Стефани Эванович

Любовь без размера

Мальчишкам 1900-х,

которые осуществляют мои мечты

с 1986, 1989 и 1992 годов.

Люблю вас, ребята.

Stephanie Evanovich

BIG GIRL PANTIES

Copyright © 2013 by Stephanie Evanovich

© Гохмарк Э., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Благодарности

С искренним волнением и восхищением я бы хотела поблагодарить следующих:

Боба Подраски – за то, что велел мне: «Да заканчивай уже!» – и сказал, что поможет. А потом помог.

Андреа Чирилло – за то, что ответила на звонок Боба. А потом на сотню моих.

Мег Рули – за предложенное название, над которым хихикаю до сих пор.

Рэйчел Каан – за то, что она лучший редактор из тех, что могут работать с писателем. И за то, что мне с ней весело.

Лаэйт Стелик – за то, что с ней легко. Что именно? Все!

Майкла Моррисона – за то, что раскочегарил свою читалку.

Команду «HarperCollins»/Уильяма Морроу – Триш Дэйли, Кэти Гордон, Хайди Рихтер, Джен Харт, Меган Трейнор, Линн Грэйди, Тавию Коуалчак, Шелби Мейзлик, Дага Джонса, Рэйчел Левенберг, Вирджинию Стэнли, Эрин Горам, Лори Янг, Джулию Мельтцер, Джейми Кернер, Мэри Шак и Андреа Розен – за усердную работу и самоотверженность.

Эми Паррат Косуэлл – за то, что была моей соучастницей в бессчетных приключениях, в том числе и в этом.

Каролайн Мерфи – за умение отговорить от непоправимого поступка.

Джо Паламару – самого толкового персонального тренера в современном бизнесе. За его знания и мудрость на тему, как работает тело. И, дружище, говорю в последний раз: эта книга не про тебя.

Глава 1

– Прошу прощения, мистер Монтгомери, – извинялась хорошенькая служащая за прилавком, – но это все, что я могу предложить вам на следующий рейс.

Логану Монтгомери редко что-то сильно не нравилось, однако летать экономклассом он терпеть не мог. Он считал, что это дело прошлое. Даже c двумя соседними креслами места всегда не хватало. Можно было, подождав полночи, улететь первым классом, но Логан предпочел быстрее оказаться дома. Ему не только хотелось выспаться в собственной постели, но и дел на том конце у него было невпроворот.

Логан был глухо забронирован следующие три дня, и все из-за перестановок, которые ему пришлось сделать, чтобы успеть слетать по делам. Подготовка к футбольному сезону набирала обороты, баскетбольный сезон подходил к концу, а бейсбол был в самом разгаре, и если бы не Чейз Уокер, а кто-то другой неожиданно попросил его смотаться из Нью-Йорка в Торонто, он бы отказался.

Чейз был первым бейсменом в «Нью-Йорк Кингс», и хотя тренеры в штате команды были вполне квалифицированные, Чейзу был нужен только Логан. Само собой, желание бейсболиста с завышенной зарплатой и твоего лучшего друга – закон. Два дня Чейз под руководством Логана разминался и делал растяжки, а в то же утро хорошо потренировался, и теперь «золотой мальчик» был готов. Вообще, Логану было грех жаловаться. Эти спонтанные, единственные в своем роде услуги оплачивались по высшему разряду, и соответствующая сумма уже лежала на счету.

Логан сел на свое место, так что длинные ноги уперлись в спинку кресла предыдущего ряда. Он выпрямлял спину, пытаясь как-то уместиться, но все напрасно. Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза, отсеивая внешние звуки: мимо него тянулись пассажиры, периодически вступавшие в схватки с багажными полками. Капризничал ребенок, не желавший усаживаться на место, а оставаться на коленях у мамаши. Логан беззвучно выдохнул заклинание дзен-мантру в благодарность за место у окна и не очень длинный полет. Убедившись, что сознание справилось с ситуацией, Логан пристегнул ремень безопасности. Тогда он поднял глаза и увидел ее.

О, умоляю, только бы не села рядом, – беззвучно взмолился он, наблюдая, как она идет по проходу: полные ляжки терлись друг об друга, грузные бедра натыкались на сиденья. Растрепанные каштановые волосы торчали в разные стороны. Отсчитав ряды, она остановилась возле Логана и бросила на него быстрый взгляд. Ну почему мне всегда попадаются то пожилая дама, то пьяный мужик, то толстая телка? – подумал Логан. – Боже, как же я ненавижу этот экономкласс! Мантра не помогла, он скис.

Прекрасно, – думала Холли, сдерживаясь, чтобы не расхохотаться своим сатанинским смехом и чтобы экипажу не пришлось вызывать службу безопасности. Мало того, что она терпеть не могла летать. Мало того, что ей пришлось отказаться от забронированного на тот же день рейса и остаться ночевать в Торонто, проведя, как ей казалось, сеансов двенадцать со скупщиками акций уровня Майка Тайсона. Ей даже удалось сохранить рассудок, когда она, приняв в отеле пузырек геля для душа за шампунь, намылила им голову, превратив давно не стриженные волосы в неуправляемую копну с цветочным запахом. После сушки феном стало только хуже, и у нее не нашлось даже резинки, чтобы собрать их в хвост. Из-за набранного за последние месяцы веса пояс брюк давил, как жгут. Лямка лифчика больно врезалась в правое плечо. И теперь еще придется провести следующие два часа, придавив телом самого Адониса.

Холли почти физически чувствовала исходящее от него отвращение к ней – это было заметно уже по злому выражению его красивого лица. Что ж, одним своим появлением она только что разозлила еще одного человека. Сжав зубы, она засунула потертую коричневую сумку под кресло впереди и, поспешно проведя рукой по нагромождению волос на голове, уселась на свое место. Чтобы места было больше, она подняла подлокотник. Стараясь казаться непринужденной, она глубоко вздохнула, насколько возможно втянула живот и пристегнула ремень безопасности.

По крайней мере, обошлось без удлинителя, – размышлял Логан. Он немного боялся вдохнуть, вспомнив толстуху, сидевшую рядом с ним несколько лет назад, от которой пахло вареными яйцам и тухлым сыром. Он сделал осторожный вдох. От нее пахло детской присыпкой и лавандой – определенно лавандой. Он немного расслабился и сдержанно кивнул ей.

Он не мог не заметить, как при взлете побелели костяшки ее пальцев. Она крепко сжала кулаки. Странно, но больше никаких внешних признаков страха не было. По крайней мере, она не принялась причитать, не расстроилась и не прибегла к глупым уловкам, чтобы оказаться в «хорошем месте». Однако, присмотревшись, Логан понял, что она не просто сжимала подлокотник. Она не двигалась. Совсем. Он бросил быстрый взгляд на ее лицо, чтобы удостовериться, что она не посинела. Женщина смотрела прямо перед собой широко раскрытыми глазами, сосредоточив внимание на точке где-то в голове самолета.

– Дыши, девочка, – само собой вырвалось у Логана.

Бледная Холли моргнула и попыталась вдохнуть – Логану показалось, что у нее перехватило дыхание.

– Я плохо справляюсь со взлетом, – со свистом выдохнув, ответила она.

– Ты прекрасно справляешься, – уверенно сказал он и раскрыл журнал.

Благодарю, Супермен, – подумала она, когда самолет начал выравниваться. – Тебе хорошо говорить. Спорим, ты и сам по себе умеешь летать, просто сейчас в отпуске.

Когда они уже поднялись в воздух и Холли перестала паниковать, она заметила, какой он холеный. Наверное, каждый месяц исправно ходит стричься. И ресницы у него длиннее, чем у нее, и он в зеленой тенниске с джинсами умудряется смотреться нарядно. Его широкие плечи требовали простора примерно так же, как ее бедра и ляжки, вот только он был весь – рельефные мускулы, а Холли – сплошная объемная масса. Она заглянула в журнал, который он непринужденно листал. «Health and Fitness». На его страницах красовались десятки накачанных упругих тел – таких, как у него. Скудные предметы одежды на фотомоделях казались нарисованными на их идеальной загорелой коже. Они сверкали зубами великолепной белизны и напрягали мышцы, позируя на фоне водопадов, бассейнов и скал с видом на теплые солнечные пляжи. Были в журнале и изображения людей, похожих на Холли, – все они сопровождались жирной надписью «до». Под присягой утверждать она бы не стала, но ей казалось, что эти фото были сделаны у продуктовых магазинов. Над верхней губой Холли собрались капельки пота.

Стюардесса с сервисной тележкой, ужасно похожая на фотомодель со страницы двадцать пять, остановилась у их ряда и «включила» улыбку. Холли только и оставалось прилагать все усилия, чтобы громко не фыркнуть. Тут он заговорил. Больше не скованная переживаниями при наборе самолетом высоты, она теперь могла прислушаться. Даже голос у него был бархатным, ровным и шелковистым, с немного тягучим выговором, что было очень привлекательно. Немного полюбезничав со стюардессой, он попросил бутылку воды, но от еды отказался. Холли последовала его примеру, точно зная, что лишила их обоих какой-то мучительной, пагубной радости, не сказав «я бы взяла от тебя все». Когда сервисная тележка покатилась дальше, Холли повернулась к Логану и хмыкнула.

– Ничто так не портит аппетит, как габариты кресла. Готова поспорить, что на этом самолете еще манчкинов из страны Оз перевозили. – Холли любила бить в точку – поэтому сразу наступила на больную мозоль, – но при этом ей хотелось кусать локти. С чего вдруг она считала своим долгом испытать этот образчик мужского достоинства? Она точно знала с чего. Ведь ей придется провести с ним целый час, и она понимала, что не достигла нужной отметки на его счетчике первых впечатлений. И чтобы весь полет не сидеть как истукан, пытаясь не попасть в неловкое положение, нечаянно задев соседа, ей придется расположить его к себе.

Как ни странно, он улыбнулся, продемонстрировав свои достойные гламурного журнала белоснежные зубы, и слегка пожал плечами. Он привык к тому, что при виде его люди робели.

– Кстати, самолетная еда воняет. – Он говорил c искренней улыбкой. Верил в карму.

Логан распознал, что она почувствовала его первоначальную реакцию при виде ее. И он не хотел, чтобы его отнесли к типу людей, которые специально вызывают у других чувство неудобства за самих себя. Он просто занятой человек, на время попавший в сложные обстоятельства. Человек слишком важный, чтобы лететь экономклассом в переполненном самолете. И ему стало неудобно, что он с порога плохо подумал про соседку. Особенно про то, как от нее пахнет. Пахло лавандой, в основном от ее волос. Лаванда ему всегда нравилась.

– Логан, – представился он.

– Холли. – Она протянула пухлую руку без маникюра, и он пожал ее. У него была сильная мужская ладонь, которая не была ни огрубелой или заскорузлой от физического труда, ни вяло-нежной лапкой изнеженного красавчика. – Холли Бреннан. Приятно познакомиться. Простите, если немного вас придавила. В первом классе мест не было.

Ну вот, они в одинаковом положении. Хотя, судя по внешнему виду, покупка дополнительного пространства серьезно ударила бы по ее карману.

– Да, знаю. Мне тоже отказали в посадке. Кажется, какой-то тип крупно выиграл в лотерею и купил билеты в Нью-Йорк всей родне, чтобы те забрались на статую Свободы или покидали монетки с Эмпайр-стейт-билдинг, – пояснил он. – Кто бы мог подумать.

Ну конечно – ему отказали. Судите сами, с чего вдруг греческий бог станет добровольно тусоваться с простыми смертными? Рядом с таким мужчиной нельзя не составить опись собственных изъянов. Судя по внешнему виду, ему место в собственном частном самолете, где он мог бы смаковать «Патрон»[1] или что там у суперстильных принято сейчас поглощать. Не похоже, что он привык быть втиснутым, как сардина в банке, в экономкласс. И теперь приходится ему вести светскую беседу с такими, как она.

Беседа у Холли не клеилась: слова поспешно рвались наружу, но были все не те.

– Никогда не думала, что эконом и первый класс так сильно отличаются друг от друга. Прямо как день и ночь. Правда, с тех пор, как мой зад отрастил вторую половину, я это замечаю.

Уже второй раз она попыталась прямо указать на свои габариты, но Логан снова отказался подхватить шутку. Однако тактика Холли была ему ясна: смейся над собой, не давая шанса другим. Классический защитный механизм.

С профессиональной точки зрения Логана не могло не интересовать, какой тип телосложения скрывается за комплексами Холли Бреннан. Телосложение – его работа. У Холли были лучистые зеленые глаза и милая улыбка, несмотря на то что к ней прилагались двойной подбородок и обидные насмешки над самой собой. Рыжие волосы, по крайней мере, в тот момент, могли сойти за пожар третьей категории. Одежда мятая, как будто она в ней спала, причем неспокойным сном. Любая другая в таком прикиде показалась бы безумной. Однако Холли Бреннан с виду за сумасшедшую не примешь. Она просто выглядит усталой.

Логан не хотел, чтобы Холли подумала, будто он ее осуждает, и не стал возлагать ответственность на нее одну.

– Держать себя в форме – ежедневный труд, – заметил он. Он знал: если хочешь узнать больше о человеке, надо, чтобы тот почувствовал себя в безопасности настолько, чтобы открыться. Ему хотелось, чтобы Холли было комфортно, и тогда, возможно, она перестанет зажиматься и заговорит.

– Смотреть, как умирают, тоже ежедневный труд, – сморщив круглое лицо, пробормотала она.

