них есть на то собственные причины. Поэтому доверять им нужно с большой осторожностью.

С другой стороны, в чем-то Гор, безусловно, прав. Ра был стар еще пять тысяч лет назад, и никто не знает, в каком состоянии он пребывает сейчас. Даже если нам удастся разбудить его, нет никаких гарантий, что он сможет нам помочь. Если он такой же дряхлый, как и его лодка, сильно сомневаюсь, что ему удастся победить Апопа.

Гор задал мне прямой вопрос: у кого, на мой взгляд, лучшие шансы отразить нападение Властелина Хаоса? Правда напугала меня самого: заглянув в свое сердце, я понял, что на это не способен никто из нас. Ни боги, ни маги, ни даже и те и другие вместе. Гор хочет быть царем и вести богов на битву со Змеем, но его нынешний враг гораздо сильнее, чем любое чудовище, с которым ему приходилось сражаться прежде. Апоп не уступает древностью самому мирозданию, и единственный, кого он боится, это Ра.

Может быть, попытка разбудить Ра от его вечного сна и не увенчается успехом, но в душе я понимал: рассчитывать мы можем только на бога солнца. Как ни странно, любой, кто пытался убедить меня, что это плохая идея – Баст, Гор, даже Сейди, – заставляли меня только сильнее поверить в собственную правоту. Я вообще довольно упрямый, это факт.

«Правильный выбор далеко не всегда самый легкий», – часто говорил мне отец.

И он знал, что говорит. В конце концов, он бросил вызов всему магическому ордену и пожертвовал своей жизнью, чтобы освободить богов, потому что был уверен, что это единственный способ спасти мир. Теперь и для меня тоже настало время сделать трудный выбор.

Ладно, про завтрак и нашу перепалку с Сейди вы уже слышали, так что это я пропускаю. После того как она нырнула в портал, я остался на крыше в компании только моего нового приятеля – психически неуравновешенного грифона.

Он так часто вопил «ФРИИИК!», что я решил назвать его Фриком. По-моему, очень даже подходящее имя для такого чудаковатого монстра. Вообще-то я был уверен, что утром его больше не увижу – он же мог спокойно улететь куда-нибудь или вернуться обратно в Дуат, – но похоже, что новое обиталище ему понравилось. Я соорудил для него стойло и застелил его утренними газетами. Кстати, чуть ли не каждый заголовок в них был посвящен странной утечке канализационных газов в Бруклине. По мнению журналистов, эта самая утечка стала виной обширных повреждений музейной экспозиции, вызвала необычное свечение крыш по всему городу и послужила причиной массовых жалоб горожан на нездоровье, а именно тошноту, головокружение и даже коллективные галлюцинации. Почему-то самой популярной из них оказался колибри размером с носорога, которого видело чуть ли не полгорода. Вот тебе и газ!

Я как раз скармливал Фрику еще одну изрядную порцию жареной индейки (ну и горазды грифоны пожрать, скажу я вам!), как рядом возникла Баст.

– Обычно птицы мне нравятся, – заметила она. – Но этот твой питомец какой-то уж очень беспокойный.

– ФРИИИК! – по обыкновению, отреагировал Фрик. Некоторое время они с Баст пристально разглядывали друг друга, словно прикидывая, каким каждый из них окажется на вкус.

Баст потянула носом и сморщилась:

– Ты ведь не собираешься держать его тут постоянно?

– Да я его вообще не держу, – ответил я. – Как видишь, он не привязан. Может улететь, когда ему захочется. Просто ему тут нравится, мне кажется.

– Чудесно, – проворчала Баст. – Еще одна тварь, которая может убить тебя, стоит мне шагнуть за порог.

Лично мне казалось, что мы с Фриком неплохо поладили, но убедить в этом Баст было бы нелегко.

Она уже оделась в дорогу, накинув поверх своего излюбленного леопардового комбинезона длинный черный плащ, расшитый защитными иероглифами. Когда она двигалась, ткань слегка мерцала, заставляя очертания богини то проявляться, то пропадать.

– Будь осторожна, – сказал я ей.

Богиня ухмыльнулась.

– Картер, я же кошка. Кошки умеют позаботиться о себе. Меня куда больше беспокоит ваша с Сейди безопасность, когда вы останетесь без меня. Если твое видение правдиво и Апоп готов вот-вот вырваться из тюрьмы… Впрочем, я вернусь так скоро, как смогу.

Я не знал, что ей ответить на это. Я знал одно: если мое видение правдиво, мы все в большой опасности.

– Возможно, меня не будет пару дней, – продолжала она. – Но мой друг появится здесь еще до того, как вы с Сейди отправитесь в путь. Он позаботится о том, чтобы вы оба остались в живых.

– Может, скажешь хотя бы, как его зовут?

Баст как-то непривычно разнервничалась.

– Знаешь, мне немного трудно говорить о нем. Пусть лучше он сам вам представится.

А потом она вдруг потянулась ко мне и поцеловала в лоб.

– Береги себя, мой котеночек.

Честно сказать, я растерялся. Даже не знал, что сказать. Я привык думать, что Баст приставлена охранять Сейди, а я так, дополнительная забота. Но в голосе богини прозвучала искренняя теплота, которая смутила меня и заставила покраснеть. Баст тем временем подбежала к краю крыши и спрыгнула.

На этот раз я не слишком за нее испугался. Я уже знал, что она умеет приземляться на все четыре лапы.

Чтобы не тревожить учеников больше необходимого, я решил, что лучше всего, если наши занятия пойдут по обычному расписанию. Сегодня утром мне полагалось вести курс, который я именовал «101 решение магических проблем», а сами ребята называли проще: «Прикладная магия».

Занятия проходили так: я задавал ученикам какую-нибудь задачку, и они должны были решить любым способом, который приходил им в голову. Любой, справившийся с заданием, был свободен и мог распоряжаться оставшимся временем по своему усмотрению.

Наверное, такой подход к обучению отличался от школьного, где ученикам приходится торчать на уроках целый день, даже если они попросту убивают время какой-нибудь бесполезной работой. Но сам-то я в школу никогда не ходил. Моим обучением занимался папа, который позволял мне учиться в удобном для меня ритме. Договоренность у нас была такая: если папа оставался доволен, как я справился с дневной нормой заданий, на этом учебный день считался законченным. Меня такая система полностью устраивала, да и ребятам она, похоже, тоже нравилась.

Наверное, Зия тоже ее одобрила бы. В самый первый раз, когда она устроила нам тренировку, она сказала, что магии нельзя научиться по учебнику – только на собственной практике. И вот мы с ребятами отправились в наш зал для практических занятий.

Сегодня ко мне на урок явились четверо. Остальные ученики либо занимались изучением собственной магической специальности, копаясь в библиотеке или упражняясь в выполнении заклятий, либо проходили обычную школьную программу под руководством самых старших. Пока Амос был в Египте, роль нашего главного наставника взяла на себя Баст; она-то и настояла, чтобы ребята не запускали такие обязательные предметы, как математика или литературоведение. Впрочем, она сама охотно вела и такие дополнительные курсы, как «Основы ухода за кошками» или «Искусство кошачьей дремоты». Надо сказать, эти курсы пользовались популярностью, особенно последний, на который нам пришлось даже составлять лист ожидания из всех желающих его пройти (и особенно – отработать практические занятия).

Зал для магических тренировок занимал большую часть второго этажа. Размером он был примерно с баскетбольную площадку, что, кстати, позволяло нам использовать его по вечерам и для игры тоже. Здесь был гладкий дощатый пол, вдоль стен стояли статуи богов, а сводчатый потолок был расписан фигурками древних египтян, не то танцующих, не то просто шагающих, как всегда, исключительно боком. К стенам вдоль задней линии площадки на высоте десяти футов мы прикрепили параллельно полу две статуи бога Ра с соколиной головой, оставив от его дисковидной короны только обруч. В итоге получились довольно сносные баскетбольные корзины. Может, кто-то счел бы это святотатством и глумлением над святыней, но я рассуждаю так: если у бога Ра совсем нет чувства юмора, то это его проблемы.

В зале меня уже ждали Уолт, Джулиан, Феликс и Элисса. Жас обычно тоже не пропускала ни одного занятия, но сейчас она лежала в коме… и ни один из нас не знал, как можно ей помочь.

Придав себе подобающий учителю уверенный и невозмутимый вид, я объявил:

– Итак, ребята, давайте сегодня поупражняемся в боевой магии. Начнем с самого простого.

Я вынул из сумки четыре маленьких шабти и расставил их в разных концах зала, распределив между учениками, а потом произнес оживляющую команду. Все четыре статуэтки тут же выросли в полноразмерных египетских воинов, вооруженных мечами и щитами. Не скажу, что они выглядели как живые – кожа у них поблескивала керамическим глянцем, и двигались они медленнее, чем люди, но для начала вполне годились.

– Феликс, – напомнил я, – только никаких пингвинов, ясно?

– О! Ну почему… – заканючил тот.

Феликс твердо верил, что решение любой проблемы немыслимо без привлечения пингвинов, но, на мой взгляд, по отношению к бедным птицам это было нечестно. Я уже утомился телепортировать их обратно в Антарктиду и сильно подозревал, что там уже собралась немалая стая бедных магеллановых пингвинов, остро нуждающихся в услугах психотерапевта.

– Начали! – скомандовал я, и шабти ринулись в атаку.

Джулиан – рослый семиклассник, который уже полностью определился со своей магической специализацией, избрав путь Гора, не стал долго раздумывать. Он еще не до конца освоил создание боевого светящегося двойника, но сумел обернуть свой правый кулак золотым ореолом энергии и ударил им шабти с силой чугунной груши для сноса домов. Глиняный воин отлетел к стене, разбившись на груду мелких черепков.

Отлично, одного уложили.

Элисса изучала путь Геба, бога земли. Никто другой в Бруклинском Доме не владел магией земли, но Элиссе помощь обычно и не требовалась. Ее семья в Северной Каролине занималась гончарным ремеслом, так что девочка умела обращаться с глиной с самого раннего детства.

Она ловко увернулась от неуклюжего выпада шабти и быстро коснулась рукой его спины. На глиняных доспехах вспыхнул иероглиф:

Больше с воином вроде бы ничего заметного не случилось, но, когда он замахнулся мечом снова, Элисса продолжала стоять перед ним совершенно спокойно. Я уже хотел крикнуть ей «Пригнись!», но шабти необъяснимым образом промахнулся. Меч вонзился в пол далеко от Элиссы, и шабти споткнулся и замер на мгновение, как будто растерялся. Он атаковал снова и снова, но каждый раз какая-то неведомая сила отводила его удары в сторону. В конце концов воин смутился окончательно, опустил меч, нетвердой походкой прошагал в угол зала, ткнулся головой в стену, содрогнулся и замер.

Элисса с довольным видом улыбнулась.

– Иероглиф Са-пер, – пояснила она. – Означает «Промахнись».

– Полезная штука, – одобрил я.

Феликс тем временем все же придумал, как обойтись без пингвинов. Я пока не понял, какой род магии ему ближе всего по духу, но сегодня он избрал простой и эффективный способ действий: сгреб со скамейки баскетбольный мяч, подождал, пока шабти поднимет ногу для следующего шага, и с силой бросил мяч ему в голову. Расчет оказался идеальным: воин потерял равновесие и опрокинулся на спину. Глиняная рука, держащая меч, с треском сломалась и отвалилась. Феликс, не теряя времени, подскочил к поверженному шабти и попрыгал на нем, превратив в жалкую кучку черепков.

Покончив с этим, он повернулся ко мне с торжествующей ухмылкой:

– Ты ведь не говорил, что мы обязаны использовать магию!

– Все честно, – кивнул я, соглашаясь. А заодно сделал себе мысленную заметку: никогда не играть в баскетбол в той команде, против которой играет Феликс.

Наблюдать за Уолтом было интереснее всего. Он был сау, создатель амулетов, и обычно использовал для решения практических задач всякие магические штучки, которые оказывались у него под рукой. Мне никогда не удавалось угадать, что он сделает на этот раз.

Что же касается выбора пути, то Уолт еще не определился, магия какого бога ему ближе всего. Он был превосходным исследователем, как Тот, бог знания, и умел обращаться со свитками или зельями почти так же хорошо, как Сейди, а значит, мог бы выбрать путь Исиды. И даже путь Осириса был ему не чужд, потому что никто, как он, не умел вдыхать жизнь в неодушевленные предметы.

Сегодня он на некоторое время задумался, перебирая свои амулеты и решая, что именно лучше использовать. Шабти наступал, а Уолт потихоньку пятился, по-прежнему ничего не предпринимая. Пожалуй, если у Уолта и были недостатки, так это его чрезмерная осторожность: он предпочитал тщательно все обдумать, прежде чем приступить к действию. Одним словом, был полной противоположностью моей сестрице.

(Да не пихайся ты, Сейди. Это же правда!)

– Ну давай же, Уолт, – подбодрил его Джулиан. – Прикончи его уже.

– Не мешай, – осадила его Элисса.

Уолт наконец выбрал одно из своих колец, но, отступая еще на шаг, споткнулся об осколки шабти, разбитого Феликсом.

– Берегись! – крикнул я.

Но Уолт поскользнулся и шлепнулся на пол. Его глиняный соперник, размахивая мечом, ринулся прямо на него.

Я бросился на выручку, уже понимая, что добежать не успею. Уолт инстинктивно поднял руку, защищаясь от удара. Вряд ли бы это помогло: керамический меч почти такой же острый, как сделанный из металла, и бьет так же сильно. Рана наверняка будет серьезная… но Уолт в последний момент перехватил клинок, и шабти замер. Под пальцами Уолта лезвие меча вдруг посерело и пошло мелкими трещинами. Весь глиняный воин постепенно сделался серым, словно покрылся изморозью, а потом неожиданно рассыпался в пыль.

Уолт ошеломленно посмотрел на свою ладонь. На ней не было ни царапины.

– Круто! – восхитился Феликс. – И что это был за амулет?

Уолт нервно покосился на меня, и я понял без слов: это был не амулет. Уолт сам не знал, что он такое сделал.

На мой взгляд, для одного дня сильных впечатлений уже было больше чем достаточно, но, как оказалось, странности только начинались.

Прежде чем кто-то из нас успел сказать хоть слово, пол вдруг содрогнулся. Я еще успел подумать: что, если это магия Уолта продолжает распространяться по всему дому? Хорошего в этом мало… А может, кто-нибудь этажом ниже упражняется с наведением проклятия взрывающихся ослов – тоже бывает.

Но тут Элисса тихонько пискнула:

– Ой, ребята…

Дрожащим пальцем она показывала на торчащую из стены в десяти футах над нами статую Ра. Наша божественная баскетбольная корзина тряслась и крошилась.

Поначалу я не мог понять, что происходит. Статуя Ра не обращалась в глиняную пыль, как шабти: она распадалась на части, которые с шелестом осыпались на пол. Я пригляделся внимательнее, и в груди у меня похолодело. Пол был засыпан вовсе не камнем. Статуя превращалась в панцири мертвых скарабеев.

Когда упал последний из них, груда дохлых жуков зашевелилась, и из нее показались три змеиные головы.

Наверное, не стоит объяснять, какая меня охватила паника. Я уже решил, что мое видение в тюрьме Апопа начинает сбываться прямо здесь, в нашем зале. Я отскочил назад так резко, что налетел на Элиссу. Честно, если бы на меня в этот момент не смотрели ученики, я бы пулей вылетел из зала, не оглядываясь.

«Это не может быть Апоп», – сказал я сам себе.

Головы высунулись сильнее, и я увидел, что это не три отдельные рептилии, а одна здоровенная трехголовая кобра, толщиной с мою ногу. Что особенно странно, за ее спиной развернулись крылья, похожие на ястребиные. Раздувая капюшоны, кобра поднялась до высоты моего роста. Хотя, конечно, до Апопа она явно не дотягивала. И глаза у нее не светились красным: обычные холодные змеиные глаза…

Наверно, я должен был испытать большое облегчение, но, когда все эти три головы уставились на меня, лучше мне не стало.

– Картер? – робко спросил Феликс. – Это тоже часть урока, да?

Змеиные головы громко, слаженно зашипели. В моей голове раздался голос, и звучал он точь-в-точь как голос бау в Бруклинском музее.

– Это последнее предупреждение, Картер Кейн, – услышал я. – Отдай мне свиток.

Мое сердце пропустило удар. Свиток. Сейди отдала мне его после завтрака. А я, дурак, должен был положить его в одну из наших надежно защищенных библиотечных ячеек, но забыл. Сейчас он так и лежал в сумке, которая болталась у меня на плече.

– Кто ты? – спросил я змею.

– Картер, – негромко окликнул меня Джулиан, поднимая меч. – Нам стоит атаковать?

Судя по лицам учеников, ни голоса змеи, ни моего вопроса они не слышали. И пока не знали, нужно им вмешиваться или нет. Впрочем, каждый из них приготовился на свой лад: Элисса подняла руки, как будто готовясь поймать большой надувной мяч. Уолт шагнул, загораживая от змеи Феликса, а неугомонный Феликс с любопытством выглядывал из-за его спины.

– Отдай его мне. – Медленно свивая хвост кольцами, сминая шуршащие панцири жуков, змея чуть отклонилась, собираясь нанести удар. Ее крылья распахнулись так широко, что могли бы обхватить нас всех четверых. Откажись от своего замысла, или я уничтожу девчонку, которую ты ищешь, как уничтожила всю ее деревню.

Я хотел выхватить свой меч, но руки меня не слушались. Все мое тело было парализовано, как будто три пары глаз гипнотизировали меня.

«Ее деревня, – подумал я. – Значит, речь идет о Зии».

Змеи смеяться не умеют, но в злобном шипении твари мне послышалась издевательская насмешка.

Тебе придется сделать выбор, Картер Кейн – девушка или бог. Оставь свою глупую затею, или от тебя скоро останется лишь сухая шелуха, как от скарабеев Ра.

Я разозлился, и это меня спасло. Я мигом сбросил с себя паралич и заорал: «Бей ее, ребята!» – в тот самый момент, когда тварь открыла пасть, выбросив три струи пламени.

Я успел развернуть зеленый магический щит, который прикрыл нас от пламени. Джулиан замахнулся мечом, готовясь метнуть его во врага. Элисса щелкнула пальцами, и три каменные статуи сорвались со своих постаментов и полетели к змее. Из жезла Уолта вырвался луч серого света. А Феликс сорвал с левой ноги кроссовку и швырнул ее в монстра.

Вот теперь змее никто бы не позавидовал. Меч Джулиана снес одну из ее голов, кроссовка Феликса угодила прямиком в лоб второй, луч Уолта превратил третью в прах. После чего на корчащееся змеиное тело обрушились призванные Элиссой статуи, придавив его тоннами камня.

Все, что осталось от чудовища, рассыпалось кучкой песка.

В наступившей тишине я нагнулся и поднял с пола уцелевший панцирь скарабея. Ученики стояли, уставившись на меня.

– Картер, это тоже было учебное задание, правда? – снова спросил Феликс. – Скажи, что это был просто урок!

Я не ответил. Сейчас мои мысли занимал голос змеи – тот же самый, которым вчера говорил со мной бау в музее. Наконец я понял, почему он показался мне таким знакомым. Я уже слышал его несколько месяцев назад, во время битвы за Красную пирамиду.

– Картер? – Голосок Феликса срывался, как будто он был готов вот-вот расплакаться. Я спохватился. Самый младший из наших учеников до того задиристый и шумный, что я иногда забываю, что ему всего только девять.

– Да, что-то вроде зачета, – соврал я. Потом покосился на Уолта, и наши взгляды сказали друг другу: «Поговорим об этом позже». Но для начала мне нужно было расспросить кое-кого еще.

– Урок окончен, – объявил я.

И побежал искать Амоса.

5

Гадание с почти смертельным исходом

Картер

Амос задумчиво вертел в руках панцирь скарабея.

– Значит, говоришь, трехголовая змея?

Я кивнул, маясь угрызениями совести. Дяде пришлось пройти через такие испытания в прошлое Рождество, какие нам и не снились. И вот, когда он только-только вылечился и вернулся наконец домой, я являюсь к нему и сообщаю, что в наш зал для практических занятий ворвался монстр из потустороннего мира, и озадачиваю его этой проблемой. Но я просто не знал, к кому еще обратиться за советом. Я даже начал жалеть, что Сейди не было рядом.

(О, Сейди, не стоит так злорадствовать. Не так уж сильно я об этом жалел.)

– Ага, – подтвердил я. – И еще она была с крыльями и плевалась огнем. Ты когда-нибудь видел подобное раньше?

Амос положил жучиный панцирь на стол и легонько потыкал его пальцем, как будто ожидал, что тот вдруг оживет и поползет. Мы сидели в библиотеке в полном одиночестве, что по нынешним временам было большой редкостью. Обычно большой круглый зал со стеллажами вдоль стен был битком набит нашими учениками, которые шарили по ячейкам в поисках нужных свитков, рассылали во все концы света шабти за какими-нибудь нужными артефактами или книгами, а то и пиццей. Мозаика на полу зала изображала бога земли Геба с деревьями и реками на груди, а на своде потолка над нами растянулась богиня неба Нут с кожей, усеянной звездами. Обычно в этом месте я чувствовал себя уютно и безопасно, как будто эти два дружелюбных к нам божества оберегали меня от всех невзгод. Но теперь я с опаской поглядывал на выстроившихся по углам шабти, неосознанно ожидая, что любой из них может вдруг рассыпаться грудой дохлых жуков или напасть на нас.

Помолчав немного, Амос произнес заклинание А’макс – «Сгори».

Над скарабеевым панцирем полыхнул красным маленький иероглиф:

Сухой панцирь вспыхнул, мгновенно превратившись в крохотную кучку золы.

– Кажется, я припоминаю один рисунок, – задумчиво сказал дядя, – из гробницы фараона Тутмоса III. На нем как раз изображена трехголовая крылатая змея, подходящая под твое описание. Но что это может означать… – Он озадаченно покачал головой. – Понимаешь, в египетской мифологии змеи могут быть и злыми, и добрыми. Среди них есть и враги Ра, и его защитники.

– Ну, вряд ли эта тварь была защитницей, – нахмурился я. – Она требовала отдать ей свиток.

– Однако у нее было три головы, что может символизировать три ипостаси Ра. И возникла она именно из обломков статуи Ра, а не какого-то другого изваяния.

– Ра тут ни при чем, – упрямо возразил я. – С какой стати бог солнца стал бы мешать нам искать его? И кстати, я узнал голос, которым говорила змея. Это был голос твоего… – я поспешно прикусил язык, – в смысле, это был голос того помощника Сета, в которого вселился Апоп. Тогда, у Красной пирамиды.

Амос отрешенно уставился мимо меня.

– Ужасноликий, – вспомнил он. – Думаешь, эту змею подослал к тебе Апоп?

– Вот именно, – кивнул я. – И еще я думаю, что это он подстроил нам те ловушки в Бруклинском музее, и он же говорил со мной под видом бау. И если ему хватает могущества, чтобы без помех проникнуть в особняк…

– Нет, Картер, вряд ли. Даже если в остальном ты прав, не думаю, что это был Апоп. Если бы он вырвался из своей тюрьмы, Дуат содрогнулся бы до самого основания, и любой маг непременно почувствовал бы это. С другой стороны, проникнуть в разум кого-нибудь из своих приспешников и отправить его в хорошо защищенное место с посланием довольно просто. Не думаю, что эта змея могла причинить вам какой-то серьезный вред, тем более что проникновение через все слои защиты нашего дома должно было отнять у нее массу сил. Скорее всего, ее послали просто для того, чтобы предостеречь тебя… и напугать.

– И это отлично сработало, – буркнул я.

Я не стал спрашивать Амоса, откуда ему так много известно об одержимости и о путях Хаоса. Уж наверно, когда в его тело вселился сам Сет, бог зла, у него была куча возможностей вникнуть в эти премудрости. Сейчас он выглядел и вел себя совершенно нормально, как прежний старый добрый Амос, но у меня был собственный опыт, так сказать, «богоносительства», с той поры как в мое сознание проник Гор. И этот опыт доказывал: уж если тебе довелось стать носителем божественной сущности – неважно, случилось это по твоей воле или нет, – ты уже никогда не будешь прежним. В тебе остаются чужие воспоминания, отголоски чужих мыслей, иногда даже следы божественного могущества. И я не мог не заметить, что цвет магии Амоса с тех пор изменился. Раньше он был голубым, а сейчас иероглифы дядиных заклинаний светились красным – цветом Сета.

– Я обновлю и усилю защитные чары дома, – пообещал Амос. – Давно пора заняться этим, в самом деле. Ручаюсь, что после этого никакие посланцы Апопа к нам больше не проберутся.

Я благодарно кивнул, хотя чем эти чары могли мне помочь… Завтра, когда Сейди вернется из Лондона… если она вернется целой и невредимой… мы все равно должны будем отправиться на поиски оставшихся двух свитков «Книги Ра».

На душе у меня было тяжело. Да, конечно, в прошлый раз мы успешно отразили попытку Сета уничтожить целый континент… но Апоп куда более могущественная сущность, не чета богам. И к тому же мы перестали быть носителями богов. Разорвав связь с Гором и Исидой, мы с Сейди снова стали обычными подростками, которые самонадеянно пытаются противостоять злобным магам, демонам, духам, всяким сверхъестественным тварям и самому извечному Властелину Хаоса. Так, а что у меня в активе? Моя сумасбродная сестрица, меч, павиан и грифон, у которого неладно с головой. Негусто, одним словом.

– Амос, – решился наконец я. – Что, если мы ошибаемся? Что, если пробуждение Ра ничем не поможет?

Как давно, оказывается, я не видел, чтобы дядя Амос улыбался. Вообще-то они с папой не очень похожи, но когда улыбаются, у обоих появляются совершенно одинаковые морщинки вокруг глаз.

– Мальчик мой, – сказал он мягко, – ты только посмотри, чего вы достигли. Вы с Сейди вновь открыли людям пути магии, которые были под запретом многие тысячи лет. За два месяца ваши ученики добились таких успехов, которых в Первом Номе они не добились бы и за два года. Вы сражались с богами и одержали победу. Вы совершали такие деяния, на которые не способен ни один из ныне живущих магов – ни я, ни даже Мишель Дежарден. Поэтому доверяй своей интуиции, мой мальчик. Знаешь, если бы я был склонен к азартным играм, то ставил бы все свои деньги на вас с Сейди. Всегда.

У меня в горле встал комок. До сих пор единственный человек, которому удавалось так подбодрить меня простыми словами, был мой папа. Я только сейчас осознал, до чего мне не хватает его поддержки и веры в меня.

К сожалению, упомянутое дядей имя Дежардена напомнило мне, что Апоп – не единственная наша проблема. Как только мы с сестрой возобновим наши поиски, похожий на злого мороженщика русский маг с мрачным прозвищем Влад Курильщик откроет на нас охоту. А раз он, как сказал Амос, третий по силе маг в мире…

– А кто второй? – спросил я.

Амос непонимающе нахмурился:

– О чем это ты?

– Ты сказал, что тот русский дядька, Влад Меньшиков, третий из самых могущественных магов в мире. Первый – это, ясное дело, Дежарден. А второй тогда кто? Хотелось бы знать, кого из врагов нам стоит больше всего опасаться.

Кажется, Амоса мои слова чем-то позабавили.

– Об этом можешь не беспокоиться. И кстати, несмотря на ваш не слишком удачный опыт общения с Дежарденом, я не склонен причислять его к вашим истинным врагам.

– Ага, ему это скажи, – угрюмо проворчал я.

– А я уже говорил. Мы несколько раз общались с ним, пока я был в Первом Номе на лечении. И у меня сложилось впечатление, что ваши с Сейди подвиги в битве за Красную пирамиду глубоко его потрясли. Конечно, он и сейчас не согласен с избранным вами путем, но я не сомневаюсь: будь у меня чуть больше времени, я сумел бы убедить его, что мы все сражаемся на одной стороне.

Мне было бы проще поверить, что Апоп и Ра зафрендили друг друга в «Фейсбуке», но спорить мне не хотелось.

Амос повел ладонью над столешницей и произнес заклинание. В воздухе тут же возникло голографическое изображение Ра: миниатюрная копия статуи из нашего зала для тренировок. Солнечный бог был похож на Гора: тоже могучий мужчина с головой сокола, но только в отличие от Гора голову Ра венчала корона в виде солнечного диска. В руках он держал посох с загнутым навершием и боевой цеп: два символа фараоновой власти. Одет он был не в доспехи, а в пышное царское одеяние и с величественным видом восседал на троне. У меня даже мелькнула вредная мысль: приятно, наверно, смотреть, как другие сражаются вместо тебя… Одним словом, портрет Ра выглядел очень знакомо, только сейчас почему-то – наверное, из-за магии Амоса – приобрел красноватый оттенок, в цветах Хаоса.

– Есть еще кое-что, о чем тебе не следует забывать, – предостерег меня Амос. – Пойми, мне совсем не хочется тебя огорчать, но ты сам задал этот вопрос: почему Ра может не хотеть, чтобы ты разбудил его. «Книга Ра» была разделена на три части не просто так. Это было сделано специально, чтобы затруднить ее поиски и чтобы добиться успеха мог только самый достойный и упорный маг. Будьте готовы к тому, что на пути вам будут постоянно встречаться новые препятствия и новые опасности. Остальные два свитка защищены не меньше, а может, и гораздо сильнее, чем первый. Поэтому, прежде чем отважиться на этот поход, хорошенько подумай: что случится, если вы разбудите бога, который вовсе не хотел просыпаться?

Двери библиотеки с грохотом распахнулись, так что я чуть не свалился со стула. В круглый зал, весело щебеча и хихикая, ввалились Клио и с ней еще три девочки с охапками свитков.

– Мои занятия начинаются, – объявил Амос, легким движением руки убирая голограмму Ра. – Давай продолжим наш разговор попозже, Картер, скажем, после обеда, ладно?

Почему-то мне вдруг показалось, что закончить этот разговор нам так и не удастся. Покидая библиотеку, я оглянулся и увидел, как Амос весело приветствует учеников, незаметно смахивая на пол пепел от сгоревшего скарабея.

Поднявшись в свою комнату, я обнаружил развалившегося на моей кровати Хуфу с пультом от телевизора. Естественно, на экране мелькали исключительно спортивные каналы. На павиане был его любимый свитер с эмблемой «Лейкерс», под лапой – миска с любимыми хлопьями «Чито». Одним словом, он наслаждался жизнью на полную катушку. С тех пор как в нашем особняке поселилась толпа учеников, Хуфу решил, что для спокойного просмотра спортивных программ в Большом зале сделалось слишком шумно, поэтому он решил переехать ко мне.

Наверное, я должен был гордиться оказанной честью, однако в том, чтобы делить комнату с павианом, есть и некоторые неудобства. Думаете, от кошек и собак много шерсти? Значит, вы не пробовали чистить свою одежду или диван после общения с линяющим павианом.

– Ну, как дела? – поинтересовался я.

– Агх!

Вот и весь разговор. Впрочем, с Хуфу всегда так.

– Ну и отлично, – отозвался я. – Пойду-ка я на балкон.

Снаружи погода была все та же – холодная и дождливая. От ледяного ветра, задувающего со стороны Ист-Ривер, озябли бы даже пингвины Феликса, но мне сейчас было наплевать на холод. Впервые за день я мог наконец-то побыть в одиночестве.

С того дня, как в нашем Бруклинском Доме заселились первые ученики, я все время чувствовал себя как будто на сцене, где с меня не сводят взгляда десятки глаз. Но такова уж роль учителя: приходится изображать уверенность, даже когда тебя одолевают сомнения, и волю чувствам не дашь (вот разве что с Сейди иногда не получается сдерживаться), и даже пожаловаться вслух нельзя, если что-то идет не так. А что делать, короче говоря, приходится соответствовать. Чтобы попасть к нам на обучение, многим ребятам пришлось сражаться с монстрами и взрослыми магами, которые пытались им помешать. И как мне теперь признаться им, что иногда я ума не приложу, что нужно делать, или вслух посетовать, что следование путями богов может всех нас погубить? Не могу же я вдруг взять и объявить им: «Знаете, ребята, наверное, позвать вас всех сюда было не самой удачной идеей».

А ведь меня самого подобные мысли одолевали очень часто. Только теперь, когда в моей комнате расположился Хуфу, я мог предаваться тоске исключительно на балконе.

Прямо за рекой высились небоскребы Манхэттена. Шикарный вид, ничего не скажешь. Но вот что странно: когда мы с Сейди только прибыли сюда, в Бруклин, Амос обмолвился, что маги всегда стараются держаться от Манхэттена подальше. Дескать, на Манхэттене хватает своих проблем. Уж не знаю, что он имел в виду, но иногда, подолгу вглядываясь в кварталы за рекой, я мог поклясться, что видел очень необычные вещи. Сейди, конечно, смеется и не верит мне, но однажды я совершенно точно заметил в небе над небоскребами летящую лошадь. Может, конечно, магический барьер вокруг нашего особняка наводит какие-то оптические помехи, но все равно зрелище было странное.

Единственным предметом обстановки на моем балконе была гадательная чаша, внешне похожая на купальню для птиц, какие иногда устанавливают в парках: бронзовое блюдце на каменной подставке. Честно говоря, это была моя самая любимая магическая вещица. Ее сделал для меня Уолт, когда только приехал к нам.

Как-то раз в разговоре я брякнул, как, мол, было бы интересно посмотреть, что творится в других номах, а он взял и изготовил для меня эту чашу.

Я видел, что такими чашами пользуются ребятишки-ученики в Первом Номе, но тогда мне показалось, что научиться искусству гадания очень непросто. К счастью, Уолт оказался настоящим мастером своего дела. Если попробовать объяснить это на примере, скажем, автомобилей, то моя чаша могла бы считаться роскошным «Кадиллаком» с усиленным рулевым управлением, автоматической коробкой передач и даже подогревом сидений. Простота использования этой чудесной вещицы приводила меня в восторг: налил в чашу рафинированного оливкового масла, произнес нужное слово – и смотри сколько влезет! Чаша готова была показать мне любое место на земле при условии, что я мог зрительно представить его себе и что оно не имело магической защиты от подобного проникновения. Таким образом, увидеть с ее помощью место, где я никогда не бывал, было затруднительно, зато, чтобы увидеть людей или места, которые были мне хорошо знакомы, прикладывать усилий почти не приходилось.

Я уже сто раз пытался отыскать с ее помощью Зию, но у меня так ничего и не вышло. Что и неудивительно из-за недостатка информации. Мне было известно только, что ее бывший наставник, Искандар, ради спасения Зии погрузил ее в зачарованный сон и спрятал в каком-то недоступном месте, подменив двойником – очень искусно сделанным шабти, неотличимым от живой девушки. А где она спит, я не имел понятия.

Сегодня я решил попробовать новый метод: провел ладонью над блюдцем с маслом и попробовал представить себе место под названием Красные Пески. Как я и опасался, ничего не вышло. Я ведь никогда там не бывал и не имел представления, как это место выглядит. Разве что догадывался, что там много песка и он наверняка красного цвета. Негусто, короче. Естественно, в гладкой поверхности масла я не увидел ничего, кроме своего разочарованного отражения.

Ладно, значит, Зию я опять не увидел. Тогда я могу сделать вот что.

Сосредоточившись, я вызвал в памяти образ ее тайной комнаты в Первом Номе. Я был в этом месте всего один раз, несколько месяцев назад, но помнил все до мельчайших деталей. Масло в чаше тут же подернулось рябью, и на его поверхности проявилась картинка – подвижная, как на видеозаписи.

В комнатке все осталось, как прежде. На низеньком столике горели неугасаемые магические свечи, на стенах виднелись фотографии: деревушка на берегу Нила, где Зия выросла, ее родители и она сама, совсем еще маленькая девчушка.

Тогда, в этой комнатке, Зия рассказала мне свою печальную историю. Ее отец-крестьянин участвовал в раскопках египетских древностей. Однажды он принес домой какой-то сосуд и случайно выпустил из него на свободу жуткого монстра. Маги потом сумели его уничтожить, но деревня оказалась полностью разрушена, а из ее жителей не уцелел никто, кроме малышки Зии, которую родители успели спрятать. Искандар, бывший Верховный Чтец Дома Жизни, взял сироту с собой в Первый Ном и обучил магии. По сути, он заменил Зии ее семью, и она была очень к нему привязана.

А в прошлом году, под Рождество, мой отец высвободил из Розеттского камня в Британском музее нескольких богов. Одна из богинь, Нефтида, выбрала носительницей своего духа Зию, которая оказалась поблизости. По законам Дома Жизни, «одержимость» богами каралась смертью, причем независимо от того, случилось это по вашей вине или нет. Чтобы спасти Зию, Искандар спрятал ее. Наверное, он собирался вернуть девушку назад, когда все немного уляжется, но не успел, потому что умер, и его место занял Дежарден.

Вот так и получилось, что Зия, которую я знал, на самом деле была не настоящей девушкой, а ее глиняным двойником – шабти. Однако я всем сердцем надеялся, что шабти и Зия обмениваются между собой мыслями и воспоминаниями. Тогда есть шанс, что Зия вспомнит меня, когда наконец проснется. Я никак не мог примириться с мыслью, что влюбился в глиняную поделку. И особенно меня удручало, что я никак не мог придумать, как ее спасти.

Сосредоточенно уставившись на картинку в чаше, я усилием воли приблизил фотографию, где Зия сидит на плечах отца. Конечно, на этом снимке она была еще совсем малышка, но уже было видно, что из нее вырастет настоящая красавица. Блестящие черные волосы подстрижены коротким клином (точно такую же стрижку носила и та Зия, которую я знал), янтарные глаза лучатся теплым светом. Щелчок фотоаппарата застал ее в тот момент, когда она с улыбкой закрывала отцовские глаза ладошками. Наверно, она была смешливой и озорной девочкой.

– Я уничтожу девушку, которую ты ищешь, – сказала мне та трехголовая змея, – как уже уничтожила ее деревню.

Я не сомневался, что речь идет о Зии и ее деревне. Но имело ли то давнишнее нападение на ни в чем не повинных крестьян отношение к нынешнему возрождению Апопа? И если это не было всего лишь случайным совпадением – то есть если Апоп нарочно уничтожил родную деревню Зии и ее семью, – тогда зачем это было ему нужно?

Одним словом, я должен во что бы то ни стало найти Зию. Раз она каким-то образом связана с приближающейся битвой с Хаосом, это перестает быть просто моим личным делом. Но что, если угрозы змеи и бау были не пустыми словами и мне придется встать перед выбором: искать «Книгу Ра» или спасать Зию? В душе я свой выбор уже сделал. Ради того, чтобы остановить Апопа, я уже лишился мамы, отца и всей своей прежней беззаботной жизни. Терять еще и Зию я не собираюсь.

Я как раз представил себе, какую трепку задала бы мне сама Зия, узнай она о моих мыслях, как кто-то постучал в балконную дверь.

– Можно? – Уолт стоял на пороге, держа за лапу Хуфу. – Надеюсь, ты не против… Хуфу впустил меня.

– Агх! – с готовностью подтвердил павиан. Втянув Уолта на балкон, он ловко вскочил на перила и с удобством устроился на них, ничуть не беспокоясь о возможности свалиться со стофутовой высоты прямиком в реку.

– Конечно, входи, – сказал я.

Я не был рад, что меня опять лишили возможности побыть одному, но особого выбора у меня не оставалось. Хуфу просто обожал Уолта, наверняка потому, что в баскетбол он играл просто отлично. Уж всяко лучше, чем я.

Уолт кивком указал на гадательную чашу.

– Как она, работает?

На масляной поверхности все еще подрагивало изображение комнаты Зии в Первом Номе. Я быстро провел над чашей ладонью, торопясь сменить картинку на что-то другое. А поскольку мне как раз пришла в голову мысль о Сейди, я вызвал изображение гостиной в квартире бабушки и дедушки.

– Работает, еще как, – сказал я, снова поворачиваясь к Уолту. – Как ты себя чувствуешь?

От этого невинного вопроса парень вдруг напрягся, как будто я припер его к стенке.

– Что ты имеешь в виду? – настороженно осведомился он.

– Как это что? То происшествие в зале для тренировок… Трехголовая змея и все такое…

Плечи парня немного расслабились.

– Ну да… странное сегодня утро. Амос подсказал, что это было?

Интересно, подумал я, чего это он такой нервный? Может, я что-нибудь не так сказал и он обиделся? Впрочем, сейчас есть проблемы и поважнее.

Я пересказал ему наш разговор с Амосом. Уолт вообще-то очень уравновешенный и хорошо умеет слушать, но сейчас я видел, что он отчего-то предельно насторожен.

Когда я умолк, Уолт подошел и облокотился о перила, где сидел Хуфу.

– Значит, Апоп послал эту тварь к нам в дом? И если бы мы ее не остановили…

– Амос уверен, что особого вреда змея нанести не могла. Ее прислали просто передать послание и припугнуть нас.

Уолт взволнованно покачал головой.

– Но выходит, теперь наши враги знают, на что мы способны. Например, знают, что Феликс умеет кидаться кроссовками.

Я невольно ухмыльнулся.

– Да, жуткое секретное оружие. Но на месте врагов я бы больше испугался кое-чего другого. Скажем, того серого света, которым ты врезал по змее… и с шабти ты тоже ловко управился, одна пыль осталась…

– Хочешь знать, как я это сделал? – Уолт беспомощно пожал плечами. – Картер, честное слово, я и сам не знаю. Хотя только и думаю, что об этом. Понимаешь, я ведь не успел ничего предпринять, действовал чисто инстинктивно. Поначалу я решил, что случайно активировал какое-нибудь встроенное в шабти заклятие саморазрушения. Иногда мне удается делать подобные вещи с разными магическими штуками – вроде как включать и выключать их.

– Но в змею-то точно никаких таких заклятий никто не встраивал.

– То-то и оно, – понурился он.

Кажется, его самого это происшествие встревожило гораздо больше, чем меня. Хуфу принялся заботливо перебирать его волосы в поисках вероятных блошек, и Уолт даже не попытался прекратить это безобразие.

– Уолт… – Я замялся, не желая давить на него. Но должен же я хотя бы попытаться выяснить! – Скажи, а это твое новое умение… ну, превращать все в пыль… оно не имеет отношения к тому вашему разговору с Жас?

Ну вот, опять: сухожилия на шее натянулись, взгляд стал как у загнанного зверя. Что же такое с парнем?

– Знаю, знаю, – тут же отступил я. – Это не мое дело, ты прав. Но ты последнее время чем-то расстроен. Если я могу помочь…

Уолт молча смотрел вниз, на реку, и вид у него был до того подавленный, что даже Хуфу заворчал и похлопал его лапой по плечу.

– Иногда я сам не понимаю, что я здесь делаю, – сказал Уолт тихо.

– Да ты что? – поразился я. – У тебя же настоящий дар! Ты один из лучших. У тебя огромное будущее в магии!

Он задумчиво вынул что-то из кармана – как оказалось, сухой панцирь скарабея, подобранный на полу в зале.

– Спасибо, конечно. Но время… оно как будто играет со мной злую шутку. Очень уж все сложно, Картер. А насчет будущего… даже не знаю.

Мне почему-то показалось, что он имеет в виду не только четыре дня, оставшиеся нам на спасение мира.

– Послушай, – снова заговорил я. – Если тебя что-то не устраивает в том, как мы с Сейди ведем занятия…

– Да нет, что ты. Вы оба потрясающие учителя. А Сейди…

– Сейди ты очень нравишься, – вставил я. – И я знаю, что иногда она бывает чересчур навязчивой. Так что если хочешь, чтобы она от тебя отстала…

(Согласен, Сейди, возможно, мне не следовало это говорить. Но правда, стоит тебе положить глаз на какого-нибудь парня, как ты ему просто проходу не даешь. Вообще-то людям от этого бывает здорово неловко.)

Уолт рассмеялся, на этот раз вполне искренне.

– Да нет, Сейди тут ни при чем. Мне она тоже нравится. Просто…

– Агх! – рявкнул вдруг Хуфу так громко, что я чуть не подпрыгнул. И видок у него был тот еще: громадные клыки оскалены, загривок взъерошен… Павиан глухо рычал, глядя в гадальную чашу.

Чаша по-прежнему показывала пустую гостиную в квартире бабушки с дедушкой. Вроде бы ничего страшного… Однако приглядевшись внимательнее, я понял: что-то не так. Свет выключен, телевизор тоже. И диван как будто опрокинут…

Во рту я почувствовал мерзкий металлический привкус.

Сосредоточившись, я подвинул изображение так, чтобы стала видна входная дверь.

Двери не было: кто-то разнес ее на куски.

– В чем дело? – встревоженно спросил Уолт, подходя ближе. – Что-нибудь не так?

– Сейди… что-то случилось с Сейди…

Я напряг всю свою волю, чтобы найти ее. Я знал свою сестру так хорошо, что обычно мне хватало секунды, чтобы определить, где она находится, но на этот раз ничего не вышло: поверхность масла вдруг затянуло непроницаемой чернотой. Глаза мне пронзило острой болью, и масло вдруг вспыхнуло.

Уолт успел оттолкнуть меня в сторону до того, как мне опалило лицо. Яростно тявкая, Хуфу схватил бронзовое блюдце и швырнул его через перила вниз, прямо в Ист-Ривер.

– Что это было? – ошарашенно спросил Уолт. – В жизни не видел, чтобы гадальные чаши вот так…

– Мне нужно в Лондон. Срочно! – просипел я, выкашливая едкий дым от сгоревшего масла. – Какой портал ближе всего?

Кажется, Уолт все понял. Его лицо посуровело, на скулах вздулись желваки.

– Наш портал пока остывает. Значит, придется вернуться в Бруклинский музей.

– Грифон, – бросил я.

– Понял. Я тоже с тобой.

– Хуфу, скажи Амосу, что мы отправляемся в Лондон, – велел я павиану. – Сейди в беде. Объяснять некогда.

Хуфу согласно рыкнул и спрыгнул за перила – у него был свой скоростной метод спускаться на нижние этажи.

А мы с Уолтом промчались через мою комнату и понеслись прямиком на крышу.

6

Подарок от парня с шакальей головой

Сейди

Ладно, братец, поговорил и хватит.

Послушав твою болтовню, все решат, что я застыла истуканом на пороге бабушкиной-дедушкиной квартиры, вопя от страха во все горло.

И вы с Уолтом, значит, бегом сорвались в Лондон, решив, что мне позарез нужна ваша помощь… Одно слово – мальчишки!

Ну ладно, ладно. Мне действительно была нужна помощь. Но суть не в этом.

Итак, возвращаясь к концу моего рассказа: стою я, значит, у двери, а чей-то голос из темноты шипит: «Добро пожаловать домой, Сейди Кейн».

Конечно, я догадалась, что ничего хорошего меня не ждет. Руки у меня тряслись, как будто я сунула пальцы в розетку. Первым делом я попыталась вызвать из Дуата свой посох и жезл, но, как я уже упоминала, быстро у меня такие вещи не получаются. Само собой, я уже кляла себя последними словами за то, что явилась сюда неподготовленной ко всяким неожиданностям… Но не могла же я, в самом деле, отправиться на долгожданный выход с подружками, нарядившись в мешковатую льняную пижаму, да еще таская за собой повсюду нескладную ворсистую сумку, битком набитую довольно увесистым магическим снаряжением!

Наверно, самым разумным было бы тут же развернуться и уносить ноги, но меня очень тревожила судьба бабушки с дедушкой. Куда они подевались? Я не могла смыться, не убедившись, что с ними все в порядке.

Верхняя ступенька скрипнула. Подняв голову, я увидела подол черного платья и обутые в сандалии ноги… которые можно было назвать человеческими только с большой натяжкой. Скрюченные пальцы с разросшимися загнутыми ногтями больше походили на куриные лапы. А когда обладательница платья и сандалий полностью выступила из темноты, я не сдержалась, издав какой-то совершенно позорный жалкий писк.

На вид ей было, наверное, лет сто. Горбатая, иссохшая, сморщенная – вылитая ведьма из страшной сказки. Кожа на лице и шее собралась розовыми складками, как будто ее нарочно высушили. Нос больше походил на крючковатый птичий клюв. Маленькие пронзительные глазки сверлили меня из глубоких глазниц хищным взглядом. В довершение всей этой красоты старуха оказалась совершенно лысой, не считая нескольких пучков сальных черных волос, почти не прикрывающих шишковатый, обтянутый кожей череп.

Зато платье у нее было прямо-таки роскошное – черное, как безлунная ночь, и очень пышное. Вот только с размером старая карга не угадала – одежка оказалась ей великовата, причем значительно. Тощее тело тонуло в пушистой ткани, как в объемной шубе… Впрочем, когда старуха приблизилась, я поняла, что ее одеяние сделано не из меха, а из птичьих перьев.

Высунув из рукавов костлявые руки, она поманила меня когтистым пальцем. От ее улыбочки меня передернуло: зубы ведьмы оказались острыми, как осколки стекла. А про запах я сказала? Так вот, пахло от нее не просто как от неопрятной старухи… скорее, как от давно мертвой неопрятной старухи.

– Долго же тебя пришлось ждать, – проскрипела карга. – Хорошо, что терпения мне не занимать.

Я снова лихорадочно пошарила рукой в воздухе, надеясь нащупать спасительный жезл. Разумеется, ничего у меня не вышло. Но без подсказки Исиды и без ее силы я не могла наводить чары, просто пользуясь Божественной Речью. Мне нужны мои инструменты! Значит, нужно постараться потянуть время, пока мне не удастся собраться с мыслями настолько, чтобы получить доступ к личному хранилищу в Дуате.

– Кто ты? – спросила я, стараясь говорить без дрожи в голосе. – И где мои бабушка с дедушкой?

Старуха сползла к основанию лестницы и остановилась метрах в двух от меня. Вблизи оказалось, что ее платье сплошь покрыто присохшими кусочками… брр… гнилого мяса, что ли?

– Неужели ты не узнаешь меня, милая? – Образ жуткой карги мигнул, расплылся… и изменился. Черное платье превратилось в цветастый халат, сандалии на когтистых лапах обернулись пушистыми зелеными шлепанцами. Я увидела завитые седые букольки, водянистые голубые глаза, знакомое ласковое выражение лица… Передо мной стояла бабушка.

– Сейди?.. – Бабушкин голос прозвучал слабо и как будто смущенно.

– Бабуля!

Миг – и на ее месте снова стояла кошмарная ведьма в черных перьях, с гнусной улыбочкой на сморщенном лице.

– О да, моя дорогая. В жилах вашей семейки течет кровь фараонов, а боги любят вселяться в наследников древних династий! Но не заставляй это тело излишне напрягаться, милочка. Сама знаешь, сердце у твоей бабушки уже не то, что прежде.

Меня затрясло. Раньше мне уже доводилось видеть людей, в которых вселялись боги, и это всегда было отвратительно. Но сейчас… сама мысль, что моей бедной старенькой бабулей завладела какая-то мерзкая египетская ведьма, привела меня в полный раздрай. Если в моих жилах и впрямь текла кровь фараонов, то сейчас вся она обратилась в лед.

– Оставь ее в покое! – Я собиралась грозно заорать, но от страха у меня получился только какой-то испуганный писк. – Убирайся из нее!

Карга скрипуче захихикала.

– О, боюсь, никак не получится. Дело в том, Сейди Кейн, что некоторые из нас сомневаются в твоей силе.

– Некоторые из вас… богов, что ли?

Лицо старухи как будто пошло рябью, на мгновение превратившись в жуткую птичью голову – лысую, бугристую, ярко-розовую, с длинным острым клювом. Моргнув, я снова увидела ухмыляющуюся старуху. Определенно, старой ведьме лучше бы сосредоточиться на каком-нибудь одном воплощении.

– Я уважаю сильных личностей, Сейди Кейн. В прежние времена я становилась защитницей фараонов, если они доказывали, что достойны этого. Но слабые… Ах, Сейди Кейн, если слабые оказывались в тени моих крыльев, больше я их уже не отпускала. Я ждала, пока они умрут, а потом съедала их. И ты, моя дорогая, станешь моим следующим обедом.

Попятившись, я прижалась спиной к двери.

– Я тебя знаю, – нахально соврала я. На самом деле сейчас я лихорадочно перебирала в уме всех известных мне египетских божеств, пытаясь припомнить среди них уродливую каргу в перьях. Конечно, я не могла сравниться с Картером в способности к запоминанию всех этих имен, об которые язык сломаешь. (Нет, Картер, это не комплимент. Это просто означает, что ты законченный «ботаник».) Но поскольку мне приходилось учить мифологии наших учеников, я заодно и сама кое-что усвоила.

Имена обладают магической силой. Значит, если я узнаю имя моего врага, это станет первым шагом к победе над ним. Так, значит… отвратительная черная птица… птица, питающаяся мертвечиной…

Я даже сама удивилась, когда в моей памяти всплыло нечто подходящее.

– Ты – богиня стервятников, – с торжеством заявила я. – Некбут, верно?

– Нехбет! – рассерженно каркнула старуха.

Отлично, я почти не промахнулась.

– Но ты же считаешься хорошей богиней! – возмутилась я.

Богиня раскинула руки, которые тут же обернулись крыльями с черным засаленным оперением, в котором копошились какие-то мухи и от которого жутко несло падалью.

– Стервятники очень хорошие, Сейди Кейн. Полезнее нас не сыскать. Мы устраняем больных и слабых. Кружим над ними, пока они не упадут замертво, а потом поедаем их трупы, очищая мир от смердящих останков. А вот вы намереваетесь вытащить из небытия Ра – этот никчемный, иссохший от древности труп старого бога солнца. И вы собираетесь усадить его на трон царя богов! Это противоречит всем законом природы, милочка. Только сильные достойны жить. А слабых и мертвых полагается съедать.

От ее дыхания веяло падалью.

До чего же гадкие создания, все эти грифы, стервятники… самые омерзительные птицы на свете. Согласна, они делают благое дело, но неужели для этого обязательно быть такими грязными и уродливыми? Почему очищением мира от падали не могли бы заниматься какие-нибудь милые пушистые создания… скажем, кролики?

– Ну ладно, – сказала я, стараясь подпустить в голос хоть немного угрозы. – Во-первых, убирайся вон из моей бабушки. А во-вторых, если ты такая хорошая и полезная, обещаю купить тебе мятных пастилок для освежения дыхания.

Должно быть, для Нехбет это была болезненная тема, потому что она вдруг бросилась на меня со злобным клекотом. Я метнулась в сторону, перескочив через диванчик и нечаянно опрокинув его. Замахнувшись крылом, Нехбет снесла с буфетной полки бабушкину коллекцию фарфоровых статуэток.

– Ты умрешь, Сейди Кейн! – прохрипела она. – Умрешь, и я обглодаю твои косточки. Тогда остальным богам тоже станет ясно, что большего ты не стоишь!

Я приготовилась к очередной атаке, но старуха только сверлила меня злобными глазками из-за перевернутого дивана. До меня постепенно дошло, что стервятники обычно не убивают свою жертву, а ждут, пока она умрет сама.

Черные крылья Нехбет заполнили всю комнату, накрыв меня сумрачной тенью. Я тут же почувствовала себя маленькой, беспомощной и слабой, как загнанный больной зверек…

Если бы я не сталкивалась с враждебной волей богов раньше, я, наверное, не распознала бы в этом магической уловки, именно для того и нужной, чтобы заставить меня впасть в отчаяние и сдаться. Но я заставила себя вспомнить, что раньше уже одерживала победы над самыми жуткими божествами потустороннего мира. Значит, и с этой паршивой старой птицей тоже справлюсь.

– Отличная попытка, – хмыкнула я. – Но я не собираюсь ложиться тут и умирать, чтобы доставить тебе удовольствие.

Нехбет злобно зыркнула глазками.

– Возможно, это случится не сразу, милочка, но я ведь уже говорила, терпения мне не занимать. Если не хочешь поддаться мне добровольно… что ж, скоро здесь будут твои смертные подружки. Как их зовут: Лиз и Эмма, верно?

– Не смей их трогать! Они здесь вообще ни при чем!

– Ах, но из них получится такая славная закуска… И ты так до сих пор и не поздоровалась с дедушкой. Разве ты ему не рада?

Кровь застучала у меня в ушах.

– Где он? – резко спросила я.

Нехбет бросила взгляд куда-то на потолок.

– О, он скоро будет здесь. Мы, стервятники, любим держаться поближе к большим хищникам. Пусть они убивают, а мы возьмем свое попозже.

С верхнего этажа донесся приглушенный грохот – как будто кто-то швырнул в окно нечто тяжелое.

Я услышала громкий крик дедушки: «Нет! Не-е-е-ет!» – а потом его голос вдруг стал меняться, превращаясь в протяжный звериный рев: «НОООООАААААА!»

Остатки моей храбрости вместе с душой ушли в пятки. Прямо в мои армейские ботинки.

– Ч-ч-то это…

– О да, – с удовлетворением кивнула Нехбет. – Баби просыпается.

– К-кто? Бобби? Неужели есть бог по имени Бобби?

– Б-А-Б-И, – прорычала богиня по буквам. – А ты туповата, дорогуша, как я и ожидала.

С потолка посыпалась штукатурка. Кто-то очень тяжелый расхаживал по верхнему этажу и сейчас приближался к лестнице.

– Уж Баби о тебе позаботится как положено, – пообещала старуха с ухмылкой, которая мне очень не понравилась. – И на мою долю еще останется вдоволь.

– Тогда до свидания, – торопливо бросила я, ринувшись к двери.

Нехбет не стала даже пытаться меня остановить, только пронзительно заорала мне вслед:

– Охота! Охота! Замечательно!

Я уже успела выскочить на улицу, когда входная дверь как будто взорвалась. Оглянувшись на бегу, я увидела, как из кучи обломков и пыли появилась огромная, черная косматая тварь – уж точно покрупнее моего дедушки.

Впрочем, разглядывать ее я не стала.

Мчась со всех ног, я завернула за угол, вылетев на улицу Саус-Колоннейд, и нос к носу столкнулась с Лиз и Эммой.

– Сейди! – взвизгнула Лиз, роняя завернутый в блестящую бумагу подарок. – Что с тобой?

– Некогда объяснять, – выпалила я. – Бежим!

– Ага, я тоже рада тебя видеть, – буркнула Эмма. – А куда ты так спе…

Позади нас, быстро приближаясь, раздался угрожающий рык.

– Позже расскажу, – перебила я подругу. – Если не хотите, чтобы вас распотрошил бог по имени Баби, давайте за мной!

Вспоминая этот день, я готова признать, что более убогого дня рождения у меня никогда не было, но в тот момент я была в такой панике, что даже забыла себя пожалеть.

Мы неслись вниз по Саус-Колоннейд, и хныканье моих подружек почти заглушало рев преследующей нас твари.

– Сейди! – пропыхтела Эмма. – Признайся, это очередная твоя шуточка?

Я успела заметить, что за то время, пока мы не виделись, она стала чуть повыше, но в остальном выглядела точно так же: огромные очки в блескучей оправе и короткие, стоящие торчком волосы. Сегодня она вырядилась в черную кожаную мини-юбку, пушистый розовый джемпер и дурацкие туфли на высокой платформе, в которых и ходить-то трудно, не то что бегать. Как там звали того эпатажного рок-певца времен 70-х – Элтон Джон, что ли? Так вот, если бы у него была дочь-индианка, она бы выглядела точь-в-точь как Эмма.

– Никаких шуток, – поклялась я. – И ради бога, выбрось ты эти туфли!

Эмма выпучила глаза.

– Да ты хоть знаешь, сколько они стоят?

– Нет, ну правда, Сейди, – вмешалась Лиз. – Куда ты нас тащишь?

Хоть Лиз и была одета в нечто более вразумительное – джинсы, кроссовки, белую маечку и джинсовую курточку, – запыхалась она ничуть не меньше Эммы. Мой подарок, который она зажала под мышкой, уже изрядно помялся. Как многие рыжие девчонки, Лиз сплошь покрыта веснушками. Она от природы белокожая, но стоит ей смутиться или хоть немного напрячься, краснеет она так густо, что веснушек становится не видно. В обычных обстоятельствах мы с Эммой непременно подразнили бы ее за это, но сегодня нам было не до того.

Позади опять раздался раскатистый рев. Я оглянулась посмотреть, что там такое творится… зря я это сделала. Потому что от неожиданности я застыла столбом, и подружки налетели прямиком на меня.

На мгновение я подумала: «Боже мой, это же Хуфу».

Но Хуфу не был размером с медведя гризли. Его плечи не покрывала грива блестящей серебристой шерсти, у него не было клыков размером с ятаган и уж тем более такого кровожадного взгляда. Павиан, наводящий сейчас панику на весь квартал Кэнэри-Уорф, выглядел так, будто бы готов сожрать все, что угодно, неважно, заканчивается оно на – о или любую другую букву.

Единственная хорошая для нас новость заключалась в том, что оживленное уличное движение несколько отвлекло чудовище от погони. Машины, визжа тормозами, пытались объехать вывалившееся на улицу чудище. Пешеходы с криками разбегались кто куда. Павиан принялся переворачивать такси, колотить витрины и вообще устроил жуткий тарарам. Когда он оказался поближе, я сумела разглядеть болтающийся на его правой лапе обрывок красной ткани – все, что осталось от любимой дедушкиной кофты. А на лбу у него поблескивали дедушкины очки.

При виде этих знакомых вещей потрясение накрыло меня с головой. До сих пор в глубине души я как-то не верила, что эта жуткая тварь – действительно мой дедушка, но сейчас я поняла: это он. А ведь он знать не знал ничего о магии и не сделал ничего, что могло бы прогневить египетских богов.

Трудно даже описать, до чего я разозлилась. Да, конечно, бывали времена, когда я обижалась на стариков, особенно когда они говорили гадости про моего папу или игнорировали Картера, или когда они в прошлое Рождество с такой легкостью отдали меня Амосу, даже не попытавшись за меня вступиться. Но как бы я на них порой ни сердилась, я все равно была к ним привязана. Они ведь растили меня целых шесть лет, хотя и им со мной приходилось непросто. Когда я была маленькой, дед сажал меня на колени и читал мне сказки, водил гулять в парк, несчетное множество раз ходил со мной в зоопарк и покупал мне сладости, несмотря на бабушкины запреты. Конечно, характер у него был не сахар, но по большому счету он был всего лишь безобидным стареньким пенсионером. И уж точно не заслуживал, чтобы его телом завладел подобный монстр.

Павиан сорвал дверь с какого-то паба и сунул голову внутрь, шумно принюхиваясь. Клиенты в панике вскакивали со стульев, высаживали окна и выбегали на улицу, не выпуская, впрочем, из рук кружек с пивом. На шум откуда-то прибежал полицейский, увидел павиана, развернулся и тут же отбежал подальше, требуя по рации немедленно прислать подкрепление.

Вообще-то, когда простые смертные видят нечто магическое, у них в мозгу как будто происходит короткое замыкание, так что они воспринимают только то, что могут понять путем рациональных умозаключений. Уж не знаю, как сейчас все эти люди объясняли себе происходящее и что именно, по их мнению, они видели: сбежавшую из зоопарка обезьяну, а может, разбушевавшегося гангстера, – но все они спешили убраться подальше. Интересно, что потом покажут уличные камеры…

– Сейди, – тихо-тихо пискнула Лиз. – Кто это такой?

– Баби, – ответила я. – Бог павианов, будь он неладен. Он вселился в тело моего дедушки и хочет нас убить.

– Гм… – подала голос Эмма. – Я не ослышалась? Ты правда сказала, что этот павиан – бог и хочет нас убить?

Павиан притормозил, злобно взревел и заморгал, растерянно озираясь, как будто вдруг забыл, что собирался сделать. Возможно, подумала я, сказалась обычная дедушкина рассеянность, да и видел он без очков неважно. И кстати, вечно забывал, что очки у него на лбу, и искал их по всему дому. Чудовище понюхало землю, разочарованно взвыло и ударом кулака разнесло витрину кондитерской.

Я уже успела подумать, что удача нам улыбнулась и мы сможем улизнуть, воспользовавшись его замешательством, но тут над нами пронеслась широкая крылатая тень, и пронзительный голос закричал: «Здесь! Они здесь!»

Великолепно. Оказывается, наш павиан пользуется поддержкой с воздуха.

– Вообще-то этих богов двое, – сообщила я подругам. – А теперь, если вопросов больше нет, бежим!

На этот раз подгонять Лиз и Эмму не потребовалось. Эмма тут же скинула свои несуразные туфли, Лиз отшвырнула в сторону мой подарок – жалко, конечно, – и мы помчались дальше по улице.

Мы петляли по переулкам и прижимались к стенам, когда замечали проплывающую над нашими головами тень стервятника. Я слышала, как позади ревет и бесчинствует Баби, круша все на своем пути и отравляя людям заслуженный вечерний отдых. Но двигался он уже не так целеустремленно, и я решила, что наш след он все-таки потерял.

Мы чуть помедлили на перекрестке, пока я раздумывала, куда лучше свернуть. Прямо перед нами улица упиралась в небольшую старинную церквушку, каких полным-полно в Лондоне: сумрачный каменный осколок Средневековья, втиснувшийся между модной кофейней и магазинчиком косметики, неоновая реклама которого навязчиво предлагала три любых флакона средств для волос всего за один фунт. К церкви прилегало малюсенькое кладбище за потускневшей оградой. Я и внимания на него не обратила бы, если бы чей-то голос вдруг не окликнул меня шепотом:

– Сейди.

Просто чудо, что мое многострадальное сердце не разорвалось на месте. Резко обернувшись, я оказалась лицом к лицу… с Анубисом, в его хорошо знакомом мне смертном обличье, в котором он выглядел как парень лет шестнадцати с взлохмаченными черными волосами и глазами цвета шоколада. Черная футболка с эмблемой рок-группы Dead Weather и черные джинсы ему очень шли.

Обычно при виде симпатичных парней Лиз и Эмма вообще ведут себя довольно глупо, а тут у них и вовсе мозги отказали.

Лиз только и смогла, что выдавить из себя бессвязные междометия вроде:

– О… А… ой… кто… он?

А Эмму, кажется, даже ноги перестали слушаться, потому что она чуть не повалилась на меня.

Я наградила обеих суровым взглядом и повернулась к Анубису.

– Приятно для разнообразия увидеть кого-то из друзей, – проворчала я. – Тут за нами гонятся бешеный павиан и стервятник и хотят нас убить. Ты не поможешь нам избавиться от них? Пожалуйста.

Анубис чуть скривился, и у меня появилось неприятное чувство, что он явился ко мне вовсе не с хорошими новостями.

– Зайди на мою территорию, – сказал он, открывая кладбищенскую калитку. – Нам нужно поговорить, а времени совсем мало.

Эмма снова уставилась на меня выпученными глазами:

– На его территорию?

– Кто… а… что?.. – пробулькала Лиз.

– Тсс, – зашипела я на них, стараясь держаться спокойно и непринужденно, как будто встречи с потрясными парнями на старых кладбищах для меня самое обычное дело. Выглянув напоследок на улицу, я убедилась, что ни Баби, ни Нехбет пока не видно. Зато слышно обоих было хорошо: бог-павиан глухо ревел, а богиня-стервятница покрикивала с неба почти бабушкиным голосом (ну, если бы бабушка вконец охрипла и вдобавок сошла с ума): «Сюда! Сюда!»

– Ждите здесь, – велела я подругам и шагнула за ограду.

Вокруг резко похолодало. Над сырой землей стелился туман. Старые могильные плиты мерцали и расплывались, а все, что за оградой, вдруг оказалось размытым, как будто не в фокусе. Признаю, Анубис умел выбить меня из равновесия, но на этот раз я поняла, что происходит. Мы вместе с кладбищем погрузились в Дуат, оказавшись сразу в двух мирах: моем и Анубиса.

Он подвел меня к древнему каменному саркофагу и почтительно поклонился:

– Беатрис, ты не против, если мы присядем?

Ничего не произошло. Надписи на саркофаге давным-давно стерлись, но я полагаю, что в нем нашла свое последнее упокоение неведомая мне Беатрис.

– Благодарю. – Анубис снова поклонился и жестом предложил мне сесть. – Она не возражает, – сообщил он мне.

– А что было бы, если бы она возражала? – поинтересовалась я, усаживаясь на холодный камень с некоторой опаской.

– Восемнадцатый Ном, – сказал Анубис.

– Прости… что?

– То место, куда вы должны отправиться. Вторая часть свитка у Влада Меньшикова. Он хранит ее в верхнем ящике стола в штаб-квартире ордена в Санкт-Петербурге. Разумеется, это ловушка. Он надеется заманить вас в нее. Но если вам действительно нужен свиток, выбора у вас нет. Отправляться нужно сегодня же вечером, пока он не успел усилить защиту. И еще, Сейди… если другие боги узнают, что это я дал тебе все эти сведения, у меня будут большие неприятности.

Я уставилась на него во все глаза. Серьезно, иногда он ведет себя настолько по-мальчишески, что я никак не могу поверить, будто ему пять тысяч лет. Наверное, это все из-за того, что он безвылазно обитает в своей Стране Мертвых и не замечает, как течет время. Честное слово, парню нужно почаще выбираться в свет.

– Ты, бог смерти, волнуешься, что у тебя будут неприятности? – переспросила я. – Анубис, не хочу показаться неблагодарной, но у меня сейчас более серьезные проблемы. Двое довольно мерзких богов вселились в моих бабушку с дедушкой. Если бы ты мог как-то нас выручить…

– Сейди, я не могу вмешиваться, – сказал он, понурившись и разводя руками. – Я же объяснял тебе раньше… это не настоящее физическое тело.

– Какая досада, – пробормотала я.

– Что?

– Нет-нет, ничего. Продолжай.

– Я могу являться в местах, связанных со смертью, вроде этого церковного кладбища, но за пределами своей территории я почти ни на что не способен. Вот если бы ты уже умерла, я бы позаботился устроить тебе самые лучшие похороны, но…

– Вот спасибо!

Снова послышался рев павиана – уже совсем близко. Звенело разбитое стекло, хрустели кирпичи. Лиз и Эмма у калитки настойчиво звали меня, но их голоса доносились до меня неясно и приглушенно, как из-под воды.

– Если я оставлю девчонок здесь и пойду дальше одна, – спросила я, – боги оставят их в покое?

Анубис покачал головой.

– Нехбет охотится за слабыми. И она знает, что, угрожая твоим друзьям, делает тебя слабее. Поэтому она и на твоих стариков напала. Единственный способ избавиться от ее преследования – показать свою силу и отпугнуть ее. Ну а что касается Баби, то он воплощает в себе худшие черты вас, приматов: убийственную ярость, неконтролируемую силу…

– Как-как ты сказал? Нас, приматов? То есть ты зачислил меня в павианы?

Анубис явно смутился.

– Прости, я забыл, какая ты раздражительная. Вообще-то я хотел сказать, что он убивает просто ради удовольствия.

– И помогать мне ты не собираешься, так?

Он печально поглядел на меня своими дивными карими глазами.

– Но я ведь сказал тебе про Санкт-Петербург.

О господи! Надо же так потрясающе выглядеть и при этом быть таким невыносимым типом!

– Ну ладно, бог бесполезных вещей, – вздохнула я. – Что-нибудь еще скажешь, прежде чем я пойду на верную смерть?

Он протянул мне ладонь, и на ней вдруг возник небольшой нож, больше похожий на бритву из фильма про безумного парикмахера Суини Тодда: с длинным изогнутым лезвием черного металла и опасно-острой кромкой.

– Возьми это, – сказал Анубис. – Тебе пригодится.

– Слушай, ты видел, какого размера этот павиан? Что я сделаю с ним твоим ножичком? Или ты предлагаешь мне его побрить?

– В битве с Баби или Нехбет он тебе не поможет, – сказал он. – Зато скоро понадобится для более важного дела. Такие клинки называют «нетжери», «божественными». Они сделаны из метеоритного железа, и их используют для проведения обряда Отверзания Уст – помнишь, я тебе рассказывал?

– О, хорошо. Если я все-таки переживу этот вечер, то потом непременно подумаю, кому бы открыть рот твоей бритвой. Спасибо и на том.

– Сейди! – донесся до меня панический визг Лиз. Сквозь кладбищенский туман я разглядела силуэт Баби, ковыляющего в сторону церквушки. Похоже, он нас заметил.

– Воспользуйтесь метро, – посоветовал Анубис, протягивая руку и помогая мне встать. – Ближайшая станция всего в квартале к югу отсюда. Вряд ли они смогут так же неотступно преследовать тебя под землей. А еще постарайся оказаться поближе к реке. Порождения Дуата не любят проточную воду, она отнимает их силу. Поэтому, если будешь выбирать место для сражения, найди подходящий мост через Темзу. О, и я передам твоему водителю, чтобы он подобрал вас там.

– Моему водителю?

– Да. Вообще-то он собирался встретиться с вами только завтра утром, но…

Ярко-красный почтовый ящик просвистел в воздухе и врезался в стену соседнего дома. Мои подружки у калитки заголосили еще громче, требуя, чтобы я поторапливалась.

– Иди, – сказал Анубис. – Прости, что больше я ничем не могу помочь. И… с днем рождения, Сейди.

Он наклонился и поцеловал меня в губы. А потом превратился в облачко тумана и исчез. Призрачное кладбище снова стало обычным старым кладбищем с заброшенными надгробиями и ржавой оградой.

Наверно, я должна была здорово разозлиться на Анубиса. Взял и поцеловал меня без разрешения… ну и нахал! Но вместо этого я застыла на месте, как парализованная, тупо уставившись на потрескавшийся от времени саркофаг Беатрис. И так бы и стояла, если бы Эмма не завопила:

– Сейди, ну давай же!

Подруги ухватили меня за руки, и ко мне снова вернулась способность бегать.

Мы понеслись по тротуарам к станции «Кэнэри-Уорф». Павиан нагонял нас, с ревом продираясь сквозь уличное движение, а Нехбет кружила над нашими головами, пронзительно крича: «Вот они! Они здесь! Убей их!»

– Кто был тот парень? – спросила Эмма, когда мы наконец нырнули в вестибюль станции. – Слушай, до чего он классный! Хорош, как бог!

– Вообще-то, – пробормотала я, – он и есть бог.

Я сунула подаренную мне бритву поглубже в карман и побежала вниз по эскалатору к платформе. Губы у меня все еще покалывало от первого в жизни поцелуя.

И если при этом я тихонько напевала «С днем рождения тебя» и глупо улыбалась во весь рот, несмотря на преследующего нас разъяренного павиана, то кому какое дело?

8

Смятение на вокзале Ватерлоо

(Приносим извинения за гигантского павиана)

Сейди

Акустика в лондонском метро потрясающая. Любые звуки эхом разносятся по туннелям, так что, пока мы спускались, я слышала и шум прибывающих поездов, и музыкантов, зашибающих монетку-другую в переходах… ну и, само собой, кровожадный рев павиана, который как раз крушил турникеты.

Учитывая вечные разговоры об угрозе терактов и повышенной бдительности служб безопасности, можно было надеяться на присутствие в метро полиции… но, увы, не в вечерний час пик и не на второстепенной станции. Сверху, с улиц, доносилось завывание полицейских сирен, но мы не могли ждать, пока усиленные наряды доберутся сюда, вниз. И уж тем более я не могла позволить, чтобы полицейские попытались застрелить Баби, пока он пребывает в теле моего дедушки. Едва подумав об этом, я со страхом прогнала кошмарные мысли.

Анубис предложил воспользоваться метро, а на случай драки рекомендовал подыскать подходящий мост. Что ж, с этим планом можно работать.

Так, куда бы нам поехать? На «Кэнэри-Уорф» большого выбора направлений не было. Хорошо хоть по линии «Джубили» поезда ходили по расписанию. Мы протолкались на платформу, впрыгнули в последний вагон за секунду до закрытия дверей и в изнеможении плюхнулись на сиденья.

Поезд, набирая ход, нырнул в темный туннель. Опасливо выглянув в заднее окно, я не увидела ни Баби, ни Нехбет. Выходит, отстали…

– Сейди Кейн, – отдышавшись, выпалила Эмма. – Может, ты все-таки объяснишь нам, что происходит?

Бедные мои подружки. Никогда я еще не втягивала их в такие неприятности… даже в тот раз, когда из-за меня нас заперли в мужской раздевалке в школе. (Долгая история, в которую оказались замешаны спортивные трусы Дилана Куинса, белка и спор на пять фунтов. Как-нибудь расскажу.)

Из-за того, что Эмме пришлось бежать босиком, ноги у нее были в ссадинах и пузырях мозолей. Нарядный джемпер теперь больше походил на всклокоченного розового пуделя, с очков осыпалась часть блесток.

Обычно бледное личико Лиз сейчас было красным, как сердечко на открытке. Она даже стянула с себя куртку – невероятное явление, потому что она жуткая мерзлячка. Белая маечка потемнела от пота, и веснушки на руках проступили так ярко, что напомнили мне усеянную звездами кожу Нут, небесной богини.

У Эммы вид был скорее сердитый – ей не терпелось выслушать мои объяснения. А Лиз явно оказалась так перепугана, что не могла выговорить ни слова, только беззвучно шевелила губами. Я была уверена, что она не в силах оправиться от потрясения – шутка ли, пойти к подруге на день рождения, а вместо праздника удирать по улицам от двух кровожадных богов! Но когда она наконец совладала со своим голосом, то первым делом выпалила:

– Тот парень тебя поцеловал!

Ну, Лиз крепко держится за свои приоритеты.

– Я все объясню, обещаю, – сказала я с нажимом. – Знаю, что втягивать вас в эту историю было совсем не по-дружески. Но, пожалуйста, дайте мне минутку. Мне нужно сосредоточиться.

– Сосредоточиться на чем? – требовательно вопросила Эмма.

– Эмма, да помолчи ты! – тут же зашипела на нее Лиз. – Она же попросила, чтобы мы дали ей минуту!

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться.

Как я уже говорила, обращаться к хранилищу в Дуате мне удается с трудом, особенно в присутствии зрителей. Однако без своего магического снаряжения я беспомощна, а сейчас, возможно, единственный момент, когда у меня есть время заняться его извлечением. Я старательно настроилась на успех, сказав себе: «Ты можешь сделать это, Сейди. Нужно всего лишь протянуть руку в другое измерение. Прорвать ткань реальности…»

Я вытянула руку. Ничего не произошло. Собравшись, я сделала еще одну попытку, и моя рука исчезла в Дуате. Лиз взвизгнула, но тут же сама заткнула себе рот руками. Хорошо, что от этого вопля я не потеряла концентрацию, а то могла бы и без руки остаться. Наконец мои пальцы нашарили лямку сумки, и я выдернула ее в наш материальный мир.

Эмма вытаращила глаза.

– Ничего себе! Как это у тебя получилось?

Честно говоря, в глубине души я сама задавала себе тот же вопрос. Учитывая обстоятельства, я не рассчитывала, что управлюсь всего со второй попытки.

– Гм, это… такая магия, – ответила я.

Подруги уставились на меня с озадаченным и немного испуганным видом, и вот тут-то я и ощутила весь груз свалившихся на меня проблем.

Подумать только… еще год назад мы с Лиз и Эммой отправились бы в этот день в кино или в парк развлечений. Хохотали бы над смешными рингтонами в телефоне Лиз или фотографиями наших школьных врагинь, обработанными Эммой в «Фотошопе». В то время самыми большими опасностями в моей жизни были бабушкины кулинарные изыски или дедушкины вспышки гнева при виде моих отметок за семестр.

А теперь дедушка превратился в громадного павиана, а бабушка – в крылатую ведьму-стервятницу. И единственные подруги смотрят на меня так, как будто я явилась с другой планеты. Что ж, отчасти так оно и было…

Даже держа в руках свою сумку с магическим снаряжением, я не представляла, что делать дальше. Был в моей жизни период, когда я имела в своем распоряжении всю силу богини магии Исиды, но я сама от нее отказалась… Если я вступлю в бой с Баби и Нехбет, то могу поранить бабушку с дедушкой… а то и погибнуть сама. Но если я не попытаюсь остановить их, кто сделает это вместо меня? Оставить стариков как есть и просто сбежать я не могу, потому что когда боги вселяются в людей, для смертных это не проходит бесследно: мощная магическая энергия выжигает их изнутри и в конце концов губит. Мы сами видели, как подобное едва не случилось с дядей Амосом, а ведь он очень сильный и опытный маг и умеет постоять за себя. А бабушка с дедушкой старенькие, здоровье у них слабое, и о том, как обращаться с магией, они не имеют ни малейшего представления. Так что времени им отпущено совсем немного.

Отчаяние накрыло меня, как тень от крыльев стервятника.

Что по щекам у меня катятся слезы, я заметила только тогда, когда Лиз утешающе положила руку мне на плечо.

– Сейди, ну прости нас… Просто все это немного… странно, понимаешь? Расскажи нам все как есть. Позволь нам помочь тебе.

Я судорожно вздохнула, утирая мокрые глаза и хлюпая носом. Как же я скучала по ним обеим! Правда, раньше я считала своих подруг немного чудаковатыми, но сейчас, насмотревшись на действительно странных существ, я понимала, что Лиз и Эмма как раз самые что ни на есть нормальные. Вот только их мир перестал быть моим. Они молодцы, храбрились изо всех сил, но я видела, что на самом деле они страшно напуганы. Больше всего мне сейчас хотелось не тащить их с собой, а спрятать где-нибудь в безопасном месте, но тут в моем сознании всплыли слова Нехбет: «Из них получится такая славная закуска». И Анубис предупреждал, что богиня-стервятница не отстанет от моих подруг. Она знает, что, если причинит вред им, я тоже буду страдать. Пусть уж лучше они останутся со мной – тогда я сделаю все, чтобы защитить их. Я вовсе не желаю, чтобы их жизнь перевернулась так же, как моя собственная, но по крайней мере сказать им правду я обязана.

– Предупреждаю, все, что я скажу, прозвучит как абсолютное безумие, – сказала я для очистки совести.

После чего я как можно более кратко изложила им все, что случилось со мной с прошлого Рождества: почему я так спешно покинула Лондон, как египетские боги просочились в мир смертных, как я узнала, что являюсь потомственным магом… Я рассказала им про нашу битву с Сетом, про возрождение Апопа и даже про наш дурацкий замысел разбудить бога Ра.

За разговором мы проехали две лишние станции, но я была так счастлива наконец-то свободно поговорить со своими подругами, что совсем потеряла счет времени.

Когда я умолкла, Лиз и Эмма выразительно переглянулись. Ну ясно – решают, как бы помягче сообщить мне, что по мне плачет смирительная рубашка.

– Знаю, знаю, – вздохнула я, уже ни на что не надеясь. – Вся эта история кажется совершенно невероятной, но…

– Сейди, мы тебе верим, – сказала Эмма.

Я растерянно мигнула.

– Что, правда?

– Ну конечно, правда. – Лиз опять раскраснелась, как с ней бывало после катания на «американских горках». – Знаешь, я раньше никогда не слышала, чтобы ты говорила о чем-нибудь так серьезно. Ты… ты изменилась, Сейди.

– Конечно, я ведь теперь стала магом, и… черт, я даже сама понимаю, как глупо это звучит.

– Дело не только в этом. – Эмма сосредоточенно изучала мое лицо, все больше хмурясь, как будто увидела в нем что-то настораживающее. – Ты выглядишь старше. Более взрослой, что ли.

В ее голосе прозвучала грусть, и я поняла почему. Мы не просто стали старше: наши дороги разошлись. Как будто мы сейчас стояли на разных краях пропасти, которая все расширялась и расширялась. И я с мрачной убежденностью осознала: мне ее уже не перепрыгнуть. К прошлому возврата нет.

– А парень у тебя классный, – добавила Лиз. Наверно, мой кислый вид огорчил ее, и она решила таким образом меня подбодрить.

– Он вовсе не мой… – начала я и замолчала. С Лиз о таких вещах спорить бесполезно. А кроме того, я сама так запуталась в своих отношениях с этим проклятым шакалом, что даже не знала, с чего начать.

Поезд замедлил ход, приближаясь к очередной платформе. Мне бросилось в глаза название станции: «Вокзал Ватерлоо».

– О боже, – ахнула я. – Я же собиралась выйти у Лондонского моста. Мне нужен мост!

– Так что, назад поедем? – предложила Лиз.

Ответом нам стал прокатившийся по туннелю рев. Оглянувшись, я увидела, как по рельсам несется громадная тварь с серебристо поблескивающей шкурой. Время от времени громадные лапы касались силового рельса, который тут же начинал бешено искрить, но павиан даже не обращал внимания на такие мелочи. Поезд уже тормозил, и Баби начал нас нагонять.

– Назад не поедем, – постановила я. – Будем добираться до моста Ватерлоо.

– До него же топать целых полмили от станции! – запротестовала Лиз. – А что, если он нас поймает?

Я покопалась в сумке и достала из нее свой новый посох, который в моей руке тут же вытянулся на полную длину. Резное навершие в виде львиной головы засияло золотым светом.

– Значит, нам придется прорываться с боем, – сказала я.

Вокзал Ватерлоо, как вы представляете, выглядит довольно внушительно. Точнее, выглядел, пока мы не устроили там настоящий погром. Огромный вестибюль с полированным мраморным полом, множество магазинчиков и киосков, а над всем этим – высоченный потолок из стекла и стальных балок, под которым спокойно мог бы пролететь вертолет.

На вокзале всегда людно, а в это время через него текли целые толпы народа, разбиваясь на отдельные потоки, которые то расходились, то смешивались, а то сталкивались друг с другом на подходе к эскалаторам и платформам.

Когда я была маленькой, я даже побаивалась этого места. Особенно меня пугали массивные викторианские часы, свисающие с потолка: вдруг они упадут и раздавят меня? Голоса диспетчеров, объявляющих отправление и прибытие поездов, казались мне чересчур громкими. (Я предпочитаю, чтобы основной шум исходил от меня, а не от кого-то другого.) Толпы пассажиров, которые неподвижно таращатся на табло с расписанием, высматривая свой поезд, напоминали мне сборища зомби из фильмов ужасов – согласна, детям их смотреть вообще-то не положено, но я всегда опережала сверстников в развитии.

Мы с подругами неслись через весь вокзал, пробиваясь через толпу к ближайшему выходу, как вдруг эскалаторы позади словно взорвались.

Люди бросились в разные стороны, уступая дорогу восставшему из обломков Баби. Обычно важные и сдержанные бизнесмены в дорогих пальто швыряли свои кейсы и с криками разбегались кто куда. Мы с Лиз и Эммой поспешно прижались к стене газетного киоска, чтобы нас не сбила с ног кучка туристов, испуганно лопочущих по-итальянски.

Баби остановился и заревел. Его грива потускнела от сажи и копоти, в которых он извозился в туннеле метро, лоскут дедушкиной кофты на лапе превратился в драную тряпку, но очки чудом по-прежнему крепко сидели у него на лбу.

Павиан принюхался – наверно, пытался уловить мой запах. Над нами проплыла черная тень.

– Куда ты бежишь, Сейди Кейн? – пронзительно прокаркала Нехбет, нарезая круги под крышей вестибюля. Пассажиры совсем потеряли голову от паники, не зная, от кого спасаться. – Ты примешь бой или так и будешь бегать? Ты ничтожество! Жалкое ничтожество!

Спокойный голос диктора эхом раскатился по терминалу:

– Поезд на Бейсингсток прибывает к третьей платформе, отправление в 8.02.

– РРООООАРРР!

С жутким ревом Баби замахнулся на бронзовую статую какого-то важного деятеля посреди вестибюля, одним ударом своротив ей голову. К нему устремился полицейский, выхватывая на ходу пистолет. Я хотела крикнуть, остановить его, но не успела: прогремел выстрел. Лиз и Эмма испуганно вскрикнули. Пуля отрикошетила от шкуры павиана, словно он состоял из чистого титана, и вдребезги разнесла вывеску «Макдоналдса». Офицер свалился без сознания.

В жизни не видела, чтобы люди освобождали терминал с такой умопомрачительной скоростью. Я хотела было рвануть наружу вместе с остальной толпой, но решила, что это слишком опасно. Не могу же я позволить этой чокнутой парочке богов перебить кучу ни в чем не повинных людей только потому, что среди них затесалась я! Да и потом, если мы примкнем к этому великому исходу, нас могут запросто затоптать в толчее.

– Сейди, смотри! – ахнула Лиз, тыча дрожащим пальцем куда-то вверх. Эмма подняла глаза и взвизгнула.

Нехбет взлетела к стальным балкам потолка и уселась на них, вспугнув голубей. Склонив голову набок, она поглядела на нас своими пронзительными глазками и хрипло заорала Баби:

– Она здесь, дорогой! Сюда, сюда!

– Хоть бы она заткнулась, – пробормотала я.

– Видать, Исида совсем сдурела, если выбрала тебя! – глумливо прокаркала Нехбет со своего насеста. – Я сожру твои потроха!

– РРООООААРР! – согласно заревел Баби.

– Отправление поезда в 8.14 до Брайтона задерживается, – бесстрастно объявил диктор. – Приносим извинения за доставленные неудобства.

Теперь уже и Баби нас увидел. Его налитые кровью глаза полыхали первобытной яростью, но неожиданно в выражении его лица мне увиделось что-то… дедушкино. То, как он хмурил брови или выпячивал подбородок – ну точь-в-точь мой дед, когда во время матча по регби он начинает орать на упустивших мяч игроков. Увидев эту до боли знакомую мимику на физиономии бога-павиана, я даже растерялась.