– Простите, что вы сказали? – Логан не ожидал услышать нечто настолько печальное, его лицо выражало изумление.

– Я никогда не была худой, – выпалила Холли, вдруг почувствовав замкнутость окружающего пространства, – но когда покойному мужу поставили диагноз, еда показалась мне тем единственным, на что я всегда могла рассчитывать, понимаете?

В своем воображении Логан стукнул себя кулаком по лбу.

– Очень сожалею, если показался излишне любопытным. Вы так молоды, чтобы уже потерять… – Сглаживай, – думал он, осекшись. Ни вдовство, ни потери в общем-то не имеют возрастных ограничений. Куда к чертям вдруг делось все его самообладание? Видимо, осталось в первом классе, вместе с горячим полотенцем.

– Да ничего. – Она терпеть не могла жалости. Но еще больше ненавидела себя за то, что только что воспользовалась статусом вдовы, чтобы поставить попутчика в такое же неудобное положение, в каком была сама. К тому же он, наверное, не виноват, что сам – совершеннейший франт, причем состоятельный, и с этим типом людей никогда не происходит ничего плохого. Она торопливо досказала, уже жалея, что завела этот разговор. – Тридцать два года. Познакомились в колледже. Он находился дома до… целых полтора года. А потом… – Холли замолчала, чувствуя, как расшатывается барьер, чего она ни за что бы не допустила с совершенно незнакомым человеком. Она и так рассказала больше, чем собиралась. – Ну, потом, – она пожала плечами, мысленно возвращая кирпичи на место, – не знаю. Это ведь уже не важно?

Нет. Не важно.

– Сожалею, – повторил Логан, боясь, что может снова лишиться дара речи.

Так они и сидели в неловком молчании, и слово «сожалею» заполнило собой окружающее пространство. Он сожалел о ее положении. Она сожалела о самой себе.

Измотанная тоской и ненавистью к самой себе, Холли, бессознательно пытаясь прикрыть жировые складки на животе и боках, сложила руки перед собой. Ей вспомнилось, как не более двух часов назад в аэропорту у стойки обслуживания представитель авиакомпании, смерив Холли недоброжелательным взглядом, зарегистрировала ее на одно из последних мест и как она не слишком мягко предложила Холли дождаться следующего рейса, чтобы сохранить место в первом классе, которое Холли зарезервировала, чтобы избежать неловкости, если пришлось бы покупать два места в экономклассе. Посмотрев на представителя пристальным взглядом и вслух заключив, что одного места вполне достаточно, она одержала победу, но радости не испытала. Холли слегка изменила положение в кресле и этим движением изменила и ход своих мыслей, направив их на все свои потери последних трех лет и на то, как быстро они пролетели. Логан украдкой изучал ее. Она выложила ему все во время полета из Торонто в Ньюарк. Сделала ли она это из-за его первоначальной реакции, которую ему, возможно, не совсем удалось скрыть? Осудил бы он ее так быстро, если бы они оба сидели в первом классе? Вообще, задержал бы он на ней свой взгляд? Протянул бы руку, начал бы разговор, если бы не вторглись в его собственную зону комфорта? Во имя кармического исследования он решил, что, вероятно, стоит узнать больше.

Собравшись с духом, Логан начал сначала:

– Итак, вы возвращаетесь или уезжаете? Вот я возвращаюсь. Живу в Нью-Джерси, Энглвуд.

– Надо же, совпадение, – повернув к нему голову, вежливо удивилась она и снова нахмурилась. – Я живу в Энглвуд-Клиффс. В Торонто у мужа был счет, который надо было урегулировать.

Мысль о карме вернулась, накрыв его будто волной. У него появился шанс исправиться, протянуть руку другому и в то же время вернуть равновесие самому себе. Логан немного помолчал, тщательно подбирая слова.

– Вы пережили тяжелый период, это понятно. Когда направляешь внимание на другого, запустить себя ничего не стоит. Дело, однако, в том, что вы здесь, полны жизни и слишком молоды, чтобы сдать позиции. Я мог бы вам помочь избавиться от некоторых вредных привычек. Возможно, вы даже почувствуете себя лучше.

– И каким же образом? – Заинтригованная тем, что он пустил в ход свои чары, она искоса бросила на него скептический взгляд.

– Я персональный тренер, – пояснил он, – работаю в основном со спортсменами. Живем мы по соседству, и мне ничего не стоит составить для вас программу.

Она ощетинилась.

– По-вашему, я похожа на спортсменку? Боюсь, у меня для вас плохая новость: спортом я последний раз занималась, когда Билли Джин Кинг подначивала Бобби Риггса[2].

Он расплылся в улыбке:

– Что-то я сомневаюсь. Дело было в семидесятых. Вы, наверное, еще не родились. Кроме того, я сказал «в основном».

Отвечать на его улыбку она не стала.

– Ценю вашу щедрость, но этого не потребуется. Спасибо.

Однако Логан уже несся на волне вдохновения, какого не случалось много лет, и идея укоренялась в нем все прочнее. Он тряхнул головой и рассмеялся:

– Кто говорит о щедрости? Мне для раскрутки бизнеса. Что-то вроде профессиональной деформации.

Сомневаться не приходилось: она ни за что не осилит его ценовой ярлык в пятьсот баксов за час, и новый бизнес был ему нужен примерно как собаке пятая нога. Но помимо желания искупить свое не слишком приветливое поведение, Логаном внезапно овладело непреодолимое чувство, что вот, мол, он, мой реальный шанс. О своей работе он теперь думал как о чем-то весьма обычном. Все чаще казалось, что сам он не что иное, как переоцененный счетчик повторов и противник новейших повальных увлечений препаратами и ускорителями метаболизма. Программа с Холли стала бы отдушиной в его непосильной утомительной работе.

Когда Логан начинал работать тренером – задолго до Чейза Уокера, Илайя Мэннинга и других профессиональных спортивных игроков, – его посещало в полном смысле чувство удовлетворения, когда он демонстрировал начинающим, на что они были способны. Какой это был кайф: доводить кого-то до пределов их возможностей и наблюдать за превращением, особенно у женщин. Женское тело в движении было чем-то совершенно особенным. В нем было намного больше естественного баланса, намного больше грациозности. Логан знал, как оно совершенно по-другому отзывалось на силовые тренировки, и это было заметно. Как давно ему не приходилось браться за сложную задачу – раскрыть заложенный в женщине потенциал. А Холли была совершенно не в логановском вкусе, так что сексуальное влечение сводилось к минимуму. В начале его карьеры это часто становилось камнем преткновения, когда речь шла о клиентках. Он давно признал за собой это проявление непрофессионализма как слегка позорное. Почему-то его тестостерон и их эстроген, смешанные с всплеском эндорфина, иногда превосходили силу его сопротивления. Масла в огонь подливал тот факт, что почти всех женщин, с которыми он брался работать, он изначально находил привлекательными. И не считал это зазорным. Проблема решалась сама собой по мере роста его клиентуры за счет товарищей по команде его самых престижных заказчиков, вместо привлекательных женщин. Однако с Холли сохранять профессиональные отношения было бы несложно. Она была бы идеальным проектом. Он помог бы ей вернуться к жизни и получил бы удовольствие в процессе ее превращения.

Логан предложил заведомо заниженную сумму, и Холли, перестав хмуриться, размышляла. Предложение исходило от необычайно привлекательного загорелого и темноволосого незнакомца с большими шоколадными глазами. Кто не любит шоколад? – развеселившись, подумала она. Он напоминал щенка сенбернара, той самой породы, чьей службой было прийти на помощь к отчаявшимся людям. Щенка сенбернара с восхитительной косой саженью в плечах и выпуклыми бицепсами. Возможно, при всем при том он неплохой парень. А если плохой, то так ему и надо, раз взвалил на себя пару месяцев по нескольку раз в неделю заниматься с ней. В любом случае какой может от этого быть вред? Она так давно ни с кем не общалась, и это не самое плохое место, чтобы начать.

Весь остаток полета ни один из них больше ничего не сказал о его предложении. Логан развлекал Холли рассказами о времени, проведенном в Бразилии, где он учился боевым искусствам, надеясь отвлечь ее во время снижения самолета. И это сработало: он настолько завладел ее вниманием, что она почти не заметила, как они приземлились. После посадки они вместе дошли до парковки. Прежде чем расстаться, Холли попросила у него визитку, сообщив, что принимает вызов и свяжется с ним.

– Запишитесь прямо сейчас. – Он ухватился за возможность не позволить ей долго думать и найти отмазку. Не дожидаясь ответа, он залез в рюкзак, протянул ей визитку, достал смартфон и попросил ее номер. – Как насчет четверга, в шесть вечера?

Бросив быстрый взгляд на визитку, она, не медля ни секунды, согласилась.

– Идет, Логан Монтгомери.

Глава 2

Логан ногой закрыл дверь в свою роскошную квартиру на десятом этаже, стараясь сохранить равновесие и удержать рюкзак, спортивную сумку, почту и ключи. Локтем дотянувшись до выключателя на стене, он включил свет, прошел в комнату и, стоя у стола, принялся рассеянно просматривать почту, в который раз поражаясь, как много ее собирается всего за несколько дней. Счет, чек от клиента, счет, журнал, чек, рекламный листок, каталог товаров для фитнеса, счет, журнал, чек от клиента.

Логан задумался. Он только что взял себе новую клиентку – спонтанное решение, родившееся из энтузиазма и угрызений совести. Новая клиентка была настолько далеко за пределами уровня его теперешних программ, что этот опыт и из него самого сделает практически новичка. Он и не помнил, когда в последний раз брал клиента, чтобы начать с нуля. Придется подучить пособие для начинающих. Собственное образование пополнить не помешает. Он продолжил просматривать почту, однако его прервал звонок в дверь. Бросив письма на стол и взглянув на настенные часы, он вернулся к входной двери. Поздновато для стихийного визита. Он открыл дверь, и его лицо расплылось в легкой улыбке.

Она была высокой и стройной, хрупкого телосложения. Белокурые, идеально уложенные волосы, отливающие блеском розовые губы, круглые томные глаза. В обтягивающих джинсах, голубом атласном топике и белом кожаном жакете она идеально сочетала в себе беспризорницу со знойной обольстительницей. Это был образ, украсивший сотни журналов и сделавший из Натали Кимбал звезду.

– Когда ты не ответила на сообщение, я решил, что тебя нет в городе, – растягивая слова, он отошел, давая ей войти.

– Ну и как тебе такой сюрприз? – Натали ласково слегка ущипнула его за щеку и устремилась в гостиную. Ему нравилась ее решительность. Он последовал за ней, с удовольствием вдыхая сладковатый аромат духов.

– Я только что вернулся. Время ты подгадала, из тебя выйдет отличный следопыт, – шутливо заметил Логан, входя за ней в гостиную, но она вдруг резко остановилась и набросилась на него, по-видимому обидевшись на шутку.

– Почти двести дней в году я летаю, – шумно дыша, сказала она. – И знаю, как справиться о расписании рейсов. Не льсти себе, Логан, не такой уж ты особенный.

И все-таки он был особенным, хоть Натали и не хотела признаваться в этом, даже самой себе. Логан Монтгомери был отличной партией, она в этом быстро разобралась. У него было все, чего желали девушки. Он хорошо зарабатывал и дружил со знаменитостями. Был самоуверен, красив и мил, мог подстроиться под любую ситуацию с легкостью, которая могла быть только врожденной. Он никогда не указывал ей, как вести ее собственные дела, если только она не просила его совета. Он был добродушным и отлично разбирался в бизнесе. Никогда не относился к ней свысока и всегда ценил ее ум. А еще секс. Логан любил ее так, будто доводить женщин до оргазма было целью всей его жизни, а она была единственной женщиной на земле.

Проблема была только в одном. За пределами спальни Логану было присуще равнодушие, даже холодность. Возникало ощущение, что он мог бы хоть завтра прекратить с ней встречаться и при этом не сбился бы с ритма. Он никогда не выражал недовольства, если ей приходилось ему отказывать. Он никогда не задавал вопросов о том, где она, и даже особо не интересовался этим, если не брать в расчет вежливые расспросы. Он с очаровательной виртуозностью увертывался от любого намека на обязательства. Он никогда не выказывал ни толики ревности, если другие проявляли внимание или ухаживали за ней. У него не появлялось страстного желания касаться ее на публике, когда они ходили на мероприятия, хотя иногда он это и делал. На ранних стадиях их четырехмесячных отношений это было даже интересно, но теперь она решила, что пора что-то менять, а он, похоже, ее решение не поддерживал. Это начинало ее бесить. Получив полное намеков сообщение о том, что он ждет посадки на обратный рейс, она прождала на парковке у его дома целый час.

– Ну что ты, красотка, – сказал он, чтобы поскорее загладить вину, и шагнул к ней. – Я просто пошутил. Глаз на тебе отдыхает, с этим не поспоришь, жалко только, что ты не поджидала меня прямо у двери. – Просунув обе руки под волосы, он привлек ее к себе для основательного поцелуя – она раскраснелась и тотчас милостиво подчинилась его ласкам. – В одном бантике, – выдохнул он ей в ухо, когда они сделали передышку. Убедившись, что удалось подавить зачатки истерики, он слегка отстранился и провел большим пальцем по ее нижней губе, стирая размазанный блеск.

– Ах, если бы оно так и было. – Она театрально вздохнула, всматриваясь в его лицо. – Я бы до конца дней в одном бантике ходила. – Она пыталась подражать его небрежной манере. – Однако приходится утренним рейсом в Кали лететь, материал в «Reebok» готовить.

– Надолго в этот раз? – не отрывая глаз от ее рта, спросил он. Даже не глядя ей в глаза, он умел заставить ее сердце колотиться сильнее. Его взгляд уже выражал вожделение, желание смаковать ее опять. И снова. Это вызывало вожделение в ней.

– Недели две. – Натали еще раз вздохнула, уже ощущая слабость в коленях. Ее губы надулись в хорошо отрепетированный очаровательный бантик. – В агентстве подобрали еще несколько встреч, чтобы выжать из поездки все. Может, и дольше, если какие-то из них себя оправдают.

– Тогда нам не стоит терять ни минуты. – Логан поцеловал ее еще раз, глубже, сильными руками содрал с нее жакет, отбросил его в сторону и привлек ее к себе. Потеребив кончиками пальцев пояс джинсов на пояснице, он слегка погрузил руку внутрь.

– Наверное, я бы выглядел настоящим эгоистом, если бы овладел тобой прямо здесь, не предложив даже выпить. – Он неохотно оторвался от нее и, взяв за руку, повел в кухню. – Ты голодна?

– О да, голодна, – промурлыкала она, таща его мимо холодильника вдоль коротенького коридора прямо в спальню. Оказавшись там, она сразу прыгнула ему в объятия, обвила его длинными ногами и впилась губами в его губы. Логан с легкостью донес ее до кровати и, положив, быстро снял с себя одежду. Она ждала, наблюдая голодным взглядом, по опыту зная, что ему ужасно нравилось раздевать ее самому. Покончив со своей одеждой, он стоял перед ней, обнаженный и великолепный, решая, что снимет с нее первым делом. Она устала ждать. Протянув руку, она наблюдала, как от одного мягкого прикосновения его половой орган достиг состояния полного внимания. Не успела она повторить действие, как он принял решение.

Он взял топик Натали и снял его через голову, обнажив ничем не скованные торчащие груди. Увеличенные, конечно, ну и что? Накрыв каждую ладонью, он целовал их с чувством благоговения и сжимал нежную упругую мякоть, проводя юрким языком вокруг соска. В порыве страсти он толкнул ее, она откинулась назад, и он, сняв с нее туфли, по одному бросил их через плечо. Он расстегнул джинсы и еще более быстрым движением стянул их, нарочно оставляя трусики. Раздвинув ей ноги и встав на колени, он поцеловал самый их центр, и тонкий шелк был единственной преградой между его губами и ее быстро увлажняющимся влагалищем. Он провел языком вдоль линии трусиков на внутренней стороне бедра и, дразня ее, погрузил его за линию. Ухватившись большими пальцами за лямки на бедрах, он стянул трусики и опять поцеловал ее там. Она издавала стоны, все более гортанные, пока Логан проходился языком по складкам, не торопясь, но с каждым движением приближаясь к клитору. Там он задержался, наслаждаясь звуками, которые исходили от нее. Когда он налакомился и удостоверился, что она намокла и возбудилась, он поднял Натали и, присев на край кровати, усадил ее верхом себе на колени. Он потянулся к тумбочке, выдвинул ящик и достал оттуда презерватив.

– Сегодня, детка, не стоит рисковать. Где только я не был, – поддразнил ее Логан своей дежурной фразой. Устроившись снова на кровати, он протянул ей упаковку из фольги, но продолжал держать за другой конец.

– Загадай желание. – На его губах играла дьявольская улыбка.

Я хотела бы не нуждаться в них, – подумала Натали. Она захватила свободный край упаковки, и они разорвали ее. Логан поймал презерватив и быстро надел его, прежде чем усадить ее на свою пульсирующую эрекцию.

Они стонали в унисон. Крепко держа ее за бедра, Логан без усилий направлял ее вверх и вниз, пока она сама не поймала его ритм. Покрепче обняв его за шею, она двигалась как в седле. Вдруг, гортанно застонав, она впилась ему в плечо своими длинными блестящими ногтями и умышленно провела по коже.

– Следи за коготками, котенок, – проворчал он и решительно отпрянул.

Натали настойчиво продолжала впиваться ему в плечо. Она поцеловала его в щеку, поводила языком вокруг и внутри уха, придвигаясь к горлу. Поцелуй за поцелуем, и вдруг зубы.

– Нет-нет-нет. – Голос был хриплый от страсти. Почувствовав неладное, он оторвал ее от своей шеи. – Не кусаться, – предостерег он, легонько встряхнув ее. Такое случалось и раньше. Ему нравилась ее агрессивность, однако он терпеть не мог неустанные попытки пометить его. Она упорно целилась в шею – в этом читалось желание отправить что-то вроде сигнала, заявив, что он несвободен. Сам он в этом участвовать не желал.

– Прости, – притворно смутившись, будто ее застали врасплох, ответила она. Она почти полностью отделилась от него, но тут же надвинулась вплотную, и ее мускулы стали сокращаться, когда они соединились. Она услышала, как он довольно выдохнул, и повторяла это действие, пока не удостоверилась, что его настигло состояние исступления от ее движений. И тогда она вернулась к основанию его шеи. Стараясь, чтобы ее движение больше походило на поцелуй, она засасывала и при этом отводила губы. Стратегия оказалась успешной, и она продолжала. Когда она взялась за дело в третий раз, рот был слишком влажным, и всасывающий звук уже было не спутать ни с чем.

– Натали. Что я тебе сказал? – упрекнул он ее и, не теряя больше времени, поднялся. Он бросил ее лицом на кровать и тут же приподнял. Ее колени не успели коснуться матраса, как он уже ловко вошел в нее сзади, даже не сбившись с ритма. Его подход кардинально изменился. Куда-то делись щедрость и неторопливость: теперь он овладевал ею грубо, усердно работая бедрами при каждом толчке, так, чтобы добраться до ее самого чувствительного места.

– Логан, – стонала она. Как же его раздражали шрамы любви. Крепко держа ее за талию, он сладострастно трудился над ней, все быстрее и грубее, приближаясь к собственной разрядке. Она безуспешно пыталась негодовать по поводу знакомого покалывания, начавшего разрастаться у нее внутри, пока он мастерски вдавливался в нее снова и снова, скорее наказывая ее, чем ублажая. Покалывание расцвело и разрослось, оттеснив все остальные чувства. Она сжала кулаки и колотила по кровати, уступая. Его ноги напряглись, он сжал ее еще крепче. Она, кончая, выкрикивала в покрывало его имя.

Они лежали среди вороха смятого белья. Натали устроилась на его гостеприимной руке и положила голову ему на грудь. Он натянул простыню, прикрыл себя и ее, отгородив от прохладного воздуха их усталые влажные тела. От прежнего гнева после пережитого взаимного оргазма не осталось и следа. Ему даже обнимашки нравятся, – размышляла про себя она, прижимаясь к нему. Это был какой-то полубог секса.

– Черт тебя дери. – Логан поворочался на подушке в изголовье кровати и по новой ощутил острую боль от царапин на спине. – Думаю, мне нужен неоспорин[3]. Такое ощущение, что ты меня пырнула, и не один раз.

Натали усмехнулась, даже не думая сдвинуться с места. Ее голова двигалась в такт колебаниям от сокращения его мышц. Будто катаешься на грудной волне, чистое наслаждение.

– Да ладно, – дразнилась она, когда они снова улеглись, – а я-то думала ты крутой чувак. Но с превеликим удовольствием растерла бы тебя чем там надо, чтобы инфекции не было. Хочешь проверить, нет ли у меня ржавчины на ногтях? А прививки ты все сделал? – Она поднесла руку к его лицу.

– Как смешно, – рассмеялся он, игриво отмахиваясь от ее руки, и поскреб ее спину. И тут он вспомнил. – Ты понимаешь, что если я в зеркале найду засос, то рассержусь по-настоящему.

Она приподняла голову для быстрого осмотра и стала раздумывать, сказать что-то или нет. В тусклом свете, падающем из прихожей, она видела нечеткий след своего прикуса и что-то похожее на синяк. Если повезет, к утру следов не будет. Натали поморщила носик, жалея, что в первый раз упустила свой шанс укусить его посильнее до того, как он насторожился. И с его яростью она бы справилась, если бы сделала свое дело. Конечно, след на шее был низко, и его будет не видно, если Логану нужно будет приодеться. Она надеялась, что еще несколько часов сможет удерживать его в постели и тем самым избежать конфликта. Она опять устроилась на его груди и стала водить рукой по твердому животу, возможно, чтобы отвлечь от темы разговора.

– Так надень рубашку с воротничком. Не вижу большой проблемы. – Слова вылетели сами собой, хотя она изо всех сил старалась действовать из лучших побуждений, и ее блуждающая рука замерла на подступах к паху.

– Большая проблема в том, – отчеканил он, – что я не признаю, когда у меня по всему телу вытатуированы подробности моей сексуальной жизни.

– Знаешь, – сказала она уныло-снисходительным тоном, раздраженная нарочитым употреблением слова «секс» вместо слова «любовь» при описании их постельной деятельности, – на свете полно мужиков, которые бы гордились этими знаками внимания, получив их от меня.

– Тогда, наверное, и спи с ними, – отпарировал Логан, добродушие которого начинало иссякать. Зачем она постоянно напоминает ему о своей привлекательности? В этом была какая-то скрытая навязчивость. Когда она не совала свою желанность ему под нос, ему приходилось напоминать ей, какая она красавица. Или, что еще хуже, слушать, как она высказывает неудовлетворенность собой. Да она фотомодель, в конце-то концов, и все, что она зарабатывает, зиждется на внешности.

Натали понравилась Логану сразу, как только они познакомились в Лас-Вегасе на спортивной выставке. Она демонстрировала товары, он был посетителем. Он даже не пытался скрыть свое восхищение ее упругим цветущим телом. Поначалу Натали была таинственной и манящей. Жизнь у нее была, как и у него, насыщенная и интересная. Она была живой и остроумной, что делало ее еще привлекательней. Каждая их встреча была подобна урагану. Каждую минуту вечера, отведенную на положенное «свидание», они проводили в ожидании момента, когда окажутся за закрытой дверью. Логан размышлял о том, как Натали под воздействием нескольких умелых движений его руки превращалась из как будто бы робкого котенка в тигрицу и как после ему всегда хотелось еще. Однако в последние несколько недель у него было чувство, что они монотонно качаются на доске. Он понимал: бывают дни, когда женщине кажется, будто она недостаточно привлекательна или не уверена в себе, и ей приходится напрашиваться на комплимент, который он всегда выдавал с готовностью и с удовольствием. Но в последнее время все их разговоры велись в одном и том же направлении и заканчивались в одном и том же месте. Месте, избегать которого ему надоело.

Натали сделала еще одну попытку поиграть на струнах его ревности.

– Может, я уже сплю с ними.

– И я смогу их вычислить по засоcам и царапинам? – Логан предпринял попытку вернуть разговору непринужденность.

– Знаешь что, Логан? Иногда ты просто придурок. – Потянув на себя простыню, Натали неплотно завернулась в нее, как в тогу, и встала. Она принялась сердито рыскать по комнате в поисках сброшенной одежды. Логан приподнялся на согнутом локте, положил голову на ладонь и наблюдал за ней – тот факт, что она решила прикрыться, причем в почти совершенной темноте, не ускользнул от его внимания.

– Ладно тебе, Нат, – в конце концов мягко сказал он и свободной рукой похлопал по ее месту на постели. – Уходить необязательно. Сейчас поздно. Я хочу, чтобы ты осталась. Иди ко мне. А утром отвезу тебя в аэропорт.

Она прекратила поиски, включила свет и уставилась на Логана: он лежал перед ней абсолютно голый, вытянувшись во весь рост. Он был так великолепен, что было даже больно смотреть. Его слова прозвучали искренне, и ей хотелось поверить. Но последняя фраза выдала его – он понимал, что утром избавится от нее. Он также, по-видимому, понимал, что агентство пришлет за ней машину. Да он ни за что не стал бы отменять утренних клиентов, чтобы отвезти ее в аэропорт. А предложил просто, чтобы не выглядеть плохим парнем. Логан плохим парнем никогда не был – он просто был парнем без обязательств. Можно забыть о проникновенном признании в любви. Она поняла, что ничего такого не ожидается.

Его уговоры вернули ее из задумчивости.

– Ну что ты стоишь там, вся закутанная и злая? Будто я не знаю, сколько жара под этой простыней. Волосы растрепаны, и от этого ты адски сексуальна. Иди ко мне, я продемонстрирую, как сильно ты меня заводишь.

– А когда ты собираешься сообщить мне, что мое желание исполнилось и я могу больше не вскрывать упаковки презервативов? – в лоб спросила она, внезапно решив поднажать, а потом разбираться с последствиями.

– Опять ты за свое? – Он ворча откинулся на постель, все следы его игривого и ласкового тона улетучились.

Натали возобновила поиски одежды и металась по комнате, ища топик и явно негодуя.

– Ты говоришь так, будто я прошу тебя о какой-то вопиющей жертве. Конечно, иметь в своем распоряжении шлюху жутко удобно, но мне это немного наскучило.

– Я никогда не обращался с тобой как со шлюхой. – Он вздохнул, глядя в потолок. – Хотя бы исходя из того, что я тебе не платил.

– Лучше бы уж платил, – прошипела она в ответ. – Тогда у меня хотя бы было четкое понимание своего положения и я не теряла бы время, рассматривая тебя как вариант.