А потом в моей душе поднялась такая злость… Ну уж нет, решила я твердо. Я здесь умирать не собираюсь. И не позволю каким-то мерзким богам обижать моих подруг или мучить моих бабушку с дедушкой.

Баби поковылял в нашу сторону. Теперь, когда он знал, где мы находимся, спешить ему было некуда: он явно собирался убивать нас, не комкая удовольствие от процесса. Остановившись ненадолго, он поводил головой из стороны в сторону, издавая призывный гавкающий звук, как будто приглашал друзей разделить с ним обед. Пальцы Эммы глубоко впились в мою руку, а Лиз тихонько проскулила: «Сейди?..»

Толпа пассажиров уже почти рассосалась. Полиции тоже не было видно. Может, стражи порядка тоже сбежали, почувствовав свое бессилие, а может, они все сейчас стягивались на Кэнэри-Уорф, не догадываясь, что проблема несколько переместилась в пространстве.

– Ничего с нами не случится, слышите? – пообещала я подругам. – Эмма, подержи мой посох.

– Твой… А, поняла. – Она приняла в руки мой посох с такой опаской, словно я вручила ей заряженную базуку. Впрочем, если подобрать правильное заклинание, из посоха и не такое можно получить…

– А ты, Лиз, – скомандовала я, – последи за павианом.

– Последить за павианом, ясно, – отозвалась она. – Хотя вообще-то его трудно проглядеть.

Я принялась лихорадочно рыться в своей магической сумке, прикидывая, что сейчас могло бы нам пригодиться. Жезл… отличное оружие для самообороны, но против двух богов сразу мне нужно что-то помощнее. Статуэтки сыновей Гора, магический мелок… нет, защитный круг сейчас не подойдет. Мне ведь нужно попасть на мост… Значит, нужно придумать способ выиграть время и выбраться из здания вокзала.

– Сейди, – встревоженно подала голос Лиз.

Баби вспрыгнул на крышу магазинчика с вывеской «Косметические товары» и призывно взревел. Словно в ответ на этот клич, откуда ни возьмись стали появляться другие павианы, поменьше. Они лезли со всех сторон: скакали по головам мечущихся пассажиров, раскачивались на потолочных балках, выскакивали из дверей магазинов, съезжали по эскалаторам. Их были десятки, и все они были наряжены в черно-серебряные свитера с символикой какого-то баскетбольного клуба. Неужели все павианы поголовно помешаны на баскетболе?

До сегодняшнего дня я относилась к павианам довольно-таки тепло. И Хуфу, и его общительным приятелям покровительствовал Тот, бог знания, поэтому неудивительно, что эти обезьяны были очень толковыми (не считая некоторых вполне простительных странностей) и зачастую весьма полезными. Однако подручные Баби, похоже, относились к другой категории. У всех у них была кроваво-красная шерсть, свирепый взгляд и клычищи, при виде которых даже саблезубый тигр испытал бы комплекс неполноценности.

Зверюги начали медленно приближаться, грозно порыкивая и готовясь кинуться на нас.

Я снова запустила руку в сумку. Так, комок воска… нет, лепить шабти сейчас некогда. Два амулета тиет – священный знак Исиды… Ага, это может пригодиться. А потом мои дрожащие пальцы нащупали заткнутый пробкой стеклянный флакончик, о котором я почти забыла. Внутри плескалась какая-то густая мутная жижа: моя первая попытка приготовления магического зелья. Этот пузырек провалялся на дне моей сумки целую вечность. До сих пор я ни разу не оказывалась в настолько отчаянном положении, чтобы решиться испытать его.

Я встряхнула флакончик, и жидкость внутри засветилась тошнотворным зеленым светом, со дна всплыли какие-то сомнительные хлопья. Я вынула пробку и принюхалась… боже. Нехбет и то пахнет лучше.

– Это еще что за дрянь? – вытаращила глаза Лиз.

– И правда, дрянь, – не стала спорить я. – Свиток с оживляющим заклинанием, растертый с маслом, водой и еще несколькими секретными ингредиентами. Что-то густовато получилось, по-моему.

– Оживляющее заклинание? – переспросила Эмма, косясь на павианов. – По-моему, тут и так живности хватает…

– Я постараюсь призвать силу, которая нас защитит, – сказала я. – Но имейте в виду, это довольно опасно. Если я приготовила зелье правильно, то, приняв его, я смогу пропустить через себя мощный магический поток, не сгорев в нем.

– А если неправильно? – тихонько спросила Лиз.

Я вручила каждой из подруг по амулету Исиды.

– Держите крепко. И как только я скажу «бежим», сразу бегите наружу, к стоянке такси. Не останавливайтесь и не оборачивайтесь.

– Сейди, – запротестовала Эмма. – Что ты задумала?..

Быстрее, пока не передумала, я поднесла флакончик ко рту и выпила зелье.

– Сдавайся! Против нас ты ничего не можешь! – проверещала сверху Нехбет. Тень от ее крыльев накрыла весь вестибюль, вызвав панику у немногих не успевших разбежаться пассажиров и придавив меня липким страхом. Конечно, я понимала, что причина этого мерзкого страха в магии стервятницы, и все равно, мысль о быстрой смерти показалась мне едва ли не спасительной.

Часть павианов к этому моменту слегка отвлеклась: из развороченного «Макдоналдса» заманчиво пахло едой. Еще несколько с радостным уханьем гоняли перепуганного кондуктора, хлопая его по фуражке свернутыми в трубку глянцевыми журналами из разграбленного киоска.

Однако большая часть обезьян, к сожалению, по-прежнему смотрела на нас, кольцом обступая газетный киоск, к которому мы жались. Баби со своего командного пункта на крыше косметического магазинчика громко рявкнул: подал сигнал к атаке.

И в этот миг зелье наконец подействовало: мое тело словно пронзило магическим потоком. Правда, вкус у меня во рту был как от дохлой жабы, но зато мне стало ясно, почему древние маги так уважали магические снадобья.

Оживляющее заклинание очень сложное. Чтобы написать его, мне понадобилось несколько дней, а читать его пришлось бы целый час. Однако сейчас, замешанное в зелье, оно стремительно впитывалось в мою кровь. Пальцы покалывало от избытка магической силы. Сейчас моей главной задачей было направить магию в нужное русло, чтобы она не превратила меня в горелые шкварки.

Я мысленно воззвала к Исиде, прося ее поделиться со мной своей силой и создать нужные чары. Сосредоточившись, я зрительно представила, чего хочу добиться, и нужное заклинание всплыло в сознании как будто само собой: «Защити. Н’дах».

Я высвободила бурлящую во мне магию, и в воздухе передо мной вспыхнул золотой иероглиф:

Волна золотистого света прокатилась по всему вестибюлю. Обезьянье стадо заколебалось, и даже Баби на своей крыше вздрогнул и оступился. Нехбет, пронзительно заклекотав, неуклюже завозилась на своем насесте, пытаясь удержаться.

По всему вокзалу неживые предметы вдруг ожили и начали двигаться. Рюкзаки и чемоданы обрели способность летать. Из дверей магазинчиков вдруг вырвались полки, и ссыпавшиеся с них обычные товары для путешественников – сладости, жевательная резинка, банки с напитками – накинулись на павианов. Отбитая бронзовая голова памятника принеслась откуда-то, как пушечное ядро, и со всей силы ударила Баби прямо в грудь, свалив его с крыши магазина. К потолку взмыл смерч из розовых газетных листов «Файнэншел-таймс», мгновенно ослепив Нехбет и сбив ее с балки. Злобно вереща и отбиваясь, она свалилась вниз в вихре розовой бумаги и черных перьев.

– Бежим! – крикнула я подругам. Мы сломя голову рванули к выходу, увертываясь от павианов, которым, однако, сейчас было не до нас. На одного из них накинулось с полдюжины бутылок с газировкой, а второй безуспешно отбивался от разъяренного чемодана и стаи смартфонов, атаковавших его с безудержной отвагой истинных камикадзе.

Баби попытался подняться, но на него тут же накатила лавина вылетевших из косметической лавки шампуней, мочалок и лосьонов, которые обливали его, брызгали ему в глаза и ноздри и вообще взялись за него с решимостью фанатиков красоты. Павиан злобно заревел, взмахнул лапами, поскользнулся и рухнул прямо внутрь магазина, усугубив царившую в нем разруху. Я не думала, что мое заклинание может нанести богам какой-либо существенный вред, но при некотором везении оно могло задержать их хотя бы на несколько минут.

Выскочив из дверей вокзала, мы помчались к стоянке такси. Учитывая всеобщее столпотворение, я сильно сомневалась, что там окажется хоть одна машина, – и действительно, стоянка оказалась совершенно пуста. Значит, делать нечего, решила я, доберемся до моста Ватерлоо бегом, хотя Эмма по-прежнему была босиком, а меня здорово мутило от принятого зелья.

– Смотрите! – пискнула вдруг Лиз.

– Ух ты! Молодец, Сейди, – одобрительно пропыхтела Эмма.

– Что? – удивилась я. – Что я такого сделала?

И только тут заметила шофера: неряшливого коротышку, торчавшего у тротуара с табличкой в руках, на которой красовалась моя фамилия: КЕЙН.

Видимо, подруги решили, что я вызвала его с помощью магии. Не успела я их разочаровать, как Эмма с криком: «Поднажми, девчонки!» – рванула прямиком к коротышке. Мне только и оставалось, что бежать за ней следом. Точно, вспомнила я. Анубис ведь говорил, что вышлет нам навстречу «водителя». Наверно, это он и есть, обрадовалась я. Но чем ближе к нему мы подбегали, тем сильнее мне хотелось притормозить.

Ростом он едва доходил мне до пояса, хотя толщиной не уступил бы и дяде Амосу. Честно говоря, другого такого уродца я еще не встречала. Судя по лицу, происходил он прямиком от неандертальцев. Косматые брови коротышки срослись над переносицей, глаза заметно различались размером, а засаленная борода выглядела так, словно последнее время ею в основном драили грязные кастрюли. Кожа его была усеяна красными рубцами, а волосы больше всего походили на старое птичье гнездо, которое сначала подожгли, а потом хорошенько затоптали.

Увидев меня, коротышка сурово нахмурился, что не добавило ему привлекательности.

– Почти вовремя, – буркнул он с заметным американским акцентом, а потом звучно рыгнул в поднесенный ко рту кулак. Запах карри едва не сбил меня с ног. – Сейди Кейн? – строго поинтересовался он. – Приятельница Баст?

– Гм… возможно, – с некоторой осторожностью согласилась я, решив при первом же подходящем случае серьезно побеседовать с Баст насчет круга ее общения. – И кстати, парочка богов тут пытается нас убить.

На уродца эта новость особого впечатления не произвела. Задумчиво почмокав губами, он изрек:

– Тогда, надо думать, тебе нужен мост.

После чего он повернулся куда-то в сторону и громко рявкнул:

– БУ!

У обочины тротуара тут же прямо из воздуха возник черный лимузин марки «Мерседес».

Небрежно оглянувшись на меня через плечо, шофер вопросительно выгнул бровь:

– Ну, что стоите? Поехали!

До сих пор я никогда в жизни не ездила на лимузине. Честно говоря, я представляла их себе несколько иначе: почище, поуютнее. В этом царил настоящий кавардак. Все заднее сиденье оказалось завалено пустыми картонками из-под карри из лавок, торгующих навынос, промасленной бумагой из-под рыбы с картошкой, пакетами от чипсов и грязными носками. Тем не менее мы с Лиз и Эммой дружно полезли назад: сесть на переднее сиденье никто не решился.

Наверное, вы подумали, что я совсем спятила. Ну правда, кто в здравом уме сядет в машину к такому странному типу? Но ведь Баст обещала, что к нам придет на помощь ее друг, и Анубис тоже говорил о каком-то водителе. Ну а тот факт, что нашим спасителем окажется крайне неопрятный коротышка за рулем волшебного (и еще более неопрятного) лимузина, не очень-то меня удивил. За последние месяцы я успела повидать и более странные вещи.

Да и выбора у меня особого не было, честно говоря. Действие зелья уже рассеялось, и я чувствовала себя не лучшим образом: после того, как я прокачала через собственное тело такое количество магии, голова у меня кружилась от слабости, а ноги сделались как ватные. Вряд ли я бы сейчас смогла добрести до моста Ватерлоо своим ходом, не свалившись в обморок.

Водитель резко утопил педаль газа и рванул прочь от вокзала, закладывая крутые виражи. Полиция уже успела выставить ограждение, но наш лимузин лихо проскочил между стойками с полосатой лентой, обогнул кучку автобусов, принадлежавших новостным каналам «Би-би-си», и столпившуюся рядом стайку зевак, и вырулил на улицу. Я ожидала услышать крики и полицейские свистки, но никто не обратил на нас ни малейшего внимания.

Непринужденно откинувшись на спинку кресла, наш водитель фальшиво насвистывал какой-то мотивчик, кажется, «Коротышек» Ньюмана. Сам он не доставал даже до подголовника: все, что я видела с заднего сиденья – это его нечесаные грязные космы и пару волосатых рук на руле.

В кармашек на солнцезащитном козырьке было заткнуто, как полагается, удостоверение водителя с фотографией… хотя не могу сказать, что она получилась удачной. Снимок сделали в упор, и все, что на нем было видно – размытый нос не в фокусе и жуткий раззявленный рот, как будто тот, кого снимали, пытался проглотить камеру. Под фотографией красовалась надпись: «Вас обслуживает БЕС».

– Бес – это ты? – спросила я.

– Ага, – отозвался коротышка.

– Бес – чумазый «Мерседес», – пробормотала Лиз.

– Еще одна дурацкая рифма – и меня стошнит, – пробормотала Эмма.

– И как тебя называть? Мистер Бес? – продолжала я, пытаясь вспомнить, был ли в египетской мифологии бог с таким именем. И чем, интересно, он мог заниматься? Уж бога – покровителя шоферов у египтян наверняка не было. – Или лорд Бес? Или Бес Короче Некуда?

– Просто Бес, – буркнул он. – С одним «с», учти. И НЕТ, это не девчоночье имя. Только попробуй назвать меня Бесси – и тебе крышка. А насчет того, что я невысокого роста… я ведь бог карликов, каким же еще мне быть? Кстати, если вдруг захотите пить, там сзади есть бутылки с водой.

Я глянула вниз. На полу перекатывались две замызганные, наполовину опорожненные пластиковые бутылки. У одной горлышко было вымазано губной помадой, а вторая выглядела так, словно ее кто-то долго и энергично жевал. Например, слюнявый пес.

– Спасибо, что-то не хочется, – решила я.

Лиз и Эмма пробормотали что-то в знак полного и безоговорочного согласия. Я поглядела на подруг. Вообще-то девчонки отлично держались. Честно говоря, после всего случившегося за этот вечер можно было ожидать, что они впадут в полный ступор… но ведь это были мои подруги. Разве я бы стала водиться с неженками и плаксами? Даже до того, как я занялась магией, чтобы дружить со мной, требовалось изрядное мужество и умение приспосабливаться к любым неожиданностям! (А ты, Картер, лучше помалкивай.)

Въезд на мост Ватерлоо оказался перекрыт полицейскими машинами, но Бес просочился между ними, как угорь, вырулил на тротуар и погнал дальше. Полицейские и глазом не моргнули.

– Мы что, невидимые? – полюбопытствовала я.

– Ага, для большинства смертных, – кивнул Бес, подтверждая свои слова очередной отрыжкой. – Туповатый народец, эти люди, а? То есть, конечно, исключая присутствующих и все такое…

– Так ты действительно бог? – недоверчиво спросила Лиз.

– Еще какой, – важно отозвался Бес. – В мире богов я просто гигант.

– Гигантский бог карликов, – не веря своим ушам, пробормотала Эмма. – Слушай, а гномы тоже считаются? Ну, которые с Белоснежкой…

– Всех карликов, – решительно ответствовал Бес, разводя руки в щедром жесте. Поскольку руль он при этом выпустил, ничуть не сбавив скорости, я занервничала. – Египтяне – толковые ребята! Люди, которые рождаются не такими, как все, были у них в большом почете. Они считали, что карлики наделены большой магической силой. Так что, да, я самый настоящий бог карликов. И гномов, если хочешь.

Лиз осторожно откашлялась.

– Карлики – это звучит как-то… Может быть, сейчас их принято называть как-нибудь более вежливо? Скажем… низкорослые люди, или, например, вертикально ограниченные, или…

– Я не намерен зваться богом вертикально ограниченных или что-нибудь в этом роде, – отрезал Бес. – Я – карлик и горжусь этим! Кстати, мы приехали. Как раз вовремя.

Он резко дал по тормозам, остановив машину прямо посреди моста. Я обернулась назад, и меня чуть не вывернуло наизнанку. Над набережной нарезала круги крылатая черная тень, а Баби по-свойски разбирался с полицейским кордоном, расшвыривая машины, как пустые консервные банки. Часть машин улетела прямиком в Темзу. Полицейские залегли за парапетом и открыли огонь, но пули по-прежнему отскакивали от шкуры Баби, словно она была бронированной.

– Почему мы остановились? – удивилась Эмма.

Бес встал на сиденье и со вкусом потянулся. О да, при его росте он мог себе это позволить…

– Это река, – пояснил он. – Отличное место, чтобы дать бой богам. Уж поверь, я знаю, о чем говорю. Когда прямо под ногами струится такая могучая природная стихия, закрепиться в мире смертных довольно трудно.

Приглядевшись повнимательнее, я поняла, что он имеет в виду. Действительно, его облик сейчас слабо мерцал, как мираж в пустыне.

Внутри у меня все сжалось. Вот он и настал, момент истины… А я едва держусь на ногах – и от выпитого зелья, и от страха. Где же мне взять магические силы, чтобы сразиться с двумя богами сразу? Но выбора у меня не было.

– Лиз, Эмма, – объявила я, – мы выходим.

– Вы… выходим? Наружу?.. – испуганно залепетала Лиз.

Эмма сглотнула.

– Э-э, Сейди, а ты уверена…

– Я знаю, что вам страшно, – отрезала я. – Но вы должны делать в точности то, что я скажу.

Девчонки неохотно распахнули дверцы. Бедняги… Может, действительно не стоило их сюда тащить? С другой стороны, после того, как я увидела своих бабушку и дедушку во власти богов, мне не хотелось выпускать подруг из виду ни на минуту. Пусть лучше будут под присмотром.

– Помощь нужна? – равнодушно осведомился Бес, подавляя зевок.

Баби уже вперевалку ковылял к нашему лимузину. Нехбет возбужденно кружила над ним, выкрикивая убийственные приказы. Что-то было незаметно, чтобы река сильно их ослабила.

Уж не знаю, что бог карликов мог предпринять против этой парочки, но я на всякий случай сказала:

– Да. Мне нужна помощь.

– Ясно, – ответил Бес, хрустнув пальцами. – Тогда вылезайте.

– Э-э… что?

– Не могу же я переодеваться, пока вы сидите в машине! – возмутился коротышка. – Я должен надеть свой уродский костюм.

– Уродский костюм?

– Вылезайте из машины! – скомандовал карлик. – Я буду готов через минуту!

Больше уговаривать нас не понадобилось. Увидеть еще больше Беса, чем мы уже успели увидеть, ни одной из нас не хотелось. Мы выбрались наружу, и Бес решительно захлопнул за нами дверцы. Я покосилась на стекла лимузина, но они были сильно затонированы, и, что творилось внутри, увидеть было невозможно. Может, Бес вообще врубил музыку, расслабился и так и намерен сидеть, пока нас тут всех не прикончат. В любом случае я не особенно рассчитывала, что перемена наряда у водителя как-то поможет нам одолеть Нехбет и Баби.

Я взглянула на своих перепуганных подружек, а потом перевела взгляд на приближающихся богов.

– Что ж, девчонки, придется стоять насмерть.

– Ой, нет-нет-нет! – жалобно застонала Лиз. – Давай без всякого «насмерть», ладно?

Покопавшись в сумке, я извлекла из нее кусок мела и статуэтки сыновей Гора.

– Так, Лиз, расставь эти статуэтки по четырем сторонам света – север, юг и так далее. А ты, Эмма, возьми мел и соедини эти статуэтки круговой линией. Скорее, у нас всего несколько секунд.

Я вручила подруге мел в обмен на посох, и меня тут же накрыло мощным ощущением дежавю. Сейчас я командовала подругами точь-в-точь так же, как Зия Рашид командовала нами с Картером, когда нам впервые пришлось столкнуться с враждебным божеством.

Вообще-то мне совсем не хотелось быть похожей на Зию… Но в то же время я впервые поняла, сколько мужества и смелости ей потребовалось, чтобы сражаться с могучей богиней, одновременно защищая двух несмышленых новичков. Неудобно признаться, но я преисполнилась огромного уважения к ней. Мне бы сейчас ее храбрость…

Воздев в одной руке посох, а в другой – жезл, я попыталась сосредоточиться. Время как будто замедлилось, стало тягучим, как густой сироп. Так, для начала я должна напрячь все свои чувства, чтобы полностью представлять, что происходит вокруг меня. Вот Эмма ползает по асфальту, замыкая меловой круг. Вот рядом стоит Лиз, и ее сердце колотится часто-часто. Вот Баби топает своими громадными лапами по мосту, рысью мчась ко мне. Под мостом катятся воды Темзы, а вокруг меня плещутся течения Дуата – невидимые, но почти такие же могучие.

Баст как-то сказала мне, что Дуат похож на магический океан, находящийся под самой поверхностью мира смертных. Если это действительно так, то сейчас это место – мост над потоком воды – было похоже на стремительную, сбивающую с ног струю. Поток магии был здесь таким сильным, что мог унести с собой любого, даже бога.

Значит, мне нужно закрепиться понадежнее, чтобы меня тоже не смыло. Я сконцентрировалась. Лондон – это мой город. Отсюда, с моста, я могла видеть его почти целиком: здания парламента, колесо обозрения «Глаз Лондона» и даже Иглу Клеопатры на набережной Виктории, где погибла моя мама. И если я сейчас потерплю поражение так близко от того места, где моя мама сотворила свое последнее заклинание… Нет, остановила я себя. Я этого не допущу.

Баби оставался до нас какой-то метр, когда Эмма наконец замкнула круг. Я коснулась посохом неровной меловой линии и зажмурилась на мгновение от полыхнувшей золотой вспышки.

Павиан врезался в защитное силовое поле с такой силой, словно на его пути вдруг выросла стена из стали. Его отбросило назад. Нехбет, к сожалению, успела увернуться и теперь кружила поблизости, разочарованно клекоча.

Увы, светящийся круг начал мигать, слабея. Мама еще в детстве внушила мне простую истину: любое действие вызывает равное по силе противодействие. В магии этот закон так же верен, как и в физике. От натиска Баби у меня перед глазами заплясали черные точки. Если он попробует напасть снова, я сомневаюсь, что сумею удержать круг.

Что же мне делать? Наверное, нужно выступить из круга, сделавшись основной мишенью. Остатки энергии я смогу направить в круг, и тогда он сможет продержаться еще какое-то время без посторонней помощи… даже если меня не станет. По крайней мере мои подруги останутся в живых.

Наверное, Зия Рашид в прошлое Рождество рассуждала точно так же, когда шагнула вон из круга, чтобы защитить Картера и меня. До чего же она все-таки отважная. Противно даже…

– Девчонки, – обратилась я к подругам. – Что бы ни случилась со мной, из круга ни ногой, ясно?

– Сейди, – негромко сказала Эмма, – я знаю этот твой голос… Пожалуйста, что бы ты ни задумала, не делай этого.

– Ты не можешь нас бросить! – всхлипнула Лиз, а потом, к моему удивлению, срывающимся голоском закричала на Баби: – Уб-бирайся прочь, мерзкая мыльная макака! Моя подруга не хочет убивать тебя, но, если придется, она это сделает!

Баби угрожающе зарычал. Он и в самом деле весь, с ног до головы, был в пене и в мыле – спасибо флакончикам из магазина косметики! – и пахло от него теперь просто чудесно. Серебристая грива слегка слиплась от разноцветных шампуней, к тому же ее прихотливо украшали яркие шарики соли для ванн.

Нехбет не могла похвастаться тем же. Грязная и взъерошенная, сейчас она сидела на фонарном столбе и выглядела так, словно ее атаковала разом вся продукция вокзальных кафе и закусочных. К ее и без того неопрятному оперению прилипли ошметки ветчины, сыра, жареной картошки и сладкой начинки, наглядно свидетельствуя, что немало пирожков и гамбургеров отдали свои жизни ради того, чтобы задержать ее на вокзале. В жидких волосах стервятницы застряли пластиковые вилки, салфетки и обрывки розовой газетной бумаги. Неудивительно, что старушка готова была растерзать меня в клочья.

Одна хорошая новость все-таки была: подручные Баби, видимо, так и не смогли прорваться на улицу. Я вообразила себе стадо перепачканных в объедках, ошарашенных павианов, которых полицейские споро заковывают в наручники и грузят в машины с решетками. Настроение у меня сразу приподнялось.

– На вокзале ты застала нас врасплох, Сейди Кейн, – прокаркала Нехбет. – Признаю, ты действовала неплохо. И то, что ты затащила нас на мост, тоже довольно умно. Но не надейся, сил у нас еще полно! А вот тебе их едва ли хватит, чтобы еще раз сразиться с нами. А если ты не можешь победить даже нас, как ты справишься с пробуждением Ра?

– Вы должны были помогать мне, – оскорбилась я. – А вы вместо этого пытаетесь мне помешать!

– Ух-ху! – рявкнул Баби.

– Он прав, – хмыкнула богиня стервятников. – Сильный выживает и без посторонней помощи. А слабых полагается убивать и съедать. Какова же на поверку ты, наглая девчонка? Признайся хоть сама себе.

Если честно, то я уже с трудом держалась на ногах. Даже прочный мост под моими ботинками вдруг принимался кружиться и как будто уплывал в сторону. С обеих набережных доносился вой сирен. К полицейским кордонам у въезда на мост прибывали все новые машины, но наступления пока никто не начинал.

Баби зарычал, обнажая клыки. Он стоял так близко, что меня окутывало избыточно-душистыми ароматами шампуня вперемешку с гнилым запахом из его пасти. Я посмотрела на дедушкины очки, блестевшие у него на лбу, и весь мой гнев внезапно вернулся, наполняя меня новой силой.

– Давай, рискни, – сказала я павиану. – Я следую путем Исиды. Попробуй напасть на меня, и от тебя мокрого места не останется.

Усилием воли я направила поток магии в посох, и он засветился. Баби опасливо отступил на пару шагов назад. Нехбет тревожно заерзала на своем столбе, и я заметила, что их образы слегка мерцают. Река действительно делала богов слабее, разрывая их связь с миром смертных. Но для победы этого было недостаточно.

Должно быть, Нехбет заметила по моему лицу, что я близка к отчаянию. В конце концов, она же была стервятником и умела распознать мгновение, когда ее жертвы находятся на последнем издыхании.

– Для последнего усилия неплохо, детка, – каркнула она даже с каким-то одобрением в голосе. – Но только у тебя уже ничего не осталось в запасе. Баби, вперед!

Бог-павиан поднялся на задние лапы, оскалив пасть. Я уже приготовилась ударить посохом, высвободив последнюю оставшуюся у меня порцию магии – мою собственную жизненную энергию, в надежде, что ее хватит, чтобы испепелить обоих богов. Я должна, должна сделать так, чтобы Лиз и Эмма не пострадали…

И тут я услышала, как позади меня открылась дверь лимузина.

– Стоп, никто ни на кого не нападает! – скомандовал голос Беса. – То есть кроме меня, конечно.

Нехбет тревожно заверещала. Я резко обернулась, пытаясь понять, что происходит, и тут же пожалела, что не ослепла мгновением раньше.

Судя по звукам, Лиз отчаянно боролась с приступом рвоты.

– Нет, нет! – сдавленно пропищала она. – Так же нельзя!

– Агх! – выразилась Эмма на чистом павианьем. – Остановите его! Пусть он перестанет…

О да, Бес не обманул. Его уродский костюм в самом деле мог выбить из колеи кого угодно. Он взобрался на крышу лимузина и сейчас стоял там, расставив ноги и подбоченившись, в позе Супермена. Правда, наряд его ограничивался исключительно нижним бельем.

Учитывая, что эту запись могут прослушать и слабонервные люди, я не стану вдаваться в излишние подробности. Скажу просто, что Бес, росточком не больше метра, сумел продемонстрировать свое исключительное безобразие на полную мощность, включая такие дивные детали, как выпирающее пузо, жутко волосатые кривые ноги, дряблые складки на боках и прочее, что не могли скрыть облегающие голубые плавки. Попробуйте вообразить себе самого уродливого человека, какого вам доводилось видеть на общественных пляжах, умножьте его безобразие на десять, и вы получите Беса… Нет, честное слово, некоторым нужно просто запретить показываться на людях в купальниках!

Не находя подходящих слов, я сумела выдавить только:

– Оденься немедленно!

Бес в ответ только картинно загоготал, что должно было означать нечто вроде: «Ха-ха! Я просто чудо, правда?»

– Даже не подумаю, – ответил он, – пока эти двое не уберутся. Или мне придется пугнуть их, чтобы отправить обратно у Дуат.

– Тебя это не касается, бог карликов! – прохрипела Нехбет, старательно отводя глаза от представшего им ужаса. – Уходи прочь!

– И не подумаю, – уперся Бес. – Эти дети находятся под моей защитой.

– Эй, я тебя вообще сегодня в первый раз увидела! – слабо простонала я.

– Глупости. Ты сама попросила меня о помощи.

– Но я не вызывала пляжных спасателей!

Бес ловко спрыгнул с крыши лимузина и приземлился прямо перед моим кругом, оказавшись между мной и Баби. Честно сказать, сзади карлик выглядел еще кошмарнее. Спина у него оказалась волосатая, как звериная шкура. А поперек, так сказать, плавок красовалась надпись: «Гордость карлика».

Бес и Баби принялись кружить друг вокруг друга, как боксеры на ринге. Павиан замахнулся громадной лапой, но карлик оказался проворнее: взбежав прямо по шерстистой груди Баби, он с силой ударил его макушкой прямо в нос. Павиан пошатнулся и попятился, но карлик продолжал лупить его, используя собственную голову в качестве смертоносного орудия.

– Эй, поосторожнее! – крикнула я. – Это же мой дедушка!

Бес уже отогнал Баби к самым перилам. Павиан растерянно заморгал, пытаясь собраться с силами, но тут Бес набрал в грудь побольше воздуха и дыхнул на него. Против такого натиска карри павиан уже не выстоял. Его лапы подогнулись, все тело замерцало, и пышная серебристая шкура стала как будто сползать с него, отпадая клочьями. Павиан скорчился на мостовой, прикрывая голову лапами, и вскоре на его месте оказался плотный седовласый пенсионер в изодранной кофте.

– Дедушка!

Не выдержав, я выскочила из защитного круга и бросилась к старику.

– С ним все будет в порядке, – объявил Бес, после чего повернулся к стервятнице. – Теперь твоя очередь, Нехбет. Уходи.

– Это тело – моя законная добыча! – заголосила та. – И мне в нем очень нравится!

– Учти, ты сама напросилась.

Бес деловито потер руки, потом глубоко вдохнул и сделал нечто такое, что я была бы счастлива стереть из памяти… но, боюсь, это останется со мной навсегда.

Я могла бы сказать, что он просто скорчил рожу и крикнул «БУ!», и это была бы чистая правда… но тогда вряд ли вы составите представление о том, насколько УЖАСНО это выглядело.

Голова карлика раздулась, как воздушный шарик, нижняя челюсть поползла вниз, пока его рот не сделался раза в четыре больше обычного раззявленного рта, глаза выпучились, став размером с грейпфруты, а волосы встопорщились, точь-в-точь как бывает у Баст, когда она пугается или сильно злится. Потом он затряс щеками, высунул извивающийся зеленый язык и рявкнул такое оглушительное «БУУУ!», что оно прокатилось над Темзой, как грохот пушечного выстрела. Столь мощный натиск воплощенного безобразия разом сдул с Нехбет все перья и даже краску с ее лица. Кажется, он подхватил саму сущность богини и унес прочь, как подхваченный вихрем клочок бумаги. Вместо нее на фонарном столбе осталась сидеть совершенно потрясенная пожилая женщина в цветастом халате.

– О боже… – простонала бабушка и лишилась чувств.

Бес подскочил и успел подхватить ее прежде, чем она свалилась в реку. Лицо карлика снова стало нормальным – ну, то есть вернулось к уже привычному уровню уродливости. Он бережно уложил бабушку на мостовую рядом с дедом.

– Спасибо тебе, – с чувством сказала я Бесу. – А теперь не мог бы ты одеться? Пожалуйста!

Он ответил мне зубастой ухмылкой, которая нанесла очередной удар по моему и без того истерзанному чувству прекрасного.

– А ты ничего, Сейди Кейн, – объявил он. – Теперь ясно, почему ты так нравишься Баст.

– Сейди? – хрипло позвал меня дедушка. Его веки задрожали и открылись.

– Я здесь, дедуль, – ответила я, поглаживая его по лбу. – Как ты себя чувствуешь?

– Почему-то жутко хочется манго, – пожаловался он и сел, скосив на меня глаза. – И еще, кажется, насекомых. Ты… ты спасла нас?

– Не совсем, – призналась я. – Это мой друг…

– Конечно, это она вас спасла, – тут же вмешался Бес. – Смелая девчонка, ваша внучка. Ну и в магии понимает.

Дедушка перевел взгляд на Беса и насупился.

– Чертовы египетские боги… да еще расхаживают в таком неприличном виде! Правильно, что мы решили не заниматься этой проклятой магией.

У меня словно гора с плеч свалилась. Раз уж дед принялся ворчать, значит, с ним точно все в порядке. Бабушка все еще лежала без сознания, но дышала ровно и спокойно, даже щеки у нее чуть-чуть порозовели.

– Нам пора, – сказал Бес. – Смертные вот-вот начнут штурмовать мост.

Я оглянулась на кордоны у въезда на мост и поняла, что он имеет в виду. Из подъехавших машин выгружались крепкие парни в камуфляже и пуленепробиваемых жилетах, вооруженные винтовками, гранатометами и, вероятно, еще кучей всяких смертоносных штук, от которых нам не поздоровится, если их пустят в ход.

– Лиз, Эмма! – окликнула я девчонок. – Помогите мне.

Подруги подбежали и стали помогать деду подняться на ноги, но тут Бес сказал:

– Они с нами не поедут.

– Как это? – возмутилась я. – Ты же сам только что сказал…

– Они – простые смертные, – возразил Бес, – и в твоих поисках не участвуют. Если ты и впрямь собираешься отправиться за свитком, который хранится у Влада Меньшикова, нам нужно отправляться прямо сейчас.

– Так ты об этом знаешь? – поразилась я и тут же вспомнила, что карлик общался с Анубисом.

– Здесь твоим подругам и бабушке с дедушкой опасность не грозит, – продолжал Бес. – Конечно, им придется пообщаться с полицией, но никто не заподозрит, что эти старики и дети стали виной беспорядков в городе.

– Мы не дети, – хмуро буркнула Эмма.

– Стервятники, – пробормотала бабушка, не приходя в себя. – Гамбургеры…

Дед откашлялся.

– Сейди, этот карлик прав, – проворчал он. – Ступай. Еще чуток, и я буду в полном порядке. Хотя, конечно, жаль, что та обезьяна не оставила мне ни капли своей силы. Я уже много лет не чувствовал себя таким здоровяком.

Я поглядела на своих измученных, перепачканных стариков и подруг. Мое сердце рвалось во все стороны сразу. Конечно, я и сама понимала, что Бес прав: сейчас для них куда безопаснее встретиться со штурмовыми силами полиции, чем отправиться со мной. И что поиски магического свитка – совсем не их дело, я тоже понимала. Много лет тому назад мои бабушка с дедушкой выбрали жизнь без магии, отказавшись развивать свои природные способности. А мои подруги и вовсе не имеют к ней никакого отношения. Они всего лишь простые смертные, правда, невероятно храбрые, сумасшедшие, смешные, чудесные – одним словом, совершенно потрясающие. Поэтому им не следует отправляться туда, куда сейчас держу путь я сама.

– Сейди, все в порядке. – Эмма поправила на носу треснувшие блескучие очки и выдавила что-то вроде ободряющей улыбки. – С полицией мы как-нибудь справимся. Нам же не впервой вешать взрослым лапшу на уши, верно?

– И о твоих бабушке с дедушкой мы позаботимся, не волнуйся, – пообещала Лиз.

– Нечего о нас заботиться, – ворчливо вскинулся дед, но тут же согнулся от приступа кашля. – Ступай, милая, правда. Этот проклятый павиан был в моей собственной голове, так что я точно знаю: он действительно хотел тебя погубить. Поэтому сделай что должна, пока они снова не пришли за тобой. Я ведь даже не мог помешать ему. Я просто не мог… – Он раздраженно уставился на свои трясущиеся старческие руки. – Никогда себе этого не прощу. Давай же, иди!

– Простите меня, – покаянно сказала я, обращаясь ко всем сразу. – Я не хотела…

– Ты еще извиняешься? – поразилась Эмма. – Сейди Кейн, да это самый потрясающий день рождения, какой только может быть на свете! А теперь иди!

Они с Лиз крепко обняли меня на прощание, после чего Бес торопливо погнал меня к лимузину прежде, чем я успела разреветься.

Мы покатили по мосту в северном направлении, к набережной Виктории. Подъехав к полицейскому заграждению, Бес вдруг притормозил.

– В чем дело? – спросила я. – Разве мы не можем проскочить незаметно?

– Тут явно поработали не смертные, – ответил он, указывая пальцем вперед.

Я ахнула. Все без исключения полицейские, репортеры и даже зеваки, собравшиеся возле кордона, лежали на мостовой и дрыхли без задних ног. Даже здоровенные мужики в пуленепробиваемых жилетах уютно свернулись калачиком, прижимая к себе, как плюшевых мишек, свои гранатометы.

Перед самым кордоном, преграждая нам путь, с решительным выражением на физиономиях торчали Картер и Уолт. Вид у них был взмыленный, и дышали они тяжело, как будто примчались сюда бегом из самого Бруклина. Оба держали наготове магические жезлы. Картер выступил вперед, направив на ветровое стекло острие своего меча.

– А ну отпусти ее! – заорал он Бесу. – Или я тебя уничтожу!

– Напугать его? – предложил Бес, оборачиваясь ко мне.

– Нет! – поспешно воскликнула я. – Второй раз я такого не вынесу. Погоди, сейчас я сама с ними поговорю.

Распахнув дверь, я непринужденно вышла из лимузина.

– Привет, мальчики. Вовремя, как всегда.

Уолт и Картер озадаченно нахмурились.

– То есть… ты не в опасности? – нерешительно спросил Уолт.

– Уже нет. Спасибо, что спросил.

Картер неохотно опустил меч.

– Хочешь сказать, этот уродец…

– Наш друг, – отрезала я. – Его прислала Баст. И кстати, он наш водитель.

Выражение лица брата, в котором было поровну замешательства, раздражения и неловкости, доставило мне подлинное наслаждение. Честное слово, день рождения и впрямь удался.

– И куда он нас повезет, этот водитель? – задал вопрос Картер.

– В Россию, конечно, – пожала плечами я. – Давайте, садитесь!

9

Вертикально ограниченный тур в Россию

Картер

Как всегда, Сейди упустила кое-что важное. Например, как мы с Уолтом едва не убились, кинувшись спасать ее.

Полет до Бруклинского музея не доставил мне ни малейшего удовольствия. Нам с Уолтом пришлось болтаться на веревке под брюхом грифона, как парочке Тарзанов, только и успевая увертываться и отбрыкиваться от полицейских, сотрудников спасательной службы, городских чиновников и, самое страшное, от энергичных старушек с острыми зонтиками, которые гнались за нами с неожиданной для пожилых леди прытью и грозными воплями: «Это тот здоровенный колибри! Бей его!»

Когда мы наконец добрались до портала и открыли его, я хотел взять Фрика с собой, но при виде бешено вращающегося песчаного водоворота грифон испугался и заартачился, так что нам пришлось прыгать без него.

Когда мы очутились в Лондоне, все телевизоры в витринах магазинов показывали одно и то же: репортаж о происшествии на вокзале Ватерлоо, в котором загадочным образом оказались задействованы сбежавшие из зоопарка животные и еще более необычные для Лондона смерчи. Мы не стали долго ломать голову, гадая, кто мог вызвать подобный переполох, а сразу же воспользовались амулетом Уолта с изображением Шу – бога воздуха, вызвав мощный порыв ветра, который принес нас прямиком на мост Ватерлоо. С нашим обычным везением мы приземлились точно посреди вооруженного штурмового отряда, готового отправиться на приступ моста. Хорошо еще, что я успел вспомнить усыпляющее заклинание.

И вот наконец, когда мы уже были готовы атаковать и спасти Сейди, она подкатила к нам на лимузине с уродливым карликом за рулем (кстати, кроме плавок, на нем ничего не было) и устроила нам выговор за опоздание!

Так что, когда она объявила, что карлик отвезет нас в Россию, я только буркнул «да куда угодно» и плюхнулся на сиденье.

Лимузин покатил в сторону Вестминстера, а мы с Сейди и Уолтом тем временем обменивались рассказами о том, что с нами произошло.

Выслушав, через что пришлось пройти сестрице, я решил, что мой день сложился не так уж плохо. Страшный сон про Апопа и трехголовая змея в нашем тренировочном зале, прямо скажем, меркли по сравнению с историей о том, как двое мерзких богов вселились в наших бабушку с дедушкой. Не скажу, что я был так уж привязан к старикам, но все равно жуть.

И я никак не мог поверить, что наш шофер – тот самый Бес. Мы с папой столько раз хохотали в музеях над его выпученными глазами, высунутым языком и уродливым телом, обычно без всякой одежды. С такой внешностью он легко мог отпугнуть кого угодно – злых духов, демонов и даже богов, так что неудивительно, что он пользовался такой любовью у простых египтян, которые почитали его как защитника. Ну и любителя пошутить, кстати. Во плоти Бес оказался таким же уродливым, как и на древних изображениях, только теперь картину дополняли краски и, не могу не отметить, запахи.

– Выходит, мы твои должники, – сказал я ему. – А ты друг Баст, да?

Уши карлика слегка покраснели.

– Гм… ну да, само собой. Время от времени она просит меня сделать для нее кое-что, ну я и стараюсь помочь.

Мне почудилось, что за его словами кроется какая-то история, в которую он не хочет вдаваться.

– Когда Гор говорил со мной, – поделился я, – то предупредил, что некоторые боги не одобряют нашего решения разбудить Ра и могут нам помешать. Теперь мы знаем, кто эти боги.

Сейди сердито запыхтела.

– Если им не нравится наш план, могли бы направить нам ноту протеста или что-нибудь в этом роде. А Нехбет с Баби меня чуть на куски не разорвали!

Выглядела сестрица не лучшим образом: физиономия бледно-зеленая, армейские ботинки заляпаны грязью и почему-то шампунем, любимая кожаная курточка на плечах перепачкана чем-то, подозрительно напоминающим помет грифа. И все равно, держалась она молодцом. Магические зелья трудно готовить, но пользоваться ими еще труднее. За то, чтобы пропустить через себя большой поток магии, всегда приходится расплачиваться слабостью и плохим самочувствием. Поразительно, как она еще в обморок не грохнулась!

– Ты здорово справилась, – сказал я ей.

Сейди в это время с хмурым видом вертела в руках странного вида черный нож – церемониальный клинок, который подарил ей Анубис.

– Если бы не Бес, я бы погибла.

– Не-а, – безмятежно отозвался наш водитель. – То есть, конечно, все может быть, но ты бы точно проделала это с шумом и треском. Стиль – великое дело, поверь моему слову.

Сейди с сосредоточенным видом поворачивала нож и так и сяк, словно надеялась прочесть на нем инструкцию по применению.

– Это нетжери, – подсказал я. – Клинок змеи. Жрецы использовали его для…

– Для обряда Отверзания Уст, – договорила за меня Сейди. – Без тебя знаю. Вот только зачем он нам?

– Не знаю, – признался я. – А ты, Бес?

– Без понятия. Это же связано с похоронными обрядами. Я подобными вещами не занимаюсь.

Я повернулся к Уолту. Он же у нас настоящий спец по всяким магическим предметам, может, он что-то знает? Но Уолт как будто даже не обратил на него внимания. С тех пор как Сейди упомянула имя Анубиса, он не произнес ни слова, просто сидел рядом с ней и нервно перебирал свои кольца.

– Ты в порядке? – спросил я, пихнув его в бок.

– Ага… просто задумался. – Покосившись на Сейди, он торопливо добавил: – Про ножи нетжери, в смысле.

Сейди наклонила голову, занавесив лицо челкой, как будто нарочно хотела отгородиться от Уолта. Возникшее между ними напряжение вряд ли удалось бы ослабить даже самым что ни на есть магическим ножом.

– Чертов Анубис, – проворчала она. – Я чуть не умерла, а ему хоть бы что.

Дальше мы некоторое время ехали в мрачном молчании, пока Бес не повернул на Вестминстерский мост и не переехал Темзу в обратном направлении.

– Куда это мы едем? – нахмурилась Сейди. – Нам же нужен портал! А все самые подходящие артефакты находятся в Британском музее.

– Ага, – не стал спорить Бес. – И остальным магам об этом тоже прекрасно известно.

– Остальным магам? – удивился я.

– Малыш, ты что, с луны свалился? У Дома Жизни отделения по всему миру, забыл? Лондон относится к Девятому Ному. Той заварушкой на мосту Ватерлоо мисс Сейди, считай, сама объявила приятелям Дежардена: вот она я, ловите меня! Готов поспорить, все здешние маги уже на ногах, ищут вас. И конечно, первым делом они перекроют все подступы к музею на случай, если вам понадобится смыться из Лондона. К счастью, я знаю еще одно местечко, где можно открыть портал.

Ну вот, теперь карлики меня поучают… Хотя, конечно, я и сам мог бы догадаться, что в Лондоне тоже есть свои маги. Дом Жизни и впрямь был повсюду. За порогом нашего дома в Бруклине мы нигде не могли рассчитывать на безопасность.

Теперь мы ехали через южный Лондон. Пейзажи, тянувшиеся вдоль Камберуэлл-роуд, были такими же унылыми, как мои собственные мысли. Бесконечные ряды грязных кирпичных домов, пыльные витрины дешевых магазинов… Какая-то старуха на автобусной остановке хмуро проводила нас глазами. Двое хулиганистых с виду парней, топтавшихся на пороге неопрятной пивнушки, смерили наш лимузин хищными взглядами, словно прикидывая, как бы его половчее угнать. Интересно, кто они такие – боги или маги под прикрытием? Обычные-то люди нас не замечали…

Я понятия не имел, что задумал Бес. Трудно было поверить, что здесь в окрестностях можно отыскать подходящие для портала египетские древности.

В конце концов слева от нас потянулся большой парк: зеленые лужайки, тенистые аллеи и руины каких-то старых каменных строений вроде акведуков, увитые плющом. Впереди замаячил холм, увенчанный телебашней.

Бес съехал с дороги и погнал машину прямо по траве, игнорируя таблички «по газонам не ходить». Вечер выдался пасмурный и дождливый, так что наплыва гуляющих в парке не наблюдалось. Парочка любителей бега трусцой не обратили на нас никакого внимания, как будто раскатывающие по лужайкам лимузины были здесь самым обычным делом.

– И куда мы направляемся? – осведомился я.

– Смотри и учись, малыш.

Меня вообще бесит, когда кто-то называет меня «малышом», а если это делает коротышка ростом мне до пояса, то это раздражает вдвойне, но я промолчал. Бес въехал прямо на холм. Неподалеку от вершины на склоне показалась каменная лестница шириной футов в тридцать. Я так и не понял, куда она ведет. Бес ударил по тормозам, и машина, вильнув, остановилась. Выбравшись наружу, я с удивлением обнаружил, что холм гораздо выше, чем мне представлялось вначале: с его вершины был виден почти весь Лондон.

Потом я внимательнее пригляделся к лестнице. По обеим сторонам от ее подножия лицом к городу восседали два изрядно попорченных непогодой каменных сфинкса: каждый длиной футов по десять, с телом льва и головой фараона. Не знаю, зачем их здесь установили, но в пустынном загородном парке они смотрелись довольно неуместно.

– Они же не настоящие, – заметил я.

– Ну конечно, настоящие, – фыркнул Бес.

– В смысле, они же не из Древнего Египта! Они совсем не такие старые.

– Слушай, не придирайся, – отмахнулся Бес. – Это лестница Хрустального Дворца. Раньше здесь, на холме, располагался огромный выставочный зал, сплошь из стекла и стали и размером с собор.

Сейди сосредоточенно нахмурилась.

– Что-то такое нам рассказывали в школе. Королева Виктория давала в нем балы или что-то в этом роде.

– Скажешь тоже – балы! – хмыкнул Бес. – В 1851 году здесь проходила Всемирная выставка. Демонстрация имперской мощи Британии и так далее. Кстати, засахаренные яблоки тут подавали – пальчики оближешь.

– Ты что, там был? – удивился я.

Бес не стал распространяться, пожав в ответ плечами.

– В 1930-х годах дворец сгорел, скажите спасибо кое-каким тупым магам… впрочем, это уже другая история. Все, что от него осталось – это вот эти сфинксы и лестница.

– Лестница в никуда, – промолвил я.

– Почему это в никуда? Сегодня я доставлю вас по ней в Санкт-Петербург, – поправил меня Бес.

Уолт высунулся из машины, чтобы разглядеть сфинксов поближе. Кажется, статуи вызвали у него внезапный интерес, который разогнал его уныние.

– Но ведь эти сфинксы действительно прибыли сюда не из Египта, – поддержал он меня. – Как же они смогут открыть портал, если они не настоящие?

Бес ответил донельзя зубастой ухмылкой.

– Смотря что ты считаешь «настоящим», малыш. Каждая империя пытается подражать Египту, поэтому среди правителей принято окружать себя вещами, похожими на египетские. Это придает им значимости, понимаешь? И совсем не обязательно, чтобы они действительно происходили из Египта. Вот почему в Риме, Париже и Лондоне так много всяких памятников, построенных в египетской традиции. Вспомни хоть обелиск в Вашингтоне…

– Ох, не напоминайте о нем, пожалуйста, – простонала Сейди.

– В общем, – продолжал Бес, – кто бы и когда бы ни создал этих сфинксов, они все равно по сути своей египетские. Они символизируют связь Британской империи с Древним Египтом, а значит, ничто не мешает им служить проводниками магии. Особенно если ее направляю я. А теперь… – он поглядел на Уолта, – думаю, тебе самое время выходить.

От изумления и растерянности я даже не нашел что сказать, зато Уолт хмуро уставился себе в колени, как будто ожидал чего-то подобного.

– Эй, погодите, – тут же вмешалась Сейди. – Почему это Уолт не может поехать с нами? Он же умелый маг. Он может помочь нам!

Физиономия Беса внезапно посерьезнела.

– Уолт, ты что, так им и не сказал?

– Чего он не сказал? – немедленно вскинулась сестрица.

Уолт вцепился в свои амулеты, как будто они могли каким-то образом избавить его от нежелательного разговора.

– Да ничего такого, честно. Просто… Мне нужно помочь ребятам в Бруклине. И Жас думала…

Он вдруг запнулся, как будто спохватился, что как раз имени Жас упоминать не следовало.

– Правда? – с ледяным спокойствием поинтересовалась Сейди. – Кстати, как у нее дела?

– О, она… она все еще в коме, – пробормотал Уолт. – Хотя Амос говорит, что она обязательно поправится, но это не то, о чем я…

– Отлично, – холодно прервала его Сейди. – Очень рада, что ей стало лучше. В таком случае, конечно, ты должен вернуться. Что ж, замечательно. Давай вылезай. Анубис говорил, что мы должны поспешить.

Да, не слишком деликатно с ее стороны было вспомнить его прямо сейчас. Уолт отпрянул так, словно она ударила его в грудь.

По-моему, Сейди сейчас вела себя не очень-то честно. Из разговора с Уолтом тогда, в Бруклинском Доме, я понял, что Сейди ему нравится. И что бы его сейчас не тревожило, с романтическими отношениями между ним и Жас это никак не было связано. С другой стороны, если я сейчас вступлюсь за него, Сейди просто-напросто пошлет меня куда подальше. Как бы мне еще больше не напортить…

– На самом деле я вовсе не хочу возвращаться, – выдавил он наконец.

– Поехать с нами ты все равно не можешь, – заявил Бес. Он говорил твердо, но мне в его голосе послышалась забота, даже сочувствие, что ли. – Ступай, малыш. Все в порядке.

Не поднимая взгляда, Уолт пошарил рукой в кармане.

– Сейди, насчет твоего дня рождения… хотя, гм, наверное, другие подарки тебе уже не нужны… Конечно, с магическим ножом это не сравнится, но я сделал это для тебя.

Он вложил ей в руки золотое ожерелье с изящной подвеской – маленьким египетским символом:

– О, такая же штука на голове у статуй Ра в нашем зале, – заметил я. – В которые мы мячи забрасываем, когда в баскетбол играем.

Уолт и Сейди одновременно смерили меня недовольными взглядами, и до меня дошло, что я ляпнул что-то не совсем подходящее моменту.

– Я хотел сказать, что такой же символ окружает корону Ра, – попробовал исправить я положение. – Круг без начала и конца – это же символ вечности, правильно?

Сейди сглотнула, как будто магическое зелье все еще пузырилось у нее в желудке.

– Вечности? – переспросила она с подавленным видом.

Во взгляде, который бросил на меня Уолт, ясно читалось: «Пожалуйста, не надо мне больше помогать».

– Ага, – кивнул он, немного оживляясь. – Он называется шен. Я просто подумал… ну, понимаешь… ты ведь ищешь Ра, так? А все хорошие вещи, ну, важные и добрые, они должны быть вечными. Может быть, этот знак принесет тебе удачу. Я собирался подарить тебе его сегодня утром, но… столько всего случилось…

Сейди сидела, уставившись на поблескивающий в ее ладони талисман.

– Уолт, я не… то есть спасибо, но…

– Просто не забудь, что я не хотел уходить, ладно? – сказал он. – И если тебе понадобится помощь, я сразу приду к тебе. – Он покосился на меня и тут же поправился: – То есть к вам обоим, конечно.

– А теперь, – с нажимом вмешался Бес, – тебе пора.

– С днем рождения, Сейди, – сказал Уолт. – Удачи тебе.

Он выбрался из машины и понуро поплелся вниз по склону холма. Мы молча смотрели ему вслед, пока он не превратился в крохотную фигурку в тумане, вскоре исчезнувшую среди деревьев.

– Два прощальных подарка, – пробормотала Сейди, – от двух потрясающих парней. Ну что у меня за жизнь?

Тяжко вздохнув, она застегнула ожерелье на шее и тихонько погладила знак шен.

Бес вздохнул, продолжая глядеть на деревья, за которыми скрылся Уолт.

– Бедный парень. А ведь такие незаурядные способности… Несправедливо это все.

– О чем ты? – насторожился я. – И почему ты так настаивал, чтобы Уолт не ехал с нами?

Карлик поскреб свою всклокоченную бороду.

– Не мне это объяснять. К тому же сейчас нас ждет работенка. Чем больше времени мы оставим Меньшикову на усиление охраны свитка, тем труднее будет через нее прорваться.

Я не собирался отставать, но Бес воззрился на меня с таким упрямым выражением на физиономии, что мне стало ясно: больше я от него ничего не добьюсь. Уж чего-чего, а упрямства карликам не занимать.

– Значит, сейчас мы поедем по лестнице, которая никуда не ведет… и попадем в Россию? – сменил тему я.

– Совершенно верно. – Бес надавил на акселератор, и наш «Мерседес» пополз, швыряя колесами грязь и дерн, к основанию лестницы. Я был уверен, что на вершине лестницы нас не ждет ничего, кроме поломанного вала, но в самую последнюю секунду прямо перед нами возник кружащийся песчаный водоворот портала. Я почувствовал, как колеса машины отрываются от земли, и наш лимузин влетел прямиком в воронку.

Через мгновение мы с грохотом приземлились на мостовую по ту сторону портала, вспугнув стайку донельзя удивленных нашим появлением подростков. Сейди со стоном приподняла голову от подголовника.

– А нельзя вести машину помягче? – недовольно проворчала она.

Бес погонял «дворники», сметая с ветрового стекла песок. Снаружи было темно, повсюду лежал снег. Вдоль замерзшей реки, освещенной уличными фонарями, сплошной стеной высились дома, архитектура которых говорила ясно: их строили в восемнадцатом веке. Раскинувшийся за рекой город напоминал волшебную сказку: золотые купола в темном небе, белые дворцы, нарядные особняки зеленого и бирюзового цвета. Я бы решил, что мы перенеслись на триста лет назад, если бы не заполнившие улицы автомобили, электрическое освещение и, разумеется, очень даже современные на вид подростки с пирсингом, крашеными волосами и в кожаных куртках и джинсах с заклепками, которые кричали нам что-то по-русски и колотили по капоту «Мерседеса». Видно, возмущались, что мы чуть на них не наехали.

– Они что, нас видят? – удивилась Сейди.

– Это же русские, – проворчал Бес со смесью недовольства и восхищения. – Они очень склонны к восприятию сверхъестественного. Даже слишком… видят магию даже там, где ее нет. Здесь нам придется вести себя гораздо осторожнее.

– Ты что, уже бывал тут? – спросил я.

Он бросил на меня самодовольный взгляд, ясно говоривший «еще бы!», а потом указал на изваяния по обе стороны машины. Как оказалось, мы приземлились между двумя каменными сфинксами, установленными на гранитных пьедесталах. Выглядели они вполне обычно для сфинксов – с львиным телом и человеческой головой, – вот только прежде мне не доводилось видеть, чтобы на них красовались шапки из снега.

– А эти настоящие? – решил уточнить я.

– Из всех египетских древностей эти сфинксы забрались дальше всего к северу, – пояснил Бес. – В Санкт-Петербург они попали из Фив. Их привезли сюда специально, чтобы украсить новую столицу Российской империи. Я ведь уже говорил: каждый новый император хочет иметь у себя частицу Египта.

Подростки снаружи продолжали орать и колотить по машине, а один даже разбил о ветровое стекло бутылку.

– Гм, – отреагировала Сейди. – Может, нам пора сматываться отсюда?

– Не-а, – безмятежно бросил Бес. – Ничего страшного. Русские ребятишки вечно болтаются возле сфинксов, ну и бузят иногда. Так всегда было, уже сотни лет.

– Но ведь сейчас тут глубокая ночь, – оторопел я. – И снег идет… холодно…

– Слушай, я же говорил: это русские, – пожал плечами Бес. – Ладно, не волнуйся. Сейчас я с ними разберусь.

Он распахнул дверцу, и в салон ворвался ледяной зимний ветер. Бес, однако, преспокойно вышел прямо на снег в своих плавках. Подростки торопливо попятились, и ничего удивительного: на их месте я бы уже драпал со всех ног от такого зрелища. Бес сказал что-то по-русски, а потом вдруг издал раскатистый львиный рык. Ребята круто развернулись и с воплями бросились врассыпную.

Силуэт Беса пошел быстрой рябью и снова оформился; когда он вернулся к машине, на нем уже оказалось теплое зимнее пальто, подбитая мехом шапка и пушистые варежки.

– Видали? – хмыкнул он. – У этого народа просто чутье к сверхъестественному! Они знают о богах достаточно, чтобы при виде их сразу хватать ноги в руки.

– Особенно если это мелкие волосатые уродцы в плавках, – негромко пробормотала Сейди и добавила, уже погромче: – Ну и что мы будем делать дальше?

Бес указал рукой на ту сторону реки, где мягко светился огромный бело-золотой дворец.

– Это Эрмитаж.

– Странное название. Мне оно ни о чем не говорит, – заявила Сейди.

– А я о нем слышал, – сказал я. – Раньше это был дворец русского царя, а сейчас в нем сделали музей. Здесь очень богатая египетская коллекция, лучшая в России.

– Надо полагать, ты и тут успел побывать с папой? – спросила Сейди с желчью в голосе.

Ну сколько можно? Вроде мы с ней уже обсудили, что завидовать мне из-за моих постоянных путешествий с папой не стоит, и все равно, ревность не дает ей покоя.

– Нет, здесь мы никогда не были, – ответил я, стараясь, чтобы мои слова не звучали как оправдание. – Правда, однажды папа получил приглашение выступить тут с лекцией, но отказался.

– Правильно сделал, – хихикнул Бес. – Русские маги стараются не допускать чужаков на свою территорию и ревностно охраняют свои секреты.

Сейди мрачно поглядела на дворец за рекой.

– То есть ты хочешь сказать, что штаб-квартира Восемнадцатого Нома находится прямо в музее?

– Где-то там, – подтвердил Бес. – Но она тщательно замаскирована магией. Я так ни разу и не сумел найти в нее вход. То здание, которое вы видите – это Зимний дворец, бывшая обитель царя. Позади него имеется еще целый комплекс зданий, в которых тоже размещена часть экспозиции. Как я слышал, для того, чтобы осмотреть всю коллекцию Эрмитажа целиком, требуется целых одиннадцать дней.

– Но если мы не разбудим Ра, через четыре дня наступит конец света, – напомнил я.

– Уже через три, – встряла Сейди. – Сейчас за полночь.

– Спасибо, что следишь за временем, – буркнул я, внутренне содрогнувшись.

– Значит, берите экспресс-тур, – посоветовал Бес. – Начните с египетской коллекции. Она в главном музейном корпусе, на первом этаже.

– А ты что, с нами не пойдешь? – нахмурился я.

– А он не может пойти, верно? – догадалась Сейди. – Помнишь, Баст тоже не могла войти в дом Дежардена в Париже. Маги всегда окружают штаб-квартиры особыми чарами, защищающими от проникновения богов.

Угрюмое выражение не добавило физиономии Беса привлекательности.

– Я доведу вас до моста, но дальше пойти не смогу. Если я пересеку Неву и окажусь слишком близко к стенам Эрмитажа, сработает сигнал тревоги. Придется вам как-то самим пробраться внутрь…

– Опять ночной взлом музея? – хмыкнула Сейди. – Да уж, в таких делах нам определенно везет…

– … и отыскать вход в штаб-квартиру Восемнадцатого Нома. И не давайтесь им в руки живыми.

– Что ты имеешь в виду? – оторопел я. – Что лучше сдаваться мертвыми?

Бес ответил мне мрачным взглядом исподлобья.

– Уж поверьте, оказаться в плену у Меньшикова хуже смерти.

Встрепенувшись, Бес щелкнул пальцами, и мы с Сейди переглянулись: на каждом из нас теперь была теплая флисовая куртка, лыжные штаны и меховые ботинки.

– Пойдемте, ребятишки, – сказал он. – Провожу вас до Дворцового моста.

Идти до моста оказалось не больше сотни ярдов, однако нам дорога показалась гораздо длиннее. Может, по календарю март и считается весенним месяцем, но в Петербурге об этом явно не догадывались. По крайней мере здесь было так же темно, холодно и снежно, как на Аляске в январе. Будь моя воля, я бы предпочел помучиться от жары в египетской пустыне. Даже теплая одежда, которую сотворил для нас Бес, не спасала положения: мои зубы так стучали, что заглушали завывания гуляющего над Невой зимнего ветра.

Ну а Бес никуда не торопился: то и дело останавливался, показывая то на одну, то на другую достопримечательность, как заправский гид, так что вскоре я перестал чувствовать собственный нос и даже иногда проверял рукой, не отвалился ли он, превратившись в ледышку. Как я понял из объяснений карлика, сейчас мы находились на Васильевском острове, прямо напротив центра Санкт-Петербурга, по другую сторону Невы. Указывая на церковные шпили и заснеженные памятники, он принимался возбужденно размахивать руками и то и дело сбивался на русский.

– Похоже, ты провел здесь немало времени, – заметил я.

Бес резко замолчал и некоторое время шагал, не произнося ни слова.

– По большей части это было очень давно, – сказал он наконец. – И это не было…

Он вдруг остановился – так резко, что я не успел притормозить и налетел на него. Проследив за его взглядом, я увидел по другую сторону улицы большой дворец с канареечно-желтыми стенами и темно-зеленой крышей с острым коньком. Дворец был ярко освещен, но завеса падающего снега придавала ему какой-то призрачный вид, как у светящихся картин в Зале Эпох Первого Нома.

– Дворец князя Меншикова, – пробормотал Бес.

В голосе бога звучало такое отвращение, что я подумал: сейчас он рявкнет дворцу свое коронное «БУ!», но он только скрипнул зубами.

Сейди вопросительно уставилась на меня. Она вообще почему-то считает меня ходячей энциклопедией и вечно требует пояснений по любым вопросам, но сейчас я мог только пожать плечами. Может, про Египет я и набрался всяких сведений – от папы или из книг, но что я знал про Россию? Да практически ничего.

– Меньшиков… ты имеешь в виду Влада Курильщика? – неуверенно спросил я.

– Влад – потомок этого княжеского рода, – кривя губы, ответил Бес и прибавил какое-то слово по-русски. Я не сомневался, что это было особенно грубое ругательство.

– Однажды, – продолжал Бес, – это было в восемнадцатом столетии, князь Меншиков устроил большой праздник для Петра Первого. Так звали русского царя, который построил этот город. Князь знал, что Петр очень любит карликов – кстати, в этом отношении он был очень похож на египтян. Царь считал, что мы приносим удачу, и всегда держал несколько карликов при дворе. Меншиков хотел развлечь царя как следует. Чтобы повеселить его, он решил разыграть шуточную свадьбу карликов. Заставил их… заставил нас надеть свадебные наряды, изобразить свадебный обряд и плясать вокруг новобрачных. А царские придворные хохотали и глумились над нами…

Голос Беса сорвался и умолк.

Меня словно кувалдой по голове огрели. Бес описывал этот дворцовый праздник так, как будто он был только вчера… И тут я сообразил: этот коротышка – настоящий древний бог. Он видел этот мир на протяжении множества тысячелетий.

Сейди положила руку ему на плечо.

– Мне очень жаль, Бес. Наверно, это было невыносимо.

Мрачно насупившись, Бес продолжал смотреть на дворец.

– Русские маги такие… Любят заманивать богов в ловушки, подчинять своей воле и использовать в своих целях. Я как будто до сих пор слышу ту музыку… и как хохочет царь…

– И как же ты выбрался оттуда? – неловко спросил я.

Бес смерил меня таким взглядом, что мне сразу стало ясно: зря я спросил.

– Ладно, хватит об этом, – резко сказал он, поднимая воротник, чтобы прикрыться от ветра. – Только время зря теряем.

Он решительно потопал вперед, но меня не оставляло чувство, что про князя Меншикова он так и не забыл. Внезапно веселые желтые стены и ярко освещенные окна дворца показались мне зловещими, как самый мрачный замок.

Еще немного поборовшись с ледяным ветром и летящим в лицо снегом, мы подошли к мосту. На той его стороне за снежной пеленой мерцал Зимний дворец.

– Я поведу «Мерседес» в объезд, – сказал Бес, – до следующего моста, и объеду Эрмитаж с юга. Тогда маги вряд ли обнаружат мое присутствие.

Теперь я понял, почему мысль о магической системе сигнализации вызывает у него такие сильные опасения. Видно, однажды он уже попадался петербургским магам в лапы. В памяти тут же всплыли слова, которые он сказал в машине: «Не давайтесь им живыми».

– А если у нас все получится, где нам тебя искать? – спросила Сейди.

– Не «если», а «когда», – строго поправил ее Бес. – Мысли позитивно, девочка. Иначе всему миру конец.

– Ага, ясно, – отозвалась Сейди, поеживаясь в своей громоздкой куртке. – Позитивно так позитивно.

– Встретимся на Невском проспекте. Это главная улица Петербурга, с лучшими магазинами и прочее. Она проходит вдоль южной стороны Эрмитажа. Я буду ждать вас в Музее шоколада.

– А это еще что такое? – спросил я, устав от новостей.

– Ну, собственно, это не совсем музей, скорее магазин такой… Конечно, ночью он закрыт, но для меня его всегда открывают в любое время. Они делают все, что угодно, из шоколада: шахматные наборы, фигурки львов, даже бюсты Ленина…

– Это тот знаменитый коммунист, что ли? – переспросил я.

– Именно, господин эрудит, – подтвердил Бес с насмешливым поклоном. – Тот самый коммунист, только в шоколаде…

– Так, давайте-ка уточним, – вмешалась Сейди. – Значит, мы с Картером вламываемся в тщательно охраняемый музей – как я понимаю, главный музей в России, находим тайную штаб-квартиру русских магов, в ней отыскиваем опаснейший магический свиток и пытаемся выйти оттуда живыми. А ты тем временем лакомишься шоколадом. Я все правильно поняла?

Бес торжественно кивнул:

– Именно. По-моему, отличный план. Он непременно должен сработать. Если вдруг что-то пойдет не так и я не смогу встретить вас в Музее шоколада, то направляйтесь прямиком к Египетскому мосту, это в южной части реки Фонтанки…

– Нет уж, – отрезала Сейди. – Мы встречаемся в Музее шоколада, и точка. И ты не забудешь запастись шоколадом и для меня тоже. Все, никаких возражений. Ну, пошли!

Бес поглядел на нее с кривой улыбочкой.

– С тобой не поспоришь, детка.

После чего развернулся и потопал обратно к тому месту, где бросил лимузин.

Я посмотрел через заледеневшую, в черных промоинах реку на Зимний дворец на другом берегу. Почему-то Лондон, который сначала показался мне унылым и опасным, теперь вспоминался как веселый и гостеприимный город.

– Здесь правда так опасно, как мне думается? – спросил я.

– Гораздо опаснее, – вздохнула сестра. – Ну что? Пошли взламывать царский дворец?

10

Красные во дворце,

или Встреча со старым знакомым

Картер

Пробраться внутрь Эрмитажа оказалось не так уж сложно.

Даже самая современная и навороченная охранная система не устоит против магии. Нам с Сейди пришлось приложить немало объединенных усилий, чтобы проникнуть в здание, однако, хорошенько сосредоточившись, исчеркав иероглифами листок папируса (хорошо, что запас у нас всегда при себе), а также почерпнув немного магической силы у наших божественных приятелей, Гора и Исиды, мы проникли в здание коротким путем – через Дуат.

С минуту нам пришлось постоять посреди пустынной Дворцовой площади. Потом окружающие здания вдруг потускнели и расплылись. В животе у меня защекотало, как в состоянии свободного падения, и вот мы выскользнули из смертного мира и спокойно прошли сквозь призрачные массивные ворота Эрмитажа и толстые каменные стены.

Как и говорил Бес, Египетский зал располагался на первом этаже. Снова вынырнув в мир смертных, мы очутились прямо посреди зала: вокруг за стеклами витрин виднелись массивные саркофаги, исписанные иероглифами папирусные свитки, статуи богов и фараонов. В общем, набор экспонатов мало чем отличался от сотен прочих экспозиций, которые мне доводилось видеть в разных странах, но сама коллекция оказалась весьма впечатляющей. Зал тоже выглядел просто роскошно: над головой – сводчатый потолок, под ногами – сверкающий мраморный пол, плитки которого складывались в узор из белых и серых ромбов, создающих объемную оптическую иллюзию. Интересно, задумался я, сколько же таких залов в царском дворце, если обойти их все можно только за одиннадцать дней? Оставалось только надеяться, что Бес прав и вход в тайную штаб-квартиру Восемнадцатого Нома находится именно здесь, в собрании египетских древностей. На долгие поиски у нас времени не оставалось. Всего через семьдесят два часа Апоп вырвется из своей темницы. Вздрогнув, я вспомнил громадный красный глаз, сверкнувший из-под залежей мертвых скарабеев. Силы Хаоса так велики, что человеческое восприятие не в состоянии постигнуть их истинное могущество… Всего три дня – и эта тварь проникнет в наш мир.

Достав посох, Сейди ткнула им в сторону ближайшей камеры видеонаблюдения. Камера негромко пискнула и отключилась. Порядок! Вообще-то магия и технология никогда между собой не ладят. Заклинания, вырубающие электронику, одни из самых простых. Мне, например, достаточно просто взглянуть на мобильный телефон, чтобы заставить его взорваться. А компьютеры? Да нечего делать. Вот сейчас, например, Сейди создала магический импульс, который в считаные секунды выведет из строя все без исключения камеры и датчики во всей сети.

Настоящую проблему создают другие охранные системы, а именно магические. Я вынул из сумки две грубовато слепленные восковые статуэтки-шабти, обернул их лоскутком черной ткани и произнес заклинание: Л’мун – «Скрой».

Над тканью коротко блеснул иероглиф, и из свертка тут же хлынула темнота, как чернила из потревоженной каракатицы. Я подождал, пока темное облако накроет нас с Сейди словно колпаком из полупрозрачной ткани: мы свободно видели сквозь него, зато снаружи никто не мог (я от души на это надеялся) видеть ни нас, ни накрывшей нас тени.

– Смотри-ка, на этот раз вышло вполне сносно, – хмыкнула Сейди. – Когда это ты успел научиться?

Надеюсь, она не заметила, как я покраснел. На самом деле я настойчиво пытался освоить заклинание невидимости уже несколько месяцев – с тех самых пор, как при мне им однажды воспользовалась Зия, еще в Первом Номе.

– Сказать по правде, я все еще… – Темное облако вдруг выстрелило золотыми искрами, как будто кто-то внутри его запустил фейерверк, – работаю над ним, – закончил я.

– Ладно… все равно лучше, чем в прошлый раз, – вздохнула Сейди. – Тогда твое облако сияло, как раскаленная лава. А до этого оно еще и воняло тухлыми яйцами…

– Слушай, может, уже пойдем, а? – прервал я поток сестрицыных воспоминаний. – Как думаешь, откуда лучше начать?

Сейди обвела глазами зал и вдруг уставилась на какой-то из дальних экспонатов. Не отводя взгляда, она медленно направилась к нему, как в трансе.

– Эй, Сейди, ты чего? – всполошился я, нагоняя ее возле каменного надгробия в виде стелы, размером примерно два фута на три. Рядом с экспонатом стояла табличка с надписями по-русски и по-английски.

– «Из гробницы писца Ипи, – прочел я вслух, – служившего при дворе царя Тутанхамона». Ну и что тебя так заинтересовало… ой.

Действительно, как это я не догадался. Рисунок на надгробии изображал писца, почтительно склонившегося перед Анубисом. Наверное, после того как Сейди пообщалась с богом мертвых, так сказать, вживую, ей наверняка было странно увидеть его на рисунке трехтысячелетней давности… особенно где он был изображен в традиционной египетской юбке и с шакальей головой.

– Уолту ты очень нравишься.

Понятия не имею, с чего я вдруг это брякнул. Время и место были, мягко говоря, не очень подходящие для разговоров о личном. К тому же я понимал, что вряд ли сейчас оказываю Уолту услугу, скорее наоборот. Но я очень расстроился из-за него, когда Бес так бесцеремонно выкинул его из машины. Парень проделал нелегкий путь до Лондона, чтобы помочь Сейди, а мы просто взяли и высадили его в промозглом парке, как будто он в чем-то провинился.

К тому же я злился на Сейди за то, что она обошлась с ним так холодно. На что ей сдался этот Анубис? Он же на пять тысяч лет ее старше и к тому же вообще не человек! Кстати, пренебрежительное обращение сестрицы с Уолтом неприятно напомнило мне, как меня поначалу шпыняла Зия. А еще… если уж быть до конца честным перед собой, знаете, что меня раздражало? Что Сейди самостоятельно разобралась со своими лондонскими проблемами, не дожидаясь нашей помощи.

Уф… Надо же, какой я, оказывается, эгоист. Но все, что я сказал – истинная правда. Просто поразительно, какие разнообразные способы умеют находить младшие сестры, чтобы вывести вас из себя.

Сейди так и застыла, не отводя взгляда от стелы.

– Картер, не лезь. Ты вообще ничего не понимаешь.

– Ты не дала парню ни единого шанса, – против воли разгорячился я. – Что бы с ним сейчас ни творилось, к тебе это не имеет никакого отношения.

– О, спасибо. Успокоил. Но это не твое…

– Между прочим, ты не забыла, что твой Анубис – бог? Ты же не думаешь всерьез…

– Картер! – вспылила сестра. Видимо, мое укрывающее заклинание было чувствительно к эмоциям, потому что из него тут же со свистом вылетела еще одна золотистая искра, что явно грозило разрушить нашу маскировку. – Я смотрю на этот камень не из-за Анубиса.

– Не из-за…

– Нет. И я тем более не собираюсь обсуждать с тобой Уолта. В отличие от того, что ты думаешь, моя голова не всегда забита мыслями о парнях.

– Ну да, только большую часть времени…

Сестра свирепо прищурилась.

– Взгляни на надгробие, тупица. Видишь, тут по всему периметру вырезан такой бортик, как будто это оконная рама или…

– Или дверь, – закончил я. – Правильно, это ложная дверь. Такие есть на многих египетских надгробиях. Вроде как символический выход для души усопшего, чтобы его ба мог свободно странствовать между Дуатом и миром смертных.

Сейди молча достала жезл и провела им по линиям на стеле.

– Этот парень, Ипи, был писцом, – задумчиво сказала она. – Но тем же словом египтяне еще называли магов. Может, он был одним из нас?

– Ну и что?

– А то, Картер, что камень светится. И это наверняка неспроста. Что, если эта ложная дверь – вовсе не ложная?

Я пригляделся к стеле повнимательнее, но никакого свечения не заметил. Может, у сестрицы уже начались галлюцинации от переутомления? Или зелье еще до конца не выветрилось… Но тут она решительно ткнула жезлом в середину стелы и произнесла самое первое заклинание, которое мы выучили: «В-пех. Откройся».

На камне вспыхнул золотой иероглиф:

Из надгробия, как из кинопроектора, ударил луч света, и прямо перед собой мы увидели увеличенную копию изображенной на стеле двери – как раз такую, чтобы в проем мог пройти человек. По ту сторону портала смутно виднелись очертания совсем другой комнаты.

Я ошеломленно уставился на Сейди.

– Как ты это сделала? У тебя же раньше не получалось!

Сестрица пожала плечами, как будто речь шла о какой-то ерунде.

– Мне ведь исполнилось тринадцать. Может, я теперь много чего умею.

– Но мне-то вообще четырнадцать! – запротестовал я. – А у меня все равно не получилось бы!

– Девочки взрослеют быстрее, чем парни.

Вот и весь ответ. Я скрипнул зубами. Сколько себя помню, весенние месяцы – март, апрель и май – у меня всегда отравлены. Пока в июне не наступит мой собственный день рождения, Сейди считает себя всего на год моложе меня и ведет себя невыносимо нахально. После очередного дня рождения ей вечно начинает казаться, будто она вот-вот меня догонит, а то и сделается моей старшей сестрой. Это ли не кошмар?

Сейчас она с самодовольным видом указала на слабо мерцающий проем.

– После тебя, милый братец. Ты же у нас великий творец облака невидимости, стреляющего искрами.

Чувствуя, что еще немного, и лишусь остатков самообладания, я шагнул в портал.

И чуть не свалился прямо головой вниз. Как выяснилось, другая сторона портала открывалась зеркалом, которое висело на стене на высоте пяти футов от пола, опираясь на каминную полку, на которой я сейчас и стоял. Я еле-еле успел подхватить прибывшую следом Сейди, иначе она непременно свалилась бы на пол.

– Спасибо, – выпалила она шепотом. – Кажется, кто-то тут начитался сверх меры «Алисы в Зазеркалье».

Я огляделся по сторонам. Да-а… я-то думал, что Египетский зал роскошный… Но по сравнению с великолепием этого бального зала он мог считаться разве что пыльной конурой. На потолке медным блеском сверкали изящные геометрические узоры. Темно-зеленые колонны вдоль стен обрамляли резные золоченые двери. Белые и коричневые мраморные плитки мозаичного пола складывались в огромный узорчатый восьмиугольник. В ярком сиянии большой люстры под потолком золотая филигрань, зеленый и белый полированный камень сверкали так ярко, что делалось больно глазам.

Приглядевшись, я понял, что основной свет исходит все-таки не от люстры, а от мага в дальнем конце зала, который нараспев читал заклинание. Он стоял к нам спиной, но я сразу догадался, что это Влад Меньшиков. Сейди так его и описывала: невысокий и плотный, с курчавыми седыми волосами, в белом костюме. Вокруг его ног изумрудным пульсирующим светом сиял магический круг. Он воздел посох, и его навершие вспыхнуло ярче, чем сварочная горелка. Справа от мага, чуть в стороне от магического круга, стояла огромная зеленая каменная ваза, ростом со взрослого человека, а слева корчилось скованное мерцающими цепями существо, в котором я сразу опознал демона. Тело у него было почти человеческое, разве что чересчур волосатое и с лиловой кожей, зато вместо головы между плеч у него торчал здоровенный штопор.

– Пощадите! – стонал демон невыразительным голосом, в котором ясно слышался металл. И не спрашивайте, как демон может стонать, если вместо головы у него штопор. Могу сказать только, что этот штопор вибрировал и напоминал звучанием большой камертон.

Влад Меньшиков продолжал петь. Зеленая ваза перед ним тоже вдруг налилась пульсирующим светом.

– Смотри, – шепнула Сейди, пихнув меня в бок.

– Ага, вижу, – шепотом отозвался я. – Это какой-то обряд по вызыванию демонов или вроде того.

– Да нет же, – зашипела сестрица. – Туда посмотри.

Она ткнула рукой куда-то вправо. В самом углу комнаты, всего футах в двадцати от камина, стоял старинный письменный стол красного дерева.

Сейди уже успела пересказать мне указания Анубиса, так что я подумал: может, это и есть стол Меньшикова? Вторая часть «Книги Ра» должна лежать в верхнем ящике. Но что, если этот совсем не тот стол? Как-то слишком уж все просто… Стараясь двигаться как можно тише, мы с Сейди сползли с камина на пол и осторожно, вдоль стеночки, покрались к столу. Я всем сердцем надеялся, что мое облако невидимости не станет плеваться искрами в самый неподходящий момент.

Мы были уже на полпути к столу, когда Влад Меньшиков закончил свое песнопение. Он ударил посохом о пол, и тот застыл вертикально, только верхушка его пылала, раскалившись, наверное, до миллиона градусов. Когда маг чуть повернул голову, я заметил отблеск белых зеркальных стекол его очков. Теперь он сосредоточенно копался в карманах пиджака, не обращая внимания ни на светящуюся вазу, ни на завывающего демона.

– Ну что ты так шумишь, Смерть Пробкам? – укоризненно проворчал он наконец. Голос у него оказался даже хуже, чем описывала Сейди – как будто злостный курильщик пытается говорить сквозь лопасти вентилятора. – Ты же знаешь: для того, чтобы призвать одного из верховных богов, я должен принести жертву. Поверь, в этом нет ничего личного.

Нахмурившись, Сейди повернулась ко мне, прошептав одними губами: «Верховный бог?»

В ответ я только потряс головой, совершенно сбитый с толку. Ведь Дом Жизни категорически запрещает смертным призывать богов! Дежарден ненавидит нас именно за то, что мы имели дело с божествами. А Меньшиков вроде как его правая рука… Оказывается, он не прочь нарушить правила, установленные главой ордена?

– Больно! – жалобно стонал бедный демон. – Я верой и правдой служил тебе пятьдесят лет, господин! Смилуйся!

– Сейчас, сейчас… где же он… – пробормотал Меньшиков без всякого сочувствия. – Послушай, я непременно должен завершить обряд. Мне нужна энергия, много энергии. И получить ее можно только с помощью самой мучительной казни. Так что перестань ныть.

Наконец Меньшиков вынул из кармана самый обычный штопор и покрытый иероглифами глиняный черепок.

Приподняв эти предметы в воздетых руках, он снова начал нараспев читать заклинание:

– Именую тебя, Смерть Пробкам, Прислужник Владимира, Тот, Кто Вращается в Ночи…

По мере того как маг называл имена демона, обвивающие его цепи затягивались все туже. Умолкнув, Меньшиков поднес стальной штопор к навершию посоха и сунул его прямо в белое от жара пламя. Скованный демон дико забился и завопил. Когда металл штопора раскалился докрасна, от кожи демона повалил дым.

Я смотрел на происходящее, замерев от ужаса. Конечно, я и раньше слышал о симпатической магии. Она основывалась на том, что если между большим и малым подобиями одного и того же предмета установить связь, то можно воздействовать на больший из них через его уменьшенную копию. Чем больше сходство между подобными предметами – вот как, например, между штопороголовым демоном и обычным штопором, – тем сильнее эта связь, тем эффективнее работает магия. Использование кукол в магии вуду основано на той же самой идее.

Однако обряд экзекрации – штука очень серьезная. Она подразумевает полное и необратимое уничтожение любой сущности, при котором не только ее физическая форма, но само ее имя стирается навсегда. Проведение этого обряда требует недюжинного мастерства, потому что, если допустить ошибку в заклинании, оно может уничтожить самого мага. Но если все сделать как следует, у жертвы нет ни единого шанса уцелеть. Кем бы она ни была – обычным смертным, магом, призраком или демоном, она просто сгинет с лица земли без следа. Конечно, богов обрядом экзекрации уничтожить нельзя, но по силе воздействия это все равно что взорвать у них перед носом ядерную бомбу. Взрыв подобной силы отправит божество так глубоко в Дуат, что оно рискует никогда оттуда не вернуться.

Влад Меньшиков читал страшное заклинание спокойно и уверенно, как будто занимался этим каждый день. Он пел, штопор плавился в яростном пламени, а вместе с ним в невыносимой муке плавился и демон. Маг бросил на пол глиняный черепок, исписанный красными иероглифами – как я понял, это был список всех тайных имен демона. С последним словом заклятия Меньшиков наступил на черепок и каблуком раздавил его в мелкую крошку. Смерть Пробкам просто испарился – прямо вместе со своими цепями.

Обычно всякие потусторонние твари вроде демонов не вызывают у меня большой симпатии, но сейчас у меня прямо горло сжалось от сочувствия к бедняге Штопороголовому. Он столько лет служил хозяину верой и правдой, а тот взял и без всякого сострадания подверг его такому истязанию и казни… просто для того, чтобы облегчить себе проведение другого обряда, требующего большей магической мощности.

Как только демон исчез, слепящий огонь на посохе Меньшикова сразу погас. Вокруг изумрудного круга вспыхнули иероглифы. Большая зеленая ваза рядом вздрогнула, и из нее грянул гулкий голос:

– Приветствую тебя, Владимир. Давно не виделись.

Сейди приглушенно ахнула, и я поспешно зажал ей рот ладонью, чтобы она не вскрикнула. Конечно, мы оба сразу узнали этот голос – слишком хорошо он нам запомнился по той истории, связанной с Красной пирамидой.

– Сет, – невозмутимо приветствовал его Владимир. Я не верил своим глазам: он только что провел такой сложный обряд и даже не устал! Да еще держался так спокойно, словно разговаривал с равным себе, а не самим богом зла! – Нам надо поговорить.

Сейди отпихнула мою ладонь и встревоженно зашептала:

– Он что, рехнулся?

– Стол, – напомнил я. – Берем свиток и сматываемся. Сейчас же.

Сестрица даже не стала спорить. Редкий случай. Вместо этого она снова полезла в свою сумку.

Зеленая ваза заходила ходуном, как будто Сет пытался ее опрокинуть.

– Малахитовая ваза? – спросил бог с досадой. – Не ожидал от тебя, Владимир. Мне казалось, наша дружба позволяет мне рассчитывать на более почтительное отношение.

Смех Владимира больше походил на хрипы задушенной кошки.

– Малахит – чудесный камень, не так ли? Лучше всех сдерживает злых духов. А в этой комнате малахита больше, чем в любой другом месте на земле. Императрица Александра поступила очень мудро, заказав его для оформления своей парадной гостиной.

Ваза снова вздрогнула.

– Но тут пахнет старыми медяками! И к тому же невообразимо холодно. Ты сам-то никогда не сидел в малахитовой вазе, Владимир? Я ведь не джинн из арабских сказок. Разве не приятнее было бы беседовать лицом к лицу, за чашечкой чая?

– Боюсь, что нет, – хмыкнул в ответ Меньшиков. – А теперь изволь ответить на мои вопросы.

– Конечно, пожалуйста, – согласился Сет. – Слушай. Следующий чемпионат мира по футболу я бы провел в Бразилии. Инвестировать средства советую в платину и фонды малой капитализации. Твои счастливые числа на этой неделе – 2, 13…

– Не эти вопросы! – вскипел Меньшиков.

Сейди наконец добыла из сумки комок воска и теперь лихорадочно трудилась, вылепливая из него какое-то четвероногое животное. Я догадался, что она собирается проверить стол мага на наличие скрытых магических ловушек. Ей такие штуки всегда удавались лучше, чем мне, и я даже не совсем понимал, как она это делает. Египетская магия – свободное искусство, допускающее полную свободу творчества. Одной и той же цели можно достичь сотней разных способов. Главное – уметь изобретательно пользоваться доступными магическими средствами и избегать самых рискованных путей.

– Ты сам скажешь то, что мне нужно знать, – заявил Меньшиков. – Или эта ваза покажется тебе еще более неуютной.

– Владимир, дорогой мой. – Голос Сета звучал вкрадчиво, но в нем слышалась жестокая насмешка. – То, что тебе нужно знать, и то, что ты хочешь знать, – не всегда одно и то же. Неужели тот прискорбный случай ничему тебя не научил?

Меньшиков невольно потянулся к своим очкам, словно хотел убедиться, что они на месте.

– Мне нужно знать, какими узами связан Апоп и как их можно разорвать, – отчеканил он. – А еще – как можно обезвредить защитные чары Бруклинского Дома. Ты ведь знаком с трюками Кейна лучше, чем кто-либо другой. А когда я покончу с ними, мне уже никто не сможет помешать.

Как только до меня дошел смысл сказанного, меня захлестнуло волной ярости. На этот раз Сейди пришлось затыкать рот мне.

– Спокойно! – приказала она шепотом. – А то твой щит невидимости снова начнет искрить.

Я резко отпихнул ее руку, зашипев:

– Но он собирается выпустить Апопа!

– Знаю.

– И напасть на Амоса…

– Да знаю я! Поэтому помоги мне добыть этот чертов свиток, и давай выбираться отсюда!

Она водрузила свою восковую зверюшку – скорее всего, это была собака, хотя так сразу и не скажешь, – на стол и принялась острой палочкой чертить на ее спине иероглифы.

Я перевел дыхание, стараясь успокоиться. Сейди права, мы пришли сюда с определенной целью, и отвлекаться от нее не стоит, но я никак не мог опомниться: ведь Меньшиков говорил об освобождении Апопа и убийстве нашего дяди совершенно всерьез! Да еще с кем – с Сетом! Ну какой маг, если только он в здравом уме, станет о чем-то договариваться с богом зла? Ну, кроме нас с Сейди, конечно. Но мы-то – совсем другое дело!

Сет гулко расхохотался внутри вазы.

– Значит, вот что тебе нужно? Узы Апопа и тайны Бруклинского Дома? И это все? Интересно, что подумает твой хозяин Дежарден, когда узнает, в чем состоит твой истинный план, Владимир, и с кем ты якшаешься.

Меньшиков гневно схватился за посох, и его навершие в форме змеиной головы снова полыхнуло огнем.

– Придержи свои угрозы, День Зла, – прошипел он.

Ваза содрогнулась. По всему залу задрожали стеклянные витрины, люстра над нами зазвенела, как связка колокольчиков на ветру.

Я в панике воззрился на Сейди.

– Он что, правда…

– Да, назвал тайное имя Сета, – подтвердила сестра, продолжая торопливо писать на собачьей спине.

– Но откуда…

– Не знаю, Картер. Потом. Тс-с-с!

Любому магу известно, что тайное имя бога обладает колоссальной магической силой. Именно поэтому узнать его почти невозможно. Его нельзя получить из третьих рук; чтобы по-настоящему завладеть именем любого божества, его нужно услышать из уст его обладателя или от того, кто ближе всех его сердцу. Зато тот, кто завладел этим именем, получает над богом почти неограниченную власть. Сейди узнала тайное имя Сета во время наших приключений в прошлое Рождество, и только благодаря ему мы смогли победить хитрого и изворотливого врага. Но каким образом получил его Меньшиков?

Сет внутри вазы разразился раздраженным ворчанием.

– Терпеть не могу это глупое имя. Почему меня не зовут, скажем, День Славы? Или, скажем, Красный Жнец? Так гораздо лучше звучит. Когда моим именем завладел ты, Влад, это уже доставило мне кучу неприятностей. А теперь еще приходится волноваться из-за той девчонки из рода Кейн…

– Служи нам, – сказал Меньшиков, – и тогда вся эта семейка будет уничтожена навсегда. А ты станешь первейшим и самым почитаемым помощником Апопа. И сможешь воздвигнуть самому себе храм куда более величественный, чем Красная пирамида.

– О, разумеется, – хмыкнул Сет. – Но боюсь, ты как-то упустил, что я не большой любитель ходить у кого-то в помощниках. А что касается Апопа, то внимание других богов его не слишком волнует.

– Мы все равно освободим Апопа, с твоей помощью или без, – с угрозой произнес Меньшиков. – Равноденствие уже близко, и он восстанет. Но твоя помощь поможет приблизить это событие, а ты будешь щедро вознагражден. В ином случае выбор у тебя невелик. Тебя ждет экзекрация. О, я знаю, что полностью уничтожить тебя не удастся, но, владея твоим тайным именем, я смогу отправить тебя в такие бездны, из которых ты выберешься очень, очень не скоро. И это будет больно, Сет, так и знай. Итак, даю тебе тридцать секунд на размышление.

Я подтолкнул Сейди локтем.

– Поторопись.

Она легонько похлопала свою восковую собачонку, и та немедленно ожила и принялась обнюхивать стол, выискивая магические капканы.

Сет в глубине своей вазы тяжело вздохнул.

– Что ж, Владимир, в умении уговаривать тебе не откажешь. Значит, говоришь, узы Апопа? Что ж, ты обратился именно к тому, к кому нужно. Я ведь присутствовал при том, как Ра низверг Змея в его тюрьму со скарабеями. Полагаю, я смогу восстановить в памяти все ингредиенты, которые понадобились царю для того, чтобы сотворить мощнейшее из заклятий. Ах, что это был за день! Никто не мог глаз отвести от моего красного наряда. А уж какой потом закатили пир в честь победы над Хаосом… Таких омаров в меду я с тех пор и не пробовал, а еще…

– Осталось десять секунд, – бесстрастно перебил его Меньшиков.

– Ладно, ладно, я согласен! Надеюсь, у тебя найдется ручка и листок бумаги. Список ингредиентов довольно длинный, не стоит полагаться на память. Итак… что же Ра взял в качестве основы? Помет летучих мышей, кажется. Разумеется, не обошлось без сушеных жаб, это уж обязательно, а также…

Пока Сет болтал, перечисляя самые немыслимые ингредиенты, восковая собачка Сейди успела тщательно обнюхать весь стол, после чего спокойно улеглась на кипу промокашки и задремала.

Сейди озадаченно нахмурилась.

– Похоже, никаких ловушек нет.

– Слишком уж все просто, – шепнул я в ответ.

Помедлив секунду, Сейди решительно выдвинула верхний ящик. Внутри оказался папирусный свиток, очень похожий на тот, который мы нашли в Бруклинском музее. Не тратя времени на размышления, Сейди схватила его и сунула в сумку.

Мы были уже на полпути к камину, когда Сет выкинул свой очередной мерзкий фокус.

Он как раз пополнял и без того уже длинный список диковин, которые надлежало использовать для приготовления магического зелья:

– …и, конечно, змеиная кожа. Выбрать три штуки покрупнее, сбрызнуть острым соусом… – Он вдруг резко умолк, как будто на него снизошло озарение, и вдруг повысил голос, так что тот раскатился по всему залу: – Но особенно важно правильно провести жертвоприношение! И в качестве жертвы отлично подойдет юный маг-недоучка, который даже не может как следует исполнить заклинание невидимости, например, КАРТЕР КЕЙН!

Я замер. Владимир Меньшиков удивленно обернулся, и тут моя паника зашкалила. Такой нагрузки мой хилый покров невидимости уже не выдержал.

С полдюжины ярких искр с радостным визгом распороли тишину, и облако тени над нами рассеялось.

Меньшиков уставился прямо на меня.

– Надо же, как мило… Не ожидал, что вы явитесь сюда сами. Отличная работа, Сет.

– Хм-м? А что такое? – с деланой невинностью осведомился Сет. – Неужели у нас гости?

– Сет! – в ярости зарычала Сейди. – Помоги мне немедленно, иначе туго тебе придется!

– О, Сейди Кейн! – Голос в вазе изобразил восторг. – Какая волнующая встреча! Ужасная жалость, что я застрял в этой вазе и некому выпустить меня наружу.

Намек прозвучал грубовато, но не мог же он в самом деле рассчитывать, что мы выпустим его на свободу после того, как он уничтожил наш защитный экран.

Сейди с обвиняющим видом повернулась к Меньшикову, держа наготове жезл и посох.

– Ты работаешь на Апопа! Ты принял не ту сторону!

Помедлив, Меньшиков снял очки, и у меня по спине побежали мурашки. Его обезображенные глазницы представляли собой сплошное месиво из рубцов и обожженной кожи, в котором проглядывались влажно поблескивающие белесые роговицы. Поверьте, это самое мягкое описание, на которое я способен.

– Не ту сторону? – вопросил Меньшиков с каменным спокойствием. – Девчонка, да ты даже не представляешь, какие силы вовлечены в игру. Еще пять тысяч лет тому назад египетские жрецы предсказали, что миру придет конец. Согласно их пророчеству, Ра одряхлеет и уйдет на покой, и тогда Апоп восстанет, проглотит его и погрузит весь мир во тьму. Хаос установит свою власть на веки веков. Это время уже пришло! Ты не в силах остановить Змея. Выбирай: или ты погибнешь, или склонишься перед могуществом Хаоса и сохранишь себе жизнь.

– Вот именно, – подтвердил из вазы Сет. – До чего обидно, что я сижу в этой вазе. А то я мог бы принять правильную сторону и кое-кому помочь.

– Помолчи, Сет! – рявкнул Меньшиков. – Сам подумай, кто тебе поверит? А что касается вас, дети, то никакой угрозы вы для меня не представляете.

– Вот и отлично, – ляпнул я. – Тогда мы пойдем?

Меньшиков сипло расхохотался.

– Что, побежите к Дежардену и расскажите о том, что видели? Он не поверит ни единому вашему слову. Предаст вас суду магов, а потом казнит, вот и все. Однако я с удовольствием избавлю вас от лишних хлопот и убью прямо сейчас.

– О, как интересно! – снова встрял Сет. – Я бы тоже с радостью поглядел на это, но я заперт в вазе.

Я лихорадочно размышлял.

Меньшиков по-прежнему стоял внутри магического круга, а значит, обладал значительным преимуществом в обороне. Я не был уверен, что смогу пробить его защитный экран, даже если сумею вызвать своего боевого двойника. Зато у Меньшикова будет куча возможностей уничтожить нас самыми разными способами. Что же он предпримет? Натравит на нас разрушительные силы стихий? Или превратит нас в клопов?

Маг бросил наземь свой посох, и я невольно чертыхнулся.

Обычно, когда ваш противник бросает на землю оружие, это означает «сдаюсь и прошу о милосердии»… но только не в случае магических поединков. У магов этот жест означает скорее «сейчас я вызову громадную злобную тварь, которая убьет вас, пока я буду спокойно стоять внутри магического круга и весело смеяться».

И действительно, упав на пол, посох Меньшикова немедленно ожил и принялся расти, шипя и извиваясь.

«Здорово, – мрачно подумал я. – Очередная змея».

Однако вскоре стало ясно, что с этой рептилией что-то не так. Вместо хвоста на заднем конце тела у нее оказалась другая голова. Поначалу я даже обрадовался, что Меньшиков где-то ошибся и вместо опасного монстра создал мутанта с редкой врожденной аномалией, но тут тварь выпустила четыре драконьи лапы, которые скребли по мрамору с мерзким скрежетом. Тварь раздувалась, пока не сделалась размером с ломовую лошадь. Мощное туловище, покрытое пестрой зеленой и красной чешуей, изгибалось подковой, на обоих концах которой исходили шипением головы гремучих змей. Мне тут же вспомнился сказочный зверь Тянитолкай из историй про доброго звериного доктора. Вот только ни один доктор, даже самый добрый, не захотел бы общаться с этой тварью, у которой на обеих мордах было написано одно и то же стремление: сожрать всякого, кто окажется у нее на пути.

Головы уставились на нас и злобно зашипели.

– Что-то многовато на этой неделе змей, – пробормотал я.

– Ах, ну ведь змеи – моя специальность, Картер Кейн! – ухмыльнулся Меньшиков, любовно касаясь висевшей у него поверх галстука серебряной подвески – амулета в виде змеи. А это существо – мой любимый помощник тшезу-херу. Две голодные пасти, двое несносных детей – прекрасное сочетание, не правда ли?

Мы с Сейди переглянулись. Бывают у нас такие моменты, когда мы прекрасно понимаем другу друга и без слов.

Мы оба знали, что Меньшикова нам не одолеть. Сейчас он напустил на нас своего змееголового «тянитолкая», и даже если тот не убьет нас сразу, то порядком измотает. Если же мы переживем его атаку, Меньшиков без труда прикончит нас каким-нибудь другим способом. Этот маг – настоящий профессионал, и опыта в гнусных делах у него явно немало. Значит, если мы будем сражаться с ним напрямую, он уничтожит нас или захватит в плен, а Бес предупреждал, чтобы мы ни в коем случае не давались ему в руки живыми. Поглядев на то, что Меньшиков сотворил со своим верным слугой Смерть Пробкам, я был готов отнестись к предостережениям Беса более чем серьезно.

Значит, для того чтобы выжить, мы должны совершить нечто настолько безумное и самоубийственное, чего Меньшиков от нас никак не ожидает. Нам нужна помощь… причем немедленно.

– Что скажешь? – негромко спросила Сейди.

– Действуй, – кивнул я.

Тшезу-херу обнажил свои длинные, истекающие ядом клыки. Просто поразительно, как эта тварь, лишенная нормального туловища, может перемещаться с такой скоростью. Однако она направила на нас сразу две клыкастые пасти и атаковала.

Я выхватил меч и замахнулся, но Сейди оказалась проворнее.

Направив свой посох на малахитовую вазу, в которой изнывал Сет, выкрикнула свое любимое заклинание: «Ха-ди!»

На долю секунды мое сердце замерло. А что, если не сработает? Сестренка не применяла разрушающее заклинание еще с тех пор, как рассталась с Исидой. Однако не успел монстр дотянуться до меня, как зеленая ваза разлетелась вдребезги.

– Не-ет! – завопил Меньшиков.

По залу пронесся песчаный смерч. Горячий, секущий кожу ветер отшвырнул нас с Сейди к камину. Волна красного песка обрушилась на тшезу-херу; чудище пролетело боком через весь зал и с силой врезалось в малахитовую колонну. Тем же вихрем Влада Меньшикова выдернуло из его защитного круга и как следует приложило головой об стол. Маг свалился на пол, и его тут же полностью засыпало песком.

Когда буря утихла и песок с шелестом осыпался на мрамор, перед нами стоял рослый мужчина в красном шелковом костюме. Кожа у него тоже была сочного вишневого оттенка. Бритая голова, холеная черная бородка и темные глаза, подведенные сурьмой, делали его похожим на египетского дьявола, который собрался прогуляться по ночным клубам.

Он широко ухмыльнулся и развел руки в приветственном жесте.

– Так-то гораздо лучше! Спасибо, Сейди Кейн!

Слева от нас тшезу-херу зашипел и заскреб лапами по полу, пытаясь подняться. Бархан из красного песка, под которым исчез Меньшиков, начал слабо шевелиться.

– Сделай что-нибудь, День Зла! – скомандовала Сейди. – Избавься от них!

Сет вздрогнул и недовольно поморщился.

– Эй-эй, ни к чему переходить на личности, – проворчал он. – Этим именем не бросаются всуе.

– Может, предпочитаешь «Красный Жнец»?

Сет сложил из пальцев подобие прямоугольной рамки, как будто представлял, как это имя будет смотреться на водительских правах.

– А что, по-моему, очень даже неплохо. Согласны?

Побарахтавшись, тшезу-херу кое-как поднялся на ноги, потряс обеими головами и снова уставился на нас. На Сета он не обращал никакого внимания, хотя именно красный бог приложил его о стенку.

– Чудесная окраска, не правда ли? – светским тоном поинтересовался Сет. – Редко встретишь такой великолепный экземпляр.

– Убей его! – рявкнул я.

Лицо Сета приобрело шокированное выражение.

– Да вы что? Нет-нет, я не могу. Вы же знаете, у меня слабость к змеям. А кроме того, БГОМ с меня тогда шкуру спустит!

– Какой еще бгом? – растерялся я.

– Ну как же, такая организация, очень авторитетная. «Боги за Гуманное Обращение с Монстрами».

– Ты это только что выдумал! – возмутился я.

– Как бы там ни было, – ухмыльнулся Сет, – боюсь, что разбираться с тшезу-херу вам придется самостоятельно.

Оклемавшийся монстр тут же зашипел на нас, как мне показалось, полностью одобряя идею Сета.

Красный бархан снова заколебался, и из песка высунулось ошалелое лицо Меньшикова. Бегло глянув на него, Сет щелкнул пальцами. С другого конца зала по воздуху пронесся увесистый керамический горшок и звучно врезался магу прямо в лоб. Не издав ни звука, маг провалился обратно в песок.

– Пожалуй, я останусь тут, займу его чем-нибудь, – сказал Сет.

– А ты не можешь подвергнуть его экзекрации или чему-нибудь в этом роде? – с надеждой спросила Сейди.

– О, я бы с радостью. К сожалению, в отношении тех, кто владеет моим тайным именем, мои возможности несколько ограничены. Особенно если эти некоторые позаботились наложить на меня запрет причинять им серьезный вред. – Он с упреком посмотрел на Сейди. – Впрочем, наверное, я могу выиграть для вас пару минут. Вот только, боюсь, когда Влад очнется, настроение у него будет неважное, так что на вашем месте я бы поторопился. Так что – удачи! Желаю вам выжить! А тебе, тшезу-херу, желаю приятного аппетита!

Мне ужасно хотелось его придушить, но у нас возникли более насущные проблемы. Тшезу-херу, похоже, приободрился от болтовни Сета и бросился на нас с удвоенной прытью. Мы с Сейди опрометью кинулись к ближайшей двери.

Мы мчались по гулким коридорам и залам Зимнего дворца, а вслед нам неслось раскатистое эхо: это хохотал Сет.

11

Картер совершает несусветную глупость

(и никто не удивляется)

Сейди

О, я понимаю, Картер. Конечно, понимаю.

Разумеется, рассказывать самую трудную часть истории приходится мне. Да нет, я тебя не виню. То, что случилось – для меня и то был полный кошмар, а уж для тебя… даже говорить об этом не хочу.

Итак, мы неслись сломя голову по бесконечному полированному мрамору Зимнего дворца, надо сказать, совершенно не приспособленному для быстрого бега. Двухголовый тшезу-херу мчался за нами по пятам, то и дело поскальзываясь и скребя лапами. Его сильно заносило на поворотах, так что он постоянно налетал на стены, точь-в-точь как Пышка, когда она принимается носиться по вымытому бабушкой полу. Наверно, только по этой причине монстру не удавалось схватить нас сразу.

Когда портал перенес нас в Малахитовый зал, я совершенно потеряла ориентацию и теперь понятия не имела, где искать выход. Я даже не была уверена, что мы до сих пор в Эрмитаже: штаб-квартира Меньшикова вполне могла быть всего лишь искусной копией дворцовой гостиной где-нибудь в глубоких слоях Дуата. Я уже начала всерьез опасаться, что мы вообще когда-нибудь выйдем отсюда, как вдруг за очередным поворотом коридора показалась довольно помпезная лестница, ведущая вниз, а за ней – застекленные двери, открывающиеся на Дворцовую площадь.

Тшезу-херу уже нагонял нас. К счастью, у самой лестницы он поскользнулся и кубарем скатился вниз, по дороге расколошматив гипсовое изваяние какого-то невезучего царя.

До дверей оставалось всего-то метров десять, когда я заметила, что выход перегорожен массивными цепями.

– Картер! – беспомощно пропыхтела я, тыча пальцем в замки.

Стыдно признаться, но я так ослабела, что еле держалась на ногах. Еще на одно заклинание меня просто не хватило бы. Заклинание разрушения, которым я разбила малахитовую вазу – темницу Сета, отняло у меня последние остатки энергии. Кстати, этот пример наглядно показывает, почему владение магией не так уж сильно облегчает жизнь, как многим кажется. Зачастую решать все подряд проблемы с помощью магии оказывается себе дороже. Применив Божественную Речь для того, чтобы разбить вазу, я вымоталась так, будто полдня махала лопатой под палящим солнцем. Куда проще было бы запустить в нее камнем потяжелее… Я клятвенно пообещала себе, что, если переживу эту ночь, впредь обязательно буду таскать с собой в сумке парочку камней. На всякий случай.

Чуть притормозив метрах в трех от дверей, Картер резко выбросил вперед руку. Над замками полыхнул «Глаз Гора», и двери распахнулись с такой силой, словно по ним врезали гигантским кулаком. Я ни разу не видела, чтобы Картер проделывал что-нибудь подобное со времен битвы за Красную пирамиду… но сейчас мне некогда было удивляться. Мы пулей вылетели прямиком в зимнюю ночь. Тшезу-херу позади взвыл от досады.

Наверное, вы решите, что я спятила, но моей первой мыслью было: «Слишком уж все просто».

Несмотря на то что по пятам за нами гнался жуткий монстр и что нам пришлось вступить в сделку с самим богом зла (вероломным мерзавцем, которого я удавлю при первой же возможности!), меня не оставляло тревожное чувство, что мы вломились в святая святых Меньшикова и стащили бесценный свиток, не встретив никаких особых трудностей. А где же коварные ловушки? Чуткая система сигнализации? Проклятие взрывающихся ослов? Можно было заподозрить, что украденный нами свиток всего лишь фальшивка, но я ведь держала его в руках, а потому не сомневалась: он самый настоящий. По крайней мере у меня от него точно так же покалывало пальцы, как и от свитка из Бруклинского музея (на этот раз, спасибо, хоть без всякого пламени). Тогда почему же этот свиток хранили так небрежно, что его могли спереть даже двое подростков (хоть и таких толковых и предприимчивых, как мы)?

Я так устала, что еле ползла вслед за Картером, отставая на несколько шагов. Наверное, это и спасло мне жизнь. Сначала я почувствовала, будто по голове у меня что-то проползло, а потом меня накрыло черной тенью, до отвращения похожей на тень от крыльев Нехбет. Подняв взгляд, я увидела, что тшезу-херу взмыл над нашими головами в прыжке, достойном исполинской лягушки, намереваясь приземлиться прямиком на…

– Картер, стой! – завопила я.

Легко сказать… остановиться на обледеневшей мостовой не так-то просто. Перебирая оскользающими ногами, я кое-как затормозила, но Картер успел слишком разогнаться. Споткнувшись, он шлепнулся на задницу и еще немного проехал вперед, выпустив из рук меч, который со звоном откатился куда-то в сторону.

Тшезу-херу рухнул прямо на него. Если бы чудище не изгибалось, как подкова, Картера наверняка раздавило бы в лепешку, но теперь оно обхватило его наподобие громадных наушников, и обе его головы хищно уставились на моего брата.

Я не верила своим глазам. Как такая громадная тварь может так далеко прыгать? Слишком поздно я сообразила, что торопиться наружу нам не следовало: в коридорах музея монстр не мог двигаться так проворно, как на просторной площади. Обогнать его на прямой дистанции у нас шансов не было.

– Картер, – напряженно сказала я. – Только не шевелись.

Мой братец замер, раскорячившись, как краб. Монстр ощерился двумя пастями сразу. Сочащийся из клыков желтоватый яд шипел и пенился, капая на обледеневшую брусчатку.

– Эй, ты! – крикнула я и опять пожалела, что у меня нет под рукой камня. Осмотревшись, я подобрала с земли осколок льда и запустила им в тшезу-херу. Естественно, в него я не попала, а попала Картеру в спину. Но мне хотя бы удалось отвлечь внимание твари.

Обе головы немедленно повернулись ко мне, поводя раздвоенными языками. Итак, шаг первый: отвлечь монстра. Считай, сделано.

Шаг второй: придумать что-нибудь толковое, чтобы увести его подальше от Картера. С этим придется повозиться.

Какие средства у меня остались? Единственный флакончик зелья я уже использовала. Посох и жезл практически бесполезны, когда резервы мага истощены. Ножик Анубиса? Вряд ли сейчас подходящая ситуация, чтобы раскрывать чей-то рот. Пасти тшезу-херу и так, увы, широко раскрыты.

Амулет, который подарил мне Уолт? Но я понятия не имела, как можно его использовать.

В тысячный раз я пожалела, что отказалась от слияния с Исидой. Сейчас в моем распоряжении был бы весь боевой арсенал богини магии. Впрочем, если вдуматься, именно по этой причине мне и пришлось с ней расстаться. Могущество может оказаться опаснее наркотика, если к нему привыкнуть, и злоупотребление чужой магической силой погубило не одну жизнь.

Но, может быть, я могу установить с богиней небольшую временную связь? Ведь в Малахитовом зале у меня получилось заклинание ха-ди, которое я не применяла уже несколько месяцев. Конечно, это было трудно… но трудно не значит невозможно!

«Послушай, Исида, – подумала я, сосредотачиваясь. – Вот что мне сейчас нужно…»

«Не раздумывай, Сейди. – Ее голос отозвался в моей голове почти мгновенно, заставив меня вздрогнуть. – Божественная магия должна быть естественной, как дыхание».

«Ты хочешь сказать… – подумала я и тут же сама себя одернула: – Она велела не раздумывать.» Что ж, это мне как раз нетрудно. Я взмахнула посохом, и в воздухе вспыхнул золотой иероглиф тиет – огромный, чуть ли не метровой высоты. Он осветил всю площадь, как рождественская елка с зажженными свечами.

Тшезу-херу заворчал, не отводя желтых глаз от иероглифа.

– Что, не нравится? – взбодрилась я. – Это символ Исиды, ясно тебе, урод двухголовый? А теперь отвали от моего брата!

Конечно, я блефовала. А что еще мне было делать? Вряд ли светящийся символ мог причинить твари какой-нибудь вред, но я от души надеялась, что змеюка этого не знает. Вряд ли она такая уж умная, хоть и с двумя головами.

Картер начал медленно отползать назад, поглядывая на свой меч, однако клинок откатился слишком далеко – метров на десять, и дотянуться до него было никак невозможно.

Не отводя глаз от монстра, я нижним концом посоха очертила вокруг себя на снегу магический круг. Серьезной защиты он не обеспечит, но даже плохонький круг лучше, чем совсем ничего.

– Картер, – окликнула я брата. – Как только я скажу «беги», мчись прямиком сюда.

– Эта тварь слишком быстрая, – возразил он.

– Я постараюсь взорвать иероглиф. Может, она ослепнет на минутку.

Я и сейчас думаю, что мой план вполне мог сработать, но мне так и не довелось привести его в действие. Где-то в стороне, слева от меня, послышался хруст шагов. Монстр повернулся на звук.

В свете иероглифа я увидела, что к нам бежит молодой парень в форменной шинели полицейского и шапке с кокардой. В руках он держал автомат и вообще выглядел довольно грозно, хотя я сразу обратила внимание, что он едва ли старше меня. И форма была ему явно великовата, словно он снял ее с чужого плеча. Наконец парень увидел монстра, выпучил глаза и попятился, едва не выронив оружие.

Он что-то крикнул мне по-русски. Вероятно, поинтересовался, что здесь делает здоровенная тварь с двумя головами и без единой задницы.

Тварь зашипела на нас обоих сразу – с двумя головами она вполне могла себе это позволить.

– Это монстр, – объяснила я стражу порядка, стараясь говорить четко и разборчиво – на всякий случай, хотя вряд ли он мог меня понять. – Сохраняй спокойствие и не стреляй. Я пытаюсь спасти своего брата.

Парень сглотнул, нервно поправив рукой шапку, которая и так, кажется, держалась только на его оттопыренных ушах. Потом он постоял, переводя взгляд то на монстра, то на Картера, то на светящийся знак тиет над моей головой, и вдруг сделал то, чего я никак не ожидала.

– Хекат, – произнес он. Этим самым древнеегипетским словом я сама обычно призывала свой посох. Автомат в руках парня тут же превратился в двухметровую дубовую палку с резным навершием в виде головы сокола.

Чудесно, подумала я. Выходит, здешние охранники – тайные маги?

Он снова что-то сказал мне по-русски – судя по тону, не то предостерег, не то предупредил о чем-то. Я разобрала только имя – Меньшиков.

– Дай-ка угадаю, – сказала я. – Ты хочешь отвести меня к своему вождю?

Тшезу-херу лязгнул челюстями. Кажется, мой светящийся знак перестал внушать ему страх. А Картер был все еще слишком близко к нему, чтобы решиться на пробежку до меня и моего круга.

– Послушай, – пыталась втолковать я охраннику. – Твой начальник Меньшиков – предатель. Он вызвал эту тварь и натравил на нас, чтобы мы не могли проболтаться о его планах освободить Апопа. Апоп – знакомое имя? Плохая змея. Очень плохая. А теперь или помоги мне прикончить эту тварь, или не путайся под ногами!

Маг-охранник неуверенно потоптался, а потом нервно ткнул в меня пальцем.

– Кейн, – заявил он. Это был не вопрос, а утверждение.

– Точно, – кивнула я. – Кейн.

На лице парня смешалась куча эмоций: страх, недоверие, а может, даже благоговейный ужас. Уж не знаю, чего он про нас наслушался и что именно собирался предпринять – не то помогать нам, не то драться с нами, – но тут ситуация вышла из-под контроля.

Тшезу-херу ринулся в атаку. И мой тупорылый братец, вместо того чтобы отскочить в сторону, бросился ему наперерез.

Обхватив обеими руками шею чудища, он попытался взобраться ему на спину. Но у тшезу-херу – напоминаю – было две головы, поэтому он открыл вторую пасть и нанес удар.

Он чем вообще думал, этот балбес Картер? Собирался прокатиться на твари верхом? Или надеялся выиграть для меня несколько секунд, чтобы я успела произнести заклинание? Когда его спрашиваешь, на что он рассчитывал, он заявляет, что совершенно ничего не помнит. Но если вы спросите меня, то я отвечу: этот тупица пытался спасти меня, хотя бы даже ценой собственной жизни. Вот кретин!

(Ну конечно, Картер, сейчас у тебя вдруг появилось, что сказать. Я думала, ты совсем ничегошеньки не помнишь! Короче, помолчи и не мешай мне рассказывать.)

Как я уже сказала, тшезу-херу нанес удар, и время словно замедлилось. Помню, как я закричала, направляя посох на монстра. Парень в шинели тоже что-то орал, только по-русски. Тварь вонзила зубы Картеру в плечо, и тот мешком осел на землю.

Забыв про свой наскоро состряпанный круг, я бросилась к нему, и мой посох вспыхнул. Уж не знаю, откуда у меня силы взялись. Как и советовала Исида, я не стала раздумывать, а просто направила в посох всю свою ярость и потрясение.

Двухголовая пакость, укусившая Картера, окончательно вывела меня из себя. Сначала весьма неприятные боги вселились в моих бабушку с дедушкой. Потом напали на моих подруг и испортили мне весь день рождения. Согласитесь, есть от чего взбелениться. Но нападать на моего брата – это уже полный беспредел. Никому не позволено трогать Картера!

Мой посох выстрелил лучом золотого света, который ударил чудище с силой пескоструйной машины. Тшезу-херу попросту развалился на части, и через мгновение от него ничего не осталось, кроме кучки песка на снегу да пригоршни щепок от разлетевшегося вдребезги посоха Меньшикова.

Я подбежала к Картеру. Его трясло, глаза закатились, на куртке зияло два дымящихся отверстия – следы клыков.

– Кейн, – повторил русский. На этот раз уже точно с восхищением, хотя и видно было, что он нас опасался.

Я подобрала обломок посоха и сунула ему в руки.

– Вот, погляди. Это сделал Меньшиков, которому ты служишь. Он работает на Апопа. Ясно? Меньшиков равно Апоп! А теперь УБИРАЙСЯ!

Вряд ли маг понял мои слова, но общую идею явно уловил, потому что резко развернулся и помчался прочь.

Я приподняла голову Картера. Что же мне теперь делать? Поднять его и понести я не могу, но брата нужно срочно убрать с вражеской территории. Надо найти Беса.

Поднырнув Картеру под мышку, я поднатужилась и попыталась поставить его на ноги. Картер завалился на меня, но вдруг я почувствовала, как кто-то подхватил его под вторую руку и потянул вверх. Я с изумлением увидела ухмыляющуюся физиономию Сета. Бог был все в том же дурацком костюме, словно вырядился на дискотеку, правда, теперь красный шелк был щедро присыпан малахитовой крошкой. На лбу у него красовались белые очки Меньшикова с треснувшими стеклами.

– Ты, – выдавила я с ненавистью. На достойную смертельную угрозу у меня просто не хватило сил.

– Я, – радостно осклабился Сет. – Пожалуй, твоему братцу лучше убраться отсюда, а? Владимир сейчас и правда немного не в духе.

Наверное, Невский проспект действительно очень славное место, чтобы прогуляться по магазинам, но только не ранним зимним утром, да еще и в метель. Тем более сейчас я тащила на себе отравленного, впавшего в беспамятство брата, а компанию мне составлял самый зловредный бог на свете. Проспект и правда был хорош: широкие мостовые и тротуары, по которым так приятно бродить, роскошные витрины магазинов, уютные кафе, нарядные особняки и церкви. Вот только все вывески, естественно, были на русском, а я понятия не имела, как выглядит Музей шоколада. Черного «Мерседеса» пока нигде не было видно.

Сет предложил сам понести Картера, но я не собиралась отдавать своего брата в полное распоряжение бога Хаоса, поэтому мы тащили его вдвоем, подпирая с двух сторон. Чтобы я не заскучала, Сет развлекал меня дружеской болтовней, например, о поразительных свойствах яда тшезу-херу: «Если он тебя укусит, это совершенно, совершенно неизлечимо! Верная смерть через каких-нибудь двенадцать часов. Мощнейший яд, потрясающая штука!» И про Меньшикова ему было что рассказать: «Разбил об его голову шесть тяжеленных ваз, а ему хоть бы что, до сих пор живехонек! Такому крепкому черепу можно только позавидовать». По поводу моих перспектив дожить до встречи с Бесом у него тоже были свои соображения: «Считай, ты спеклась, моя дорогая! Пока я готовил свое, гм, плановое отступление, к Меньшикову уже сбежалась дюжина его самых опытных магов. Они нагонят тебя очень быстро, не сомневайся. Разумеется, я мог бы уничтожить их, но не хочу вынуждать Меньшикова снова воспользоваться моим тайным именем, понимаешь? Может, мне повезет, и от сотрясения мозга у него разовьется амнезия, как думаешь? И тогда останешься только ты. Представляешь, если ты умрешь, обе мои проблемы будут решены! Ой, прости, пожалуйста, наверное, я веду себя бестактно. Ну ничего, идем дальше».

Голова Картера безвольно болталась, дыхание было таким же хриплым и сдавленным, как у Влада Курильщика.

Ладно, не думайте, пожалуйста, что я совсем уж тупая. Конечно, я не забыла про восковую фигурку Картера, которую дала мне Жас. И я понимала, что сейчас настал тот самый случай крайней необходимости, когда ею следует воспользоваться. Уж не знаю, откуда Жас догадалась, что Картеру понадобится мощное целительное средство. Судя по восторгам Сета, отравление ядом тшезу-херу неизлечимо, но, может быть, с помощью фигурки его можно как-то вытянуть из крови брата? Да и вообще, вряд ли бог зла хорошо разбирается в целительстве, верно? Так что руки опускать рано.

Хотя проблемы у нас были серьезные. Во-первых, я ничего не смыслю в целительной магии. Мне нужно время, чтобы подобрать правильное заклинание, а поскольку восковая куколка у меня только одна, ошибиться я не имею права. Во-вторых, довольно трудно сосредоточиться, когда за вами гонится Меньшиков со своей бандой русских магов-убийц. К тому же, рядом болтается Сет и приходится все время быть настороже: чуть отвлечешься – и он непременно выкинет какую-нибудь пакость. Уж не знаю, почему он вдруг решил мне помочь, но все равно лучше избавиться от него как можно скорее. Значит, нужно встретиться с Бесом и отыскать какое-нибудь безопасное место… если вообще на свете есть место, где мы могли бы почувствовать себя в безопасности.

Сет продолжал болтать, оживленно расписывая, какими интересными способами смогут убить меня маги, когда наконец настигнут. Стараясь не слушать, я внимательно оглядывалась по сторонам и наконец заметила впереди мост, переброшенный через замерзший канал. Посреди моста был припаркован черный лимузин. Непринужденно облокотившись на его капот, стоял Бес, с видимым удовольствием поедая шоколадные шахматные фигурки. Рядом с ним лежал большой пластиковый пакет с фирменным логотипом, надеюсь, припасенный специально для меня.

Я окликнула его, однако карлик был так увлечен шоколадом (тут я в принципе вполне его понимаю), что заметил нас только тогда, когда нам оставалось всего несколько шагов до машины. Он обвел нашу живописную группу взглядом и увидел Сета.

– Бес, не надо… – начала я и, конечно, не успела.

Видимо, при виде некоторых субъектов у Беса самопроизвольно срабатывала рефлекторная защита, примерно как у скунсов. Он выкатил глаза, невообразимо широко раззявил рот и рявкнул «БУ!» с такой силой, что у меня чуть не сдуло с головы все волосы, а с моста со звоном посыпались сосульки.

На Сета это не произвело ни малейшего впечатления.

– Привет, Бес, – как ни в чем не бывало поздоровался он. – Ты не такой уж страшный, когда весь перемазан в шоколаде.

Бес покосился на меня.

– А этому что здесь надо?

– Слушай, я его с собой не звала, – огрызнулась я. После чего пришлось изложить Бесу в сжатом виде историю наших приключений. – И вот теперь Картеру совсем худо, – закончила я, хотя это и так было очевидно. – Нам надо поскорее увезти его отсюда.

– Но сначала, – перебил меня Сет, указывая на пакет на капоте, – я хочу узнать, что в этом пакете. Просто умираю от любопытства. Это подарок для меня, да?

– Не для тебя, – насупился Бес. – Сейди просила захватить для нее сувенир, и я принес ей голову Ленина.

Сет восторженно хлопнул себя по ляжкам.

– Молодчина, Бес! Какая изощренная кровожадность! Право, ты не так безнадежен, как я думал!

– Это не настоящая голова, – злобно проскрипел Бес. – Она шоколадная.

– О… какое разочарование. Тогда, может, угостишь меня своими шахматами, а? Обожаю поедать пешки.

– Знаешь, Сет, давай-ка проваливай отсюда, – вскипел Бес.

– О, конечно, ты совершенно прав. Но поскольку наши друзья уже в пути, полагаю, мы могли бы заключить сделку.

Сет щелкнул пальцами, и в воздухе перед ним повис наполненный красным сиянием шар. Внутри этого шара, как в голографическом проекторе, мы увидели шесть фигурок – шесть человек в форме охранников, поспешно рассаживающихся в две белые спортивные машины на стоянке у Эрмитажа.

Вспыхнули фары, машины сорвались с места и проскочили сквозь каменные стены, как будто они были не плотнее дыма.

– Они будут здесь минуты через две, – сообщил Сет с любезной улыбкой, и светящийся шар растаял. – Уж ты-то, Бес, должен помнить подручных Меньшикова очень хорошо. Уверен, что тебе не хочется встретиться с ними снова?

Лицо карлика помрачнело, он смял в руке шахматную фигурку из белого шоколада.

– Ах ты лживый, вероломный, злобный…

– Стоп! – крикнула я.

Картер глухо застонал, не приходя в себя. То ли его обмякшее тело сделалось еще тяжелее, то ли мне от усталости становилось все труднее его удерживать.

– У нас нет времени на пререкания, – отрезала я. – Сет, ты что, предлагаешь остановить этих магов?

Тот весело рассмеялся.

– О нет, нет, что ты. Я все еще не теряю надежды, что они убьют тебя. Но я готов сообщить местонахождение последнего свитка «Книги Ра». Это ведь именно то, что ты ищешь, не так ли?

Согласна, верить Сету на слово очень глупо. Он же все время врет, просто по определению. Но если вдруг он говорит серьезно…

Я перевела взгляд на Беса.

– Как по-твоему, он может знать, где находится свиток?

– Скорее всего, – проворчал Бес. – Ведь именно ему жрецы Ра вручили этот свиток на сохранение…

– Они совсем с ума посходили? Что, не нашлось никого более подходящего?

Сет скромно потупился.

– Ах, Сейди, ну зачем ты так. Я ведь был самым преданным помощником Ра, можно сказать, его правой рукой. Сама подумай: будь ты на месте Ра, не желающего, чтобы его почем зря будили всякие старые маги, кому бы ты доверила ключ от своего тайного убежища, как не своему самому грозному стражу?

Что ж, какая-то истина в его словах была, не поспоришь.

– Ну и где же этот свиток?

– Не так быстро, детка. Я сообщу тебе, где он спрятан, если ты взамен вернешь мне мое тайное имя.

– Даже не надейся.

– Поверь, это очень просто. Нужно всего лишь сказать: «Я возвращаю тебе твое имя». И ты тут же забудешь, как оно произносится…

– Ага, и тогда я потеряю всякую власть над тобой, и ты меня убьешь!

– Даю тебе слово, что не стану этого делать.

– Ну конечно. Честное слово Сета дорогого стоит, это всем известно. А что, если я воспользуюсь твоим тайным именем и заставлю тебя открыть мне, где свиток?

Сет пожал плечами.

– Тоже вариант. Правда, тебе понадобится несколько дней, чтобы отыскать нужное заклинание. К сожалению… – он демонстративно приложил ладонь к уху. Издалека донесся визг тормозов: две машины, вырулив из-за поворота, стремительно набирали ход, приближаясь к нам, – в запасе у тебя не так много времени, – закончил он.

Бес пробормотал какое-то древнеегипетское проклятие.

– Не делай этого, малышка. Ему нельзя доверять.

– А мы сможем отыскать свиток без него?

– Ну… может быть. Хотя не уверен. Скорее всего… нет.

В начале Невского проспекта, в полукилометре от нас, вспыхнули две пары фар. Времени на размышления у меня не оставалось. Я должна увезти отсюда Картера… но если без помощи Сета у нас действительно нет шансов добыть последний свиток, значит, я не могу позволить ему уйти просто так.

– Ладно, Сет, договорились. Но напоследок я даю тебе еще один приказ.

– Не могу этого слышать, – с тяжким вздохом буркнул Бес. – Давай я лучше пока оттащу твоего брата в машину.

Карлик ловко взвалил на себя Картера и впихнул его на заднее сиденье «Мерседеса».

Я уставилась на Сета, стараясь придумать, как устроить нашу сделку с наименьшими потерями для нас. К сожалению, я не могла приказать ему просто никогда не вредить моей семье. Магический договор – сложная штука. Он должен быть очень четко сформулирован, не оставляя лазеек, и в нем должны быть строго оговорены все условия, ограничения и срок действия. В противном случае чары не сработают, и договор окажется недействителен.

– Слушай, День Зла. Ты не станешь причинять вреда никому из семьи Кейн и заключишь с нами перемирие до тех пор… до тех пор, пока мы не разбудим Ра.

– Или до тех пор, пока ваша попытка разбудить его не провалится? – с невинным видом предположил Сет.

– Если такое случится, нас всех ждет конец света, – отмахнулась я. – Так что почему бы и нет? Я сделаю то, что ты просишь. Я верну тебе твое имя. За это ты сообщишь мне, где находится недостающая часть «Книги Ра», без всякого обмана и жульничества. И сразу после этого отправишься обратно в Дуат.

Сет помолчал, обдумывая условия сделки. Белые спортивные машины были уже всего в паре кварталов от нас. Бес захлопнул заднюю дверь машины и подбежал к нам.

– Договорились, – объявил наконец Сет. – Свиток находится в Бахарии. Полагаю, Бес знает, что это за место.

Судя по хмурому лицу Беса, он и правда знал, и новость его не обрадовала.

– Это место строго охраняется. И нам придется воспользоваться Александрийским порталом.

– Совершенно верно, – ухмыльнулся Сет. – Буду с интересом следить за вашими успехами! На сколько ты умеешь задерживать дыхание, Сейди Кейн?

– О чем это ты?

– Нет-нет, ничего, не обращай внимания. А теперь, полагаю, ты должна отдать мне мое имя обратно.

– Я возвращаю тебе твое имя, – произнесла я и тут же почувствовала, как магия покидает меня. Странное ощущение… Я по-прежнему знала, что Сета зовут День Зла, но почему-то не могла вспомнить, как произносятся эти слова или как внести их в заклинание. Как будто часть моей памяти оказалась начисто стерта.

К моему удивлению, Сет не убил меня на месте. Просто улыбнулся и вручил мне очки Меньшикова.

– Надеюсь, ты выживешь, Сейди Кейн, – сказал он. – С тобой не соскучишься. Но если все-таки маги тебя прикончат, хотя бы порадуйся новому опыту!

– Ага, спасибо за напутствие.

– И в знак моего особого расположения я готов поделиться с тобой – заметь, совершенно бесплатно, – информацией, которая наверняка заинтересует твоего брата. Передай ему, что деревня Зии Рашид называлась аль-Хамра-Макан.

– Но зачем…

– Счастливого пути! – Сет взмахнул рукой и растаял облачком кроваво-красного тумана. Белые машины были уже в паре домов от нас. В той, что ехала впереди, вдруг открылся верхний люк, и из него высунулся маг, направляя на нас посох.

– Пора, – коротко сказал Бес. – Садись, поехали.

Нужно отдать Бесу должное: машину он гнал как маньяк. В самом хорошем смысле, конечно. Ни снег, ни гололед не смущали его ни капли. Как, впрочем, и светофоры, пешеходные переходы или каналы – парочку из них мы просто перескочили с разгона, не тратя времени на поиски мостов. К счастью, предрассветные улицы оказались пусты, иначе, боюсь, жертвы были бы неизбежны.

Пока мы петляли по центру Санкт-Петербурга, белые машины почти нас нагнали. Я сидела рядом с Картером на заднем сиденье, прижимая его к себе, чтобы его меньше трясло. Даже сквозь толстый слой одежды я чувствовала, каким от него веет жаром. Белки глаз, видимые под полуприкрытыми веками, приобрели жуткий зеленоватый оттенок. Кое-как расстегнув на брате куртку, я обнаружила, что его рубашка насквозь промокла от пота. Две круглые ранки на плече сочились чем-то таким… в общем, лучше даже не рассказывать.

Я глянула назад. Маг, торчавший из открытого люка машины, тщательно прицелился в нас посохом (надо думать, он был опытным в таких делах, потому что целиться из едущей на полной скорости машины не так-то просто). Через мгновение из конца посоха вырвалось белое светящееся копье и рвануло за нами, как самонаводящаяся ракета.

– Пригнись! – заорала я, опрокидывая Картера на сиденье.

Копье пробило заднее стекло и вылетело через переднее. Если бы Бес был нормального человеческого роста, в голове у него сейчас зияла бы порядочная дырка. Но поскольку он не доставал до края спинки водительского кресла, его даже не задело.

– Я карлик, – буркнул он. – А карлики не пригибаются!

Он резко крутанул руль вправо. Где-то позади нас с грохотом разлетелась витрина. Оглянувшись, я увидела, как целый фасад здания осыпался, превратившись в лавину живых змей. Наши преследователи неумолимо приближались.

– Бес, поднажми! Вывези нас отсюда! – заорала я.

– Я стараюсь. Египетский мост уже близко. Кстати, он был построен в девятнадцатом веке, однако…

– Плевать мне, когда он был построен! Жми!

На самом деле просто удивительно, как много оказалось в Санкт-Петербурге вещей, так или иначе связанных с Египтом. Однако в тот момент мне действительно не было до них никакого дела. Когда за тобой гонятся кровожадные маги, которые мечут в тебя огненные копья и швыряются бомбами со змеями, ни на что прочее стараешься не отвлекаться.

Короче, в Петербурге и впрямь оказался Египетский мост, переброшенный через реку Фонтанку и ведущий на юг от центра города. Откуда он там взялся и почему называется Египетским, не знаю и не особо интересуюсь. Главное, что мы рванули прямиком к нему, и я успела обратить внимание на двух сфинксов из черного камня по обеим сторонам моста. Сфинксы были, очевидно, женского пола, и их головы украшали позолоченные короны. Наверно, они были очень красивые, но меня сейчас волновало только одно: могут ли они открыть для нас портал.

Бес рявкнул что-то по-египетски. Прямо впереди, в середине моста, полыхнула синяя вспышка, и на ее месте тут же возник песчаный водоворот портала.

– А что там говорил Сет насчет умения задерживать дыхание? – спохватилась я.

– Надеюсь, надолго не понадобится, – отозвался Бес. – Там глубина-то всего футов тридцать.

– Тридцать футов под водой?

БАМЦ! «Мерседес» резко вильнул и накренился. До меня только потом дошло, что очередное копье, должно быть, пробило нам заднее колесо. Машину понесло юзом, опрокинуло, и через мгновение мы вверх тормашками влетели в воронку портала.

Меня крепко приложило обо что-то головой. Я открыла глаза, стараясь удержаться в сознании, но ничего не увидела: то ли я ослепла, то ли мы оказались в кромешной тьме. Слышно было, как в пробоины от копья хлещет вода, а крыша «Мерседеса» затрещала, сминаясь, как консервная жестянка.

Помнится, я еще успела подумать: «Утонуть на следующий день после дня рождения… Обидно».

И тут же отключилась.

12

Я постигаю тайны имен

Сейди

До чего неприятно проснуться и обнаружить себя курицей.

Мой ба парил в темной воде. Я растерянно хлопала крыльями, пытаясь сообразить, где тут верх, а где низ. В принципе я догадывалась, что мое тело тоже где-то рядом, скорее всего, на заднем сиденье затопленного «Мерседеса», но, как в него вернуться, я не знала.

Ну зачем, скажите на милость, Бес потащил нас через этот подводный портал? Оставалось только надеяться, что мой бедный братец все-таки жив: может, Бес сообразил вытащить его на поверхность. Хотя, когда перед тобой стоит выбор: умереть от яда чудовища или утонуть, даже не знаешь, что предпочесть.

Меня подхватило течением и понесло в Дуат. Вода превратилась в холодный туман, из мрака вокруг доносились приглушенные крики и стоны, а иногда рычание. Я почувствовала, что несущий меня поток замедляется, и, когда мгла рассеялась, обнаружила себя в нашем Бруклинском Доме, прямо у двери в лазарет. На банкетке у стены бок о бок, как старые приятели, сидели двое: Анубис и Уолт Стоун. И оба выглядели так, словно ждут плохих новостей. Уолт обреченно ссутулился, уронив руки на колени. Он успел сменить одежду, то есть попросту, переоделся в чистую майку и шорты, однако вид у него был измученный и встрепанный, словно с момента возвращения из Лондона поспать ему так и не удалось. Анубис негромко говорил ему что-то успокаивающее, видимо, пытаясь облегчить его горе. До этих пор мне ни разу не довелось видеть Анубиса в традиционном египетском наряде, но сейчас он был одет примерно так, каким его обычно изображали на рисунках в древних гробницах: простая черная юбка из куска ткани, обернутого вокруг пояса, торс обнажен, на шее – украшенный рубинами золотой воротник. Мало кому из моих знакомых парней пошел бы такой смелый прикид, но Анубис смотрелся в нем просто потрясно. Мне всегда казалось, что под своей майкой и курткой он довольно тощий (только не подумайте, будто я часто воображала его без майки!), однако мускулатура у него оказалась что надо. Наверное там, в загробном мире, он частенько коротает время в специально обустроенном спортзале, с какими-нибудь надгробиями для качания пресса и прочими снарядами.

Короче, когда я увидела их вместе и слегка оправилась от шока, мне тут же пришло в голову, что с Жас случилось что-то непоправимое.

– В чем дело? – спросила я, неуверенная, что кто-нибудь меня услышит. – Что случилось?

Уолт никак не отреагировал, но Анубис тут же задрал голову. Как всегда, мое сердце исполнило короткий ликующий танец, что досадно – не спросив моего разрешения. И как всегда, под взглядом этих шоколадных глаз мой мозг полностью отключился.

– Гм, – красноречиво выразилась я.

Не сомневаюсь, Лиз гордилась бы мной.

– Сейди, – сказал Анубис, – ты должна быть не здесь, а с Картером. Он умирает.

Эти слова немедленно вернули меня в чувство.

– Я знаю, шакальчик, – огрызнулась я. – И я вовсе не собиралась… погоди-ка, тогда почему я здесь оказалась?

Анубис указал на дверь лазарета.

– Возможно, тебя позвал дух Жас.

– Она что, умерла? Может, я тоже умерла?

– Вы обе живы, – успокоил меня Анубис, – но обе пребываете на пороге смерти, а значит, ваши души могут общаться друг с другом без особых затруднений. Только не задерживайся здесь надолго, ладно?

Уолт по-прежнему сидел, понурившись и не замечая меня. Только бормотал что-то вроде: «Не смог ей сказать. Почему я ей не сказал?» – вертя что-то в руках. Когда он раскрыл ладонь, я увидела на ней золотой амулет шен – точь-в-точь такой, какой он подарил мне.

– Анубис, что с ним не так? – спросила я. – Он меня не слышит, да?

Анубис положил руку на плечо Уолту.

– Он не видит ни тебя, ни меня, хотя, мне кажется, чувствует мое присутствие. Он сам позвал меня, чтобы я поддержал его. Поэтому я здесь.

– А зачем ему понадобилась твоя поддержка?

Возможно, мой вопрос прозвучал несколько резче, чем следовало, но из всех богов, которых мог призвать Уолт, Анубису я бы смело отдала последнее место.

Анубис снова посмотрел на меня, и его взгляд показался мне еще печальнее обычного.

– Лучше проходи, Сейди, – сказал он. – У тебя мало времени. Обещаю, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь Уолту.

– Помочь? Погоди, а что с ним… – начала я.

Но тут дверь лазарета сама собой открылась, и течение Дуата втянуло меня внутрь.

Согласна, наш лазарет гораздо симпатичнее всех прочих медицинских учреждений, которые я видела, но это ровным счетом ничего не значит. Я ненавижу больницы, просто не выношу их. Папа любил шутить, что когда я родилась, то ревела не переставая, пока меня не вынесли из роддома. Я смертельно боюсь иголок, шприцев и даже таблеток, а больше всего – запаха болезней. К покойникам и кладбищам я отношусь более или менее спокойно, но больные люди приводят меня в ужас. Я им очень сочувствую и все такое, но выносить запах болезни попросту не в состоянии.

Тот прошлый поход в лазарет, когда я навестила Жас перед отбытием в Лондон, потребовал от меня всего моего мужества. И сейчас, даже в облике ба, я чувствовала себя в этом месте ничуть не лучше.

Палата была размером примерно с мою комнату. Стены здесь были сложены из грубо обтесанного известняка, из широких окон открывался дивный вид на ночной Нью-Йорк. На полках шкафов из темного кедра теснились аккуратно надписанные пузырьки со всякими снадобьями, скатки бинтов, ингредиенты для магических зелий и мазей. В углу помещался фонтанчик с большой, в рост человека, статуей богини Сехмет – покровительницы врачевателей. Говорили, что вода, омывшая руки Сехмет, мгновенно излечивает от гриппа и простуды, а также содержит суточную дозу витаминов и железа, но я так ни разу и не рискнула ее попробовать.

Мирно журчащий фонтан создавал уютную, спокойную атмосферу. В воздухе пахло не антисептиком, как в обычных больницах, а ванильными свечками, которые парили в воздухе по всей палате. И все равно мне было здесь не по себе.

Насколько я знала, летучие свечки нужны были для того, чтобы следить за состоянием пациента: если их пламя меняло цвет, значит, с ним что-то не в порядке. Сейчас все свечки собрались над одной-единственной занятой койкой – койкой Жас. Их пламя было темно-оранжевым – нехороший знак.

Руки Жас были сложены у нее на груди, светлые волосы разметались по подушке. На губах девочки играла легкая улыбка, как будто ей снилось что-то приятное.

А в изножье койки Жас сидела… Жас. Точнее, ее чуть мерцающий зеленоватым светом двойник. Судя по тому, что он не был похож на курицу-переростка, это был не ба, а что-то другое. У меня мелькнула непрошеная мысль: наверное, Жас умерла, и сейчас я вижу ее призрак.

– Жас… – на меня накатило острое чувство вины. Прошло уже два дня, как Жас пожертвовала собой ради нашего спасения… и с тех пор у нас все пошло наперекосяк. А виновата во всем, конечно же, только я. – Жас, ты…

– Умерла? Нет, Сейди. То, что ты видишь – это мой рен.

Призрачный двойник Жас замерцал, и когда я присмотрелась к нему внимательнее, то увидела, что он весь состоит из отдельных картинок, как будто передо мной в объемном изображении развернулась вся ее жизнь. Вот Жас, совсем кроха, сидит на высоком детском стульчике, вся по уши перемазанная кашей. Вот двенадцатилетняя Жас крутит «колесо» в гимнастическом зале – готовится впервые вступить в команду школьных чирлидеров. А вот чуть подросшая, нынешняя Жас открывает свой шкафчик в раздевалке и обнаруживает в нем светящийся амулет джед – нашу с Картером магическую «визитку», которая в итоге и привела ее к нам в Бруклин.

– Твой рен, – повторила я. – То есть другая часть твоей души?

Зеленый призрак кивнул.

– Египтяне верили, что душа человека состоит из пяти разных частей. Ба – это личность человека. Рен – это…

– Его имя, – подхватила я. – Но как это собрание картинок может быть твоим именем?

– Мое имя – это то, что я есть, – сказала она. – То есть весь накопленный мной опыт, который и делает меня самой собой. И пока кто-то помнит мое имя, я продолжаю существовать, даже если мое тело умерло. Понимаешь?

Честно говоря, я ничего не понимала, даже отдаленно. Но я понимала, что Жас при смерти, и это все по моей вине.

– Мне так жаль, – сказала я, изо всех сил стараясь не разреветься. – Зря я схватила тот проклятый свиток, не надо было…

– Сейди, тебе не о чем жалеть. И я очень рада, что ты пришла.

– Но…

– Все, что происходит, Сейди, имеет свою причину. Даже самое плохое.

– Неправда! – выкрикнула я, не сдержавшись. – Это несправедливо!

Как это Жас умудряется всегда быть такой милой и такой спокойной, даже когда лежит в коме? Но я не желала слышать, что ужасные вещи, которые случаются с нами, это часть какого-то великого замысла. Я просто отказывалась с этим смириться. Вот я, например, в раннем детстве лишилась мамы, а в прошлом году – и отца. Вся моя жизнь превратилась в одну большую катастрофу. Просто удивительно, как я сама еще жива… а может, уже и нет, кстати. Учитывая недавние обстоятельства. Мой брат смертельно отравлен и заперт в затонувшей машине, а я ничем не могу ему помочь. И это тоже часть великого плана?

– Нет никакой причины, – хмуро отрезала я. – Просто в жизни полным-полно всяких гнусных случайностей. И она очень жестока. Это… это…

Жас улыбнулась еще шире, как будто я ее чем-то развеселила.

– А, понятно, – сказала я. – Ты нарочно меня дразнишь, верно?

– Вот она – настоящая Сейди, какой мы ее любим! – со смехом сказал призрак. – Ты права: к чему попусту хныкать? Ты действуешь гораздо лучше, когда разозлишься.

Хм. Может, конечно, она и права, но весь этот разговор начал меня смущать. Я решила сменить тему.

– Зачем ты позвала меня сюда?

– По двум причинам, – сказала она. – Во-первых, ты не умерла, и это очень хорошо. Когда ты очнешься, у тебя останется совсем немного времени, чтобы вылечить Картера. Учти, действовать придется быстро, без проволочек.

– И использовать для этого восковую куколку, – кивнула я. – Про это я и сама уже догадалась. Только вот не знаю, как это делается. Я ведь не умею лечить.

– Для того чтобы все сделать как надо, тебе понадобится еще только один ингредиент. Ты сама знаешь какой.

– Нет! Не знаю!

Жас приподняла бровь, как будто я спорила из чистого упрямства.

– Значит, вот-вот узнаешь, – сказала она. – Ты уже близка к догадке. Подумай об Исиде. Подумай о том, как тебе удалось позаимствовать ее силу в Санкт-Петербурге. Ответ придет к тебе сам собой.

– Но…

– Но тебе придется поторопиться. И второе, что я хочу сказать: очень скоро тебе потребуется помощь Уолта. Я знаю, что это рискованно, и знаю, что Бес возражает против этого, но все же используй амулет и позови Уолта. Поверь, он очень этого хочет. Ради некоторых вещей стоит рисковать… и даже отдать за них жизнь.

– О чьей жизни ты говоришь? О его?

Лазарет вокруг меня вдруг стал тускнеть и расплываться, как сбрызнутый водой акварельный рисунок.

– Подумай об Исиде, – повторила Жас. – И поверь, Сейди… замысел действительно существует. Вспомни, ты сама учила нас этому. Мы выбрали веру в Маат. Мы создали порядок из хаоса, красоту и смысл – из уродливой случайности. В этом вся суть Египта. И именно поэтому его имя, его рен продолжают существовать уже многие тысячелетия. Держись, не отчаивайся. Иначе Хаос победит.

Я вспомнила, что действительно болтала что-то в этом роде на занятиях по магии, но даже тогда я не верила собственным словам.

– Позволь, я открою тебе один секрет, – буркнула я. – Я никудышный учитель.

Призрак Жас, состоящий из ее воспоминаний, постепенно таял, оставляя лишь легкую дымку.

– Позволь лучше я открою тебе один секрет. – Ее голос звучал приглушенно, словно издалека, но я все равно расслышала в нем улыбку. – Ты всегда была превосходным учителем. А теперь отправляйся к Исиде. Там ты увидишь, откуда все началось.

Лазарет исчез окончательно. Я оказалась в совершенно другом месте: на роскошной, поистине царской барке, плывущей вниз по Нилу. В зените сияло солнце, вдоль берегов пышно зеленели тростники и пальмы. За полосой сочной зелени до самого горизонта простиралась пустыня – бесплодные красноватые дюны, обожженные зноем, суровые и безжизненные, как поверхность Марса.

Барка была похожа на ту, которую Картер описывал в своем видении о путешествии с Гором, только выглядела она гораздо новее и наряднее. На тугом белом парусе сияло красное с золотом изображение солнечного диска. Вдоль палубы сновали разноцветные светящиеся шары, подтягивая канаты и приводя в движение весла. Понятия не имею, как им удавалось проделывать все это без рук; впрочем, этим вопросом я озадачивалась уже не впервые: волшебный экипаж мне приходилось видеть и раньше.

Корпус украшали медные, серебряные и золотые инкрустации, изображающие странствия лодки через Дуат, и иероглифы, прославляющие могущество и величие солнца.

Посреди палубы, под голубым с золотом балдахином, высился трон бога солнца, на мой взгляд, самое поразительное и самое неудобное кресло из всех, какие попадались мне на глаза. Поначалу мне показалось, что оно золотое, но потом я поняла, что оно все состоит из огня: неведомому мастеру удалось придать живому пламени форму трона. На ножках и подлокотниках были выгравированы иероглифы, которые сияли таким ярким белым светом, что при взгляде на них слезились глаза.

Тот, кто восседал на троне, выглядел гораздо менее презентабельно. Ра оказался иссохшим стариком, который устало горбился, изогнув спину в форме вопросительного знака. Лысую голову усеивали старческие пигментные пятна, морщинистое лицо с отвисающей кожей казалось безжизненным, как маска. Только обведенные сурьмой глаза показывали, что передо мной сидит не мумия, а живой старик: такая в них была боль и мука. Из одежды на боге имелась только юбка и воротник, но на нем этот универсальный египетский наряд смотрелся далеко не так красиво, как на Анубисе. До сих пор самым глубоким старцем, которого я встречала в жизни, был Искандар, бывший Верховный Чтец Дома Жизни, проживший на земле две тысячи лет. Но Искандар выглядел не в пример бодрее и крепче, даже накануне смерти. Помимо общей дряхлости Ра оказался еще и увечным: его левая нога, опухшая чуть ли не вдвое по сравнению с правой, была замотана бинтами.

Хрипло застонав, старик водрузил ногу на сложенные стопкой подушки. На голени виднелись две круглые ранки, очень похожие на те, которые тшезу-херу оставил на плече Картера. Из ранок сочилась, пачкая бинты, зеленоватая сукровица. Покряхтывая от боли, Ра потер больную ногу, и зеленый яд поднялся по его вспухшим венам еще выше, почти до колена. Зрелище внушало такое отвращение, что перья моего ба невольно взъерошились.

Ра поднял глаза к небу, и они тут же налились жидким огнем того же цвета, что и его трон.

– Исида! – крикнул он с мукой. – Хорошо! Я сдаюсь!

Над балдахином промелькнула тень. На палубе появилась женщина, почтительно склонившаяся перед престолом. Конечно, я сразу ее узнала. У нее были длинные черные волосы, обрезанные пониже плеч, как у Клеопатры; белое платье из легкой, полупрозрачной ткани изящно облегало стройную фигуру. Радужные крылья за спиной мерцали и переливались, подобно северному сиянию.

Со склоненной головой и сложенными в умоляющем жесте руками она являла собой воплощенное смирение, но я-то хорошо знала Исиду. И сразу заметила на ее губах улыбку, которую она поспешила скрыть. Я не сомневалась: ее переполняет ликование.

– Владыка Ра, – сказала она. – Я живу ради того, чтобы служить тебе.

– Ха! – отмахнулся Ра. – Ты живешь ради власти, Исида. Не пытайся провести меня. Я знаю, что это ты подослала змею, которая ужалила меня! Вот почему никто не может меня исцелить. Тебе нужен мой трон, верно? Хочешь усадить на него своего мужа, этого выскочку Осириса.

– Владыка, я… – попыталась возразить Исида.

– Достаточно! Будь я помоложе… – начал было Ра, но тут он неосторожно двинул ногой и вскрикнул от боли. Зеленый яд распространился по венам еще немного шире. – О, да что уж теперь, – продолжал он со страданием в голосе. – Я устал от этого мира. Вечно какие-то интриги, козни, планы… Прошу тебя, облегчи эту боль.

– С радостью, владыка. Но для этого мне понадобится…

– Мое тайное имя, – кивнул Ра. – Знаю, знаю. Поклянись, что вылечишь меня, и я дам тебе то, что ты так хочешь получить… и даже больше.

Мне послышалось в голосе Ра предостережение, но Исида то ли не заметила его, то ли оно ее не беспокоило.

– Клянусь, что исцелю тебя, – сказала она.

– Теперь подойди ближе, богиня.

Исида подошла к трону и наклонилась к Ра. Я думала, старик шепнет ей свое тайное имя на ухо, но вместо этого он схватил ее за руку и прижал ее ладонь к своему морщинистому лбу. Пальцы богини зашипели и начали тлеть. Она попыталась отдернуть руку, но Ра крепко держал ее за запястье, не выпуская. Весь силуэт бога солнца вдруг налился светом, в котором замелькали огненные картины его долгой жизни: первая заря на земле; солнечная лодка, плывущая среди только что возникших равнин Египта; создание богов и смертных людей; бесконечный бой Ра с Апопом, возобновляющийся каждую ночь в сумраке Дуата и всегда завершающийся новой победой над Хаосом. Даже не знаю, как передать словами целые века, сменяющиеся с каждым ударом сердца бога. Ведь имя вмещает в себе весь прожитый опыт, а Ра и в те древние времена уже был невообразимо стар. Огненный ореол захватил руку Исиды, потом пламя распространилось к плечу богини, и вскоре все ее тело оказалось объято огнем. Она вскрикнула, и пламя погасло. Исида упала на палубу, от ее белого платья валил дым.

– Надо же, – сказал Ра, – ты выжила.

Не знаю, чего в его голосе было больше – разочарования или уважения.

Исида, пошатываясь, поднялась на ноги. Вид у нее был потрясенный, словно она только что прорвалась сквозь зону боевых действий, однако Исида справилась с собой и подняла руку: на ее ладони пылал огненный иероглиф – тайное имя Ра, преображенное в одно бесконечно могущественное слово.

Богиня возложила ладонь на раненую ногу Ра и произнесла заклинание, вытягивая зеленый яд из вен. Опухоль тут же спала, пропитанные сукровицей бинты свалились на палубу, а ранки от ядовитых клыков затянулись прямо на глазах.

Ра со вздохом облегчения прикрыл глаза и откинулся на спинку трона.

– Наконец-то. Боль ушла.

– Теперь моему владыке нужен отдых, – вкрадчиво сказала Исида. – Очень, очень долгий отдых.

Бог солнца снова поднял веки. Теперь в его глазах не было огня: это были обычные, белесые глаза смертного старика.

– Баст! – позвал он.

Рядом с ним тут же возникла богиня-кошка, одетая в египетские доспехи из кожи с железными накладками. Я заметила, что она выглядит моложе… наверное, подумала я, ее состарило не время, а изнуряющий бой с Апопом в безднах Дуата. Мне хотелось окликнуть ее, предупредить, что сейчас произойдет, но я знала: моего голоса она не услышит.

Баст недружелюбно покосилась на Исиду.

– Владыка, эта… женщина докучает тебе?

Ра покачал головой.

– Нет. Больше никто и никогда не станет докучать мне, моя верная кошка. Сейчас ты пойдешь со мной. Прежде чем я уйду, нам нужно поговорить об очень важных вещах.

– Ты куда-то собираешься, владыка?

– В вынужденную отставку, – сказал Ра, бросив острый взгляд на Исиду. – Ты ведь этого добивалась, богиня магии?

Исида молча поклонилась.

– Нет, владыка! Ни за что! – Баст выхватила ножи и шагнула в сторону Исиды, но Ра удержал ее за руку.

– Хватит, Баст, не горячись, – сказал он. – Тебе предстоит совсем другая битва – последняя и самая важная. А что касается тебя, Исида… должно быть, ты думаешь, что победила, раз завладела моим тайным именем. Но понимаешь ли ты сама, что ты затеяла? Осирис может стать фараоном, но его царствование будет кратким и кончится бедой. Его трон станет лишь бледным подобием моего огненного престола. Эта барка больше не выйдет в плавание по Дуату. Равновесие между Порядком и Хаосом постепенно ослабнет и нарушится. Египет падет, имена его богов потускнеют, превратятся в смутное воспоминание. А потом настанет день, когда весь мир окажется на грани уничтожения. Тогда ты воззовешь к Ра, но меня уже здесь не будет. Когда настанут те черные дни, вспомни, как твоя алчность и твое тщеславие привели к крушению мира.

– Владыка, – Исида склонилась в почтительном поклоне, но я знала, что об отдаленном будущем она сейчас не помышляла. Чувство победы пьянило ее. Она не сомневалась: Осирис будет править Египтом вечно, а Ра – всего лишь дряхлый, выживший из ума старик. Сейчас она и не подозревала, что ее победа вскоре обернется трагедией. Осирис будет убит собственным братом, Сетом, и все мрачные предсказания Ра со временем сбудутся.

– Идем, Баст, – сказал Ра, поднимаясь. – Здесь мы больше не нужны.

Трон превратился в столб пламени, в котором бесследно сгорел пышный шелковый балдахин. Огненный шар взмыл в небеса и вскоре растворился в сиянии солнца.

Когда дым развеялся, Исида осталась на палубе совсем одна.

– Получилось! – воскликнула она, заливаясь счастливым смехом. – Осирис, ты станешь царем! Я овладела тайным именем Ра!

Мне очень хотелось сказать ей, что ее сегодняшний триумф скоро обратится в ничто, но мой голос ничего не значил. Мне оставалось только смотреть, как богиня с ликованием танцует на палубе лодки. Бурно радуясь своему успеху, она даже не заметила, как волшебные слуги-огоньки исчезли. Снасти обвисли, тугой парус опал, весла бесполезно болтались в воде, и вся барка теперь безвольно плыла по течению, никем не управляемая.

На этом мое видение поблекло, и я опять провалилась во тьму.

Проснулась я в мягкой постели. На одну блаженную секунду мне почудилось, что я снова оказалась в своей комнате в Бруклинском Доме. Значит, я сейчас встану, умоюсь, слопаю вкуснейший завтрак в компании друзей, Амоса, Филипа Македонского и Хуфу, а потом проведу отличный день, обучая наших новичков превращать друг друга в рептилий. Что может быть лучше!

Разумеется, я оказалась не дома. Я села и тут же едва не повалилась обратно от сильнейшего головокружения. Осмотревшись, я обнаружила себя на широченной кровати с гладкими свежими простынями и целой горой пуховых подушек. Спальня выглядела довольно шикарно – просторная и вся такая белая, что у меня опять закружилась голова. Может, я снова оказалась в гостях у богини неба Нут? Помнится, ее комната могла в любой момент растаять, как облако.

Ноги у меня подгибались от слабости, но я все-таки выбралась из кровати и напялила на себя громадный махровый халат, естественно, тоже белый, в котором я тут же почувствовала себя плюшевым медведем-альбиносом. Выглянув за дверь, я обнаружила весьма изысканную гостиную, тоже белую. Раздвижные стеклянные двери вели на террасу, нависающую над морем, причем на довольно большой высоте – примерно двадцатый этаж, прикинула я. И небо, и море были восхитительного синего цвета.

Когда мои глаза немного привыкли к яркому свету, я обнаружила аккуратно разложенное на столе наше с Картером имущество: весьма потрепанную одежду, сумки с магическим инвентарем, два свитка «Книги Ра», а также пакет, прихваченный Бесом из Музея шоколада.

Картер, укутанный в такой же белый пушистый халат, полулежал в кресле. Глаза у него были закрыты, тело сотрясал озноб. Бес сидел рядышком, меняя у него на лбу прохладную мокрую салфетку.

– Как… как он? – выговорила я с трудом. Язык почти не ворочался.

Бес обернулся. Он успел принарядиться, напялив яркую гавайскую рубашку, широкие шорты цвета хаки и пляжные шлепанцы. В общем, типичный американский турист, только помельче и поуродливее.

– Наконец-то, – поприветствовал он меня. – Я уж думал, ты никогда не проснешься.

Я шагнула к Картеру и тут же ухватилась за стенку – пол предательски закачался у меня под ногами.

– Эй, осторожнее, – всполошился Бес, подхватывая меня под руку. – Ты все-таки сильно головой приложилась.

– Да ладно, ерунда, – пробормотала я. – Сейчас надо помочь Картеру.

– Он совсем плох, Сейди. Я даже не уверен, что он…

– Я знаю, что нужно делать. Мне нужен мой жезл, а еще восковая кукла…

– Ага. Ага, понял. Сейчас принесу.

Опираясь на Беса, я кое-как доплелась до кресла брата и села рядом. Пока Бес ходил за моими вещами, я потрогала лоб Картера. Кажется, его жар еще усилился. Вены на шее позеленели от проникшего в них яда, точь-в-точь как у Ра в моем видении.

Нахмурившись, я уставилась на Беса.

– Как долго я проспала?

– Сейчас почти полдень вторника, – ответил он, складывая у ног Картера принесенное магическое снаряжение. – Значит, примерно двенадцать часов.

– Двенадцать часов? Сет же говорил, что после такого отравления человек остается в живых не больше полусуток! Почему ты не разбудил меня раньше?

Лицо карлика покраснело едва ли не ярче его гавайской рубашки.

– Думаешь, я не пробовал? Я выволок вас обоих из Средиземного моря и притащил сюда, разве не так? А утром испытал на тебе все пробуждающие заклинания, которые только знаю! А ты только бормотала что-то насчет Уолта, Анубиса, тайных имен…

– Ладно, проехали, – вздохнула я. – Теперь просто помоги мне…

В дверь позвонили.

Махнув рукой, что, дескать, все в порядке, Бес отозвался на каком-то незнакомом языке – наверно, по-арабски, – и дверь распахнулась. Официант почтительно поклонился карлику, словно тот был по меньшей мере султаном, и вкатил в номер сервировочную тележку, сплошь заваленную горами свежих фруктов, свежевыпеченными булочками и бутылками с лимонадом.

– Превосходно, – просиял Бес. – Погоди, сейчас вернусь.

– У нас нет времени! – заорала я.

Само собой, Бес и ухом не повел. Взяв с обеденного стола свой пакет из Санкт-Петербурга, он извлек из него объемистую голову Ленина и водрузил посреди тележки, с удовлетворением оглядывая получившуюся композицию, как редкий шедевр. Официант наблюдал все это с вытаращенными глазами.

После чего Бес отдал ему еще какие-то распоряжения по-арабски и высыпал на ладонь опешившему официанту несколько золотых монет. По-моему, тот готов был раболепно распластаться перед ним на полу, только вот не знаю, больше от желания услужить или от обыкновенного ужаса. Пятясь к двери, он не переставая кланялся так, что едва не подметал волосами пол.

– Слушай, а где мы находимся? – поинтересовалась я. – И почему с тобой тут обращаются так, словно ты король?

– Мы в Александрии, в Египте, – сказал Бес. – Прости, что прибытие получилось таким… жестким, но телепортироваться сюда не так-то просто. Ты ведь знаешь, что этот город был столицей при Клеопатре, когда Египетская империя начала разваливаться, поэтому и с магией тут иногда творится что-то непонятное. Действующие порталы сохранились только в старом городе, а он сейчас затоплен морем футов на тридцать.

– А что это за дворец? Выглядит как роскошный отель, но как ты…

– Ну да, это пентхаус отеля «Четыре сезона» в Александрии. – Голос карлика звучал слегка смущенно. – Знаешь, люди в Египте еще не забыли древних богов, хоть и не всегда готовы это признать. В прошлые времена я пользовался большой популярностью у народа, так что сегодня они рады оказать мне пару услуг, если нужно. Извини, не хватило времени, а то я бы раздобыл для нас уединенную виллу у моря, там было бы удобнее…

– Значит, поселить нас в пятизвездочный отель ты можешь, – процедила я. – А сделать так, чтобы нас никто не прерывал, пока я пытаюсь вылечить Картера, тебе не по силам?

Я взяла в руки восковую фигурку, которую дала мне Жас, и встала на колени рядом с Картером. Куколка малость помялась, пока болталась в моей сумке во время наших приключений, но и Картер сейчас выглядел не лучшим образом. Не то чтобы сходство между оригиналом и копией усилилось, но это было уже неважно: магическая связь продолжала работать.

– Картер, – негромко сказала я. – Я обязательно тебя вылечу. Но мне нужна твоя помощь.

Я положила ладонь на его пышущий жаром лоб. Да, теперь я поняла, почему Жас явилась мне в облике рен – той части души, которая представляет собой имя человека. И я знала, зачем она показала мне в том видении Исиду и Ра.

«Ты близка к догадке, Сейди», – сказала она.

Я никогда не думала об этом раньше, но ведь рен – это то же самое, что и тайное имя. И это гораздо больше, чем просто слово. Тайное имя потому и тайное, что оно включает в себя все сразу: самые потаенные мысли и самые заветные мечты, самые постыдные воспоминания и самые глубинные страхи его обладателя. Имя – это весь опыт, накопленный за жизнь, в том числе и тот, которым ни с кем не хочется делиться и о котором невозможно рассказать. Тайное имя делает тебя тем, кто ты есть.

Вот почему оно обладает такой колоссальной магической силой. И вот почему его нельзя просто подслушать из чужих уст: в этом случае оно превратится всего лишь в слово, которое не обладает никакой властью, никаким могуществом. Чтобы завладеть чьим-то именем, надо по-настоящему узнать его носителя и понять, чем он живет. И чем лучше ты его поймешь, тем больше силы в его имени. Получить тайное имя можно только от того, кому оно принадлежит, или от того, кто ближе всех его сердцу.

У меня не было никого ближе Картера.

«Картер, – подумала я, потянувшись мыслью к брату. – Открой мне свое имя».

Даже сейчас его одурманенный ядом разум сопротивлялся, не пускал меня. Ясное дело, кто же просто так отдаст свое тайное имя? Оно есть у каждого человека, равно как и у каждого бога, но большинство людей умудряются прожить всю жизнь, даже не задумываясь об этом, не подозревая, что их самые сокровенные личностные тайны могут быть облечены в слова. В общем-то, оно и понятно. Попробуйте вместить все свое существо в пару-тройку слов. Непростая задача, верно?

«Ты можешь сделать это, – мысленно сказала я Картеру. – Ты же мой брат. Я люблю тебя. Твои недостатки, раздражающие глупости, промахи – может быть, все Зии на свете разбежались бы, если бы узнали о тебе всю правду. Но я никуда не убегу. Я останусь с тобой. А теперь скажи мне свое имя, идиот бестолковый, чтобы я могла спасти тебя».

Моя ладонь по-прежнему лежала у него на лбу, и я вдруг почувствовала, как мои пальцы привычно покалывает магией. Жизнь Картера потекла через мои пальцы. Сначала призрачные, размытые воспоминания о нашем детстве, когда мы жили с родителями в Лос-Анджелесе. В том числе и тот злополучный день рождения, когда мне исполнилось шесть и мы с братом на пару взорвали торт. Я снова увидела маму – как она читает нам перед сном книжку, как всегда, взяв вместо сказок университетский учебник. А вот наш папа приплясывает со мной на руках по всей комнате под громкие аккорды джазовой музыки, и Картер, затыкая уши, с негодованием вопит: «Ну папа!» Потом потекли эпизоды, о которых я ничего не знала: вот Картер и папа прячутся в пустой машине во время уличных беспорядков в Париже; вот Картер и Зия разговаривают при свете свечей в Первом Номе; вот Картер в одиночку спускается в библиотеку нашего дома в Бруклине и подолгу смотрит на свой амулет «Глаз Гора», борясь с искушением снова воссоединиться с силой бога. Брат никогда мне об этом не рассказывал… и сейчас я почувствовала огромное облегчение. Оказывается, не я одна так мучилась!

Тело Картера постепенно обмякало, расслабляясь. Через меня неудержимо текли его худшие страхи, его мучительные сомнения, его самые постыдные секреты. И силы его тоже уходили: яд все ближе подбирался к сердцу, заставляя его холодеть. Собрав последние остатки воли, он назвал мне свое имя.

(Само собой, я вам его сообщать не собираюсь. Конечно, если вы услышите его в записи, вы все равно никак не сможете им воспользоваться, но рисковать самым сокровенным не полагается.)

Я подняла в руке восковую куколку и произнесла тайное имя Картера. Яд тут же отхлынул из его вен, зато куколка вся позеленела и тут же сплавилась в моих руках в бесформенный комок. Я почувствовала, что жар Картера спадает. Вскоре он шевельнулся, глубоко вздохнул и открыл глаза.

– И не вздумай больше никогда садиться на поганых змей! – строго сказала я ему.

– Больше не буду… – хрипло отозвался он. – А ты что, меня…

– Угу.

– Моим тайным именем?..

– Угу.

– И теперь все мои секреты…

– Угу.

Он застонал и закрыл лицо ладонями, явно мечтая снова провалиться в беспамятство. Хотя вообще-то, честно говоря, мне даже не хотелось его дразнить. Одно дело – не давать брату зарываться, и совсем другое – жестоко его шпынять. Я на самом деле не такая бессердечная, какой иногда выгляжу. И кстати, заглянув в самые укромные уголки души Картера, я даже немного устыдилась. И восхитилась тоже. Там и стесняться-то особенно нечего. То ли дело мои страхи и мои секреты. Вот мне точно есть что скрывать от приличных людей, а мой братец – просто зайка по сравнению со мной. Одним словом, от души надеюсь, что мы никогда не поменяемся местами и ему никогда не придется лечить меня.

К нам вразвалочку подошел Бес, придерживая локтем увесистую, но весьма пощипанную голову Ленина. Во лбу у вождя пролетариата зияла изрядная дыра, наводящая на мысль о шоколоботомии.

– Молодчина, Сейди! Отлично справилась! – сказал он, тут же оторвав Ленину нос и щедро протянув его Картеру. – Держи, парень. Заслужил.

Картер нахмурился.

– А что, шоколад тоже обладает целебными магическими свойствами?

Бес радостно захрюкал, не переставая жевать.

– Если бы это было так, я был бы самым здоровым карликом в мире. Просто он вкусный!

– И тебе действительно не помешает подкрепиться, – добавила я. – Нам еще многое нужно обсудить.

Хотя времени у нас оставалось в обрез, то есть начиная с завтра – всего два дня до весеннего равноденствия, Бес настоял, чтобы мы устроили себе отдых до следующего утра. После такого тяжелого отравления, пояснил он, чрезмерное физическое или магическое напряжение может убить Картера не хуже яда.

Мне не сиделось на месте, но после всех этих переживаний из-за Картера мне совсем не улыбалось подвергнуть его опасности снова. Тем более что пришлось признать: я и сама находилась далеко не в лучшей форме. Мой магический резерв иссяк полностью, а физических сил осталось столько, что я едва могла выползти на веранду.

Бес позвонил в службу портье, чтобы они отправили посыльного в город купить нам новую одежду и кое-что из других необходимых вещей. Уж не знаю, как Бесу удалось втолковать женщине-посыльной, что такое армейские ботинки, однако она великолепно справилась с заданием и подобрала отличную новую пару. Правда, по возвращении попыталась вручить ее Картеру и пришла в легкий ужас, когда выяснилось, что они предназначаются мне. Я порадовалась набору для окраски волос, удобным джинсам и хлопковой майке камуфляжной расцветки «под пустыню». Еще мне достался очень красивый платок на голову – самый писк моды среди египетских женщин, однако я пока его отложила: с моими обновленными пурпурными прядями его яркая расцветка не очень сочеталась.

Картер тоже получил новые джинсы, ботинки и майку с надписью «Собственность Александрийского университета» на английском и арабском языках. Ему понравилось, а я подумала: вот даже совершенно незнакомая женщина с первого взгляда опознала в нем законченного «ботаника».

Уж не знаю, каким образом, но посыльная умудрилась пополнить даже наш запас магических расходных материалов, а именно воска, бечевки, папируса и чернил для письма. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что Бес объяснил ей, зачем нам все это понадобилось.

А потом мы с Бесом и Картером заказали в номер кучу еды и сели за столик на веранде, глядя, как угасает закатное небо. Со Средиземного моря дул приятный свежий бриз, слева простиралась современная Александрия: причудливое нагромождение сияющих высотных зданий, а рядом с ними – облезлые старые дома с осыпающейся штукатуркой, среди которых там и сям торчали минареты мечетей. Приморское шоссе было плотно обсажено пальмами и переполнено самыми разнообразными транспортными средствами – от навороченных «БМВ» до скромных осликов с тележками. Из нашего пентхауса все это казалось немного нереальным: внизу гомонит и суетится огромный энергичный город, а мы сидим высоко в небе, глядим на море и лакомимся свежими фруктами, приканчивая заодно остатки головы вождя коммунистов.

Наверное, подумала я, именно так видят мир боги, когда смотрят на смертных из тронного зала в Дуате.

За разговором я выложила на стол добытые нами свитки. Надо же, всего лишь старые, безобидные с виду листы папируса… но мы чуть не погибли ради того, чтобы заполучить их. Осталось найти еще один. Тоже непростое дело, но главная потеха начнется потом, когда все свитки будут у нас и настанет пора воспользоваться ими по назначению. И на все про все остается всего двое суток. Нам бы спешить, суетиться, а мы сидим тут, усталые и отрешенные. Действительно, лучше отдохнуть до утра… особенно Картеру с его идиотским героизмом. Надо же, полез с голыми руками на громадного ядовитого «тянитолкая»! И еще меня в этой семье считают импульсивной и склонной к необдуманным поступкам! А тем временем Амос и наши необстрелянные новобранцы остались без поддержки. Наверное, они сейчас вовсю работают, укрепляют защиту дома на случай нападения Влада Меньшикова. Вспомнив о нашем «мороженщике», я невольно поежилась. Каким же опасным должен быть маг, если он держит в кулаке самого бога зла?

Я рассказала Картеру, что с нами произошло в Петербурге уже после того, как его укусил тшезу-херу. Призналась, что вернула Сету его тайное имя в обмен на сведения о местонахождении третьего свитка – в каком-то неведомом мне месте под названием Бахария. Еще я описала свое видение про Уолта и Анубиса, свой разговор с духом Жас и то, как я отправилась далеко назад во времени, застав последнее странствие солнечной лодки Ра. Умолчала я только об одном: о названии родной деревни Зии, которое открыл мне Сет. Наверное, это было не очень-то хорошо с моей стороны… но ведь я только что побывала в сокровенных уголках разума Картера. Там-то мне и стало ясно, как много значит для него Зия. И я понимала, что любые новости относительно этой девушки всерьез выбьют парня из колеи.

Картер сидел, откинувшись на спинку шезлонга, и внимательно слушал. Щеки у него снова порозовели, и, глядя в его живые и ясные глаза, я сама не могла поверить, что всего несколько часов назад он был на пороге смерти. Конечно, мне было приятно почувствовать себя великим целителем, однако справедливости ради следовало признать, что, скорее всего, главную роль в его быстром восстановлении сыграл долгожданный отдых, несколько банок имбирного эля и целая гора аппетитных чизбургеров и жареной картошки.

– Бахария… Бахария… – пробормотал он, поглядывая на Беса. – Где-то я слышал это название. Интересно, откуда я его знаю?

Бес не спешил отвечать, хмуро почесывая бороду. Вообще с того момента, как я рассказала о своей сделке с Сетом, Бес как-то помрачнел и все больше помалкивал. Я сразу заподозрила, что слово «Бахария» его встревожило.

– Это такой оазис, – сказал он наконец. – Далеко в пустыне, в стороне от больших дорог. Там нашли большое захоронение мумий… совсем недавно нашли, в 1996 году. Какой-то осел угодил копытом в дыру в земле и случайно пробил свод подземной гробницы.

– Точно! – воскликнул Картер с тем фанатичным блеском в глазах, который появлялся у него при упоминании всяких исторических казусов. Меня замшелая история так не заводила, но по крайней мере стало ясно, что Картер действительно чувствует себя гораздо лучше. – Это место называют Долиной золотых мумий.

– Ну, против золота я ничего не имею, – призналась я, – но мумии мне не очень нравятся.