Логан больше не намеревался возвращаться к этому разговору. Его все больше утомляло лавирование среди словесных мин только ради жаркого секса. Секс, безусловно, не был тем, о чем Логану приходилось волноваться. Он мог получить его в любое время и с минимальными усилиями. Вот что ему не удавалось, так это найти ответ на вопрос, зачем он все еще крутился с Натали на этой воображаемой карусели. У него не было особого желания обладать кем-либо на праве собственности, и его, уж конечно, совершенно не привлекала перспектива, чтобы обладали им.

Логан встал с кровати и, ничего больше не говоря и не прикрываясь, направился на кухню за остро необходимым стаканом воды. Может, и Натали поостынет.

Оставшись в спальне одна, начисто сброшенная со счетов, Натали быстро оделась. Намереваясь уйти, даже не удостоив Логана взглядом, она поспешно прошла мимо того места, где он стоял, опершись о кухонный стол, и ринулась к выходу. Когда она дошла до гостиной, его голос остановил ее:

– Разве не достаточно тебе иметь в своем распоряжении десятки мужиков? Зачем тебе так настаивать, Натали? Зачем вносить сумятицу в нечто хорошее?

– Значит, если связать себя обязательствами со мной, это внесло бы сумятицу в хорошее? – с недоверием спросила она, обернувшись на доносившийся из кухни голос, довольная, что успела подготовиться к изысканному великолепию его обладателя. Она твердо решила не поддаваться.

Логан не собирался допустить, чтобы разговор свелся к скандалу. Он вообще не относился к скандалистам, но хорошо знал, что она – совсем другое дело. Он молча осушил содержимое стакана, поставил его на стол и вышел из кухни.

– Мы пару месяцев как встречаемся, – ответил он ровным голосом.

– Не пару. Четыре. Четыре месяца. Почти пять, – поправила она, судя по голосу и выражению лица, явно обидевшись.

– Половина из которых прошла в твоих разъездах по стране, – мягко ответил он.

– Уже через полтора года мой контракт заканчивается.

Он замотал головой и перебил ее:

– Речь не о твоей работе. А о слишком быстром развитии событий. Мы оба сейчас переживаем успешный период жизни, занимаемся чем-то хорошим. Вступая в отношения, мы понимали, что жизнь у обоих очень насыщенная, со множеством обязательств перед собой и перед другими. И я не думаю, что что-то изменилось. Пока. – Логан понимал, что слова прозвучали нетактично, хотя и не преднамеренно. Он попытался сгладить острые углы с помощью сомнительного комплимента. – Кроме того, думаю, что тебя это заботит лишь из-за того, что это я немного колеблюсь. Если бы я сам предложил тебе связать себя обязательствами, ты бы бежала от меня как черт от ладана.

– Неправда, – категорически сказала она, больше не заботясь, что может показаться отчаявшейся и назойливой. – Я знала, что ты какой-то особенный, как только мы познакомились. Разве ты этого не видел? Боже мой, разве ты этого не чувствовал?

– Я чувствовал, что мне невероятно повезло, что такая, как ты, лезет из кожи вон, чтобы проводить со мной свое свободное время, – искренне ответил Логан, хотя он не хотел обидеть ее еще сильнее, сообщив, что не чувствовал того же, что она. Он никогда не испытывал особенных чувств ни к одной женщине, вообще никогда. Ему и в голову не приходило, что это должно произойти. В то время он ни с кем больше не встречался, но и не придерживался мнения, что однажды наступит время, когда нужно будет поставить жирную точку в богатом выборе вариантов. Он обычно не встречался с несколькими женщинами одновременно, он признавал за собой неспособность к длительным отношениям. Плохо они чаще всего не заканчивались, а просто гасли, не успев разгореться. Женщины забредали в его жизнь и исчезали из нее, осознав, что он не шел на жертвы, чтобы приспособиться к их присутствию. Он никому из них ничего не обещал, никогда никого не подводил и всегда открыто заявлял, что у него не очень много свободного времени. У него был ненормированный рабочий день, и это был его выбор. И еще нужно было находить время для своих собственных тренировок. Все, что оставалось, это время побыть в своей берлоге и воспользоваться еще одним важным бонусом его профессии – билетами на любые спортивные мероприятия, на которые ему хотелось бы попасть. Он пока не был готов отказаться от времени в берлоге, по крайней мере не был готов отказаться навсегда. А с Натали, когда дошло до дела, глубоко внутри он понимал, что не смог бы стать мальчиком-забавой у ненадежной, страстно царапающейся мегеры. Он не хотел потерять ее, но не собирался и врать ей или себе, только чтобы она осталась.

Логан нерешительно протянул к ней руки, и когда она не сделала попытки отпрянуть, нежно взял за плечи.

– Кроме того, если серьезно, Нат, я считаю, что ни ты, ни я не готовы к следующему шагу. Ведь придется каждый день общаться и семь дней в неделю и двадцать четыре часа в сутки докладывать друг другу свои координаты. Мы так замкнемся друг на друге, что будет странно проводить какое-то количество времени с представителями противоположного пола, когда будем расставаться на несколько недель подряд. Не ты ли хотела не давать делу слишком серьезного хода и планировала блюсти что-то вроде образа «бойкой одиночки»?

Сыграло ему на руку, – тоскливо подумала она и припомнила, как на первом свидании делала именно такие заявления, потому что вообще делала их часто. Многие выдают легкомысленную болтовню до того, как решить, есть ли взаимное притяжение. Может, не из соображений сохранения публичного образа, а скорее из-за нежелания показаться чересчур заинтересованными. Логану вообще не пришлось ничего говорить, она сделала это за него. Ей даже в голову не приходило, что те слова так легко и быстро могут быть использованы против нее. И она никогда не думала, что может относиться к тому типу людей, которым приходится, нерешительно заглотив наживку, скрываться в засаде и, затаив дыхание, ждать, когда зазвонит телефон. От его прикосновения веяло теплом, и Натали прикрыла глаза: вот бы он привлек ее и обнял, а не держал на расстоянии вытянутой руки. Его бессознательное действие было красноречивее всяких слов, и она наконец прислушалась.

– Образа? А какой образ интересует тебя, только честно? – Открыв глаза, она остановила их на его идеальном лице, всей душой надеясь на какой-то знак: ему не безразлично, что она собирается уйти.

– У меня нет образа, – проведя рукой по ее волосам и легонько потянув за мочку уха, ответил он. – Я просто парень с парой тренажерных залов.

– Залов с богатой и знаменитой клиентурой, – слабо возражала она, устав от уловок, как его, так и своих. – Значит, по аналогии, ты один из них. И пожалуйста, прекрати делать вид, что мне одной придется потерять все, а ты благородно отстаиваешь мои интересы. От этого я чувствую себя еще большей дурой.

– Котенок, ты не дура. – Уголки его губ поползли вверх, придав лицу выражение, истолкованное ею как сардоническая улыбка. – Но, честно говоря, иногда ты ведешь себя глупо.

Вот оно что. Еще одно завуалированное оскорбление, аккуратно завернутое и упакованное в виде ласкового обращения. Наверное, настало время перестать за ним бегать и дать обоим решить, что они друг для друга значат, и значат ли вообще.

Она вывернулась от него, схватила с кофейного столика сумку, подняла с пола жакет и направилась к двери. Открыв ее, она мобилизовала весь свой благородный гнев и в последний раз бросила убитый горем взгляд на стоящего перед ней во всем своем обнаженном великолепии мужчину.

– Пошел ты, – уныло сказала она и вышла, сильно хлопнув дверью.

Логан не спеша направился вслед за ней – запереть дверь и выключить свет перед тем, как вернуться в постель. В прихожей в висевшем на стене овальном зеркале он быстрым взглядом выхватил свое отражение и остановился как вкопанный. Подойдя ближе и присмотревшись, он с досадой вздохнул. Потом обернулся к входной двери и в абсолютно пустой квартире произнес:

– А след все-таки останется.

Глава 3

Холли сидела на диване у себя в гостиной. В одной руке она держала пульт от телевизора. В другой – литровую бутыль кока-колы. Пакет кукурузных колечек с луковым вкусом был зажат между ног. Она бесцельно меняла каналы, переключая с одной программы на другую.

Казалось бы, еще один вечер, когда оживал один лишь телевизор. Обычно по вечерам она могла затеряться в комедийных сериалах, описывающих выходки незадачливых, неподходящих друг другу людей, влюблявшихся, несмотря на недостатки. Она могла раскрывать заговоры с целью убийства вместе с гламурными девицами, будто шагнувшими с журнальных страниц, а не из неопрятных полицейских участков. Они задерживали бандитов с помощью невероятно привлекательных партнеров-мужчин, которые считали девиц неотразимыми, невзирая на опасность и долг службы. Холли могла перемывать кости героям реалити-шоу, хихикая над дураками, добровольно пренебрегавшими своим достоинством ради возможности оказаться перед камерой. Но это был не такой вечер. Это был вечер перед первой тренировкой. Она волновалась. Меньше чем через двадцать четыре часа выглядеть дурой будет уже она. Холли нужно было отвлечься. Вот бы найти информативную рекламу, где Тони Литтл проталкивает свою «Газель»[4]. Даже когда состояние Брюса быстро ухудшалось, Тони Литтлу всегда удавалось вызвать у Холли остро необходимый смех – достаточно было увидеть, как его длинным, как у Фабио[5], волосам с трудом удается не отставать от его бешеных как бы подскоков в такт выкрикиваемой им вдохновенной чепухе.

Холли остановилась на передаче о людях, страдающих патологическим накопительством. Герои передачи сильно смахивали на нее, но по горло погрязли в помойке из сломанных безделушек. В ужасе она неотрывно смотрела, как бригады уборщиков в защитных костюмах, действуя из лучших побуждений, приходили накопителям на помощь. Они сгребали с пола мусор, пока врачи спрашивали накопителей, что они чувствуют, обнаружив многократно прохудившееся и перепачканное крысиным пометом одеяло двадцатипятилетней давности или окаменелый фруктовый кекс, подаренный соседкой еще в тысяча девятьсот девяносто шестом году. Всего за час их дома были приведены в порядок, а проблемы решены. Она знала, что все было не так просто.

Передача прерывалась бесконечной рекламой того, что человек мог использовать, чтобы стать лучше. От этого жидкого крема ваша кожа замерцает и к ней будет невозможно не прикоснуться. От того шампуня вы превратитесь в магнит для мужчин. Фармацевтические фирмы распространяли препараты с целым списком побочных эффектов еще хуже самой болезни. Конечно, у вас могут появиться суицидальные мысли, но по крайней мере вы сможете сказать, что бросили курить. А еще здесь был нескончаемый парад рекламы о диетах. Знаменитости, у которых, по мнению Холли, и так были вполне приемлемые фигуры, превращались в «кожу да кости», и у них сразу же начиналась такая жизнь, о которой они всегда мечтали. Что, черт возьми, было не так с их жизнью раньше? Холли поморщилась, так как началась еще одна реклама – ее любимая. Про таблетку, от которой, как по волшебству, в рекордные сроки сбрасывают вес, но которую можно принимать только тем, кто «хочет всерьез снизить массу жира». Даже то, как комично выступающая произнесла слово «жир», нарочито растягивая три буквы для полного эффекта и чтобы подчеркнуть серьезность положения. Холли направила пульт на экран и выключила телевизор.

Она видела свое отражение в потемневшем плазменном экране – искаженный зеркальный образ сидящей на диване Холли. Она вперилась в него взглядом. Образ на экране представлял собой бесформенную массу. Очень много плоти, растекающейся по всему дивану. Неоново-желто-зеленый верх пакета кукурузных колечек отражался настораживающе четко. Сильно сжав ляжки, она услышала хруст дробящихся колечек. Холли откинула голову назад и вздохнула. Завтра все это изменится, – сказала она себе. Уже завтра она будет следовать указаниям Логана Монтгомери, самого высокого, смуглого и красивого незнакомца из тех, что ей встречались. Человека, который не только убежден, что ее нужно спасти, но и уверен, что может это сделать. Она глубоко втянула ртом воздух, пытаясь справиться с нарастающей тревогой, вызванной этой мыслью. Что, если он не такой приятный, как показалось в тот день в самолете, и на самом деле как тренер Аттила?[6] Что, если он лишь пустил пыль в глаза, а на самом деле ничего не знает и в конце концов сломает ей что-нибудь нужное, например позвоночник? Что, если она пукнет, когда будет выполнять упражнение?

Зазвонил телефон, испуг резко вернул Холли в реальность. Она швырнула пакет на стол перед собой и быстро глотнула кока-колы. Дотянувшись до другого конца дивана, она сняла трубку.

– Привет, подружка, – послышался бодрый голос. – Как ты там, справляешься?

Тина Абботт знала Холли дольше всех. Девчонка из ее родного города, вышедшая замуж за свою школьную любовь и ставшая миссис Томми Блейк. У них было трое детей, и они никогда не выезжали за пределы Фэйрвью, штат Орегон, однако дружбе Тины и Холли не помешали ни годы, ни расстояния. Тина была жизнерадостной и энергичной, чего всегда не хватало Холли, и имела сверхактивный метаболизм, под стать характеру. Еще в средней школе они с Холли были неразлучны и заработали прозвища Тростинка и Галька. Тина была Тростинкой – высокая, худая и смуглая. Холли была Галькой – низенькая и круглая. Холли никогда не находила прозвище слишком лестным, но все равно старалась с ним сжиться. Она считала его забавным и не сомневалась, что временами Томми совершенно точно хотел бы кинуть ее «блинчиком» через все озеро. Если спросить Томми, так она слишком часто была «третьей лишней», и он испытал заметное облегчение, когда Холли, поступив в колледж, уехала из города. Не успел закончиться первый университетский семестр, как Тина уже была беременна.