– Ты просто мало с ними общалась, – заявил Бес.

Не знаю, шутил он или нет, но на всякий случай решила не уточнять.

– Значит, третий свиток спрятан там?

Бес без особого энтузиазма пожал плечами.

– Вполне возможно. Оазис удаленный, археологи повадились туда совсем недавно, так что место довольно спокойное. И защищено мощными заклятиями, которые не позволяют открыть там портал. Ученые раскопали всего несколько гробниц, а под землей там скрыта целая сеть туннелей и камер, в которые никто не входил уже тысячи лет. И мумий там навалом.

Мне тут же представился фильм ужасов с хрипло рычащими мумиями в развевающихся бинтах, которые гоняются за визжащими старлетками и душат археологов костлявыми руками. Красота.

– Прости, навалом мумий – это примерно сколько? – осторожно осведомилась я.

– Нашли пока несколько сотен, – хмыкнул Бес. – А всего их там примерно десять тысяч.

– Десять тысяч? – Я воззрилась на Картера, но тот воспринял эту новость довольно равнодушно.

– Ну и что? – безмятежно отозвался он. – Вряд ли они вдруг все оживут и набросятся на нас.

– Ага, – согласился Бес. – Скорее всего, нет. Почти наверняка.

– Вот спасибо, успокоили, – проворчала я.

(Ладно, ладно, я действительно говорила, что покойники и кладбища меня особо не напрягают. Но десять тысяч мумий? Это уже перебор.)

– Большая часть мумий, правда, относится уже к эпохе римлян, – продолжал просвещать нас Бес. – То есть они не совсем египетские. Просто некие латиняне-подражатели, которым очень хотелось попасть после смерти в наш загробный мир, потому что он гораздо круче, чем их собственный. Но есть там и более старые гробницы… одним словом, поглядим и разберемся. Теперь, когда у вас в руках уже два свитка «Книги Ра», они сами приведут вас к третьему, когда вы окажетесь близко.

– С чего бы это? – нахмурилась я.

– Обычное дело, – пожал плечами Бес. – Когда какой-то магический предмет разделяют на части, эти части притягивают друг друга как магнитом. Чем ближе они оказываются, тем сильнее притяжение между ними.

Даже не знаю, порадовала меня эта новость или нет. Я тут же вообразила, как мечусь по темным зловещим туннелям уже с двумя пылающими свитками, прилипшими к рукам.

– То есть, – заговорила я, – все, что нам нужно – это пробраться в подземные гробницы и как-то миновать десять тысяч золотых мумий, которые, скорее всего, почти наверняка не станут оживать и нападать на нас?

– Ага, вроде того, – согласился Бес. – Кстати, они не то чтобы действительно золотые. Большая часть просто выкрашены золотой краской. Но в остальном все верно.

– Это серьезно меняет дело.

– Значит, решено, – подвел итог Картер, явно пребывая в приятном предвкушении. – Завтра утром можем отправляться. А далеко отсюда до Бахарии?

– Чуть больше двухсот миль, – сказал Бес, – но хорошей дороги туда нет, а насчет порталов я уже говорил: оазис заколдован так, что телепортироваться туда нельзя. Да и в любом случае… Не забывайте, мы ведь сейчас снова в Первом Номе, так что лучше не прибегать к магии без лишней необходимости. Если Дежарден застукает вас прямо у себя под носом…

Продолжать не было необходимости: мы и так все поняли.

Я задумчиво смотрела на Александрию, раскинувшуюся вокруг бухты. Средиземное море мягко поблескивало, город сиял вечерними огнями. Интересно, каким он был раньше – до того, как последняя правительница Египта, Клеопатра, не лишилась царства и собственной жизни, встав не на ту сторону в гражданской войне между римлянами. Город, с которого началась гибель Древнего Египта… не самое благоприятное место для начала для наших поисков.

Но разве у меня был выбор? Придется тащиться двести миль по разбитым пыльным дорогам через пустыню до какого-то отдаленного оазиса, где нам предстоит отыскать иголку в стоге сена, то есть древний свиток среди нагромождения мумий. Не представляю, как мы уложимся за то ничтожное время, которое осталось в нашем распоряжении.

А самое главное, что я так еще и не сказала Картеру про деревню Зии. Может, вообще стоит промолчать? Конечно, это было бы нечестно и эгоистично с моей стороны, но… зато благоразумно. Нам предстоит нелегкое дело, где каждому придется выложиться по полной. А услышав про Зию, Картер тут же забудет обо всем остальном, и тогда на его помощь можно не рассчитывать. И все равно – я не могла ему не сказать. Я ведь влезла в его голову и узнала его тайное имя. Так что теперь я просто обязана быть с ним до конца честной.

– Картер… есть еще кое-что. Сет просил передать тебе. Деревня Зии называлась аль-Хамра-Макан.

Картер как будто снова слегка позеленел.

– И ты невзначай забыла об этом упомянуть?

– Подумай сам, Сет – отъявленный лгун. Вряд ли он собирается нам помочь. Скорее всего, он выдал эти сведения просто для того, чтобы посеять хаос между нами.

И чего я распиналась? Мне и так уже было ясно, что Картер ничего не станет слушать. Его как будто подхватило невидимым течением и понесло прочь от меня. Я знала, что с самого января ему не дает покоя одна мысль: что он должен спасти Зию. А теперь, когда я побывала в самых заповедных уголках его сознания, мне стало понятно: он не успокоится, пока не найдет ее. Просто не сможет. Обычное дело, когда парням в его возрасте нравятся крутые девчонки, но Картер испытывал к Зии нечто гораздо большее. Кажется, он вбил себе в голову, что она – его судьба.

Хотите узнать одну его страшную-престрашную тайну? В глубине души Картер не мог простить отцу, что он не сумел спасти нашу маму. Хотя он понимал, что мама погибла ради благородной цели и что она сама приняла решение пожертвовать собой, Картер не мог с этим смириться. Поэтому он попросту не мог бросить Зию и допустить, чтобы она тоже погибла, какую бы цену ни пришлось заплатить за ее спасение. Ему нужен был кто-то, кто верил бы в него, и кто-то, кого нужно спасать. Он решил, что для него это будет Зия. Извините, младшая сестра не годится.

Конечно, меня это ранило, а как же? И я вовсе не считала, что сейчас самое время бросаться на поиски Зии. Но я прекрасно понимала, что спорить с братом бесполезно: только хуже выйдет.

– Аль-Хамра-Макан, – раздумчиво повторил он. – Жаль, что я так плохо знаю арабский. Но «макан» означает «красный»…

– Верно, – кивнул Бес. – А «аль-хамра» означает «пески».

Картер приподнялся, блестя глазами.

– Красные Пески! Тот голос в Бруклинском музее, помнишь? Он сказал, что Зия спит в месте под названием Красные Пески. – Он умоляюще воззрился на меня. – Сейди, там находятся руины ее родной деревни. Именно там Искандар ее и спрятал. Мы должны найти ее!

Вот и все: судьбы мира побоку, а мы должны найти Зию. Что и требовалось доказать.

Конечно, я могла бы привести целую кучу веских аргументов. На что полагается мой брат? На слова злого духа, который, возможно, связан с самим Апопом. А если Апоп знает, где старый маг спрятал Зию, то с какой стати он станет рассказывать об этом нам, если не с единственной целью отвлечь нас от главной цели? И если он хочет, чтобы Зия умерла, почему он до сих пор ее не убил? А тут еще и Сет, который ни с того ни с сего щедро сообщает нам про аль-Хамра-Макан. Вряд ли он задумал что-то доброе, такое за ним не водится. Ясно же, что он хочет разделить нас. Наконец, даже если с названием деревни нас не обманули, это вовсе не значит, что мы сумеем ее найти. Ведь это место было сметено с лица земли целых десять лет назад!

Впрочем, взглянув на Картера, я поняла, что сотрясать воздух какими-либо доводами, даже самыми разумными, бессмысленно. Он и не собирался рассуждать логически. Он увидел шанс спасти Зию и не упустит его ни за что на свете.

Поэтому я ограничилась тем, что буркнула:

– Плохая идея.

До чего непривычное чувство: раньше мне редко выпадал шанс выступить в роли ответственной и рассудительной сестры.

Картер деловито повернулся к Бесу:

– Ты сможешь отыскать эту деревню?

Карлик нервно подергал себя за ворот пестрой рубашки.

– Так с ходу не скажешь. И на это потребуется время, а у вас в запасе осталось всего-то чуть больше двух суток. Равноденствие начнется послезавтра на закате. Пока мы доберемся до Бахарийского оазиса – это уже, считай, целый день пути. На поиски развалин забытой деревушки понадобится еще не меньше дня, а если она, как ты говоришь, расположена в долине Нила, то это совсем в другую сторону. К тому же не забывайте: когда вы добудете третью часть «Книги Ра», вам придется положить еще денек на то, чтобы разобраться, как ею воспользоваться. К тому же, сами посудите, чтобы разбудить Ра, вам точно придется отправиться в Дуат, а в Дуате время течет по своим непредсказуемым законам. А вам нужно кровь из носу вернуться вместе с Ра к рассвету дня равноденствия…

– То есть времени нам категорически не хватает, – подытожила я. – Значит, надо выбирать: либо «Книга Ра», либо Зия.

И чего ради я пытаюсь давить на Картера, если заранее прекрасно знаю, что он скажет?

– Я не могу бросить ее погибать, – сказал он твердо, не отводя глаз от закатного солнца. – И я уверен, что у нее во всей этой истории есть своя роль. Не спрашивай, откуда я это знаю… но нам без нее не обойтись. Я уверен.

Я подождала немного. Решение напрашивалось очевидное, но Картер все не решался его озвучить. Значит, это придется сделать мне.

Я набрала побольше воздуха и выпалила:

– Нам придется разделиться. Вы с Бесом отправитесь за Зией, а я возьму на себя свиток.

Бес напряженно кашлянул.

– Кстати, о плохих идеях…

Картер стоял молча, не смея взглянуть мне в глаза. Нет, я не думала, что моя судьба его не заботит или что он решил таким способом от меня отвязаться. И все-таки я почувствовала его скрытое облегчение. Ему хотелось сбросить с себя бремя обязательств и заняться поисками Зии.

– Ты ведь спасла мою жизнь, – сказал он без всякого выражения. – Я не могу отпустить тебя в пустыню совсем одну.

Я сняла с шеи цепочку с амулетом шен.

– Я буду не одна. Уолт предлагал свою помощь, и я ее приму.

– Он не может пойти с тобой, – резко сказал Бес.

– Но ты, конечно же, не скажешь почему, – хмыкнула я.

– Я… – начал Бес и умолк. – Послушай, я обещал Баст присмотреть за вами, – добавил он ворчливо.

– И я очень надеюсь, что ты присмотришь за Картером как следует. Без тебя ему эту деревушку точно не найти. А уж мы с Уолтом как-нибудь справимся.

– Но…

– Да-да, у Уолта какая-то страшная тайна, и ты изо всех сил пытаешься уберечь его от беды. Только он от этого очень несчастный, ясно? Он хочет помочь мне, а я намерена позволить ему это сделать. Ясно?

Карлик свирепо уставился на меня. Я уж решила, что он сейчас сделает свое коронное «БУ!» в качестве решающего аргумента, но он не стал. Видимо, догадался, что мое упрямство не сломить даже таким запрещенным приемом.

Он сердито засопел, но смирился.

– Двое подростков, которые путешествуют по Египту без взрослых, парень и девчонка… Что люди подумают? – проворчал он напоследок.

– Ничего. В крайнем случае я скажу, что Уолт мой брат.

Картер дернулся, как будто его укусила оса. Я вообще-то и не думала его обижать, но он воспринял мои слова болезненно. Сейчас, задним числом, я, конечно, сожалею, что поступила с ним так жестко, но в тот момент я была зла и напугана. Картер-то не подумал, в какое положение он меня ставит.

– Ладно, отправляйся, – твердо сказала я. – Спасай Зию.

Картер покосился на меня, стараясь догадаться, о чем я думаю, но я отвела глаза. Определенно, сейчас не тот случай, когда мы в состоянии общаться без слов. Не стоит ему сейчас читать мои мысли.

– А как мы потом найдем друг друга? – только и спросил он.

– Давайте вернемся сюда же и тут встретимся, – предложила я. – Отправимся завтра на рассвете. Дадим друг другу сутки, не больше: мне – чтобы раздобыть третий свиток, вам – чтобы отыскать Зию, а потом все соберемся в Александрии.

– Мало времени, – пробурчал Бес. – Даже если все пройдет без сучка без задоринки, вам потребуется еще хотя бы полсуток, чтобы соединить части «Книги Ра» воедино и сотворить обряд до того, как наступит канун равноденствия.

Конечно, он был прав. То, что мы задумали – безумие.

Однако Картер согласно кивнул.

– Это наш единственный шанс. Мы должны попытаться.

Брат поглядел на меня с надеждой, а мне кажется, я даже тогда уже предчувствовала, что вновь встретиться в Александрии у нас не получится. Мы ведь Кейны… а значит, наши планы ни за что не сработают так, как надо.

– Ну и отлично, – бросила я. – А теперь извините, мне нужно собрать вещи.

И я зашагала в свою комнату, чтобы не разреветься при них.

13

Нос к носу с демоном

Картер

К этому моменту я уже не сомневался, что моим новым тайным именем станет «До смерти сконфуженный собственной сестрой». Потому как все мое существо полностью вмещалось в эти слова.

Не стану описывать наши сборы в дорогу: ничего интересного в них не было. Как Сейди вызывала Уолта, а потом растолковывала ему, что к чему, тоже рассказывать не стоит, как и то, как мы с Бесом на рассвете простились с остальными и отправились в сторону Каира на старой машине, одолженной у кого-то из «надежных друзей» карлика. Естественно, машина на полдороге сломалась, и остаток пути нам пришлось проделать на попутках.

Не стоит подробно останавливаться и на том, как мы с Бесом тряслись по пыльным дорогам в кузове скрипучего грузовика, в кабине которого сидели горластые бедуины, и высматривали среди барханов деревню, которая была уничтожена много лет назад.

День уже клонился к вечеру, и я все больше сомневался в оптимистичных прогнозах Беса, будто на поиски аль-Хамра-Макана нам понадобится всего один день. С каждым часом наших бесплодных блужданий на душе у меня делалось все тяжелее. Чтобы помочь Зии, я поставил на карту все. Бросил Амоса и наших учеников самостоятельно оборонять Бруклинский Дом от самого злобного мага в мире. Отправил младшую сестру добывать недостающий свиток без меня. И если теперь я еще и Зию не найду… в общем, я должен ее найти.

Путешествие в компании настоящих кочевников-профессионалов имеет свои преимущества. Во-первых, бедуины превосходно знали Египет вдоль и поперек, включая каждую деревушку, ферму или даже просто пыльный дорожный перекресток. А если вдруг они чего-то не знали, то останавливались, чтобы долго и с удовольствием порасспрашивать местных жителей об исчезнувшей деревне, которую мы разыскивали.

Во-вторых, бедуины, как выяснилось, относились к Бесу с глубочайшим почтением. Кажется, они воспринимали его как живой талисман, неизменно приносящий удачу и счастье. Когда в середине дня мы остановились на обед (приготовление которого заняло часа два, не меньше), бедуины торжественно уделили нам самую лучшую часть козленка. Правда, на мой взгляд, она не так уж сильно отличалась от худшей части, но полагаю, что мы удостоились великой чести.

Впрочем, у путешествия с бедуинами были и свои недостатки. Например, они никогда никуда не торопились. Поэтому мы катались по долине Нила почти весь день, и день этот был жаркий, пыльный и скучный. Сидя в кузове грузовичка, я даже не мог поболтать с Бесом, чтобы не наглотаться песка. Поэтому мне приходилось молчать… и размышлять.

Сейди хорошо описала то, что она считала моей одержимостью. С той минуты, как она сказала мне название деревни Зии, я действительно не мог думать ни о чем другом. Разумеется, я допускал, что меня пытаются обмануть. Разлучив нас с Сейди, Апоп вполне мог рассчитывать, что в этом случае наш замысел провалится. Но я все же верил, что он открыл мне правду. Хотя бы потому, что правда задела бы меня сильнее всего. Змей уничтожил деревню Зии, когда она была еще ребенком. Уж не знаю, зачем и по какой причине. А теперь Зия, погруженная в магический сон, спрятана в том же самом месте. И если я не спасу ее, Апоп в конце концов ее убьет.

Но если он знал, где она находится, то почему не убил ее до сих пор? Этого я понять не мог и поэтому нервничал. Может, ему пока не хватало силы. А может, он и не собирался этого делать. В конце концов, если бы Змей собирался заманить в ловушку меня, то лучшей приманки он придумать не мог. Как бы то ни было, Сейди оказалась права: разумный выбор тут был ни при чем. Я должен был спасти Зию, и точка.

И все равно я чувствовал себя последним подлецом, что снова бросил сестренку одну. Сначала я позволил ей отправиться в одиночку в Лондон, хотя заранее знал, что добром это не кончится. А теперь вот отправил ее самостоятельно разыскивать опасный магический свиток в древние темные катакомбы, битком набитые мумиями. Конечно, Уолт – надежный помощник, да и сама она отлично умеет о себе позаботиться… но, как старший брат, я непременно должен был остаться с ней. Сейди вроде как спасла мне жизнь, и чем я ее отблагодарил? «Ага, спасибо. Скоро увидимся. Повеселись там с мумиями».

«В крайнем случае скажу, что Уолт мой брат».

Вот зараза, а?

Но если уж говорить до конца откровенно, то сбежать от сестры мне хотелось не только из-за Зии. То, что Сейди узнала мое тайное имя… в общем, меня это совершенно выбило из колеи. Внезапно оказалось, что младшая сестренка знает меня лучше, чем любой другой человек в мире. И сейчас я чувствовал себя так, будто она разложила меня на хирургическом столе, хорошенько покопалась у меня внутри, а потом собрала обратно и отпустила. Естественно, я был готов сбежать от нее куда глаза глядят, и чем дальше, тем лучше.

Интересно, неужели Ра чувствовал то же самое, когда Исида узнала его имя? Тогда я хорошо понимаю, почему ему захотелось уйти из мира навсегда: пережить подобное унижение трудно даже богу.

А еще мне нужно было время, чтобы как следует обдумать то, что совершила Сейди. Уже несколько месяцев мы пытались изучать пути богов и безуспешно бились над одним важнейшим вопросом: как магам древности удавалось черпать силу богов, не позволяя им захватить свое тело и поработить душу? И теперь я подозревал, что Сейди наконец-то нащупала ответ. Пока не знаю, каким образом, но он несомненно был связан с рен божества.

Тайное имя – это не просто имя и не просто некое волшебное заклинание. Это слова, заключающие в себе весь опыт существования бога. Чем лучше ты познаешь бога, тем ближе ты к пониманию его тайной сущности и тем легче тебе управлять его силой.

Если эти рассуждения верны, то получается, что следование по пути богов основано прежде всего на симпатической магии, то есть магии, которая зиждется на сходстве, например, как между штопороголовым демоном и обыкновенным штопором для выдергивания пробок. Сходство позволяет установить магическую связь между двумя объектами. И если речь идет о богах, значит, маг должен быть в чем-то похож на божество, к чьей силе он хочет приобщиться. Например, у них может быть что-то общее в пережитом опыте, в целях, чертах характера и так далее.

Если опять-таки я рассуждаю правильно, то теперь мне делается понятно, каким образом я сумел выбить двери Эрмитажа с помощью Кулака Гора – боевого заклинания, которое до сих пор ни разу не творил самостоятельно. Я действовал не рассуждая, и, уж конечно, у меня не было возможности снова слиться с Гором душой… но я обратился к его эмоциям. Если и есть между нами личное сходство, оно заключается в неприятии любых ограничений. Короче, мы оба терпеть не можем, когда нас держат взаперти или не дают свободы действовать так, как мы считаем нужным. Видимо, сам того не подозревая, я установил эту магическую связь и сумел разорвать преградившие нам путь цепи. Значит, теперь я должен придумать, как освоить подобный магический трюк более полно и надежно: умение обращаться к божественной помощи наверняка нам еще пригодится…

Мы все ехали и ехали. Грузовичок бедуинов оставлял позади милю за милей, широкое русло Нила извивалось слева от нас среди зеленых и бурых полей. Из питья у нас была только горячая от солнца вода в помятой пластиковой бутылке, которая воняла машинным маслом. Козлятина в моем желудке вела себя как-то своенравно, так что не знаю, от чего меня мутило больше: от неудачного обеда, тряски или воспоминаний о зеленом яде, который, видимо, еще не окончательно покинул мое тело. Плечо время от времени пронзало жгучей болью в том месте, куда меня цапнул тшезу-херу.

В первый раз удача улыбнулась нам только часов в шесть вечера. Старый феллах, продававший на обочине финики, сказал, что знает, какую деревню мы ищем. Правда, когда он в первый раз услышал название аль-Хамра-Макан, то сотворил охранительный знак против злого глаза и не хотел продолжать разговор, но потом с расспросами подступил сам Бес, и в итоге крестьянин рассказал нам все, что знал.

Он поведал, что Красные Пески – очень плохое место, что там царит злое колдовство и поэтому люди туда давным-давно не ходят. Но старик бывал в этой деревне еще до того, как ее разрушили, и помнил, как туда добраться: километров десять к югу, на излучине реки, где песок красный, как кровь.

«Ну уж конечно», – подумал я про себя, но все равно мое сердце радостно встрепенулось.

Бедуины, правда, ехать с нами не захотели. Они решили встать лагерем на ночь, но охотно одолжили нам на вечер свой грузовик.

Пару минут спустя мы уже катили вдвоем с Бесом, пересев наконец в кабину. Бес нахлобучил на голову широкополую панаму, почти такую же нелепую, как его гавайская рубашка. Сомневаюсь, что он хоть что-то видел из-под обвисших полей, учитывая, что из-за своего росточка он и так едва выглядывал из-за приборной панели.

Когда мы подскакивали на многочисленных ухабах, перед моим носом позвякивали болтающиеся на зеркале заднего вида бедуинские безделушки: металлический кружок с какими-то арабскими письменами, освежитель воздуха в виде новогодней елочки, зуб какого-то зверя на кожаном шнурке и маленький образок, как я сначала думал, с ликом святого, но потом с изумлением узнал в этом святом Элвиса Пресли. Рессоры у грузовичка давно приказали долго жить, как и обшивка сидений, так что я чувствовал себя так, будто сижу на «механическом быке» для игры в родео. Внутри у меня все переворачивалось, но я не был уверен, что виновата в этом дорожная тряска. Просто мне не верилось, что после стольких месяцев бесплодных поисков и разочарований я наконец так близок к цели.

– Выглядишь кошмарно, – заметил Бес.

– О, спасибо.

– Да нет, я в магическом смысле. Не похоже, чтобы ты был готов вступить в бой, малыш. А нам вряд ли стоит рассчитывать на дружелюбную встречу.

Из-за дурацкой панамы я почти не видел его лица, но, судя по угрюмо выпяченному подбородку, карлик пребывал не в лучшем расположении духа.

– Ты считаешь, что я сделал ошибку, да? – спросил я. – Что я должен был остаться с Сейди?

Бес передернул плечами.

– Я считаю, что если бы ты получше раскинул мозгами, то понял бы: место, куда мы едем, – идеальная западня. Считай, над ним светится громадный рекламный щит: «ЛОВУШКА». Старый Верховный Чтец, Искандар который, не стал бы прятать там твою подружку…

– Она не моя подружка!

– …не защитив ее всеми возможными охранными чарами. И похоже, что и Апоп, и Сет очень хотят, чтобы ты отправился ее искать, а ничего хорошего это не сулит. Но ради этого ты оставил свою сестру и Уолта одних, хотя им предстоит очень опасное дело. В довершение всего мы сейчас болтаемся, считай, во дворе у Дежардена, а после того, что случилось в Петербурге, можешь не сомневаться, что Меньшиков не успокоится, пока не снимет с тебя шкуру. Так что, да, я считаю, идея отправиться именно сейчас на поиски этой девчонки не самая блестящая.

Я мрачно таращился вперед. Наверно, я должен был разозлиться на Беса, что он считает меня дураком, но в глубине души я готов был согласиться, что он прав. Я действительно ни о чем не думал, кроме как о счастливом воссоединении с Зией. Только сейчас до меня дошло, что мне еще повезет, если я доживу до завтрашнего рассвета.

– А может, Меньшиков еще залечивает свои шишки и ему не до меня? – высказал я робкую надежду.

Бес безрадостно усмехнулся.

– Уж поверь мне, малыш, Меньшиков уже идет по твоему следу. Таких оскорблений он не прощает.

В его голосе звучала та же ненависть, что и тем вечером в Петербурге, когда он рассказывал о шуточной свадьбе карликов. Что же тогда на самом деле случилось с Бесом, подумал я. Что такого ужасного сделали с ним в том дворце, что он не может забыть об этом уже три сотни лет?

– Это был Влад, да? – спросил я наугад. – Это он изловил тебя?

На самом деле мой вопрос был не так уж глуп, как вы могли подумать. Маги живут дольше обычных людей, иногда многие сотни лет. Но Бес отрицательно покачал головой.

– Это был его дед, князь Александр Меншиков. – В устах Беса это имя прозвучало как грязное ругательство. – Он был тайным предводителем Восемнадцатого Нома. Очень могущественный маг. И очень жестокий. Внучок, кстати, весь в него. Тогда я впервые оказался в плену.

– А разве маги не заперли всех вас, богов, в Дуате, когда Египет пал?

– Большинство из нас действительно оказались в плену, – согласился Бес. – Некоторые погрузились в спячку на две тысячи лет, пока твой отец их не выпустил, другие время от времени вырывались на свободу, и тогда Дому Жизни приходилось преследовать их и загонять обратно. Вот Сехмет, например, сбежала из своей темницы в 1918 году, тогда еще случилась страшная эпидемия гриппа. Но кое-кто из богов, включая меня, так и остался жить в мире смертных. От меня не было никакого вреда. Я же просто дружелюбный карлик, забавный шут. Еще вот злых духов умею отпугивать. Простые люди меня любили. Когда Египетская империя пала, римляне приняли меня в свой пантеон, только назвали по-другому. В Средние века христиане лепили с меня горгулий, чтобы они охраняли от злых духов соборы, замки и прочие важные места. Полностью они меня не забыли, насочиняли всяких легенд про гномов, горных карликов и этих полезных человечков, как их… а, лепреконы!

– Это лепреконы-то полезные?

Бес озадаченно нахмурился.

– А что, разве я не полезный? Видел бы ты меня в таких облегающих зеленых штанишках…

– О нет, только не это.

Бес запыхтел – не то возмущенно, не то польщенно.

– Одним словом, – продолжал он, – Дом Жизни никогда всерьез за мной не гонялся. Ну а я старался вести себя потише и не привлекать лишнего внимания. Поэтому я и остался на свободе, пока не попал в Россию. Наверно, я бы так до сих пор и сидел в клетке, если бы не… – Он вдруг резко замолчал, как будто спохватился, что сболтнул лишнее.

Резко крутанув руль, он свернул с дороги, и наш грузовичок запрыгал по камням и плотному песку, направляясь к реке.

– Кто-то помог тебе сбежать, да? – догадался я. – Это была Баст?

Шея карлика медленно побагровела.

– Нет… не Баст. Она ведь сама была заперта в далекой бездне, дралась с Апопом.

– Тогда кто…

– Неважно. Главное, что я выбрался и даже сумел отомстить. Я добился того, чтобы о преступлениях Александра Меншикова стало известно и его предали суду. Его низложили, лишили всего имущества, титула и почета, а потом вместе со всей семьей выслали в Сибирь. О, это был лучший день в моей жизни. К сожалению, его внуку Владимиру удалось вернуться. Он переехал в Санкт-Петербург, восстановил дедово состояние и возглавил Восемнадцатый Ном. Теперь если Владу удастся поймать меня…

Бес нервно заерзал на сиденье, как будто ему в зад впилась выскочившая пружина.

– И зачем я тебе все это рассказываю? – ворчливо добавил он. – Ты не переживай, ты в общем правильно действуешь. Как ты тогда выскочил на мост Ватерлоо, чтобы защитить от меня свою сестру – молодец! На это нужна смелость. А как ты чуть не оседлал тшезу-херу? Это тоже был очень храбрый поступок, малыш. Идиотский, конечно, но храбрый.

– Хм… Спасибо.

– Напоминаешь мне меня самого, – продолжал разглагольствовать Бес, – когда я был еще совсем молодой, горячий карлик. И такой же упрямый, как ты. Но как начинаются проблемы с девчонками, тут ты, конечно, ведешь себя как полный остолоп.

– Проблемы с девчонками? – Вот тут я всерьез растерялся. После того как Сейди узнала мое тайное имя, я думал, смутить меня сильнее не удастся никому. Но Бес тоже отлично справился. – Нет у меня никаких проблем с девчонками…

Бес покосился на меня с жалостью, как на брошенного щенка.

– Ты хочешь спасти Зию. Ну, это понятно. Хочешь ей понравиться, поразить ее. Но знаешь, когда ты кого-то спасаешь… это очень осложняет отношения. Дам тебе один совет, малыш. Не заглядывайся на тех, кто для тебя недосягаем. А то можешь проглядеть того, кто действительно тебе нужен. Не стоит… не повторяй моих ошибок.

В его голосе звучала неподдельная боль. Понимаю, он хотел мне помочь, но все равно было как-то дико выслушивать советы от коротышки ростом в четыре фута, да еще в такой уродливой панаме.

– Тот, кто спас тебя, – неуверенно заговорил я. – Это была богиня, да? И при этом не Баст… кто-то, кто тебе очень нравился, верно?

Карлик стиснул руль так, что у него побелели костяшки пальцев.

– Слушай, малыш.

– Да?

– Я рад, что мы поговорили и все такое, но если тебе дороги твои зубы…

– Я должен заткнуться. Ясно.

– Вот и славно. – Бес с силой нажал на педаль, взвизгнули тормоза. – Потому что мы как раз приехали.

Солнце уже садилось. Мы стояли спиной к закату, и все пространство перед нами было залито красным светом – песок, вода в Ниле, холмы на горизонте. Даже макушки пальм выглядели так, будто их обмакнули в кровь.

«Сету бы тут понравилось», – подумал я.

Никаких признаков человеческого жилья я не увидел. Вообще кругом не было ни души, только несколько серых цапель пролетели над нами, отправляясь на ночлег, да в реке что-то плюхало – не то рыба, не то крокодил. Я еще подумал, что эта часть реки наверняка ничуть не изменилась со времен фараонов.

– Ну, пойдем, – бросил Бес. – И посох не забудь.

Ждать меня он не стал. Я нагнал его уже на берегу реки. Карлик стоял, задумчиво пропуская сквозь пальцы горсть песка.

– Надо же, оказывается, дело не в освещении, – удивился я. – Песок и вправду красный.

Бес хмуро кивнул.

– И знаешь почему?

Будь сейчас рядом моя мама, она непременно сказала бы что-нибудь насчет высокого содержания оксидов железа или что-нибудь в этом роде. У нее на все было четкое научное объяснение. Но вряд ли Бес ожидал услышать от меня нечто подобное.

– Красный – цвет зла, – сказал я. – Цвет пустыни. Он означает хаос… разрушение.

Бес отряхнул ладони.

– Да уж. Не лучшее место, чтобы строить деревню.

Я огляделся, высматривая хоть какие-то признаки, что раньше здесь жили люди. Бесплодная полоса красного песка тянулась вдоль берега ярдов на сто в обе стороны. Ее окаймляла густая трава и ивняки, но на самом песке не росло ни былинки. Он блестел и проседал под моими ногами, так что мне невольно вспомнились кучи сухих панцирей скарабеев в том уголке Дуата, где боги заточили Апопа. Н-да… не ко времени я о нем вспомнил.

– Здесь же ничего нет, – сказал я подавленно. – Ни развалин, ни тропинок, ни огородов… Вообще ничего.

– Смотри внимательнее, – сказал Бес, указывая на реку. На пустом пространстве размером примерно с футбольное поле то там то сям торчали купы сухих тростников. Чуть приглядевшись, я понял, что это вовсе не тростники, а торчащие из земли гнилые доски и покосившиеся жерди – все, что осталось от простеньких хижин. Я подошел к самой реке. В нескольких футах от берега вода была настолько мелкой и прозрачной, что я разглядел на дне рядок оплывших саманных кирпичей – остатки фундамента, которые река постепенно заносила илом.

– Неужели вся деревня утонула?

– Река поглотила ее, – кивнул Бес. – Нил стремится смыть зло, которое здесь свершилось.

Я поежился. Затянувшиеся раны в плече опять болезненно запульсировали.

– Если в этом месте столько зла, почему Искандар решил спрятать Зию именно здесь?

– Хороший вопрос, – хмыкнул Бес. – И если хочешь найти на него ответ, тебе придется слазить в воду.

Услышав это, я едва подавил в себе желание развернуться и опрометью броситься назад к грузовику. Последний раз, когда мне пришлось залезать в реку – а именно в Рио-Гранде в Эль-Пасо, – дела обернулись скверно. Нам пришлось драться с богом крокодилов Собеком, и в конце концов мы едва унесли ноги. А здесь-то не Рио-Гранде, здесь Нил… и египетские боги, а также монстры чувствуют себя тут гораздо привольнее.

– А ты что, не полезешь? – спросил я Беса.

Тот недовольно дернул уголком рта.

– Ты же знаешь, боги не любят проточной воды. Она ослабляет их связь с Дуатом…

Видимо, на моей физиономии отразилось такое уныние, что он тяжко вздохнул и проворчал:

– Ну ладно, ладно. Я с тобой.

Не дожидаясь, пока страх пересилит мои намерения, я ступил одной ногой в воду и тут же провалился по щиколотку.

– Вот пакость. – Собравшись с духом, я пошлепал по мелководью, чавкая, как жующая свою жвачку корова, и досадуя, что так плохо подготовился.

Меча у меня не было – он остался в Санкт-Петербурге, и призвать его обратно я не мог. Скорее всего, русские маги расплавили его или уничтожили иным способом. Правда, у меня был при себе жезл, но он больше подходит для защитных заклинаний. Если мне придется атаковать, я окажусь в затруднительном положении.

Я выдернул из грязи старую жердину, чтобы ощупывать ею дно, и мы принялись на пару с Бесом лазить вдоль берега, пытаясь найти хоть что-нибудь полезное. Время от времени мы натыкались на груды кирпичей, иногда на уцелевшие куски стен. Нащупали в тине даже несколько черепков какой-то глиняной посуды. Насколько я помнил, Зия говорила мне, что ее отец погубил деревню, случайно выпустив на волю жуткого демона, заточенного не то в глиняной статуэтке, не то в кувшине. Может, эти черепки были как раз те самые?

Пока на нас никто не нападал, разве что комары. Никаких ловушек мы тоже не обнаружили. Правда, каждый всплеск воды заставлял меня вздрагивать при мысли о крокодилах (совсем не таких симпатичных и добродушных, как наш белый Филип Македонский, оставшийся дома в Бруклине) или здоровенных зубастых рыбах-тиграх, которых Зия однажды показала мне в Первом Номе. Я представил себе, как они сейчас плавают вокруг меня, прикидывая, какая из моих ног вкуснее.

Краем глаза я иногда замечал рябь на воде или маленькие воронки водоворотов, как будто под водой за мной действительно кто-то плыл. Я громко плюхнул жердью по воде, но никто так и не показался.

Мы без всякого толку возились здесь уже целый час. Солнце почти село. Я мрачно размышлял о том, что времени на дальнейшие поиски Зии практически не осталось и что нам придется возвращаться к машине и ехать в Александрию, чтобы успеть утром встретиться там с Сейди. А всего через сутки, когда наступит следующий закат, начнется время равноденствия.

Мы продолжали всматриваться в воду, но так и не нашли ничего интересного, кроме разве что сдувшегося, заплывшего грязью футбольного мяча и старых зубных протезов. (Да, Сейди, таких же противных, как дедушкины. Даже еще хуже, наверно.) Я остановился, чтобы прихлопнуть впившегося в шею комара, а Бес тем временем ловко выхватил из воды что-то извивающееся – не то рыбку, не то лягушку – и отправил прямиком в рот.

– Эй, ты что делаешь? – оторопел я.

– А что такого? – удивился он, громко причмокивая. – Ужинать пора!

Я отвернулся, чтобы не видеть этого безобразия, и снова ткнул палкой в дно.

Палка со стуком ударилась обо что-то твердое – явно не дерево и не кирпич-сырец. Похоже на камень.

Тщательно простукивая палкой дно, я прошелся по этому месту. Это оказался не валун и не подводная скала, а ровно выложенный ряд гладко отесанных каменных блоков. Он круто обрывался в сторону реки, но футом ниже находился еще один такой же ряд. Похоже на ступеньки, ведущие вниз.

– Бес, – позвал я.

Тот подошел ко мне, с трудом продвигаясь через воду, которая доходила ему почти до подмышек. Проступающие сквозь воду очертания его тела слегка мерцали и расплывались, как будто он мог в любую минуту исчезнуть.

Я показал ему свою находку.

– Ха, – хмыкнул карлик, погрузил голову в воду, чтобы осмотреться, и снова вынырнул. В слипшейся от ила бороде застряли клочки водорослей.

– Точно, лестница, – подтвердил он. – Похоже на вход в гробницу.

– А откуда посреди деревни гробница? – нахмурился я.

Слева, совсем рядом, раздался новый всплеск.

– Ты это слышал? – насторожился Бес.

– Ага. Все время слышу, как только мы залезли в воду. Ты что, не заметил?

Бес сунул палец в воду, как будто хотел оценить температуру, и решительно сказал:

– Поторапливаться надо.

– Почему?

– Просто на всякий случай.

Да уж, врать он умел еще хуже, чем мой отец.

– Давай-ка поглядим, что тут у нас за гробница, – продолжал он деловито. – Сделай так, чтобы река расступилась.

Спокойно так сказал, как будто попросил передать ему соль за столом.

– Слушай, моя специальность – боевая магия, – сказал я. – Ничего такого делать с реками я не умею.

Бес воззрился на меня с возмущением.

– Да ладно! Это же один из базовых навыков. Во времена Хеопса я знавал одного мага, который заставил воды Нила расступиться, чтобы он смог прогуляться по дну и подобрать ожерелье, оброненное одной девушкой. А потом у израильтян был еще этот парень, как его… Микки, что ли?

– Моисей.

– Точно, Моисей. Значит, и ты тоже сумеешь, что тут такого уж сложного? Только давай живее, не копайся.

– Если, по-твоему, это так просто, почему ты сам не сделаешь?

– Нет, вы только его послушайте! Я же сказал тебе, малыш, проточная вода ослабляет могущество любого божества. Может, как раз поэтому Искандар и спрятал твою подругу именно здесь, если, конечно, это ее убежище ты нашел. Давай, парень, соберись и сделай. Нужно просто…

Он умолк, напрягся и вдруг резко сказал:

– Живо на берег.

– Но ты же только что…

– Живо!

Но не успели мы сдвинуться с места, как река вокруг нас взметнулась тремя столбами смерчей, а Беса утащило под воду.

Я попытался бежать к берегу, но ноги безнадежно вязли в иле, и смерчи уже обступили меня со всех сторон. Не прекращая вращаться, они приобрели очертания человекоподобных фигур, головы, плечи и руки которых состояли из перевитых водяных струй, что делало их немного похожими на забинтованных мумий. Только этих мумий породил сам Нил.

Бес вынырнул футах в двадцати ниже по течению.

– Водяные демоны! – крикнул он, отфыркиваясь. – Прогони их!

– Как? – отчаянно крикнул я в ответ.

Двое демонов уже неслись прямиком к Бесу. Бог-карлик пытался удержаться на ногах, но удавалось это ему с большим трудом: вода бурлила и кипела вокруг белой пеной, как под водопадом, и так уже достигая ему до подмышек.

– Давай, малыш, действуй! – вопил он. – Каждый пастух знает, как отгонять водяных демонов!

– Тогда найди мне пастуха, я спрошу у него! – огрызнулся я, не зная, что предпринять.

Бес выдал свое фирменное «БУ!», и первый демон испарился от ужаса. Карлик повернулся ко второму, но напугать его не успел: демон с силой ударил его в лицо.

Бес пошатнулся и оступился, хлебнув воды, которая тут же брызнула у него из ноздрей. Демон навалился на него всей тушей, и Бес снова ушел под воду.

– Бес! – заорал я.

Третий демон нацелился на меня. Я выхватил свой жезл и наскоро выбросил щит из голубого света. Демон врезался в него с такой страшной силой, что меня отбросило назад.

Вблизи оказалось, что глаза и рот демона представляют собой маленькие водяные воронки. Глядя ему в лицо, я чувствовал себя словно перед гадальной чашей: я чувствовал неутолимый голод демона, его ненависть к людям и всему, что сделано их руками. Он хотел снести каждую плотину, затопить каждый город, погрузить весь мир в море хаоса… А начать он решил с меня.

Я на мгновение утратил концентрацию, и щит не выдержал. Водяная тварь ринулась на меня и утянула под воду.

Вам когда-нибудь попадала в нос вода? Неприятно, правда? А тут представьте себе целую волну… причем разумную волну, которая хочет утопить вас и знает, как это сделать. Я выронил жезл. Легкие раздирала боль от ворвавшейся в них воды. Все мысли куда-то подевались, уступив место панике.

Я брыкался и махал руками, смутно понимая, что умудряюсь тонуть на глубине всего в три-четыре фута, но подняться на ноги никак не получалось. Вода потемнела от взбаламученного ила, я уже совсем ничего не видел. В какой-то момент мне наконец удалось высунуть из воды голову, и сквозь брызги и налипшую на лицо грязь я смутно разглядел Беса: подхваченный вверх водяным смерчем, он яростно орал:

– Да пугайся же! Бу! Бу! Пугайся по-настоящему!

Потом меня снова утянуло вниз и поволокло куда-то в сторону. Я изо всех сил цеплялся за дно, но мои пальцы проваливались в ил.

Удары сердца отдавались в голове тяжелым грохотом. В глазах темнело, грудь сдавливало болью. Даже если бы я сейчас и вспомнил какое-нибудь заклинание, то все равно не смог бы его произнести. Черпнуть бы силы у какого-нибудь морского божества… но я хорошо знал только Гора, а вода – не его специальность.

Я уже терял сознание, когда кто-то вдруг с силой ухватил меня за руку. Я изо всех сил размахнулся кулаком… который врезался, кажется, в чью-то бороду.

Когда я вырвался на поверхность, отчаянно хватая ртом воздух, Бес барахтался рядом, гнусаво вопя и захлебываясь:

– Идиот – буль, буль, – я же спасал тебя – буль, буль.

Демон снова потянул меня вниз, но в голове у меня как будто слегка прояснилось. Может, вожделенный глоток кислорода оказал такое благотворное действие, не знаю. А может, то, как я ловко врезал Бесу в нос, вселило в меня уверенность и приглушило панику.

Я вспомнил, что Гор однажды тоже оказался в похожем положении – когда Сет пытался утопить его, столкнув в Нил.

Я мысленно обратился к этому воспоминанию бога и сделал его своим.

Потянувшись волей в Дуат, я направил силу бога войны в мое собственное тело. Ярость наполнила меня. Я, Картер Кейн, следую путем Гора. Кто посмеет пришпиливать меня ко дну, как слабую букашку? Я не позволю какой-то жидкой мумии утопить меня там, где и воды-то едва выше колена!

В моих глазах все заволокло красным. Я яростно закричал, разом выплеснув воду из легких одной мощной струей.

ВВУУММ! Нил вокруг меня как будто взорвался. Меня швырнуло на илистый берег.

Поначалу я только и мог, что хрипеть и откашливаться. Когда же мне наконец удалось подняться на ноги и прочистить глаза от залепившей их тины, оказалось, что река сменила русло. Теперь она текла чуть в стороне, огибая развалины деревни широкой дугой. На обнажившемся участке берега, покрытом липкой красной грязью, виднелись вросшие в ил кирпичи и доски, всякий мусор, тряпье, покореженный автомобильный буфер и кости. Я не стал приглядываться и выяснять, чьи – людей или животных. В илу трепыхались несколько рыбешек, недоумевая, куда вдруг подевалась река. Водяные демоны исчезли, как и не было их. Футах в десяти от меня из топкой грязи по пояс торчал Бес, взирая на меня с мрачным раздражением.

– Знаешь, парень, когда заставляешь расступиться реку, лупить для этого карликов совсем не обязательно. А ну-ка, вытаскивай меня отсюда!

Я ухватил его под мышки и с силой потянул. Получилось у меня не сразу, зато в конце концов я был вознагражден дивным чавкающим звуком – даже жалко, что никто его не записал. (Нет, Сейди, я не собираюсь воспроизводить его перед микрофоном.)

– Прости, – покаялся я. – Я не хотел…

Бес от моих извинений отмахнулся.

– Главное, что ты справился с демонами, все остальное неважно. А теперь поглядим, как ты справишься с этим.

Я обернулся и увидел гробницу.

Вход в нее представлял собой прямоугольное углубление размером примерно с просторный гардероб, выложенный каменными блоками. Вниз вели несколько ступенек, которые упирались в закрытую каменную дверь с вырезанными на ней иероглифами. Самый большой из них я узнал сразу: это был символ Дома Жизни.

– Демоны стерегли вход, – негромко сказал Бес. – Внутри нас может ждать кое-что похуже.

Под символом я увидел ряд фонетических иероглифов:

– З-И-Я, – прочитал я. – Значит, внутри действительно Зия.

– Что ж, – проворчал Бес, – вполне типичный случай того, что в магии принято называть ловушкой. У тебя остается последний шанс, чтобы передумать, малыш.

Но я его уже не слушал. Зия там, внутри. Даже зная, что произойдет после, я едва ли мог остановиться и передумать. Поэтому я спустился по ступенькам и толкнул каменную дверь.

14

В гробнице Зии Рашид

Картер

Саркофаг был сделан из воды.

Как и прочие египетские саркофаги, которые мне приходилось видеть во множестве, он имел вид увеличенной человеческой фигуры с загнутыми ступнями, массивными плечами и широкой улыбкой на лице. Вот только состоял он целиком из чистейшей сверкающей воды. Как и полагается, он лежал на каменном возвышении посреди квадратной камеры. Стены гробницы обильно покрывали рисунки, но сейчас мне было не до них.

Внутри саркофага плавала Зия Рашид в белом одеянии. Ее руки были сложены на груди, и в них она сжимала загнутый пастуший посох и боевой цеп – символы власти фараона. Магический посох и жезл тоже были при ней, только плавали сбоку. Короткие черные волосы чуть колыхались вокруг лица, и это было очень красиво. Именно такой я ее и вспоминал. Сейчас Зия особенно напомнила мне знаменитое изваяние царицы Нефертити: такая же точеная шея, тонкие брови, высокие скулы, изящный нос и безупречно очерченные алые губы.

(Сейди говорит, я слишком увлекся описанием, но это все правда. Именно поэтому Нефертити считают эталоном женской красоты.)

Когда я подошел вплотную к саркофагу, образующая его вода заколыхалась, омывая его бока сверху вниз, раз за разом вычерчивая один и тот же символ:

Бес ворчливо прокашлялся.

– Ты мне не сказал, что она – носительница божественной сущности.

Я и правда как-то не подумал сообщить ему, хотя именно по этой причине Искандар и спрятал Зию, погрузив в зачарованный сон. Когда наш отец выпустил на волю несколько египетских божеств, одно из них – речная богиня Нефтида – выбрала себе в качестве смертной носительницы Зию.

– Значит, это символ Нефтиды? – догадался я.

Бес кивнул.

– Ты вроде говорил, что эта девочка владеет стихией огня?

– Ага.

– Хм-м. Не очень удачная комбинация. Но тогда неудивительно, что Верховный Чтец снабдил саркофаг этой бегущей строкой. Маг стихии огня, вместивший в себя богиню воды, – такое сочетание могло бы убить ее, если только… ух ты, а что, толково придумано.

– О чем ты?

– Вода, наложенная поверх огня, может маскировать магическую силу Зии. Если Искандар пытался спрятать ее от Апопа… – Он вдруг вытаращил глаза, раскрыл рот (то еще зрелище) и воскликнул: – Клянусь матушкой Нут! Это же посох и цеп!

– Ну да, – озадаченно подтвердил я, не понимая, с чего карлик вдруг так удивился. – Ведь многих значительных людей хоронили с этими символами, не только фараонов, верно?

Бес неверяще таращился на саркофаг.

– Нет, малыш, ты не понимаешь. Это же настоящие посох и цеп! Царские регалии Ра!

Меня словно обухом по голове ударили. Вряд ли я бы поразился сильнее, если бы Бес невзначай сказал: «Эй, малыш, ты как раз облокотился на водородную бомбу». Посох и цеп Ра! С ума сойти. Самые могущественные символы самого могущественного египетского бога. Надо же, а в руках Зии они смотрелись вполне заурядно. Сине-золотой посох с загнутым навершием был похож на полосатый карамельный посох, какие часто дарят детям на Рождество, а цеп представлял собой деревянную палку с тремя колючими цепями, свисающими с вершины. Надписи «Собственность Ра» ни на одном из них я не увидел.

– А почему они здесь? – только и додумался спросить я.

– Понятия не имею, – хмыкнул Бес, – но это точно они самые. Раньше я слышал, что они хранятся в подвалах Первого Нома, в самом защищенном хранилище, куда имеет доступ только Верховный Чтец. Надо полагать, Искандар сам взял их и поместил сюда вместе с твоей подругой.

– Чтобы защитить ее?

Бес пожал плечами, явно сбитый с толку.

– Понимаешь, это все равно что подсоединить домовую сигнализацию к ядерной ракете. Слишком мощное оружие. Теперь я не удивлен, что Апоп не мог напасть на нее. Это, я тебе скажу, действительно серьезная защита от сил Хаоса.

– А что будет, если я ее разбужу?

– Все охранные заклинания немедленно падут. Может, поэтому Апоп и привел тебя сюда. Как только Зия окажется вне саркофага, она превратится в легкую мишень. А уж почему Апоп хочет ее смерти или почему Искандар пошел на такие хлопоты, чтобы защитить ее, об этом я знаю не больше тебя.

Я стоял и разглядывал лицо Зии. Три месяца я мечтал, как найду ее… а теперь боялся разбудить. Если я разрушу заклятие сна, то могу как-то случайно ей навредить или сделать беззащитной против нападения Апопа. Но даже если все пройдет удачно… вдруг она возненавидит меня, когда проснется? Мне хотелось верить, что она обменивалась воспоминаниями со своим шабти, а значит, вспомнит, как мы проводили время вместе, и… А если нет? Не знаю, смогу ли я пережить, если она меня отвергнет.

Я коснулся водяного гроба.

– Осторожнее, малыш, – предостерегающе буркнул Бес.

Магическая энергия потекла в меня. Этот ток был слабым, почти неуловимым, но я обнаружил, что могу заглянуть в мысли Зии. Ей снился бесконечный сон о том, что она тонет. Она старалась ухватиться за последнее светлое воспоминание: над ней склоняется доброе лицо Искандара, он вкладывает ей в руки посох и цеп и ласково говорит: «Держи их, моя милая. Они тебе понадобятся. И ничего не бойся. Сны тебя не потревожат».

Вот тут старый маг ошибся. Сон Зии был полон кошмаров. Она слышала голос Апопа, который шипел из тьмы: «Я уничтожил твою семью. Скоро я приду за тобой». Раз за разом на глазах Зии погибала ее родная деревня – под злобный хохот Змея. Нефтида взволнованно металась внутри ее, пойманная в ловушку зачарованного сна девушки. Богиня старалась защитить ее, призвав Нил покрыть их гробницу своими священными водами и уберечь от Хаоса. Однако пресечь кошмары она не могла. Значит, Зия была вынуждена жить в них уже три месяца. Такое не всякий рассудок выдержит.

– Я должен освободить ее, – сказал я. – Мне кажется, она частично в сознании.

Бес с шумом втянул воздух сквозь зубы.

– Вряд ли такое возможно, малыш. Но если ты прав…

– Она в большой беде.

Я погрузил руку глубже внутрь саркофага и направил в него ту же магию, которой воспользовался, чтобы разогнать воды реки, только не с такой силой. Водяной гроб начал постепенно терять форму, как тающий кубик льда. Я подхватил Зию на руки прежде, чем она упала на каменный постамент. Посох и цеп Ра она выронила на камень, а ее собственный посох и жезл со стуком упали на пол.

Как только саркофаг полностью растекся лужей воды, Зия открыла глаза и попыталась вдохнуть, но у нее почему-то не получилось.

– Бес, что это с ней? – в панике крикнул я. – Что мне делать?

– Это богиня, – сказал он. – Дух Нефтиды хочет вырваться из ее тела. Скорее, неси ее к реке!

Лицо Зии начало синеть от удушья. По-прежнему держа ее на руках, я помчался к выходу и вылетел по мокрым скользким ступенькам на берег, хотя Зия брыкалась и вырывалась. Я кое-как проковылял по топкой грязи, умудрившись не потерять равновесия, и бережно опустил девушку у самой воды.

Тараща испуганные глаза, она отчаянно царапала горло руками. Но как только ее тело коснулось нильской воды, вокруг нее замерцал ореол голубого света. На бледные щеки вернулся румянец, а изо рта мощной струей хлынула вода, как будто Зия вдруг превратилась в фонтан. Согласен, это было не слишком женственно и изящно, но в тот момент я не испытывал ничего, кроме невероятного облегчения.

Из реки поднялась фигура женщины в голубом платье. Большинство египетских богов теряют силу, оказавшись рядом с проточной водой, но Нефтиде это не грозило. На ее длинных черных волосах красовалась серебряная корона. Царственной красотой лица она напомнила мне свою сестру, Исиду, только улыбка у нее была мягче, а в глазах светилось больше доброты.

– Здравствуй, Бес. – Ее голос мягко шелестел, как тростники на ветру.

– Привет, Нефтида, – отозвался карлик. – Давненько не виделись.

Речная богиня посмотрела на Зию, привалившуюся мне на колени. Она вся дрожала и по-прежнему хватала ртом воздух.

– Простите, что я вселилась в нее, – сказала Нефтида. – Это был неудачный выбор… который едва не погубил нас обеих. Береги ее, Картер Кейн. У нее славное сердце и выдающаяся судьба.

– Какая судьба? – воскликнул я. – Как мне ее защитить?

Но дух Нефтиды не ответил. Просто слился с водами Нила и пропал.

Бес одобрительно заворчал.

– Правильно, в реке ей самое место. Нил – вот ее настоящее тело.

Зия снова закашлялась, согнувшись и отплевываясь водой.

– Она все еще не может дышать! – перепугался я снова. И сделал единственную вещь, которая пришла мне в голову – искусственное дыхание рот в рот.

Ладно, ладно, представляю, как это звучит, но в тот момент я не мог рассуждать здраво.

(Хватит хихикать, Сейди.)

Правда, я совсем не собирался воспользоваться ее беспомощностью. Я просто хотел помочь.

Но Зия почему-то решила иначе. И толкнула меня в грудь с такой силой, что из меня выскочил какой-то дурацкий сдавленный писк, как из резиновой игрушки. Потом она повернулась на бок, и ее вырвало.

Честное слово, не думал, что вызову у нее такое отвращение.

Когда она снова повернулась ко мне, в ее глазах полыхал гнев – совсем как в добрые старые времена.

– Не смей целовать меня! – выпалила она, отдышавшись.

– Я не… ты не так…

– Где Искандар? – резко спросила она. – Я думала… Мне приснилось… – ее снова затрясло. – Клянусь вечным Египтом, он же не… он не мог…

– Зия, послушай… – Я коснулся рукой ее плеча, но она меня оттолкнула. А потом отвернулась к реке и горестно зарыдала, вцепившись пальцами в ил.

Мне так хотелось помочь, как-то утешить ее. Я не мог видеть, как она страдает. В поисках поддержки я взглянул на Беса, но он только красноречиво указал на свой разбитый нос – видимо, в качестве предостережения: «Лучше пока не лезь, иначе она сделает с тобой то же самое».

– Зия, нам о многом нужно поговорить, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал не слишком убито. – Давай отойдем от реки.

Она села на ступеньки собственной гробницы, зябко обхватив себя за плечи. Ее одежда и волосы уже начали высыхать. Ночь была теплой, со стороны пустыни дул несильный сухой ветер, но она все равно дрожала.

Я попросил Беса принести ей из гробницы ее посох и жезл, а также регалии Ра. Последняя просьба Бесу, похоже, не понравилась: царский посох и цеп он держал с таким видом, как будто они были смертельно ядовиты.

Я постарался изложить Зии все, что ей следовало знать: про ее шабти, про смерть Искандара, про то, что Верховным Чтецом ордена стал Дежарден, и про некоторые другие важные вещи, случившиеся за те три месяца, которые прошли после битвы за Красную пирамиду. Но я не был уверен, услышала ли она хоть что-нибудь. Большую часть времени она только яростно трясла головой, зажимая уши ладонями.

– Искандар не мог умереть, – проговорила она срывающимся голосом. – Не мог поступить со мной так.

– Он хотел защитить тебя, – сказал я. – Он не знал, что тебя будут мучить кошмары. Я столько тебя искал…

– Зачем? – резко спросила она. – Что тебе от меня нужно? Я помню, что видела тебя в Лондоне, но после этого…

– Твой двойник-шабти встретил нас в Нью-Йорке. И этот двойник… то есть ты… ты перенесла нас с Сейди в Первый Ном и начала обучать магии. Потом мы действовали вместе в Нью-Мехико, а потом еще у Красной пирамиды…

– Нет. – Она зажмурилась и помотала головой. – Это была не я.

– Но ты же можешь вспомнить, что делал твой двойник. Просто попробуй…

– Ты Кейн! – закричала она. – Вся ваша семейка – преступники, нарушители закона! А сейчас ты вдруг объявился здесь, да еще вот с этим. – Она негодующе ткнула пальцем в Беса.

– У меня есть имя, между прочим, – обиженно проворчал Бес. – Спрашивается, чего ради мне надо было нестись сюда через пол-Египта и будить эту нахалку?

– Ты бог! – заявила Зия обвиняющим тоном и тут же гневно повернулась ко мне: – И если это ты призвал его, тебя полагается казнить!

– Послушай-ка, девочка, – насупился Бес. – Ты, между прочим, носила в себе дух Нефтиды. Если бы за общение с богами казнили всех подряд…

Зия схватилась за посох.

– Изыди!

К счастью, она пребывала не в лучшей форме, и Бес легко увернулся от брошенной ему в лицо слабенькой струи пламени.

Я схватился за конец ее посоха.

– Зия, прекрати! Он нам не враг.

– Можно я ее стукну, а? – попросил Бес. – Ты-то мне вон как врезал! По-моему, будет справедливо.

– Никаких драк, – категорично заявил я. – И никаких метаний огня. Зия, мы все на одной стороне. Завтра на закате, когда наступит равноденствие, Апоп вырвется из своей тюрьмы в Дуате. Он собирается уничтожить тебя. Мы здесь для того, чтобы тебя спасти.

Кажется, имя Змея окончательно ее сразило. Она судорожно задышала, как будто ее легкие опять наполнились водой.

– Нет. Этого не может быть. Почему я должна вам верить?

– Потому что… – начал я и растерялся. Ну что я ей скажу? Потому что три месяца назад мы влюбились друг в друга? Потому что мы через многое прошли вместе и не раз спасали друг другу жизнь? Но ведь она-то этого не помнит. Точнее, что-то помнит, но все наши встречи были для нее не личным переживанием, а… чем-то вроде фильма, который она смотрела со стороны. Ее роль в этом фильме исполняла другая актриса, и вполне возможно, что она делала вещи, которые сама Зия не стала бы делать никогда.

– Ты совсем меня не знаешь, – сказала она с горечью. – Теперь лучше идите, пока мне не пришлось драться с вами. До Первого Нома я доберусь сама.

– Может, она и права, малыш, – встрял Бес. – Нам и в самом деле пора. Мы тут такую магию развели, что всполошили всех, кто готов ее почувствовать. Наверняка сюда уже мчится куча магов, и нам не стоит их дожидаться.

Я стиснул кулаки. Сбывался мой худший кошмар: Зия очнулась, но я ей противен. Все, что нас связывало, рассыпалось в прах вместе с ее глиняным двойником. Но, как я уже упоминал, любой запрет только усиливает мое упрямство.

– Я не оставлю тебя здесь, – сказал я, обводя рукой развалины деревни. – Зия, это место было уничтожено Апопом. Это был не несчастный случай, и твой отец тоже ни в чем не виноват. Змей сделал это нарочно, и его целью была ты. Искандар взял тебя к себе и вырастил, потому что чувствовал – тебя ждет выдающаяся судьба. И он спрятал тебя вместе с посохом и цепом фараона по той же причине. Не только потому, что в тебя вселилась богиня. Он знал, что умирает, и опасался, что не сможет больше защищать тебя. Я не знаю, в чем твоя судьба, но…

– Перестань! – Конец ее посоха снова разгорелся, даже ярче, чем прежде. – Ты все перевираешь… нарочно сбиваешь мои мысли. Ты хуже любого кошмара…

– Ты же сама знаешь, что я ничего не перевираю. – Возможно, мне было бы разумнее умолкнуть, но я не верил, что Зия в самом деле возьмет и испепелит меня. – Незадолго до смерти Искандар осознал, что древние пути магии должны быть восстановлены. Именно поэтому он оставил нас с Сейди в живых, хотя легко мог нас казнить. Боги и маги должны действовать сообща. Ты… то есть твой двойник-шабти тоже понял это, когда мы вместе сражались у Красной пирамиды.

– Эй, малыш, – снова вмешался Бес, уже настойчивее. – Нам правда пора.

– Идем с нами, – сказал я Зии. – Я знаю, что ты всегда чувствовала себя одиноко. Все твои родные погибли, и единственным близким тебе человеком был Искандар. Но я – твой друг. Мы сможем защитить тебя.

– Я не нуждаюсь в защите! – закричала Зия, вскакивая на ноги. – Я – маг из Дома Жизни!

Из ее посоха снова вырвалась струя пламени. Я потянулся за жезлом и только тут спохватился, что потерял его в реке. Пошарив вокруг руками, я инстинктивно схватился за регалии фараона – загнутый посох и боевой цеп – и скрестил их на груди, защищаясь. Посох Зии разлетелся в щепки. Пламя тут же рассеялось.

Зия оступилась и попятилась. Кажется, ее руки дымились.

Она потрясенно уставилась на меня:

– Ты осмелился использовать символы Ра?

Кажется, я был удивлен и ошарашен не меньше ее самой.

– Я… я вовсе не собирался! Я просто хотел поговорить. Слушай, ты наверняка проголодалась. У нас там в грузовике есть вода и кое-что из еды, может…

– Картер! – встревоженно крикнул Бес. – Тут что-то не так…

Он резко обернулся, но было уже поздно. Вокруг него вспыхнул ослепительный белый свет. Когда я проморгался и снова начал видеть, Бес уже неподвижно застыл в клетке, прутья которой сияли, как неоновые трубки. Рядом с ним стояли двое, которых я хотел видеть меньше всего на свете: Мишель Дежарден и Влад Курильщик.

Со времени моего последнего видения Дежарден как будто еще больше постарел. Отросшие волосы и раздвоенная борода заметно поседели, вид у них был неухоженный. Кремового цвета одеяние болталось на нем, как на вешалке, леопардовая мантия Верховного Чтеца сползла с одного плеча.

Влад Меньшиков, напротив, выглядел свежим и отдохнувшим. Вид у него был очень даже довольный: видимо, он предвкушал занятную игру «Пытка Кейна». Он был одет в новый костюм из белого льна и поигрывал новым посохом с навершием в виде змеи. Серебряный амулет-змейка поблескивал поверх щегольского галстука. На курчавых седых волосах мага красовалась мягкая фетровая шляпа, тоже белая. Возможно, под ней он прятал синяки и шишки, которыми наградил его Сет. На его лице сияла широкая улыбка, как будто он был страшно рад меня видеть. Наверно, она бы смотрелась убедительно, если бы он по-прежнему носил очки. Его жуткие глаза в окружении рубцов и ожогов горели ненавистью.

– Как я и говорил тебе, владыка, – похрипел Меньшиков, – следующим шагом Кейна будет попытка отыскать эту бедную девочку и переманить ее на свою сторону.

– Дежарден, послушайте, – сказал я. – Меньшиков – предатель. Он призвал Сета и пытался заключить с ним сделку. Он хочет выпустить Апопа…

– Видишь, видишь? – вскричал Меньшиков. – Я ведь предрекал, что мальчишка попытается свалить все свои преступления на меня.

– Что? – возмутился я. – Нет!

Русский маг повернулся и изучающе посмотрел на Беса, который так и застыл в своей клетке.

– Картер Кейн, ты твердишь о своей невиновности, но мы своими глазами видим, что ты якшаешься с богами. Так-так, кто у нас тут? А, Бес, бог карликов! Как удачно, что дед обучил меня очень надежному заклинанию для обезвреживания именно этого существа. А еще он снабдил меня целой кучей специально разработанных для него пыточных заклятий, которые показали себя очень… хм… эффективными. Всегда хотел испытать их в деле.

Дежарден недовольно поморщился, хотя я не мог точно сказать, что внушило ему отвращение: Меньшиков или я.

– Картер Кейн, – сурово произнес Верховный Чтец. – Мне известно, что ты добивался престола фараона, а также что ты вступил в сговор с Гором. Теперь же я застаю тебя с регалиями Ра, пропажа которых из наших хранилищ была обнаружена совсем недавно. Даже для тебя это уже чересчур. Подобным преступлениям не может быть прощения.

Я растерянно уставился на магические орудия, которые продолжал держать в руках.

– Я их не крал, – начал отпираться я. – Я просто нашел их в…

Стоп. Я вовремя сообразил, что не могу признаться, что эти предметы были захоронены в гробнице вместе со спящей Зией. Даже если Дежарден мне поверит, у Зии из-за этого могут быть серьезные неприятности.

Дежарден кивнул с таким видом, словно я только что сознался в краже. К моему удивлению, это его как будто слегка огорчило.

– Так я и думал, – сказал он, поджав губы. – Амос все пытался заверить меня, что ты – верный служитель Маат. Однако на самом деле ты не только пособник богов, но и вор.

– Зия. – Я повернулся к девушке. – Ты должна меня выслушать. Ты в большой опасности. Меньшиков работает на Апопа. Он убьет тебя.

Меньшиков очень натурально изобразил оскорбленную невинность.

– С какой стати я буду вредить этой бедной девочке? Я чувствую, что дух Нефтиды покинул ее. К тому же не ее вина, что богиня вселилась в ее тело во время того катастрофического происшествия. – Он дружески протянул руку Зии. – Я рад видеть тебя целой и невредимой, дитя. Не сердись на Искандара, в последние дни своей жизни он делал странные вещи: спрятал тебя в этом гадком месте, помиловал этих преступников Кейнов… Старость, что ты хочешь. Ум у него уже был не тот. Отойди-ка от этого изменника. Сейчас мы проводим тебя домой.

Зия заколебалась.

– Я… я видела странные сны…

– Понимаю, ты немного запуталась, – мягко сказал Дежарден. – Это совершенно естественно. Твой двойник-шабти передал тебе свои воспоминания. Ты ведь видела, как Картер Кейн и его сестра заключили сделку с Сетом возле Красной пирамиды. Вместо того чтобы уничтожить Красного Властелина, они попросту отпустили его. Ты ведь помнишь это, правда?

Зия настороженно посмотрела на меня.

– Вспомни, почему мы так поступили, – взмолился я. – Силы Хаоса возрождаются. Всего через сутки Апоп вырвется на волю. Зия… Я…

Слова застряли у меня в горле. Я хотел сказать, как она мне дорога, но ее взгляд стал холодным, как застывший янтарь.

– Я тебя не знаю, – пробормотала она. – Прости.

Меньшиков довольно ухмыльнулся.

– Конечно, дитя, откуда тебе его знать. Ты ведь не имеешь дела с предателями. А теперь, с позволения владыки Дежардена, мы доставим этих отступников в Первый Ном, где они будут преданы справедливому суду. – Меньшиков повернулся и уставился на меня своими жуткими глазами, в которых полыхало злобное торжество. – А потом их казнят.

15

Верблюды – несносные твари…

Сейди

Конечно, Картер, охотно верю, что схватка с водяными демонами была очень страшной. Но я тебе ни капельки не сочувствую, потому что: 1) ты отправился в это дурацкое путешествие по собственной воле, и 2) пока ты там в свое удовольствие занимался спасением Зии, мне пришлось иметь дело с верблюдами.

Нет более отвратительного существа, чем верблюд.

Возможно, вы скажете: «Сейди, это же были магические верблюды, которых Уолт вызвал с помощью своих амулетов. Уолт такой умница! Наверняка магические верблюды гораздо симпатичнее, чем настоящие».

Что ж, в таком случае позвольте мне с полной ответственностью заявить, что магические верблюды плюются, гадят, пускают слюну, кусаются, чавкают и, что самое ужасное, воняют точно так же, как и обычные верблюды. И по-моему, от магии эти их отрицательные свойства только усиливаются.

Разумеется, верблюды начались не сразу. Первую часть нашего нелегкого пути мы проделали с помощью целого ряда других транспортных средств, одно хуже другого. Для начала мы отправились местным автобусом до небольшого городка к западу от Александрии. Кондиционера в нем не было, зато было полным-полно шумных арабов, еще не открывших для себя прелести дезодоранта. Выбравшись из этого дивного автобуса, мы наняли машину с водителем, который вызвался довезти нас до Бахарии. Мало того, что в пути он услаждал наш слух лучшими хитами группы АВВА и лопал благоухающий сырой лук, так он еще и завез нас неведомо куда, где – сюрприз! – познакомил нас со своими приятелями-бандитами, решившими, что беззащитные подростки-американцы сами напрашиваются, чтобы их похитили. Тут уж я отвела душу, показав им, как ловко мой посох может превращаться в здоровенного голодного льва. Полагаю, вся эта публика во главе с водителем до сих пор бежит, не оглядываясь. Однако машина, на которой мы ехали, встала, и никакой магией оживить заглохший мотор мы не сумели.

После этого мы решили, что хватит испытывать судьбу и что лучше держаться подальше от населенных пунктов и торных дорог. В конце концов, я вполне могу пережить осуждающие взгляды и излишнее внимание к своей персоне. Действительно, выглядели мы необычно для этих мест: тринадцатилетняя девчонка, не то американка, не то британка, с крашенными в пурпурный цвет волосами и в армейских ботинках, путешествующая с парнем чуть старше возрастом и ничуть не похожим на ее брата. В конце концов я привыкла, что меня считают странной, где бы я ни оказалась. Но после попытки похищения мы в полной мере осознали, насколько сильно мы привлекаем внимание местных и как быстро распространяются слухи о наших перемещениях. Мне не хотелось новых встреч ни с бандитами, ни с египетской полицией, ни, что еще хуже, с замаскированными магами. Поэтому Уолт, поколдовав над своими амулетами, призвал магических верблюдов, зачаровал горстку песка, чтобы она указала нам путь до Бахарии, и мы двинулись прямиком через пустыню.

«И как тебе пустыня, Сейди?» – спросите вы.

Спасибо, что поинтересовались. Там, знаете ли, очень жарко.

И еще у пустынь есть другой существенный недостаток. Почему, ради всего святого, они такие огромные? Почему бы им не быть, скажем, пару сотен метров в поперечнике? Этого вполне достаточно, чтобы создать полное представление о сухой, горячей и безжизненной куче песка. А потом можно перейти к более приятным ландшафтам вроде лужков, речек и перелесков, а то и оживленных улиц с большими магазинами и кафе.

Так ведь нет, ничего подобного. Пустыня казалась бесконечной. Я легко воображала себе, как хохочет Сет, глядя, как мы ползем по бессчетным дюнам. Если пустыня и вправду его дом, могу только сказать, что его отделкой он занимался не слишком усердно.

Свою верблюдицу я назвала Катрина. В честь тайфуна, конечно. Честное слово, она – самое настоящее стихийное бедствие. Думаю, ни у одного существа на земле не было столько слюней. Она обмусоливала ими все, до чего могла дотянуться, а к моим пурпурным волосам питала особое пристрастие – видимо, принимала их за какой-то экзотический плод. Верблюда, на котором ехал Уолт, я окрестила Гинденбургом, в честь печально известного дирижабля. По крайней мере газа в нем было не меньше.

Мы мирно трусили по барханам бок о бок. Уолт погрузился в размышления, не отрывая взгляда от горизонта. Как я и подозревала, наши амулеты шен были связаны между собой. Сосредоточившись, я отправила Уолту телепатическое послание о возникших у нас затруднениях, а потом, слегка поднапрягшись, буквально перетянула его через Дуат к себе. А что, очень удобная магическая услуга: мгновенная доставка потрясного парня по первому требованию заказчика.

Итак, Уолт был рядом, но держался необычно молчаливо и как будто скованно. Одет он был так, как нормальный американский подросток одевается для похода за город: черная майка (кстати, очень ему подходившая), туристические штаны с кучей карманов, крепкие ботинки. Впрочем, если присмотреться, можно было заметить, что для нашего похода он экипировался полным набором самодельных амулетов. На шее у него болтался целый зоопарк из фигурок животных на шнурках, на каждой руке поблескивало по три кольца, талию опоясывал узорчатый ремень, которого я раньше у него не видела. Значит, наверняка он тоже обладал какими-то магическими свойствами. Еще Уолт прихватил с собой рюкзак. Что в нем, я не знала, но, скорее всего, тоже какие-нибудь полезные штуки. Однако несмотря на такой внушительный арсенал, вид у Уолта был донельзя встревоженный и неуверенный.

– Отличная погодка, – попыталась я затеять разговор.

Он нахмурился, отвлекшись наконец от своих раздумий.

– Прости. Я просто… задумался кое о чем.

– Знаешь, когда тебя что-то тревожит, иногда бывает полезно поделиться с кем-нибудь. Ну, я не знаю… скажем, если бы у меня была какая-нибудь ужасно серьезная проблема, прямо вопрос жизни и смерти, которой я осмелилась поделиться только с Жас… и если бы Бес знал, что происходит, но отказывался объяснить… и если бы я согласилась на опасное путешествие с надежным другом и у нас была бы возможность поболтать, пока мы целые часы тащимся через унылую пустыню… возможно, я бы попыталась рассказать, что со мной творится.

– Гипотетически, – осторожно сказал он.

– Ну конечно. И если бы этот друг, эта девчонка, понятия не имела, что со мной не так, и при этом очень переживала… о, представляю, как бы она расстраивалась, что ее держат в неведении! Так вот, она запросто могла бы придушить тебя – в смысле, меня. Гипотетически.

Уолт выдавил слабую улыбку. Может, его взгляд не действовал на меня так, как взгляд шоколадных глаз Анубиса, он все равно был очень хорош. Само собой, внешне Уолт ничуть не походил на моего отца, но в его лице была какая-то сила и неброская красота, спокойная и добрая, от которой во мне рождалось чувство защищенности и надежности. Как будто рядом с этим человеком я крепче стою на земле.

– Я не собирался ничего от тебя скрывать, – сказал он. – Просто мне трудно говорить об этом.

– К счастью, еще не поздно.

Наши верблюды тяжело рысили по песку бок о бок. Катрина попыталась не то одарить Гинденбурга поцелуем, не то плюнуть ему в морду. Гинденбург ответил на этот знак внимания звучным испусканием кишечных газов. Не лучший способ создать романтичную атмосферу для задушевного разговора между парнем и девчонкой.

Помолчав, Уолт сказал:

– Это связано с кровью фараонов. Вот вы, например, – я имею в виду вас с Картером, – являетесь потомками двух могущественных царских династий, берущих начало от Нармера и Рамсеса Великого, так?

– Ну да, так мне говорили. Думаю, я могу рассчитывать на титул Сейди Великая. По-моему, звучит неплохо.

Уолт снова подавленно умолк. Должно быть, вообразил меня в роли фараона. Согласна, есть от чего испугаться.

– Но мой царский род… – Он замялся и вдруг сменил тему: – Что ты знаешь об Эхнатоне?

– Вот так, с ходу? Ну, я полагаю, что он был фараоном. Скорее всего, египетским.

Уолт засмеялся, и у меня на душе полегчало. Если мне удастся хоть немного вывести его из состояния мрачной серьезности, ему будет легче раскрыться.

– Высший класс, – оценил он. – Эхнатон действительно был фараоном. И реформатором. Он решил отринуть всех старых богов и установить культ единственного божества – Атона, воплощавшего солнце.

– О… точно, – в моей памяти всплыли какие-то обрывки, связанные с именем этого необычного фараона. Я даже встревожилась: уж не становлюсь ли я фанаткой египетской истории вроде Картера? – Это, случайно, не тот мужик, который перенес столицу на новое место?

– Верно, – кивнул Уолт. – Он возвел совершенно новый город – Амарну. Он вообще был в некотором роде чудак и произвел множество реформ, но главное – он первым додумался, что древние боги плохие. Он запретил поклоняться им, разогнал жрецов, разрушил древние храмы. Он хотел, чтобы египтяне чтили только одного бога, но выбор он сделал довольно странный. Египтяне и прежде поклонялись богу солнца Ра, но Эхнатон ввел культ Атона – настоящего солнечного диска. Естественно, ни маги, ни жрецы других богов, в особенности бога Амон-Ра…

– Это другое имя Ра? – догадалась я.

– Более или менее, – согласился Уолт. – Так вот, жрецы, которые служили в храмах Амон-Ра, не были довольны реформами Эхнатона. После того как он умер, они уничтожили лики на его статуях, стерли его имя со всех памятников… одним словом, постарались вытравить его из людской памяти. Амарна опустела и была заброшена. Египет снова вернулся к старым богам.

Я помолчала, переваривая услышанное. Выходит, за тысячи лет до того, как Искандар издал свой закон об изгнании богов, подобная идея возникла и у некоего фараона?

– И он был твой пра-пра-пра-не-знаю-сколько-дедушка? – уточнила я.

Уолт покрепче намотал на руку верблюжьи поводья.

– Да, я один из отдаленных потомков Эхнатона. Как и потомки других династий, мы наделены некоторыми магическими способностями, но… в общем, у нашего рода есть и некоторые проблемы. Боги ведь тоже были обижены на Эхнатона, как ты догадываешься. Его сын Тутанхамон…

– Тутанхамон? – удивленно протянула я. – Так он твой родственник?

– К сожалению, да, – ответил Уолт. – Так вот, Тутанхамон стал первой жертвой проклятия. Ему было всего девятнадцать, когда он умер… и это ему еще повезло.

– Погоди-ка. Что еще за проклятие?

Именно этот момент Катрина выбрала, чтобы со скрежетом затормозить. Возможно, вы возразите, что верблюды так не делают, но тут вы ошибаетесь. Взобравшись на вершину высокой дюны, она встала как вкопанная и издала кошмарный визжаще-скрежещущий звук, куда там автомобильным тормозам. Гинденбург тоже застыл, огласив окрестности другим раскатистым звуком, сопровождающим газоиспускание.

Я поглядела вперед. Внизу, под дюной, прямо посреди бесконечной пустыни, в дымке дрожащего от зноя воздуха раскинулась зеленая долина, с полями и пальмами, размером примерно с центральную часть Лондона. В небе над ней парили птицы, в вечернем солнце поблескивала поверхность небольших озер. Среди зелени виднелись небольшие домики, от которых в небо поднимался дымок. Наверное, люди готовили еду. После долгого однообразия пустыни у меня даже глаза заболели от ярких красок, как бывает, когда выходишь на улицу из темного кинозала.

Представляю, какой восторг чувствовали древние путешественники, после долгого странствия по барханам обнаружив в песках такой вот оазис! Наверное, им казалось, что они попали в райский сад.

Но наши верблюды, как выяснилось, остановились вовсе не затем, чтобы насладиться пейзажем. От самого оазиса до нашей дюны по песку протянулась цепочка мелких круглых следочков, которую оставил стоящий сейчас перед нами кот. Кстати, весьма недовольный с виду.

– Ну наконец-то, – сказал кот.

Я тут же соскочила со спины Катрины и уставилась на него в изумлении. Не потому, что он заговорил – что я, говорящих кошек не видела? – а потому, что голос оказался знакомым.

– Баст? – воскликнула я. – Но что ты делаешь внутри этого… кто это, кстати говоря?

Кот поднялся на задние лапы и развел передние, как бы говоря: «Вот я каков!» – в то время как голос Баст ответил: «Как – кто? Это же чистокровный египетский мау! Прекрасная леопардовая расцветка, голубоватый оттенок меха…»

– По-моему, он выглядит так, будто только что побывал в блендере.

Я не хотела никого обидеть, но жизнь действительно крепко его потрепала. Шерсть торчала клочьями, части шкуры явно не хватало. Может, когда-то он был хорош собой, но я склонялась к мысли, что этот дикий котяра вел ожесточенную борьбу за существование с раннего детства. То, что осталось от его некогда пушистого меха, свалялось и слиплось от грязи, а окруженные шрамами, опухшие глаза выглядели едва ли лучше, чем у Влада Меньшикова.

Баст… точнее, кот (в общем, не знаю, кто у них был за главного), снова опустился на все четыре лапы и обиженно поморщился.

– Сейди, дорогая, мы ведь с тобой уже обсуждали, что значат для кота боевые шрамы. Этот кот – настоящий воин!

«Кажется, он больше проигрывал, чем побеждал», – подумала я про себя, но высказываться не стала.

Уолт тоже соскочил с Гинденбурга на землю и спросил:

– Баст, но как… и вообще, где ты сейчас?

– Все еще в безднах Дуата, – сказала она со вздохом. – Наверно, пройдет еще день, пока я смогу отыскать выход. Тут внизу все немного… хаотично.

– Ты в порядке? – заволновалась я.

Кот кивнул.

– Все хорошо, достаточно вести себя осторожно. Враги собирают силы. Все привычные пути, все реки бдительно охраняются. Мне пришлось двигаться в обход, чтобы не попасться им на глаза, и я не знаю, как скоро смогу вернуться. А раз равноденствие наступает уже завтра на закате, я решила послать вам весточку.

– Так значит… – Уолт удивленно поднял брови. – Этот кот – не настоящий?

– Конечно, он настоящий, – заверила его Баст. – Просто сейчас им управляет частица моего ба. Вы же знаете, я легко могу говорить через котов, хотя надолго подчинить их удается не всегда. Просто сейчас мне впервые выпал случай подвести одного из них поближе к вам. Вообще, это ужас как неудобно! Честное слово, вам надо иметь под рукой побольше кошек. Кстати, когда я уйду, этого мау нужно хорошенько наградить за службу. Вкусной рыбкой, например, или свежим молоком…

– Баст, – прервала я этот словесный поток. – Ты сказала, что прислала этого кота к нам с какой-то вестью.

– Да, верно. Апоп пробуждается.

– Но мы и так это знаем!

– Все гораздо хуже, чем мы думали, – мрачно сказала она. – Он собрал целые легионы демонов, которые трудятся сейчас над его клеткой. А еще он собирается сделать так, чтобы его освобождение совпало с пробуждением Ра. Получается, что он сам рассчитывает, что вы найдете Ра и вернете его. Это часть его плана.

От этих новостей голова у меня как будто превратилась в студень. Хотя, возможно, тут дело в Катрине, которая уже вовсю жевала мои волосы.

– Апоп хочет, чтобы мы пробудили его заклятого врага? – недоверчиво переспросила я. – Ерунда какая-то…

– Я не могу это объяснить, – призналась Баст. – Но когда я оказалась рядом с его темницей, я уловила мысли Змея. Возможно, после того как мы бились с ним столько веков, между нами возникла ментальная связь. Как я уже сказала, равноденствие начнется завтра на закате. А на следующее утро, на рассвете двадцать первого марта, Апоп собирается вырваться из Дуата, проглотить солнце и уничтожить мир. И он верит, что ваш план разбудить Ра поможет ему сделать это.

Уолт нахмурился.

– Но если Апоп хочет, чтобы наш план сработал, почему он все время пытается помешать нам?

– А разве он пытается? – сказала я.

Множество мелочей, которые неосознанно тревожили меня в последние несколько дней, вдруг совпали, представив все в ином свете. Почему Апоп только напугал Картера в Бруклинском музее, хотя Стрелы Сехмет легко могли уничтожить его? Почему мы так легко сбежали из Санкт-Петербурга? Почему Сет сам с такой охотой открыл нам местонахождение третьего свитка?

– Апоп хочет посеять хаос, – сказала я. – Он стремится разделить своих недругов, натравить их друг на друга. Если Ра вернется, среди богов может вспыхнуть мятеж. Маги и так уже разделены… Начнется что-то вроде гражданской войны, в которой не будет единого вождя. А если Ра возродится не молодым и сильным, а дряхлым и слабым, как в моем видении…

– Так что же нам, отказаться от пробуждения Ра, что ли? – озадачился Уолт.

– Нет, это тоже не вариант, – ответила я.

Баст покачала головой.

– Я в замешательстве, друзья. Не знаю, что делать.

Я лихорадочно размышляла. Катрина продолжала превращать мою прическу в липкий комок слизи, но мне сейчас было не до того.

– Нам следует придерживаться плана. Ра нужен нам. Маат и Хаос должны пребывать в равновесии, верно? Значит, если Апоп восстанет, без Ра тоже не обойтись.

Уолт нервно теребил кольца на своих пальцах.

– Но если Апоп хочет, чтобы Ра проснулся… если он верит, что это поможет ему уничтожить мир…

– Значит, мы должны верить, что он ошибается, – твердо сказала я. В моей памяти всплыли слова, которые я услышала от Жас: «Мы выбрали веру в Маат». – Апоп не в силах даже вообразить, что кто-то сможет объединить богов и магов, – продолжала я. – Он думает, что возвращение Ра только больше ослабит нас. Наш долг – доказать, что он не прав. Что всегда делал Египет? Он творил порядок из хаоса. То же самое должны делать и мы. Конечно, это риск, притом огромный. Но если мы вообще ничего не станем делать из страха потерпеть неудачу, это будет означать, что мы играем Апопу на руку.

Довольно трудно произносить воодушевляющую речь, когда твою голову облизывает верблюд, но Уолт согласно кивнул. У кота, правда, вид был довольно скептический. Хотя у кошек он такой почти все время.

– Не стоит недооценивать Апопа, – сказала Баст. – Вам не приходилось воевать с ним… а мне приходилось.

– Вот поэтому нам и нужно, чтобы ты поскорее вернулась, – сказала я. После чего рассказала ей о беседе Влада Меньшикова с Сетом и о его плане напасть на Бруклинский Дом. – Баст, все наши друзья в ужасной опасности. По-моему, даже Амос не понимает, что Меньшиков – не просто маг с тяжелым характером. Он настоящий псих, способный на все, что угодно. Поэтому, как только сможешь, возвращайся в Бруклин. У меня такое чувство, что там и будет наш последний рубеж. А мы добудем третий свиток и найдем Ра.

– Не нравятся мне эти разговоры про последний рубеж, – проворчала Баст. – Но ты права. Плохие дела творятся. А кстати, где Бес и Картер? – Она с подозрением уставилась на наших верблюдов. – Надеюсь, вы не превратили их… в эти четвероногие недоразумения?

– Нет, – отперлась я. – Хотя идея заманчивая.

Я вкратце обрисовала ей, куда подевался Картер и чем он занят.

Баст негодующе зашипела.

– Нашли время! Это же какой крюк… когда надо торопиться! О, мне придется серьезно потолковать с этим коротышкой. Надо же, отправил тебя в пустыню одну!

– А меня что, не видно? – обиженно запротестовал Уолт.

– О, прости, дорогой, я не имела в виду… – Кот вдруг выпучил глаза и принялся сипло кашлять, как будто собирался отрыгнуть комок шерсти. – Помехи в связи… Удачи тебе, Сейди. В подземелье лучше войти со стороны маленькой фермы, где выращивают финики, в юго-восточной части оазиса. Ищите черную водонапорную башню. И поосторожнее с римлянами. Они очень…

Кот вдруг распушил хвост и басовито мяукнул. Потом моргнул, шевельнул ушами и поглядел на нас с некоторой растерянностью.

– Так что там с римлянами? – пристала я к нему. – Они очень какие?

– Мрроу. – Кот уставился на меня с выражением, в котором ясно читался вопрос: «Кто вы такие и где моя еда?»

Я отпихнула верблюжью морду от своей головы и вздохнула.

– Ну что, Уолт, пошли, – проворчала я. – Займемся поиском мумий.

Мы поблагодарили кота, уделив ему из наших запасов немного вяленой говядины и плеснув в походную чашку свежей воды. Само собой, это угощение не шло ни в какое сравнение с рыбой и молоком, но, судя по довольному урчанию, кот на нас не обиделся. Поскольку до оазиса было совсем недалеко, а кот явно принадлежал к числу местных обитателей, мы оставили его приканчивать еду в одиночестве. Уолт, к моему великому облегчению, превратил верблюдов обратно в амулеты, и мы потащились в Бахарию пешком.

Найти финиковую ферму не составляло труда. Черная водонапорная башня, торчавшая с краю плантации, оказалась самым высоким строением в окрестностях, так что мы направились прямо к ней, пробираясь через бесконечные посадки пальм. Хорошо, что их широкие листья хотя бы давали достаточно тени, чтобы прикрыть нас от палящего солнца. Чуть дальше виднелся небольшой домик из саманного кирпича, но никто из людей нам не встретился. Я могла только позавидовать здравомыслию египетских крестьян, которые в послеполуденные часы не бродят по жаре, а сидят по домам.