Холли поздоровалась с подругой детства.

– Привет, Тина. Держусь изо всех сил. Как твои делишки?

– Да как всегда. Давно хотела позвонить, да у малышки вот простуда. Кашель ужасный. Ты бы видела, что течет у нее из носа. Прямо какая-то машина соплей. – Тина рассмеялась.

– Звучит аппетитно, – съязвила Холли, стараясь не замечать, что сердце, как обычно, сжалось при слове «малышка». Они с Брюсом поговаривали о детях, но его диагноз появился до того, как они начали над этим работать. А потом все покатилось по наклонной плоскости. Самой себе Холли говорила, что не суждено. И так и не могла в конце концов решить, хорошо это или плохо. Она не представляла себя матерью-одиночкой, к тому же пришлось бы растить ребенка, неся в себе то горе, что ей выпало пережить.

Тина продолжала:

– С понедельника она, бедняжка, только и делает, что висит на мне. По-моему, я несколько суток не сплю. Как у тебя все прошло в Торонто?

– Примерно как я и ожидала. Они «обрабатывали» меня, пытаясь доказать, что у меня нет полномочий, но в результате продали по первоначальной цене. Я просто то и дело говорила «я не понимаю» с жутко рассеянным видом и показывала их исходное письмо. Еще я несколько раз сказала: «Может, мне стоит позвонить адвокату?» Думаю, что спустя некоторое время им просто захотелось от меня избавиться.

– Брюс бы тобой гордился, – сказала Тина. – Как ты собираешься распорядиться своим новым благосостоянием?

– Вообще-то оно не такое уж большое, – ответила Холли, не сказав подруге, что деньги для нее ничего не значат. Это казалось неуместным. Тина и Томми еле сводили концы с концами, и денег едва хватало. Тина сидела дома и растила детей, а Томми работал на складе лесоматериалов. Они гордо отказались взять денег у Холли, когда она предложила, и Холли утешалась тем, что посылала им на все праздники дорогие подарочные сертификаты. – Зато в самолете по дороге домой со мной произошло странное приключение.

– Боже мой! – Голос Тины звучал озабоченно. – Что, распсиховалась в самолете? Ты хоть транквилизатор приняла, как я велела?

– Нет, не приняла, – ответила Холли, пожалев, что рассказала Тине о выписанном ей после похорон Брюса лекарстве. – И не распсиховалась. Зато познакомилась с парнем.

– Да что ты! – Холли представила себе, как Тина садится на стул и подбирает под себя ноги, готовясь все выспросить. – Ну, давай, рассказывай!

– Рассказывать, собственно, почти нечего, – поспешила пояснить Холли. – Правда, он жутко симпатичный. Персональный тренер. И я буду у него тренироваться. Завтра первое занятие.

– Обалдеть! – От восторга Тина завизжала. – Он на дом придет? Как в «Отчаянных домохозяйках»?

Холли вспомнила о лежащей в кошельке визитке.

– Нет. Дал мне карточку с адресом. Наверное, он тренирует в фитнес-центре вроде «Планеты Фитнес» или «Кранч». В том районе они оба есть.

– Нервничаешь? – спросила Тина.

– Еще бы не нервничать! Не думаю, что он намеревается убить меня, но это может получиться случайно. Сам он в прекрасной форме. Никогда ничего подобного живьем не видела. Считала, что парней вроде него обрабатывают с помощью фотошопа.

– Обалдеть, – повторила Тина. – А он знает, что ты полтора года не слезала с дивана?

– Думаю, он все понял, едва взглянув на меня. – Холли в задумчивости перевела взгляд снова на свое отражение в экране и, поскорее прикрыв глаза, покачала головой. Во что она ввязалась? – Планирую явиться по расписанию и сосредоточиться на том, чтобы остаться в живых. Однако собираюсь дать ему твой телефон на случай экстренной ситуации, ладно?

– Конечно.

– Запомни: я не желаю, чтобы жизнь во мне поддерживали аппараты. – Холли поежилась – последние недели Брюса врезались в мозг тягостным воспоминанием.

– Не надо так шутить. Все будет хорошо. Уверена, он знает, что делает, – сказала Тина. – Значит, он симпатичный?

– До омерзения.

– Как Боб Харпер и Долветт из «Потерявшего больше всех»?

– Даже лучше, – решительно сказала Холли. – Неужели ты смотришь это шоу? Что там может привлекать тебя? Весу в тебе килограммов пятьдесят вместе с ботинками.

– Меня оно вдохновляет, – ответила Тина.

– Типично для телевидения. Ты замечала, что, когда дело доходит до ранчо и взвешивания, на них одежды кот наплакал? И вот они, куски дерьма, должны на весь свет заявить, что в шортиках и спортивном бюстгальтере весят почти двести килограммов. Зато в конце, с болтающейся отвисшей кожей, они надевают топики c бретельками и штаны из ткани с таким количеством спандекса, что они уже практически корсеты. Вдохновляет лишь то, что они смогли кое во что одеться. Не говоря уже о том, как они тренируются по восемь часов в день и спустя неделю теряют лишь полтора кило. Ну что за фигня? – кипятилась Холли. Мысль о том, что Тина смотрит передачу, сильно действовала ей на нервы. Она лишь разжигала ошибочные суждения подруги о борьбе с лишним весом, которую Холли вела всю жизнь.

Все еще поглощенная услышанным, Тина продолжала, не обращая внимания на гневные речи.

– Интересно, будет ли этот парень орать на тебя и доводить до слез и нервного срыва, чтобы докопаться до корня всех проблем?

– Знаешь ли, лучше бы помогла нервы успокоить, – сказала Холли. – К тому же не думаю, что этот парень настолько уж озабочен моей ситуацией. Видимо, он меня просто-напросто пожалел.

– Или решил заработать деньжат. – Тина снова рассмеялась.

– Наверное, и то, и другое, – сказала Холли.

– Ты хоть сходила и купила себе красивые вещи для тренировок?

– Кроссовки я купила, – призналась Холли. – Меня как-то не заботит модный аспект этого мероприятия. И потом, его одурачить – никакого спандекса не хватит. Я решила, что сосредоточусь на важном: дышать и не потерять сознание.

– Холли, я не о том, как одурачить кого-то. А о том, как обеспечить условия для успеха.

– Что это было – реклама «Weight Watchers»? – с подозрением спросила Холли.

– Возможно. И раз уж зашла речь, ты не выясняла насчет тех таблеток, что я тебе говорила? От которых худеешь?

Холли поняла, что еле сдерживается. Она знала, что Тина хочет как лучше. Еще она знала, что Тина обожает волшебные пилюли, при этом она без понятия о предмете разговора. Время от времени, к большому огорчению Холли, Тина набредала на безумный план снижения веса, обычно связанный с таблетками, и ей обязательно надо было им поделиться.

– Да, я выяснила, – нерешительно сказала Холли.

Тина со знанием дела процитировала рекламу.

– «Каждый потерянный вами килограмм помогает потерять еще полкило».

– Ага, – медленно согласилась Холли. – Это написано на упаковке. А знаешь что еще? Начинает из заднего места течь. И это тоже написано на упаковке.

– Ой, – нервно хохотнув, сказала Тина. – Правда, что ли?

– У них это называется «маслянистый стул, который бывает сложно сдерживать» – должна признаться, это звучит более привлекательно. Они рекомендуют носить темное, чтобы никто не заметил, когда это случится. Не говорят вот только, как быть с запахом. – Холли старалась не выдать своего раздражения.

– Я не знала, – удрученно сказала Тина. – Ужас.

– Рада, что ты рассуждаешь как я. – Ответ Холли прозвучал холоднее, чем ей хотелось.

– Я хочу как лучше, – примирительно сказала Тина.

Холли смягчилась:

– Я знаю.

– Наверное, не стоит забывать, что ты мне всегда говоришь. Что если звучит неправдоподобно хорошо, то обычно это неправда, – повеселев, сказала Тина.

– Тебе-то откуда знать? Тебе ни дня не пришлось волноваться о весе. Все равно что я бы советовала тебе, как растить детей.

– Верно сказано. Ты же знаешь, что я люблю тебя и хочу, чтобы ты снова была счастлива.

– И я тебя люблю, – сказала Холли, сознательно умолчав о том, что вряд ли узнает счастье, даже если оно подойдет к ней вплотную. – Только давай я сама займусь своим весом.

– Тебе нужно сделать первый крошечный шажок, – радостно сказала Тина.

– Я только что выписала чек персональному тренеру. Ощущение, что делаю шаг в пропасть. Тебе мало?

Глава 4

Логан не был уверен, что явившаяся на занятия женщина и есть Холли Бреннан, с которой он познакомился в самолете. Та, что перед ним стояла, была моложавая и не такая нервная. На ней были черные спортивные брюки, мешковатая розовая футболка и кроссовки по последнему слову моды. Темно-рыжие волосы – ставшие наконец послушными – были аккуратно собраны в хвост. У нее даже имелась двухлитровая бутыль воды. Вообще-то он не думал, что она слиняет, но сейчас молча удивился, увидев ее здесь, готовую приступить к делу.

– Привет, Холли. – Он взмахнул рукой и подошел к ней, когда она вошла в студию. Шорты цвета хаки выставляли напоказ его рельефные икры, желтая футболка, обтягивавшая широкую грудь, собиралась складками на подтянутой талии – от его вида прямо-таки дух захватывало. – Рад снова тебя увидеть. Тебе придется кое-где поставить подпись. Что-то вроде стандартных контрактных оговорок. К тренировке готова?

– Настолько, насколько можно. – Улыбнувшись, Холли взяла ручку. Она не знала, боится ли до смерти или взвинчена до чертиков, и теперь она уже зашла так далеко, что обратной дороги не было. Эта возможность у нее была да сплыла за те пятнадцать минут, что она, мешкая, провела на улице перед зданием. Из дверей выплыл занимавшийся перед ней клиент – такой огромный, что она поняла: профессиональный баскетболист. Он лукаво улыбнулся и спросил, не заблудилась ли она. Отрицательно покачав головой, она ответила: «Нет, спасибо».

Холли предполагала, что Логан работал в спортивном зале, однако, оказавшись внутри студии, поняла, что дала промашку. Это было его личное помещение, и ей он будет уделять свое полное внимание. Он и вправду был персональным тренером, с акцентом на слове «персональный». В просторном зале находились Логан, Холли и все известное в мире тренировок тренажерное оборудование. Здесь царили порядок, чистота и совершенно не пахло раздевалкой. Фоном играла радостная поп-музыка. Холли начала склоняться в сторону страха. Ее воплей здесь никто не услышит. Успокаивало одно: даже такому силачу, как он, придется трудно, когда он решит избавиться от тела.

Не успела она опомниться, как он решил ее взвесить. Улыбка Холли тут же померкла, а желание закричать было уже на грани всепоглощающего, когда он подвел ее к старинным медицинским весам с набором гирек – среди здешнего оборудования это был единственный предмет, который не казался родом из космической эры. Наверное, он ими пользуется, чтобы заставить людей побыть лицом к лицу со своей убогостью так долго, насколько это в человеческих силах. Эти отправные моменты вынимают из вас душу и камня на камне не оставляют, и вы уже так ослабли от унижения и распада, что ему, киллеру, остается лишь подкрасться и прикончить вас.

– Разве вам не сказали, что эти штуки теперь бывают цифровые? – пробурчала она себе под нос, размышляя, что взвеситься на цифровых весах – как пластырь сорвать. Пару секунд – и р-р-раз! Ужасающая цифра бьет тебя наотмашь, как ледяная скумбрия. Холли нагнулась и принялась расшнуровывать кроссовки. Важен каждый грамм.

– Медицинские весы намного точнее, и выверять их легче, – спокойно пояснил Логан. – Не говоря уже о том, что цифры на них я читаю без лупы. Можешь кроссовки не снимать – погоды это не сделает. – Печалька.

– А может, цифровые потому читать тяжелее, что цифры на них – не твоего ума дело, – распрямляясь, проворчала Холли. Ей все же пришлось встать на весы, при этом она не переставая качала головой, выражая недовольство – преимущественно собой.

– Эта процедура мало кому нравится, – заметил Логан, пытаясь успокоить ее, а сам подталкивал стрелку вправо все дальше и дальше. – Однако нам необходима точка отсчета. Всего лишь цифра, детка, всего лишь цифра. Но если тебе так легче, вглядись в нее хорошенько – ведь видишь ты ее в последний раз.

Холли была килограммов на тридцать пять тяжелее, чем было приемлемо, даже на ее взгляд.

– Доволен? – Ей не удалось скрыть сарказма в голосе. На весы она не вставала годами и теперь вспомнила почему. А чего она ждала? Что могла каким-то образом обвести вокруг пальца его и себя, заставив поверить, что она не толстая? Что весы покажут пятьдесят восемь килограммов, и они с Логаном разойдутся по домам? Она издала нервный смешок, который эхом отозвался в пустом зале. Пятьдесят восемь килограммов? Возможно, если месяцев через шесть после смерти откопать и взвесить ее косточки. Последний раз пятьдесят восемь кило она весила в средней школе. – Как видно, работа тебе подходит. Кажется, в тех бумагах, которые ты заставил меня подписать, я видела условие «сумма возврату не подлежит». И это тебе тоже, знаешь ли, на руку.

Он продолжал, как бы не обращая внимания на ее сарказм, и это раздражало еще больше. Он внес вес в ее досье. Она отказалась подчиниться внутреннему голосу, призывавшему ее схватить ручку и всадить в него.

– Есть ли у тебя какие-либо физические недомогания, о которых мне следует знать? – Он поднял голову от папки, которую держал в руках.

– Ну да. Я очень толстая.

– Куришь?

– Только когда я в ударе.

– Пьешь?

– Когда хочу пить. – Для наглядности Холли взяла бутылку с водой и проиллюстрировала свой ответ, при этом немного воды пролилось мимо рта и теперь по подбородку стекало на футболку.

– Наркотики?

– Противозачаточные таблетки считаются? – Холли почувствовала, что краснеет, но он, к счастью, старательно записывал данные и ничего не заметил. Вдова и противозачаточные таблетки – похоже на объявление, что она открыта для предложений. – Ну, чтобы цикл регулировать. А вопрос-то был риторический. Что, собираешься накачать меня стероидами?

– Возможно, если скажешь, что собираешься стать «Ultimate Fighter»[7], только давай шаг за шагом, ладно? – Он отложил папку и подмигнул ей, решив, что настало время попробовать другой подход. Холли нашла подмигивание милым, но все еще чувствовала себя в высшей степени неловко из-за серии вопросов сугубо личного характера.

– Только не вкалывай мне такого, от чего моя шея пойдет пятнами, как вот, к примеру, у тебя, – язвительно заметила Холли, стремясь, пусть хоть на мгновение, отвести внимание от себя, но за его счет. Она прекрасно знала, от чего остался след у него на шее, хотя и не помнила, что видела такое с тех пор, когда Томми только начал встречаться с Тиной.

Логан тут же вскинул руку, как и предыдущие сто раз в течение всей недели, прикрывая неотчетливые следы последней встречи с Натали. Холли все видела. Черт возьми, за последние три дня это видели все, вот только дерзости что-то сказать хватило ей одной. Хорошо еще, что на нем футболка. Он содрогнулся, представив ее реакцию при виде его спины, которая до сих пор была будто из фильма про Фредди Крюгера.

– Дельное замечание, – небрежно ответил он. – Только обычно клиенты стараются до конца тренировки не настраивать меня против себя. – Он улыбнулся, увидев, как расширились ее глаза и как быстро она закрыла рот. Один – ноль в пользу Парня с Засосом.

Они стартовали не торопясь, начав с ходьбы на двух рядом стоящих беговых дорожках. Между делом они вели непринужденный разговор, и Логан следил за ее состоянием, дыханием, делая выводы о том, до какой степени она была не в форме. Про себя он улыбнулся. Она была гибкой, смышленой; с ней будет все в порядке. Он прекратил ходьбу и сосредоточился исключительно на ней. Он постепенно увеличил интенсивность и уклон дорожки – у нее на шее появились капли пота, дыхание стало сбивчивым. Он постепенно замедлил скорость, она попила и отдохнула. Тогда он перешел к поднятию тяжестей на тренажерах со шкивами, которые Холли показались легкими и безобидными. Они покидали набивной мяч, а когда закончили, почти час спустя, пот уже проступал сквозь футболку и чуть ли не капал с волос. Он протянул ей полотенце и свежую бутылку холодной воды, которую достал из стоящего здесь же холодильника.

– Хорошо поработала, детка. Ну как, отпугнул я тебя?

Она сделала огромный глоток и глубоко вздохнула.

– А что, у меня вид испуганный? Да я мечтаю позаниматься вон на тех штуках. – Она указала на стоящие в ряд вдоль зеркальной стены разнокалиберные гантели для сгибания рук с отягощением.

– Да ты уже взмокла, – ответил он, радуясь отличной тренировке с клиенткой и тому, что она, видимо, не из тех, кто задумывается о том, как выглядит. Это только отбирало бы у нее возможность сосредоточиться и ощутить прилив физических сил. Разумеется, на нем самом не проступило и капельки пота. – У нас осталось десять минут. Думал устроить тебе заминку. Но если хочешь, можем уделить это время «мертвой тяге» и «сокрушителям черепов».

– Черт, почему только «мертвая тяга» и «сокрушители черепов»? Раз уж на то пошло, давай добавим «потрошителей жил» и «схлопывателей легких», – ухмыльнувшись, предложила она. – Что за страшилки?

Эта Холли Бреннан – заправская острячка. Вот будет потеха, – подумал Логан и удовлетворенно улыбнулся.

– То ли еще будет.

Холли подняла бутылку с водой, как для тоста, исподволь меряя его взглядом.

– За надежду.

– Пошли со мной. – Логан шагнул в сторону от тренажеров и поманил ее рукой. Он направился к небольшой нише в углу спортзала, где вместо черного рифленого покрытия из резины, способного амортизировать удар, лежали толстые и легкие маты синего цвета. Когда она подошла туда, он забрал у нее полотенце и указал на маты.

– Ложись на спину.

– Прости, не поняла?

– Сделаем растяжку, – пояснил он.

– А я чуть было не подумала, что наши отношения выходят на новый уровень. – Холли неловко рассмеялась. Она не знала, о чем именно шла речь, но было похоже, что происходило все в пещере ужасов и в деле была замешана дыба.

– Я жду. – Он по-деловому упер руки в бока.

– Я потная и вонючая, – смущенно возразила она. Ничего ей не хотелось избежать так сильно, как того, чтобы он к ней прикасался.

– Знаю. Сам тебя до этого довел. И до сих пор жду.

– Может, и так сойдет. Не надо мне растяжку. И так нормально.

– Кто здесь специалист? Сейчас нормально. Завтра, когда мышцы загудят, будет по-другому. Ложись давай, – коротко добавил он и протянул руку за ее бутылкой.

– Не надо меня тиранить. Тебе добра хотела, – подчиняясь, пробурчала она.

– Благодарю за заботу, – четко расслышав ее замечание, ответил он.

Когда она устроилась на матах, он развел ей ноги и, оседлав одну из них, крепко взялся за вторую. Положив одну руку на подошву ее кроссовки возле пятки, а другую – на икроножную мышцу, он принялся медленно поднимать ногу. Когда нога оказалась перпендикулярна полу, рука, прежде лежавшая на пятке, спустилась на икру. Рука, державшая икру, теперь переместилась на заднюю поверхность бедра. И тут он усилил нажим.

Холли решила казаться безучастной. Но он нависал над ней и, казалось, окружал ее со всех сторон.

– Постарайся расслабиться. Если не сопротивляться, ощущение более приятное, – почувствовав, как она напряглась, предложил Логан.

Расслабиться? – думала Холли. – Что она, сумасшедшая? К ней почти два года не прикасались. Теперь же на нее, приняв за гору Олимп, забирался сам Зевс. Ногами он крепко сжимал ее бедро, чтобы лежащая на мате нога не двигалась. Рука его была в сантиметрах от задницы. А задница – в сантиметрах от «переднего края». Ей по-прежнему было жарко, но теперь уже совершенно по-другому. На лбу выступила свежая порция пота. Он нежно продвигал ногу дальше.

– Дыши ровно, – велел он.

Она и не заметила, что задержала дыхание. Лежавшей на бедре рукой он надавил еще чуть-чуть. Ей было не очень приятно, но это было ничто в сравнении с отчетливым ощущением наэлектризованности его растопыренных пальцев.

– Дыши, девочка, – улыбаясь, приказал он. – Как при взлете.

Взглянув на идеальные ямочки, появившиеся на щеках от улыбки, она разом выдохнула весь накопившийся воздух. Он надавил еще немного и замер так на пару секунд. Как, черт возьми, он запомнил? Ведь это были его самые первые обращенные к ней слова.

– У меня отличная память, – прочитал он ее мысли и поднялся. Он согнул ее ногу и, переместив руку на подошву кроссовки, придвинул колено к груди. – А ты чертовски гибкая, – заметил он, толкая колено еще выше.

– Тебя это, похоже, удивило. – Она старалась говорить непринужденно. Но при виде обнаженных бицепсов, напрягшихся при давлении, этого достичь было практически невозможно.

– Скорее приятно поразило, – ответил он. – Ты в порядке? Скажи, если больно.

– Конечно. Я нормально. – Она соврала. Больно не было, однако было далеко не нормально.

– Лицо у тебя красное, – добавил он. – Дыши, дыши.

Он взял ее согнутое колено и, опустившись рядом на четвереньки, перекинул его через другую ногу. Он положил руку ей на плечо. Нажимая с равной силой, Логан удерживал на месте плечо и давил на ногу, пытаясь прижать ее к мату, таким образом давая растяжку всей боковой поверхности тела. Холли казалось, что она вот-вот растворится – такое чудесное это было ощущение. Она едва поборола желание как-то выразить свой бурный восторг. Он был над ней, очень близко и умело сверху держал ее. От его кожи пахло чистотой с отголосками дорогого одеколона. Он посмотрел на нее сверху вниз, ямочки появились снова.

– Эта часть всегда пользуется успехом у публики, – сказал Логан.

Когда с этим было покончено и он положил ее ногу обратно на мат, она одновременно опечалилась и обрадовалась.

Слава богу, – думала Холли, – не знаю, сколько еще я могла терпеть. Она поздравила себя с тем, что сумела сохранить самообладание.

И тогда он оседлал ногу, с которой только что покончил, взялся за другую, и изысканные мучения возобновились.

Ей удалось выдержать повторную процедуру, не думая ни о чем, кроме дыхания, и не давая себе смотреть на Логана. Но это было почти безнадежно. Он вторгался всеми своими чувствами в каждое из ее чувств. Мягко подбадривал, говорил слова поддержки, при этом его руки совершали набег на все ее нервные окончания. Она не сомневалась, что если все-таки посмотрит ему в лицо и он ей улыбнется, то она растает. Она понимала, что хуже просто быть не может. Пока он не поднял ее в положение сидя, опустился рядом на колени и принялся массировать плечи. Сильные, могучие руки были на удивление нежны. Он отодвинул волосы в сторону, чтобы улучшить доступ к шее. Его совершенно не заботило, что она вся взмокла. Теплые руки разминали чувственно, большие пальцы давили и терли в районе заплечья. Ей хотелось кричать и стонать. Она чувствовала себя ослабевшей, как после секса. Наконец он встал, обошел вокруг нее и, упершись ногами в пол, протянул ей руки. Она не задумываясь схватилась за них и твердо поставила ноги на землю. Он выдохнул и легко помог ей подняться, пока она не встала рядом.

– Превосходно позанимались. – Он смотрел на нее сверху вниз и лучезарно улыбался.

С языка снял, – подумала она.

Глава 5

Они встречались три раза в неделю. Холли всегда являлась вовремя, готовая к тренировке, в спортивных брюках, мешковатой застиранной футболке и со своими «подколками». Она входила в зал со спокойной, но непоколебимой решимостью, которая была под стать отношению любого из его особенно конкурентоспособных клиентов. У нее были чувство юмора и склонность к самоиронии, которые пришлись Логану по душе, как только он понял, что это не от злости на саму себя. Ему нравилось, что не надо полтренировки тешить ее самолюбие. Временами он задумывался, вообще было ли оно у нее. И не потому, что она из кожи вон лезла, чтобы только мельком не увидеть себя ни в одном из зеркал, из которых состояла целая стена зала, – это его не удивляло. Скорее из-за того, что, когда приходило время работать, она уходила в упражнение с головой, полностью сосредоточившись, пока не завершала подход. Потом, отдыхая, она периодически выдавала ударные реплики. Ее не заботили складки жира на талии, которые оголялись, если задиралась футболка, когда она поднимала над головой штангу или наклонялась вперед. Она не обращала внимания на натянутые и врезавшиеся в ягодицы трусы, когда она выполняла выпад. Она безропотно принимала любое неудобное и иногда неуклюжее положение, какое он заставлял ее принимать. А еще она потела еще больше, чем в самый первый день. Так сильно, что теперь приносила свои полотенца, хотя он настаивал, что у него их предостаточно и можно удовлетворить любые ее запросы. Он был ошеломлен, когда узнал, зачем она это делает. Она приносила пляжные полотенца и стелила их на силовые и всякие другие тренажеры с сиденьями. Она где-то прочитала, что это считалось вежливым поведением и помогало не «нагадить».

– Здесь другой спортзал, – рассмеявшись, сказал он. Но не обиделся. Знал, что его залы были роскошными, безукоризненно чистыми и ультрасовременными.

– Я знаю, – опустив глаза и делая вид, что разглядывает свои ногти, быстро сказала Холли и, смутившись, покраснела. – Но от меня… от меня остаются… влажные следы.

– Влажные следы? – Он снова рассмеялся, сумев оценить наглядность выражения.

– Ну мать честная. – Вскинув голову, она посмотрела на него и продолжила, все еще смущенная, но и рассерженная: – Ну да, я между ног потею. И пачкаю все и вся, чего касается моя задница!

Тогда он понял, что эта проблема, несомненно, действительно тревожила ее, и подавил смех.

– Холли, перед приходом следующего клиента я протираю все использованные тренажеры. Это часть работы. Не с тобой одной такое случается, хотя ты, пожалуй, первая дала явлению такое образное название. Я так понимаю, это объясняет и почему ты перед приходом сюда обливаешься одеколоном «CK One».