Когда мы добрались до башни, я внимательно огляделась в поисках входа в катакомбы, но ничего похожего не увидела. Сама башня выглядела далеко не новой: четыре проржавевшие стальные опоры высотой около пятнадцати футов поддерживали здоровенную цистерну размером с гараж. Цистерна слегка протекала: каждые несколько минут сверху падала капля, со стуком ударяя в плотный песок. Вокруг больше и смотреть-то было не на что, кроме пальм, небрежно сваленных, потускневших сельскохозяйственных инструментов и покоробившегося листа фанеры, на котором с помощью баллончика с краской были выведены пара строчек по-английски и по-арабски. Наверное, фермеры использовали ее, когда выезжали продавать свою продукцию на местный рынок. Кособокая надпись, сделанная по-английски, гласила: «Финики – лучшая цена. Холодная бебси».

– Что еще за бебси? – полюбопытствовала я.

– Это пепси. Пепси-кола, в смысле. Я читал в Интернете, что в арабском языке нет буквы «п». Поэтому пепси-колу здесь называют бебси.

– Значит, здесь заказывают бебси и биццу?

– Бредположительно.

Я фыркнула.

– Если в этом месте сделали такую важную историческую находку, то почему здесь так тихо? Где толпы археологов? Где будки с билетами? Киоски с сувенирами?

– Наверное, Баст указала нам потайной вход, – решил Уолт. – Это гораздо лучше, чем пробираться мимо охранников и смотрителей.

Идея про потайной вход была вполне разумной, однако я даже не могла придумать, где его искать. Разве что эта дурацкая башня является особо хитроумным магическим средством телепортации либо в одной из пальм скрыта секретная дверца. Я рассеянно пнула ногой фанеру с рекламой бебси. Под ней тоже не оказалось ничего интересного, кроме пятна мокрого песка, куда с удручающей монотонностью капала вода из протекающей цистерны.

Я пригляделась к сырому пятну повнимательнее. Потом присела на корточки.

Вода промыла в песке узкую канавку, как будто просачиваясь из нее в какую-то подземную трещину. Эта трещина была около метра длиной и шириной не больше карандаша. Необычного в ней было только то, что она оказалась слишком прямой. Я немного копнула размытый песок рукой, и в шести сантиметрах от поверхности мои ногти скребнули по камню.

– Помоги-ка расчистить этот участок, – сказала я Уолту.

Через пару минут ожесточенного копания в грязи перед нами обнажилась плоская каменная плита примерно в квадратный метр. Я попыталась поддеть ее мокрый край пальцами, но плита оказалась слишком толстой и тяжелой. Руками ее было не поднять.

– Нужен какой-то рычаг, – подал идею Уолт. – Тогда мы могли бы поддеть ее и сдвинуть.

– Или попробовать другой способ, – предложила я. – А ну-ка, отойди в сторонку.

Кажется, Уолт собирался возразить, но, когда я с решительным видом достала свой посох, предпочел молча убраться с дороги. Исходя из моих новых познаний в божественной магии, мне следовало поменьше думать о том, что я хочу сделать, и просто почувствовать свою связь с Исидой. Я вспомнила, как однажды богиня обнаружила саркофаг своего мужа, вросший в ствол кипариса, и как она в гневе и отчаянии расщепила дерево. Я сконцентрировала эти эмоции и направила их с помощью посоха на плиту.

– Ха-ди!

Хорошая новость: заклинание сработало даже лучше, чем тогда в Санкт-Петербурге. На конце посоха вспыхнул золотой иероглиф, и камень разлетелся в крошку, обнажив ведущую под землю темную дыру.

Плохая новость: произведенные мной разрушения плитой не ограничились. Земля вокруг дыры начала с шумом осыпаться, с грохотом посыпались большие камни. Мы с Уолтом торопливо отошли подальше. Вскоре стало ясно, что я умудрилась обрушить всю крышу подземного склепа. Дыра в земле продолжала расширяться, пока ее край не дополз до опор башни. Башня жалобно заскрипела и накренилась.

– Бежим! – заорал Уолт.

Мы опрометью рванули прочь и остановились метров через тридцать, спрятавшись за пальмой потолще. Теперь вода вытекала из цистерны сотней ручейков из внезапно открывшихся течей. Башня немного покачалась туда-сюда, как нетвердо стоящий на ногах пьяница, потом медленно повалилась в нашу сторону. Цистерна лопнула, окатив нас водой с ног до головы и затопив целую рощицу пальм.

Грохот при этом получился такой, что его наверняка было слышно по всему оазису.

– Ой, – тихонько сказала я.

Уолт посмотрел на меня как на сумасшедшую. Хорошо, хорошо, признаю, я немного перестаралась. Но иногда так хочется взорвать что-нибудь… правда же?

Мы подбежали обратно к «мемориальному кратеру имени Сейди Кейн», который к этому времени достиг размеров плавательного бассейна. Внизу, на глубине метров пяти, под кучами песка и обломками плит, на каменных столах виднелись уложенные рядами мумии, завернутые в полуистлевшие саваны. Боюсь, они немного сплющились, зато было хорошо видно, что все они раскрашены яркой красной, синей и золотой красками.

– Золотые мумии, – испуганно пробормотал Уолт. – Наверное, про эту гробницу еще никто не знает, даже археологи. А ты только что ее разрушила…

– Я же сказала «ой». А теперь помоги мне спуститься вниз, пока хозяин этой башни не примчался сюда с дробовиком.

16

…Но римляне еще хуже

Сейди

Если уж говорить начистоту, то мумии в этой гробнице испортились еще раньше и без моего участия, все из-за воды, которая годами сочилась сюда из дырявой башни. Возьмите пару десятков древних мумий, добавьте к ним воды – и вы получите жуткую вонь.

Мы пробрались через завалы обрушившихся сверху камней и обнаружили коридор, который вел куда-то еще глубже в подземелье. Даже не знаю, люди его строили или он каким-то образом возник сам собой: он извивался и петлял в сплошной толще камня метров сорок, после чего вывел нас в другую погребальную камеру. Сюда вода не добралась, так что склеп сохранился в целости и сохранности. Уолт предусмотрительно захватил с собой фонарики, и в их неярких лучах нашим глазам предстали многочисленные позолоченные мумии, уложенные на каменных постаментах и в вырубленных в стене нишах. В этой камере их было, наверное, не меньше сотни. В разные стороны отходили другие темные коридоры.

Уолт посветил на три мумии, уложенные рядком на центральном возвышении. Они были так плотно спеленаты тканью, что походили на огромные кегли. На каждой из них поверх ткани в мельчайших деталях были нарисованы скрещенные на груди руки, ожерелья на шее, египетская юбка и сандалии, а на боках – охранные иероглифы и фигурки богов. Все это вполне соответствовало традициям египетского погребального искусства, вот только лица были нарисованы в совсем ином стиле: не просто абстрактные изображения, а чрезвычайно реалистичные портреты, как будто кто-то вырезал их из фотографий и наклеил на мумий. Судя по этим портретам, слева покоился бородатый мужчина с узким лицом и темными печальными глазами, а справа – красивая женщина с вьющимися золотисто-каштановыми волосами. При взгляде на мумию, лежавшую посередине, у меня сжалось сердце. Она была совсем крохотной, а нарисованный на месте лица портрет изображал мальчика лет семи, глазами похожего на отца, а волосами – на мать.

– Семья, – негромко сказал Уолт. – Их похоронили всех вместе.

Под локоть мальчика был подсунут какой-то предмет. Это оказалась маленькая деревянная лошадка – наверное, его любимая игрушка. Я понимала, что эти люди умерли не одну тысячу лет назад, и все равно в глазах у меня защипало. До чего грустно было на них смотреть…

– А от чего они умерли? – спросила я вслух.

– От морового поветрия, – отозвался гулкий голос из ближайшего коридора.

Через мгновение посох был уже у меня в руке. Уолт навел луч фонарика на арку коридора, и мы увидели выступившее из него привидение. По крайней мере я думаю, что это было именно привидение, потому что оно просвечивало насквозь. Это оказался грузный пожилой мужчина с коротко остриженными седыми волосами, тяжелыми бульдожьими брылями и брюзгливым выражением лица. Одет он был так, как было принято одеваться в Древнем Риме, но глаза у него оказались на манер египтян подведены сурьмой. Лично мне он напомнил Уинстона Черчилля, если бы британский премьер-министр имел обыкновение носить тогу и увлекался макияжем.

– А, новенькие покойнички, да? – поинтересовался он. – Давненько здесь никого не хоронили. А где ваши тела?

Мы с Уолтом переглянулись.

– Вообще-то, – осторожно ответила я, – они пока еще при нас.

Призрак удивленно вскинул брови:

– Di immortales![2] Вы что, живые?

– Пока что да, – подтвердил Уолт.

– Значит, вы принесли дары? – Призрак радостно потер руки. – О, они говорили, что вы явитесь, но мы уже устали дожидаться! Где же вы были?

– Гм… – Мне не хотелось разочаровывать призрака, тем более что он начал светиться заметно ярче. В магии это не очень хороший признак – обычно за ним следует взрыв. – Возможно, нам следует представиться. Я – Сейди Кейн. А это – Уолт…

– О, ну конечно! Мое имя нужно вам для заклинаний. – Призрак прочистил горло и объявил: – Я Аппий Клавдий Ират.

Судя по всему, он ожидал, что на нас это имя произведет впечатление, но мне оно ничего не говорило.

– Ясно. То есть вы не египтянин, верно?

Призрак оскорбленно поджал губы.

– Я римлянин, разумеется. Беда в том, что мы чересчур увлеклись этими проклятыми египетскими ритуалами, вот и оказались здесь! На мое несчастье, меня заслали в этот богами забытый оазис… с чего только в Риме решили, что для охраны кучки финиковых пальм нужен целый легион? А потом мне не повезло еще больше: разразилась эпидемия, и я заболел. Я ведь говорил своей жене, уже когда лежал при смерти: «Лобелия, только старый добрый римский обряд. Никакой этой местной ерунды, пожалуйста!» Так нет же! Она никогда меня не слушала. Сделала-таки из меня мумию, и теперь мой ба застрял тут, как пришпиленный. Ох уж эти женщины! Сама-то, наверное, уехала обратно в Рим и там умерла как полагается.

– Лобелия? – переспросила я, слегка оторопев. Все остальное я прослушала не очень внимательно, до того меня поразило это имечко. Что же это за родители, которые готовы назвать свое дитя Лобелия?

Призрак сердито засопел, скрестив руки.

– Но вам все эти подробности, конечно, неинтересны. Можете называть меня Безумный Клод. Так мое имя переводится на ваш язык.

Интересно, спохватилась я, откуда бы римскому привидению знать английский? А может, я просто улавливала его мысли телепатически? В любом случае имя Безумный Клод меня не очень порадовало.

– Простите… Можно вопрос? – Уолт поднял руку, как в школе. – «Безумный» – это в смысле «чокнутый» или в смысле «бешеный»?

– Угу, – непонятно ответил Клод. – Итак, насчет этих самых даров. Как вижу, вы принесли с собой посохи, жезлы, амулеты… из чего можно заключить, что вы жрецы местного отделения Дома Жизни, так? Славно, славно. Выходит, вы свое дело знаете.

– Свое дело? О, само собой! – энергично закивала я.

Клод подозрительно прищурился.

– Именем Юпитера… Вы же совсем новички, так? Надеюсь, в храме вам хотя бы объяснили, в чем тут у нас проблема?

– Э-э…

Он решительно направился к столу с мумиями, которых мы разглядывали перед его появлением.

– Это Луций, Флавия и малыш Пурпенс. Все они умерли во время той же эпидемии. Я торчу в этом подземелье уже так долго, что могу рассказать вам буквально о каждом, кто здесь похоронен!

– Они что, разговаривают с вами? – Я опасливо попятилась от стола. Малыш Пурпенс уже не казался мне таким милым и трогательным.

Безумный Клод нетерпеливо махнул рукой.

– Иногда бывает. Но уже не так часто, как в былые дни. Сейчас их духи в основном спят. Но дело даже не в том, что эти люди умерли ужасной смертью, а в том, что после смерти их судьба сложилась еще ужаснее! Все мы – я имею в виду римлян, живших в Египте, – были похоронены по египетскому обычаю. Во-первых, это было удобно: местные жрецы, местные обряды, мумификация тела ради воскрешения в следующей жизни и так далее. А во-вторых, нам это казалось весьма предусмотрительным: две религии, а значит, считай, двойная гарантия счастливой загробной жизни. Вот только с этим оказалась большая проблема. К тому времени как Египет захватили римляне, эти ваши глупые жрецы успели растерять все сакральные знания и работали из рук вон плохо, совсем не понимая, что творят. Но разве кто-нибудь сказал нам об этом? Нет, конечно! Вы попросту гребли наши денежки за свою низкопробную халтуру и были довольны!

– Ах вот оно что. – Я отступила чуть подальше от Безумного Клода, который начал светиться совсем уже угрожающе. – Ну, я уверена, что у Дома Жизни есть что-нибудь вроде горячей линии для недовольных клиентов…

– Египетские ритуалы нельзя выполнять наполовину, – проворчал призрак. – Кончилось тем, что наши бессмертные души оказались привязаны к нашим вечным мумифицированным телам. Никто не проводил их в Страну Мертвых, никто не указал им путь к воскрешению. И никто не догадался принести дары, чтобы покормить наши ба. Можете представить, как я изголодался за это время?

– У нас есть с собой вяленое мясо, – охотно предложил Уолт.

– Мы не можем отправиться в царство Плутона, как достойные римляне, – продолжал брюзжать Безумный Клод, все больше распаляясь, – потому что наши тела были приготовлены к другому загробному существованию. И не можем достичь Дуата, потому что египетские обряды над нами были совершены не по правилам. Наши души оказались привязаны к телам. Вы хоть представляете, до чего скучно торчать в этих катакомбах столетиями?

– Но если вы – ба, – спросила я, – то почему тело у вас не птичье?

– Я же объяснил! У нас все перемешалось. Мы не можем считаться ни нормальными римскими привидениями, ни чистокровными египетскими ба. Уж будь у меня крылья, я давно улетел бы отсюда! А кстати, какой сейчас год? Как зовут нынешнего императора?

– Его зовут… э-э… – Уолт закашлялся, а потом вдруг решительно заявил: – Знаете, Клод, я уверен, что мы сумеем вам помочь.

– Как это мы сумеем? – поразилась я, но тут же опомнилась: – Да, само собой! Запросто!

Уолт одобрительно закивал.

– Только знаете, сначала нам нужно найти тут кое-что.

– Ага, один свиток, – встряла я. – Часть «Книги Ра».

Клод задумчиво потер свой массивный подбородок.

– И что, это поможет вам отправить наши души к новой жизни?

– Ну… – протянула я.

– Да, – твердо сказал Уолт.

– То есть возможно, – опять затараторила я. – Вообще-то мы не можем сказать точно, пока не найдем этот свиток. Понимаете, с его помощью можно разбудить Ра, а это пойдет на пользу всем остальным богам. Думаю, это очень повысит ваши шансы на счастливую загробную жизнь. А кроме того, у меня отличные отношения с многими египетскими богами. Время от времени они к нам заглядывают – знаете, чайку попить, поболтать, то-се… Если вы нам поможете, я могла бы замолвить за вас словечко…

Честно говоря, меня просто понесло, и я болтала первое, что приходило в голову. Вы не поверите, но иногда от волнения я принимаюсь трещать без умолку.

(Картер, прекрати смеяться.)

Лицо Безумного Клода, наблюдавшего за нами, приобрело более расчетливое выражение. Теперь он изучал нас так пристально, словно пытался на глазок прикинуть размеры нашего банковского счета. Если бы в Древнем Риме существовали продавцы подержанных автомобилей (точнее, колесниц, или на чем там они ездили), то Клод непременно был бы одним из них. Я так и видела его в дешевой клетчатой тоге на рекламном плакате где-нибудь на Форуме: «Должно быть, я рехнулся, раз отдаю колесницы по таким ценам!»

– В хороших отношениях с богами, говоришь? – задумчиво проговорил он. – Замолвить словечко, говоришь?

Клод повернулся к Уолту с таким откровенно-алчным блеском в глазах, что у меня мурашки по коже побежали.

– Если свиток, который вы ищете, древний, значит, он должен быть где-то в самой старой части катакомб. Там хоронили местных еще задолго до того, как сюда пришли римляне. Все их ба давно отлетели. Конечно, они-то не испытывали никаких затруднений и отправились в Дуат как положено. Однако их гробницы пока стоят нетронутые. Там осталось полно всяких реликвий.

– Вы не откажетесь показать нам? – спросил Уолт с энтузиазмом, которого я лично не испытывала.

– О, само собой, – ответил Безумный Клод, сияя фирменной улыбкой продавца подержанных колесниц «по бросовым ценам». – А потом мы поговорим о соответствующем вознаграждении, верно? Пойдемте, друзья. Это недалеко.

Заметка на будущее: если некий призрак предлагает проводить вас в подземный склеп и если его имя содержит эпитет «Безумный», лучше отказаться.

Пока мы шагали по бесконечным коридорам и камерам, Безумный Клод походя знакомил нас с отдельными мумиями, отпуская краткие, но емкие комментарии. Например, о Калигуле, торговце финиками: «Не имечко, а кошмар! Но раз уж вас назвали в честь императора, да еще психически неуравновешенного, надеяться не на что. Он умер, поспорив, что сможет поцеловать скорпиона». Или о работорговце Варене: «Отвратительный тип. Пытался зарабатывать на гладиаторских боях. Но если вы даете меч в руки рабу, то, сами понимаете… вот так он и умер». Об Октавии, жене командующего легионом: «Эта совсем оегиптилась! Сделала мумию из своей кошки. Потом уверилась, что в ее жилах течет кровь фараонов, и попыталась вызвать дух Исиды. Стоит ли объяснять… довольно мучительная смерть».

Он захихикал, как будто рассказывал о чем-то невероятно смешном, а мне пришлось приложить усилия, чтобы не выказать ужаса.

Но больше всего меня поражало не только невероятное количество мумий, но и их исключительное разнообразие. Некоторые в самом деле были покрыты настоящим золотом, а их портреты выглядели до того достоверными, что мне чудилось, будто они следят за мной глазами. Они покоились на украшенных резьбой мраморных постаментах в окружении драгоценных украшений, ваз и прочей утвари. Кое-где даже виднелись глиняные шабти. Другие мумии, напротив, выглядели так, словно их изготовили первоклашки на уроках труда: обернуты кое-как, иероглифы написаны небрежно, фигурки богов выполнены в стиле «палка, палка, огуречик», а портреты… все равно, как если бы их рисовала, например, я. То есть полное безобразие. Эти мумии были небрежно засунуты в стенные ниши, иногда по три штуки сразу, или просто были свалены штабелями в углах.

Когда я спросила про них, Безумный Клод только отмахнулся с пренебрежением.

– Простолюдины. Захотели подражать знати, но, поскольку денег на услуги художников и жрецов им не хватало, пришлось довольствоваться такой вот халтурой.

Я вгляделась в портрет ближайшей мумии, судя по всему, женщины. Ее лицо было намалевано кое-как, словно кто-то окунал в краску не кисть, а палец. И задумалась: наверно, это сделали для нее ее скорбящие дети: так сказать, последний подарок маме. И несмотря на то, что результат получился жутковатый, я решила, что такая забота даже трогательна. У ее детей не было ни достаточного количества денег, и талантами живописцев они не блистали, но сделали все, что смогли, чтобы снарядить ее для счастливой загробной жизни с любовью и старанием. Когда я в следующий раз увижусь с Анубисом, надо будет поговорить с ним об этом. Женщина, которую так любила ее семья, заслуживает счастливого путешествия в Страну Мертвых, даже если ей нечем заплатить за него. А снобизма хватает и в этом мире. Незачем тащить его за собой в мир загробный.

Уолт молча шагал следом за нами. Луч его фонарика задерживался то на одной, то на другой мумии, как будто он пытался угадать судьбу каждой из них. А может, решила я, он размышляет сейчас о своем предке, юном фараоне Тутанхамоне, гробница которого мало чем отличалась от этого подземного склепа.

После целой череды длиннющих туннелей и забитых мумиями камер мы оказались в просторном склепе, который выглядел гораздо более древним. Роспись на стенах поблекла, однако ее стиль показался мне более традиционным – с фигурками людей и богов, развернутыми в профиль, и иероглифами, которые складывались в настоящие слова, а не просто превратились в элементы декора. Нарисованные лица мумий уже не передавали портретного сходства с умершим, а походили на универсальные египетские посмертные маски, с широко раскрытыми глазами и широкими улыбками. Некоторые особо древние мумии почти совсем рассыпались, остальные покоились в каменных саркофагах.

– Коренные жители, – подтвердил Безумный Клод. – Знатные египтяне, которых хоронили здесь еще до того, как сюда вторгся Рим. То, что вы ищете, должно находиться где-то в этой части катакомб.

Я внимательно осмотрела погребальную камеру. Кроме коридора, через который мы прошли, из нее вел только один выход, но он был доверху завален обвалившимися сверху камнями. Уолт бродил вокруг, подсвечивая себе фонариком, а мне вспомнились слова Беса про то, что первые два свитка «Книги Ра» могут помочь мне найти третий. Я достала оба папируса из сумки и положила их на ладони, смутно надеясь, что они укажут мне путь, как загнутые проволоки лозоходца помогают ему обнаружить воду в пустыне. Увы, ничего такого не произошло.

Уолт с другого конца склепа негромко сказал:

– А это что такое?

Он стоял перед высеченной в стене нишей, где помещалась статуя мужчины, спеленатого с ног до головы, как мумия. Статуя была вырезана из дерева и украшена драгоценными камнями и золотом. В свете фонарика белый саван мужчины отливал перламутровым блеском. В руках он держал золотой посох с серебряным навершием в виде символа джед, а у его ног поблескивали золотые фигурки хвостатых грызунов – крыс, кажется. Лицо изваяния было зеленовато-голубого оттенка, как бирюза.

– Это мой папа, – догадалась я. – В смысле, Осирис… верно?

Брови на физиономии Безумного Клода неудержимо поползли вверх.

– Твой… папа?

К счастью, Уолт избавил меня от необходимости пускаться в объяснения.

– Нет, вряд ли, – решительно сказал он. – Взгляни на его бороду.

Борода статуи действительно выглядела необычно. Она начиналась тоненькими, словно нарисованными линиями, идущими от висков вдоль нижней челюсти к подбородку, где заканчивалась прямым тонким пучком волос, как будто кто-то разрисовал лицо статуи фломастером, а потом приклеил этот фломастер вместо бороды.

– А еще воротник, – продолжал Уолт. – Видишь, ему на спину свисает какая-то кисточка. У Осириса я никогда не видел такого украшения. А эти животные у его ног… это крысы? Помню, в египетской мифологии есть несколько историй про крыс, но…

– А я-то думал, что вы настоящие жрецы, – хмуро проворчал Безумный Клод. – А вы даже Птаха не узнали.

– Как-как? Птах? – Чудные имена египетских богов были мне не в новинку, но такое странное я слышала впервые. – Бог пташек? Тогда при чем тут крысы?

Клод смерил меня негодующим взглядом.

– Вы всегда ведете себя столь непочтительно?

– Обычно еще хуже, если честно.

– Новички, да еще и святотатцы, – тяжко вздохнул призрак. – Не везет так не везет. Ладно, неучи, не мне просвещать вас насчет ваших богов, но, насколько я понимаю, Птах считается покровителем ремесленников. Мы, римляне, считаем его сродни нашему богу Вулкану.

– Тогда что его изваяние делает тут, в гробнице? – логично удивился Уолт.

Клод задумчиво почесал свою полупрозрачную голову.

– Сказать по правде, никогда об этом не задумывался. Но в погребальных обрядах египтян он вроде бы действительно не участвует.

Толкнув меня под локоть, Уолт указал на посох в руке бога. Приглядевшись внимательнее, я заметила, что на его навершии символ джед соседствовал еще с одним знаком, который показался мне чем-то знакомым:

– Это символ уас, – сказал Уолт. – Он означает власть, могущество. Многие боги носят его на посохе, но мне никогда не приходило в голову, что он выглядит как…

– Ну да, ну да, – нетерпеливо перебил его Клод. – Как церемониальный жреческий нож, который используется в обряде Отверзания Уст. Нет, вы, современные жрецы, просто безнадежны. Неудивительно, что мы так легко завоевали вашу страну.

Моя рука как будто сама собой сунулась в сумку и извлекла из нее черный нож нетжери, который дал мне Анубис.

В глазах Безумного Клода блеснула алчная радость.

– О нет, простите, вы не так безнадежны, как я думал. Что ж, превосходно! Применив этот нож и соответствующее заклинание, вы сможете провести обряд над моей мумией и отпустить меня наконец в Дуат!

– Нет, – решительно отказалась я. – Тут все не так просто. Нож, «Книга Ра», статуя бога с птичьим именем… Все эти вещи как-то связаны, только я пока не понимаю как.

Уолт вдруг оживился.

– Сейди, но ведь Птах – не просто бог искусств и ремесел, верно? Его же еще иногда называют «Бог Отворяющий»…

– Э-э… как скажешь.

– Погоди, ты же сама нам об этом рассказывала на занятиях! Хотя нет, наверно, это был Картер.

– Рассказ был долгий и занудный? Тогда точно Картер.

– Но это очень важно, – стоял на своем Уолт. – Птах – это бог-творец. Согласно некоторым легендам, он создал человеческие души, всего лишь произнеся нужное слово. Он способен оживить любую душу и отворить любую дверь.

Я невольно перевела взгляд на проход, заваленный камнями.

– Открыть любую дверь, говоришь?

Снова взяв в каждую руку по свитку «Книги Ра», я прошагала к заваленному коридору. Листки папируса в моих ладонях угрожающе нагрелись.

– Точно, третий свиток там, за завалом, – сказала я. – Значит, нам нужно как-то через него пробраться.

Переложив свитки в одну руку и взяв в другую церемониальный нож, я произнесла заклинание «Откройся». Не подействовало. Тогда я вернулась к статуе Птаха и сделала то же самое. С тем же успехом.

Тогда я решила испытать другой подход.

– Эй, Птах! – крикнула я. – Прости, я тут наговорила глупостей про пташек… не обращай внимания. Послушай, мы ищем третий свиток «Книги Ра», который находится по ту сторону заваленного камнями прохода. Надеюсь, тебя поставили здесь для того, чтобы ты мог открыть нам путь. Надеюсь, тебя это не очень затруднит?

Я очень старалась, но это тоже не помогло.

Безумный Клод напряженно теребил руками подол своей тоги, как будто собирался придушить нас с ее помощью.

– Ребятки, – сказал он с притворной ласковостью, – зачем вам этот третий свиток, если у вас есть жреческий нож? Его вполне достаточно, чтобы дать нам свободу. И кстати, почему вы не хотите принести богу что-нибудь в дар? Они это любят.

Уолт согласно кивнул и, покопавшись в наших скудных припасах, извлек из рюкзака пакетик сока, несколько кусочков вяленого мяса и сложил их к подножию статуи. Снова ничего не произошло. Даже золотые крысы не проявили интереса к нашему подношению.

– Чертов птичий бог, – выругалась я, устало садясь прямо на пыльный пол. Вокруг громоздились мумии, но мне уже было все равно. Ну что за наказание! Мы проделали такой путь, сражались с демонами, богами и русскими магами-убийцами, а теперь, когда до третьего свитка рукой подать, застряли из-за какой-то кучи камней!

– Мне самому тошно от этой идеи, – осторожно сказал Уолт, – но, может, ты могла бы убрать завал с помощью своего любимого заклинания ха-ди?

– И обрушить потолок нам на голову? – угрюмо возразила я.

– Вы тогда умрете, – словоохотливо пояснил Безумный Клод. – А это довольно неприятное переживание, уж поверьте моему опыту.

Уолт присел рядом со мной.

– Тогда, может, найдется что-нибудь другое… – забормотал он, перебирая свои многочисленные амулеты.

Безумный Клод взволнованно мерил шагами склеп.

– Нет, я не понимаю. Я отказываюсь понимать! Вы жрецы, так? У вас есть церемониальный нож, так? Почему бы вам не провести обряд прямо сейчас и не освободить нас?

– Этот нож предназначен не для вас! – рявкнула я, устав от его брюзжания. – Он для Ра!

Уолт и Клод уставились на меня с одинаково потрясенными лицами. Я сама не знала, почему я это сказала, но не сомневалась: это истинная правда.

– Простите, – сказала я, сбавив тон. – Но вы сами знаете, что этот нож используется для проведения обряда Отверзания Уст и высвобождения души из тела. Он нужен мне, чтобы разбудить Ра. Анубис дал мне его именно для этой цели.

– Так ты знакома с Анубисом! – Клод радостно всплеснул руками. – Но это чудесно! Он может освободить нас всех! А ты, – тут он повернулся к Уолту, – ты его избранный, верно? Значит, ты можешь добыть столько ножей, сколько понадобится! О, я сразу почувствовал присутствие бога смерти рядом с тобой, как только тебя увидел! Ты решил служить ему, когда понял, что умираешь, да?

– Погодите… что? – растерянно пролепетала я и посмотрела на Уолта.

Уолт отвел взгляд.

– Вы ошиблись. Я не жрец Анубиса.

– Что значит – умираешь? – настойчиво допытывалась я, заикаясь от шока. – С чего это тебе умирать?

– А ты что, не знала? – с недоверием спросил Безумный Клод. – На нем же древнее проклятие фараонов. Согласен, в наши дни они встречаются не так уж часто, но я узнаю его без труда. Время от времени у потомков некоторых египетских династий…

– Клод, помолчите, – процедила я сквозь зубы. – А тебя Уолт, я очень внимательно слушаю. Что еще за проклятие и как оно действует?

В тусклом свете наших фонариков Уолт выглядел старше своих лет. Его тень на стене сгорбилась и расплылась, сделавшись похожей на монстра.

– На моей семье лежит проклятие Эхнатона, – заговорил он с усталым вздохом. – Это вроде генетического заболевания, которое передается из поколения в поколение. Оно проявляется не у всех, но если уж оно тебе досталось… хорошего мало. Тутанхамон умер в девятнадцать лет. Большинство других фараонов из его рода едва доживали до двенадцати-тринадцати лет. Мне сейчас шестнадцать. А моему отцу… ему было восемнадцать. Я никогда его не видел.

– Восемнадцать?.. – Этот факт сам по себе вызвал у меня целую кучу вопросов, но я не дала себе отступить от главного. – Это проклятие… его можно как-то вылечить? – ляпнула я и тут же почувствовала себя полной идиоткой. – О боже… Так вот почему ты говорил об этом с Жас. Она же целительница.

Уолт мрачно кивнул.

– Я подумал, вдруг она знает какое-нибудь заклинание, которого я не сумел найти. Семья моего отца пыталась отыскать такое заклинание много лет. И моя мама искала способ вылечить меня с самого моего рождения. Таскала меня ко всем докторам в Сиэтле… Но они ничем не смогли помочь.

– Ну, доктора, – с отвращением фыркнул Безумный Клод. – У нас в легионе тоже был один. Все норовил посадить мне пиявок на ноги, но мне от них делалось только хуже. Ну ладно, так что там насчет ваших отношений с Анубисом и применения ножа…

Уолт покачал головой.

– Клод, мы непременно постараемся вам помочь, но на этот нож не рассчитывайте. Я кое-что понимаю в магических артефактах, поэтому уверен: этим ножом можно воспользоваться только один раз, а достать второй нам пока неоткуда. Если он нужен Сейди для пробуждения Ра, она не может им рисковать.

– Лживые отговорки! – взревел Клод.

– Если вы сейчас же не замолчите, – пригрозила я, – я сейчас отыщу вашу мумию и пририсую ей усы.

Клод побелел, как… в общем, как привидение.

– Ты не посмеешь!

– Уолт, – сказала я, стараясь больше не обращать внимания на докучливый призрак. – Что сказала тебе Жас? Она может помочь?

– Она очень старалась, изо всех сил. Но ни один целитель не смог справиться с этим проклятием за тысячи лет. Современные врачи полагают, что оно как-то связано с серповидно-клеточной анемией, но и они ничего не могут сказать точно. Ученые тоже десятилетиями пытались выяснить, отчего умер Тутанхамон, но и они не пришли к единому мнению. Одни говорят, что его отравили, другие – что всему виной наследственное заболевание. Наверное, в глубине души они сами понимают, что это проклятие, но признаться в этом открыто не решаются.

– Значит, должен быть какой-то другой способ! Например, с помощью богов. Возможно, я могла бы исцелить тебя, как Исида исцелила Ра. Если бы я знала твое тайное имя…

– Сейди, я думал об этом, – перебил он меня. – Я думал о любых вариантах, поверь. Это проклятие неизлечимо. Его действие можно только замедлить… если избегать магии. Именно поэтому я выбрал своей специальностью талисманы и амулеты. Они позволяют запасать магию и не требуют от мага особого личного вклада. Но даже это мало мне помогло. Понимаешь, я рожден быть магом, поэтому проклятие все равно действует на меня, чем бы я ни занимался. В отдельные дни я чувствую себя вполне сносно. Но иногда у меня вдруг начинает болеть все тело… Когда я занимаюсь магией, мне становится хуже.

– И чем больше ты ею занимаешься…

– …тем скорее я умру.

Я треснула его кулаком в грудь. Просто не выдержала. Мое горе и чувство вины внезапно переродились в жуткую злость.

– Идиот! Тогда какого черта ты здесь делаешь? Послал бы меня куда подальше и сидел бы дома! Бес тоже велел тебе оставаться в Бруклине! Почему ты его не послушался?

Я вроде говорила раньше, что взгляд Уолта не заставляет меня таять… беру свои слова обратно. Сейчас, когда он смотрел на меня в этой пыльной гробнице, в его глазах была такая же чернота, и нежность, и печаль, как в глазах Анубиса.

– Я в любом случае умру, Сейди. Я хочу, чтобы моя жизнь не прошла впустую. Хочу, чтобы она что-то значила. И еще… и еще я хочу провести как можно больше из отпущенного мне времени рядом с тобой.

Это было уже совсем невыносимо. Пусть лучше бы он тоже стукнул меня, честное слово.

Что мне было делать после таких слов? Поцеловать его? Или отвесить оплеуху?

Безумный Клод, однако, особого сочувствия не выразил.

– Все это очень мило, не спорю, но вы обещали отплатить мне за услуги! Предлагаю сейчас же отправиться назад, в римскую часть гробницы. Там вы выпустите мой дух из моей мумии, потом освободите всех остальных, а после уж можете делать что хотите.

– Остальных? – поразилась я. – Вы что, совсем безумный?

Клод молча смотрел на меня.

– Да, глупый вопрос, – сдалась я. – Но там же тысячи мумий! А у нас всего один нож.

– Вы мне обещали!

– Ничего подобного, – отрезала я. – Вы сами сказали, что мы обсудим вопрос о вознаграждении после того, как свиток будет найден. А вы попросту завели нас в тупик.

Призрак угрожающе зарычал, как голодный волк.

– Ну ладно же, – медленно проговорил он. – Раз вы не хотите идти к нам, мы придем к вам сами.

Он засиял ярче, а потом с мгновенной вспышкой исчез.

Я нервно уставилась на Уолта.

– Как думаешь, что он имел в виду?

– Не знаю, – пожал плечами Уолт. – Но нам пора всерьез подумать, как преодолеть этот завал, найти свиток и убраться отсюда. И сделать это быстро!

Несмотря на все наши усилия, быстро ничего не получилось. Сдвинуть завал мы не могли: слишком много там было огромных валунов. Прорыть обходной путь снизу, сбоку или сверху в каменных стенах тоже было невозможно. Использовать заклинание ха-ди или магию черного ножа я не решалась. Среди амулетов Уолта не нашлось ничего полезного. Я оказалась в полнейшем тупике – во всех смыслах этого слова. Статуя Птаха благодушно улыбалась, но никаких полезных идей пока не предлагала. Наше подношение в виде сока и мяса тоже осталось без внимания.

В конце концов, перемазавшись в пыли и промокнув от пота, я бессильно плюхнулась на каменный саркофаг, мрачно созерцая свои ободранные в кровь пальцы.

Уолт присел рядом и легонько толкнул меня плечом.

– Только не сдавайся. Обязательно должен быть выход.

– Да? Ты так уверен? – спросила я в сердцах. – Так же, как в лекарстве от твоего проклятия? А если его нет? А если…

Мой голос дрогнул и сорвался. Уолт отвернулся, скрыв лицо в тени.

– Прости, – пробормотала я. – Я веду себя ужасно. Просто я не могу вынести, что…

Не знаю, что со мной творилось. Я не знала, что сказать, как выразить свои чувства. Мне было ясно только одно: я не хочу потерять Уолта.

– А ты это серьезно сказал? – осторожно спросила я. – Ну, насчет того, что ты хотел бы провести время…

– А разве это не очевидно? – пожал плечами Уолт.

Я промолчала, хотя вообще-то в этом смысле с парнями никогда и ничего не бывает очевидно. Даже удивительно: вроде бы такие примитивные существа… но иногда превращаются в настоящую загадку.

Почувствовав, что стремительно краснею, я решила сменить тему.

– Клод сказал, что почувствовал в тебе дух Анубиса. Ты что, часто с ним общаешься?

Уолт потеребил кольца на пальцах.

– Я думал, вдруг он сможет мне помочь. Или хотя бы даст небольшую отсрочку перед тем… перед тем, как все закончится. Я хотел бы продержаться хотя бы до тех пор, пока вы победите Апопа. Быть рядом, помогать… Тогда я смогу считать, что моя жизнь чего-то стоила. И… была еще одна причина, почему я хотел поговорить с ним. Это насчет… некоторых способностей, которые я у себя обнаружил.

– Что еще за способности?

На этот раз тему решил сменить Уолт. Хотя я успела заметить, что он покосился на свои руки, как на какое-то опасное оружие.

– Знаешь, я ведь почти отказался от мысли поехать в Бруклин. Когда я нашел у себя амулет джед – вашу визитную карточку, как вы его называете, – моя мама не хотела меня отпускать. Она ведь знала, что магия только ускорит действие проклятия. Мне тогда было трудно принять решение. Часть меня боялась ехать. А другая часть ужасно злилась… Все это было похоже на какую-то злую шутку. Вы предлагали мне изучать магию, чего мне так хотелось… и в то же время я знал, что тогда мне останется жить всего год или два.

– Год или два? – Эти слова меня просто убили. Раньше мне всегда казалось, что год – это ужасно долгий срок. Я целую вечность ждала, пока мне исполнится тринадцать. И каждый школьный семестр тянулся бесконечно. И вдруг я поняла, что даже два года – это ничтожно мало. Через два года мне будет всего пятнадцать, я даже водить машину еще не смогу. Я не могла представить себе, как это – знать, что я умру через два года, а может, даже раньше, если буду продолжать заниматься тем, ради чего появилась на свет, то есть магией. – Тогда почему ты все-таки поехал в Бруклин? – тихо спросила я.

– Это было правильно, – сказал Уолт. – Все мое детство прошло под угрозой смерти. И моя мама относилась ко всему так серьезно… как будто на всем свете не существует ничего более важного, чем мое здоровье и это чертово проклятие. Но когда я оказался у вас в Бруклине, я почувствовал, что у меня есть предназначение, есть цель в жизни. И хотя действие проклятия сразу усилилось, оно того стоило.

– Но все это так несправедливо!

Уолт покосился на меня, и я вдруг заметила, что он улыбается.

– Я и сам говорил себе это много лет. А сейчас… Сейди, я хочу быть здесь. За последние два месяца я впервые ощутил, что живу по-настоящему. А с тех пор как я встретил тебя… – Он смущенно кашлянул, прочищая горло. Надо же, подумала я, он такой милый, когда нервничает! – Я начал беспокоиться о всяких мелочах. Ну, знаешь, как выглядят мои волосы, как я одет, почистил ли я зубы… В смысле, раньше мне было неважно, что творится с моими зубами, раз я все равно умираю. А сейчас это приобрело значение.

– У тебя чудесные зубы.

Он рассмеялся.

– Именно это я и имею в виду. Стоит тебе сказать мне что-нибудь приятное, и мне становится гораздо лучше. То есть обычные жизненные мелочи внезапно стали очень важными. Я забываю о том, что умираю, и чувствую себя счастливым.

А вот я чувствовала себя хуже некуда. Столько времени я мечтала услышать от Уолта, что нравлюсь ему, но только не так: мол, буду с тобой откровенен, потому что все равно скоро умру.

И что-то еще в его словах задело меня, настойчиво свербя в мозгу. Мне вспомнилось одно занятие, которое я проводила с ребятами в нашем Бруклинском Доме, и у меня забрезжила пока еще неясная идея.

– Мелочи становятся важными, – задумчиво повторила я и посмотрела на небольшую кучку камней, которые мы успели вытащить из заваленного прохода. – Нет, не может быть, чтобы так просто…

– Ты чего? – озадаченно спросил Уолт.

– Камни.

– Что – камни? Я тут душу выворачиваю, а ты думаешь о каких-то камнях?

– Завал, – сказала я. – Симпатическая магия. Как думаешь…

Он моргнул и уставился на меня.

– Сейди Кейн, ты гений.

– Ну, это я и так знаю. А вот получится ли у нас?

Мы с Уолтом вскочили и принялись деловито выковыривать из заваленного прохода камни помельче, иногда откалывая куски от больших треснувших валунов и добавляя их к нашей кучке. Приложив некоторые усилия, мы сложили небольшую копию той горы обломков, которая загромождала туннель.

Все мои надежды основывались на том, чтобы создать магическую связь между объектом и его подобием, как я сделала в Александрии между Картером и похожей на него восковой куколкой. Камни в нашей маленькой кучке были взяты из большой кучи в туннеле, то есть уже были связаны на материальном уровне. Значит, соединить их магией уже будет проще. Однако перемещать большие объекты, воздействуя на малые, – довольно сложный фокус. Если действовать без должной осторожности, мы рискуем обвалить потолок и погибнуть в этом подземелье. Уж не знаю, на какой глубине мы сейчас находились, но толща земли и камня над нашими головами наверняка достаточно велика, чтобы похоронить нас здесь навеки.

– Готов? – спросила я.

Уолт сосредоточенно кивнул и вынул свой жезл.

– Э, нет, жертва проклятия, тебе творить магию не положено. Лучше подстрахуй меня. Если заметишь, что потолок начинает осыпаться, прикрой нас щитом. Только имей в виду: без крайней необходимости – никаких заклинаний. А я займусь расчисткой прохода.

– Сейди, я же не инвалид, – набычился он. – Не надо кудахтать надо мной, как над цыпленком.

– Чушь, – отмахнулась я. – Мужчины любят изображать из себя крутых мачо, но на самом деле им всем нравится, когда над ними кудахчут.

– Что? Ну ты и заноза!

Я мило улыбнулась.

– Ты ведь сам хотел проводить со мной побольше времени.

Не слушая больше его протестов, я взялась за жезл и начала читать заклинание.

Сначала я вообразила себе прочную, нерушимую связь между нашей маленькой грудой камней и завалом в туннеле. Я представила себе, что в магическом пространстве Дуата они представляют собой единое целое, и приказала им объединиться:

– Хи-нем.

Иероглиф слабо блеснул над маленькой грудой.

Действуя медленно и осторожно, я отодвинула от нее несколько камушков. Завал задрожал и немного сместился.

– Получается, – шепнул Уолт.

Я не стала отвлекаться, сосредоточившись на своей задаче: перемещать камушки понемногу, постепенно разбирая груду на еще более мелкие аккуратные кучки. Это оказалось почти так же трудно, как ворочать настоящие булыжники. Я работала словно в трансе, боясь потерять концентрацию. Когда Уолт наконец положил руку мне на плечо, останавливая меня, я так устала, что перед глазами у меня плавали радужные круги.

– Готово, – сказал он. – Отлично сработано.

Туннель был полностью расчищен, а камни сложены небольшими грудами в углах склепа.

– Ты молодчина, Сейди, – шепнул Уолт и поцеловал меня. Наверное, он всего лишь хотел выразить свою радость и поздравить меня, но моя бедная голова закружилась еще сильнее.

– Гм, – отреагировала я с присущим мне в таких ситуациях красноречием.

Уолт помог мне подняться на ноги, и мы углубились в темный коридор, который вскоре привел нас в очередную подземную камеру. Учитывая, сколько нам пришлось повозиться, чтобы попасть сюда, она не производила особого впечатления: небольшое, от силы в пять квадратных метров, помещение, и при этом совершенно пустое, если не считать невысокого постамента из грубо вырубленной глыбы песчаника и стоящего на нем красного лакированного ларца. На его деревянной крышке красовалась резная ручка в виде существа, похожего на злобную борзую с длинными ушами, в котором я сразу узнала зверя Сета.

– У-у, вряд ли это добрый знак, – безрадостно сказал Уолт.

Но я направилась прямиком к ларцу, без всякого трепета подняла крышку и достала лежащий внутри свиток.

– Сейди! – встревоженно воскликнул Уолт.

– А что такого? – сказала я, оборачиваясь. – Это ларец Сета. Если бы Сет хотел убить меня, он сделал бы это еще в Санкт-Петербурге. Уолт, он хочет, чтобы этот свиток оказался у меня. Возможно, просто потому, что ему будет весело смотреть, как я погибну, пытаясь разбудить Ра. – Я запрокинула голову к потолку и крикнула: – Сет, я права?

Мой голос эхом прокатился по катакомбам. И хотя я больше не имела власти над Сетом, вернув ему его тайное имя, я не сомневалась, что он по-прежнему следит за мной с пристальным вниманием. Воздух вокруг меня словно сгустился, а земля задрожала, словно кто-то под ней – кто-то огромный – разразился хохотом.

– Пожалуйста, Сейди, не делай так больше, – пробормотал Уолт, хватая ртом воздух. – Это же какой риск…

– И это говорит мне парень, который готов умереть, лишь бы провести со мной побольше времени?

Уолт церемонно поклонился.

– Прощу прощения, мисс Сейди Кейн, беру свои слова обратно. Пожалуйста, можешь вытворять все, что угодно, как бы это ни было опасно.

– Благодарю.

Я поглядела на три свитка в моих руках. Вот она, «Книга Ра», наконец-то вся целиком! Должно быть, это случилось впервые с тех времен, как малыш Безумный Клод еще только пачкал свои первые пеленки. И вот я, Сейди Кейн, совершила невозможное, преодолела все препятствия и собрала все свитки воедино. Правда, этого пока что мало. Надо еще отыскать место, где покоится в вечном сне Ра, и успеть разбудить его до того, как восстанет Апоп.

– Ну, не будем терять времени, – деловито сказала я. – Теперь мы должны…

По подземелью эхом прокатился стон, глухой и угрюмый, как будто где-то в его недрах пробудилась целая армия неведомых существ… причем очень недовольных своим пробуждением.

– Убраться отсюда, – закончил за меня Уолт чуть дрогнувшим голосом. – Отличная идея.

Когда мы бежали через предыдущий склеп, я бросила взгляд на статую Птаха. Сок и мясо так и лежали нетронутые, и я даже хотела было забрать их – просто чтоб не пропадало добро, – но все-таки не стала.

«Наверно, ты не виноват, – думала я на бегу. – И жизнь у тебя наверняка непростая, с таким-то имечком. Так что наслаждайся закуской, хоть это и свинство, что ты совсем нам не помог».

Мы бежали изо всех сил. Дорогу мы помнили плохо, так что дважды свернули не туда и были вынуждены возвращаться, тычась в темные тупики и незнакомые склепы, пока наконец не оказались в той камере, где впервые встретились с Безумным Клодом.

Я уже собиралась опрометью броситься в последний туннель, ведущий к выходу под водокачкой, но Уолт вовремя удержал меня, схватив за локоть, и наверняка спас мне жизнь. Стоя посреди склепа, он посветил фонариком в сторону выхода, а потом в боковые коридоры.

– Нет, – в отчаянии простонала я. – Нет, нет, нет…

Все три туннеля были битком забиты замотанными в ткань человеческими фигурами, которые толкались и напирали друг на друга, подбираясь все ближе и ближе. Некоторые, целиком завернутые в саваны, раскачивались и прыгали, как какие-то гигантские личинки, решившие развлечься бегом в мешках. Другим мумиям удалось отчасти высвободиться, и они неуклюже ковыляли на иссохших ногах, размахивая похожими на мертвые сучья костлявыми руками. Многие так и не сумели содрать с себя нарисованные портреты, и это выглядело страшнее всего: яркие, безмятежно улыбающиеся маски на ходячих скелетах с обрывками раскрашенного полотна.

– Ненавижу мумий, – захныкала я.

– Надо попробовать огненное заклинание, – лихорадочно соображал Уолт. – Наверняка мумии хорошо горят.

– Мы тогда тоже сгорим! Они же совсем близко…

– Есть идеи получше?

Я чуть не плакала от отчаяния. До свободы рукой подать, но нет, обязательно должно было случиться то, чего я так боялась с самого начала. Толпа оживших мумий, которая собирается нас растерзать, точь-в-точь как в фильмах ужасов. Хотя нет, в реальности все было хуже. Особенно потому, что мумии двигались медленно и абсолютно молча. Жалкие, распадающиеся на ходу останки некогда живых людей, вызывающие одновременно сострадание и отвращение.

Я взвизгнула, когда одна из валяющихся на полу мумий незаметно подползла и ухватила меня за ногу. Уолт мгновенно наклонился, коснувшись костлявой лапы, и мумия тут же рассыпалась серым прахом.

Я вытаращила глаза.

– Это и есть те самые способности, насчет которых ты беспокоился? Это же потрясающе! А еще так можешь?

Я взглянула Уолту в лицо и тут же устыдилась, увидев, как оно исказилось от боли.

– Все равно повторить это тысячу раз подряд я не смогу, – печально сказал он. – Но может, если…

Тут мы оба остолбенели: мумии на центральном постаменте вяло зашевелились.

Честное слово, не вру. Когда самая маленькая мумия в середине, которую Клод назвал малышом Пурпенсом, приподнялась и села, я чуть было не осрамилась, загубив совсем новые джинсы. Если бы мой ба мог вырваться из тела и улететь прочь, он бы непременно так и сделал.

Я вцепилась Уолту в руку.

В дальнем конце склепа замерцал призрак Безумного Клода. Он двинулся к нам, и, где бы он ни проходил, смирно лежавшие мумии начинали ерзать и ворочаться.

– Надеюсь, вы польщены, друзья мои, – сказал он с усмешкой, при виде которой мне сразу стало понятно, откуда взялось его прозвище. – Смотрите, как тянутся к вам люди, хоть и покойники… Обычно ба не любят возвращаться к своим давным-давно пришедшим в негодность ветхим телам, но, как видите, тут особый случай. Мы никак не можем дать вам спокойно уйти, пока вы не освободите наши души, чтобы они могли с миром отбыть в загробный мир. Беритесь за нож, прочтите нужные заклинания – и идите куда хотите!

– Но мы не можем освободить вас всех! – заорала я.

– Какая досада, – хмыкнул Клод. – Тогда мы отберем у вас нож и освободим себя сами. Ну а в катакомбах появятся два лишних трупа. Невелика разница.

Он что-то сказал на латыни, и мумии устремились к нам, шаркая и ковыляя, спотыкаясь и валясь на землю. Некоторые распадались в труху, не успев сделать и шага, другие падали, и их затаптывали те, кто шел следом, однако большая часть успешно продвигалась вперед.

Мы пятились, отступая по коридору, из которого вышли. Одной рукой я сжимала посох, второй панически цеплялась за руку Уолта. С заклинаниями огня у меня не очень ладилось, но я поднатужилась, и конец моего посоха угрожающе засветился.

– Ладно, давай попробуем по-твоему, – сказала я Уолту. – Подожжем их и рванем со всех ног.

Я и сама понимала, что идея неудачная. В тесном подземелье огонь опасен для нас так же, как и для мумий. А если нас не прикончит жар, то мы наверняка задохнемся в дыму. И даже если мы заберемся поглубже в катакомбы, там нас ожидают только новые полчища оживших мумий.

На посохе Уолта тоже вспыхнул огонек.

– На счет три, – скомандовала я, в ужасе пялясь на маленькую детскую мумию, которая враскачку шагала к нам. Нарисованный лик семилетнего мальчика лучезарно улыбался нам с того света. – Один… два…

Мумии были уже всего в паре метров от нас, но тут откуда-то сзади до меня донесся новый звук, как будто где-то в катакомбах журчала вода. Или нет, не вода. Скорее, шорох множества маленьких ножек. На нас надвигалась целая лавина живых существ. Я слышала, как цокают по камню сотни, тысячи коготков. То ли насекомые, то ли…

– Дальше должно быть «три», – нервно сказал Уолт. – Так мы их поджигаем или нет?

– Прижмись к стене! – рявкнула я. Не понимая, что за существа надвигаются на нас из темноты коридора, я была однозначно уверена, что на пути у них лучше не оказываться. Я еле успела пихнуть Уолта к стене и сама прижаться рядом, уткнувшись лицом в холодный камень, когда на нас обрушилась, перекатившись через наши спины, волна когтей и шерсти. Целая армия грызунов сплошным потоком затопила коридор, растекаясь по полу и даже стенам, как будто силы тяготения для них не существовало.

Крысы. Тысячи и тысячи крыс.

Они неслись прямо по нам, не причиняя, однако, никакого вреда, только чуть-чуть (довольно щекотно) царапали коготками. В общем-то, ничего страшного, правда, от самой мысли, что по мне скачет целая орда мерзких крыс, мне становилось здорово не по себе. Одним словом, если вам не приходилось испытать подобное, то и не советую.

Заполнив погребальную камеру, крысы ринулись прямо на мумий. Они кусались и царапались, тонко вереща своими пронзительными голосками. Наверно, решила я, это у них такой боевой клич. Мумии под этим натиском корчились и пытались вяло отбиваться, но надеяться им было не на что. По склепу словно пронесся смерч из шерсти, зубов и изгрызенных в труху саванов. Мне невольно вспомнился старый мультик про термитов, которые лавиной наводнили лес и в считаные секунды обратили его в ничто.

– Нет! – яростно вопил Безумный Клод. – Нет!

Во всем подземелье был слышен только его голос. Мумии гибли в гробовом молчании, не устояв под бешеным натиском крыс.

– Я до вас доберусь! – грозил Клод, но его призрак уже начал тускнеть. – Я вам отомщу!

Сверкнула последняя вспышка, и привидение растаяло в воздухе.

Крысы стремительно сновали по склепу, но действовали на редкость слаженно: разделившись на три потока, они наводнили все туннели, беспощадно изгрызая все прибывающие мумии, пока наконец в подземелье не стало пусто и тихо. На полу и каменных постаментах не осталось ничего, кроме пыли, обрывков ткани и рассыпавшихся костей.

Уолт пребывал в полном шоке. Я припала к нему и крепко обхватила руками. Кажется, я даже заплакала от невероятного облегчения. До чего же было приятно чувствовать рядом теплое, живое человеческое существо.

– Ну, ну, все в порядке, – тихонько сказал он, погладив меня по голове. Я прямо растаяла, до того это было приятно. – Я… я вспомнил историю про крыс.

– Что? – выдавила я сквозь всхлипывания.

– История про то, как крысы спасли Мемфис. К городу подступила вражеская армия и осадила его. Жители взмолились о помощи, и тогда их бог-покровитель наслал на врагов полчища крыс. Они изгрызли тетиву луков, сандалии, припасы и вообще все, до чего смогли добраться. Армии пришлось отступить, и Мемфис был спасен.

– А бог-покровитель – это…

– Это я, – из коридора, ведущего к выходу, выступила фигура египетского крестьянина в неряшливой одежде, сандалиях и с кое-как накрученной повязкой на голове. На плече у него болталось ружье. Крестьянин широко ухмылялся, и, когда он подошел ближе, я увидела, что его глаза затянуты белесой пленкой. Кожа у него слегка отдавала в синеву, как будто он задыхался, но ничуть не огорчался по этому поводу.

– Простите, что не появился чуть раньше, – сказал крестьянин. – Я Птах. И насчет пташек ты ошиблась, Сейди Кейн.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – вежливо сказал бог. – Извините за беспорядок, но что вы ожидали от римлян? Очень неаккуратный народ. Никогда за собой не убирают.

Мы с Уолтом так и остались стоять столбом. Конечно, мы ко всякому успели привыкнуть, но явление улыбающегося бога с ружьем несколько обескураживало.

– Ах, ну разумеется. – Птах поморгал, разглядывая нас своими белесыми глазами. – Вы же торопитесь.

– Э-э… прости, – набралась я смелости. – Это ты тут финики выращиваешь?

Птах озадаченно поглядел на свою потрепанную одежду.

– О, я всего лишь одолжил ненадолго тело этого бедолаги, – сказал он. – Он как раз спускался в подземелье, чтобы пристрелить вас за то, что вы сломали его водокачку. Надеюсь, вы не против, что я ему помешал?

– Нет-нет, пожалуйста, – торопливо сказала я. – Но эти мумии… что теперь будет с их душами?

Птах добродушно рассмеялся.

– За них не волнуйтесь. Теперь, когда их захороненные по египетским обрядам останки уничтожены, их ба прямиком направятся в загробный мир, ожидающий всех римлян. Как тому и положено.

Он деликатно прикрыл рот ладонью и сдержанно рыгнул. Из-под его ладони вырвалось облачко мерцающего газа и тут же превратилось в крылатый ба, который немедля скрылся в коридоре.

Уолт, сдвинув брови, указал вслед призрачной птице.

– Это ты только что…

– Да, да, – вздохнул Птах. – Вечно так получается. Я и так стараюсь помалкивать, но иногда ведь и поговорить хочется… Понимаете, я так творю, с помощью слов. Ну и, само собой, без конфузов не обходится. Однажды, просто для смеху, я взял и придумал слово «утконос», и…

На полу у наших ног уже возилось какое-то нескладное мохнатое существо с утиным клювом, беспокойно тычась в разные стороны.

– Вот, полюбуйтесь, – сказал Птах с некоторой досадой. – Просто с языка сорвалось. Собственно, подобные нелепые твари возникают исключительно таким вот способом. По неосторожности, можно сказать.

Он взмахнул рукой, и несчастный утконос исчез.

– Как видите, мне приходится быть очень осторожным со словами, так что долго говорить я не буду. Я очень рад, что вы нашли «Книгу Ра»! Лично мне старикан всегда нравился. Я был бы рад помочь вам сразу, как только вы попросили, но мне потребовалось некоторое время, чтобы добраться сюда из Дуата. Кроме того, для каждого клиента я могу отворить только одну дверь. А с завалом в туннеле вы, по-моему, справились просто великолепно. Однако сейчас вам понадобится куда более важная дверь.

– Прости? – недоуменно переспросила я.

– Твой брат, – ответил Птах. – Он в большой беде.

Несмотря на то что я жутко устала, перепачкалась и до сих пор вздрагивала при мысли о крысах, от этих слов меня словно подбросило. Картер в беде! Значит, мне опять придется спасать шкуру моего непутевого братца.

– Ты можешь отправить нас туда?

Птах улыбнулся.

– Я уж думал, ты никогда не попросишь.

Он указал рукой на ближайшую стену, я и увидела, как сплошной камень растворился, открыв нашим глазам песчаную воронку портала.

– И позволь еще небольшой совет на дорогу. – Молочно-белые глаза Птаха внимательно изучали меня. – Отвага. Надежда. Самопожертвование.

Честно говоря, я не знаю, что он сделал. Может, увидел эти качества во мне, может, хотел ободрить меня, а может, сотворил словами то, чего мне недоставало, как он на наших глазах создал ба и утконоса. Как бы то ни было, в душе у меня потеплело и энергии заметно прибавилось.

– Вижу, ты начинаешь понимать, – сказал он. – Слова – это величайший источник силы. А имена – не просто набор букв. Молодец, Сейди. У тебя должно получиться.

Я неотрывно смотрела в воронку портала.

– А кого мы встретим на той стороне?

– Врагов, – сказал Птах. – И друзей. Но кто из них кто, я тебе сказать не могу. Если останешься в живых, ступай на вершину Великой пирамиды. Оттуда открывается отличный вход в Дуат. А когда ты прочтешь «Книгу Ра»…

Он вдруг покачнулся, скрючился и уронил ружье.

– Мне пора, – проговорил он, с трудом разгибаясь. – Это тело не в силах больше терпеть мое присутствие. А ты, Уолт… – Бог улыбнулся с печалью. – Спасибо тебе за сок и мясо. И знай: ответ для тебя существует. Возможно, не тот, который ты хотел бы услышать… но это лучший путь.

– О чем ты? – встрепенулся Уолт. – Какой ответ?

Фермер растерянно заморгал, и вдруг я увидела, что его глаза стали нормальными, темными. Он с удивлением посмотрел на нас, а потом что-то возмущенно залопотал по-арабски и вскинул ружье.

Я мигом схватила Уолта за руку, и мы вместе прыгнули в портал.

17

Меньшиков нанимает отряд счастливых убийц

Картер

А по-моему, Сейди, мы квиты. Сначала мы с Уолтом примчались, чтобы спасать тебя в Лондоне. А потом вы с Уолтом примчались, чтобы спасать меня. Только Уолт, бедолага, участвовал в обеих спасательных экспедициях и носился по всему свету, чтобы вытаскивать нас из разных неприятностей. Но тут уж я признаю, мне действительно было не обойтись без вашей помощи.

Судите сами. Беса заперли в светящейся клетке. Зия пребывает в стойком убеждении, что мы ее враги. У меня в руках ни меча, ни жезла, зато меня застукали с царскими регалиями, которые, как все считают, были украдены из секретного хранилища Первого Нома. И в довершение всего передо мной стоят двое из самых могущественных магов в мире, а именно Мишель Дежарден и Влад Курильщик, которые собираются меня арестовать, пытать и казнить, причем в произвольном порядке.

Я попятился к ступенькам, ведущим к гробнице Зии, но бежать было некуда, и спрятаться негде. Передо мной тянулось пустое пространство сырого красного песка, усеянного дохлой рыбой и мусором. Значит, у меня оставалось всего два варианта: сдаваться или вступить в бой.

Изувеченные глаза Меньшикова возбужденно сверкали.

– Сопротивляйся, Кейн, если хочешь. Не стесняйся, примени силу… этим ты очень облегчишь мне работу.

– Владимир, перестань, – утомленно сказал Дежарден, тяжело опираясь на посох. – А ты, Картер, не делай глупостей. Сдавайся.

Странно. Три месяца тому назад Дежарден разнес бы меня в клочки с превеликой радостью. А сейчас он смотрел на меня устало и печально, как будто расправа надо мной была всего лишь неприятной необходимостью. Зия стояла рядом с ним, с тревогой поглядывая на Меньшикова, словно чувствовала таящееся в нем зло.

Если я сыграю на этом, возможно, мне удастся выиграть время…

– Ну и какой у тебя план, Влад? – спросил я. – Ты позволил нам сбежать из Санкт-Петербурга с такой легкостью… Как будто тебе самому очень хотелось, чтобы мы разбудили Ра.

Русский маг рассмеялся.

– Ну конечно. И поэтому я гнался за тобой через полмира, чтобы остановить. Так, выходит?

Его голос звучал презрительно, но губы улыбались, как будто весь разговор между нами был всего лишь дружеской шуткой.

– Ты пришел не для того, чтобы остановить меня, – продолжал я. – Ты рассчитываешь, что мы отыщем все свитки и соединим их. Ты ведь хочешь, чтобы Ра проснулся, верно? Чтобы освободить Апопа?

– Картер, довольно. – Дежарден говорил монотонно, без всяких эмоций, как пациент, ведущий обратный отсчет на хирургическом столе в ожидании наркоза. Не знаю, почему он пребывал в такой апатии, зато злости Меньшикова вполне хватало на двоих. Судя по ненависти, которая вспыхнула в глазах русского мага, я задел его за живое.

– Ну признайся же, – продолжал я. – Ведь все дело в том, что Маат и Хаос тесно связаны. Чтобы выпустить Апопа в мир, тебе нужно, чтобы Ра тоже проснулся. Но ты хочешь сам управлять его пробуждением, чтобы Ра восстал дряхлым и слабым.

Новый посох Меньшикова опасно полыхнул зеленым пламенем.

– Мальчик, ты сам не понимаешь, что говоришь.

– Кстати, Сет поддразнил тебя твоей прежней ошибкой, – вспомнил я. – Значит, однажды ты уже пытался разбудить Ра, так? И как, с помощью одного-единственного свитка, который был у тебя в руках? Вот почему у тебя так обожжено лицо?

– Картер! – сурово перебил меня Дежарден. – Влад Меньшиков – признанный герой Дома Жизни. Он пытался уничтожить этот свиток, чтобы никто другой не попытался им воспользоваться. Именно тогда он и получил свои раны.

Эта новость на время выбила меня из колеи.

– Не… не может быть.

– Тебе стоило бы получше учить уроки, мальчик, – процедил Меньшиков, вперив в меня свой жуткий взгляд. – Меньшиковы, как известно, являются потомками жрецов Амон-Ра. Хотя бы об этом храме ты слышал?

Я сосредоточился, вспоминая папины рассказы. Амон-Ра – так иначе называли верховного бога Ра, это я знал. А его храм…

– Жрецы Амон-Ра управляли Египтом много веков, – сказал я, покопавшись в памяти. – Они выступали против реформ фараона Эхнатона, который запретил поклоняться старым богам. Есть даже версия, что они его и убили.

– Совершенно верно, – подтвердил Меньшиков. – Мои предки разбирались в богах лучше, чем кто-либо другой! Именно они когда-то давным-давно написали «Книгу Ра», разделили ее на три части и спрятали в надежде, что однажды найдется достойный маг, который сумеет собрать все части воедино и воскресить бога солнца.

Я лихорадочно размышлял, пытаясь уложить в голове новые сведения. Впрочем, представить себе Меньшикова в роли жреца какого-нибудь древнего кровавого культа труда не составляло.

– Но если ты ведешь свой род от жрецов Ра…

– То почему я воюю с богами? – Меньшиков выразительно глянул на Верховного Чтеца, как будто они оба ожидали, что я задам этот глупый вопрос. – Да потому что наша цивилизация погибла именно по вине богов! К тому времени когда Египет пришел в упадок и пал под пятой римлян, а владыка Искандар запретил магам следовать путями богов, даже моя семья с готовностью осознала правду. Пути древней магии должны оставаться под запретом! Да, я действительно хотел уничтожить свиток, чтобы загладить грехи своих предков. Иметь дело с богами опасно для нашего мира, и всякий, кто пытается якшаться с ними, заслуживает смерти.

– Но я своими глазами видел, как ты призвал Сета, – сказал я, качая головой. – И своими ушами слышал, как ты хотел с его помощью освободить Апопа. Дежарден, Зия! Этот человек лжет. И он собирается убить вас обоих.

Дежарден посмотрел на меня с вялым изумлением. А Амос еще считал его умным и рассудительным… Почему же сейчас Верховный Чтец не видит явной угрозы?

– Хватит, – отрезал Дежарден. – Сдавайся добром, Картер Кейн, или будешь убит.

Я бросил на Зию умоляющий взгляд. В ее глазах мелькнуло сомнение, но едва ли она могла хоть чем-нибудь мне помочь. В конце концов, она ведь только что очнулась от трехмесячного непрерывного кошмара. Конечно, ей хотелось верить, что Дом Жизни по-прежнему ее надежное убежище и что Дежарден и Меньшиков непогрешимы. А об Апопе она и вовсе слышать не желала, тоже понятно.

Я поднял посох фараона и цеп.

– Сдаваться добром я не собираюсь.

– Значит, казнь свершится на месте, – кивнул Меньшиков, как будто только этого и ждал.

Он направил на меня свой убийственный посох, но мои инстинкты сработали сами собой. Я сделал выпад посохом Ра.

Я стоял далеко от Меньшикова и никак не мог до него дотянуться, но какая-то невидимая сила вырвала посох из рук Курильщика, так что тот улетел куда-то в Нил. Маг схватился за жезл, но посох Ра рассек воздух снова, и жезл Меньшикова отправился туда же. Сила удара была такой, что маг рухнул спиной прямо в жидкую грязь.

– Картер! – вскричал Дежарден, мгновенно утянув Зию себе за спину. Его собственный посох налился пурпурным огнем. – Как ты смеешь применять оружие Ра?

Я зачарованно уставился на собственные руки. Никогда прежде я не чувствовал себя таким могущественным. Сила сама текла ко мне, словно я ее заслуживал, словно я в самом деле был царем. Где-то на задворках моего сознания раздавался тихий голос Гора, который подбадривал меня: «Давай же, Картер. Это твой путь. Твое право по рождению».

– Вы ведь все равно собираетесь меня убить, – сказал я Дежардену.

Мое тело засияло и приподнялось над землей. Впервые с тех рождественских событий я оказался внутри своего светящегося боевого двойника с соколиной головой, в три раза больше нормального человеческого роста. В руках он держал увеличенные копии цепа и посоха. Кстати, к цепу я до сих пор как-то не присматривался – слишком уж непривычное оружие. А зря: судя по его угрожающему виду, враги должны были его опасаться едва ли не больше чем посоха. На рукоятке цепа были закреплены три колючие цепи, каждая с шипастой металлической звездой на конце – этакая помесь плетки с молотком для отбивания мяса. Я с силой взмахнул цепом, и светящийся воин повторил мое движение. Увеличенная копия цепа размолотила лестницу гробницы, так что куски известняка разлетелись во все стороны.

Дежарден выбросил магический щит, прикрывая от обломков себя и Зию. Зия таращилась на меня широко раскрытыми глазами. Наверное, я сильно напугал ее и окончательно убедил в том, что я на плохой стороне, но я должен был ее защитить. Нельзя позволить Меньшикову увести ее с собой.

– Вижу, ты любитель боевой магии, – сказал Дежарден с пренебрежением. – Да, Картер Кейн, именно таким и был Дом Жизни в те времена, когда мы следовали путями богов. Маг шел на мага с оружием в руках, разные храмы строили друг другу козни, поединки не прекращались. Ты хочешь, чтобы эти времена вернулись?

– Воевать совсем не обязательно, – ответил я. – Я не хочу поднимать на вас оружие, Дежарден, но вы должны понять: Меньшиков – предатель. Можете уйти, если хотите. Но с ним я намерен разобраться по-своему.

Меньшиков наконец выбрался из грязи, по-прежнему улыбаясь, как будто случившееся только его развлекло.

– Разобраться со мной! Поразительная самонадеянность. А впрочем, владыка, пусть мальчишка попробует свои силы. Обещаю, потом я соберу все его части и доставлю их тебе.

– Владимир, нет, – начал говорить Верховный Чтец. – Это недостойно тебя, и…

Но Меньшиков не стал ждать одобрения. Он резко топнул ногой по земле, и топкий ил вокруг него превратился в гладкую и твердую белую поверхность. Два жгута застывающей земли протянулись ко мне, скручиваясь, как спирали в молекуле ДНК. Я не знал, для чего они и на что способны, но в одном не сомневался: если они меня достанут, быть беде. Я с размаху ударил по ним цепом, выбив в земле глубокий ров, но зловредная спираль просто поднырнула под ним и выскочила с другой стороны, стремительно прорастая ко мне. Я попытался увернуться, но мой боевой двойник двигался чересчур медлительно.

Магические жгуты достигли моих ног и принялись карабкаться по ним все выше, обвивая их наподобие плюща. Вскоре я был уже опутан ими по пояс. Они просачивались сквозь мою светящуюся оболочку, вытягивали из меня магию, и вдруг у меня в голове раздался сиплый голос Меньшикова:

«Ты змея. Скользкая извивающаяся гадина».

Я в ужасе попятился. Как-то раз я уже пережил превращение в животное помимо собственной воли, и повторять этот гнусный опыт мне ни за что не хотелось. Но на этот раз все получилось гораздо хуже. То есть ощущения были те же самые, но они тянулись бесконечно долго, как в замедленной съемке. Мой боевой двойник стойко боролся, стараясь сохранить форму, но магия Меньшикова оказалась сильнее. Сияющие белые лозы продолжали ползти все выше и уже опутали мою грудь.

Я из последних сил замахнулся на Меньшикова царским посохом. Та же невидимая сила, что и прежде, обхватила его за шею, как крюком, и приподняла над землей.

– Ну давай, давай! – прохрипел маг, задыхаясь. – Покажи мне… свою силу… отродье богов!

Я поднял цеп. Один твердый удар – и я раздавлю Меньшикова, как клопа.

– Это тебе не поможет, – продолжал хрипеть он, хватаясь руками за шею. – Заклинание все равно… настигло тебя. Ну давай, Кейн, покажи, кто ты есть… убийца!

Я глянул на перепуганное лицо Зии, заколебался… и упустил драгоценный момент. Белые лозы уже опутывали мои руки. Мой боевой двойник рухнул на колени, и я выпустил Меньшикова.

Все мое тело сковало болью. Я чувствовал, как моя кровь становится холоднее, видел, как съеживаются и исчезают ноги, а гордая голова сокола превращается в голову змеи. Сердце стало биться медленнее, зрение померкло. Рот наполнился отвратительным вкусом яда.

– Прекратите! – услышал я голос Зии. – Это уже слишком!

– А по-моему, напротив, – возразил Меньшиков, потирая шею. – Он заслуживает куда худшей кары. Владыка, ты же сам видел, что этот мальчишка – серьезная угроза. Он все еще рассчитывает занять трон фараона. Он должен быть казнен.

Зия готова была броситься ко мне, но Дежарден удержал ее.

– Владимир, отмени заклинание, – приказал он. – Теперь мальчик наш пленник и заслуживает более гуманного обращения.

– Гуманного, владыка? Но он же чудовище!

Маги воззрились друг на друга. Не знаю, чем бы это кончилось, но тут прямо под клеткой Беса открылся портал.

Вообще-то я успел перевидать множество порталов, но такого среди них еще не было. Стремительно вращающаяся воронка размером с батут возникла на уровне земли, мгновенно всосав в себя изрядный участок красного песка вместе с дохлой рыбой, обломками досок, глиняными черепками и прочим хламом, а также светящуюся клетку с заключенным в ней карликом. Как только клетка завертелась в песчаном водовороте, ее прутья полопались, разбрасывая яркие искры. Бес снова обрел подвижность, обнаружил, что вот-вот провалится в песок, и разразился потоком весьма красочных ругательств, в основном на древнеегипетском. Потом из жерла портала вылетели моя сестрица и Уолт. Некоторое время они еще продолжали перебирать ногами в воздухе, словно надеялись по инерции добежать до самого неба, но потом неумолимая гравитация взяла свое. Неуклюже замахав руками, они шлепнулись на песок. Их едва не затянуло обратно в воронку, но Бес успел сцапать Сейди и Уолта за шиворот и выдернуть на поверхность.

Швырнув ребят на твердую землю, Бес оборотился к Владу Меньшикову, расставил ноги и одним движением сорвал с себя гавайскую рубашку и шорты, словно они были бумажные. В глазах его горел гнев, а поперек плавок красовалась надпись «Гордость карлика», которую лично я предпочел бы не видеть.

Меньшиков только и успел выговорить:

– Как…

– БУ! – рявкнул Бес.

Жуткий вопль оглушил нас, как взрыв бомбы. Земля содрогнулась, река пошла рябью, мой боевой двойник исчез, а вместе с ним утратило силу и заклинание Меньшикова: вкус яда у меня во рту пропал, белые путы спали с моей груди, так что я снова мог дышать свободно. Сейди с Уолтом лежали ничком на земле, прикрыв головы руками. Зия, зажмурившись, отскочила назад. Зато Меньшиков и Дежарден получили весь заряд непереносимого безобразия прямо в лицо.

Пару секунд они таращились в пространство бессмысленно остекленевшими глазами, а потом с негромким хлопком исчезли.

– Ты их убил! – пролепетала Зия, слегка оправившись от шока.

– Не-а, не убил. – Бес флегматично размял руки. – Только пуганул обратно домой. Жить будут, может, только полежат часок-другой в отключке, пока их мозг не переварит мои великолепные физические данные. Меня больше интересует другое, – заявил он, хмуро уставившись на Сейди и Уолта. – Вы двое имели наглость привязать выход из портала ко мне? Я что, похож на древнюю реликвию?

Уолт и Сейди благоразумно промолчали. А может, просто не могли говорить от потрясения. Они с трудом поднялись на ноги, отряхиваясь и отплевываясь от песка.

– Это не наша идея! – слегка срывающимся голосом сказала наконец Сейди. – Нас Птах послал вам на помощь.

– Птах? – недоверчиво переспросил я. – Это который бог?

– Нет, который финики выращивает. Я тебе потом расскажу.

– А что это у тебя с волосами? – полюбопытствовал я. – Их как будто верблюд жевал.

– Заткнись, – огрызнулась сестрица и тут заметила Зию. – Боже, это она? Настоящая Зия?

Зия, спотыкаясь, попятилась и выставила перед собой посох, который слабо засветился.

– Убирайтесь!

Посох с вялым шипением заискрил.

– Мы не собираемся делать тебе ничего плохого, честное слово, – пообещала Сейди.

Коленки у Зии дрожали, руки, сжимающие посох, тоже. Постояв немного, она сделала единственную разумную вещь, которую может сделать человек в ее состоянии, (только что вышедший из трехмесячной комы и увидевший плавки Беса): закатила глаза и упала в обморок.

– Крепкая девочка, – одобрительно проворчал Бес. – Выдержала полный фронтальный «БУ» и только сейчас свалилась. Однако нам все же лучше забрать ее отсюда. Дежарден наверняка еще вернется.

– Сейди, – повернулся я к сестре. – Ты добыла свиток?

Она вынула из сумки и с торжеством потрясла передо мной всеми тремя свитками. Часть меня немедленно испытала громадное облегчение, а часть сжалась от страха.

– И теперь нам нужно попасть к Великой пирамиде, – заявила сестренка. – Ради всего святого, скажите, что у вас есть машина.

У нас была не только машина, но и целая толпа бедуинов. Грузовик мы им вернули совсем уже в темноте, но они все равно были ужасно рады нас видеть, даже несмотря на то, что нас стало на три человека больше, причем один из них без сознания. Бесу каким-то образом удалось договориться, чтобы они отвезли нас в Каир. После непродолжительных переговоров в их походном шатре Бес явился в новом одеянии. Его гавайскую рубашку и шорты бедуины изрезали на тонкие ленточки и бережно повязали их себе на запястья, антенну радио и зеркало заднего обзора – в качестве оберегов.

Мы набились в кузов и поехали. Из-за тесноты и шума разговаривать было почти невозможно, и Бес предложил нам поспать до Каира, обещав постоять на карауле. Я отдельно стребовал с него обещание вести себя помягче с Зией, если она очнется.

Сейди и Уолт тут же заснули как убитые, а я еще некоторое время просто лежал, глядя на звезды и предаваясь тяжелым думам о Зии – настоящей Зии, которая вздрагивала во сне рядом со мной, и о магическом оружии Ра, которое я сунул себе в сумку. Все тело болезненно гудело после схватки. Кажется, заклинание Меньшикова разрушилось не совсем бесследно: я все еще слышал у себя в голове отзвуки его голоса, пытающегося превратить меня в гадину с холодной кровью.

В конце концов я закрыл глаза и задремал. Не имея никакой магической защиты, мой непоседливый ба тут же выскользнул из моего сонного тела.

Я очутился в Зале Эпох, прямо напротив трона фараонов. Среди колонн по обеим сторонам от него мерцали живые объемные картины, похожие на голограммы. Как и говорила Сейди, у самого края магическая световая завеса меняла цвет с красного на темно-багровый, отмечая начало новой эпохи. Из-за темного цвета разглядеть последние картины было трудно, но я все же увидел две фигурки, схватившиеся врукопашную перед огненным креслом.

– Так и есть, – услышал я голос Гора. – Битва приближается.

В мерцающем облаке передо мной проступили очертания бога, делаясь все ярче и четче, и вот он уже стоял передо мной на ступеньках пьедестала, там, где обычно сидел Верховный Чтец. Сегодня он явился в человеческом обличье: мускулистый юноша с бронзовой кожей и наголо обритой головой. На боевых кожаных доспехах поблескивали украшения из золота и драгоценных камней, на поясе висел острый хопеш. Глаза бога ярко сияли: один – золотым, другой – серебряным светом.

– Как ты здесь оказался? – спросил я. – Разве это место не защищено от вторжения богов?

– Меня здесь и нет, Картер. Это ты здесь. Но некогда мы были с тобой единым целым, и с тех пор некая часть меня всегда присутствует в твоем разуме.

– Что-то я не очень понимаю.

– Тогда просто слушай. Твое положение изменилось. Ты стоишь на пороге небывалого величия.

Он указал на меня, и я, оглядевшись, вдруг понял, что мой ба выглядит не так, как обычно. Сейчас я был не птицей, а самим собой, только одет был как Гор – в египетские доспехи. И в руках я держал царский посох и цеп.

– Это не мои вещи, – тут же отперся я. – Они лежали в гробнице вместе с Зией.

– Но они могли бы стать твоими, – сказал Гор. – Это символы власти фараона и одновременно магические орудия, как обычный посох и жезл, только во много раз могущественнее. Разве ты сам не удивился? Не имея никакой практики, ты все же сумел воспользоваться их силой. Только представь себе, на какие великие дела мы были бы способны, объединив наши возможности. – Он указал на пустующий трон. – Ты мог бы объединить Дом Жизни, встав во главе ордена. Вместе мы могли бы сокрушить всех наших врагов.

Не стану отрицать: от этих слов в моей душе все затрепетало. Еще несколько месяцев тому назад сама идея возглавить что-либо, а уж тем более сесть на трон перепугала бы меня до смерти. Но с тех пор многое изменилось. Начать с того, что я гораздо лучше стал понимать магию. За последние три месяца я многому научился сам, а еще мы с Сейди занимались с нашими новобранцами и учили их работать единой командой. Я стал яснее понимать угрозу, нависшую над теми, кто изучает пути богов, и начал сознавать, как можно черпать силу Гора, не позволяя ему захватить контроль над моей волей. А что, если Гор прав и я способен повести богов и магов на бой с Апопом? Представив, как мы крушим вражеские полчища и наказываем силы Хаоса, которые перевернули нам всю жизнь, я испытал невероятное воодушевление.

Но потом я вспомнил взгляд Зии в тот миг, когда я был готов уничтожить своей мощью Влада Меньшикова. Она была в ужасе. Она видела монстра во мне, а не в нем. И еще я подумал о словах Дежардена насчет того, как в недобрые старые времена маги воевали друг с другом. Вдруг мое неожиданное желание править и командовать всего лишь эхо желаний Гора? Все-таки я успел хорошо его узнать. Во многих отношениях он очень даже славный парень – храбрый, великодушный, справедливый. Но есть в нем и другие качества, такие как непомерное честолюбие, жадность и завистливость. И ради достижения своих целей он готов шагать по головам, это уж точно. А его самым заветным желанием всегда было царствовать над богами.

– Этот посох и цеп принадлежат Ра, – твердо ответил я. – Они пригодятся ему, когда мы его разбудим.

– Даже если Апоп преследует ту же цель? – спросил он, качая головой. – И даже если Ра восстанет ото сна слабым и дряхлым стариком? Я ведь тебя предупреждал: между богами нет согласия насчет возвращения старого государя. Ты и сам видел, как Нехбет и Баби пытались взять дело в свои руки, и дальше раздор среди противников и приверженцев Ра будет только усиливаться. Где правитель слаб, там всегда возникают распри между подданными, а они играют на руку Хаосу. Этого и добивается Влад Меньшиков.

Зал Эпох содрогнулся. Завеса пурпурного света вдоль обеих стен раздвинулась, стала шире. Голографическая картина приблизилась, и теперь я ясно видел, что пылающее кресло – это царский трон, состоящий целиком из огня: точь-в-точь как в том видении Сейди, где она оказалась на борту барки Ра. Две неясные фигуры сцепились в схватке, как борцы, но я не мог понять, что они пытаются сделать: не то усадить друг друга на трон, не то не допустить до него.

– Скажи, а Меньшиков правда хотел уничтожить «Книгу Ра»? – спросил я.

В серебряном глазу Гора сверкнул огонь. Мне вообще казалось, что этот его лунный глаз всегда блестит ярче, чем золотой, и от этого мне становилось немного не по себе: как будто в мире нарушалось какое-то тонкое равновесие и он начинал крениться на одну сторону.

– Меньшиков всегда говорит только часть правды, отчего она сильно искажается, – усмехнулся бог. – Когда-то он рассуждал примерно так же, как и ты: что если вернуть Ра, то порядок Маат в мире будет восстановлен. Себя он при этом видел в роли верховного жреца в новом величественном храме, равного которому доселе не было, и мечтал превзойти своих могущественных предков. Обуянный гордыней, он решил, что ему по силам восстановить весь текст «Книги Ра» на основе единственного свитка, который был у него в руках. Но тут он ошибся: Ра как следует постарался, чтобы разбудить его было очень трудно. Мощная магия солнечного пламени, заключенная в свитке, едва не выжгла Меньшикову глаза и опалила горло, потому что он посмел произнести слова заклинания, для него не предназначенного. После этого Меньшиков ожесточился и задумал уничтожить «Книгу Ра», но на это у него не хватило силы. Тогда у него возник новый план: разбудить Ра, но не для того, чтобы вернуть ему престол, а чтобы отомстить за свое поражение. Вот почему сейчас ему так нужно, чтобы вы собрали все свитки и восстановили «Книгу Ра». Он много лет мечтал о том, чтобы это случилось, и все ради того, чтобы увидеть, как Апоп поглотит старого бога, который не сможет сопротивляться, а мир погрузится в темноту и хаос. В своей злобе Меньшиков уже не может рассуждать здраво. Он совершенно безумен.

– Ох.

(Да, да, я знаю, не самый умный ответ. А что бы ты сказала, выслушав такую историю?)

В густом пурпурном свете пустой трон на возвышении рядом с Гором казался колеблющимся, словно я смотрел на него сквозь раскаленный зноем воздух. Честно говоря, в меня это величавое кресло все время вселяло робость. Ведь в прежние времена фараоны были, без преувеличения, самыми могущественными правителями на земле: они правили империей, которая просуществовала в двадцать раз дольше, чем существуют Соединенные Штаты, откуда я родом. Как же я могу счесть себя достойным восседать на этом престоле?

– Ты можешь, Картер, – сказал Гор с нажимом, пристально глядя на меня. – Ты рожден править, и ты способен править. К чему рисковать, пытаясь разбудить одряхлевшего бога? Подумай, ведь твоей сестре придется прочесть «Книгу Ра». Ты видел, что сделал с Меньшиковым один-единственный свиток. А теперь вообрази, что на твою сестру обрушится в три раза больше огненной мощи.

У меня пересохло во рту. Мало того, что я отправил Сейди добывать третий свиток без моей помощи. А теперь я еще подвергну ее такому ужасному риску? Вдруг она пострадает так же страшно, как Влад Курильщик, а то и еще хуже?

– Теперь тебе известна вся правда, – продолжал Гор. – Давай объяви этот посох и цеп своими! Займи свой трон по праву. Вместе мы сможем дать отпор Апопу, вернуться в Бруклин и защитить твоих друзей и твой дом.

Дом. Как же заманчиво это звучало. Там наши друзья, и они в ужасной опасности. Теперь, не понаслышке зная, на что способен Влад Меньшиков, я холодел при мысли, что малышу Феликсу или робкой тихоне Клио придется противостоять его изощренной злой магии. Что, если он превратит всех наших учеников в беспомощных змеек, а потом растопчет их? Я даже не был уверен, что Амос мог бы выстоять под его натиском. Но, вооружившись регалиями Ра, я мог бы спасти их всех.

Потом я снова глянул на две неразличимые фигуры, схватившиеся возле огненного трона в пурпурном мерцании на фоне стены. Вот оно, наше будущее… если мы не изменим его. Ключ ко всему – не я и даже не Гор. Ключ – это Ра, изначальный правитель египетских богов. По сравнению с его огненным престолом древний трон фараонов казался таким же незначительным, как массажное кресло.

– Наших сил недостаточно, – сказал я Гору. – Нам нужен Ра.

Бог уставился на меня своими разноцветными глазами так, словно я был мелким грызуном, копошащимся в траве, а он – парящим в небе соколом, который сейчас решает, стоит или нет тратить силы на такую ничтожную добычу.

– Похоже, Картер, ты недооцениваешь опасность, которая грозит твоему дому, – сказал он, поразмыслив. – Задержись немного и послушай, как твои враги замышляют погубить тебя и тех, кто тебе дорог.

Гор пропал.

В тени за троном послышались шаги, потом знакомое хриплое дыхание, и я взмолился про себя, чтобы мой ба оказался по-настоящему невидимым. Владимир Меньшиков выступил на свет, придерживая за плечи Дежардена, который едва передвигал ноги, тяжело облокачиваясь на своего помощника.

– Мы почти дошли, владыка, – успокаивающе просипел Меньшиков.

Русский маг был бодр и свеж и успел снова переменить костюм на такой же белый, но безупречно чистый. Кажется, он полностью оправился от пережитых за день неприятностей, разве что аккуратная повязка на шее прикрывала синяки от моего посоха, которым я его зацепил. Но Верховный Чтец выглядел так, словно за истекшие несколько часов состарился лет на десять, не меньше. Лицо Дежардена осунулось, тусклые волосы и борода совсем поседели. Неужели это явление Беса в плавках так его подкосило, мелькнула у меня шальная мысль. Нет, решил я. Похоже, тут дело в чем-то еще.

Меньшиков хотел было усадить ослабевшего Дежардена на трон, но тот как будто очнулся и запротестовал:

– Нет-нет, Владимир, ни в коем случае. На ступеньки. Только на ступеньки.

– Но владыка, в твоем состоянии…

– Никогда!

Дежарден тяжело опустился на каменную приступку у подножия трона и уронил руки на колени. Я просто не верил своим глазам: за один день он превратился в настоящую развалину.

– Маат рушится, – проговорил он безжизненным голосом и протянул руку. С его пальцев в воздух сорвалось жидкое облачко иероглифов. – Когда-то могущество Маат поддерживало меня, Владимир. А сейчас Маат ослабла и как будто вытягивает из меня последние силы. Это все, что я могу…

Голос старого мага затих.

– Не бойся, владыка, – сказал Меньшиков. – Как только с Кейнами будет покончено, все снова наладится.

– В самом деле? – Дежарден поднял взгляд, и на миг его глаза сверкнули знакомым мне гневным огнем. – Ты когда-нибудь испытываешь сомнения, Владимир?

– Нет, владыка, – спокойно и уверенно ответил Меньшиков. – Я посвятил свою жизнь борьбе с богами и прекращать ее не намерен. Прости мне мою дерзость, владыка, но напрасно ты допустил до себя Амоса Кейна. Его слова как яд, и он успел отравить ими твой слух.

Дежарден рассеянно поймал рукой плавающий в воздухе иероглиф и долго изучал его, пока тот медленно вращался над его ладонью. Этого символа я не знал, подумал только, что он немного похож на простенький рисунок светофора и стоящего рядом с ним человечка.

– Менхед, – пробормотал Дежарден. – Палетка писца.

Я внимательнее пригляделся к тусклому иероглифу. Пожалуй, он и впрямь был похож на набор древнеегипетских письменных принадлежностей, которые я таскал в своей сумке. Прямоугольник соответствовал деревянной дощечке-палетке с двумя круглыми углублениями, предназначенными для черных и красных чернил, а фигурка, похожая на черточку с круглой головой, наверняка представляла собой стилус – деревянную палочку с расщепленным концом, которую обычно привязывали к палетке веревочкой.

– Да, владыка, – равнодушно отозвался Меньшиков. – Очень… занимательный символ.

– Любимый иероглиф моего деда, – задумчиво проговорил Дежарден. – Ты знаешь, его звали Жан-Франсуа Шампольон. Это он расшифровал египетские иероглифы, взяв за основу надпись на Розеттском камне. Первый человек, не принадлежавший к Дому Жизни, которому удалось прочитать эти древние знаки.

– Да, владыка, я слышал эту историю, – снова отозвался Меньшиков. «Уже тысячу раз слышал», – было написано у него на лице.

– Он поднялся с самых низов и стал великим ученым, – продолжал Дежарден, – а также великим магом и пользовался большим уважением и среди смертных, и среди адептов учения магии.

Меньшиков снисходительно улыбнулся, как будто пытаясь успокоить расхныкавшегося ребенка.

– А ты стал Верховным Чтецом. Он бы гордился тобой.

– Ты так думаешь? – с сомнением спросил Дежарден. – Когда Искандар принял мою семью в орден, он говорил, что приветствует свежую кровь и свежие идеи. Он надеялся, что мы оживим Дом, взбодрим его, привнесем в него новые веяния. Но разве нам это удалось? Нет, Владимир. Мы ничего не изменили. Мы ленились, а может, боялись задавать трудные вопросы, искать трудные решения. Дом ослаб, растерял всю свою энергию. С каждым годом к нам приходит все меньше учеников.

– Ах вот что тебя беспокоит, владыка, – осклабился Меньшиков. – В таком случае позволь показать тебе, что орден вовсе не так слаб, как кажется. Наши штурмовые силы уже наготове.

Он хлопнул в ладоши, и огромные бронзовые двери в дальнем конце зала распахнулись. Поначалу я не поверил своим глазам, но чем ближе подходила к нам эта маленькая армия, тем страшнее мне становилось.

В центре отряда маршировали маги – дюжина мужчин и женщин, уже в годах, одетые в традиционные льняные одеяния, многие – с подведенными сурьмой глазами или татуировками в виде иероглифов на руках и лице. Вроде бы маги как маги… но почему-то от них веяло жутью. Мужчины были обриты наголо, у женщин волосы были коротко острижены или собраны в конский хвост. Кое-кто из них был обвешан амулетами не хуже Уолта. Но у всех было до того свирепое выражение лица, словно они собрались поднять крестьян и идти жечь чудовище Франкенштейна, разве что вместо вил и кос они сжимали в руках посохи и жезлы. А у некоторых на поясе висели и мечи.

По обеим сторонам от магов вышагивали демоны, всего десятка два, наверное. С демонами я тоже уже встречался. Обычно это мерзкие на вид и злобные, но не слишком смекалистые существа. В этих же была какая-то неприятная целеустремленность, будто они точно знали, куда идут и чего хотят. Они излучали зло с такой силой, что мой ба ощущал его почти физически, как жар от углей. Да и от одного их вида хотелось зажмуриться и убежать: их зеленую, черную, а то и фиолетовую кожу покрывали у кого боевые латы, у кого – звериные шкуры, а у кого фланелевые штаны и рубахи. У одного вместо головы из плеч торчала цепная пила, у другого – гильотина, а у третьего – почему-то нога.

Но еще страшнее демонов были крылатые змеи. Знаю, знаю. «О, опять эти змеи, скажете вы, сколько можно!» Уж поверьте, после того, как в Санкт-Петербурге меня покусал тшезу-херу, я тоже был совсем не рад их видеть. На этот раз у них было всего по одной голове, и размером они были с обычных змей, но все равно от них делалось здорово не по себе. Только представьте себе кобру с орлиными крыльями… А еще представьте, как она со свистом несется на вас по воздуху, изрыгая длинную струю пламени, как огнемет. С полдюжины таких тварей кружили возле штурмового отряда, время от времени делая выпады в разные стороны и плюясь огнем. Даже удивительно, как они не подожгли никого из магов.

Когда отряд подошел ближе, Дежарден с трудом поднялся на ноги. Маги и демоны остановились, преклонив перед ним колени. Одна из крылатых змей неожиданно прянула на Верховного Чтеца, но тот с поразительной быстротой схватил ее на лету и сжал в кулаке. Змея извивалась и шипела, но кусать не решалась.

– Уреи? – спросил Дежарден, нахмурившись. – Это опасные твари, Владимир. Порождения самого Ра.

Меньшиков почтительно поклонился.

– Некогда они служили храму Амон-Ра, владыка, но не стоит беспокоиться. В моих жилах течет кровь жрецов, и я умею подчинять уреев своей воле. Мне кажется, это весьма символично – использовать существ, сотворенных богом солнца, против тех, кто хочет разбудить его.

Дежарден, покачав головой, выпустил змею, и та, плюнув напоследок огнем, заспешила прочь.

– А демоны зачем? – хмуро спросил Верховный Чтец. – С каких это пор мы прибегаем к помощи порождений Хаоса?

– Они под нашим полным контролем, владыка, – в голосе Меньшикова слышалось раздражение, как будто ему надоело увещевать своего капризного повелителя. – Эти маги превосходно владеют необходимыми сдерживающими заклинаниями. Они настоящие мастера своего дела, владыка. Я набрал их в разных номах по всему миру, и все они выдающиеся бойцы.

Верховный Чтец вперил взгляд в мужчину в синем одеянии, черты лица которого выдавали азиатское происхождение.

– Квай, не так ли?

Мужчина почтительно кивнул.

– Насколько я помню, – медленно проговорил Дежарден, – тебя изгнали в Трехсотый Ном, в Северную Корею за убийство твоего собрата-мага. А тебя, Сара Джакоби, – он указал на женщину в белом одеянии, с черными волосами, как колючки, – тебя сослали в Антарктиду после того, как ты вызвала цунами в Индийском океане.

Меньшиков с хрипом прочистил горло.

– Владыка, многие из этих магов действительно совершили в прошлом кое-какие проступки, но…

– Это убийцы и воры, лишенные всякой совести, – отрезал Дежарден. – Позор нашего Дома.

– Однако они горят желанием доказать свою преданность, – принялся заверять своего повелителя Меньшиков. – Они будут счастливы принести пользу ордену!

Он широко улыбнулся своим отборным бойцам, словно поощряя их принять счастливый вид, но никто из них даже не попытался.

– А кроме того, владыка, – торопливо продолжил Меньшиков, – если ты хочешь, чтобы Бруклинский Дом был разрушен, мы вынуждены забыть о милосердии. Ведь это все ради блага Маат.

Дежарден нахмурился.

– А что же ты, Владимир? Разве не ты поведешь их?

– Нет, владыка. Я полностью им доверяю и не сомневаюсь, что такой славный отряд легко справится с кучкой подростков. Они начнут атаку на закате. А я тем временем последую за Кейнами в Дуат и разберусь с ними лично. Тебе же, владыка, лучше всего оставаться здесь и наблюдать. Я пришлю в твои покои гадательную чашу, чтобы ты мог следить за нашими успехами.

– Оставаться здесь и наблюдать, – с горечью повторил Дежарден.

Меньшиков поклонился, отступая.

– Не беспокойся, владыка, Дом Жизни в надежных руках. Я клянусь, что Кейны и их логово будут уничтожены, а боги изгнаны обратно в Дуат. Маат будет восстановлен.

На какую-то минуту я понадеялся, что Дежарден опомнится и отзовет атаку на наш дом. Но тот лишь безвольно опустил плечи, повернулся спиной к Меньшикову и застыл, глядя на трон фараонов.

– Ступай, – сказал он устало. – Убери этих тварей с глаз моих.

– Слушаюсь, владыка, – ухмыльнулся Меньшиков. Затем развернулся и энергично зашагал к выходу из Зала Эпох во главе своей мрачной армии.

Как только они скрылись за бронзовыми дверями, Дежарден протянул вверх руку. С потолка к нему тут же спустился светящийся шар и застыл на его ладони.

– Принеси мне «Книгу о свержении Апопа», – сказал ему маг. – Я должен кое в чем удостовериться.

Волшебный шар чуть дрогнул, словно отдав поклон, и умчался прочь.

Дежарден медленно повернулся к завесе багрового света, на которой возле огненного трона все так же боролись двое.

– Я буду наблюдать за тобой, Владимир, – негромко пробормотал он. – Но не надейся, что я останусь сидеть здесь, как немощный старец.

Видение потускнело и сгинуло, и мой ба наконец вернулся в мое тело.

18

Азартные игры накануне конца света

Картер

Второй раз за неделю я проснулся в гостиничном номере, не имея понятия, как я там оказался.

Но эта комната, конечно, не шла ни в какое сравнение с пентхаусом «Четырех сезонов» в Александрии. Штукатурка на стенах облупилась, потолочные балки угрожающе просели. На кофейном столике рядом с кроватью дребезжал старенький переносной вентилятор, но пользы от него почти не было: несмотря на открытые окна, воздух в комнате был горячим, как в печке. Сквозь пыльные занавески светило яркое послеполуденное солнце, с улицы внизу доносилось непрерывное гудение клаксонов и гортанные выкрики на арабском языке: уличные торговцы нахваливали свои товары или расчищали себе дорогу в толпе. Воздух был пропитан запахами выхлопных газов, навоза и сладковатого кальянного дыма с примесью яблочной патоки. Иными словами, я находился в Каире.

За столом у окна сидели Сейди, Бес, Уолт и Зия и увлеченно играли в какую-то настольную игру. Как старые добрые друзья, честное слово. Зрелище было настолько непривычным и даже невероятным, что я не сразу понял, что действительно проснулся.

Потом Сейди заметила, что я не сплю.

– Ну привет. Знаешь, Картер, когда в следующий раз решишь отпустить свой ба так надолго, лучше предупреди нас заранее, ладно? Думаешь, легко было волочь тебя целых три лестничных пролета вверх?

Я стиснул ладонями гудящую голову.

– Я что, отключился? И долго я…

– Да уж подольше, чем я, – заметила Зия.

Выглядела она потрясающе. Свежевымытые волосы она заправила за уши, открыв высокие скулы и лоб, а по контрасту с новым белоснежным платьем без рукавов ее кожа сияла бронзой.

Наверное, я пялился на нее слишком уж откровенно, потому что она смутилась и отвела глаза, а шея у нее порозовела.

– Сейчас три часа пополудни, – сказала она. – Когда проснулась я, было десять утра.

– Слушай, ты выглядишь…

– Что, лучше? – Она с вызовом приподняла брови, как будто ожидая, что я начну спорить. – А ты зато пропустил много интересного. Сначала я пыталась драться, потом попробовала сбежать. За последние сутки это уже третий по счету гостиничный номер, где мы остановились.

– Ага, – подтвердил Бес, – первый-то сгорел.

– А второй взорвался, – добавил Уолт.

– Слушайте, я же извинилась, – насупилась Зия. – Ну а в конце концов твоей сестре все-таки удалось меня успокоить.

– Правда, на это ушло несколько часов, – заметила Сейди. – И потребовало всех моих дипломатических талантов.

– А у тебя есть дипломатические таланты? – поразился я.

– Представь себе, – едко отозвалась Сейди. – Только ты умудряешься их не замечать.

– Знаешь, она умница, твоя сестра, – сказал Зия. – Сумела убедить меня, чтобы я не отвергала ваши планы с ходу, а дождалась, пока ты проснешься, и мы обсудим все как следует. Она умеет уговаривать.

– Спасибо, – сказала Сейди, лопаясь от самодовольства.

Я смотрел на них во все глаза, испытывая нечто вроде священного ужаса.

– Вы что, поладили? Быть такого не может! Вы же с Сейди терпеть друг друга не можете.

– Тогда с вами была не я, а шабти, – строго напомнила Зия, хотя ее румянец разгорался все ярче. – А мне кажется, что Сейди… просто замечательная.

– Понял? – с триумфом подхватила Сейди. – Я замечательная!

– Кажется, мне все еще снится кошмар, – пробурчал я и откинул одеяло, чтобы встать. Как оказалось, кошмар все еще не кончился. С одной стороны, хорошо, что я был в пижаме. С другой стороны, пижама была в покемонах.

– Сейди, – выдавил я сквозь зубы, – я тебя убью.

– А в чем дело? – невинно захлопала глазами сестрица. – Тот продавец на улице отдал нам ее по отличной цене! И Уолт сказал, что она вполне тебе подойдет.

Наткнувшись на мой тяжелый взгляд, Уолт вскинул руки.

– Эй, слушай, я не виноват. Я пытался тебя прикрыть, но девчонки…

– Я помню, как ты пытался, – хрюкнул Бес и довольно похоже передразнил Уолта: – «И вон ту маечку еще покажите, с Пикачу». Ладно, Картер, не психуй. Твои вещи в ванной, иди переодевайся. Ну а мы играем или нет?

Я молнией рванул в ванную и с огромным облегчением обнаружил там приготовленную для меня стопку: белье, джинсы и вполне нормальная майка, без всяких Пикачу и прочей детской нечисти. Попытка принять душ провалилась: когда я повернул кран, трубы издали душераздирающий стон подыхающего мамонта. Впрочем, мне удалось набрать пахнущей ржавчиной воды в раковину и кое-как умыться.

Не скажу, что после этого скудного омовения я как заново родился, но все-таки почувствовал себя гораздо лучше. По крайней мере от меня уже не так разило тухлой рыбой и козлятиной.

Когда я вернулся в комнату, игра была в самом разгаре. Я немного слышал про сенет – самую древнюю игру в мире, – но никогда не видел, чтобы в него играли. Доска представляла собой удлиненный прямоугольник, расчерченный голубыми и белыми клетками в три ряда, по десять клеток в каждом. Вместо фигур игроки перемещали по клеткам белые и голубые кружки, а вместо игральных костей перед каждым ходом бросали плоские палочки из слоновой кости, похожие на палочки от эскимо. Одна сторона у них была пустая, а на другой были начертаны иероглифы.

– А я думал, правила этой игры давно утрачены, – заметил я.

– Может, среди людей и утрачены, – хмыкнул Бес, приподняв бровь, – но боги таких вещей не забывают.

– Оказывается, тут все очень просто, – поделилась Сейди. – Всего-то нужно провести свои фишки зигзагом по всей доске. Выигрывает та команда, которая сделает это первой.

– Ха! – отреагировал Бес. – На самом деле игра гораздо сложнее. Чтобы освоить ее, нужны годы практики.

– Да неужели, бог карликов? – Зия встряхнула палочки, бросила их на стол, и все они упали иероглифами вверх. – А как тебе такой мастерский ход?

Они с Сейди со страшно довольным видом хлопнули друг друга по рукам. Ясненько… значит, сговорились настолько, что играют в одной команде. Сейди подвинула вперед голубой кружок и отправила белый обратно на старт.

– Уолт, – сказал Бес неприятным голосом, – разве я не говорил тебе, что этой фишкой ходить не надо?

– Эй, я не виноват, что им все время везет!

Сейди мило улыбнулась, повернувшись ко мне.

– Как видишь, у нас тут девочки против мальчиков. Играем на очки Меньшикова.

Она ткнула в лежащие посреди стола белые солнечные очки, которые Сет вручил ей в Санкт-Петербурге.

– То есть мир стоит на краю гибели, – сказал я, – а вы режетесь в азартную игру, ставка в которой – солнечные очки?

– Вообще-то мы делаем кучу всего полезного одновременно, – отозвался Уолт. – Мы разговаривали, наверно, часов шесть подряд, но не могли же мы принимать окончательные решения, пока ты не проснешься, верно?

– К тому же, – вставила Сейди, – Бес утверждает, что играть в сенет без ставок категорически нельзя. Это может потрясти самые основы миропорядка.

– Так и есть, – сказал карлик. – Уолт, давай пошевеливайся. Сейчас твой ход.

Уолт метнул палочки, и три из них выпали пустыми сторонами.

Бес с чувством выругался.

– Малыш, нам нужно выбросить хотя бы две, чтобы выйти из Дома Ра-Атума. Я что, непонятно объяснил?

– Ну прости…

Не зная, куда себя деть, я пододвинул стул к окну и уселся на него.

Открывшийся вид оказался гораздо лучше, чем я ожидал. Примерно в миле от нас высились залитые красным закатным солнцем пирамиды Гизы. Судя по всему, мы находились где-то в районе юго-западных пригородов Каира, недалеко от Аль-Мансурии. Я уже бывал в этих местах с отцом много раз, когда он возил меня на всякие раскопки, но по-прежнему терялся, видя пирамиды так близко.

С чего же начать? В голове у меня роился миллион вопросов. Да и мне надо было рассказать друзьям о видении моего ба. Но пока я собирался с духом, Сейди уже пустилась в пространное изложение событий, которые произошли с ними, пока я спал. При этом основное внимание она уделяла выразительному описанию забавных поз, в которых я дрых в самых неподходящих местах, а также высокохудожественной имитации разнообразных жалобных звуков, которые я издавал, пока меня перетаскивали из одного горящего номера в другой. Еще она подробнейшим образом описала свежие лепешки-фалафели с начинкой из пряного мяса, которыми они пообедали на улице (ой, прости, кажется, для тебя совсем не осталось), и всякие ерундовые покупки, которые они сделали на местном рынке под названием сук.

– Значит, вот чем вы занимались? – угрюмо осведомился я. – Шлялись по рынку?

– Ну да, а что такого? – не поняла сестрица. – Все равно до заката ничего полезного не сделаешь. Бес так сказал.

– И почему же?

Бес метнул палочки и передвинул одну из фишек на соседнюю клетку.

– Дело в равноденствии, малыш. Оно уже вот-вот наступит, поэтому все порталы во всем мире будут открываться только дважды в ближайшие сутки: на закате и на рассвете, когда день и ночь находятся в строгом равновесии.

– Поэтому, если мы хотим найти Ра, – подхватила Сейди, – нам придется повторить его путь, то есть войти в Дуат на закате и выйти обратно в мир на рассвете.

– И откуда тебе это известно? – спросил я недоверчиво.

Сестра деловито покопалась в сумке и вытащила свиток: свернутый лист папируса вроде тех, которые я уже привык видеть… только этот оказался заметно толще любого из добытых нами свитков. А по его краям плясали язычки пламени.

– Это «Книга Ра», – сообщила она как ни в чем не бывало. – Я соединила все три части. Можешь меня поздравить.

У меня закружилась голова. Сразу вспомнилось мое недавнее видение и рассказ Гора о том, что случилось с Меньшиковым, когда он попытался прочесть свиток.

– Хочешь сказать, ты прочла его без… без проблем? – выдавил я, заикаясь.

– Ну, пока только введение, – пожала плечами Сейди. – Предупреждения, инструкции, всякое такое. Само заклинание я прочитаю только тогда, когда мы найдем Ра. Зато я знаю, куда нам нужно идти.

– Если мы решим, что это стоит делать, – заметил я.

Вокруг воцарилось напряженное молчание.

– Если? – переспросила Зия. Она сидела так близко, что у меня щемило в груди, но я с горечью замечал, что она тем или иным способом старается держаться подальше от меня: отодвигается на краешек стула или напряженно отводит плечи, подсознательно возводя защитный барьер. – А Сейди говорила, ты уверен в своем плане.

– Был уверен, – мрачно кивнул я. – Пока не узнал, что задумал Меньшиков.

Завладев таким образом всеобщим вниманием, я рассказал им все, что увидел в своем странствии мой ба: как отряд убийц, нанятых Меньшиковым, собирается напасть на Бруклинский Дом на рассвете и как сам Курильщик намеревается проследить за нами в Дуате. Еще я поделился с ними предостережениями Гора о войне, которая может начаться с пробуждением Ра, и своими соображениями о том, как я сам мог бы использовать регалии Ра в борьбе с Апопом.

– Но владеть этими священными символами может только Ра, – нахмурилась Зия.

– Они принадлежат любому фараону, которому достанет силы использовать их магию, – возразил я. – Если мы не поможем Амосу в Бруклине…

– То твой дядя и все ваши ученики обречены, – закончил Бес с похоронным видом. – Судя по твоему описанию, эта маленькая армия Меньшикова способна на все. Уреи, те крылатые змеи, о которых ты говорил… это очень мерзкие твари. Даже если Баст явится на помощь вовремя…

– Нужно скорее сообщить Амосу, – сказал Уолт. – Хотя бы предупредить его.

– У тебя есть с собой гадательная чаша? – обратился я к нему.

– Есть кое-что получше. – Он достал из кармана мобильный телефон. – И что мне ему сказать? Что мы возвращаемся?

Я заколебался. С одной стороны, у нас есть план… Но с другой – как я могу бросить Амоса и наших учеников без всякой помощи, зная, что к ним направляется армия убийц? Ведь у меня теперь есть могучее оружие, которым я могу сокрушить любого врага. Голос Гора продолжал звучать у меня в голове, понукая немедленно мчаться на защиту своего дома и своих близких.

– Картер. Ты не можешь отправиться в Бруклин. – Зия твердо встретила мой взгляд, но, хотя говорила она спокойно, я ясно почувствовал: пережитый ужас, все еще ее не отпустил. Собой она владела потрясающе, но паника как будто билась у нее внутри. – То, что я увидела в Красных Песках… меня очень обеспокоило.

Мое сердце упало.

– Послушай, Зия… Мне жаль, что я все это устроил с боевым двойником и тем более посохом и цепом Ра. Я не хотел тебя пугать, просто…

– Картер, я беспокоюсь не из-за тебя. Из-за Влада Меньшикова.

– А… ну конечно.

Она судорожно вздохнула.

– Я ему никогда не доверяла. Когда я закончила начальное обучение, Меньшиков потребовал, чтобы я перевелась в его Ном. К счастью, Искандар отказал ему и оставил меня в Первом Номе.

– Ага. Но… почему ты сказала, что я не могу отправиться в Бруклин?

Зия сосредоточенно поизучала игровую доску, как будто это была карта боевых действий.

– Я верю, что ты сказал правду. Меньшиков – предатель. И то, что ты описал в своем видении… Мне кажется, Дежарден ведет себя так странно, потому что находится под воздействием какой-то злой магии. Это вовсе не ослабление Маат отнимает у него силу.

– Это Меньшиков, – догадалась Сейди.

– Да, я так считаю. – Голос Зии внезапно осип. – И еще я уверена, что мой старый наставник, Искандар, действительно хотел защитить меня, схоронив в той гробнице. И то, что он позволил мне слышать голос Апопа во сне – вовсе не его ошибка. Это предупреждение. Последний урок, который хотел дать мне мой учитель. Посох и цеп Ра он тоже положил со мной не просто так. Может быть, он предвидел, что вы меня найдете. В любом случае Меньшикова надо остановить.

– Но ты же только что сказала, что в Бруклин мне нельзя, – взмолился я, ничего не понимая.

– Я хотела сказать, что ты не должен отказываться от своего первоначального плана. И еще мне кажется, Искандар предвидел, что такой план возникнет. Он верил, что маги и боги должны объединиться, а его суждениям я полностью доверяю. Вы должны разбудить Ра.

Услышав, как Зия произносит слова, которые я сам повторял столько раз, я вдруг в полной мере осознал, что наш план реален. И что именно он решает все. А еще – что он совершенно безумен. И все-таки у меня в душе блеснула искорка надежды. Может, Зия все-таки не так уж сильно меня ненавидит?..

Сейди сгребла в горсть палочки от сенета.

– Отлично, значит, решено. На закате мы откроем портал на вершине Великой пирамиды, пройдем древним путем солнечной лодки по Реке Ночи, найдем Ра, разбудим его и выведем в мир на рассвете. Хорошо бы нам где-нибудь по дороге еще и поужинать, а то я что-то опять проголодалась.

– То, что вы задумали, очень опасно, – предостерегающе заметил Бес. – Даже, пожалуй, безрассудно. И не исключено, что смертельно.

– Обычное дело, – подвел итог я. – У нас почти каждый день так.

Уолт нахмурился, все еще держа наготове телефон.

– Ну и что мне тогда сказать Амосу? Чтобы он справлялся сам?

– Не совсем, – сказала Зия. – В Бруклин отправлюсь я.

Я чуть не поперхнулся.

– Ты?

– Я вполне владею боевой магией, – сухо отозвалась Зия, смерив меня холодным взглядом.

– Да нет, я не в этом смысле. Просто…

– Я хочу сама поговорить с Амосом, – перебила она меня. – И когда пожалуют те маги из Дома Жизни, я постараюсь вступить в переговоры. Может быть, мне удастся хотя бы выгадать немного времени. Многие маги прислушиваются к моим словам… по крайней мере прислушивались, пока был жив Искандар. Надеюсь, хоть кто-то из них внимет голосу разума, тем более раз сам Меньшиков не будет гнать их в бой.

Я вспомнил угрюмый штурмовой отряд из своего видения и сильно усомнился, что расчеты Зии на благоразумие противника хоть как-то оправдаются.

Уолт, кажется, подумал о том же самом.

– Если ты телепортируешься на закате, – сказал он, – то попадешь в Бруклин как раз одновременно с нападающими. Там тут же начнется такой хаос, что на разговоры времени не останется. Что, если тебе придется драться с другими магами из твоего ордена?

– Надеюсь, до этого не дойдет, – ответила Зия, но уверенности в ее голосе убавилось.

Уолт сосредоточенно кивнул.

– Я иду с тобой.

– Что? – взвизгнула Сейди, роняя палочки на пол. – Уолт, нет! В твоем состоянии нельзя…

Она тут же вытаращила глаза и прихлопнула рот ладонью, но было поздно.

– Каком еще состоянии? – требовательно спросил я.

Если бы Уолт умел испепелять взглядом, от моей сестрицы осталась бы кучка дымящейся золы.

– Есть кое-что, связанное с историей моей семьи, – сказал он после тяжелой паузы. – И о чем я рассказал Сейди… по большому секрету.

Безрадостно вздохнув, он очень неохотно поведал нам о проклятии рода Эхнатона и о том, что оно означает для него лично.

Я так и сел. Весь этот кошмар не укладывался у меня в голове. С другой стороны, теперь многое становилось понятно: и почему Уолт держался так скрытно, и почему он шептался о чем-то с Жас, и почему он всегда так удручен. Н-да, подумал я. А мне-то казалось, что моя жизнь полна проблем и трудностей.

– Ох. Уолт, прости, пожалуйста, я…

– Картер, послушай. Я догадываюсь, что ты сейчас скажешь, я благодарен тебе за сочувствие. Но пойми – этим сочувствием я сыт по горло. Я живу со своим недугом уже много лет. И я не хочу, чтобы люди жалели меня или обращались со мной как с калекой. Я хочу помочь вам. Я отправлюсь с Зией в Бруклин. Это убедит Амоса, что она пришла с миром. Мы постараемся убедить магов не воевать с нами, а если не выйдет, постараемся удержать оборону хотя бы до рассвета, пока вы не вернетесь вместе с Ра. А иначе… – Он помолчал, потом пожал плечами и продолжил: – Если у вас ничего не получится и если мы не сможем остановить Апопа, то завтра мы все равно все погибнем.

– И это еще при самом оптимистическом раскладе, – вздохнул я. И вдруг меня осенило. Неожиданная мысль обрушилась на мой многострадальный мозг с силой ядерной реакции. – Погодите-ка. Меньшиков вроде говорил, что он ведет свой род от жрецов Амон-Ра.

Бес пренебрежительно фыркнул.

– Всегда их терпеть не мог, этих поганцев. Уж так много о себе воображали. А с чего вдруг ты про них вспомнил-то?

– Это ведь те самые жрецы, которые боролись против Эхнатона и наложили проклятие на предков Уолта? – спросил я. – А что, если Меньшикову известна тайна этого проклятия? Вдруг он может снять его или…

– Так, ребята, хватит. – Голос Уолта звучал так зло, что я даже растерялся. – Картер, я уже как-то примирился со своей трагической судьбой, ясно? И питаться несбыточными надеждами мне не хочется. Меньшиков – наш враг. Даже если бы он мог чем-то помочь, он не станет. И если ваши с ним дорожки пересекутся, не пытайся вступать с ним в сделки. Не верь ему и не рассчитывай, что он станет действовать из разумных соображений. Просто пришиби его на месте, и все.

Я покосился на Сейди. Сестра ответила мне сияющим взглядом, как будто я наконец-то сделал что-то путное.

– Хорошо, Уолт, – покорно отозвался я. – Не будем больше об этом.

Но с Сейди мы успели переброситься совсем другими молчаливыми репликами. Кажется, это оказался тот самый редкий случай, когда мы пришли к полному согласию. Да, мы отправимся в Дуат, и если Влад Меньшиков тоже сунет туда нос, мы крепко возьмем его за жабры, вытрясем из него всю душу и заставим рассказать, как можно вылечить Уолта. Настроение мое резко улучшилось.

– Значит, отправляемся на закате, – подвела итог Зия. – Мы с Уолтом в Бруклин, а вы с Сейди в Дуат. Что ж, порядок.

– Порядок, да не совсем, – проворчал Бес, глядя на палочки, которые Сейди уронила на пол. – Это же был твой ход. Нет, ну это просто невозможно!

Сейди тоже посмотрела на пол и расплылась в широкой улыбке. Три палочки упали иероглифами вверх. Как раз те три очка, которые ей требовались для победы.

Она с торжеством передвинула оставшуюся фишку на последнюю клетку, сцапала со стола солнечные очки Меньшикова и водрузила их себе на нос. Меня бросило в дрожь. Сразу вспомнился сиплый голос русского мага и его жуткие обожженные глаза. А ведь с моей сестрой может случиться то же самое, если она попытается прочесть «Книгу Ра»…

– Невозможное – это по моей части, – заявила она нахально. – Пойдем собираться, братец. Скоро нам выдвигаться к Великой пирамиде.

Если вы когда-нибудь соберетесь посетить пирамиды, послушайте моего совета: они гораздо лучше смотрятся издали, особенно когда возвышаются на самом горизонте. Чем ближе вы будете их разглядывать, тем большее разочарование вас ожидает.

Как это ни обидно, но вблизи пирамиды почему-то производят гораздо меньшее впечатление. В этом признаются все, кто их видел. Да, всем известно, что на протяжении нескольких тысячелетий они были самыми высокими сооружениями на земле, но рядом с современными высотными зданиями они уже не кажутся такими величественными. К тому же в древности они были покрыты гладкими белыми плитами и увенчаны золотыми пирамидионами, что еще больше поражало людское воображение. Сейчас пирамиды, конечно, по-прежнему очень красивы, особенно в лучах закатного солнца, но все же оценить их великолепие проще издалека, где их ничто не заслоняет и где вас не одолевают толпы туристов.

Туристы и навязчивый сервис местных торговцев – это вторая беда пирамид. Впрочем, не только их. В какое бы известное место вы ни отправились, будь то Тайм-сквер, Пиккадилли-серкус или Колизей, везде будет одно и то же: приставучие торговцы дешевыми майками и всяким сувенирным хламом и толпы потеющих туристов с фотоаппаратами, бездумно щелкающие все подряд. Пирамиды в этом отношении ничуть не лучше, даже напротив: и от туристов не протолкнуться, и торговцы здесь еще назойливее. Несмотря на весьма обширные познания в английском языке, слова «нет» они так и не усвоили.

Пока мы проталкивались сквозь толпу под бесконечные щелчки и вспышки «мыльниц», мы имели шанс осчастливить себя приобретением трех поездок на верблюде (Сейди почему-то особенно напряглась), дюжины маек со скверным изображением пирамид и громадного количества амулетов, по сравнению с которым меркла даже коллекция Уолта («Лучшая цена! Удача гарантирована!»), а также одиннадцати безусловно подлинных пальцев мумии, предположительно сделанных в Китае.

Устав отказываться от столь щедрых предложений, я вполголоса спросил Беса, не мог бы он пугануть их разок, но тот только рассмеялся.

– Не стоит и трудиться, малыш. Туристы здесь появились, считай, одновременно с самими пирамидами. Зато я могу сделать так, чтобы нас никто не заметил. Полезайте прямо наверх.

У подножия Великой пирамиды с бдительным видом прохаживались охранники, однако ни один из них не попытался нас остановить. Может, Бес каким-то образом сделал нас невидимыми, а может, охранники просто не стали приставать к нам, увидев, что с нами бог карликов. Как бы то ни было, я очень быстро понял, почему туристам запрещено карабкаться на пирамиды: во-первых, это очень трудно, а во-вторых, опасно. Высота Великой пирамиды составляет около четырехсот пятидесяти футов, и ее каменные грани совершенно не приспособлены для того, чтобы люди по ним лазали. Пока мы карабкались к вершине, я дважды чуть не свалился, а Уолт подвернул лодыжку. Некоторые блоки расшатались и опасно крошились; многие «ступеньки» были футов по пять высотой, так что нам приходилось по очереди втаскивать друг друга наверх. В конце концов после двадцати минут потения, пыхтения и обламывания ногтей мы оказались на самой вершине. Смог над Каиром затянул всю восточную часть неба темным непроницаемым пятном, но на западе горизонт был чист. Солнечный диск уже опускался за край пустыни, окрашивая ее красным.

Я попробовал представить себе, как выглядели египетские закаты пять тысяч лет назад, когда пирамиды только-только были построены. Интересно, а фараон Хуфу, или Хеопс, как его называли греки, тоже стоял вот так на вершине своей собственной гробницы, любуясь простирающейся перед ним великой империей? Вряд ли, решил я. Делать ему было нечего, кроме как лазать на такую высоту…

– Ну вот и отлично. – Сейди плюхнула сумку на ближайший блок известняка и уселась отдышаться. – Бес, присмотри пока за вещами, ладно? Уолт, ты мне не поможешь с порталом?

Зия коснулась моей руки так неожиданно, что я чуть не подскочил.

– Мы можем поговорить?

Она спустилась на несколько ступенек пониже. Мой пульс словно сорвался с цепи, но я умудрился сползти за ней следом, ни разу не оступившись и не шлепнувшись на задницу, как последний идиот.

Обхватив себя за локти, Зия смотрела вдаль, на пустыню. Ее щеки порозовели – не то от закатных красок, не то от чего-то еще.

– Картер, ты только пойми меня правильно. Я очень благодарна за то, что ты нашел меня и разбудил. И я знаю, что сердце у тебя на правильном месте.

Сам я сильно в этом сомневался. По-моему, оно стучало у меня уже где-то в горле.

– Но?.. – подсказал я, не уверенный, что хочу услышать продолжение.

Ее плечи напряглись еще больше.

– Мне нужно время. Для меня все это слишком странно… слишком быстро. Может быть, однажды мы станем… станем ближе друг другу. Но пока…

– Тебе нужно время. Ясно, – сказал я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не срывался. – Если только мы все не погибнем этой ночью.

Ее янтарные глаза сияли золотом. Наверное, отвлеченно подумал я, так до нас и дошли всякие влипшие в янтарь доисторические букашки. Они видели каплю смолы с золотыми искрами и с мыслью «Ух ты, какая красота!» подползали к ней и погибали, увязнув навеки.

– Я сделаю все, что смогу, чтобы защитить ваш дом, – сказала она. – А ты пообещай мне, что, если тебе вдруг придется делать трудный выбор, ты станешь слушать свое сердце, а не подчинишься воле богов.

– Обещаю, – сказал я, хотя и без особой уверенности. В моей голове все еще звучал голос Гора, понуждая меня объявить регалии Ра своими. Мне хотелось сказать еще что-нибудь, чтобы она поняла, что я чувствую к ней… Но, как всегда, выдал только что-то вроде «Гм… угу».

Зия сухо улыбнулась.

– Да, Сейди права. Ты такой… как же это она выразилась? Трогательно неуклюжий.

– Потрясающе. Спасибо.

Над нашими головами полыхнула вспышка света, и над самой макушкой пирамиды возник портал. Не такой, как обычно, то есть не вращающаяся воронка песка, а словно дыра в пространстве, из которой изливался пурпурный свет – прямой вход в Дуат.

Сейди повернулась ко мне.

– Это для нас. Ты идешь?

– Будь осторожен, – сказала напоследок Зия.

– Угу, – отозвался я, – правду, у меня это плохо получается, но… я постараюсь.

Я взобрался обратно на вершину. Сейди подтянула к себе Уолта и что-то шепнула ему на ухо.

Он хмуро кивнул и ответил:

– Ладно, обещаю.

Прежде чем я успел поинтересоваться, что именно он обещает, Сейди повернулась к Бесу:

– Готов?

– Я вас догоню, – сказал Бес. – Как только проведу Зию и Уолта через их портал. Встретимся на Реке Ночи, в Четвертом доме.

– Каком еще доме? – нахмурился я.

– Увидимся, – повторил Бес. – Ну, идите!

Я еще раз взглянул на Зию, отгоняя мысль, что, возможно, вижу ее в последний раз. А потом мы с Сейди прыгнули в пурпурное сияние.

Дуат – странное место.

(Сейди опять обзывает меня «Капитан Очевидность», но правда, я сейчас объясню.)

Невидимые течения мира духов непрестанно взаимодействуют с вашими собственными мыслями, поэтому вас тянет то в одно, то в другое место, и то, что вы видите вокруг, незаметно преобразуется в соответствии с тем, что вы знаете или помните. Поэтому, как только мы с сестрой вступили на другой уровень реальности, мы как будто оказались на набережной Темзы рядом с домом бабушки и дедушки.

– Вот свинство, – пробурчала Сейди.

Кажется, я понимал, что она имела в виду. Ей неприятно было снова оказаться в Лондоне после ее катастрофического празднования дня рождения. Да и в прошлое Рождество наше путешествие в Бруклин началось именно отсюда. Вот по этим самым ступенькам мы спустились вслед за Амосом к причалу, где нас ждала его магическая лодка. Я тогда страшно горевал по отцу и обижался на бабушку с дедушкой за то, что они вот так запросто отдали нас с сестрой какому-то незнакомому дядьке, да и путешествие в неизвестность пугало меня до чертиков. Сейчас все эти чувства вдруг накатили на меня вновь – такие же болезненно-острые, как тогда.

Берега реки скрывались в тумане. Огней вечернего города не было видно, только в небе светилось зловещее зарево. Очертания набережных и зданий расплывались, то вздымаясь, то снова опадая, как будто не могли найти себе подходящего места.

Причалы под нами были почти скрыты стелющейся над водой белесой мглой.

– Сейди, – сказал я. – Смотри.

У нижней ступеньки снова была пришвартована лодка, но не та, на которой мы плыли с Амосом. Это была барка солнечного бога, точь-в-точь как в моем видении – настоящий королевский челн с высокой рубкой и местами для двадцати гребцов, только сейчас он едва держался на плаву. Истлевший парус обвис, весла были сломаны, снасти поросли паутиной.

А посередине лестницы, преграждая нам путь, стояли бабушка с дедушкой.

– Опять они, – проворчала Сейди. – Сколько можно…

Она решительно зашагала вниз по ступенькам, пока не оказалась нос к носу со стариками, точнее, их слегка мерцающими отражениями.

– А ну пошли вон, – сказала Сейди свирепо.

– Дорогая! – с легким возмущением воскликнула старушка в цветастом халате. – Как ты разговариваешь с бабушкой!

– Ой, простите, – отозвалась Сейди с наигранным смятением, – наверное, по сюжету я сейчас должна была спросить: «Бабушка, почему у тебя такие большие зубы?» – И тут же рассвирепела снова: – Я тебя сразу узнала, Нехбет! А теперь проваливайте оба! Дайте дорогу!

Бабушкин силуэт расплылся, цветастый халат обернулся мантией из сальных черных перьев, лицо превратилось в жуткую морщинистую маску с крючковатым носом, а большая часть волос попросту исчезла, оставив голый череп с редким бурым пушком. Показатель уродства представшей моим глазам старухи резко подскочил до 9,5 балла по моей личной шкале, уступая разве что Бесу, и то когда он в хорошей форме.

– Повежливее, дорогая, – проворковало это жуткое существо. – Мы всего лишь хотим дать тебе дружеский совет. Сейчас вы перешагнете рубеж, после которого возврата уже не будет. Как только вы ступите на эту лодку, путь назад будет для вас закрыт. Она не остановится, пока не пройдет все двенадцать Домов Ночи… или пока вы не умрете.

– Агх! – согласно рыкнул дедушка и звучно поскреб себя под мышкой. На самом деле это не обязательно доказывало, что в него вселился бог-павиан Баби. Наш дедуля и сам так частенько делал.

– Баби верно говорит, – каркнула Нехбет, развеяв мои сомнения относительно «дедули». – Вы понятия не имеете о том, что ждет вас на Реке Ночи. Ты едва отбилась от нас в Лондоне, девчонка. А армии Хаоса куда страшнее нас!

– Зато она сейчас не одна. – Я выступил вперед, держа в руках посох и цеп. – А теперь убирайтесь.

Баби рыкнул и попятился. Нехбет уставилась на меня, злобно сощурив глазки.

– Завладел оружием фараонов, а? – проворчала она, и в ее голосе послышался оттенок восхищения. – Сильный ход, мальчишка. Только и он тебя не спасет.

– Похоже, вы не поняли, – сказал я. – Мы ведь спасаем и вас тоже. Мы спасаем от Апопа всех нас. Поэтому когда мы вернемся вместе с Ра, вы будете нам помогать. Вы будете исполнять наши приказы и убедите остальных богов делать то же самое.

– Чушшшь! – злобно зашипела Нехбет.

Я воздел посох, и сила хлынула в меня потоком – сила властелина и правителя, истинного царя. Посох – это инструмент пастуха, подумал я. А царь управляет своими подданными, как пастух управляет своим стадом. Я направил в посох свою волю, и оба бога рухнули на колени.

Фальшивые обличья Нехбет и Баби улетучились, и боги приняли свой истинный вид. Нехбет оказалась здоровенным стервятником с золотой короной на голове и тонкой работы золотым воротником с драгоценными камнями на шее. Черные крылья богини, правда, так и остались тусклыми и грязными, но теперь они поблескивали, словно присыпанные золотой пылью. На месте Баби топтался огромный седой павиан со злым красным огнем в глазах, острыми изогнутыми клыками и лапищами толщиной с дерево.

Оба взирали на меня с неприкрытой ненавистью. Я не сомневался: стоит мне хоть на мгновение ослабить волю, как они разорвут меня на части.

– Поклянитесь в верности своему фараону, – приказал я. – Когда мы вернемся вместе с Ра, вы подчинитесь его власти.

– У вас ничего не получится, – каркнула Нехбет.

– Тем более, что вам стоит поклясться? Бояться нечего, так ведь? – пожал я плечами. – Клянитесь!

Я замахнулся боевым цепом, и боги съежились.

– Агх, – неохотно рыкнул Баби.

– Мы клянемся, – прохрипела Нехбет. – Но это пустая клятва. Вы поплывете навстречу своей гибели.

Я взмахнул посохом, и боги растаяли облачком тумана.

Сейди вздохнула, слегка расслабляясь.

– А ты молодец. Очень натурально получилось.

– Сплошное притворство.

– Да я знаю, – отозвалась она. – Ну а теперь нам предстоит самое сложное: найти Ра и разбудить его. И хорошо бы еще где-нибудь по дороге перекусить. И не умереть при этом.

Я посмотрел на лодку. Помнится, Тот, бог знаний, однажды сказал нам, что, как обладатели крови фараонов, мы можем призвать магическую лодку в любой момент, когда она нам понадобится. Но я никогда не думал, что это будет ладья солнечного бога… да еще в таком плохом состоянии. Двое подростков на дырявом челноке – вот и вся наша сила против орд Хаоса…

– Все на борт, – скомандовал я Сейди.

19

Месть Бульвинкля – бога лосей

Сейди

А Картер, между прочим, был в юбке.

(Ха! И нечего хватать микрофон. Сейчас моя очередь.)

Почему-то он не стал упоминать об этом, но, как только мы оказались в Дуате, наш облик изменился. Теперь мы оба были одеты как древние египтяне.

Лично мне мой наряд очень даже шел. Мое белое шелковое платье мерцало и развевалось на ветру, на руках поблескивали золотые браслеты и кольца. Правда, широкий золотой воротник с драгоценными камнями немного давил на шею, как свинцовый фартук на рентгене у зубного врача, и лака на мою прическу наверняка ушло столько, что хватило бы на то, чтобы обратить в камень какого-нибудь не очень крупного демона. Но в целом выглядела я весьма мило.

Картер красовался в египетской юбке до колен, которая представляла собой просто обернутое вокруг талии полотнище ткани, а посох и цеп висели у него на поясе. На голом торсе поблескивал такой же золотой воротник, как у меня. Глаза у него были обведены сурьмой, и еще он почему-то был без обуви.

Для древнего египтянина он выглядел весьма царственно и воинственно, просто идеальный образец мужественности. (Видишь? Я даже не засмеялась, когда говорила это. Репетиции сказались.) Я даже готова признать, что без рубашки Картер смотрелся вполне сносно, но все равно это не значит, что мне нравилось отправляться навстречу неведомым опасностям с братцем, на котором всей одежды – украшения и полотенчико.

Естественно, как только мы ступили на палубу, Картер засадил себе занозу в ногу.

– А почему ты босиком-то? – спросила я с раздражением.

– Думаешь, это была моя идея? – огрызнулся он, вытаскивая из ступни зазубренную щепку длиной с зубочистку. – Наверно, потому что древние воины сражались босиком. Наверно, в кожаных сандалиях очень скользко. Кровь, пот, сама понимаешь…

– Ладно, а что скажешь насчет юбки? Тебе идет, кстати.

– Может, уже просто отчалим, а?

Как выяснилось, сказать проще, чем сделать.

Неуправляемую лодку отнесло от причала и закружило течением в заводи чуть ниже по реке.

– Позволь маленький вопрос, – снова дернула я Картера. – Ты хоть чуть-чуть в лодках разбираешься?

– Ни капли, – признался брат.

От изодранного в клочья паруса проку было не больше, чем от смятой салфетки. Весла оказались частью поломаны, а частью просто бесполезно полоскались в воде. Я попробовала приподнять хоть одно, но весло оказалось жутко тяжелым. И вообще не представляю, как двое человек могут управлять лодкой, предназначенной для двух десятков гребцов, даже при условии, что река будет спокойной. Что вряд ли, потому что наше прошлое плавание через Дуат больше напоминало катание на «американских горках».

– А помнишь, на «Царице Египта» были такие светящиеся шары? – спросила я. – Вот бы нам сюда такие…

– Может, попробуешь их как-нибудь вызвать?

– Ну конечно. Как что-нибудь посложнее, так это поручается мне, – проворчала я.

Я огляделась, надеясь увидеть где-нибудь кнопку с надписью «Вызов светящихся шаров» или что-нибудь в этом роде, но ничего похожего на глаза не попадалось. Но я знала, что раньше солнечная лодка управлялась именно такими шарами. Я же видела их в своем видении! Где бы только их взять?

Под обветшалым навесом на палубе было пусто. Огненный трон исчез. Стояла удручающая тишина, которую нарушало только журчание воды в трещинах рассохшейся обшивки. От бесконечного кружения в заводи меня начало подташнивать.

Вдруг меня словно холодом продрало. Дюжина тихих голосков наперебой зазвучали где-то на краю моего сознания: «Исида. Злодейка. Интриганка. Отравительница. Предательница».

Меня затошнило еще сильнее, на этот раз не только из-за унылого вращения лодки. Казалось, все древнее судно – доски под моими ногами, провисшие снасти, весла, ветхий парус, – все, вплоть до самой последней щепки и обрывка веревки, исполнено ко мне лютой ненависти.

– Картер, я этой лодке не нравлюсь, – сдавленно проговорила я.

– Хочешь сказать, у нее хороший вкус?

– Очень смешно. Мне кажется, она чует во мне Исиду. А ведь именно Исида отравила Ра и вынудила его отправиться в изгнание. Лодка это помнит.

– Ну… попробуй извиниться, что ли. Вдруг поможет.

– Эй, лодка, – сказала я, повысив голос и чувствуя себя до крайности глупо. – Прости за ту историю с отравлением. Согласна, очень некрасиво получилось, но видишь ли, я ведь не Исида. Я Сейди Кейн.

«Изменница», – зашептали голоса.

– Догадываюсь, почему вы так решили, – признала я. – Возможно, во мне чувствуется магия Исиды. Одно время мы действительно были с ней вроде как заодно, но потом я ее выставила, честное слово. Короче, она тут больше не живет. А мы с моим братом собираемся вернуть Ра.

Лодка едва заметно вздрогнула. Тихие голоса смолкли, наверное, впервые за свое бессмертное существование испытав нечто похожее на изумление. (Ну, со мной-то они раньше не встречались, верно? Так что им это чувство должно быть в новинку.)

– Это же будет хорошо, правда? – рискнула продолжить я. – Ра вернется и снова станет плавать на этой лодке по реке, все как в старые добрые времена. Разве не здорово? Мы намерены все исправить, только для этого нам нужно совершить путешествие через все Дома Ночи. И если бы вы нам помогли…

В воздухе разом вспыхнули двенадцать светящихся шаров и окружили меня, как стайка разгневанных теннисных мячиков. Жар от них шел такой, что я даже встревожилась, как бы они не подожгли мне платье.

– Сейди, – напряженно сказал Картер. – Кажется, они чем-то недовольны.

И он еще удивляется, почему я зову его «Капитан Очевидность».

Я изо всех сил старалась не поддаваться панике.

– А ну тихо, – строго сказала я шарам. – Я прошу не для себя, а для Ра. Если вы хотите вернуть своего фараона, разойдитесь по местам и беритесь за работу.

Я уже не сомневалась, что меня сейчас поджарят со всех сторон, как шаурму, но не двигалась с места. Все равно меня уже окружили, так что рыпаться бесполезно. Собравшись с духом, я призвала свою магию и направила ее на шары, подчиняя их своей воле, как делала в тех случаях, если собиралась превратить кого-то в крысу или ящерицу.

«Вы будете помогать нам, – приказала я. – Будете беспрекословно исполнять свою работу».

Моя голова наполнилась громким шипением, которое могло означать две вещи: либо моя голова сейчас лопнет, как перекачанный мяч, либо шары с крайней неохотой сдаются.

Шары рассеялись по палубе, принимаясь за дело. Одни подтягивали снасти, другие штопали парус, орудовали уцелевшими веслами и рулем, выводя лодку из заводи.

Дряхлая ладья заскрипела и повернулась носом по течению.

– Молодчина, – выдохнул Картер. – Ты как, в порядке?

Я кивнула, хотя голова у меня до сих пор кружилась. Не знаю, сумела ли я убедить шары или они просто затаили злобу, выжидая, когда удастся отомстить, но в любом случае меня не радовало, что в этом плавании нам придется целиком полагаться на них.

Мы двинулись вперед, во тьму. Неверные очертания Лондона растаяли за спиной, в желудке появилось знакомое щекотное чувство, как при свободном падении. Значит, мы опускаемся ниже в Дуат.

– Мы входим во Второй Дом, – догадалась я.

Картер ухватился за мачту, чтобы устоять на ногах.

– Это ты про те Дома Ночи, о которых говорил Бес? А что это такое?

Мне было очень странно, что в чем-то, оказывается, я знаю египетские мифы лучше Картера. Я даже заподозрила поначалу, что он меня дразнит, но физиономия у него и в самом деле была озадаченная.

– Я прочла об этом в «Книге Ра», – сказала я. – Каждый час ночи носит название «дом». Мы должны пройти двенадцать участков реки, каждый из которых отражает определенный час.

Картер стоял, напряженно вглядываясь в темноту впереди.

– Значит, если мы перешли во Второй Дом, мы плывем уже целый час? Мне показалось, прошло гораздо меньше времени.

Действительно, по моим ощущениям часа еще тоже не прошло. Но я понятия не имела, как течет время в Дуате. Вполне возможно, что один Дом Ночи вовсе не соответствует обычному часу в смертном мире.

Вот Анубис, например, говорил мне, что пребывает в Стране Мертвых уже пять тысяч лет, но выглядит он по-прежнему подростком, как будто течение времени вовсе его не затрагивает.

Я поежилась. А что, если, когда на рассвете мы вынырнем на другой стороне Реки Ночи, окажется, что на земле прошли целые века? Мне только что исполнилось тринадцать, и я не хочу сразу превратиться в тысячелетнюю старуху!

И еще я пожалела, что вспомнила об Анубисе. Рука сама собой потянулась к амулету шен на шее. После всего что произошло между нами с Уолтом, мне почему-то было неловко, что я жду встречи с Анубисом. А с другой стороны, мне очень хотелось его увидеть. Может, Анубис сможет чем-то помочь нам в наших поисках. И даже может такое случиться, что он уговорит меня ненадолго отвлечься от разных важных дел, чтобы чуть-чуть поболтать о том о сем, вот как во время нашего прошлого путешествия в Дуат. Это было бы так мило… Скажем, уютное романтичное кладбище, ужин на двоих в кафе «У гроба» или…

«Сейди, прекрати, – одернула я свои разгулявшиеся фантазии. – Сосредоточься».

Достав из сумки «Книгу Ра», я снова пробежала глазами по вводной части. Этот кусок свитка я перечитала уже несколько раз, но все равно она оставалась какой-то мутной и непонятной – хуже учебника по математике, честное слово. На каждом шагу попадались слова вроде «первый из Хаоса», «дыхание в глине», «ночное стадо», «возрожденный в огне», «поместья солнца», «поцелуй ножа», «игрок света» и даже «последний скарабей», смысл которых казался мне абсолютно непостижимым.

Я рассудила, что, раз мы должны пройти двенадцать участков реки, мне наверняка придется прочесть три части «Книги Ра» в трех разных местах, возможно, чтобы разбудить три ипостаси бога солнца. И наверняка каждая из ипостасей будет устраивать нам какое-нибудь испытание. Я знала, что если не справлюсь и не смогу прочесть книгу правильно – допустим, споткнусь на каком-нибудь слове, то участь моя будет горше, чем у Влада Меньшикова. Сама мысль об этом приводила меня в ужас, но я понимала: сейчас нельзя допускать даже вероятность ошибки. Оставалось только надеяться, что, когда придет время, вся эта абракадабра сделается вдруг более понятной.

Течение ускорилось, и наша лодка понеслась быстрее. К сожалению, протекать она тоже стала быстрее прежнего. Картер успешно демонстрировал свои недюжинные магические таланты, создав из пустоты (а может, просто отыскав где-то на палубе) слегка помятое ведро, которым он и принялся вычерпывать воду, тогда как я продолжала сосредоточенно присматривать за нашей судовой командой. Чем глубже мы опускались в Дуат, тем мятежнее вели себя светящиеся шары, то и дело пытаясь противиться моей железной воле и норовя спалить меня дотла.

Когда плывешь по темной и опасной магической реке, очень раздражает, если кто-то у тебя в голове без конца шепчет обидные и несправедливые вещи вроде: «Умри, предательница, умри». И к тому же у меня появилось стойкое чувство, что нас кто-то преследует. Обернувшись, я заметила неясное светлое пятно в темноте, какое иногда начинаешь видеть после фотовспышки, но тогда я решила, что у меня просто разыгралось воображение. Еще сильнее мне действовал на нервы непроницаемый мрак впереди. Не видно было ничегошеньки: ни русла, ни береговых ориентиров. Недовольная команда запросто могла вести нашу лодку прямиком на скалу или в пасть какому-нибудь чудищу, а мы бы даже не догадались об этом. Сейчас мы просто неслись неведомо куда сквозь черную пустоту.

– Почему здесь так… пусто? – пробормотала я.

Картер выплеснул за борт очередное ведро. Странное, конечно, зрелище: парень, одетый как египетский фараон, с царскими регалиями за поясом, вычерпывает ведром воду из прохудившейся лодки.

– А может, эти Дома Ночи соответствуют фазам человеческого сна? – предположил он.

– Чего-о? Каким еще фазам?

– Фазам сна. Помнишь, мама рассказывала нам про них, когда укладывала нас спать?

Конечно, я не помнила. Мне же было всего шесть лет, когда мама умерла. Она была не только магом, но и ученым и не видела ничего особенного в том, чтобы вместо сказок почитать нам на ночь про законы Ньютона или периодическую систему элементов. Большую часть я попросту не понимала, но мне было обидно, что я так мало помню. И еще меня очень раздражало, что у Картера осталось гораздо больше воспоминаний о маме, чем у меня.

– У человеческого сна есть несколько стадий, или фаз, – принялся объяснять Картер. – В первые часы после засыпания мозг пребывает почти в состоянии комы: это очень глубокий сон, при котором почти не бывает сновидений. Может быть, поэтому первые участки Реки Ночи такие темные и как будто бесформенные. Следующей наступает фаза БДГ – быстрых движений глаз. Во время этой фазы мозг снова становится активным, и человек видит сны, все более живые и яркие с каждым циклом. Может, Дома Ночи на реке устроены по тому же принципу?

Мне эта теория показалась немного притянутой за уши, хотя мама с детства внушала нам, что наука и магия вовсе не исключают друг друга, а, напротив, дополняют. Это как разные диалекты одного и того же языка, говорила она. И Баст тоже рассказывала, что у реки, протекающей через весь Дуат, есть множество притоков и рукавов. Их топография меняется с каждым путешествием, потому что они реагируют на мысли самого путешественника. А уж если река меняется под воздействием снов каждого спящего человека, и если эти сны в течение ночи становятся все более яркими и буйными, то нас ожидает весьма суровое плавание.

Русло вдруг резко сузилось, и по обеим сторонам проступили очертания берегов, покрытых черным вулканическим песком, чуть поблескивающим в свете нашего магического корабельного экипажа. Воздух стал холоднее, и я теперь зябко ежилась в своем легком платье. Днище лодки то и дело скребло по подводным камням и песчаным отмелям, отчего течи открылись еще сильнее. Картер бросил свое бесполезное ведро и решил попробовать другой способ справиться с затоплением: достал из сумки комок воска, и мы вдвоем принялись замазывать трещины и щели в бортах, скрепляя их связующими заклинаниями. Честное слово, если бы у меня оставалась жвачка, я бы и ее пустила в дело.

Никаких знаков или объявлений вроде «Добро пожаловать в Третий Дом» мы не увидели, но сразу поняли: река изменилась. Время проносилось с ужасающей быстротой, а мы все еще не сделали ничего полезного.

– Наверное, наше первое испытание – это смертельная скука, – проворчала я. – Тут что, вообще ничего не происходит?

Лучше бы я придержала себя за язык, потому что в ту же минуту прямо перед нами из темноты появилось нечто огромное. А именно – обутая в сандалию нога шириной с само речное русло. Эта нога уперлась в нос нашей лодки, и та встала мертво прямо посреди стремнины.

Не скажу, чтобы эта нога очень уж хорошо выглядела. И она совершенно точно была мужской, тут уж без сомнений. Пальцы вымазаны грязью, ногти на них желтые, потрескавшиеся и давно не стриженные, ремешки сандалии обросли мхом и ракушками. Короче, эта нога выглядела так, словно простояла на этой самой скале посреди реки в этой самой сандалии не одну тысячу лет.

К сожалению, она существовала не сама по себе, а была приделана к громадному телу, которое сейчас нависло над нашей лодкой.

– Скучаете, значит? – гулко вопросил великан весьма недружелюбным тоном. – Могу убить вас, если это поможет развеять скуку.

На нем была юбка, как у Картера, только вот ткани на нее пошло столько, что хватило бы оснастить парусами целую небольшую флотилию. Тело у него было человеческое, очень мускулистое, правда, шерсти на нем было побольше, чем у среднего мужчины. По правде сказать, ее было столько, что мне захотелось немедленно основать благотворительный фонд по эпиляции в особо тяжелых случаях. А голова его была очевидно и несомненно бараньей, с белой мордой, медным кольцом в носу и длинными извитыми рогами, на которых болталось множество бронзовых бубенцов. Светящиеся красные радужки широко расставленных глаз рассекали вертикальные щели зрачков. Наверное, описание у меня получилось довольно жуткое, но на самом деле этот исполинский человек-баран не очень меня напугал: зла я в нем не почувствовала. Пожалуй, от него больше веяло меланхолией, чем угрозой, как будто он проторчал на этом пустынном островке посреди темной реки так долго, что уже и забыл, для чего он здесь.

(Картер тут интересуется, с каких это пор я заделалась переводчиком с бараньего. Катер, отстал бы ты, а?)

Честно говоря, мне даже стало его жалко, этого печального великана. В его глазах была такая горечь одиночества… Мне даже не очень верилось, что он угрожает нам всерьез, пока он не достал из-за пояса два громадных ножа, таких же круто изогнутых, как и его рога.

– Ну что же вы молчите, – прогудел он. – В знак согласия, что ли?

– Нет-нет, спасибо, – очнулась я, с благодарностью отказываясь от заманчивого предложения. – Позволь пару коротких вопросов, если можно. Вопрос первый: ты когда-нибудь слышал о педикюре? И второй: кто ты такой?

– Ахха-ха-ха-ха, – рассмеялся гигант, немного срываясь на овечье блеяние. – Если бы вы знали мое имя, мне бы не пришлось представляться, и я свободно пропустил бы вас дальше. Но увы, теперь уже никто не помнит, как меня зовут. А это досадно, весьма досадно. Как вижу, вы добыли «Книгу Ра», оживили команду фараоновой лодки и провели ее до врат Четвертого Дома. Большое достижение, право. Так далеко еще никто не забирался. Поэтому мне очень жаль, что придется изрубить вас на части.

Он поднял свои ножи, по одному в каждой руке, и наклонился пониже. Рой светящихся шаров возбужденно кружил над палубой, злобно шипя: «Да, да! Изруби ее! Скорее!»

– Одну минуточку! – вскинула я руку. – А если мы назовем твое имя, ты нас пропустишь?

– Разумеется. Но только это никому не дано сделать, – вздохнул великан.

Мы с Картером переглянулись. Это был уже не первый раз, когда страж реки останавливал нашу лодку и требовал, чтобы мы под угрозой смерти назвали его имя. Видимо, для душ усопших египтян, а также для живых магов это считалось стандартным испытанием. Но сейчас мне что-то не верилось, что тест оказался настолько простым. Я ведь сразу узнала бараноголового бога, статую которого мы видели в Бруклинском музее. Значит, тут кроется какой-то подвох…

– Это же он, правда? – шепотом спросила я Картера. – Ну, этот мужик, который похож на Бульвинкля!

– Не называй его Бульвинклем! – зашипел Картер. Потом задрал голову и громко спросил: – Ты ведь Хнум, верно?

Бараноголовый бог глухо заворчал и для пробы рубанул одним ножом перила нашей палубы.

– Это еще один вопрос? Или это ваш окончательный ответ?

– Э-э… – растерялся Картер.

– Нет, не окончательный! – выпалила я, осознав вдруг, что мы чуть не угодили в ловушку. – Хнум – это твое обычное имя, да? А ты, видимо, хочешь, чтобы мы назвали твое истинное имя, твой рен.

Хнум величаво покачал головой, и бронзовые бубенцы на его рогах зазвенели.

– Это было бы славно. Да только, увы, никто его не знает. Даже сам я его забыл.

– Как можно забыть свое собственное имя? – удивился Картер и тут же спохватился: – Это был вопрос, на всякий случай.

– Я – часть Ра, – ответил бараноголовый бог. – Я – его воплощение в Нижнем мире и третья из его ипостасей. Но Ра давно уже не совершает своего путешествия по Реке Ночи, и я стал ему не нужен. Он бросил меня здесь, у врат Четвертого Дома, как заношенный плащ. Я стерегу врата, и нет у меня ни другой цели, ни назначения. Если бы кто-нибудь напомнил мне мое истинное имя, я бы вручил свой дух своим освободителям, и они помогли бы мне воссоединиться с Ра. А до тех пор мне нельзя покидать это место.

Странно было видеть, как десятиметровый великан с острыми ножами в руках мается и страдает, как заблудившаяся овечка. Мне ужасно захотелось ему помочь. И еще больше захотелось, чтобы несчастная овечка от своей великой печали не изрубила меня на куски.

– Если ты не помнишь своего имени, – осторожно начала я, – мы могли бы назвать тебе просто любое пришедшее на ум древнее имя. Как бы ты узнал, правильный ответ мы дали или нет?

Хнум рассеянно поводил ножами по воде.

– Я как-то об этом не думал.

В глазах Картера ясно читалось: «Ну и зачем ты ему это сказала?»

Бараноголовый бог жалобно заблеял, терзаясь раздумьями.

– Наверное, я узнал бы свой рен, если бы услышал его, – решил он. – Хотя и не уверен, конечно. Я ведь только часть Ра, поэтому я во многом не уверен. Я растерял почти все свои воспоминания, свое могущество… я даже не знаю толком, кто я такой. Все, что от меня осталось – это пустая оболочка.

– Если это всего лишь оболочка, значит, ты был воистину велик, – пробормотала я.

Мне показалось, что бог слегка улыбнулся, хотя по бараньей морде наверняка не скажешь.

– Мне жаль, что ты не знаешь моего истинного имени, – сказал он. – Ты славная девочка. Тебе достало ума и храбрости продвинуться по реке так далеко. Ты первая и лучшая из всех, кто был до тебя. И держишься ты отлично. – Он сокрушенно вздохнул, встряхнул головой и добавил: – Ну да ладно, что уж теперь. Пора переходить к убийству.

Первая и лучшая. В голове у меня лихорадочно завертелась одна мысль.

– Подожди, – сказала я. – Кажется, я знаю твое имя.

– Что, правда? – ахнул Картер. – Так скажи ему скорее!

Мне вспомнилась та строчка из «Книги Ра» – «первый из Хаоса». Я обратилась к памяти Исиды – единственной богини, которой было известно тайное имя Ра, и истинная природа бога солнца начала раскрываться передо мной.

– Ра был самым первым богом, который возник из Хаоса, – сказала я.

Хнум нахмурился.

– Это что, мое имя?

– Погоди, послушай сначала, – велела я. – Ты сказал, что без Ра чувствуешь себя неполным, что ты – лишь оболочка себя прежнего. Но то же самое можно сказать и обо всех остальных египетских богах. Ра – самый старый и самый могущественный из них всех. Он и есть настоящий источник Маат, как… как…

– Как стержневой корень всех богов, – подсказал Картер.

– Точно, – с облечением сдалась я. – Не имею представления, что такое стержневой корень, но звучит подходяще. За те столетия, что минули со дня ухода Ра, боги только слабели и чахли, потому что им не хватало Ра. Может, они и сами не хотят признать этого, но он – их сердце. Мы между собой все это время обсуждали, стоит возвращать Ра или нет. Мы не знали, почему это так важно… но сейчас я поняла.

Картер кивнул: кажется, идея его захватила.

– Ра – средоточие Маат. Чтобы боги одержали победу, Ра непременно должен вернуться.

– И именно поэтому Апоп тоже хочет, чтобы Ра пробудился от сна, – осенило меня. – Они же связаны – Маат и Хаос. И если Апоп проглотит Ра, когда бог солнца стар и слаб…

– То все боги погибнут, – закончил Картер. – Мир погрузится в Хаос.

Кнум повертел головой, изучая меня то одним красным глазом, то другим.

– Все это, конечно, очень интересно, – проговорил он, – но я так и не услышал своего тайного имени. Если хотите разбудить Ра, сначала дайте мне имя.

Я развернула «Книгу Ра», сделала глубокий вдох и начала читать первую часть заклинания. Вот вы сейчас наверняка подумали: «Брось, Сейди. Неужели твое суровое испытание состоит в том, чтобы просто прочесть, что написано в папирусном свитке? А что в этом такого сложного?»

Если вы действительно так подумали, значит, вы никогда не читали заклинаний. Попробуйте представить, что вы читаете вслух со сцены перед тысячей жутко придирчивых учителей, которые только и думают, как бы поставить вам отметку похуже. Или что вы читаете текст на чужом языке, глядя на его отражение в зеркале. А еще представьте, что все слова перемешаны как попало и вам по ходу дела приходится составлять их в правильные предложения. И наконец, представьте, что, если вы допустите хоть одну ошибку, споткнетесь на трудном слове или не там поставите ударение, вы умрете на месте. Представили? Отлично. Теперь соберите все это вместе и приблизительно узнаете, каково это – читать заклинание с древнего свитка.

Несмотря на все перечисленные трудности, я ощущала в себе странную уверенность. Нелепая абракадабра внезапно обрела смысл.

– Именую тебя Первым из Хаоса, – нараспев читала я, – Хнумом, который есть вечернее солнце Ра. Я призываю твой ба разбудить Великого Единого, ибо я есть…

Эта ошибка запросто могла бы стоить мне жизни. В этом месте в свитке значилось что-то вроде «внеси свое имя», и я чуть было так прямо и не прочитала.

Но я все-таки успела вовремя спохватиться и произнести правильно:

– Ибо я есть Сейди Кейн, возрождающая огненный трон. Я именую тебя Дыханием в Глине, Бараном Ночного Стада, Божественным Гончаром. Я именую тебя Хнумом, хранителем четвертых врат. Я возвращаю тебе твое имя. Я возвращаю твою сущность Ра.

И без того громадные глаза бога расширились, ноздри затрепетали.

– Да, – гулко отозвался он, пряча свои страшные кинжалы в ножны. – Славная работа, моя госпожа. Теперь я могу допустить тебя в Четвертый Дом. Но берегись огня и будь готова к встрече со второй ипостасью Ра. Он уже не примет твою помощь с такой благодарностью, как я.

– Что это значит? – насторожилась я.

Но бараноголовый бог уже рассеялся облаком тумана. Свиток «Книги Ра» втянул в себя остатки дыма и свернулся в плотную трубку. Хнум и его остров растворились во мраке. Нашу лодку понесло в узкий туннель.

– Сейди, – с чувством сказал Картер, – это было потрясающе.

В других обстоятельствах я бы от души порадовалась, что поразила его своими выдающимися талантами, но сейчас мне было не до того. Мое сердце колотилось, как бешеное, ладони взмокли, и я боялась, что от пережитого напряжения меня вывернет наизнанку. В довершение всего светящиеся шары оправились от шока и снова начали бунтовать.

«Не изрубил, – недовольно жаловались они. – Не изрубил!»

«Займитесь-ка своим делом, – сурово приказала я. – Полный вперед!»

– Эй, Сейди, – окликнул меня Картер. – А что это у тебя лицо такое красное?

В общем-то, мне было от чего разрумяниться, но, поглядев на Картера, я заметила, что его как будто всего залило красным светом. И не только его – вся лодка купалась в рубиновых отсветах. Я посмотрела прямо по курсу лодки и сдавленно заблеяла ничуть не хуже Хнума.

– О нет, – простонала я. – Опять это место. Не хочу…

Метрах в ста впереди туннель, по которому мы плыли, открывался в огромную пещеру, в которой плескалось уже знакомое мне пылающее Озеро Огня. Только в тот раз мы подходили к нему с какой-то другой стороны.

Лодка неуклонно набирала скорость, летя прямиком на пороги, крутые, как горки в аквапарке. А за этими порогами река обрывалась огромным огненным водопадом над озером, расположенным где-то в полумиле внизу. И сейчас мы мчались к этой пламенеющей пропасти без всякой надежды остановиться или свернуть.

«Полный вперед, – шептала наша команда, не скрывая злобного торжества. – Полный вперед!»

Наверное, до водопада оставалось меньше минуты, хотя нам это время показалось вечностью. Наверное, таково вообще свойство времени: когда тебе весело, оно мчится стрелой, а когда ты неумолимо движешься навстречу собственной мучительной смерти, оно ползет как черепаха.

– Мы должны развернуться! – забормотал Картер. – Даже если это не настоящий огонь, мы расшибемся в лепешку!

И он начал орать на огненные шары:

– Поворачивайте! Хватайте весла! Спасайте лодку!

Шары полностью игнорировали эти беспомощные команды, но с виду очень повеселели.

Я просто стояла и смотрела на этот смертельный водопад и Озеро Огня под ним. Волны жара накатывали на нас, как дыхание дракона, но меня трясло от холода. Я поняла, что сейчас произойдет.

– Возрожденный в огне, – прошептала я.

– Что? – в панике переспросил Картер.

– Это строчка из «Книги Ра». Мы не можем развернуться. Мы должны двигаться туда – прямо в озеро.

– Ты спятила? Мы же сгорим!

Я открыла сумку и покопалась в своих магических принадлежностях.

– Мы должны провести лодку сквозь огонь. Это же неотъемлемая часть ночного перерождения солнца, правильно? Ра делал это каждую ночь.

– Наверно, он негорючий, этот Ра!

До водопада оставалось метров двадцать, не больше. Трясущимися руками я вытащила палетку писца с углублениями для чернил и палочку для письма. Если вы никогда не занимались каллиграфией в лодке, несущейся по порожистой реке, на всякий случай сообщаю: это довольно трудно.

– Эй, ты что делаешь? – приставал Картер. – Завещание пишешь?

Я сделала глубокий вдох и обмакнула палочку в черные чернила. Мысленно представила себе нужный иероглиф и от души пожалела, что с нами нет Зии. Не только потому, что в Каире мы с ней так хорошо нашли общий язык – (Ой, Картер, да хватит тебе дуться. Я же не виновата, что она разобралась наконец, кто у нас в семье действительно выдающаяся личность!), – но и потому, что она настоящий спец в магии огня. А именно это нам сейчас и требовалось.

– Убери волосы, – скомандовала я Картеру. – Мне надо написать кое-что у тебя на лбу.

– Эй, я не собираюсь умирать с надписью «НЕУДАЧНИК» на физиономии…

– Я пытаюсь тебя спасти! А ну, быстро!

Картер послушно убрал рукой волосы со лба. Я старательно написала на его коже иероглифы «огонь» и «щит», после чего братец немедленно вспыхнул, как факел.

Со стороны это выглядело так, словно кошмарный сон обернулся явью. Братец скакал по палубе, сыпля весьма изощренными проклятиями, пока до него не дошло, что магическое пламя ничуть его не обжигает, а просто окружает защитным коконом.

– Что это за… – начал он и тут же, вытаращив глаза, заорал: – Держись!

Нос лодки уже навис над водопадом. Я торопливо черканула те же иероглифы на тыльной стороне ладони. Получилось, конечно, очень коряво, поэтому и сработало не так чтобы очень: защитное пламя вокруг меня замерцало несколькими бледными язычками. Но времени исправлять положение уже не было. Я изо всех сил вцепилась в перила палубы, и лодка сорвалась вниз.

Удивительно, сколько всего успевает прийти в голову, пока падаешь в огненную пропасть. Надо признать, сверху Озеро Огня выглядело очень красиво, как пламенеющая поверхность солнца. Интересно, мелькнула у меня мысль, это будет больно… или мы просто испаримся, ничего не почувствовав? Потом я почти перестала что-либо видеть из-за густого дыма и кружащего в воздухе пепла, но все-таки я вроде бы заметила в миле впереди очертания знакомого острова с черным храмом, где я впервые встретила Анубиса. Может, он заметит меня оттуда, мелькнула у меня слабая надежда. Заметит и примчится на помощь. Еще я подумала, что, возможно, мои шансы выжить в этом пекле немного возрастут, если я выпрыгну из лодки и просто нырну в озеро. Но для этого пришлось бы оторваться от перил, а мои руки категорически отказывались разжиматься. Не знаю, помогал ли мне хоть сколько-нибудь мой магический огненный щит, но потела я просто зверски. К тому же, судя по ощущениям, мой желудок и часть прочих органов остались где-то там, вверху водопада, тогда как сама я стремительно летела вниз.

Наконец с невнятным плюхом мы достигли дна.

Не знаю, как получше описать свои ощущения от погружения в озеро жидкого огня. Ну… оно пылает и жжется. И одновременно оно мокрое и плещется. Дышать я не осмеливалась, зато через некоторое время робко приоткрыла глаза. Вокруг не было ничего, кроме завихрений алого и желтого пламени. Значит, решила я, мы все еще под поверхностью. Правда, обнаружились и положительные моменты: мы все еще не сгорели дотла, и лодка продолжала двигаться вперед.

Неужели мои импровизированные защитные иероглифы все-таки сработали? Я с трудом могла в это поверить. Лодка стремительно мчалась сквозь вихри сумасшедшего жара, а у меня в голове звучали голоса нашей палубной команды – теперь уже не такие злобные, скорее даже радостные.

«Обновление, – ликовали они. – Новая жизнь. Новый свет».

Я даже приободрилась немного, пока не усвоила очередной неприятный факт: я все еще не могла вдохнуть. Мое тело изнемогало от нехватки воздуха. И к тому же жар становился почти нестерпимым. Я чувствовала, как мой защитный кокон тает, как чернильные иероглифы расплываются в неясное горячее пятно. Я вслепую пошарила вокруг и наткнулась на чью-то руку, от души надеясь, что она принадлежит Картеру. Крепко ухватившись за его ладонь, я почувствовала, что мне стало чуть легче. Пусть я не видела брата, но мне было приятно сознавать, что он рядом. Может, мне померещилось, а может, жар и вправду немного ослаб.

Как-то давно Амос сказал, что, когда мы вместе, наше могущество возрастает. Что мы усиливаем магические способности друг друга, просто находясь поблизости. И сейчас я действительно поверила, что это так и есть, и мысленно велела Картеру, чтобы он помог мне удержать наш огненный щит.

Лодка все еще летела сквозь огонь. Мне показалось, что мы вроде бы начинаем подниматься, но, возможно, я просто выдавала желаемое за действительное. В глазах у меня потемнело, легкие немилосердно жгло. А вдруг я вдохну огонь, подумала я, и выгорю изнутри, как Влад Меньшиков?

Я была уже на грани обморока, когда лодка резко рванула вверх и мы выскочили на поверхность.

Я шумно хватала ртом воздух, и не только потому, что наконец-то дорвалась до возможности подышать. Наша барка причаливала к берегу бурлящего озера перед большой каменной аркой, похожей на вход в какой-нибудь древний храм, как в Луксоре. Я по-прежнему крепко держала Картера за руку. Насколько я могла судить, мы оба были целы и даже невредимы.

А солнечная лодка и вовсе преобразилась. На обновленном белоснежном парусе золотом сияло изображение солнца. Сломанные весла теперь были целехоньки и даже покрыты свежей полировкой. Роспись на борту радовала глаз свежей черной, золотой и зеленой красками. В обшивке не осталось ни единой течи, а потрепанный навес на палубе снова превратился в роскошный шелковый балдахин. Ни трона, ни Ра под ним по-прежнему не было, но команда шаров сияла ярче и вела себя гораздо приветливее, деловито швартуя барку к причалу.

Тут уж я не сдержалась: крепко обняла Картера и разрыдалась у него на плече.

– Ты в порядке? – прохлюпала я сквозь слезы.

Он неуклюже выпутался из моих объятий и кивнул. Иероглиф на его лбу бесследно сгорел.

– Все благодаря тебе, – сказал он слегка подавленно. – А где это мы?..

– В Солнечном поместье, – отозвался знакомый голос.

По ступенькам причала спускался Бес. На нем красовалась новая, еще более кричащая гавайская рубашка, а штанами он и вовсе не озаботился, так и оставшись в плавках. И хотя карлика никак нельзя было назвать отрадой для глаз, я все-таки испытала большое облегчение, увидев его. Здесь, в Дуате, его могущество заметно прибавилось. Волосы Беса потемнели и буйно закурчавились, да и лицо помолодело, как будто он разом сбросил не один десяток лет.

– Бес, что ты так долго? – воскликнула я. – А Уолт и Зия…

– Они в порядке, – отозвался карлик. – Я ведь обещал вам, что мы встретимся в Четвертом Доме. – Он потыкал пальцем в надпись, вырезанную в известняке на опоре арки. – Смотри-ка, а раньше это место называлось просто Домом Отдохновения. Видно, они решили сменить название.

Надпись была сделана иероглифами, но я прочла ее без всякого труда.

– «Солнечное поместье», пансионат с медицинским уходом, – Бывший «Дом Отдохновения». Новая форма управления». Что это за…

– Пойдемте скорее, – поторопил нас Бес. – Пока ваш преследователь сюда не добрался.

– Какой еще преследователь? – удивился Картер.

Вместо ответа Бес молча указал на вершину водопада, до которого отсюда была добрая миля. Поначалу я не заметила ничего особенного, но потом на фоне алого пламени промелькнуло что-то белое, как будто человек в белом костюме мороженщика нырнул со скалы в огненное озеро. Ага… значит, тогда белое пятно во тьме мне тоже не померещилось. За нами действительно следили.

– Это Меньшиков, да? – подавленно спросила я, хотя и сама уже знала ответ. – Это… это…

– Это плохие новости, – подтвердил Бес. – А теперь пойдемте. Мы должны найти бога солнца.

20

Во владениях доброй гиппопотамихи

Сейди

Итак, на первом месте – больницы. На втором – школьные классы. Теперь я точно знала, что еще необходимо внести в список моих самых нелюбимых мест: дома, где живут старики.

Наверное, вас это удивит, потому что сама я много лет прожила в доме у бабушки с дедушкой. Но я имею в виду не просто дома, где живут люди преклонных лет, а учреждения, вроде пансионатов для престарелых. Один запах здесь чего стоит… жуткая смесь ароматов казенной еды и моющих средств. Обитатели (прошу прощения, пациенты) этих домов всегда выглядят удручающе жалкими и несчастными, поэтому тем более удивительно, отчего им принято давать такие абсурдно-оптимистические названия. «Солнечное поместье». Ради всего святого…

Пройдя в арку ворот, мы оказались в просторном зале – египетской версии дома престарелых. Свод поддерживали ряды ярко расписанных колонн с железными держателями для горящих факелов. Там и сям были расставлены горшки с чахлыми пальмами и неохотно цветущими кустами гибискуса, в безуспешной попытке сделать это унылое место более уютным. Широкие окна выходили на Озеро Огня. Прекрасный вид, подумала я, если, конечно, вы без ума от лавы и запаха горящей серы. Стены были расписаны сценками из египетской загробной жизни, а также броскими иероглифическими лозунгами вроде «Бессмертие в надежных руках» или «После 3000 лет жизнь только начинается!».

Повсюду сновали светящиеся шары или глиняные шабти в белых медицинских халатах, катя перед собой тележки с медикаментами или толкая кресла-коляски. Пациенты, напротив, особой живостью не отличались. Примерно дюжина согбенных фигур сидела в разных уголках зала, бессмысленно пялясь в пространство. Некоторые бродили вокруг, волоча за собой передвижные стойки с капельницами. У всех я заметила на руках браслеты с именами, написанными иероглифами.

Некоторые старики имели человеческий облик, у других были головы разных животных. Дряхлый пациент с головой журавля раскачивался взад-вперед на складном железном стульчике, поклевывая фишки на разложенной на низком столике доске для игры в сенет. Скрюченная старуха с седой и всклокоченной львиной гривой кружилась на месте в кресле-коляске, монотонно мяукая. Морщинистый старичок с синей кожей, росточком едва ли больше Беса, крепко обнимал каменную колонну и жалобно хныкал, как будто боялся, что колонна сбежит и бросит его одного.

Иными словами, более удручающую обстановку трудно себе представить.

– Что это за место? – сдавленно спросила я. – Что, все эти старики – боги?

У Картера вид был такой же ошарашенный, как и у меня. Бес нервно переминался с ноги на ногу, явно не зная, куда себя деть.

– Вообще-то я и сам тут в первый раз, – признался он. – Конечно, слухи ходили, но вот так чтоб своими глазами… – Он мучительно сглотнул, будто ему скормили целую ложку касторки. – Пойдемте к медсестринскому посту, спросим там.

Пост медицинской сестры представлял собой гранитную стойку в форме полумесяца, уставленную телефонами (не представляю, правда, куда они могли звонить из Дуата) и заваленную планшетами. На ней же располагался компьютер (еще одна новинка для Дуата) и знакомый с виду каменный диск размером с большую тарелку, посередине которого торчала треугольная пластинка. Зачем нужны солнечные часы, озадачилась я, если солнца здесь не бывает?

За стойкой спиной к нам возилась невысокая грузная женщина, расписывая на белой доске имена пациентов и время приема лекарств. Ее блестящие черные волосы были заплетены в косицу, свисавшую вдоль спины подобием огромного бобрового хвоста, а белый чепчик медсестры едва держался на ее широком затылке.

Мы были уже на полпути к стойке, как вдруг Бес замер и хрипло прошептал:

– Это она.

– Кто? – удивился Картер.

– Плохо дело, – забормотал Бес, которого я никогда не видела таким бледным. – И как я не догадался… Ладно, ребята, дальше идите без меня.

Я пригляделась к медсестре внимательнее. Со спины было видно только, что фигура у нее весьма внушительная: шея толще, чем мое туловище, руки мясистые, как окорока, и у кожи какой-то странный фиолетовый оттенок, но в целом я не поняла, чем она так сильно напугала Беса.

Я повернулась, чтобы спросить его напрямик, но Бес уже успел юркнуть за один из горшков с гибискусом и скрючиться за ним. Как будто этот чахлый кустик мог замаскировать его гавайскую рубашку.

– Бес, прекрати. Это глупо, – сказала я.

– Ш-ш-ш! Я невидим!

– Ладно, у нас нет времени на это, – вздохнул Картер, решительно направляясь к стойке. – Пойдем, Сейди.

– Прошу прощения, – громко обратился он к медсестре.

Та обернулась, и я ойкнула от удивления. Согласна, это было не очень вежливо, но я не удержалась, потому что медсестра оказалась гиппопотамом.

Нет, ничего обидного я не имела в виду. Она правда была гиппопотамом. У нее была вытянутая широкая морда с носом в форме перевернутого сердечка, жесткие усики, маленькие ноздри и широкая пасть с двумя здоровенными нижними резцами. Маленькие черные глазки почти терялись в складках толстой кожи, зато обрамляли эту физиономию роскошные густые черные волосы. Фигура ее тоже впечатляла: белый халат на ней не сходился, открывая взорам лифчик от бикини, который – как бы это выразиться поделикатнее? – пытался решить весьма серьезную задачу на редкость скудными средствами. Ниже выступал огромный розовый живот, наводящий на мысли о последнем месяце беременности.

– Чем могу помочь? – осведомилась она. Голос, кстати, у нее был очень приятный, особенно для гиппопотама. Хотя, если подумать, я вообще не слышала, чтобы гиппопотам разговаривал человеческим голосом.

– О, п-привет, – запинаясь, выдавила я. – Мы тут с братом ищем кое-кого… – Я глянула на Картера и обнаружила, что он совершенно возмутительно пялится на медсестру, причем отнюдь не на ее лицо. – Картер!

– А? – оторопело отозвался он, но тут же взял себя в руки. – Да. Прости. Ты ведь богиня, да? Таурт, кажется?

Пасть невиданной гиппопотамихи приоткрылась, выставив здоровые зубы еще сильнее. Я понадеялась, что это означает улыбку.

– О, как мило, что вы меня узнали! Да, милый, я Таурт. Вы сказали, что ищете кого-то? Наверное, родственника? Вы боги, да?

Куст гибискуса у нас за спиной задергался – похоже, Бес пытался под его прикрытием шмыгнуть за колонну. Глазки Таурт расширились.

– Это что, Бес? Бес! – позвала она.

После короткой паузы карлик вынырнул из-за куста, торопливо отряхивая рубашку. Физиономия у него сейчас была краснее, чем у Сета.

– Кажется, этому растению не хватает воды, – пробормотал он. – Схожу-ка я проверю остальные и…

Он бочком принялся отступать в глубь зала, но Таурт снова окликнула его, радостно помахав рукой:

– Бес! Это я, Таурт! Я здесь!