– Нет, – возразила она, стараясь продолжать сердиться, но была не в силах скрыть улыбку. – Это потому, что не хочу вонять, как грязная кроссовка. Что, слишком?

– Пахнет хорошо. – Он улыбнулся в ответ своей щегольской улыбкой и дружески потрепал ее по плечу. Взяв ее полотенце, он расстелил его на рядом стоящей скамье для пресса. – И приятное разнообразие после привычных болотных задниц.

– О боже, болотные задницы. – Холли хмыкнула и поверх полотенца улеглась на скамью, пока Логан доставал штангу. – Держу пари, мы могли бы составить полный «словарь мерзопакостных фитнес-терминов».

Он передал ей восемнадцатикилограммовую штангу.

– Я только за, но сейчас единственный важный для тебя термин – это «накостылять по заднице». Давай, сделай-ка мне пятнадцать жимов. Начали.

Он, чтобы обеспечить ее потребности, начал заказывать пляжные полотенца. Она продолжала для него потеть, причем ведрами.

Холли мало говорила о своем прошлом, настоящем и будущем, а Логан и не спрашивал, приписывая это неловкости из-за разницы в стиле жизни. Уважая ее за это, Логан при этом был немного сбит с толку. В том, что клиенты разбивались в лепешку, рассказывая ему о личной жизни, не было ничего необычного, и временами он ощущал себя скорее психотерапевтом, чем персональным тренером. Из него делали поверенного и раскрывали любые тайны, начиная с жен и любовниц и кончая детьми и родителями, коллегами и друзьями по команде. Он поддерживал в людях желание тренироваться, невзирая на разводы, пагубные привычки и скандалы. Он мастерски овладел умением превращать энергию эмоциональных речей в успешные тренировки. Однако с Холли все было исключительно по делу плюс безобидные остроты. Здесь и сейчас. Время трудиться, а не играть в «Это ваша жизнь». Она платила ему деньги, которые, скорее всего, тяжело ей давались; они оба просто не могли не выжимать из каждого занятия все возможное.

Но время шло, любопытство Логана все возрастало, и он уже еле сдерживался, чтобы не начать задавать вопросы. Ее покойного мужа звали Брюс. Это была единственная информация, к которой он был допущен. Да и то получил ее при мимолетном упоминании. Она рассказывала, как они ходили в походы. Речь о них зашла, когда Логан отметил, что у Холли незаурядная сердечно-сосудистая выносливость, и не из-за того, что ей захотелось поболтать.

Вместо того чтобы поддаться любопытству, Логан упорно работал с Холли, иногда упорнее, чем с другими клиентами. Обучалась она быстро. Если не получалось, она не жаловалась. Наоборот, казалось, что из невозможности тяжелых задач произрастали ее успехи. Он слышал, как у нее иногда вырывался неподдельный стон перед тем, как она не доводила до конца поставленную задачу, и почти всегда – после. Она понимала, что его миссия в том, чтобы постоянно поднимать планку, создавая условия для неудач. Она знала, что, если когда-нибудь ей действительно станет легко, это будет значить, что он не выполняет свою работу.

Когда он ее взвешивал – один раз в неделю, – Холли все время мысленно изобретала способы, как его изувечить, но держала их при себе. Ее любимые фантазии обычно заканчивались тем, что Логана скидывали с лестницы к входу в здание. С той самой лестницы, по которой она к нему взбиралась.

– Давай-ка обсудим, чем ты питаешься, – однажды, спустя примерно месяц с начала тренировок, совершенно неожиданно предложил он. Холли разминалась на эллиптическом тренажере.

– Лучше не надо, – тут же ответила она. Боже, сегодня даже не день взвешивания, – безмолвно жаловалась она. – Откуда у него такое желание без нужды сверзиться и получить разрыв внутренних органов? – Лучше я поделаю выпады.

Не было на свете ничего, что Холли ненавидела сильнее, чем выпады ногами. Таскать за собой собственную тушу было мучительно, особенно находясь в зале, заставленном симпатичными тренажерами. На каждой тренировке он заставлял ее делать их сотнями.

– Без вариантов, детка, а вот выпады – добро пожаловать, – как по писаному парировал он. Он знал, что она избегала этого разговора. Но время его пришло, независимо от ее желания.

– Я люблю есть. И точка. – Нахмурившись, она сошла с тренажера на кардионагрузку и размышляла, как бы им обоим оказаться поближе к лестнице. Или лучше ему башку гирей расколоть. Килограмма на четыре с половиной было бы самое то, если хорошенько размахнуться.

Он улыбнулся и скрестил руки на груди.

– Ты действительно считаешь, что набрала свой вес потому, что любишь есть? Мало кто есть не любит. Говорят, это необходимо для выживания. Ты щитовидку проверяла?

– Да, – надулась она. – Сразу после смерти Брюса пошла к врачу и сделала полный медосмотр. К сожалению, внутри у меня все хорошо. Ах да, врач сказал, что я слишком толстая.

– Нельзя отрицать, что телосложение человека во многом определяет генетика. Люди бывают предрасположены к «кубикам», как, скажем, к голубому цвету глаз. Но если у человека избыток жира, обычно это означает, что происходят какие-то более глубинные процессы. В широком смысле, среди людей с ожирением есть два типа нарушения пищевого поведения. – Он продолжал в своей возмутительной беспристрастной манере не обращать внимания на ее нежелание копаться именно в том, о чем она не хотела говорить. Пока он говорил, он ходил по залу и подбирал гантели для предстоящей тренировки. – Первый – неконтролируемое переедание. Простым языком – зависимость от еды. Когда за едой и поглощением пищи прячутся от чувств. Ею заполняют пустоты, с ее помощью переживают стресс и проблемы повседневной жизни. Страдающие неконтролируемым перееданием чаще всего вполне осознают, что их пищевые привычки ненормальны, но помощь им почти не оказывают, если не считать советов воспитать в себе силу воли или сесть на диету. И это так же пагубно влияет на их самооценку, как совет просто поесть страдающему анорексией.

– Надо же, кто бы мог подумать? – Холли расхохоталась. – Я чем-то похожа на человека с анорексией.

– Вроде того, – согласился Логан, – за исключением сложившегося о людях с лишним весом стереотипа о том, что они потеряли контроль. А это уже передергивание. Речь-то как раз о контроле. Многие из них целенаправленно используют свое тело как предполагаемую преграду против тех самых людей, которые, по их ощущениям, их осуждают. Они хотят всем нравиться, но используют пищу, чтобы справиться с чувством, что недостаточно хороши, а это лишь усугубляет проблему, и чаще всего становится еще хуже. Такой порочный круг, когда еду поглощают, чтобы забыть боль желания быть принятым.

– Мне все равно, нравлюсь я людям или нет, – заметила она.

– Да ладно тебе, – ответил Логан. Он твердо решил в этом разговоре не дать ей отшутиться, как бы отчаянно ей этого ни хотелось. – Не верю, что тебе все равно, нравишься ты людям или нет. Все хотят нравиться, ну хоть сколько-нибудь. И несмотря на все твои усилия показаться ворчливой, на самом деле ты к себе располагаешь. Вот почему еще важно не забывать, что большинство пищевых расстройств связаны с проявлением чувств.

– Ну хорошо, какова другая нить рассуждений о том, что у меня за хворь? – постаравшись свести к минимуму сарказм, спросила Холли, которой польстило, что он считает ее располагающей к себе.

Логан продолжал – ее желание слушать, а не заткнуть ему рот, придало ему уверенности.

– Другой источник бед – неумеренная потребность в еде. У людей с этой проблемой обычно присутствует сочетание симптомов, схожих с симптомами неконтролируемого переедания, только с добавлением булимии.

– Нет у меня никакой булимии. – Она фыркнула.

– Само собой, – согласился он.

– Были мыслишки этим заняться, – добавила она, снова фыркнув.

– Лучше не надо, – серьезно попросил он.

Она быстро извинилась:

– Прости. Понимаю, что ты из лучших побуждений.

– Молодец. – Он улыбнулся ей и продолжил: – Что отличает людей с неумеренной потребностью в еде от людей с неконтролируемым перееданием, так это то, что они поглощают большое количество пищи за короткий промежуток времени, обычно не больше двух часов. Они едят неудержимо, даже после появления неприятной тяжести в желудке. Иногда они едят даже то, что им не очень нравится, лишь бы есть. Но, в отличие от людей с булимией, после таких эпизодов они не извергают из желудка его содержимое. Им тоже чрезвычайно тяжело дается потеря веса и поддержание его на здоровом уровне.

– Похоже, ты зашел на мою территорию, – сказала она, но Логан затруднялся определить, в шутку или нет. Учитывая, что, потеряв мужа, она, видимо, с трудом выживала, он не мог не представлять ее сидящей в доме, напичканном дешевыми продуктами, прошедшими технологическую обработку, с высоким содержанием жира, сахара и калорий, но лишенными какой-либо питательной ценности.

– Вообще-то мой милый маленький кузнечик с непростым характером, я думаю, что ты, видимо, сочетаешь в себе оба типа.

– Все сходится, – язвительно сказала она.

– А я не обещал тебе легкой жизни, – честно признал Логан.

– Так каково же решение, Эйнштейн? – Она настаивала на ответе – ей не терпелось поскорее завершить разговор и приступить к поднятию тяжестей.

Логан не мог не заметить перемены в ее поведении. Он подступил слишком близко, и она приготовилась вернуть на место свою стену. Он решил, что лучше пока завершить урок, но сначала охватить самую важную часть темы.

– Послушай, пока рано говорить о том, какое у тебя окажется телосложение, когда мы закончим занятия. Если то, что ты сказала мне, когда мы познакомились, правда, скорее всего, ты не окажешься обладательницей фигуры как у Дженнифер Энистон, сколько бы времени ты ни провела в спортзале, работая над ней. И с этим надо смириться. Речь идет о том, чтобы вернуть себе здоровье. Но вот что я обязан тебе сказать – ты твердо это запомни: фитнес определяют пять специфических факторов; ты в полной мере обладаешь четырьмя из них.

– Правда? – Она перестала суетиться и опять обратила на него все свое внимание.

– Чистая правда, – с воодушевлением подтвердил он. – В критерии входит функциональное состояние сердечно-сосудистой системы, мышечная сила, мышечная выносливость, гибкость и конституция тела – это медицинский термин для обозначения процента жировой массы тела.

Она хмыкнула, перебив его:

– Вижу, ты оставил лакомый кусочек на закуску. Попытаюсь-ка я угадать, в каком критерии я недобираю.

– Минутку. – Логан поскорее прервал ее и строго погрозил пальцем: – Шуточек на эту тему я не стерплю. Разве ты не понимаешь, какой подарок отхватила? С первого дня, как ты здесь появилась, меня поражала не только твоя сердечно-сосудистая выносливость, но и сильная мускулатура и гибкость. Все это не достигается одним подходом к занятиям. Спортсмены месяцами вкалывают, добиваясь того, что тебе с самого начала дано природой.

– Кажется, сейчас будет лекция, – пробормотала она и начала грызть ноготь.

Он сменил гнев на милость:

– Если тебе нужна лекция, за мной, разумеется, дело не станет. Но хотелось бы обойтись без лекций. Просто ты должны знать, сколько у тебя преимуществ. На случай, если будет сложно. А оно будет, даже не сомневайся.

– Сложнее, чем жить с пищевым расстройством и подвергать себя твоим издевательствам? Ты не веришь, что я смогу через это пройти, да? – Она упала духом, впервые после того, как он заставил ее встать на весы.

– Холли, – чуть смягчившись, но по-прежнему твердо сказал он. – С первого дня ты здесь выкладываешься на все сто процентов, и твой организм реагирует. Но постепенно он подстроится к новым порядкам. Пища же будет бросать тебе вызов, видимо, всю жизнь. Я хочу убедиться, что ты критически оценила весь свой арсенал на тот случай, когда почувствуешь себя слабой и потеряешь контроль. Чтобы ты смогла пережить это состояние и внести изменения, которые укоренятся и выдержат испытание временем. Не случайно девяносто пять процентов сбросивших вес людей набирают его снова. Они впадают в уныние, а старые привычки – они такие удобные и знакомые. Не хотелось бы, чтобы это произошло и с тобой. Преодолеть пищевую зависимость – не то же самое, что завязать с курением, наркотиками или алкоголем. От тех зависимостей ты отказываешься полностью, и после того, как заканчивается «ломка», ты посредством воздержания побеждаешь в этой войне. Твоя же война намного коварнее. Человеку необходимо питаться. И придется добиться того, чтобы уметь сосуществовать с пищей и не использовать ее в качестве костыля для опоры.

– Наверное, сейчас не самое подходящее время, чтобы сообщить тебе, что я закурила? – Холли попыталась внести в ситуацию немного легкомыслия. Попытка не удалась, его глаза блеснули неподдельным гневом.

– Если бы я хоть чуть-чуть поверил, что ты серьезно, то решил бы тебя задушить.

– Боже. Остынь. Тут с одной зависимостью хлопот не оберешься – нет уж, спасибо. Просто стараюсь избежать дальнейшей встряски.

Он решил встряску не продолжать и не заставлять ее говорить о том, в чем она не была готова признаться. Он наблюдал, как она молча продолжала грызть ногти, переваривая информацию. Она его услышала, и пока этого было достаточно. Ей нужно было вернуть нужный настрой, а потом уже переходить непосредственно к тренировке.