Бес застыл, как будто получил нежданный выстрел в спину, а потом с вымученной улыбкой повернулся.

– О… привет. И правда, это ты, Таурт. Ух ты! Таурт.

Медсестра торопливо выбралась из-за стойки, звонко цокая высоченными каблуками, которые на беременной гиппопотамихе смотрелись не очень уместно. Она распахнула толстые руки для сердечного объятия, а Бес одновременно протянул руку для рукопожатия. В результате, состыковавшись, они исполнили нечто вроде неуклюжего танца, обнимаясь и пожимая друг другу руки одновременно. Тут мне все стало предельно ясно.

– Вы что, раньше встречались, да? – спросила я.

Бес пронзил меня взглядом, который, будь его воля, пригвоздил бы меня к ближайшей колонне как кинжалом. Таурт трогательно зарделась, и я не без гордости подумала, что мне впервые в жизни удалось смутить крупное водное млекопитающее.

– О, это было довольно давно… – Таурт повернулась к карлику и оживленно спросила: – Как поживаешь, Бес? После того ужасного случая во дворце я опасалась, что…

– Отлично! – выкрикнул Бес почти с отчаянием. – Спасибо, отлично. А ты как? Отлично? Ну вот и отлично! Мы тут по очень важному делу, Сейди как раз начала тебе рассказывать…

И он с силой пнул меня в голень, что было совсем не обязательно.

– Да, верно, – заговорила я. – Мы разыскиваем Ра, чтобы его разбудить.

Если Бес надеялся таким образом сбить Таурт с прежней мысли, то его расчет полностью оправдался. Она так и застыла, разинув пасть, как будто я сказала нечто ужасное – например, что мы собираемся поохотиться на гиппопотамов.

– Разбудить Ра? – пролепетала она. – О… это… это непросто сделать. Бес, и ты им в этом помогаешь?

– Угу, – нерешительно отозвался Бес. – Так, знаешь, заодно…

– Бес очень нам помогает, – сказала я. – Наша подруга Баст попросила его присмотреть за нами.

О-о… кажется, зря я это сказала. Дружелюбие гиппопотамихи резко снизилось.

– Ясно, – холодно сказала она. – То есть он для Баст старается.

Не знаю, что я ляпнула не так, но попыталась исправить положение.

– Пожалуйста, помоги нам! Послушай, от этого зависит судьба всего мира. Нам очень-очень важно найти Ра.

Таурт со скептическим видом сложила руки на обширной груди.

– Милая моя, он же пропал тысячи лет назад. К тому же будить бога, который не хочет просыпаться, невероятно опасно. С чего вдруг вам это понадобилось?

– Расскажи ей, Сейди, – сказал Бес, осторожно пятясь, как будто снова хотел затаиться за цветочным горшком. – Таурт можно доверить любой секрет. Надежнее нее не бывает.

– О, Бес! – Гиппопотамиха тут же оживилась, трепеща ресницами. – Ты это серьезно сказал?

– Сейди, рассказывай уже! – взмолился Бес.

Я и рассказала. Все, без утайки. Показала Таурт «Книгу Ра», объяснила, почему нам так необходимо разбудить бога солнца. Сказала, что в противном случае Апоп восстанет из тьмы, вызвав всеобщий хаос и разрушения, что на закате мир погибнет, ну и так далее. Конечно, мимика у гиппопотамов небогатая, поэтому мне трудно было понять, что Таурт думает по этому поводу, но, пока я говорила, она все более взволнованно теребила прядку своих черных волос.

– Вот беда-то, – пробормотала она, когда я закончила. – Настоящая беда.

Она глянула через плечо на солнечные часы. Несмотря на полное отсутствие солнца, четкая тень от иглы указывала на иероглифическое изображение цифры пять:

– Вы уже опаздываете, – сказала она.

Картер, нахмурившись, уставился на часы.

– А разве это не Четвертый Дом Ночи?

– Да, милый, – подтвердила Таурт. – Его называют по-разному – Солнечное поместье, или Дом Отдохновения, но все это относится к Четвертому Дому.

– Тогда почему солнечные часы показывают пять? – спросил он. – Разве, пока мы здесь, мы не должны вроде как застрять на отметке четвертого часа?

– Нет, малыш, это работает немного не так, – вмешался Бес. – Течение времени в смертном мире не может остановиться просто оттого, что ты находишься в Четвертом Доме. И если ты намерен продолжить путешествие по пути бога солнца, тебе придется двигаться синхронно со временем.

Я уже чувствовала, что грядет какое-то головоломное объяснение. Лично я охотно осталась бы в блаженном неведении и продолжила поиски Ра, но Картер, само собой, не мог так это оставить.

– А что случится, если мы сильно отстанем? – полюбопытствовал он.

Таурт снова с тревогой покосилась на солнечные часы, стрелка которых уже слегка сместилась на пять с небольшим.

– Все дома связаны с определенным часом ночи. Вы можете оставаться в каждом доме столько, сколько захотите, но входить или выходить из них позволено обычно только в тот час, который им соответствует.

– О-хо-хо, – простонала я, потирая виски. – У вас там за стойкой не найдется чего-нибудь от головной боли?

– Да ладно тебе, Сейди, это же совсем не сложно, – сказал Картер с раздражающей снисходительностью. – Это похоже на вращающуюся дверь. Чтобы проскочить через нее, нужно дождаться, пока она провернется.

– Да, примерно так, – согласилась Таурт. – Хотя между домами обычно существует небольшой временной зазор. Четвертый Дом вы можете покинуть, когда захотите, но некоторые врата можно миновать только в строго определенный час. Например, войти в Первый Дом можно только на закате, а выйти из Двенадцатого Дома – только на рассвете. И врата в Восьмой Дом, который называют Домом Испытаний, открываются только на протяжении восьмого часа.

– Дом Испытаний? – насторожилась я. – Звучит отвратительно.

– Ну что вы, ведь с вами Бес, – отозвалась Таурт, косясь на карлика с мечтательным выражением. – Значит, все испытания для вас пустяк.

В паническом взгляде Беса, направленном на меня, ясно читалось: «Спаси меня!»

– Но если вы промедлите, – продолжала Таурт, – врата закроются раньше, чем вы до них доберетесь. И тогда вы окажетесь заперты в Дуате до завтрашней ночи.

– А если мы не остановим Апопа вовремя, – сказала я, – завтрашняя ночь попросту не наступит. Это я в состоянии понять.

– Так ты нам поможешь? – обратился Картер к гиппопотамихе. – Скажешь нам, где Ра?

Богиня снова принялась нервно накручивать на палец прядь волос. Ее руки представляли собой нечто среднее между нормальными человеческими руками и конечностями гиппопотама – с короткими пальцами-обрубками и толстыми ногтями.

– Это не так-то просто, милый, – сказала она. – Я не знаю. Четвертый Дом огромен. Может, Ра действительно где-то здесь, но здесь столько коридоров и комнат, что их так просто не обойдешь. У нас очень много пациентов.

– И вы что, никак их не отмечаете? – нахмурился Картер. – Даже списков не ведете? А план дома у вас имеется?

Таурт печально покачала головой.

– Я стараюсь изо всех сил, милый, но рук на все не хватает… Кроме меня здесь работают только световые шары и шабти, а старых богов так много. Тысячи.

Мое сердце упало. Я-то едва могла упомнить десяток богов, с которыми встречалась, но тысячи? В одном этом зале я насчитала с дюжину пациентов. В разные стороны от него расходились шесть длиннющих коридоров, и это не считая двух лестниц и трех лифтов. Может, мне померещилось, но по-моему некоторые коридоры возникли уже после того, как мы сюда вошли.

– А что, все эти старики – боги? – спросила я.

Таурт кивнула.

– Многие из них даже в древности были не более чем мелкими местными божествами, так что маги не посчитали нужным сажать их под замок. Вот они и хирели помаленьку, одинокие и всеми забытые, пока не оказались здесь. Теперь они просто ждут.

– Смерти? – тихо спросила я.

Таурт задумчиво посмотрела куда-то мимо меня.

– Хотела бы я знать, – ответила она. – Иногда они исчезают… Но я не знаю куда. Может, блуждают где-то по коридорам или находят себе новую палату и прячутся в ней. А может, действительно обращаются в ничто. Вся печаль в том, что это уже не имеет большого значения. В том мире, наверху, люди давно забыли их имена. А какой смысл в существовании, если никто не знает, кто ты такой и как тебя зовут?

Она перевела взгляд на Беса, как будто хотела ему что-то сказать.

Карлик тут же отвел глаза.

– Это ведь Мехит, верно? – торопливо сказал он, указывая на львиноголовую старуху, раскатывающую в кресле-коляске. – Кажется, у нее был храм в Абидосе. Не очень популярная богиня. Помнится, ее вечно путали с Сехмет.

Услышав имя Сехмет, старая львица глухо рыкнула, тряхнула гривой и снова принялась кружить на месте с монотонным мяуканьем.

– Печальная история, – вздохнула Таурт. – Она явилась сюда вместе со своим мужем, богом Онурисом. В прежние времена они были знаменитой парой. Однажды ему пришлось отправиться в Нубию, чтобы спасти ее. Так романтично… Потом они поженились. Конечно, мы все радовались, что у них все так хорошо. Думали, они будут счастливы вечно. Но со временем они оба оказались забыты. Сюда они пришли вместе, а потом Онурис пропал. Мехит сильно сдала после этого, совсем выжила из ума, бедняжка. Так и катается весь день по залу без всякой цели. И своего имени не помнит, хотя мы стараемся напоминать ей почаще.

Слушая ее, я думала о Хнуме, которого мы встретили на реке. Какой он был грустный и неприкаянный из-за того, что не помнил своего тайного имени. А теперь вот Мехит, которая только и может, что мяукать, рычать да нарезать круги на своей коляске, не помня ни своей былой славы, ни своей любви. А ведь таких богов здесь тысячи – немощных, никому не нужных стариков, которым не на что надеяться и которые не могут даже умереть.

– Таурт, как ты с этим справляешься? – спросила я подавленно. – Почему ты здесь работаешь?

Гиппопотамиха застенчивым жестом поправила свой белый чепчик.

– Это долгая история, милая. А времени у нас мало. Я ведь не сразу тут оказалась. Когда-то я была весьма почитаемой богиней-защитницей. Я отпугивала демонов… хотя, конечно, не так успешно, как Бес.

– Брось, ты была ужасно страшная, – проворчал Бес.

Гиппопотамиха вздохнула и покосилась на него с обожанием.

– Какой ты милый… Я и другими вещами занималась. Помогала матерям при родах…

– Потому что ты сама беременная, да? – поддержал беседу Картер, кивая на огромный живот богини.

– Нет, – вид у Таурт был донельзя озадаченный. – С чего ты взял?

– Но… э-э…

Надо было спасать положение. Кому как не мне?

– Так как же получилось, что ты занялась уходом за престарелыми богами? – поспешно вмешалась я.

Таурт снова глянула на часы, и я с тревогой заметила, что стрелка сместилась еще ближе к шести.

– Мне всегда нравилось помогать людям, но со временем стало ясно, что в Верхнем мире я никому уже не нужна.

На Беса она старательно не смотрела, но карлик все равно покраснел так, что мне стало за него страшно.

– В конце концов, кто-то же должен приглядывать за стариками, – продолжала Таурт. – Мне близка их печаль. И я не хуже них понимаю, каково это – ждать целую вечность, без всякой надежды…

Бес закашлял в кулак, потом нервно ткнул в сторону часов.

– Надо же, как время-то летит! Так вот, насчет Ра. Ты ведь давно здесь работаешь. Ты видела его здесь хоть раз?

Таурт немного помолчала, размышляя.

– Может, и видела, – сказала она неуверенно. – Много-много лет назад в одной из палат юго-восточного крыла появился какой-то бог с соколиной головой. Я тогда решила, что это Немти, но это вполне мог быть и Ра. Ему иногда нравилось являться в образе сокола.

– Покажи нам дорогу, а? – взмолилась я. – Может, если мы окажемся ближе, «Книга Ра» приведет нас к нему.

Таурт повернулась к Бесу:

– А ты что скажешь, Бес? Тоже попросишь меня о помощи? Ты сам действительно считаешь, что дети делают важное дело, или просто выполняешь поручение Баст?

– Нет! Да! – запутавшись окончательно, карлик раздраженно надул щеки, шумно выдохнул и уже спокойнее сказал: – В смысле, да, я считаю, что это важно. И да, я прошу тебя. Мне очень нужна твоя помощь.

Таурт деловито вынула из одного из держателей факел и зашагала к одному из коридоров.

– В таком случае нам сюда.

Мы шагали по бесконечным залам и коридорам магического дома для престарелых богов под предводительством медсестры-гиппопотамихи с факелом в руке. Поистине, обычная, ничем не примечательная ночь из жизни семьи Кейн.

Я уже потеряла счет палатам, мимо которых мы проходили. Большинство из них были закрыты, но в некоторых двери оставались распахнуты, так что я видела дряхлых богов, которые лежали на кроватях, бездумно уставившись в мерцающие голубые экраны телевизоров, или просто тихонько плакали в темноте. После двух-трех десятков таких палат я просто перестала в них заглядывать. Не было сил на это смотреть.

Я сжимала в руках «Книгу Ра», надеясь, что при приближении к богу солнца она станет горячей или подаст другой знак, но пока ничего примечательного со свитком не происходило. На каждом перекрестке Таурт медлила, прежде чем повернуть, так что вскоре я уверилась: она и сама толком не знает, куда ведет нас.

После еще нескольких коридоров и поворотов, на которые свиток никак не отреагировал, я начала впадать в отчаяние. Кажется, от Картера это не укрылось.

– Все будет в порядке, – негромко сказал он. – Мы обязательно его найдем.

Но у меня не шел из головы диск солнечных часов на медсестринском посту и неумолимо ползущая по нему тень от иглы. А еще я думала о Меньшикове. Очень хотелось верить, что после падения с водопада в Озеро Огня он превратился из обычного злобного мага в глубоко прожаренного, но большой надежды у меня на это не было. И если он все еще продолжает охоту за нами, значит, наверняка где-то недалеко.

Мы свернули в очередной коридор, и Таурт вдруг остановилась.

– Ох, бедняжка…

По коридору перед нами прыгала старуха в зеленом больничном халате и с лягушачьей головой. Присев, она лихо вспрыгивала на стену, сидела на ней некоторое время, а потом перескакивала на противоположную стену, преодолевая одним прыжком расстояние футов в десять. Туловище и конечности у нее были человеческие, но голова выдавала родство с амфибиями: покрытая влажной пупырчатой кожей бурого цвета, с большими выпученными глазами, которые вращались во всех направлениях. Время от времени старуха жалобно квакала – видимо, заблудилась.

– Ну вот, Хекет опять потерялась, – с сочувствием сказала Таурт. – Простите, я на минутку.

И она поспешила к старухе-лягушке.

Бес, улучив момент, выдернул из кармана своей пестрой рубашки носовой платок и нервно промокнул вспотевший лоб.

– А я-то еще думал, куда подевалась Хекет? – сказал он. – Давно про нее ничего не слышал… Она богиня лягушек, кстати.

– Никогда бы не догадался, – мрачно отозвался Картер.

Я смотрела, как Таурт ласково успокаивает старую богиню, обещая помочь ей вернуться в свою комнату, если только она перестанет метаться.

– Какая она чудесная, – вздохнула я. – Таурт, в смысле.

– Угу, – невнятно отозвался Бес. – Да, она хорошая.

– Просто хорошая? – возмутилась я. – Я же вижу, что ты ей нравишься! Почему ты так с ней…

Внезапно до меня дошло. Боже, какая же я толстокожая… Почти как Картер.

– Я поняла. Она же упомянула о дворце, где происходило что-то ужасное… Это она спасла тебя тогда в России, верно?

Бес, отдуваясь, отер платком взмокшую шею. Первый раз я видела, чтобы он так потел.

– П-почему ты так решила? – осторожно спросил он.

– Потому что ты в ее присутствии сам не свой! Как будто она увидела тебя… – Я собиралась сказать «без штанов», но потом сообразила, что гордого обладателя голубых плавок это бы не смутило. – Как будто она увидела тебя в жалком положении, и тебе не хочется вспоминать об этом.

Бес смотрел мимо меня на Таурт, и в его лице была та же горечь, как когда он смотрел на дворец князя Меншикова в Петербурге.

– Она всегда меня спасает, – сказал он подавленно. – Она всегда такая милая, добрая, самоотверженная… В древние времена все про нас думали, что мы встречаемся. И даже говорили, что мы чудесная пара, даже работа у нас общая – демонов отпугивать. Ну и красотой мы оба не отмечены, значит, хорошо подходим друг другу. Мы и вправду несколько раз проводили время вместе, но Таурт оказалась для меня слишком уж… слишком хорошей. А я тогда потерял голову из-за другой.

– Из-за Баст? – догадался Картер.

– Сразу ясно, да? – понурился карлик. – Ага, из-за Баст. Она была самой популярной богиней у простого люда, ну и я тоже пользовался большим успехом. Поэтому мы часто встречались на всяких религиозных праздниках. И потом, она была такая… ну, красивая.

Типичный мужской взгляд, подумала я. Все решает внешность, а чудесный характер остается без внимания. Впрочем, высказывать эти мысли вслух я не стала.

– Да куда там, – вздохнул Бес. – Баст всегда относилась ко мне как к младшему братишке. Она и до сих пор так относится. Как мужчина я ее абсолютно не интересую, но понял я это далеко не сразу. Зато я только о ней и думал, и боюсь, что все эти годы я обращался с Таурт… не очень хорошо.

– И все же она пришла к тебе на помощь в России, – заметила я.

Бес угрюмо кивнул.

– Мне тогда удалось послать сигнал бедствия. Я думал, может, Баст примчится и спасет меня. Или Гор. Или хоть кто-нибудь. Я же не знал, где они и что с ними. Я только знал, что в старину у меня было много друзей, и очень надеялся, что кто-нибудь из них выручит меня в беде. Но на мой зов о помощи откликнулась только Таурт. Она рискнула жизнью, чтобы проникнуть во дворец, как раз когда там играли шутовскую свадьбу карликов, своими глазами увидела, как надо мной глумятся при всем честном народе. Ночью она разбила мою клетку и освободила меня. Не думайте, что я не понимаю: я обязан ей всем. Но тогда, едва оказавшись на свободе, я просто сбежал… Мне было так стыдно из-за пережитого унижения, что я просто не мог смотреть ей в глаза. И каждый раз, когда я думаю о ней, я вспоминаю ту ночь во дворце… слышу тот хохот…

В его голосе звучала такая боль, как будто он рассказывал о событиях, случившихся вчера, а не триста лет назад.

– Бес, она же не виновата, – мягко сказала я. – Ты очень важен для нее. Поверь, это сразу видно.

– Слишком поздно, – вздохнул он. – Я причинил ей слишком много боли. Я хотел бы повернуть время вспять, но…

Он умолк. Таурт шагала к нам, заботливо ведя лягушачью богиню под руку.

– Пойдем с нами, милая, – терпеливо уговаривала она старуху. – Мы обязательно найдем твою комнату, только не надо больше прыгать.

– Это был прыжок веры, – проквакала Хекет. – Мой храм где-то здесь, неподалеку. Он находился в Кусе. Славный город Кус.

– Конечно, милая, – успокаивающе сказала Таурт. – Только сейчас твоего храма уже нет. Ни одного из наших храмов не осталось. Но у тебя есть славная, уютная комната, так что…

– Нет, – упиралась Хекет. – Жрецы станут приносить мне жертвы, я должна быть там…

Заметив меня, богиня-лягушка уставилась на меня большими желтыми глазами. Я тут же почувствовала себя мухой, которую вот-вот шлепнет липкий лягушачий язык.

– Это моя жрица! – заявила Хекет. – Она пришла навестить меня.

– Нет, милая, – возразила Таурт. – Это не жрица, это Сейди Кейн.

– Моя жрица, – проскрипела Хекет, похлопав меня по плечу влажной перепончатой лапой. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не скривиться от отвращения. – Скажи там, в храме, чтобы начинали без меня, ладно? Я подойду чуть позже. Скажешь им?

– Гм… Да, – кивнула я в некотором замешательстве. – Конечно, госпожа Хекет.

– Вот и славно, славно. – Желтые глаза незряче уставились в пространство. – А теперь поспать, поспать. Тяжелая это работа, вспоминать…

– Да, милая, – сказала Таурт. – Не хочешь пока прилечь в какой-нибудь из этих комнат?

Она бережно повела старуху в ближайшую пустую палату.

Бес проводил ее печальным взглядом.

– Последний я негодяй, – пробормотал он.

Наверно, мне стоило как-то его утешить, но моя голова была занята совсем другими мыслями. Как она сказала, Хекет? «Пусть начинают без меня». А еще «прыжок веры».

У меня вдруг перехватило дыхание.

– Сейди? – Картер вопросительно уставился на меня. – Что с тобой?

– Я знаю, почему свиток не указывает нам путь, – сдавленно сообщила я. – Я должна начать читать вторую часть заклинания.

– Но мы же еще не нашли Ра, – возразил Картер.

– И не найдем, если я не приступлю к заклинанию. Без этого поиск невозможен.

– В чем дело? – спросила Таурт, неожиданно появляясь рядом с Бесом. Тот чуть не выпрыгнул из своей гавайки.

– Заклинание, – объявила я. – Я должна совершить прыжок веры.

– Кажется, она заразилась маразмом от богини-лягушки, – заволновался Картер.

– Да нет же, балбес! – вспылила я. – Это единственный способ отыскать Ра. Я уверена в этом.

– Послушай, Сейди, – попытался урезонить меня Бес. – Если ты дочитаешь заклинание до конца, а мы к тому времени не успеем найти Ра, то…

– Я знаю. Заклинание ударит по мне.

Каждый маг знает, что такое ответный удар. Если заклинание не достигнет цели, вся магическая мощь «Книги Ра» ударит меня в лицо.

– Все равно, это единственный путь, – настаивала я. – У нас нет времени бродить по этим бесконечным коридорам, осматривая каждую палату. Ра проявится только тогда, когда мы позовем его. А для этого мы должны проявиться сами, хотя это большой риск. Вам придется вести меня. Я не смогу одновременно читать и смотреть под ноги. Вдруг я собьюсь?

– Ты отважная девочка, милая, – сказала Таурт, поднимая факел. – Не волнуйся, я поведу тебя. А ты читай, не отвлекайся.

Я развернула свиток в том месте, где начиналась вторая часть книги. Ряды иероглифов, которые раньше представлялись мне невнятной абракадаброй, выстроились в стройные предложения, чей смысл был мне кристально ясен.

– Я вызываю имя Ра, – начала я читать вслух, – спящего царя, властелина полуденного солнца, восседающего на огненном троне…

Вряд ли стоит повторять все заклинание целиком, но общую идею, думаю, вы уловили. Сначала в нем говорилось, как Ра восстал из моря Хаоса, как его свет воссиял над первозданными землями Египта и принес жизнь в долину Великого Нила. Я читала, и мне становилось все жарче и жарче.

– Сейди, – осторожно сказал Картер, – ты дымишься.

Трудно не запаниковать, услышав подобное замечание. Тем более что Картер был прав: дым густыми завитками валил от моего тела, образуя столб серого дыма, который потянулся дальше по коридору.

– Интересно, это мне мерещится, – сказал Картер, – или дым показывает, куда нам идти? Оу!

Последнее восклицание было вызвано тем, что я как следует наступила ему на ногу, умудрившись ни на секунду не отвлечься от чтения. Смысл этого действия был понятен без дальнейших разъяснений: «Заткнись и шагай вслед за дымом».

Таурт взяла меня под руку и бережно повела вперед. Бес и Картер держались по сторонам от нас, как почетный караул. Следуя за дымом, мы миновали еще два коридора, вышли на лестничную клетку и поднялись на один пролет вверх. Свиток в моих руках обжигал пальцы, я еле различала иероглифы сквозь валивший от меня дым.

– У тебя отлично получается, Сейди, – шепнула Таурт. – Кажется, я помню этот коридор.

Не знаю, по каким приметам она его узнала и как она вообще здесь ориентировалась, и выяснять сейчас не собиралась: все мое внимание было приковано к свитку. Сейчас текст заклинания повествовал о том, как солнечная барка Ра совершает свой путь по небу, о божественной мудрости царя богов и о его славных победах над Апопом.

По моему лицу катился пот. Глаза жгло так, что я всерьез разволновалась, не загорелись ли они на самом деле.

Когда я дошла до строчки «Ра, светило в зените…», мы уперлись в какую-то дверь.

На вид она ничем не отличалась от множества таких же дверей, которые мы видели по пути, но я решительно толкнула ее и перешагнула порог. Все это время я продолжала читать, хотя до конца заклинания оставалось совсем немного.

В комнате было совсем темно. В неровном свете факела Таурт я увидела, что на кровати неподвижно лежит старик, наверное, самый древний и дряхлый старик во вселенной. Лицо его покрывала сплошная сеть морщин, иссохшие руки походили на палки, а кожа истончилась и стала до того прозрачной, что сквозь нее было видно каждую вену. Сказать по правде, по сравнению с этой жалкой телесной оболочкой некоторые мумии в Бахарии и то выглядели полными жизни.

– «Свет Ра возвращается», – прочитала я, кивнув на плотно сдвинутые тяжелые шторы. Уловив намек, Бес и Картер тут же растянули их в стороны, и комнату затопили красноватые отсветы огненного озера. Старик не пошевелился. Его губы были сжаты так плотно, словно срослись между собой.

Я подошла вплотную к его кровати, продолжая читать. Я описывала, как Ра просыпается на рассвете, садится на свой огненный трон и его барка начинает подниматься в небо, а растения на земле поворачиваются вслед за солнцем, дарующим тепло.

– Не работает, – пробормотал Бес.

Во мне снова начала зарождаться паника. Мне оставалось прочесть всего две строчки, и я уже чувствовала, как мощь заклинания, не находя цели, начинает разворачиваться на меня. Дым валил все гуще, и его запах нравился мне все меньше и меньше. Слишком он наводил на мысли о шкварках, которые останутся от меня в ближайшие секунды. Если Ра сейчас же не проснется, я сгорю заживо.

Бог по-прежнему лежал неподвижно, плотно сжав рот. Рот… Ну конечно же.

Пристроив свиток на краешке кровати, я прижала его одной рукой, стараясь удержать в раскрытом состоянии, и произнесла: «Я воспеваю славу бога солнца».

Вторую руку я требовательно протянула к Картеру и пощелкала пальцами.

Слава богам, он сразу все понял.

Торопливо перетряхнув мою сумку, он вложил мне в ладонь черный нож нетжери, полученный от Анубиса. Вот он, тот самый момент, когда без обряда Отверзания Уст не обойтись.

Я коснулась лезвием старческих губ и прочла последнюю строчку заклинания: «Проснись, мой повелитель, с сиянием нового дня».

Старик разжал губы и сделал жадный вдох. Дым тут же спиралью устремился в его открытый рот, как в воронку пылесоса, а вместе с ним в его тело влилась и магия заклинания. Моя температура стремительно опустилась до нормальной. Я едва не рухнула от изнеможения и невероятного облегчения.

Веки Ра дрогнули и поднялись. С ужасом и восхищением я наблюдала, как живая кровь снова наполнила его вены, так что сморщенная высохшая кожа бога чуть расправилась, словно старый сдувшийся шар снова наполнили воздухом.

Он повернулся ко мне, и я встретилась с мутным взглядом его затянутых бельмами глаз. Старик прошамкал что-то невнятное.

– Он так и остался старым, – с тревогой заметил Картер. – Разве он не должен был сразу помолодеть?

Таурт присела перед Ра в реверансе (почти смертельный трюк для беременного гиппопотама на каблуках) и привычным жестом медсестры пощупала ему лоб.

– Он же еще не в полной силе, – сказала она. – Для этого вы должны завершить ночное путешествие.

– И прочесть третью часть заклинания, – сообразил Картер. – У него ведь есть еще одна ипостась, верно? Скарабей.

Бес кивнул, хотя и без особого воодушевления.

– Ага, Хепри. Жук, извиняюсь, навозный. Может, если мы найдем последнюю недостающую часть его души, он возродится по-настоящему.

Ра расплылся в беззубой улыбке.

– Зебры! Хорошо! – пролепетал он.

Я до того утомилась, что подумала, будто не расслышала его как следует.

– Прости… ты сказал – зебры?

Старик просиял, как ребенок, только что увидевший нечто невероятно чудесное.

– Горностаи заболели.

– Л-л-ладно, – с опасливым вздохом сказал Картер, – может, ему нужны его вещи…

Он вытащил из-за пояса посох и цеп и вручил их Ра. Старик тут же засунул конец посоха в рот и принялся сосать его, как пустышку.

Меня стало одолевать беспокойство, причем не только из-за состояния Ра, хотя и оно обескураживало. Но сейчас меня больше мучило другое: сколько прошло времени? И где, интересно, Влад Меньшиков?

– Нужно доставить Ра на лодку, – сказала я. – Бес, ты сможешь?..

– Ага. Прости великодушно, повелитель Ра, мне придется тебя понести.

Карлик ловко поднял старика с постели, и мы заторопились обратно. Истощенный старик весил совсем немного, так что Бес нес его без особого напряжения, даже несмотря на свои короткие ножки. Мы неслись по бесконечным коридорам назад к выходу, а Ра весело заливался: «Уиии! Уиии!»

Оставалось только порадоваться, что он так хорошо проводит время, потому что лично я пребывала в жутко подавленном состоянии. Мы потратили столько сил, прошли через столько опасностей… и ради чего? Чтобы разбудить вот это слабоумное существо? У Картера вид тоже был сумрачный – вероятно, он сейчас размышлял о том же самом.

Мы неслись бегом мимо остальных дряхлых богов, вызвав среди них изрядное оживление. Кое-кто указывал на нас трясущимися руками, издавая булькающие звуки, а один старик с шакальей головой грохнул об пол стойкой для капельницы и прокричал: «Солнце идет! К нам пришло солнце!»

Когда мы домчались до вестибюля, Ра слабо засучил ногами, свесил голову набок и прокряхтел что-то вроде: «Ох-ох, на полу, на полу».

Я поначалу решила, что он просит опустить его на пол, но потом заметила, что он смотрит на что-то блестящее. На полу, прямо у меня под ногами, валялся серебряный кулон: знакомый амулет в форме змеи.

Меня пронзило таким холодом, что я даже слегка пожалела о тех недавних моментах, когда я вся дымилась от жара.

– Меньшиков, – сказала я, стуча зубами. – Он был здесь.

Картер выхватил жезл и, медленно поворачиваясь, настороженно осмотрел зал.

– Ну и куда же он подевался? Не мог же он просто обронить здесь эту штуку и уйти?

– Он нарочно ее тут бросил, – догадалась я. – Чтобы подразнить нас.

Едва сказав это, я уже не сомневалась, что права. Я почти слышала сиплый хохот Меньшикова, который преспокойно продолжил свое путешествие вниз по реке, оставив нас позади.

– Нам надо добраться до лодки! – вскричала я. – Скорее, пока…

– Сейди.

Я обернулась. Бес с убитым видом указывал на стойку медсестринского поста.

– О нет, – простонала Таурт. – Нет, нет, нет…

Тень от стрелки на солнечных часах застыла на восьми. Это означало, что даже если мы немедленно покинем Четвертый Дом и сумеем успешно миновать Пятый, Шестой и Седьмой дома, это ни капельки нам не поможет. Потому что, судя по объяснениям Таурт, врата Восьмого Дома уже будут наглухо закрыты до следующей ночи.

Неудивительно, что Меньшиков не стал тратить время и силы на то, чтобы вступить с нами в бой.

Мы все равно его уже проиграли.

21

Мы выигрываем время

Картер

Я-то думал, что после того ужасного прощания с Зией на вершине Великой пирамиды хуже мне уже не станет. Оказывается, даже в этом я ошибался.

Сейчас, стоя на причале Озера Огня, я окунулся в такую безнадегу, что лучшим выходом мог быть только прыжок в кипящую лаву. По крайней мере не придется больше мучиться.

Так нечестно, крутилось у меня в голове. Мы проделали такой путь. Мы столько раз рисковали жизнью. И в итоге не уложились по времени! Теперь все кончено, мы проиграли. Но как вообще можно было разбудить Ра за отпущенное время? Это же в принципе невозможно! Кто придумал такие дурацкие правила?

«Картер, это не игра, – раздался в моей голове голос Гора. – Никто не рассчитывал ваш путь так, чтобы сделать его возможным. Но ты должен продолжать идти».

Я не понимал зачем. Какой смысл? Врата Восьмого Дома уже захлопнулись. Меньшиков опередил нас.

Может, его план в этом как раз и заключался? Позволить нам разбудить Ра, но не дать провести обряд до конца, чтобы бог солнца так и остался дряхлым и слабым. А после этого запереть нас в Дуате, пока сам Меньшиков с помощью какой-нибудь злой магии освободит Апопа и выпустит его в мир. Ра не вернется, рассвет нового дня не наступит. Апоп восстанет и уничтожит всю человеческую цивилизацию. Наши друзья в Бруклине будут сражаться всю ночь напрасно. Ровно через сутки, когда мы наконец сможем выбраться из Дуата, нашим глазам предстанет только тьма и разоренные, заледенелые пустоши, которыми правит Хаос. Все, что нам дорого, погибнет безвозвратно. А потом Апоп поглотит Ра и восторжествует окончательно.

Так для чего же нам рваться вперед, если последняя битва уже проиграна?

«Истинный полководец никогда не падает духом, – сказал Гор, – и продолжает вселять веру в победу в свои войска. Он всегда храбро ведет их вперед, даже навстречу смерти».

«Ты меня очень подбодрил, господин Оптимист, – мрачно отозвался я. – Кстати, не припомню, когда это я приглашал тебя обратно к себе в голову».

Но, как бы я сейчас ни раздражался на Гора, приходилось признать его правоту. Помнится, Сейди тоже говорила о надежде. И о вере в то, что мы сможем создать Маат из Хаоса, даже если поначалу это кажется невозможным. Наверное, в этом и есть главный смысл: не оставлять попыток и продолжать верить, что мы можем спасти от уничтожения хоть что-то важное.

Амос, Зия, Уолт, Жас, все остальные наши ученики… они ведь рассчитывают на нас. Может быть, наши друзья еще живы, а значит, мы не имеем права сдаваться. Мы не можем предать их.

Таурт проводила нас до причала, и сейчас двое ее подручных шабти грузили Ра на борт лодки.

– Бес, прости меня, – сказала она огорченно. – Мне так жаль, что я не смогла сделать для вас больше…

– Это не твоя вина. – Бес протянул ей руку, как будто хотел пожать ей ладонь, но, как только их пальцы соприкоснулись, он крепко ее обнял. – Таурт, твоей вины нет ни в чем.

– О, Бес… – растроганно всхлипнула Таурт.

– Уиии! – ликующе завопил Ра, когда шабти внесли его в лодку. – Вижу зебр! Уиии!

Романтическое мгновение было безнадежно загублено. Бес смущенно откашлялся. Таурт отступила, выскользнув из его объятий.

– Ну… вам пора, – сказала она. – Может, Иалу даст вам ответ.

– Иалу? – переспросил я. – А кто это?

Таурт не то чтобы улыбнулась, но ее покрасневшие глаза чуть потеплели.

– Не кто, милый, а что. Иалу – это место. Так иногда называют Седьмой Дом. Передай от меня привет своему отцу.

– Там будет папа? – удивился я, слегка воспрянув духом.

– Счастливо, Картер и Сейди. Удачи вам, – сказала Таурт, целуя каждого из нас в щеку. По ощущениям это было похоже на кратковременную стыковку с дружелюбным, колючим и слегка влажным дирижаблем.

Гиппопотамиха бросила прощальный взгляд на Беса. Я в таких вещах мало что понимаю, но тут даже я догадался: еще немного и она расплачется. Больше задерживаться она не стала: повернулась и полезла обратно вверх по лестнице, а за ней и ее помощники-шабти.

– Горностаи болеют, – глубокомысленно изрек Ра.

Осененные этим перлом божественной мудрости, мы погрузились на борт. Светящиеся шары привели в движение весла, и солнечная лодка отвалилась от причала.

– Кушать, – пробормотал Ра, задумчиво жуя обрывок веревки.

– Это же не едят, дурень ты старый, – проворчала Сейди, отбирая у него веревку.

– Послушай-ка, девочка, – сурово одернул ее Бес. – Может, не стоит называть царя богов старым дурнем, а?

– А если он такой и есть? – вспылила Сейди. – Давай-ка, Ра, ступай под навес. Я хочу проверить кое-что.

– Навес не хочу, – пробормотал старик. – Зебры.

Сейди попыталась ухватить его за руку, но старый бог с неожиданным проворством увернулся от нее и высунул язык. Потеряв терпение, Сейди выдернула фараонов посох у меня из-за пояса (без спросу, разумеется) и потрясла им перед лицом старика, как костью перед собакой.

– Хочешь посох, Ра? Славный, вкусный посох!

Ра неуверенно ухватился за посох и потянул его к себе. Медленно пятясь, Сейди кое-как заманила Ра под навес, продолжая двигаться к пустому постаменту. Как только Ра шагнул вслед за ней, вокруг него полыхнул ярчайший свет, полностью меня ослепив.

– Картер, смотри! – услышал я возбужденный вопль сестрицы.

– Я бы с радостью, но пока не могу, – проворчал я, отчаянно моргая и пытаясь увидеть хоть что-нибудь сквозь желтые блики в глазах.

А потом…

На прежде пустом постаменте теперь высилось кресло, которое на первый взгляд состояло из расплавленного, текучего золота. Я не сразу понял, что это не золото, а настоящий живой огонь, который каким-то чудом покрывает тонкая резьба в виде сияющих белых иероглифов. Это был он – огненный трон из видения Сейди, точь-в-точь такой, каким она его описывала. И честное слово, в реальности он оказался самым прекрасным и в то же время самым жутким предметом обстановки, какой мне приходилось видеть.

Ра тоже отчасти преобразился. Поношенный больничный халат исчез, вместо него солнечный бог был облачен теперь в царский наряд с широким золотым воротником, который казался чересчур тяжелым для морщинистой шеи и усохших плеч старика. Однако все эти чудеса не произвели на Ра ровно никакого впечатления. А может, он их и вообще не заметил.

– Садись же, – предложила ему Сейди.

– Не хочу на кресло, – пробормотал старик.

– Смотри-ка, почти связный ответ, – заметил я. – Похоже, он начинает что-то соображать, а? Хороший признак.

Рано я обрадовался.

– Зебры! – возликовал Ра, выхватил у Сейди посох и с неожиданной прытью заковылял по палубе, взмахивая руками и покрикивая: – Уиии! Уиии!

– Владыка Ра! – встревоженно ахнул Бес. – Осторожнее!

Я бросился царю богов наперехват, чтобы не дать ему свалиться за борт, но не решился схватить его в охапку: мало ли как отреагирует наша преданная своему повелителю команда шаров? Впрочем, Ра избавил меня от сложного выбора, решив проблему самостоятельно: с разбегу врезался лбом в мачту и опрокинулся навзничь.

Мы всем скопом бросились к нему, ожидая самого страшного, но старый бог выглядел лишь слегка оглушенным. Мы подняли его и потащили обратно к навесу. Ра пускал слюни и лепетал что-то бессвязное, но в общем вел себя довольно смирно. В конце концов нам удалось усадить его на трон. Кстати, это оказалось не так-то просто, потому что температура вокруг трона достигала, наверно, тысячу градусов, не меньше, а мне совсем не хотелось превратиться в уголек (за сегодняшнюю ночь игры с огнем и так меня уже несколько достали). Богу, однако, этот сумасшедший жар никакого неудобства не причинял.

Мы отступили назад, глядя на царя богов, который мирно похрапывал, скрючившись на троне и прижимая к груди посох, как плюшевого мишку. Я на всякий случай пристроил ему на колени еще и цеп: вдруг полный комплект царских регалий наполнит его новой силой или сделает что-нибудь еще хорошее. Надежды не оправдались.

– Больные горностаи, – пробормотал Ра, сладко причмокивая во сне.

– Узрите же Ра во всей его славе, – с горечью обронила Сейди, глядя на эту плачевную картину.

Бес уставился на нее с нескрываемым раздражением.

– Конечно, девочка, продолжай. Отведи душу. Мы, боги, просто обожаем, когда смертные потешаются над нами.

– Прости, Бес, – тут же отозвалась Сейди, виновато понурившись. – Я не хотела…

– Неважно, – огрызнулся карлик и с сердитым видом утопал на самый нос, повернувшись к нам спиной.

– Слушай, я правда не хотела… – сказала Сейди, бросив на меня умоляющий взгляд.

– Да ладно, он сейчас просто не в себе, – постарался я успокоить ее. – Как и мы все. Ничего, все наладится.

Сейди порывисто смахнула с щеки слезинку.

– Весь мир вот-вот погибнет, мы застряли в Дуате, а ты думаешь, что все наладится?

– Скоро мы встретимся с папой, и он обязательно что-нибудь подскажет. – Я старался говорить уверенно, хотя в душе испытывал то же отчаяние, что и Сейди. Но ведь полководцы не падают духом, так?

Озеро Огня становилось все уже, пока его берега не сблизились, а кипящая лава не превратилась вновь в темную воду. Багровые отблески у нас за спиной отдалились и погасли. Течение реки ускорилось, и я понял, что мы вошли в Пятый Дом.

Я думал о папе и о том, может ли он в самом деле хоть чем-нибудь нам помочь. Последние месяцы мы вообще очень мало общались. Хотя чему удивляться, он ведь теперь повелитель загробного мира. Наверное, телефонная связь там не очень налажена… Конечно, я хотел его увидеть. Хотя перспектива встречи с отцом в момент самого большого провала в моей жизни заставляла меня нервничать.

Огненный трон сиял во тьме так ярко, что на него было больно смотреть. Вся наша лодка, как огромная лампа, освещала темные берега теплым золотым светом.

По обеим сторонам реки из мрака выступали призрачные селения. Полупрозрачные призраки – потерянные души – выбегали на берег и смотрели, как мы проплываем мимо. Наверное, после многих тысячелетий тьмы новое явление солнечного бога стало для них потрясением. Многие из них как будто хотели закричать от радости, но из их безмолвных ртов не доносилось ни звука. Призраки протягивали к Ра бесплотные ладони и счастливо улыбались, греясь в лучах его теплого света. Когда этот свет падал на них, их тела как будто становились плотнее, на лице проступали краски, даже одежда приобретала цвета. Лодка плыла мимо, и тени снова таяли во мраке, но их радостные лица и восторженно воздетые руки по-прежнему стояли у меня перед глазами.

Мне даже как будто полегчало немного. По крайней мере бедные души увидели солнце напоследок, перед тем как мир окончательно сгинет в пучине Хаоса.

Мои мысли непрестанно возвращались к Амосу и нашим друзьям. Как они там, в Бруклине? Живы ли они еще? Как им удается оборонять наш дом от наемников Влада Меньшикова? Наверное, они так ждут, когда же мы появимся вместе с Ра… И еще я думал, удастся ли мне еще разок увидеть Зию. Хотя бы попросить у нее прощения за то, что я так ее подвел.

Пятый и Шестой дома наша лодка миновала быстро, хотя я толком не понимал, сколько времени прошло. Позади остались призрачные селения, берега, сложенные из костей, и большие пещеры, где стаями носились заблудшие ба, неловко натыкаясь на стены и роя́сь вокруг нашей лодки, как мотыльки вокруг уличного фонаря. Пришлось преодолеть и несколько опасных с виду порогов, хотя светящиеся шары справились с ними с ловкостью бывалых моряков. Пару раз из реки выныривали здоровенные чудовища, похожие на драконов, но Бес встретил их своим фирменным «БУ!», от которого монстры, жалобно взвыв, тут же шли ко дну, пуская пузыри. Ра подремывал на своем пылающем троне, время от времени сладко всхрапывая.

Наконец река замедлила течение и разлилась шире, бурная стремнина успокоилась, превратившись в шелковистую гладь, напоминающую расплавленный шоколад. Своды огромной пещеры, куда вошла солнечная лодка, были выстланы голубыми кристаллами. Свет от солнечной лодки отражался в них ярким блеском, так что казалось, будто само дневное светило катится по ясному голубому небосводу. Берега поросли пальмами и тростником, за ними виднелись пологие зеленые холмы с уютными домиками из саманного кирпича. Над нашими головами со звонкими кликами протянулась стая гусей. Воздух был напоен ароматом цветущего жасмина и свежевыпеченного хлеба. Хотя на душе у меня по-прежнему было тревожно, я почувствовал, что мое тело погружается в состояние умиротворения и покоя: такое ощущение бывает, например, когда возвращаешься домой после долгого и трудного путешествия и с блаженным вздохом растягиваешься на кровати.

– Вот они, Поля Иалу, – объявил Бес, который тоже немного растерял свою мрачность. – Египетский загробный мир для праведных душ. Седьмой Дом Дуата. Ну а вы, наверное, назвали бы его раем.

– Не подумайте, что я жалуюсь, – смешалась Сейди. – Тут, конечно, гораздо лучше, чем в Солнечном Поместье, и к тому же наконец-то запахло едой. Но это, случайно, не означает, что мы умерли?

Бес покачал головой, слегка улыбнувшись.

– Нет, не означает. Раньше Ра каждую ночь проплывал через это место и устраивал тут привал, чтобы отдохнуть, подкрепиться и пообщаться с хозяином этих мест. А потом отправлялся дальше. Впереди его ожидала самая опасная часть путешествия.

– С хозяином этих мест? – осторожно переспросил я, хотя и сам уже обо всем догадался.

Наша лодка повернула к причалу, где уже стояли, встречая нас, мужчина и женщина.

Папа оказался в своем обычном коричневом костюме, но его лицо слегка отливало синевой. Мама чуть светилась призрачным светом, и ее ноги не касались досок.

– Ну конечно, – отозвался Бес. – Ведь это Дом Осириса.

– Сейди! Картер! – Папа широко распахнул объятия и крепко обнял нас двоих, как маленьких. Но мы ничуть не возражали.

Он был совсем как живой человек, из плоти и крови, до того похожий на себя прежнего, что я с трудом сдержался, чтобы не зареветь, как девчонка. Бородка у него была аккуратно подстрижена, гладко выбритая голова блестела, и даже запах одеколона оказался тем же самым, с легким ароматом амбры.

Отступив на шаг, он внимательно изучил нас, весело блестя глазами. Сейчас я даже мог бы принять его за обычного смертного, вот только при внимательном взгляде сквозь его нынешний облик проступал как будто второй слой реальности, как наложенное поверх отражение мужчины с синей кожей, в белых одеждах и короне фараона. На шее у него висел амулет джед, символ Осириса.

– Папа, – сказал я, – у нас ничего не вышло.

– Ш-ш-ш, – остановил он меня. – Не будем сейчас об этом. Сейчас время для отдыха, восстановления сил и обновления.

А мама сказала с улыбкой:

– Мы внимательно следили за вашими успехами. Вы оба у меня такие храбрые.

Видеть ее сейчас было так же больно, как и папу. Даже еще тяжелее, наверно. Я ведь не мог ее даже обнять, как нельзя обнять туман, и, когда она ласково коснулась моей щеки, я почувствовал лишь теплое дуновение воздуха. Выглядела она точь-в-точь такой, какой я ее помнил: белокурые волосы рассыпались по плечам, синие глаза полны жизни… Но это был лишь дух, призрак. Мамино белое платье как будто было соткано из дыма, а когда я смотрел на нее в упор, ее силуэт словно растворялся в ярком свете солнечной лодки.

– Я так горжусь вами, мои милые, – сказала она. – Пойдемте, мы приготовили для вас настоящий пир.

Они двинулись к берегу. Мы с Сейди молча шагали следом, едва справляясь с нахлынувшими чувствами. Бес снова взялся нести престарелого бога, который, после того как врезался в мачту и хорошенько вздремнул, пребывал в отличном расположении духа. – О, хорошо. Пир! А зебры? – высказался он, одарив всех присутствующих лучезарной беззубой улыбкой.

Призрачные слуги, одетые в древнеегипетские юбки и сандалии, проводили нас в установленный прямо на траве шатер, вокруг которого высились статуи богов в человеческий рост. По пути нам пришлось перейти по изогнутому пешеходному мостику через ров с водой, в котором плескались белые крокодилы-альбиносы. Я тут же подумал о нашем Филипе Македонском и о том, что творится сейчас в нашем Бруклинском Доме.

А когда мы вошли в шатер, я так и замер с открытым ртом.

Пир был накрыт на длинном столе красного дерева – нашем столе, за которым мы обедали всей семьей в нашем доме в Лос-Анджелесе. Я даже разглядел дырку, которую когда-то проковырял в столешнице своим первым складным швейцарским ножиком. Пожалуй, это был единственный случай, когда отец разозлился на меня по-настоящему. И стулья были те же самые – стальные с кожаными сиденьями, точь-в-точь как мне запомнилось. А когда я огляделся по сторонам, то обнаружил, что вид вокруг шатра как будто мигает: вместо зеленых холмов и сияющего голубого неба загробного мира вдруг проявлялись белые стены нашего старого дома и огромное окно, выходящее на океан.

– Ой… – тихонько пискнула Сейди, уставившись на середину стола.

Среди тарелок с пиццей, мисочек с посыпанной сахаром клубникой и прочей вкуснятины возвышался большой бело-голубой торт-мороженое. Именно такой, как мы с Сейди ухитрились взорвать на ее дне рождения.

– Надеюсь, вы не против? – с улыбкой спросила мама. – Я тут подумала: как жаль, что вы тогда его так и не попробовали. С днем рождения, Сейди.

– Прошу вас, мои дорогие, садитесь, – сказал папа, приглашающе раскинув руки. – Бес, дружище, может, усадишь владыку Ра во главе стола?

Я присел на стул, который находился на противоположном конце стола от Ра, надеясь, что тогда шумно чавкающий повелитель богов не сможет заплевать меня едой, но мама меня остановила:

– О нет, дорогой, не сюда. Садись рядом со мной. А это место… для другого гостя.

Ее губы чуть дрогнули, как будто последние слова отдавали горечью.

Я оглядел стол. Нас было шестеро, а стульев приготовлено семь.

– А кто еще придет? – поинтересовался я.

– Анубис, да? – с надеждой спросила Сейди.

– Нет, не Анубис, – чуть заметно усмехнулся папа. – Хотя не сомневаюсь, он очень охотно присоединился бы к нам, если бы мог.

Сейди тут же сникла, словно кто-то выпустил из нее воздух. (Да, Сейди, это было очень заметно.)

– Ну и куда же он подевался? – пробурчала она уныло.

Папа замялся всего на мгновение, но сразу стало ясно, что ему тоже слегка не по себе.

– Он далеко. Может, давайте поедим, а?

Я сел рядом с мамой, и призрачный слуга положил на мою тарелку здоровенный ломоть торта. Наверное, вы думаете, что мне кусок в горло не лез. Какой уж тут аппетит, если мы обрекли весь мир на погибель, провалив свою миссию, а потом застряли в Стране Мертвых и теперь сидим за столом из нашего прошлого рядом с нашей мамой-призраком и папой цвета переспелой черники. Однако моему желудку было плевать на все это: раз мое тело живо, значит, ему нужна еда, а если она еще и вкусная, то тем лучше. Торт и впрямь оказался выше всяких похвал: шоколадный с нежным ванильным мороженым вместо крема. Я прикончил свой кусок, а потом навалил на тарелку любимой пиццы пепперони. Выстроившись у нас за спинами, статуи богов – Гор, Исида, Тот, Собек – молчаливо наблюдали за нашим пиршеством. По сторонам от шатра под сводами невообразимо громадной пещеры тянулись безбрежные Поля Иалу – зеленые холмы и луга, на которых паслись тучные стада, поля, на которых спело золотистое зерно, веселые рощи финиковых пальм. Ручьи делили речную пойму на множество маленьких островков, совсем как в дельте Нила, и на этих островках виднелись живописные ухоженные деревушки, предназначенные для усопших праведников. По реке плавали лодки с яркими парусами, все вокруг дышало миром и покоем.

– Так представляли себе рай древние египтяне, – сказал папа, угадав мои мысли. – Однако каждая душа видит Поля Иалу немного по-своему.

– А для тебя это наш старый дом в Лос-Анджелесе, да? – спросил я. – Ты думаешь, рай – это когда вся наша семья снова собирается за общим столом? Но ведь в реальности этого не происходит!

Папино лицо тут же стало печальным. Так с ним случалось всегда, когда я вдруг заговаривал о маминой смерти.

– Понравился тебе именинный торт? – спросил он, тут же заговорив о другом. – Надо же, моей малышке уже тринадцать. Даже не верится…

Сейди резким движением смахнула тарелку со стола, та ударилась о каменные плиты и разлетелась вдребезги.

– Какое это все имеет значение! – заорала она. – Чертовы часы… проклятые ворота… мы провалились!

Сложив руки на столе, она уткнулась в них лицом и бурно разрыдалась.

– Сейди, милая, – негромко заговорила мама, воспарив над ней, как легкое ласковое облачко. – Все в порядке. Не плачь.

– Лунный пирог, – дружелюбно сообщил Ра. Вся физиономия старого бога была густо перемазана глазурью, на бороде повисли белые ванильные комья. Он начал заваливаться со стула, но Бес вовремя подпихнул его сбоку.

– Сейди права, – подавленно вздохнул я. – Ра оказался в еще худшем состоянии, чем мы опасались. Даже если бы нам удалось вернуть его в смертный мир, Апопа ему все равно не одолеть. Разве что Змей умрет от смеха, глядя на него.

Папа нахмурился.

– Сынок, Ра все еще остается фараоном египетских богов. Пожалуйста, говори о нем с уважением.

– Фу! Пузыри! Гадкие! – захныкал фараон, отгоняя рукой светящийся шар, который хотел утереть ему рот салфеткой.

– Владыка Ра, – сказал папа, повернувшись к богу. – Ты меня помнишь? Я Осирис. Некогда ты вкушал за моим столом каждую ночь, отдыхая перед путешествием навстречу утренней заре. Ты узнаешь меня?

– Хочу горностая, – заявил Ра.

– Да о чем он вообще бредит? – вспылила Сейди, громко хлопнув ладонью по столу.

Бес черпанул из ближайшего к нему блюда пригоршню каких-то непонятных штуковин – мне показалось, что это кузнечики в шоколаде, – ссыпал их себе в рот и с аппетитом захрустел.

– Вы ведь еще не всю «Книгу Ра» прочли, – прочавкал он. – Сначала нам нужно найти Хепри.

– Верно, – сказал отец, поглаживая бородку. – Бог-скарабей, воплощение восходящего солнца. Утренняя ипостась Ра. Быть может, если вы найдете Хепри, то Ра возродится в своей полной мощи. Но для этого вам нужно пройти через врата Восьмого Дома.

– Которые уже закрылись, – сказал я, снова упав духом. – Не можем же мы повернуть время вспять.

Бес вдруг замер, перестав жевать своих кузнечиков, и вытаращил глаза, как будто ему явилось откровение.

– Вы что, пригласили его? – недоверчиво воскликнул он, уставившись на папу.

– Кого – его? – нахмурился я. – О ком это вы говорите?

Я тоже уставился на папу, ожидая объяснений, но он отвел глаза в сторону.

– Пап, в чем дело? – продолжал приставать я. – Что, есть какой-то способ пройти эти врата? Ты можешь телепортировать нас на ту сторону или что-нибудь в этом роде?

– Я был бы счастлив сделать это, Картер. Но путь солнца должен быть пройден весь целиком. Таково непременное условие возрождения Ра. Это закон, и вмешиваться в него я не в силах. Однако ты прав: все, что вам нужно – это немного лишнего времени. И есть один способ… Я никогда не предложил бы его вам, не будь ставки так высоки…

– Это очень опасно, – с глубокой печалью сказала мама. – По-моему, слишком опасно…

– Что слишком опасно? – встрепенулась Сейди.

– Полагаю, это обо мне, – раздался у меня за спиной чей-то голос.

Я обернулся и увидел незнакомого мужчину, который стоял, непринужденно облокотившись на спинку моего стула. Не то он так тихо подошел, что я его не слышал, не то материализовался из воздуха прямо позади меня.

На вид ему было лет двадцать. Он был высок, строен и, насколько я понимаю, весьма хорош собой. По крайней мере вид у него был очень шикарный. Лицо его ничем не отличалось от человеческого, если не считать, что радужки глаз блестели чистым серебром. Прическу он носил на манер древнеегипетских юношей: вся голова гладко выбрита, не считая черного «конского хвоста» на одной ее стороне. Серебристый костюм выглядел так, словно пошит лучшими итальянскими кутюрье (сам я в костюмах не разбираюсь, но и Амос, и папа относились к их выбору очень серьезно). Не знаю, что это была за ткань, но она мерцала и переливалась, как смесь шелка и алюминиевой фольги. Рубашка у него была черная, без воротничка, на шее болталось несколько увесистых платиновых цепочек со всякими блескучими подвесками, самая заметная из которых имела вид серебряного полумесяца. Он пробарабанил пальцами по спинке моего стула, сверкнув перстнями и платиновым «Ролексом» на запястье. Одним словом, если бы я встретил его в смертном мире, то принял бы за молодого миллионера (скажем, владельца казино) из числа коренных американцев. Но раз уж он здесь, в Дуате, и на шее у него амулет в виде полумесяца…

– Лунный пирог! – радостно захихикал Ра.

– Ты Хонсу, – догадался я. – Бог луны.

Он ухмыльнулся, оскалившись по-волчьи, как будто увидел во мне аппетитную закуску.

– К вашим услугам. Сыграть не хотите?

– О нет… Снова ты, – скривившись, проворчал Бес.

Хонсу приветственно раскинул руки, как будто собирался заключить карлика в объятия.

– Бес, старый друг! Как делишки?

– Иди ты со своей дружбой, жулик проклятый!

– Хочешь меня обидеть? – Хонсу уселся справа от меня и подмигнул с заговорщицким видом. – Понимаешь, бедняга Бес пытался сыграть со мной много лет назад. Хотел заполучить побольше времени с Баст. Поставил тогда пару футов своего роста, ну и, как видишь, продул.

– Все было не так! – взвился Бес.

– Господа, – вмешался мой папа самым ледяным своим тоном. – Вы оба у меня в гостях, за моим столом. Так что попрошу без склок.

– О, разумеется, Осирис, – отозвался Хонсу с широкой улыбкой. – Для меня такая честь оказаться здесь. А это, значит, и есть ваши дети? Наслышан, наслышан. Что ж, чудесно! Ну что, детки, хотите сыграть?

– Джулиус, они же не понимают, чем рискуют, – заволновалась мама. – Мы не можем позволить им это сделать.

– Эй, погодите! – раздался требовательный голосок Сейди. – Что именно сделать?

Хонсу щелкнул пальцами. Еда со стола мигом испарилась, зато вместо блюд появилась неярко мерцающая серебряная доска для игры в сенет.

– Неужели ты обо мне не слышала, Сейди? Разве Исида тебе ничего не рассказывала? Или, скажем, Нут? О, вот уж она действительно азартный игрок! Не прервалась ни на минуту, пока не выиграла у меня пять полных дней. Вы хоть представляете, каким нужно обладать везением, чтобы выиграть столько раз подряд? Астрономическим! Впрочем, у звездной богини, можно сказать, все астрономическое.

Хонсу радостно засмеялся собственной шутке. То, что к его веселью никто не присоединился, ничуть его не обескуражило.

– Эту историю я помню, – сказал я. – Вы стали играть с Нут, и она сумела выиграть столько лунного света, что его хватило на создание пяти лишних дней. Их называют Днями Демонов. Так она сумела обойти запрет Ра, который сказал, что ее дети не будут рождены ни в один из дней существующего года.

– Нут, – пробормотал Ра, – баранки гнут…

Лунный бог поглядел на него, изогнув бровь.

– О-о, а Ра-то совсем плох… Бедняга. Впрочем, ладно. Да, Картер Кейн, ты совершенно прав. Я бог луны, а еще я обладаю некоторой властью над временем. Я могу продлевать или укорачивать жизни смертных. Даже боги отчасти подвластны моей силе. Луна, видишь ли, изменчива. Ее свет то прирастает, то убывает. И время в моих руках тоже может прирастать или убывать. Вам, как я понимаю, требуется… ну-ка, посмотрим… примерно три лишних часа, верно? Я мог бы соткать их для вас из лунного света, если ты и твоя сестра согласитесь сыграть со мной. И если вы выиграете, я сделаю так, что врата Восьмого Дома еще не будут заперты перед вами.

Я совершенно не понимал, как такое возможно – вернуться назад во времени, вставить в течение ночи лишних три часа, – но впервые с тех пор, как мы покинули Солнечное Поместье, в моей душе забрезжила слабая искорка надежды.

– Но если ты можешь управлять временем, почему бы тебе просто не дать нам три лишних часа? Ведь на кону стоит судьба всего мира!

– Ну ты нахал! – от души рассмеялся Хонсу. – Хочешь, чтобы я отдал их вам просто так? Брось, ты же не серьезно. Если я начну раздавать даром такую ценную вещь, как время, Маат пошатнется. А кроме того, нельзя играть в сенет, не делая ставок. Уверен, Бес предупреждал вас об этом.

Бес сплюнул лапку шоколадного кузнечика и помотал головой.

– Картер, не соглашайся. Знаешь, что говорили о Хонсу в старину? На стенах некоторых пирамид даже сохранились строки стихотворения про него. И называется оно «Гимн каннибалу», между прочим. За определенную мзду Хонсу предлагал фараону уничтожить любого бога, если тот станет ему докучать. А убивая богов, Хонсу пожирает их души и забирает себе их могущество.

Лунный бог закатил глаза.

– Так это когда было, Бес! И я не сожрал ни единой души в… какой сейчас месяц? Март? Да и вообще, к чему вспоминать старое? Я полностью приспособился к современному миру, дружище. Стал весь такой цивилизованный. Видели бы вы мой пентхаус в Луксоре, ребята! В смысле, в отеле «Луксор», в Лас-Вегасе. Благодарю тебя, Америка! Эта цивилизация по мне.

Он ухмыльнулся мне, и его серебряные глаза хищно блеснули. Точь-в-точь как у акулы.

– Ну так что скажете? Картер, Сейди? Как насчет партии в сенет? Три фишки мне, три вам. Вам нужно лунного света на три часа, так? Значит, вам понадобится еще один игрок. За каждую фишку, которую ваша команда сможет повести по всей доске, я дам вам лишний час. Таким образом, если вы выиграете, то получите ровно три часа: как раз столько времени, сколько вам требуется, чтобы поспеть к вратам Восьмого Дома до закрытия.

– А если мы проиграем? – спросил я.

– Ну… это уж как водится. – Хонсу неопределенно помахал рукой, как будто речь шла о какой-то незначительной технической детали. – За каждую фишку, которую проведу по доске я, я заберу рен одного из вас.

Сейди подалась вперед.

– Ты заберешь наши тайные имена? То есть мы должны будем поделиться ими с тобой?

– Поделиться? – озадаченно переспросил Хонсу, теребя свой «конский хвост», как будто пытался вспомнить значение забытого слова. – Да нет, зачем делиться… Я просто проглочу ваше тайное имя, и все тут.

– То есть уничтожишь часть наших душ, – сумрачно проговорила Сейди. – Заберешь наши воспоминания… нашу личность.

Лунный бог пожал плечами.

– Ну, тут ведь есть и светлая сторона. Вы останетесь живы. Вы просто…

– Превратитесь в овощи, – закончила за него Сейди. – Станете безмозглыми маразм… вроде Ра, одним словом.

– Не хочу овощи, – капризно прохныкал Ра и потянул в рот уголок рубашки Беса, но карлик успел отскочить в сторону.

– Три часа, – проговорил я, взвешивая ставки. – Три часа против трех душ.

– Картер, Сейди, вы не обязаны это делать, – встревоженно сказала мама. – Мы не можем позволить вам так рисковать.

Я хорошо помнил свою маму, а с тех пор, как она умерла, часто видел ее фотографии, но только сейчас мне впервые бросилось в глаза, до чего она похожа на Сейди – точнее, до чего Сейди становится похожей на нее. У обеих глаза горели непреклонной решимостью. Обе одинаково вздергивали подбородок, когда готовились отстаивать что-то для них важное. И обе совсем не умели скрывать свои чувства. По тому, как дрогнул мамин голос, мне стало ясно: она и сама прекрасно понимала, что должно произойти. Конечно, она говорила, что у нас есть выбор… но в душе прекрасно сознавала, что на самом деле никакого выбора нет.

Мы с Сейди переглянулись и поняли друг друга без всяких слов.

– Мам, все в порядке, – сказал я. – Ты ведь отдала свою жизнь ради того, чтобы запечатать темницу Апопа. Как же мы теперь можем отступить?

Хонсу с довольным видом потер ладони.

– Кстати, о темнице Апопа, – сказал он, – ваш приятель Меньшиков уже там, разрушает связывающие Змея узы. Знали бы вы, сколько ставок я уже принял на возможное развитие событий! Успеете ли вы попасть туда вовремя и остановить Меньшикова? Сумеете ли вернуть Ра в мир? Кто победит в схватке – вы или Меньшиков? Кстати, ставки сто против одного.

Мама в отчаянии обернулась к отцу:

– Джулиус, ну скажи им! Это слишком опасно!

Папа все еще сидел над тарелкой с недоеденным куском именинного торта и смотрел на лужицу растаявшего крема такими глазами, словно ничего печальнее видеть ему не доводилось.

– Картер, Сейди, послушайте, – сказал он наконец. – Я привел сюда Хонсу для того, чтобы у вас был выбор. Но как бы вы ни поступили, знайте: я очень горжусь вами обоими. И даже если этой ночью мир погибнет, для меня ничего не изменится.

Он поднял на меня глаза, и я понял, как мучительна для него мысль, что он может нас потерять. В прошлое Рождество, в Британском музее, он сам пожертвовал своей жизнью, чтобы выпустить Осириса и восстановить равновесие в Дуате. Тогда мне казалось, что он попросту бросил нас с Сейди совсем одних, и я здорово обижался на него все это время. Но сейчас мне стало ясно: он не мог поступить иначе. Служение высшей цели не оставляло ему иного выбора, и ради нее он отдал все, что имел.

– Я понимаю, папа, – сказал я. – Мы же Кейны. Мы от трудного выбора не отказываемся.

Папа не ответил, только кивнул, но я видел, какая гордость вспыхнула в его глазах.

– В кои-то веки Картер прав, – заявила Сейди. – Ладно, Хонсу, мы сыграем в твою дурацкую игру.

– Превосходно! – ухмыльнулся Хонсу. – Итак, ваша ставка – две души. За них вы можете выиграть два часа. Но чтобы успеть к воротам вовремя, вам нужно не меньше трех часов, верно? Значит, вы должны поставить на кон еще одну душу. Хмм… Боюсь, Ра не подойдет. Он, как бы это выразиться… не совсем в своем уме. Ваша мать уже мертва, ваш отец – верховный судья загробного мира, так что, полагаю, ставить свою душу в азартной игре он вряд ли имеет право…

– Я сыграю, – заявил Бес. Физиономия у него была мрачная, но решительная.

– Дружище! – просиял Хонсу. – Я так рад, что ты с нами!

– Поищи себе других друзей, лунный пижон, – огрызнулся Бес. – Мне вся эта затея не по душе, но я готов сыграть.

– Бес, – вмешался я, – ты и так столько всего для нас сделал. Баст ни за что не стала бы требовать от тебя…

– Я не для Баст стараюсь! – рыкнул Бес. Потом сделал глубокий вдох, чуть успокоился и продолжил: – Послушайте, ребята, я правда хочу вам помочь. Знаете, последние два дня… короче, я уже много лет не чувствовал себя по-настоящему нужным. А с вами я как будто важное дело делаю, а не просто народ развлекаю. Так что… в общем, если вдруг что пойдет не так, просто скажите Таурт… – Он многозначительно покосился на Сейди и закончил: – Скажите ей, что я пытался повернуть время вспять.

– О, Бес!

Сейди вскочила, обежала стол, стиснула карлика в объятиях и с чувством поцеловала в щеку.

– Ну ладно, ладно, – смущенно проворчал тот. – Что за телячьи нежности… Давайте уже сыграем, да и дело с концом.

– Время – деньги, – согласился Хонсу.

Наши родители поднялись с мест.

– Мы не в силах смотреть на это, – сказал отец. – Дети…

Кажется, он не знал, как проститься с нами. Просто пожелать удачи было недостаточно. По его глазам я видел, что он мучается от чувства вины и тревоги, но изо всех сил старается не показать этого. Истинный полководец, сказал бы о нем Гор.

– Мы любим вас, – сказала за него наша мама. – Вы непременно победите.

С этими словами родители обратились в серебристое облачко тумана и растаяли в воздухе. Мы вдруг очутились как будто на сцене: вокруг шатра стало темно, зато доска для игры в сенет засияла ярче.

– Блестит, – хихикнул Ра.

– Итак, – сказал Хонсу, – три голубые фишки – ваши, три серебряные – мои. Теперь посмотрим, кому улыбнется удача.

Начали мы неплохо. У Сейди оказалась легкая рука, так что ей доверили бросать палочки. Бес с его тысячелетним опытом игры взял на себя стратегию, ну а мне оставалось только передвигать фишки по доске и следить за тем, чтобы Ра невзначай их не слопал.

Поначалу было непонятно, кто выигрывает. Мы просто по очереди кидали палочки и двигали фишки, отсчитывая клетки. Все как в самой обычной игре, так что даже не верилось, что на кону стоят наши души, или истинные имена, как их там ни назови.

Одну из фишек Хонсу мы отогнали обратно к началу доски, но тот совсем не расстроился. Казалось, любой расклад доставляет ему удовольствие.

– Слушай, а тебя совесть не мучает? – поинтересовался я. – Ну, когда ты пожираешь невинные души?

– Да не особенно, – пожал плечами бог, поглаживая свой амулет-полумесяц. – С какой стати?

– Но мы же стараемся спасти мир, – вмешалась Сейди. – И Маат, и богов, все-все. Разве тебя не огорчит, если мир поглотит Хаос?

– Не вижу большой трагедии, – хмыкнул Хонсу. – Мир все время меняется. То Маат одерживает верх, то Хаос. Я ведь бог луны, я люблю изменение и разнообразие. Вот Ра, бедолага, всегда придерживался раз и навсегда заведенного порядка. Каждую ночь один и тот же маршрут, из года в год, из века в век. Так предсказуемо… и так скучно. Пожалуй, самый примечательный его поступок – это когда он вдруг решил удалиться на покой. Ну а если в этот раз Апоп одержит верх и проглотит солнце… луна-то останется, верно?

– Ты просто псих, – прошипела Сейди.

– Ха! Готов поспорить с вами на лишние пять минут лунного света, что мое здравомыслие безупречно.

– Проехали, – фыркнула Сейди. – Твой ход.

Хонсу выкинул палочки, да так удачно, что мы не на шутку встревожились. Пять очков позволили одной из его фишек дойти почти до конца доски. Однако кое в чем нам повезло: она встала на клетку Дома Трех Истин, а чтобы выйти из него, требовалось выкинуть ровно три очка, не больше и не меньше.

Бес напряженно вглядывался в расклад на доске, и кажется, тот не слишком ему нравился. Одна из наших фишек отодвинулась к началу пути, зато две другие уже достигли последнего ряда клеток.

– Теперь будьте внимательнее, – предупредил Хонсу. – Вот сейчас становится по-настоящему интересно.

Сейди выкинула четыре очка, так что мы встали перед выбором: либо наша передовая фишка доходит до последней клетки и заканчивает игру, либо наша вторая фишка выбивает фишку Хонсу из Дома Трех Истин и отправляет ее обратно к началу.

– Отбрось его назад, – сказал я, – так безопаснее.

Но Бес затряс головой:

– Тогда мы сами застрянем в Доме Трех Истин. Нет уж, пусть лучше его фишка остается где стоит. Не так уж много шансов, что он сразу выбросит три очка. Лучше двигайте вашу первую фишку к победе. Это уже обеспечит вам лишний час времени.

– Но одного часа нам все равно мало, – возразила Сейди.

Хонсу, кажется, искренне наслаждался нашей нерешительностью, улыбаясь и лениво потягивая вино из серебряного кубка. Ра тем временем развлекался, пытаясь отковырять шипы от своего боевого цепа и время от времени болезненно охая.

Я отер пот со лба. Надо же, умудриться вспотеть за настольной игрой…

– Бес, ты уверен?

– Это лучший ход, – продолжал настаивать тот.

– Лучший ход? – промурлыкал Хонсу. – И откуда ты знаешь?

Я еле удержался, чтобы не сказать лунному богу пару ласковых. Сделав ход, я снял фишку с доски.

– Поздравляю! – объявил Хонсу. – Теперь я должен вам один час лунного света. Так, теперь мой ход.

Он встряхнул руками, и палочки со стуком упали на стол. Ощущение было такое, словно у меня в груди оборвался лифтовый трос, так что мое сердце ухнуло в глубокую шахту. Три очка.

– Бяка! – вякнул Ра, роняя цеп.

Хонсу преспокойно провел свою фишку до последней клетки и снял ее с доски.

– Какая неприятность, – осклабился он. – Итак, чей рен я заберу первым?

– Пожалуйста, не надо, – упавшим голосом сказала Сейди. – Лучше забери назад час, который ты нам должен.

– Ну уж нет, это против всяких правил, – покачал головой Хонсу.

Я сидел, неподвижно уставившись на дырку, которую проковырял в столе, когда мне было восемь лет, и думал о том, что сейчас это воспоминание исчезнет навсегда, как и все остальные. Если я отдам Хонсу свой рен, Сейди по-прежнему сможет прочесть последнюю часть заклинания. Бес будет охранять ее и помогать ей советами. Из нас троих только я не представляю большой ценности.

– Думаю… – начал было я.

– Мой забирай, – поспешно сказал Бес. – Неудачный ход был моей идеей.

– Бес, не смей! – воскликнула Сейди.

Карлик уже встал, широко расставив ноги и уперев руки в бога, словно готовился выдать свое очередное «БУ». В глубине души я понадеялся, что он сейчас как следует пуганет Хонсу и на этом все кончится, но по взгляду Беса было понятно, что он уже смирился с поражением.

– Спокойно, ребята. Так и было задумано.

– Что? – Я не верил своим ушам. – Ты что, это спланировал?

Карлик снял свою гавайскую рубашку и аккуратно сложил ее на краю стола.

– Это была моя стратегия, ребята. Вам нужно вывести с доски все ваши фишки и при этом не дать сопернику выиграть более одного раза. Поверьте, это единственный способ добиться цели. Теперь-то вы легко его побьете. Иногда приходится пожертвовать фишкой, чтобы выиграть партию.

– Золотые слова, – одобрительно отозвался Хонсу. – Надо же, какая удача! Рен бога… редкое удовольствие, право. Ты готов, Бес?

– Бес, не надо, – выпалил я. – Это несправедливо.

Бес хмуро воззрился на меня.

– Почему это, малыш? Ты-то готов пожертвовать собой. Или ты хочешь сказать, что ты, желторотый мальчишка-маг, храбрее меня? К тому же не забывай: я ведь бог. Кто знает? Иногда мы возвращаемся оттуда, откуда возврата как будто и нет. Давайте заканчивайте игру и принимайтесь за дело. Вам нужно спешить. И пните как следует Меньшикова в коленную чашечку, чтоб хруст пошел. Скажите, это ему от меня.

Я потрясенно молчал, не зная, что сказать или сделать, чтобы прекратить это безумие, и тут Бес сказал:

– Я готов.

Хонсу закрыл глаза и сделал глубокий вдох, как будто наслаждаясь свежим горным воздухом. Силуэт Беса замерцал, превращаясь в набор стремительно мелькающих образов: вереница карликов, танцующих в храме при свете факелов; праздничное шествие нарядных египтян, с радостными кликами несущих Баст и Беса на плечах; Бес рядом с Таурт на какой-то римской вилле, оба в тогах, едят виноград и весело хохочут над чем-то; Бес, наряженный под Джорджа Вашингтона, в напудренном парике и шелковых чулках, вертится колесом перед британскими офицерами в красных мундирах; Бес в форме американского морпеха отпугивает демона в нацистской фуражке…

Силуэт медленно рассыпался, но я еще успел увидеть несколько более поздних картинок: Бес в шоферской униформе с табличкой «КЕЙН» в руках; Бес вытаскивает нас из затонувшего у берегов Средиземного моря лимузина; Бес с озабоченным лицом читает надо мной заклинания в александрийском отеле, безуспешно стараясь вылечить меня; мы с Бесом трясемся в кузове бедуинского грузовичка, запивая жареную козлятину пропахшей машинным маслом водой из бутылки, во время нашей поездки в долину Нила. И последнее его воспоминание: двое подростков, я и Сейди, смотрим на него с любовью и состраданием. Последняя картинка угасла, и Бес исчез. Даже его гавайская рубашка пропала.

– Ты забрал его целиком! – заорал я. – И тело тоже! Так нечестно.

Хонсу открыл глаза и блаженно вздохнул.

– Объеденье, – сказал он и снова склонился над доской, как будто ничего не случилось. – Кажется, сейчас ваш ход.

Взгляд серебряных глаз бога был холоден и невозмутим, и я подумал, что отныне до конца своих дней не смогу смотреть на луну без содрогания.

То ли стратегия Беса и впрямь оказалась удачной, то ли нам помогала ярость, то ли просто везло, но в следующие несколько ходов мы с Сейди разнесли Хонсу в пух и прах, при любой возможности отшвыривая его фишки назад и продвигая свои. Через пять минут мы сняли с доски свою последнюю фишку.

– Мо-лод-цы! – воскликнул Хонсу, раскинув руки. – Три часа ваши. Если поторопитесь, как раз успеете к вратам Восьмого Дома до закрытия.

– Ненавижу тебя, – прошипела Сейди, впервые открыв рот с момента исчезновения Беса. – Ты холодный, расчетливый, жуткий…

– И я именно тот, кто вам нужен, – закончил Хонсу, торжественно снимая с запястья платиновый «Ролекс» и прокручивая стрелки на один, два, три часа назад. Изваяния богов вокруг нас замерцали и вздрогнули, как будто мир на мгновение покачнулся.

– Неужели вы потратите с трудом добытое время на то, чтобы хныкать и жаловаться? – усмехнулся Хонсу. – Или все-таки попытаетесь спасти этого старого дурачка, царя богов?

– Зебры? – с надеждой встрепенулся Ра.

– А где наши родители? – спросил я. – Хоть с ними-то мы можем проститься?

– Время дорого, Картер Кейн, – покачал головой Хонсу. – Уж этот урок тебе пора усвоить. Уж лучше я поскорее отправлю вас в путь. Но если вы еще когда-нибудь пожелаете сыграть со мной – на секунды, часы или даже дни, – только скажите. Кстати, для клиентов с хорошей репутацией у меня всегда отличные ставки.

Этого я уже вынести не мог. Я рванулся к Хонсу, но лунный бог исчез. Вместе с ним исчез и шатер, и стол, и статуи… Мы с Сейди снова стояли на палубе солнечной лодки, которая неслась вниз по темной реке. Светящиеся шары деловито сновали вокруг, то орудуя веслами, то поворачивая парус. Ра сидел на своем огненном троне, играя с цепом и посохом. Кажется, теперь он воображал их куклами, ведущими между собой оживленный, но невнятный разговор.

В темноте перед нами проступили очертания исполинских каменных ворот, на каждой створке которых были вырезаны изображения четырех огромных змей. Створки медленно смыкались, но наша лодка в последний миг успела проскочить между ними, и мы оказались в Восьмом Доме.

Не могу сказать, чтобы Дом Испытаний оказался таким уж страшным испытанием, по крайней мере по сравнению с тем, что нам пришлось пережить сегодня. Хотя, конечно, нам пришлось сразиться с кое-какими чудовищами. То из воды выныривали огромные змеи, то восставали демоны, то корабли, битком набитые кровожадными призраками, пытались взять на абордаж нашу барку. Мы уничтожили их всех. Злость и опустошение, заполнившие мою душу в ту минуту, как мы лишились Беса, сделали меня непобедимым. На месте каждого монстра мне представлялся лунный бог Хонсу, так что у врагов просто не было шансов.

Я никогда не видел, чтобы Сейди орудовала такими заклинаниями. Наверное, здоровенные глыбы льда, которые она создавала прямо из воздуха, тоже отражали ее эмоции. В итоге после нас на реке остались болтаться несколько айсбергов с заключенными в них демонами, а когда на нас напал корабль со свирепыми привидениями-пиратами, Сейди сделала так, что все они сначала оказались вылитыми Хонсу, а потом испарились в небольшом, но действенном ядерном взрыве. Ра продолжал весело играть со своими регалиями, а светящиеся шары разводили на палубе все большую суету – видимо, чувствовали, что наше путешествие подходит к решающему этапу. Девятый, Десятый и Одиннадцатый дома мы пролетели, почти не обратив на них внимания. Время от времени я слышал всплески за кормой, как будто где-то рядом двигались весла другой лодки, и пытался разглядеть во тьме, не преследует ли нас Меньшиков, но так ничего и не увидел. Если кто-то и в самом деле гнался за нами по пятам, он умел хорошо прятаться.

Вскоре впереди послышался глухой гул, как будто там рокотал водопад или бурные пороги. Светящиеся шары метались туда-сюда, работая веслами и приспуская парус, но лодка неслась вперед все быстрее и быстрее.

Мы проскочили под невысокой каменной аркой, сделанной в виде изогнувшейся над нами богини Нут. Ее руки и ноги были покрыты звездами, каменное лицо приветственно улыбалось. Я понял, что мы входим в Двенадцатый Дом – последнюю область Дуата, которую нам предстояло миновать перед тем, как мы выйдем навстречу новой заре.

Я надеялся, что вот-вот увижу впереди свет, но кто-то успел перекрыть наш путь. Я видел, что русло реки тянется впереди через длинный туннель, ведущий к выходу из Дуата. Я даже почувствовал дуновение свежего воздуха и запах смертного мира. Но только воды впереди не было – одна лишь жидкая грязь, заполнившая опустевшее русло. Прямо перед нами река ныряла в огромную яму, похожую на кратер от упавшего с неба метеорита, и рокот падающей в бездну воды рождал тот самый шум, который мы услышали издалека. Лодку несло прямо к яме.

– Мы можем спрыгнуть, – сказала Сейди. – Бросить лодку и выплыть…

Но мы уже оба знали, что делать этого не станем. Нам не обойтись без солнечной лодки. И не обойтись без Ра. А значит, мы должны следовать течению реки, куда бы она нас ни привела.

– Это ловушка, – сказала Сейди. – Апоп потрудился.

– Я знаю, – ответил я. – Вот и давай найдем его и растолкуем, что его работа нам не нравится.

Мы дружно вцепились в мачту, и лодка нырнула в воронку.

Кажется, мы падали целую вечность. Вам знакомо чувство, когда ныряешь на дно глубокого бассейна, так что нос и уши начинают болеть, словно вот-вот взорвутся, а глаза как будто готовы выскочить из орбит? Так вот, ощущения были примерно те же, только в сто раз хуже. Нас несло в такие бездны Дуата, куда мы никогда не спускались и где вообще вряд ли бывал кто-то из смертных. Все мое тело гудело, словно его молекулы взбесились от невыносимой перегрузки и готовы вот-вот разлететься во все стороны.

Как ни странно, мы не расшиблись в лепешку о дно. Удара вообще не последовало: лодка просто заложила крутой вираж, так что почти легла на один борт, и вынесла нас в огромную пещеру, залитую неприятным красным светом. Меня так мутило, что я почти ничего не соображал, но это место я узнал сразу: черный берег, усыпанный миллионами мертвых панцирей скарабеев, под которыми шевелилось что-то огромное, словно исполинская змея извивалась в глубине, силясь прорваться на поверхность. Десятки демонов орудовали лопатами, разгребая залежи жучиных трупиков. А у самого берега преспокойно стоял, ожидая нас, Владимир Меньшиков. Его потрепанный, уже не слишком белый костюм дымился, а посох горел злым зеленым огнем.

– Добро пожаловать, ребятишки, – пронеслось над темной водой. – Давайте сюда. Встретим конец света вместе.

22

Друзья в неожиданных местах

Картер

Сказать по правде, вид у Меньшикова был такой, словно он одолел Озеро Огня вплавь, не прибегая ни к какой защите от пламени. От пышной шапки его седых курчавых волос осталась только опаленная щетина. Белый щегольской костюм был изодран в лоскуты и прожжен насквозь. Зато искалеченные глаза на закопченном, покрытом ожогами и кровоточащими ссадинами лице выглядели теперь вполне уместно. Как сказал бы Бес, сейчас Меньшиков надел свой уродский костюм.

Вспомнив о Бесе, я снова рассвирепел. Все опасности, через которые нам пришлось пройти, все наши горькие потери – все это было делом рук Меньшикова.

Солнечная лодка с шелестом пришвартовалась к черному берегу.

– Приве-е-ет! – весело проблеял Ра, сползая с трона и принимаясь неуклюже гоняться за голубым светящимся шаром, как будто тот был симпатичной бабочкой.

Демоны побросали лопаты и сгрудились возле воды, взирая на нас в некотором замешательстве – видимо, подозревали, что здесь кроется какой-то хитрый трюк. Не может же этот спотыкающийся старый дурачок и в самом деле быть царем богов…

– Превосходно, – улыбнулся Меньшиков, – значит, вы все-таки отыскали Ра. И даже доставили его сюда.

Я не сразу понял, что не так с его голосом, но потом до меня дошло. Сиплое дыхание исчезло, и теперь он говорил глубоким сочным баритоном.

– А я уж начал волноваться, – продолжал маг. – Вы так долго пробыли в Четвертом Доме, я подумал, вы на всю ночь там застрянете. Конечно, беда небольшая, мы могли бы освободить владыку Апопа и без вас, но уж очень не хотелось бы тратить потом время на охоту за вами. Но теперь вы здесь, так что все складывается очень удачно. Владыка Апоп наверняка будет голоден, когда восстанет. И ему будет приятно, что вы явились не с пустыми руками, а с закуской.

– Закуска, – хихикнул Ра, ковыляя по палубе и замахиваясь на светящийся шар своим цепом, как сачком.

Демоны на берегу неуверенно засмеялись, и Меньшиков оглянулся на них со снисходительной улыбкой.

– И правда, довольно забавно, – сказал он. – Помнится, мой дед как-то посмешил царя Петра Первого шуточной свадьбой карликов. Ну а я придумал кое-что получше: повеселю самого Властелина Хаоса выходками слабоумного старикашки, в которого превратился бог солнца!

В мои мысли ворвался настойчивый голос Гора: «Забери регалии фараона, воспользуйся ими сам! Это твой последний шанс!»

В душе я не сомневался, что это плохая идея. Если я отберу у Ра его орудия, вернуть их ему я уже не смогу. Но даже их могущества не хватит, чтобы одолеть восстающего Апопа. И все-таки искушение было очень велико. Как было бы здорово выхватить сейчас царский посох и цеп из рук глупо хихикающего старика и обрушить их на Меньшикова, впечатав его в землю…

Глаза русского мага блеснули злым торжеством.

– Что, Картер Кейн, грезишь о реванше? Ну давай. Как вижу, твой пестун-карлик куда-то подевался. Ну так покажи, на что способен ты сам.

Мои глаза заволокло багровым туманом, но освещение пещеры здесь было ни при чем. Шагнув с лодки на берег, я призвал своего боевого двойника, еще не зная, что у меня получится: я ни разу не пользовался магией в Дуате на такой немыслимой глубине. И получилось гораздо круче, чем я ожидал: вместо того, чтобы оказаться заключенным в светящийся магический контур, я вдруг сам сделался гораздо выше и сильнее, и мое зрение многократно обострилось.

– Картер? – слегка придушенно окликнула меня Сейди.

– Большая птица! – обрадовался Ра.

Окинув себя взглядом, я увидел самого настоящего великана ростом футов пятнадцать, из плоти и крови, одетого в боевые доспехи Гора. Поднеся огромные руки к голове, я нащупал вместо волос птичьи перья, а вместо рта – острый как бритва клюв. Мой ликующий клич прокатился по пещере эхом звонкого соколиного клекота. Демоны испуганно отползли подальше. Я перевел взгляд на Меньшикова, который с высоты моего исполинского роста выглядел теперь мелким и незначительным, как мышь. Я готов был стереть его в порошок, но Меньшиков издал презрительный смешок и поднял посох.

Уж не знаю, что он задумал, но Сейди оказалась быстрее: ее собственный посох уже парил, превратившись в коршуна, только размером с доброго птеродактиля.

Ну конечно, успел подумать я с мимолетной досадой. Стоит мне сделать что-нибудь особенно удачное, например, превратиться в непобедимого птицеголового воина, как Сейди обязательно попытается утереть мне нос. Коршун взмахнул широченными крыльями, и Меньшиков вместе с его демонами кувырком покатились по грудам дохлых жуков.

– Две большие птицы! – просиял Ра и захлопал в ладоши.

– Картер, прикрой меня! – скомандовала Сейди, доставая из сумки «Книгу Ра». – Я начну читать заклинание!

Я подумал, что созданный ею коршун вполне справится с этой задачей и сам, но все же выступил вперед и приготовился к схватке.

Меньшиков уже поднялся на ноги.

– Конечно, Сейди Кейн, приступай, – сказал он с усмешкой. – Неужели ты так и не поняла? Дух Хепри сам создал эту темницу. Ра отдал часть своей души, а с нею и свою способность к возрождению, чтобы держать Апопа взаперти.

Сейди дернулась, как от пощечины.

– Так значит, последний скарабей…

– Совершенно верно, – согласился Меньшиков, – все это множество жуков – лишь копии одного-единственного скарабея, Хепри, третьей души Ра. И мои демоны в конце концов непременно найдут его, перерыв все эти кучи мертвых панцирей. Живых скарабеев осталось совсем немного, а когда мы отыщем того самого, единственного, я раздавлю его, и Апоп обретет свободу. И даже если ты сумеешь вернуть его Ра, Апоп все равно будет свободен! А Ра… только погляди на него. В любом случае сражаться он не в состоянии. Апоп проглотит его, как предрекали древние пророчества, и Хаос уничтожит Маат – раз и навсегда. Вам его не победить.

– Ты сумасшедший, – сказал я, удивляясь собственному голосу, такому низкому и гулкому. – Если Маат падет, ты ведь тоже погибнешь.

В его изуродованных глазах мелькнул странный блик света, и я вдруг осознал такое, что потрясло меня до глубины души. Меньшиков жаждал торжества Хаоса ничуть не больше, чем мы с Сейди. Но он так долго жил в горе и отчаянии, что Апоп завладел его душой, изувечил ее и превратил мага в заложника своих собственных, исполненных ненависти замыслов. Пусть внешне Владимир Меньшиков насмехался над нами, торжествуя и празднуя победу, но в душе никакого торжества он не испытывал. В душе он был всего лишь жалкий, испуганный раб, подавленный могуществом своего властелина. Мне даже стало его жалко. Почти.

– Мы уже мертвы, Картер Кейн, – сказал он. – Живому человеку в этих местах делать нечего. Разве ты сам не чувствуешь, как Хаос высасывает силу наших тел, опустошает наши души? Но мой план куда хитрее, Картер Кейн. Человек смертен, а вот носитель может жить бесконечно. И ни телесная слабость, ни недуг, ни самые страшные раны ему не помеха. Разве ты не слышишь, что Апоп уже исцелил мой голос? Скоро он залечит и остальные мои раны. Я буду жить вечно!

– Носитель… – Когда до меня дошло, что он имел в виду, я чуть не потерял контроль над своим новым исполинским телом. – Меньшиков, не может быть, чтобы ты серьезно… Перестань. Остановись, пока не поздно.

– Вот как? Остановиться – и умереть?

– Есть вещи пострашнее, чем смерть, Владимир, – произнес чей-то голос за моей спиной.

Я обернулся и увидел, как к берегу подходит еще одна лодка: небольшая серая плоскодонка с единственным веслом, которое гребло само собой, управляемое магией. На носу лодки виднелся рисунок – Глаз Гора, а единственным пассажиром в ней был Мишель Дежарден. Борода и волосы Верховного Чтеца были белы как снег, за его кремового цвета одеянием тянулся шлейф из мерцающих в воздухе иероглифов.

Дежарден ступил на берег, и сухие панцири жуков зашелестели под его ногами.

– Ты вздумал играть с вещами, которые куда хуже смерти, друг мой. Так что молись, чтобы я убил тебя прежде, чем ты преуспеешь.

Из всего множества невероятных событий, которые я пережил этой ночью, явление Дежардена и его решение биться на нашей стороне, безусловно, могло считаться самым невероятным.

Он прошел мимо моей великанской ипостаси и мегакоршуна, созданного Сейди, едва удостоив их взглядом, и встал, упершись посохом в груды мертвых жуков.

– Сдавайся, Владимир.

Меньшиков звучно расхохотался.

– Ты давно видел себя в зеркале, владыка? Мои заклятия месяцами высасывали из тебя силу, а ты этого даже не замечал. Ты уже почти покойник, а я – самый могущественный маг в мире.

Дежарден и в самом деле выглядел не лучшим образом. Волосы висели безжизненными сосульками, лицо осунулось и сморщилось, почти как у бога солнца, однако облако иероглифов Божественной Речи вокруг него сияло ярче. И взгляд старого мага горел таким же неистовым огнем, как несколько месяцев назад в Нью-Мексико, когда мы сражались с ним на улицах Лас-Крусеса и он поклялся уничтожить нас. Дежарден сделал шаг вперед, и шайка демонов опасливо попятилась. Думаю, они уже догадались, что леопардовая мантия на плечах Дежардена – не просто одежда, а знак власти и могущества.

– Ты прав, я многое упустил, – признал Дежарден. – Но на этот раз не ошибусь. Я не позволю тебе погубить Дом Жизни.

– Дом Жизни? – вскричал Меньшиков, едва не срываясь на визг. – Да он давно уже мертв, твой жалкий орден! Его следовало распустить давным-давно, когда Египет пал. – Он поддел ногой сухие панцири скарабеев. – Сейчас жизни в твоем Доме не больше, чем в этих пустых оболочках. Очнись, Мишель! Великая империя Египта давно перестала существовать. Сейчас она не больше чем бессмысленная, замшелая история, интересная лишь кучке одержимых любителей древности. Пора разрушить старый мир и начать строить новый. Хаос всегда побеждает.

– Не всегда, – спокойно отозвался Дежарден и повернулся к Сейди. – Начинай читать заклинание. А с этим негодяем я сам разберусь.

Земля под нашими ногами вздыбилась и задрожала: Апоп неистово извивался, прорываясь к свободе.

– Подумай, дитя, стоит ли его слушать, – предостерег Меньшиков. – Что бы вы сейчас ни сделали, миру все равно настанет конец. Смертным не выйти из этой пещеры живыми… Но вы оба, брат и сестра, были носителями богов. Соединитесь с Гором и Исидой снова, присягните на верность Апопу, и тогда вы переживете эту ночь. Дежарден всегда был вашим врагом. Зачем же вам его слушать? Убейте его и преподнесите его труп в дар Апопу! А я обещаю вам обоим почетное положение в новом мире, которым будет править Хаос, – мире без правил и без ограничений. И даже обещаю открыть вам секрет исцеления Уолта Стоуна.

Он ухмыльнулся, глядя на застывшее лицо Сейди.

– О да, моя милая. Разумеется, этот секрет мне известен. Способ обойти проклятие передавался жрецами Амон-Ра из поколения в поколение. Убей Дежардена, присоединяйся к Апопу, и я дам тебе возможность спасти этого парня. Тебе ведь не все равно, что с ним будет, а?

Скажу честно: его слова звучали очень убедительно. Я действительно почти уже вообразил себе новый мир, где возможно все, что угодно. Где нет никаких законов, в том числе физических. И где мы могли бы стать всем, чем захотим.

Хаос нетерпелив. Он изменчив, полон случайностей и произвола, но самое главное – он заботится только о себе. Он готов уничтожать все подряд ради перемен как таковых, и его вечный голод можно утолить только порождением нового хаоса. Но в то же время в нем есть нечто привлекательное. Он способен искушать, заставляя поверить, что в мире, которым правит Хаос, ничто не имеет значения, кроме твоих собственных желаний. А у меня их было столько, этих желаний… И обновленный голос Меньшикова звучал так дружелюбно, так уверенно – точь-в-точь как голос Амоса, когда он убеждал в чем-то смертных с помощью магии.

Я встряхнулся, прогоняя наваждение. В этом-то и проблема: обещания Меньшикова – всего лишь уловка. И эти слова принадлежали вовсе не ему. Его заставляли произносить их. Глаза мага двигались так, словно следили за бегущей строкой заготовленного текста, считывая волю Апопа. Но когда он умолк и мельком взглянул на меня, я уловил его подлинную мысль, в которой была одна страстная мольба: «Убей меня, сейчас же. Пожалуйста». Наверное, он выкрикнул бы эти слова, если бы только мог управлять своей речью.

– Мне жаль, Меньшиков, – сказал я, действительно испытывая нечто вроде сострадания. – Но маги и боги должны действовать сообща. Быть может, этот мир не так уж и хорош, но он стоит того, чтобы за него бороться. Мы не позволим Хаосу одержать верх.

Не успел я замолчать, как случилось много всего сразу. Сейди развернула свиток и начала читать. Меньшиков рявкнул «В атаку!» – и демоны ринулись на нас. Коршун-исполин раскинул крылья, прикрыв Сейди от вспышки зеленого пламени, которую выдал посох мага и которая наверняка испепелила бы ее на месте. Я бросился ей на помощь, а Дежарден вызвал смерч, который подхватил его, поднял в воздух и понес прямиком на Влада Меньшикова.

Накинувшись на демонов, я сбил с ног одного из них, с головой в виде бритвенного лезвия, ухватил его за ноги и принялся размахивать им во все стороны, как орудием, круша и полосуя остальных тварей, которые рассыпались под моим натиском кучками песка. Коршун Сейди тоже не зевал: ухватил двоих из них когтями и швырнул в реку.

Дежарден и Меньшиков парили в воздухе, заключенные в бешено вращающуюся воронку вихря, и яростно поливали друг друга огнем, ядом и, кажется, кислотой. По крайней мере демоны, оказавшиеся в поле действия этого жуткого торнадо, мгновенно растворялись.

А Сейди, стоя посреди всего этого кошмара, читала вслух «Книгу Ра». Не знаю, как ей удавалось сохранять сосредоточенность, но слова ее звучали ровно и ясно. Она говорила о рассвете нового дня, а от ее ног, извиваясь длинными языками, расползался золотой туман, как будто искал среди груд мертвых панцирей что-то живое. Весь берег шевелился и вздрагивал: это глубоко внизу бесновался разъяренный Апоп.

– Ой, бяка! – заверещал позади меня Ра. – Овощи!

Резко обернувшись, я увидел здоровенного демона, который шагнул на борт лодки, сжимая в каждой из четырех рук острые, хищно изогнутые клинки. Ра, высунув язык и надув щеки, негодующе зафыркал на него и спрятался за своим огненным троном.

Я зашвырнул бритвоголового демона в толпу его собратьев, нанеся им немалый ущерб, потом выхватил из рук другого демона длинное копье и метнул его в сторону лодки.

Если бы этот бросок направляла лично моя рука, жертвой копья наверняка стал бы сам бог солнца; согласитесь, крайне неловкая вышла бы ситуация. К счастью, моя новая боевая ипостась владела боевыми навыками самого Гора, поэтому острый наконечник вонзился четырехрукому демону прямо в спину. Тот уронил свои ножи, перевалился через борт и исчез в черной воде Реки Ночи.

Ра высунулся из-за трона и еще разок фыркнул на него в качестве напутствия.

Дежарден и Меньшиков все еще боролись внутри магического вихря, и пока было непонятно, кто из магов одерживает верх. Коршун Сейди старался вовсю, заклевывая наступающих демонов острым крючковатым клювом и раздирая их громадными когтями. Сейди по-прежнему умудрялась читать, громко и напевно, не отвлекаясь на происходящее вокруг. Золотой туман быстро и деятельно распространялся по всему берегу, становясь все более густым и плотным.

Коршун успешно теснил уцелевших демонов, заставляя их отступить подальше от Сейди, которая в этот самый момент произнесла последние слова заклинания: «Скарабей Хепри, восстающий из смерти, возрождение Ра!»

Свиток ослепительно вспыхнул и исчез. Земля под нашими ногами задрожала, и из кучи мертвых панцирей вылетел один-единственный золотой скарабей, который пролетел над берегом и присел на ладонь Сейди.

Сейди просияла торжествующей улыбкой. Даже я почти поверил, что мы победили. Но тут пещеру наполнил жуткий хохот, похожий на змеиное шипение. Дежарден дрогнул и потерял управление своим вихрем. Верховного Чтеца швырнуло на лодку и с силой ударило о ее нос. Он рухнул на палубу, проломив перила, и остался лежать без движения.

Владимир Меньшиков приземлился гораздо ловчее, упруго сгруппировавшись. Груды сухих панцирей у его ног начали стремительно исчезать, превращаясь в красный песок.

– Блестяще, – сказал он. – Молодец, Сейди Кейн!

Он выпрямился, улыбаясь, и вся магическая энергия в пещере – и золотой туман, и багровый свет, и сияющие иероглифы – немедленно устремилась к нему, как будто Меньшиков вдруг превратился в черную дыру, центр магической гравитации.

Его изуродованные глаза тут же стали нормальными, ссадины и ожоги пропали, все лицо сделалось гладким, молодым и очень привлекательным. Истерзанный костюм сам собой починился, только ткань из белой стала темно-красной. Потом что-то случилось с кожей мага: по ней как будто пробежала рябь, и я с дрожью понял, что она покрылась змеиной чешуей.

Ра со своей лодки прохныкал:

– Ой, нет, не хочу. Хочу зебру.

Теперь на всем берегу не осталось ни одного жука – только красный песок.

Меньшиков повелительно протянул руку:

– Отдай мне скарабея, Сейди, и я пощажу тебя. Тебя и твоего брата. Вы будете жить. И Уолт тоже будет жить.

Сейди покрепче сжала скарабея в горсти. Я подался вперед, готовясь защитить ее, но даже сейчас, пребывая в теле могучего воина-великана, я чувствовал, как Хаос вытягивает из меня силу. Меньшиков не зря предупреждал, что ни одному смертному не выжить в этой пещере. Сейчас я понимал, что он прав. Времени у нас оставалось мало, но мы должны были остановить Апопа во что бы то ни стало. В душе я уже смирился с мыслью, что скоро умру. Но пока у меня есть хоть какая-то энергия, я должен действовать – ради наших друзей, ради семьи Кейн, ради всего смертного мира.

– Хочешь скарабея, Апоп? – сказала Сейди с непередаваемым омерзением в голосе. – Так подойди и возьми его, ты, гнусный… – Дальше она удостоила Апопа такими словечками, что, услышь их наша бабушка, Сейди пришлось бы мыть рот с мылом целый год. (Нет, Сейди, я не собираюсь повторять эти слова под запись. Обойдешься.)

Меньшиков угрожающе шагнул к ней. Я украдкой подобрал лопату, которую уронил один из удравших демонов. Коршун Сейди налетел на мага, выставив когти, но Меньшиков отмахнулся от него, как от мухи, и чудовищная птица рассыпалась облаком перьев.

– Ты что, приняла меня за какого-то жалкого бога, девчонка? – взревел он.

Пока его внимание было приковано к Сейди, я прокрался ему за спину и постарался незаметно подобраться как можно ближе. Уж поверьте, это не так просто сделать, если в тебе пятнадцать футов росту. Хорошо хоть панцири жуков больше не хрустели под ногами.

– Я – воплощенный Хаос! – гулко возвестил Меньшиков. – Я разберу тебя по косточкам, истреблю твою душу, обращу тебя обратно в прах, из которого ты вышла. А ну отдавай скарабея!

– Как заманчиво, – отозвалась Сейди. – Что скажешь, Картер?

Слишком поздно Меньшиков заметил, что оказался в западне. Я рванулся вперед и со всей силы врезал ему лопатой по голове. Меньшиков беззвучно осел. Я вколотил его лопатой в песок, а потом еще потоптался по нему ногами, чтобы вдавить как можно глубже. Когда тот скрылся в песке с головой, Сейди направила руку на то место, где я его закопал, и произнесла заклинание огня. Песок вскипел и сплавился в сплошную глыбу стекла размером с саркофаг.

Я бы с удовольствием плюнул сверху, но сомневался, что это можно сделать, имея птичий клюв.

Оставшиеся в живых демоны сделали единственную разумную в подобных обстоятельствах вещь: бросились наутек. Некоторые сами попрыгали в реку и растворились в ней, избавив нас от лишних хлопот.

– Не так уж это было и трудно, – сказала Сейди, хотя я видел, что энергия Хаоса высосала все силы и из нее тоже. Насколько я помнил, последний раз она выглядела такой бледной и слабой, когда в пятилетнем возрасте перенесла тяжелое воспаление легких.

– Скорее, – сказал я, – отдай скарабея Ра.

Мне тоже было худо. Адреналиновый всплеск, на котором я держался последние несколько минут, быстро шел на убыль, и все мои пятьсот фунтов лишнего веса вдруг превратились в почти непосильный груз.

Сестра кивнула и бегом бросилась к солнечной лодке. Она успела проделать лишь полпути, когда стеклянная могила Меньшикова взорвалась.

До сих пор я считал самой мощной разновидностью взрывной магии заклинание «ха-ди» в исполнении Сейди, но этот взрыв оказался сильнее раз в пятьдесят.

Взрывная волна, поднявшая тонны песка и стеклянных осколков, сбила меня с ног и разнесла в клочья мою боевую ипостась. Я вновь оказался в собственном теле, оглушенный, ослепший, обессилевший от боли, и мечтал только об одном: куда-нибудь скрыться от жуткого хохота Апопа.

– Куда ты подевалась, Сейди Кейн? – позвал Апоп, и его голос прокатился по пещере, заставив ее своды вздрогнуть, как от пушечного выстрела. – Отдай моего скарабея, скверная девчонка!

Я кое-как проморгался от песка и огляделся. Влад Меньшиков – то есть он выглядел, как Меньшиков, но я понимал, что это сам Апоп, – находился футах в пятидесяти от меня, прохаживаясь вдоль краев широченного кратера, который он проделал в песке своим взрывом. Меня он то ли не видел, то ли решил, что я уже мертв. Он искал Сейди, но ее нигде не было видно. Может, ее засыпало песком, а может, и что похуже.

У меня в груди все сжалось. Мне хотелось наброситься на Апопа и задушить его голыми руками, но тело совершенно меня не слушалось. Магической энергии у меня не осталось вовсе, и жизненная сила тоже быстро таяла. Таково действие Хаоса: даже просто находясь рядом с Апопом, я чувствовал, что весь словно распадаюсь, от ДНК до синапсов в мозгу. Все, что было Картером Кейном, постепенно обращалось в ничто.

Походив немного, Апоп небрежно махнул рукой:

– Ну и ладно. Твой труп я могу откопать и позже. А первым делом разберусь со стариком.

На секунду я подумал, что он имеет в виду Дежардена, который так и лежал на сломанных перилах, не подавая признаков жизни. Но Апоп взошел на палубу, не обратив на Верховного Чтеца никакого внимания, и приблизился к огненному трону.

– Привет, Ра, – сказал он дружелюбно. – Давненько не виделись.

Старческий голосок ответил из-за кресла:

– Не хочу играть. Уходи.

– Что, совсем не хочешь повеселиться? – усмехнулся Апоп. – А ведь мы так славно проводили время раньше. Каждую ночь, когда пытались убить друг друга. Неужели не помнишь? А может, угостить тебя чем-нибудь?

Лысая голова Ра опасливо высунулась из-за трона.

– Угостить? – с надеждой поинтересовался он.

– Как насчет фиников с орехами? – предложил Апоп, выхватывая лакомство прямо из воздуха. – Помнится, ты любил финики! Давай же, вылезай. Тебе всего-то и нужно, что подойти и дать мне сожр… в смысле, развлечь тебя.

– Хочу печенье, – заявил Ра.

– Какое именно?

– Горностаевое.

Можете не верить, но мне кажется, что нынешний мир обязан своим спасением именно горностаевому печенью.

Апоп растерянно замер – надо полагать, столь странное требование оказалось слишком причудливым даже для воплощенного хаоса. И в этот самый момент Дежарден нанес удар. То ли Верховный Чтец притворялся мертвым, усыпляя бдительность Апопа, то ли он так удачно очнулся, но он вдруг резко вскочил, бросился на своего недруга и толкнул его прямо на огненный трон.

Меньшиков истошно завопил, причем своим собственным сиплым голосом. От него с шипением повалил пар, словно кто-то плеснул воды на раскаленные угли. Одеяние Дежардена занялось пламенем. Ра проковылял на корму и оттуда сердито помахивал посохом, словно хотел, чтобы эти неприятные люди поскорее ушли.

Я кое-как поднялся на ноги, хотя двигался с огромным трудом, как будто все еще таскал на себе пятьсот лишних фунтов. Меньшиков и Дежарден сцепились возле огненного трона, пытаясь повалить друг друга, и я узнал сцену, которую видел в Зале Эпох: первые мгновения новой эры.

Наверное, я мог бы чем-то помочь Дежардену, но вместо этого я побрел по берегу, высматривая то место, где в последний раз видел Сейди. А потом упал на колени и принялся копать.

Дежарден и Меньшиков продолжали бороться, выкрикивая заклинания. Поглядывая на них через плечо, я видел, как вокруг них то возникают, то исчезают в лучах красного света облачка иероглифов, когда Верховный Чтец призывал силы Маат, а Апоп уничтожал его заклинания энергией Хаоса. Что же касается Ра, то всемогущий бог солнца отполз на корму и боязливо съежился возле румпеля.

Я упорно продолжал копать.

– Сейди, – негромко позвал я. – Ну давай, отзовись. Где ты?

«Думай», – приказал я себе.

А потом закрыл глаза и стал думать о Сейди, перебирая все важные события, которые нам пришлось пережить вместе с последнего Рождества. Мы много лет жили порознь, но за последние три месяца она стала самым близким мне человеком на свете. И если уж она сумела вытянуть из меня мое тайное имя, когда я был без сознания, то неужели я не сумею отыскать ее в куче песка?

Прислушиваясь к своим ощущениям, я переполз на несколько футов левее и снова принялся разгребать песок руками. И почти сразу же наткнулся пальцами на нос Сейди. Она застонала, и я внутренне возликовал: значит, живая. Когда я торопливо отгреб песок от ее лица, она глубоко вздохнула и закашлялась, а потом высунула руки, и я выволок ее на поверхность. Меня охватило такое облегчение, что я чуть не расплакался, но все-таки удержался: в конце концов, я же крутой мачо, а не какой-нибудь рохля.

(Заткнись, Сейди. Сейчас я рассказываю.)

Апоп и Дежарден все еще кружили по палубе, не разжимая хватки.

Вдруг Дежарден громко выкрикнул:

– Хе-сиех!

Между магами полыхнул иероглиф:

Апопа снесло с лодки с такой силой, словно его задел мчащийся на полной скорости поезд. Он пролетел над нашими головами и рухнул на песок футах в сорока от нас.

– Отличное заклинание, – зачарованно пробормотала Сейди. – Этот иероглиф означает «Вернись на прежнее место».

Дежарден, пошатываясь, сошел с лодки на берег и вытащил из рукава своего тлеющего одеяния керамическую статуэтку: красную змею с вырезанными на ней иероглифами.

– Шабти Апопа! – ахнула Сейди. – Но ведь их изготовление карается смертью!

Ей не пришлось объяснять почему. Я и сам догадался. Изображения обладают магической властью, это известно каждому магу. С их помощью можно наделить силой или даже вызвать существо, которое они изображают, поэтому статуэтка Апопа – не та вещь, с которой стоит играть. Однако такие статуэтки являются важным элементом некоторых заклинаний…

– Экзекрация, – пробормотал я. – Он хочет стереть Апопа.

– Но это же невозможно! – поразилась Сейди. – Он сам погибнет!

Дежарден принялся напевно читать заклинание. Вокруг него в воздухе вспыхивали и кружились иероглифы, свиваясь в защитный силовой кокон. Сейди попыталась встать, но, судя по всему, ей было так же худо, как и мне.

Апоп приподнялся и сел. Из-за ожогов, полученных при соприкосновении с огненным троном, лицо его выглядело ужасно – как недожаренная котлета, которую к тому же вываляли в песке. (Сейди утверждает, что это слишком жестокое сравнение. Извините, конечно, но я ничуть не преувеличиваю.)

Увидев статуэтку в руках Верховного Чтеца, он взвыл от ярости:

– Ты совсем выжил из ума, Дежарден? Меня нельзя стереть!

– Апоп, – доносились до нас ясные слова Дежардена, – я именую тебя Властелином Хаоса, Змеем во Тьме, Ужасом Двенадцатого Дома, Ненавистным…

– Прекрати! – заревел Апоп. – Меня нельзя сдержать!

Он ударил в Дежардена струей огня, но его энергия всего лишь влилась во вращающееся защитное облако силы, превратившись в иероглиф «жар». Дежарден покачнулся, старея прямо на глазах. Его плечи ссутулились и поникли, но голос звучал по-прежнему твердо.

– Я говорю от имени богов. Я говорю от имени Дома Жизни. Я – служитель Маат. Я подчиняю тебя, Апоп, своей воле и стираю тебя в прах.

Дежарден бросил красную статуэтку на песок, и Апоп тоже упал.

Рыча и корчась, Властелин Хаоса обрушил на Дежардена целый град заклинаний, пытаясь заморозить его, отравить ядом, испепелить молниями, завалить камнями, но ни одно из них не достигло цели. Все они попросту превращались в безвредные иероглифы, подчиняя Хаос и преобразуя его энергию в Божественную Речь творения.

Дежарден наступил на статуэтку, и та с хрустом рассыпалась. Апоп забился в агонии. То, что некогда было телом Владимира Меньшикова, сползло с него, как оплывшая восковая оболочка, явив истинный облик Властелина Хаоса – змеи с красной чешуей. Сначала она была невелика и вся покрыта слизью, как новорожденная рептилия, но потом принялась расти. Чешуя глянцевито заблестела, глаза вспыхнули огнем.

«Меня нельзя сдержать!» – прошипел в моей голове ее голос.

Змея приподняла голову, готовясь напасть на ненавистного мага, но не смогла: песок вокруг нее вдруг закружился воронкой. Прямо под Апопом открылся портал, предназначенный только для него.

– Я уничтожаю твое имя, – произнес Дежарден. – Я стираю его из памяти Египта.

Апоп издал тоскливый протяжный вопль. Весь берег словно стянулся к нему, проваливаясь в расширяющуюся воронку, которая полностью поглотила змею.

Я схватил Сейди за руку и со всех ног кинулся к лодке. Дежарден в изнеможении скорчился на берегу, но мне удалось на бегу подхватить его под руку и доволочь до лодки, где мы вдвоем с Сейди кое-как втащили его на палубу. Ра наконец оторвался от румпеля и подполз ближе к трону. Светящиеся шары привели в действие весла, и вскоре мы уже вышли на стремнину, глядя, как берег позади нас быстро уходит под темную воду, сквозь которую изредка пробивались красноватые вспышки.

Дежарден умирал.

Иероглифы вокруг него медленно угасали. Лоб мага пылал, как в горячке, кожа истончилась и сделалась сухой, как рисовая бумага, а голос превратился в едва различимый хриплый шепот.

– Экзекрация не удержит Апопа надолго, – сказал он. – Только позволит вам немного выиграть время.

Я сидел рядом с ним, держа его руку в своих ладонях, как будто он был нам старым другом, а не заклятым врагом. Честно говоря, после партии в сенет с богом луны к вопросу покупки времени я относился довольно прохладно.

– Зачем вы это сделали? – спросил я. – Вы же потратили всю свою жизненную энергию, чтобы изгнать его.

Дежарден слабо улыбнулся в ответ.

– Знаете, вы мне никогда особенно не нравились. Но вы оказались правы. Древние пути… это наш единственный шанс. Расскажите Амосу… расскажите, что произошло. – Он вцепился ослабевшей рукой в свою леопардовую мантию, как будто она мешала ему. Я помог ему снять ее, и он вложил ее мне в руки. – Покажи ее… остальным… Скажи Амосу…

Глаза старого мага закатились, и Верховного Чтеца не стало. Не осталось даже тела: оно рассыпалось множеством иероглифов, прочесть которые было невозможно. Наверное, в них была вся история его жизни. Слова осыпались в темную воду и потекли вниз по Реке Ночи.

– Пока, – пробормотал Ра, помахав рукой. – Горностаи заболели…

Я уже почти и забыл про старого бога. Он снова проковылял к своему трону и уселся, опустив подбородок на загнутое навершие посоха и время от времени замахиваясь на светящиеся шары цепом, но без прежнего воодушевления.

– А ведь Дежарден спас нас, – удрученно вздохнула Сейди. – Я… вообще-то я тоже терпеть его не могла, но сейчас…

– Я знаю, – кивнул я. – Но мы должны продолжать путь. Скарабей еще у тебя?

Сейди вынула жука из кармана и посадила себе на руку. Тот как ни в чем не бывало бойко перебирал лапками и шевелил усами. Мы вместе подошли к Ра, не совсем понимая, что делать дальше.

– Возьми его, – сказал я старому богу, указывая на ладонь Сейди.

– Не хочу жука, – заупрямился Ра, сморщив и без того морщинистый нос.

– Это же твоя душа! – прикрикнула на него Сейди. – Так что бери и обращайся с ним хорошо! Он должен тебе понравиться.

Ра недовольно покосился на нее, но жука взял и тут же, к моему ужасу, потащил его в рот.

– Нет! Выплюнь сейчас же! – взвизгнула Сейди, но было поздно: Ра уже сглотнул.

– Ох… – простонала Сейди, но потом со слабой надеждой спросила: – А может, так и нужно? Может, он должен был его проглотить?

– Жуки – бяка, – поделился с нами Ра.

Мы подождали, не превратится ли он наконец в молодого и могучего царя богов, но старик только рыгнул. Чуда не произошло: он так и остался старым, безмозглым и довольно противным.

Мы с Сейди в молчании вернулись на нос лодки и уселись, глядя в темноту впереди. Мы сделали все, что могли, и все равно, похоже, проиграли. Магическое давление, от которого у нас поначалу так звенело в ушах, начало ослабевать. Река вроде бы текла ровно, но ощущение было такое, словно мы поднимаемся с большой глубины на поверхность. Должно быть, нас выносило в верхние слои Дуата. Однако сил у меня совсем не осталось, и внутренности как будто превратились в желе. Сейди, похоже, чувствовала себя не лучше.

В моей голове эхом звучали слова Меньшикова: «Смертным не выйти из этой пещеры живыми».

– Это болезнь Хаоса, – сказала Сейди. – Вряд ли мы от нее оправимся, правда?

– Мы должны держаться, – отозвался я. – Хотя бы до рассвета.

– Мы столько всего пережили, – негромко продолжала Сейди. – А что в итоге? Добыли этого несчастного старика, который ни на что не годен. И ради этого лишились Беса… и Верховного Чтеца тоже. А теперь еще и сами умираем.

Я взял сестру за руку.

– А может, и не умираем. Смотри.

Туннель впереди как будто стал светлее. Стены пещеры расступились, река разлилась шире. Из воды перед нами поднимались две колонны – гигантские изваяния скарабеев, а за ними на фоне бледного рассветного неба проступали очертания Манхэттена. Река Ночи вынесла нас прямиком в Нью-Йоркскую бухту.

– С каждым новым днем рождается новый мир, – вспомнил я папины слова. – Может быть, мы и вылечимся.

– И Ра тоже? – с сомнением спросила Сейди.

На этот вопрос ответа я не знал, но сам почувствовал себя гораздо лучше, и сил у меня прибавилось, как будто я отлично выспался. Когда наша лодка миновала статуи скарабеев, я посмотрел вправо. Бруклин дымился, в небе над ним полыхали разноцветные вспышки, какие-то крылатые твари сошлись в воздушном бою.

– Значит, наши еще живы, – обрадовалась Сейди. – И им нужна помощь!

Мы развернули лодку в сторону дома и сразу оказались в гуще сражения.

23

Лихая вечеринка для незваных гостей

Сейди

(Роковая ошибка, Картер. И как это ты согласился передать мне микрофон в самый ответственный момент! Ну уж нет, назад ты его не получишь. Последнее слово останется за мной. Ха-ха-ха!)

Здорово получилось, да? Мировое господство – это для меня.

Ладно, что-то я слегка увлеклась.

Возможно, вам попадались на глаза репортажи о необычном двойном восходе солнца утром двадцать первого марта, в день весеннего равноденствия. Теорий, объясняющих это явление, как всегда, было множество: отражение светила от границы городского смога, сложная оптическая иллюзия в результате температурной аномалии, вызванной резким похолоданием нижних слоев атмосферы, пришельцы или, опять же, очередная утечка канализационных газов, вызвавших массовые галлюцинации и истерию. Поистине, в Бруклине эти самые газы творят чудеса!

Я же со своей стороны ответственно заявляю, что в какой-то момент в небе над Бруклином в самом деле пребывали два восходящих солнца. Я это знаю точно, потому что сама находилась на одном из них. Точнее, на солнечной барке Ра, которая выплыла из Дуата, поднялась над Нью-Йоркской бухтой и вознеслась на небеса смертного мира.

Для тех же, кто наблюдал данное явление с земли, это выглядело так, будто второе солнце догнало первое и слилось в ним в общем сиянии. А на самом деле случилось вот что: когда солнечная лодка опускалась на крышу Бруклинского Дома, ее сияние поблекло из-за магического щита, скрывающего особняк от глаз обычных смертных.

А магический щит работал на полную мощность, потому что над особняком шла самая настоящая воздушная война: в небе кружил грифон Фрик, сражаясь с крылатыми змеями уреями. (Дурацкое у них название, конечно, но Картер настаивает, что эти змеи носят свое имя с древних времен и надо им пользоваться.)

Фрик встретил наше появление своим обычным пронзительным «ФРИИИК!» и заглотил очередного урея, но все равно, увы, их было слишком много. Грифон выглядел изрядно потрепанным схваткой: огнедышащие рептилии успели как следует подпалить ему шерсть, и одно крыло у него было, похоже, повреждено, потому что он все время носился кругами, как подбитый вертолет.

На крыше бушевал пожар. Стойло грифона, которое так заботливо обустроил для него Картер, полностью сгорело. Сфинкс, которым мы пользовались для открывания портала, превратился в груду обломков. Каминную трубу украшало большое закопченное пятно, как будто рядом с ней что-то взорвалось. Отряд магов-убийц и демонов, которых наслал на нас Меньшиков, сражались с Зией и Уолтом, используя в качестве укрытия наружные модули системы кондиционирования. Наши друзья доблестно охраняли подступы к лестнице, не давая врагам ни секунды передышки. Обе стороны использовали все доступные средства – огонь, боевые шабти и магические бомбы, которые превратили узкую полосу ничейного пространства крыши в настоящий ад.

Когда наша лодка начала опускаться на крышу, практически на голову неприятелю, старик Ра (о да, он был все так же стар и немощен, без изменений) радостно свесился через борт и приветствовал всю честную компанию взмахами посоха и дружелюбными выкриками: «Приве-е-ет! Зебры!»

Обе противоборствующие стороны потрясенно застыли, таращась на невесть откуда свалившуюся лодку с таким странным пассажиром, пока кто-то из демонов не вякнул: «Ра!» Остальные тут же подхватили, как стая всполошенных ворон: «Ра? Ра! Ра…» И при этом вид у них для штурмового отряда сделался довольно испуганный.

Уреи тут же прекратили плеваться огнем, к большому удивлению Фрика, и дружно устремились к лодке, окружив ее наподобие почетного караула, а мне сразу вспомнилось, что Меньшиков называл этих змеев детищами Ра. По-видимому, они узнали своего старого хозяина (старого во всех смыслах этого слова) и снова поступили в его полное распоряжение.

Большинство врагов поспешно расступились, когда солнечная барка пошла на снижение, и только самый тормозной из демонов замешкался, вопросительно раззявив пасть и лепеча «Ра?», так что в конце концов оказался прямо под днищем. Раздавшийся смачный хруст доставил нам огромное удовлетворение.

Мы с Картером тут же ринулись в атаку. Несмотря на все пережитые потрясения этой ночи, я была в отличной форме. Слабость и моральный упадок, вызванные болезнью Хаоса, исчезли, как только мы покинули Дуат. Магическая энергия била из меня ключом, настроение было самое боевое. Если бы мне еще дали возможность принять душ, переодеться во что-нибудь чистое и выпить чашку крепкого чая, я вообще почувствовала бы себя как в раю. (Хотя теперь, когда я увидела этот самый рай собственными глазами, он не так уж сильно мне понравился. По крайней мере я бы предпочла свою комнату.)

Я тут же превратила одного из демонов в тигра и натравила его на остальную демонскую братию. Картер вызвал своего боевого двойника, к счастью, обычного, золотого и полупрозрачного, потому что трехметровый гигант с птичьей головой, которым брат явился мне в Дуате, здорово меня напугал. Он вломился в толпу ошарашенных магов и расшвырял их, как кегли, забросив пару-тройку прямиком в Ист-Ривер. Зия и Уолт оставили оборону лестницы и примчались к нам на помощь, быстро разогнав с крыши остатки неприятельской армии. А управившись с этим, бросились к нам с широченными улыбками на перепачканных копотью физиономиях. Вид у них был изрядно помятый, но самое главное – они были живы.

– ФРИИИК! – напомнил о себе грифон, спикировав вниз и приземлившись рядом с Картером, после чего принялся бодать головой его боевого двойника. Надеюсь, таким образом грифоны выражают свою привязанность, а не что-нибудь другое.

– Здорово, приятель, – радостно поприветствовал его Картер, почесывая пернатую голову и стараясь не попасть под гудящие, как цепная пила, крылья монстра. – Ну, ребята, что тут у вас творится?

– Как видишь, переговоры успехом не увенчались, – сухо отозвалась Зия.

– Они старались прорваться к нам всю ночь, – отдышавшись, сообщил Уолт. – Амосу и Баст неплохо удавалось держать оборону, но… – Тут он глянул на солнечную лодку и остолбенел. – Это… это же… – с трудом выдавил он наконец.

– Зебра! – возликовал Ра, ковыляя нам навстречу с широкой беззубой улыбкой. Дошагав до Зии, он вытащил что-то изо рта – как оказалось, сверкающего золотого скарабея, заметно отсыревшего, но целенького, и вручил ей, доверительно поведав: – Я люблю зебр.

Зия потрясенно попятилась.

– Это же… это Ра, бог солнца? Повелитель богов? А почему он дал мне жука?

– И при чем тут зебры? – вслед за ней спросил Уолт.

Ра повернулся к Уолту и неодобрительно поцокал языком:

– Горностаи заболели.

У меня по спине вдруг пробежал холодок, голова закружилась, как будто на меня снова навалилась болезнь Хаоса. Где-то на задворках сознания забрезжила странная идея, вроде бы совершенно бредовая, но почему-то показавшаяся мне очень важной.

Зебры… Зия. Горностаи… Уолт.

Но, прежде чем я успела хоть немного привести свои мысли в порядок, дом содрогнулся от жуткого грохота. Одна стена разлетелась обломками известняка, которые засыпали весь складской двор.

– Они снова пробили брешь в стене! – закричал Уолт. – Скорее туда!

Понимаю, что рассказ у меня получается довольно сбивчивый, но дальше события завертелись с такой быстротой, что даже я не успевала следить за ходом сражения. Ра категорически отказался расставаться с Зеброй и Горностаем (прошу прощения, с Зией и Уолтом), так что нам пришлось оставить его на их попечении возле солнечной лодки, а Фрик тем временем спустил нас с Картером на нижний этаж. Разжав когти, он сбросил нас возле буфетной стойки на веранде, где неистовствовала Баст, шинкуя своими ножами демонов и тесня магов к плавательному бассейну, где их радостно встречал наш любимец, крокодил-альбинос по имени Филип Македонский, не давая им заскучать.

– Сейди! – воскликнула она с громадным облегчением. (Да, Картер, в первую очередь она приветствовала меня, а не тебя. Но вообще-то мы с ней знакомы гораздо дольше, и не на что тут обижаться.) Похоже, в этой свалке богиня развлекалась от души, но голос у нее был все-таки встревоженный. – Они пробили восточную стену. Давайте все внутрь!

Мы дружно ринулись к дверям Большого зала, по пути едва успев пригнуться, чтобы не получить по голове пролетевшим шальным вомбатом (видно, у какого-то заклинания оказался неожиданный побочный эффект), и тут же окунулись в кромешный ад.

– Клянусь Гором… – пробормотал Картер.

Честное слово, разве что Гора там и не хватало. В Большом зале кипела битва. Хуфу, наш бесстрашный павиан, оседлал какого-то пожилого мага и гонял его по всему залу, молотя по шее его же собственным жезлом и заставляя натыкаться головой на стены, так что тот уже весь покрылся синяками и мало что соображал. Феликс напустил на другого мага целую шайку пингвинов, и видно, уже не в первый раз, потому что тот съежился внутри наскоро сооруженного защитного круга и только жалобно хныкал:

– Только не в Антарктиду! Я больше не хочу! Куда угодно, только не в Антарктиду!

Элисса, призвав магию Геба, успешно заделывала здоровенную дыру, которую враги успели пробить в дальней стене. Джулиус пользовался боевым двойником впервые, однако быстро освоился внутри его и теперь крошил демонов своим сияющим мечом. Даже тихоня Клио носилась по всему залу с карманами, набитыми свитками, и время от времени зачитывала из них наугад разные магические слова, например «Слепота!», «Горизонталь!» или «Газообразный!», что на редкость эффективно сбивало врагов с толку, а то и надолго выводило из строя. Куда ни глянь, наши ученики одерживали верх. Сражались они с таким пылом, словно всю ночь ждали, когда же им наконец представится такой шанс – впрочем, допускаю, что именно так оно и было. А еще я увидела, как Жас – Жас! Живая и невредимая! – ловким ударом столкнула вражеский шабти прямо в камин, где он и раскололся на мелкие черепки.

Меня так и раздувало от гордости за наших учеников. Нет, ну какие же молодцы! Я-то волновалась, живы ли они, а ребята, оказывается, не только отлично держатся, но и уверенно побеждают, причем не кого-нибудь, а многоопытных взрослых магов, специалистов по боевым искусствам.

Но самое сильно впечатление, конечно, производил Амос. Да, мне уже доводилось видеть, как он творит магию, но ничего подобного я и представить себе не могла. Он стоял у подножия статуи Тота, с невероятной быстротой вращая посохом и обрушивая на врагов громы, молнии и смерчи. Свирепого вида женщина-маг бросилась на него, поливая злым красным огнем из посоха, но Амос всего лишь топнул ногой. Мраморные плиты тут же превратились в зыбучий песок, в котором женщина мгновенно утонула по шею.

Мы с Картером переглянулись, ухмыльнулись и присоединились к общему веселью.

Короче, мы разгромили их подчистую. От демонов вскоре остались лишь кучки песка, а маги в панике разбежались кто куда. Наверное, исход сражения оказался для них полной неожиданностью: они рассчитывали быстренько управиться с горсткой беспомощных детишек, и то, что детишки успели пройти полную Кейн-обработку, стало для них тяжким потрясением.

Одна из женщин-магов успела открыть портал в дальней стене. Остальные уцелевшие маги бросились туда же.

«Останови их, – произнес в моей голове голос Исиды. Я так давно его не слышала, что чуть не растерялась от неожиданности. – Они должны услышать правду».

Сама не знаю, как это у меня получилось: я раскинула руки, и за спиной у меня вдруг выросли радужные крылья – крылья Исиды. Я взмахнула ими, и по залу пронесся многоцветный ветер, сбивая с ног наших врагов, но чудесным образом не задевая друзей.

– Слушайте! – повелительно воскликнула я.

В зале тут же воцарилась тишина. Признаюсь, я вообще люблю покомандовать, но так здорово у меня раньше не получалось. Наверное, дело было в крыльях, которые сумели привлечь общее внимание.

– Мы вам не враги! – сказала я. – Сейчас не имеет значения, нравимся мы вам или нет, но мир изменился. Вы должны узнать, что произошло этой ночью.

Тут мои чудесные крылья растаяли, и я просто рассказала всем о нашем путешествии через Дуат, о возрождении Ра, о предательстве Меньшикова, об освобождении Апопа и о том, как Дежарден пожертвовал своей жизнью, чтобы изгнать Змея.

– Ложь! – резко бросил мужчина азиатской внешности в опаленном синем одеянии. Судя по тому, что рассказывал Картер о своем видении, я решила, что его зовут Квай.

– Это правда, – веско сказал Картер. Его боевой двойник исчез, доспехи превратились в обычную одежду – ту самую, которую мы купили ему в Каире, но все равно, что-то в его облике изменилось. Он держался с таким достоинством и уверенностью, что не поверить ему было трудно. Он поднял и показал всем леопардовую мантию Верховного Чтеца, и я увидела, как все присутствующие потрясенно вздрогнули.

– Дежарден сражался на нашей стороне, – продолжал Картер. – Он победил Меньшикова и подверг Апопа обряду экзекрации. Он отдал свою жизнь ради того, чтобы подарить нам немного времени. Но Апоп непременно вернется. Дежарден хотел, чтобы вы все знали, что произошло. Перед смертью он поручил мне показать вам эту мантию и рассказать правду. Особенно тебе, Амос. Он хотел донести до вас: древние пути магии, пути богов, должны быть восстановлены.

Портал, открытый нашими врагами, все еще вращался. Ни один маг не воспользовался им.

Но женщина в белом одеянии и с торчащими короткими волосами, которая создала его, со злобой сплюнула на пол и крикнула своим товарищам:

– Чего вы ждете? Кому вы верите? Этим детям, которые принесли сюда мантию Верховного Чтеца и рассказали какую-то бредовую сказку? Это же Кейны! Отступники! Они сами убили Дежардена и Меньшикова, а теперь кормят вас баснями!

– Сара Джакоби! – прогремел Амос. – Уж ты-то лучше всех знаешь, что ребята сказали истинную правду. Ты же всю свою жизнь посвятила изучению путей Хаоса. И сейчас ты чувствуешь, что Апоп восстал, и, что Ра вернулся в мир, тебе тоже известно.

Амос указал рукой на стеклянные двери, ведущие на террасу, и все головы в зале обратились в ту сторону. Не знаю, как он сумел угадать не глядя, но именно в этот миг солнечная барка опустилась прямиком в бассейн Филипа. Ее появление получилось очень впечатляющим. Зия и Уолт стояли по обеим сторонам огненного трона, на котором восседал царь богов. Каким-то образом им удалось придать Ра величественный вид, и даже свой посох и цеп он держал относительно ровно, хотя глупая улыбка на его сморщенном лице слегка подпортила картину.

Баст, которая остолбенело взирала на нежданное явление, вдруг опустилась на колени.

– Владыка!

– Приве-е-ет! – пролепетал Ра. – Пока-а-а!

Я, как всегда, не очень поняла, что он имел в виду, но Баст вдруг вскочила на ноги с очень встревоженным видом.

– Он собирается вознестись на небо! – воскликнула она. – Уолт, Зия, прыгайте!

Ребята соскочили с палубы, и как раз вовремя: лодка засветилась, так что на нее стало больно смотреть.

– Я сопровожу его к остальным богам! – крикнула Баст. – Не волнуйтесь, я скоро вернусь!

Она ловко вспрыгнула на борт, и лодка тут же взмыла в небо, превратившись в сияющий шар. Вскоре она затерялась в сиянии настоящего солнца и пропала из виду.

– Вот вам доказательство, – снова заговорил Амос, – что боги и маги Дома Жизни должны действовать вместе. Сейди и Картер правы: теперь, когда Змей разорвал свои оковы, он вернется очень скоро. Итак, кто из вас готов присоединиться к нам?

Несколько магов побросали свои посохи и жезлы на пол, сдаваясь. Но женщина по имени Сара Джакоби только фыркнула:

– Остальные номы не признают твоих притязаний, Кейн. Ты запятнал свое имя, якшаясь с Сетом! Уж мы позаботимся, чтобы об этом узнали все. И скажем, что это ты убил Дежардена. Тебе никто не поверит, и никто не пойдет за тобой!

Она развернулась и прыгнула в портал. Мужчина в синем одеянии, Квай, смерил нас напоследок презрительным взглядом и тоже нырнул в воронку. За ними последовали еще трое магов, но мы никому не стали препятствовать.

Амос почтительно принял из рук Картера леопардовую мантию и вздохнул.

– Бедный Мишель.

Мы все столпились у подножия статуи Тота. Только сейчас я обратила внимание, во что превратился наш Большой зал: стены потрескались, стекла в окнах были выбиты, мебель поломана… Досталось и любимой коллекции музыкальных инструментов Амоса, половина которых расплавилась или была безжалостно смята. Всего за три месяца мы уже дважды умудрились разнести Бруклинский Дом чуть не по кирпичику. Тянет на рекорд, честное слово.

Но сейчас мне не хотелось об этом думать. Мне хотелось крепко обнять каждого в этом зале.

– Вы молодцы, ребята, – сказала я с чувством. – Разгромили врага за считаные секунды! Но если вы так здорово воюете, как они ухитрились продержаться здесь всю ночь?

– Но поначалу мы с таким трудом держали оборону! – признался Феликс. Кажется, он искренне удивлялся собственным успехам. – К рассвету у меня совсем не оставалось сил, я думал, мы не справимся.

Остальные хмуро покивали, подтверждая его слова.

– А я вообще лежала в коме, – услышала я знакомый голос. Жас протолкалась через толпу учеников и сердечно обняла нас с Картером. До чего же я была рада ее видеть! Даже смешно, что раньше я ревновала ее к Уолту.

– А сейчас ты как? В порядке? – заволновалась я, хватая ее за плечи и пристально вглядываясь в лицо девушки, выискивая признаки недавней болезни. Но сейчас она просто лучилась здоровьем.

– Все отлично! – улыбнулась Жас. – Как раз на рассвете… Я вдруг проснулась и поняла, что чувствую себя прекрасно. Наверное, вы как раз в этот момент вышли из Дуата… Не знаю. Одним словом, что-то со всеми нами произошло.

– Это сила Ра, – сказал Амос. – Он возродился и принес нам всем новую жизнь и новую энергию. И укрепил наш дух. Без этого мы не смогли бы одержать победу.

Я тут же повернулась к Уолту, не решаясь задать вопрос, который меня мучил. А вдруг он тоже исцелился? Но одного взгляда в его глаза было достаточно, чтобы понять: эта молитва осталась без ответа. Наверно, ему сейчас было здорово больно после всех этих магических сражений.

«Горностаи заболели», – все время повторял Ра. Не знаю, с чего бы Ра беспокоиться о здоровье Уолта, но похоже, что даже сам бог солнца ничего не мог поделать с его недугом.

Мои печальные размышления прервал Картер.

– Амос, – обратился он к дяде, – а что имела в виду та тетка, Джакоби, когда сказала, что остальные номы не признают твоих притязаний?

Я шумно вздохнула и закатила глаза. Нет, ну до чего же он иногда туп, мой братец!

– Ну что? – обиженно спросил он.

– Картер, – сказала я как можно более терпеливо. – Ты помнишь наш разговор о том, кто из магов могущественнее всех в мире? Дежарден был первым. Меньшиков – третьим. А ты все хотел выяснить, кто же тогда второй.

– Ага, помню, – согласился он. – Но…

– А теперь, когда Дежарден мертв, второй по счету маг становится первым, верно? Ну и кто это, по-твоему, может быть?

Видимо, Картер всерьез пошевелил извилинами, потому что на его лице вдруг проступило понимание. (Есть в мире место чудесам!) Он повернулся и воззрился на Амоса.

Дядя торжественно кивнул.

– Боюсь, ребятишки, так оно и есть, – сказал он, набрасывая себе на плечи леопардовую мантию. – Хочешь не хочешь, но теперь мне придется взять руководство орденом на себя. Можете звать меня новым Верховным Чтецом.

24

Я даю невыполнимое обещание

Сейди

Терпеть не могу прощания, но их случилось так много, что придется о них рассказать.

(Нет, Картер, это не означает, что я намерена передать микрофон тебе. Ну-ка, отвали.)

Как ни странно, к концу дня мы уже почти привели Бруклинский Дом в порядок. Элисса практически в одиночку залатала все бреши в кладке, воспользовавшись магией бога земли. Остальные наши ученики владели заклинанием хи-нем в достаточной степени, чтобы починить всю сломанную мебель и прочие предметы обстановки. Хуфу, как выяснилось, управлялся с моющими жидкостями и щетками так же ловко, как и с баскетбольным мячом, и вы просто не поверите, каких чудес в чистке и полировке можно добиться, если прикрепить к крыльям грифона пару тряпок.

К возможным встречам мы тоже подготовились. Филип Македонский нес караул в бассейне, бдительный отряд шабти патрулировал подступы к особняку, но атаковать нас больше никто не пытался – ни подручные Апопа, ни наши приятели-маги. Я почти чувствовала, как всеобщее потрясение распространяется волной по всем тремстам шестидесяти номам, по мере того как маги узнают новости: Дежарден мертв, Апоп вырвался на свободу, Ра вернулся, а новым Верховным Чтецом стал Амос Кейн. Не знаю, какая из этих новостей оказалась для членов ордена самой сногсшибательной, но в одном я не сомневалась: пока все остальные номы не осознают произошедшие в мире изменения и не решат, как действовать дальше, мы можем рассчитывать на небольшую передышку.

На закате мы с Картером вернулись на крышу, где Зия открыла портал в Каир для них с Амосом.

С обновленной стрижкой, в чистом бежевом одеянии Зия выглядела точь-в-точь такой же, какой мы впервые встретили ее в музее «Метрополитен». Как будто и не было всех тех поразительных событий, которые произошли со всеми нами с тех пор… Хотя, говоря по справедливости, произошли-то они с нами, а не с ней. И на самом деле тогда в музее нас тоже встретила не она, а ее шабти.

(Знаю, знаю, все это ужасно сложно и запутанно. На такие случаи очень рекомендую вам разучить заклинание от головной боли. Очень помогает.)

Над крышей завертелась песчаная воронка, и Зия обернулась, чтобы проститься с нами.

– Я сопровожу Амоса, то есть Верховного Чтеца, в Первый Ном, – пообещала она. – И добьюсь, чтобы его признали главой ордена.

– Будь осторожна, – сказала я, – вряд ли это будет просто.

– Все будет в порядке, – улыбнулся Амос, – не беспокойтесь.

Одет он был, как всегда, с безупречной элегантностью: леопардовая мантия великолепно шла к его костюму из золотистого шелка, на заплетенных в косички волосах с золотыми бусинами лихо сидела фетровая шляпа с плоской тульей. На плече у него болталась кожаная сумка и футляр с саксофоном. Я тут же представила себе, как он сидит на ступенях возле трона фараонов в пурпурном свете новой эры и наигрывает на своем любимом саксофоне, скажем, что-нибудь из Джонни Колтрейна, и из медного раструба инструмента вылетают светящиеся иероглифы.

– Буду держать связь с вами, – пообещал дядя. – Хотя вы тут и так отлично справляетесь. Никакой наставник вам больше не нужен.

Я старалась держаться уверенно, хотя мне жутко не хотелось снова отпускать его. И еще, хотя мне уже исполнилось тринадцать, я вовсе не чувствовала себя достаточно взрослой, чтобы взвалить на себя такую кучу ответственности. Я определенно не была готова руководить Двадцать Первым Номом или вести в бой армии в случае, если разразится война. С другой стороны, вряд ли хоть кто-то из тех, кому выпадают в жизни такие вещи, оказывается морально готов к ним.

Зия коснулась руки Картера, и бедняга дернулся, как будто она ткнула его электрошокером.

– Мы обязательно поговорим, – сказала она. – Очень скоро. Как только… как только все наладится. И знаешь, спасибо тебе.

Картер кивнул, но вид у него при этом был унылый до невозможности. Все мы понимали: скоро ничего не наладится. Мы даже не были уверены, что доживем хотя бы до следующей встречи с Зией.

– Ты, главное, себя береги, – сказал Картер. – Тебе отведена очень важная роль.

Зия мельком взглянула на меня, и между нами проскочило что-то вроде мгновенного понимания. Кажется, у нее зародилось некоторое подозрение относительно того, что за роль ей уготована, и эти мысли внушали ей страх. Я и сама еще толком ничего не понимала, но мне тоже было тревожно на душе. Отчего это Ра с таким упорством все время поминал зебр? Он даже очнулся, толкуя о зебрах.

– Если мы вам понадобимся, – сказала я, – только позовите. Я тут же примчусь в этот ваш Первый Ном и устрою тамошним магам такую взбучку, что они на всю жизнь запомнят.

Амос поцеловал меня в лоб и ободряюще похлопал Картера по плечу.

– Я очень горжусь вами обоими, ребята, – сказал он. – Благодаря вам у меня впервые за много лет появилась надежда.

Мне было так грустно, что они уходят. Мне так хотелось поговорить с ними о разных важных вещах… Но опыт общения с Хонсу научил меня, что никогда не стоит жадничать и торговаться со временем. Нужно уметь ценить то время, что имеешь, и не требовать большего.

Амос и Зия шагнули в портал и исчезли.

Солнце уже почти село, когда в Большом зале появилась Баст. Вид у нее был совсем измученный. Вместо любимого пятнистого комбинезона на этот раз на ней был традиционный египетский наряд с таким обилием золота и драгоценных камней, что носить его, наверно, было на редкость неудобно.

– Я уже и забыла, как трудно вести по небу солнечную барку, – сказала она, утомленно утирая испарину со лба. – И как там жарко. В следующий раз надо будет прихватить с собой холодного молока и блюдце…

– А как Ра? В порядке? – поинтересовалась я.

Богиня-кошка чуть скривила губы.

– Да как тебе сказать… он все тот же. Я привела его лодку прямо в тронный зал, где собрались все боги. Они уже занялись подготовкой новой команды для сегодняшнего ночного путешествия. Но вам стоит навестить его до того, как он снова отправится в путь.

– Сегодняшнее путешествие? – удивился Картер. – Опять через Дуат? Но он же только что вернулся оттуда!

Баст развела руками.

– А чего вы ожидали? Вы снова запустили древний цикл, в котором Ра проводит день на небе, а ночью пересекает Дуат по реке. А богам придется охранять его в этом путешествии, как было в прежние времена. Пойдемте же, у нас всего несколько минут.

Я как раз хотела полюбопытствовать, как Баст собирается доставить нас в тронный зал, ведь она сто раз говорила, что с порталами у нее не ладится. Но тут перед нами прямо в воздухе открылась сотканная из тени дверь, и из нее выступил Анубис. Это просто нечестно, как ему всегда удается выглядеть так шикарно… На этот раз к привычным уже черным джинсам и черной кожаной куртке он надел белую облегающую рубашку, которая смотрелась на его мускулистой фигуре до того складно, что я даже заподозрила: уж не для меня ли он принарядился? Хотя вряд ли, конечно. Наверное, ему и стараться не приходится, он отлично выглядит, когда еще только вскакивает с постели по утрам…

Ой, зря я об этом подумала. Сразу отвлеклась как-то.

– Привет, Сейди, – сказал он. (Да, Картер, он тоже поздоровался со мной первой. Что поделать, такая уж я важная персона.)

Я постаралась придать себе суровый вид.

– А, вот и ты. Кстати, нам тебя не хватало там, в Нижнем мире, когда нам пришлось играть в сенет на собственные души.

– Да, и я очень рад, что вы выжили. Над вашими эпитафиями пришлось бы попотеть.

– Ха-ха, как смешно. Так где же ты был?

Его карие глаза погрустнели еще больше.

– Был занят кое-какими другими делами, – сказал он. – Но сейчас нам нужно поспешить.

Он указал на непроницаемую темноту за дверью. Чтобы он вдруг не подумал, что мне страшно, я решительно шагнула туда первой.

Прямо за дверью находился тронный зал, битком набитый богами, которые при нашем появлении тут же повернулись и уставились на нас. На этот раз дворец показался мне еще более огромным, чем в прошлый раз. Колонны были выше, и роспись на них стала как будто еще более яркой и замысловатой. По гладкому мраморному полу плыли мерцающие изображения созвездий, как будто мы шагали по звездному небу. С потолка струился мягкий свет. Возвышение с троном Гора из центра зала сместилось в сторону и теперь больше походило на кресло наблюдателя, а не на царский престол.

А в середине зала на специально сооруженных стапелях сияла солнечная барка. Вокруг нее, по обыкновению, деловито сновали светящиеся шары, приводя в порядок обшивку и снасти. Огненный трон на палубе кольцом обступили уреи, а на троне восседал Ра в одеянии египетского фараона. Царские регалии, посох и цеп, покоились у него на коленях, а сам правитель сладко похрапывал, опустив подбородок на грудь.

Навстречу нам выступил мускулистый юноша в кожаных доспехах, с обритой головой и глазами разного цвета: один золотой, а другой серебряный.

– Добро пожаловать, Картер и Сейди, – сказал Гор. – Большая честь видеть вас здесь.

Слова были вежливыми, а вот голос звучал не очень приветливо. Остальные боги приветствовали нас поклоном, хотя за напряженными улыбками явственно чувствовалась враждебность. Все присутствующие выглядели очень импозантно, боги – в своих лучших доспехах, богини – в красивых платьях с богатыми украшениями. Собек, бог крокодилов (не самое мое любимое божество), нарядился в зеленую блестящую кольчугу, а из его здоровенного посоха струилась вода. Нехбет выглядела довольно чистой и ухоженной (насколько это возможно для стервятника) в своем черном наряде из шелка и бархата, в котором едва угадывались птичьи перья. Она почтительно склонила передо мной голову, но злобный огонек в ее глазах говорил ясно: будь ее воля, она растерзала бы меня на месте. Баби, бог павианов, по такому торжественному случаю почистил клыки и причесал косматую шерсть. Я заметила у него под мышкой мяч для регби – должно быть, он успел заразиться дедушкиным увлечением, пока пребывал в его теле.

Был здесь и Хонсу в своем серебристом костюме; стоял себе, подбрасывая монетку, и безмятежно улыбался. Я еле сдержалась, чтобы не наброситься на него с кулаками, но он кивнул мне так, словно мы с ним были старыми друзьями. Даже Сет явился на торжество, в том же самом дурацком красном костюме танцора диско и с черным железным посохом. Я вспомнила, что он дал обещание не пытаться убить меня лишь до того момента, как мы разбудим Ра, но сейчас он, кажется, не собирался на нас нападать. Лениво привалившись к колонне позади толпы, он приветственно коснулся рукой шляпы и ухмыльнулся, явно наслаждаясь моим замешательством.

Единственным, кто не счел нужным принарядиться, оказался Тот, бог знаний. Он явился в тронный зал в тех же потертых джинсах и лабораторном халате, заляпанном чернилами. Он некоторое время изучал меня своими небывалыми глазами-калейдоскопами, и мне почудилось, что он единственный здесь, кто испытывает к нам хоть какое-то сочувствие.

Вперед выступила Исида. Ее длинные черные волосы, заплетенные в косы, красиво струились по белому шелку воздушного платья, радужные крылья трепетали за спиной. Она тоже приветствовала меня почтительным поклоном, но и от нее отчетливо веяло холодом.

Гор повернулся к собравшимся богам, и я только сейчас заметила, что короны фараона он больше не носит.

– Встречайте! – сказал он толпе. – Картер и Сейди Кейн, герои, разбудившие нашего повелителя! Отныне сомнений быть не может: наш общий враг, Апоп, восстал вновь, и теперь мы все должны объединиться под предводительством владыки Ра.

– Рыбка, печенье, горностаи… – сонно пробормотал владыка и снова захрапел.

Гор откашлялся.

– Я присягаю на верность нашему верховному правителю и полагаю, что все вы поступите так же. Я вызываюсь охранять солнечную барку во время путешествия через Дуат этой ночью, а далее каждому из вас надлежит по очереди исполнить этот священный долг, пока бог солнца… не оправится полностью.

В его голосе звучало откровенное сомнение, что это чудо когда-нибудь случится.

– Мы непременно найдем способ одолеть Апопа! – продолжал он. – А сейчас веселитесь и празднуйте возвращение Ра! Позволь же, Картер Кейн, обнять тебя, как брата.

В зале зазвучала дивная музыка. Ра, встрепенувшись на своем троне, очнулся и радостно захлопал в ладоши, с бессмысленной улыбкой глядя на кружившихся в танце богов. Некоторые из них имели человеческий облик, а другие выглядели как клочки тумана, языки пламени или лучи света.

Исида взяла мои ладони в свои.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Сейди, – сказала она с холодком. – Наш главный враг восстал, а вы отняли престол у моего сына, нашего главного воителя, и посадили на него слабоумного старика.

– Дай ему шанс, – сказала я, хотя ноги у меня подгибались как ватные.

Гор дружески похлопал Картера по плечу, хотя в словах его дружелюбия не было ни капли.

– Я по-прежнему остаюсь твоим союзником, Картер, – сказал он, – и готов поделиться с тобой своей силой по первой же твоей просьбе. В Доме Жизни снова начнут изучать путь моей магии, и мы будем вместе сражаться с тобой против Змея. Но смотри не ошибись. Из-за тебя я уже лишился трона, а если твой выбор к тому же обернется для нас поражением в войне, клянусь: перед тем как Апоп проглотит меня, я раздавлю тебя, как мошку. А если случится так, что мы выиграем войну без помощи Ра, и окажется, что ты опозорил меня напрасно, клянусь: смерть Клеопатры и проклятие Эхнатона покажутся детскими игрушками по сравнению с теми карами, которые я обрушу на тебя и весь твой род до скончания времен. Ты понял?

К чести Картера, он выслушал бога войны даже не дрогнув.

– Ты делай свое дело, а там видно будет, – сказал он.

Гор громко, напоказ рассмеялся, словно они с Картером только что обменялись дружескими шутками.

– Что ж, теперь ступай, Картер. Посмотрим, чем обернется для нас твоя победа. Будем надеяться, не всем твоим сторонникам она будет стоить жизни… или души.

С этими словами Гор оставил нас и присоединился к празднованию. Исида улыбнулась напоследок и растаяла в воздухе мерцающей радугой.

Баст, которая все время держалась поблизости, не проронила ни слова, хотя было видно, что она с радостью использовала бы Гора вместо когтеточки.

У Анубиса вид был слегка смущенный.

– Мне жаль, Сейди, – пробормотал он. – Боги иногда такие…

– Неблагодарные? – предположила я. – Тупые? Выводящие из себя своей наглостью?

Бледные щеки Анубиса покраснели. Наверно, он принял все эти эпитеты на свой счет.

– До нас иной раз медленно доходит, что важно, а что не очень, – сказал он наконец. – Иногда нам требуется время, чтобы смириться с переменами и осознать, что эти перемены способны сделать нас лучше.

Под теплым взглядом его шоколадных глаз я была готова растечься в лужицу, как растаявшее мороженое.

– Нам пора, – перебила Баст. – Нужно навестить еще кое-кого… если вы готовы.

– Гор говорил о том, чего нам стоила победа, – негромко сказал Картер. – А что с Бесом? Он жив?

– Трудный вопрос, – вздохнула Баст. – Нам сюда.

Пожалуй, Солнечное Поместье было последним местом в обоих мирах, которое мне хотелось посетить снова.

В пансионате для престарелых богов все осталось по-прежнему. Вряд ли его обитатели вообще заметили, будто что-то в мире изменилось. Они все так же дремали в своих креслах-колясках с повешенными капельницами или невнятно напевали себе под нос древние гимны, тщетно пытаясь отыскать посвященные им храмы, которые давным-давно исчезли с лица земли.

А сейчас к ним присоединился еще один пациент. Бес в больничном халате неподвижно сидел в плетеном кресле у окна и безучастно смотрел на Озеро Огня.

Рядом с ним стояла на коленях Таурт с покрасневшими, заплаканными глазами и пыталась напоить его водой из стакана.

Не замечая текущих по подбородку капель, карлик тупо уставился на ревущий вдали огненный водопад. На его морщинистом уродливом лице играли багровые блики. Кто-то – наверное, Таурт, кто же еще? – расчесал его вечно всклокоченные курчавые волосы и переодел его в чистую синюю гавайскую рубашку и шорты, так что вид у него был вполне ухоженный. Но его брови были напряженно нахмурены, а пальцы впились в подлокотники, как будто он силился вспомнить что-то и никак не мог.

– Все хорошо, Бес, все в порядке, – ласково приговаривала Таурт чуть дрожащим голосом, заправляя ему за воротник салфетку. – Ты обязательно поправишься. А я позабочусь о тебе.

Тут она заметила нас, и ее гиппопотамья физиономия посуровела. Для милой и заботливой богини, покровительницы деторождения, Таурт выглядела довольно устрашающе, когда хотела.

– Бес, милый, я сейчас, – сказала она, похлопав карлика по коленке.

Она резко поднялась, что при ее габаритах и каблуках можно было счесть почти подвигом, и сердито отпихнула нас от кресла.

– Как тебе только совести хватило сюда явиться! – зарычала она. – Мало ты ему бед принесла, что ли?

Я чуть не разревелась и уже открыла рот, чтобы начать извиняться, как вдруг сообразила, что гнев гиппопотамихи направлен вовсе не на меня или Картера, а на Баст.

– Таурт, послушай, – попятилась Баст, вскинув ладони. – Поверь, я этого не хотела. Он же был моим другом!

– Он был твоей игрушкой, кошачья твоя душа! – рявкнула Таурт с такой силой, что некоторые пациенты в зале испуганно захныкали. – Ты такая же эгоистка, как и вся твоя порода! Ты просто использовала его, а потом выбросила за ненадобностью! Ты знала, что он тебя любит, и сумела извлечь из этого выгоду. Играла с ним как кошка с мышью…

– Неправда, – пробормотала Баст, однако волосы у нее поднялись дыбом, как бывало всегда, когда она пугалась. Ну, тут винить ее было не в чем: мало на свете существ более страшных, чем взбешенный гиппопотам.

Таурт гневно топнула ногой, так что у нее даже каблук сломался.

– Бес заслуживал большего, чем такие друзья, как ты. Он славный, и сердце у него золотое. И я – я никогда его не оставлю!

Я уже не сомневалась: сейчас начнется драка, и ясно, что кошке против гиппопотама не выстоять. Даже не знаю, что меня заставило заговорить: то ли стремление спасти Баст, то ли желание поберечь от стресса и без того несчастных пациентов, то ли груз собственной вины, но я неожиданно для себя самой вдруг выпалила:

– Мы все исправим, Таурт, клянусь своей жизнью. Мы найдем способ, как вылечить Беса.

Гиппопотамиха посмотрела на меня, и я увидела, как злость в ее глазах постепенно угасает, уступая место жалости.

– Бедное, бедное дитя, – вздохнула она, качая головой. – Я знаю, ты хочешь сделать как лучше. Но лучше не подавай мне несбыточных надежд. Я и так слишком долго жила ими. Иди посиди с ним, если хочешь. Посмотри своими глазами, что сделалось с лучшим карликом в мире. А потом уходи. Оставь нас одних. И не обещай того, что исполнить невозможно.

Она захромала на своем сломанном каблуке к медсестринскому посту. Баст стояла, повесив голову, с крайне необычным для кошки выражением стыда на лице.

– Я лучше здесь подожду, – пробормотала она.

Я не стала настаивать, и мы с Картером подошли к Бесу одни.

Бог карликов даже не пошевелился: так и сидел в своем кресле, безвольно уронив руки на колени, со слегка отвисшей челюстью и неподвижным взглядом.

– Бес, – негромко окликнула я его, взяв его руку в свою. – Бес, ты меня слышишь?

Конечно, он не ответил. На запястье у него, как и у остальных пациентов, имелся браслет с его именем, написанным иероглифами, только над этим браслетом кто-то немало потрудился, украшая его. Наверняка Таурт, решила я.

– Мне так жаль, – сказала я. – Но я обещаю: мы обязательно вернем тебе твой рен. Мы найдем способ вылечить тебя. Скажи, Картер?

– А… ага… – отозвался Картер, сдавленно покашливая. Честно говоря, на крутого мачо он был сейчас совсем не похож. – Да, Бес, я тебе обещаю. Даже если…

Наверное, он хотел сказать «даже если это последнее, что мы сможем сделать», но благоразумно умолк. Учитывая надвигающуюся войну с Апопом, лучше было не загадывать, как скоро оборвутся наши жизни.

Я наклонилась и поцеловала Беса в лоб. Мне вспомнилось, как мы впервые встретились с ним на вокзале Ватерлоо и как он спас нас с Эммой и Лиз на своем лимузине. Еще я вспомнила, как он напугал Нехбет и Баби, явившись им в своих кошмарных плавках. А еще как он притащил мне в подарок дурацкую шоколадную голову Ленина в Петербурге и как он выдернул нас с Уолтом из воронки портала в Красных Песках. Я поймала себя на мысли, что, несмотря на его рост, никогда не воспринимала его как маленького. Потому что сердце у него было огромное, как и его личность – яркая и удивительная, со всеми его нелепыми и смешными, но такими чудесными качествами. Подумать только, что он отдал свою бессмертную душу, чтобы купить нам час времени… Я отказывалась поверить, что все это исчезло навсегда.

Я не выдержала и разревелась, так что Картеру пришлось меня увести. Не помню, как мы вернулись домой. Помню только, что по ощущениям мы не поднимались вверх, а опускались все ниже и ниже, как будто смертный мир внезапно превратился в более глубокую и печальную бездну, чем глубины Дуата.

Вечером я сидела одна в своей комнате у открытого окна. Первая весенняя ночь оказалась неожиданно теплой. Внизу поблескивали фонари набережных, от соседней пекарни доносился восхитительный запах свежевыпеченного хлеба. Я слушала свою подборку «грустных» песен и размышляла о том, сколько всего успело случиться за считаные дни, минувшие с моего дня рождения.

Мир изменился. Солнечный бог вернулся на небо. Апоп вырвался из своей клетки, и, хотя Дежарден загнал его глубоко-глубоко в Дуат, он непременно выберется, и довольно скоро. Значит, грядет война. И чтобы подготовиться к ней как следует, нам нужно успеть сделать кучу всего. А я вместо этого сижу тут и слушаю те же самые песни, пялюсь на картинку с изображением Анубиса и предаюсь беспомощным терзаниям на такую банальную и удручающую тему, как… ну, вы догадались. Мальчишки.

В дверь постучали.

– Входи, – отозвалась я без особой радости, уверенная, что это Картер. Он часто заходил ко мне поболтать в конце дня о всякой всячине, хотя сегодня у меня что-то было неподходящее настроение. Но оказалось, что это не Картер, а Уолт, и я вдруг ужасно напряглась, что сижу в старой выцветшей майке и пижамных штанах и на голове у меня творится черт-те что, хуже чем у Нехбет. Если такой меня увидит брат, мне плевать, но вот Уолт… Плохо дело.

– Ты что тут делаешь? – ляпнула я, боюсь, чересчур громко.

Он растерянно моргнул, слегка огорошенный моей негостеприимностью.

– Прости… Я, наверно, пойду.

– Нет! В смысле… все в порядке. Я просто не ожидала. Ну и, сам знаешь, у нас ведь правила… парни вроде как не должны находиться в комнатах девочек без… гм… надзора.

Да, согласна, подобное занудство и тяга к соблюдению самых дурацких правил совсем не в моем стиле (скорее уж в стиле Картера), но я просто очень разнервничалась.

Уолт скрестил на груди руки (классные такие руки, кстати) и улыбнулся. Сегодня он был одет в майку для игры в баскетбол и спортивные шорты, на шее у него, как всегда, болталась коллекция любимых амулетов, и вообще он выглядел таким крепким и спортивным, что было просто невозможно поверить, будто он умирает от какого-то жуткого древнего проклятия.

– Ну, ты же наш инструктор, – сказал он. – Вот и обеспечь надзор за мной!

Кажется, я никогда в жизни так не краснела.

– Правильно. Конечно. Думаю, если ты оставишь дверь открытой, все будет в порядке… Э-э, так с чем ты пришел?

Он прислонился плечом к дверце шкафа, и я запоздало спохватилась, что так ее и не закрыла, оставив картинку с Анубисом на виду.

– Сейчас столько всего происходит, – сказал Уолт. – Тебе приходится заниматься столькими вещами сразу… В общем, мне бы не хотелось, чтобы ты беспокоилась еще и обо мне.

– Поздно, – хмуро призналась я.

Он кивнул, как будто разделяя мое огорчение по этому поводу.

– Помнишь тот день в пустыне, в Бахарии… Если я скажу, что это был лучший день в моей жизни, ты решишь, что я совсем рехнулся, да?

Сердце у меня затрепетало, но я постаралась не подать виду.

– Еще бы. Столько впечатлений. Египетский общественный транспорт, дорожные бандиты, душистые верблюды, чокнутые римские мумии, одержимые фермеры… И правда, чудный был денек.

– Там еще была ты, – сказал он.

– Ага, точно. Я вполне достойна продолжить список бедствий.

– Я совсем не это имел в виду.

Кажется, надзор за поведением своего ученика я обеспечивала из рук вон плохо: я волновалась и смущалась гораздо больше его самого, и к тому же меня одолевали совсем неподходящие мысли. Я метнула взгляд на дверцу шкафа, и Уолт тут же это заметил.

– О. Хочешь, чтобы я его закрыл? – Он ткнул пальцем в Анубиса.

– Да, – выпалила я. – Нет. Наверно. В смысле, это не имеет значения. Ну, то есть не то чтобы совсем не имеет, но…

Похоже, Уолта мое смущение ничуть не задело, потому что он рассмеялся.

– Сейди, послушай. Я всего лишь хотел сказать: что бы ни случилось дальше, я очень рад, что встретил тебя. И я рад, что приехал в Бруклин. Жас сейчас вовсю трудится, изыскивая способ вылечить меня. Может, у нее что-нибудь и получится, но в любом случае… все в порядке, ясно?

– Ничего не в порядке! – взвилась я, удивляясь собственной вспышке едва ли не больше Уолта. – Ты умираешь от какого-то гнусного проклятия, а я… я ведь видела Меньшикова, и он был готов дать мне средство против этого проклятия, но я… я тебя подвела. И Беса тоже… И даже Ра мы не смогли вернуть как следует…

Я ужасно злилась на себя, что так разоралась, но сдержаться уже не могла. Уолт подошел и сел рядом со мной. Хорошо еще, что он не стал меня обнимать, а то бы я совсем потеряла голову.

– Неправда, ты меня не подвела, – сказал он спокойно. – И никого другого тоже. Все, что ты сделала, было правильно. Но это потребовало жертв, как любое важное дело.

– Только не ты, – выдавила я. – Я не хочу, чтобы ты умирал.

Он улыбнулся, и мир для меня сразу сузился до крохотного пространства, где были только мы: он и я.

– Может, возвращение Ра и не вылечило меня, – сказал он, – зато оно вернуло мне надежду. Сейди, ты потрясающая. Так или иначе, мы непременно справимся. Я тебя не покину.

Это были такие чудесные, такие приятные… такие невозможные слова.

– Как ты можешь давать такие обещания?

Он перевел взгляд на Анубиса, потом снова на меня.

– Просто постарайся не волноваться за меня. Сейчас нам нужно сосредоточиться на том, как победить Апопа.

– И что, есть идеи?

Он указал на комод, где стоял мой старый обшарпанный кассетник: давний подарок от бабушки с дедушкой.

– Расскажи людям правду о том, что произошло, – предложил он. – Не позволяй Джакоби и другим распространять ложь о вашей семье. Я ведь тоже попал в Бруклин именно потому, что получил вашу первую запись о Красной пирамиде и амулет джед. Вы просили помочь, и мы отозвались. Сейчас пришло время снова обратиться за помощью.

– Ну и сколько магов заполучили мы в тот первый раз? Всего два десятка…

– И что? По-моему, сегодня ночью мы неплохо справились. – Уолт пристально посмотрел мне в глаза. Кажется, это был самый подходящий момент для поцелуя… но что-то заставило нас обоих заколебаться. Наверное, мы почувствовали, что это только все усложнит. – Сделай еще одну запись, Сейди. Просто расскажи людям правду. Знаешь, когда ты говоришь… – Он пожал плечами и поднялся. – В общем, тебя трудно не заметить.

Он ушел, а через пару минут появился Картер с книгой под мышкой. Я сидела, слушая свою грустную музыку и задумчиво глядя на магнитофон на комоде.

– К тебе что, Уолт заходил? – требовательно поинтересовался он тем характерным тоном, когда ему приходит охота позащищать младшую сестру. – И чего ему было надо?

– Да так просто… – Я невольно уставилась на книгу в его руках. Это был старый потрепанный учебник, так что я даже насторожилась: уж не собирается ли братец засадить меня за уроки? Но что-то в этом учебнике было ужасно знакомым: узор в виде ромбов, разноцветные блестящие буквы на обложке. – А это что такое?

Картер примостился рядом и неловко сунул книгу мне в руки.

– Ну, это… конечно, это не золотое ожерелье и не магический нож… Помнишь, я говорил, что приготовил тебе на день рождения подарок? В общем… это он и есть.

Я провела пальцами по заглавию: «Введение в естествознание для студентов первого курса. Двенадцатое издание». Я открыла книгу и внутри на обложке увидела аккуратно выведенное чернилами имя: «Руби Кейн».

Это был мамин учебник, по которому она училась в колледже и который потом читала нам по вечерам, укладывая нас спать. Тот самый экземпляр.

Я сморгнула, прогоняя слезы.

– Но откуда он у тебя?..

– Это все наши библиотечные шабти, – смущенно признался Картер. – Ты ведь знаешь, они могут отыскать любую книгу. Я понимаю, подарок не совсем правильный… он не стоил мне денег, и я не сделал его своими руками, но…

– Да заткнись ты, идиот несчастный! – всхлипнула я, крепко обнимая его. – Это замечательный подарок. А ты – самый лучший брат на свете!

(Вот видишь, Картер, я сказала это под запись, на вечные времена. Только не надо так задирать нос, ладно? Всем ясно, что я ляпнула это в минуту слабости.)

Мы принялись листать страницы, с улыбкой глядя на карандашные усы, которые Картер пририсовал Исааку Ньютону, и на устаревшие схемы Солнечной системы. Чуть дальше обнаружилось и какое-то бурое пятно, похоже, оставленное моим яблочным пюре. Я его обожала в детстве, это пюре. А еще кое-где на полях попадались мамины пометки, которые наши пальцы сами тянулись погладить.

Эта книга пробудила во мне множество смутных, почти забытых воспоминаний, и я вдруг почувствовала себя гораздо ближе к маме. А еще я поражалась тому, какой, оказывается, у меня заботливый и понимающий брат. Я-то думала, что теперь, проникнув в тайну его истинного имени, знаю о нем практически все, и все же ему удалось удивить меня, да еще как.

– Ну так и о чем вы говорили с Уолтом? – снова спросил он. – Чего он от тебя хотел?

Я с большой неохотой отложила «Введение в естествознание». Наверное, первый раз в жизни мне было жалко отрываться от учебника… Потом встала, положила книгу на комод и взяла с него магнитофон.

– Придется нам с тобой поработать, – сказала я и сунула ему микрофон.

Так что теперь вы все знаете: что на самом деле произошло в день весеннего равноденствия, как погиб старый Верховный Чтец и как Амос занял его место. Дежарден пожертвовал своей жизнью, чтобы выиграть для нас немного времени, но мы не сомневаемся: Апоп выберется из бездн Дуата очень и очень быстро. Нам повезет, если у нас окажется впереди хотя бы несколько недель. Но, скорее всего, до войны со Змеем остались считаные дни.

Амос сейчас занят тем, что пытается утвердиться в роли главы Дома Жизни, но не все у него идет гладко. Некоторые номы взбунтовались против него, потому что часть магов уверена, будто Кейны захватили власть силой.

Мы намерены обнародовать эту запись, чтобы люди узнали правду.

Мы и сами пока не знаем ответов на многие вопросы. Нам неизвестно, где Апоп нанесет свой первый удар. Мы не знаем, как исцелить Ра, или Беса, или даже Уолта. Мы не знаем, какая роль уготована Зии, и не уверены, что стоит доверять богам и рассчитывать на их помощь. И что еще ужаснее, я совершенно запуталась в своих чувствах к двум потрясающим парням, из которых один медленно умирает, а второй является ни много ни мало божеством смерти. Ну и что делать девчонке, которая оказалась перед таким выбором, я вас спрашиваю?

(Да, простите… что-то я опять отвлеклась.)

В общем, где бы вы ни были и какой бы магией ни занимались, знайте: нам очень нужна ваша помощь. Если мы не объединимся и не станем изучать пути богов вместе, у нас очень скоро не останется никаких шансов.

Очень надеюсь, что Уолт прав и что вы не сможете пропустить мои слова мимо ушей, потому что время неумолимо движется вперед. Не забывайте: в Бруклинском Доме для вас всегда найдется свободная комната.

Примечание автора

Прежде чем опубликовать расшифровку этой весьма тревожной записи, я позаботился о том, чтобы тщательно проверить достоверность необычной истории, рассказанной Картером и Сейди. Я был бы рад сообщить вам, что ребята все это просто-напросто выдумали, но, к сожалению, многие упомянутые ими факты соответствуют действительности.

Египетские артефакты, а также города, улицы и музеи в Америке, Англии, России и Египте, о которых говорится в записи, существуют на самом деле, как и дворец князя Меншикова в Санкт-Петербурге. История о потешной свадьбе карликов также основана на реальных событиях, хотя мне не удалось найти подтверждений тому, что один из тех карликов был богом, а также что у князя имелся внук по имени Владимир.

Все египетские боги и монстры, с которыми имели дело Картер и Сейди, упоминаются в древних источниках. До нас дошли и многочисленные описания еженощного путешествия бога Ра через Дуат, и хотя они существенно различаются в деталях, в целом изложение Картера и Сейди весьма полно соответствует тому, что мы знаем из египетской мифологии.

Исходя из вышеизложенных соображений, я готов признать, что ребята говорят правду. Их призыв о помощи тоже не похож на выдумку: слишком искренне он звучит. Пока могу только пообещать, что, если в мои руки попадут новые аудиозаписи от Картера и Сейди, я непременно поделюсь с вами очередной информацией. Однако если ребята правы и Апоп действительно готов восстать снова, такой возможности может больше и не представиться. От всей души надеюсь, что я ошибаюсь и гибель нашему миру пока не грозит.

Глоссарий

Заклинания и слова силы, упомянутые Картером и Сейди

– А’ макс «Сгори»

– В-пех «Откройся»

– Л-мун «Скрой»

– Н’дах «Защити»

– Са-пер «Промахнись»

– Ха-ди «Разрушься»

– Ха-теп «Пребудь в покое»

– Хе-сиех «Вернись»

– Хи-нем «Соединись»

Хекат – призывание посоха

Другие египетские термины

Атон – Солнце (физический объект, а не бог)

Ба – Душа

Барка – Лодка фараона

Бау – Злой дух

Дуат – Магическое пространство (Нижний мир)

Иероглифы – Система письменности, принятая в Древнем Египте, в которой различные предметы, понятия или звуки изображались в виде символов или рисунков.

Маат – Мировой порядок

Менхед – Палетка писца

Нетжери (нож) – Ритуальный нож, изготовленный из метеоритного железа и использовавшийся для обряда Отверзания Уст.

Поля Иалу – Рай в представлении египтян

Рен – Имя человека, воплощение его личности

Саркофаг – Каменный гроб, обычно украшенный резьбой и иероглифическими надписями

Сау – Мастер, изготавливающий магические амулеты

Скарабей – Навозный жук

Стела – Надгробная плита

Сук – Арабский рынок под открытым небом

Тиет – Символ Исиды

Тшезу-херу – Змея с двумя головами на разных концах тела и лапами дракона

Уас – Власть, могущество

Фараон – Правитель в Древнем Египте

Хопеш – Меч с клинком, загнутым в виде крюка

Шабти – Магическая глиняная статуэтка

Шен – Символ вечности

Египетские божества, упомянутые в книге

«Огненный трон»

Анубис – Бог смерти и погребальных обрядов

Апоп – Божество хаоса

Баби – Бог павианов

Баст – Богиня кошек

Бес – Бог карликов

Геб – Бог земли

Гор – Бог войны, сын Исиды и Осириса

Исида – Богиня магии, супруга своего брата Осириса и мать Гора

Мехит – Второстепенная богиня-львица, супруга Онуриса

Нефтида – Речная богиня

Нехбет – Богиня стервятников

Нут – Богиня неба

Осирис – Бог загробного мира, супруг своей сестры Исиды, отец Гора

Птах – Бог ремесленников

Ра – Бог солнца, бог порядка, иначе называемый Амон-Ра

Сет – Бог зла

Сехмет – Богиня-львица

Собек – Бог крокодилов

Таурт – Богиня гиппопотамов

Тот – Бог знаний

Хекет – Богиня лягушек

Хепри – Бог скарабеев, утренняя ипостась бога Ра

Хнум – Бог с головой барана, закатная ипостась Ра в Нижнем мире

Хонсу – Бог луны

Шу – Бог воздуха

Примечания

1

Популярная британская певица и автор песен в стиле джаз-соул и блюз.

2

Бессмертные боги! (лат.)

Content

Рик Риордан
Наследники богов. Книга 2
Огненный трон

Предупреждение

1 Мы играем с огнем

2 Мы приручаем колибри весом в семь тысяч фунтов

3 «Мороженщик» планирует нашу гибель

4 Приглашение на именинный Армагеддон

4 Урок ненависти к жукам-навозникам

5 Гадание с почти смертельным исходом

6 Подарок от парня с шакальей головой

8 Смятение на вокзале Ватерлоо (Приносим извинения за гигантского павиана)

9 Вертикально ограниченный тур в Россию

10 Красные во дворце, или Встреча со старым знакомым

11 Картер совершает несусветную глупость (и никто не удивляется)

12 Я постигаю тайны имен

13 Нос к носу с демоном

14 В гробнице Зии Рашид

15 Верблюды – несносные твари…

16 …Но римляне еще хуже

17 Меньшиков нанимает отряд счастливых убийц

18 Азартные игры накануне конца света

19 Месть Бульвинкля – бога лосей

20 Во владениях доброй гиппопотамихи

21 Мы выигрываем время

22 Друзья в неожиданных местах

23 Лихая вечеринка для незваных гостей

24 Я даю невыполнимое обещание

Примечание автора

Глоссарий

Другие египетские термины

Примечания