– В одном я уверен: и в неконтролируемом переедании, и в неумеренной потребности в еде есть общий момент – процесс, при котором пища заменяет чувство. Депрессия в том списке стоит не на последнем месте, при этом за предыдущие пару лет именно депрессия вышла на передний край твоей жизни, как бы ты ни старалась ее замалчивать. Ты не думала обратиться к врачу? К психотерапевту, например?

– О да. – Холли даже не пыталась скрыть чувство пренебрежения. – Давайте я пойду трепать языком о своих проблемах и спрашивать совета у человека, который, по всей видимости, более сумасшедший, чем я. Нет уж, спасибо.

– Не стоит спешить с заключением, что есть люди более сумасшедшие, чем ты, – поддразнил он. – Но для определенности, как насчет просто позвонить своему врачу? Ведь стоящий врач не может не распознать депрессию у овдовевшего человека.

– Это еще зачем? – в сердцах спросила она. – Чтобы они принялись пичкать меня коктейлем из препаратов, мешая мне вообще что-либо чувствовать? Или даже прописали мне какое-нибудь классное новое средство, которое не удосужились до конца испытать, и я такая через шесть месяцев проснулась, а у меня хвост вырос?

– Окей. Я понял. – Он хотел поскорее снизить градус ее раздражения, отнеся его на счет того, что бежать к врачу при отсутствии внешних признаков боли она не могла себе позволить по деньгам. Особенно учитывая, что некоторую часть наличности она платила ему. К тому же она была права. – Под «понял» я подразумевал, что не только полностью понимаю, но и во многом с тобой согласен. Я всегда за то, чтобы, прежде чем бежать в аптеку, попробовать комплексные меры, особенно в таких случаях, как твой. И с применением других тактик тебе везет. Эндорфины, химические вещества, вырабатывающиеся в организме естественным путем, борются с депрессией. Вырабатываются они с выходом физической энергии, а у тебя, безусловно, этих процессов сейчас происходит предостаточно.

– Ты так считаешь? – спросила она с вернувшимся сполна сарказмом. Ей было не по себе от сознания того, что он, очевидно, провел достаточно времени, думая о ней, или как минимум о положении, в котором она оказалась. Положение подразумевало, что она была неконтролируемой, бесконечно жующей, ненасытной чудачкой.

– Холли, я хочу попросить тебя об одолжении. Я бы хотел, чтобы ты начала записывать, что ты ешь. Каждый кусочек чего бы то ни было, который ты кладешь в рот. Это не проверка, и я даже не прошу тебя показывать мне эти записи, если ты сама этого не хочешь. Я прошу тебя сделать это сугубо для себя. И если ты переживаешь или пала духом, я хочу, чтобы ты записала, что ты чувствуешь во время еды. Сможешь?

– И ты никогда не попросишь меня это показать? – беря с полки полотенце, скептически спросила она.

– Не-а. – Взяв у нее полотенце, он расстелил его на силовом тренажере и молча дал команду принять нужное положение для подхода. – Просто записывая, ты будешь чувствовать, что обрела больший контроль, и заметишь, когда у тебя пиковое время заедания стресса. Зная это, ты сможешь вносить изменения. Ты увидишь, когда ты потребляешь или не потребляешь достаточно фруктов и овощей, когда ешь слишком много барахла и когда не пьешь достаточно воды. У тебя начнет вырисовываться более четкая картина привычек, которые ты, возможно, захочешь поменять. И когда ты заметишь приближающиеся признаки депрессии, ты сможешь попытаться преодолеть их каким-то другим действием, пусть даже таким простым, как прогулка. Черт возьми, ты могла бы, когда захочешь, приходить сюда и заниматься кардионагрузкой, даже если у меня другой клиент. Просто позвони и предупреди меня. Помни простые правила. На каждую входящую калорию сверх минимума, который необходим организму, чтобы функционировать, ты должна сжечь калорию путем физических упражнений. Чем интенсивнее тренировка, тем больше калорий ты будешь продолжать сжигать уже после того, как закончишь заниматься. А что касается дневника питания, я всегда буду рад взглянуть на него, если ты захочешь что-то скорректировать, но обещаю никогда об этом не просить.

С той тренировки Холли ушла на взлете новой мотивации. Разговор во многом был не о том, что с ней не так, а о том, что с ней так. Логан ее не осуждал, лишь излагал объективные факты. При этом к разговору он подготовился. Предложил варианты действий в пределах ее власти. В его предложениях не было хитроумных трюков, лишь настойчивый упорный труд. По правде говоря, она не понимала, как может помочь привычка записывать все приемы пищи, но в ней не было ничего сложного. К тому же ее напористой натуре не нравилась перспектива сплоховать, если Логан не сдержал бы обещания и попросил разрешения взглянуть на дневник. И она решила попробовать.

Логан сказал, что ей необходим арсенал. Так как она привыкла питаться в основном едой навынос, начала она с фруктового ассорти. Оружие для арсенала она выбрала в виде груш и бананов. Вскоре к ним прибавились яблоки и виноград. Она стала присматриваться к салат-барам так внимательно, будто охотилась за хорошим антиквариатом. Цель, которую она перед собой поставила, была в многообразии. Раз в неделю она пробовала что-то новое, стараясь выбрать пищу, от которой раньше воротила нос, например лососину, тофу или хумус. Некоторые виды пищи ее приятно удивляли, от других по-прежнему мутило.

Очень скоро она поняла, что, если записать, что собираешься съесть, перед тем, как это сделать, выбор оказывается более продуманным. Несколько недель подряд план работал крайне успешно, пока на нее на напала хворь в виде шоколадного батончика «Милки Уэй».

Холли хотела его съесть. С этим не должно было быть никаких сложностей: она постоянно ела эти батончики. Но, купив его, она поняла, что дневник-то дома. Не желая отступать от стратегии «запиши, потом ешь», она кинула шоколадку в сумку, решив съесть ее, когда вернется домой. Всю дорогу ее не покидала мысль о восхитительном шоколадном батончике. Он буквально взывал к ней из глубин сумки. От одной мысли о сливочной карамели и нуге, покрытой вкуснейшим шоколадом, у нее текли слюнки. Войдя в дом, она сразу прошла на кухню. Вытащила батончик, открыла дневник питания, взяла ручку.

И тогда Холли взглянула на остальные записи. Все здоровое питание, зафиксированное на страницах истории ее зарождающегося успеха. Она просто не могла заставить себя записать то, что совершенно определенно станет началом ее падения. Строчки расплывались перед глазами. Она с силой захлопнула дневник и отскочила от стола. Сама того не осознавая, она принялась метаться взад-вперед по кухне.

– Дурацкий батончик! – орала Холли на «Милки Уэй».

Шоколадка лежала на столе между вазой с фруктами и дневником, калорическая катастрофа в виде невинного батончика. Она буквально чувствовала на себе недобрый взгляд бананов.

– А я не буду тебя записывать, – громко сообщила она. – Записывать необязательно. Делаю я это, только чтобы Логану показать – вдруг он спросит. И вообще, почему это я должна делать все, как он говорит? Ведь деньги плачу я. – Удовлетворенная собственной логикой, она развернула «Милки Уэй» и откусила внушительный кусок. И еще один.

Первый два укуса не обманули ее ожиданий. Вкуснейший шоколад и неземная сладость сливались у нее во рту в танце. К концу она почувствовала тошноту. Даже чуть не подавилась. Радости от первых двух кусочков как не бывало – ее сменило чувство вины за случившийся сбой.

В тот день она решила не ужинать – это было попыткой компенсировать съеденные в приступе кондитерского помешательства калории. Она рано пошла спать, голодная и деморализованная, и ворочалась с боку на бок. Шли часы, но сон ее не брал. В голове, словно испорченная пластинка, крутились слова Логана. Она знала, что делать. Встав с постели, она устало прошлепала вниз и включила на кухне свет. Она раскрыла дневник на последней записи и взяла ручку. Вдавливая ее с такой силой, что бумага чуть не порвалась, она написала:

«Милки Уэй» – Чувство? – Невменяемое.

Холли потащилась наверх. Оказавшись в своей комнате, она села на кровать и подперла голову руками. Ну почему все так непросто, – думала она. – Почему шоколадный батончик уполномочен испортить мне день? Она в ужасе ждала, что это закончится, как всегда, в течение всех этих лет потребления предыдущих шоколадных батончиков, бездумным пищевым угаром дня на три. Жаль, ей не с кем поговорить. Слишком уж поздно, чтобы позвонить Тине – правда, Холли не очень-то и хотелось. Она даже не знала, как описать свою проблему словами, кроме как сказав, что шоколадный батончик довел ее до состояния на грани нервного срыва. Тина ни за что не поймет, что сейчас происходит у нее в голове. И какую бы позицию Тина ни заняла, благосклонную или удрученную, для Холли она будет неправильной.

Пришло время «переходного объекта»[8].

Ну, объект – не объект. Любимая байковая рубашка Брюса зеленого цвета. На Холли она не налезала – многие годы она не могла влезть ни в одну из его рубашек. Но когда механизмы преодоления не срабатывали и еда была не в состоянии закрыть брешь в душе, Холли доставала из шкафа зеленую рубашку и, сложив, подкладывала себе под щеку. Когда он умер, она так и спала с ней, черпая в этом утешение. Рубашка была изношена до мягкости и хранила запах Брюса, надолго впитавшийся в волокна ткани. Это моментально заставляло Холли поверить в то, что Брюс рядом. Она встала и подошла к шкафу, где до сих пор лежали вещи мужа. Сняв рубашку с вешалки, она держала ее в руках. И тогда, сама не зная почему, она просунула руку в рукав. Потом проделала то же другой рукой. На ней не было ничего, кроме тонкой ночной сорочки, и рубашка приняла ее вторжение. Передние полы сошлись, Холли дрожащими от волнения пальцами принялась застегивать пуговицы. И бросилась к зеркалу.

Рубашка, конечно, сидела на ней плотно, но порваться не грозилась. Грудь неумолимо выдавалась вперед, и пуговица в центре сильно оттягивалась. Холли поскорее расстегнула ее. Однако остальные пуговицы все до одной сидели крепко, и хотя рубашка была в обтяжку, по швам она не трещала. Долгое время Холли смотрела на свое отражение, и к глазам ее подступали слезы. Она уже давно не смотрелась в зеркало, не считая тех минут, когда по утрам чистила зубы. Теперь же она вперилась взглядом в свое отражение в рубашке, которая, сколько она себя помнила, была ей мала. Эта рубашка обнимала ее. Она подняла глаза к небесам.

– Спасибо, Брюс, – прошептала Холли сквозь слезы и улыбку.

Она сняла рубашку, сложила ее и легла. С рубашкой под щекой она заснула.

Глава 6

Логан держал слово и ни разу не спросил у Холли про дневник питания, хотя и был совершенно уверен, что она внесла кое-какие изменения, потому что спустя три месяца тренировок она потеряла восемнадцать килограммов. Здоровая потеря веса, говорившая о переменах в образе жизни, а не о радикальных мерах. Изгибы фигуры пока не были очевидны, но на круглом лице появились высокие скулы, которых раньше он не замечал. Двойной подбородок убывал, а лицо сияло румянцем. Сама она особо не радовалась этой динамике, неизменно называя каждый килограмм каплей в море, и с виду никогда не была ни придирчива к своему прогрессу, ни удручена им. Она сохраняла собранность и целеустремленность, которые были у нее с самого начала. Это была выигрышная комбинация, и Логан не мог не погладить себя по головке. Сомнений не было, его утенок уверенно шел по пути превращения в лебедя.

Воодушевленная поддержкой Логана, Холли делала успехи. Теперь ее повсюду сопровождал его позитивный настрой. В голове, как слова любимых песен, крутились его жизнеутверждающие крылатые фразы. Она так и не рассказала ему о ночи с «Милки Уэй», но для себя решила, что это был поворотный момент. Он ее не сокрушил, превратив в неистовую машину для еды. Проснувшись на следующее утро, она вернулась в прежнее русло.

Помогло и то, что на следующий день у нее была тренировка. Как только она вошла в здание, где был спортзал, шоколадный батончик был позабыт.

Холли стала чаще смотреться в зеркало. Раздевшись до нижнего белья, она позировала перед ним, как на соревнованиях по тяжелой атлетике. Она упивалась тем, как выпирали мышцы, когда она их напрягала. Она могла под кожей нащупать ребра. Стали заметно выделяться ключицы. Полнота еще не ушла с талии, ягодиц и ног, но и эти части стали компактнее. Она сжимала эти места, и они поддавались.

В ней была сила. И она это чувствовала. Она была сильная. Логан утверждал это каждый раз, когда видел ее. В приветливом томном взгляде читалась истинная убежденность. В непринужденной улыбке – неустанный задор. Она не могла в это не поверить. Это было партнерство: у каждого были свои причины, но цель одна. Она хотела, чтобы он гордился ею настолько, насколько она была ему благодарна.

Она менялась и физически, и ментально. Она осмелела и была готова рисковать.

Она знала, с чего начать.

На прикроватной тумбочке весело защебетал мобильник, Логан открыл один глаз и посмотрел на часы: двадцать минут второго. Он вслепую потянулся к светящемуся экрану, решив, что если человек на другом конце не был в шаге от смерти, он или она скоро там окажутся. Номер был незнакомый. Пробормотав сонное «алло», Логан ничего не услышал в ответ и был уже готов швырнуть телефон через всю комнату до самой прихожей. Но не успел он отвести его от уха, чтобы нажать отбой, как услышал чье-то легкое дыхание.

– Логан? – говорили едва слышно. Голос приглушенный, дрожащий.

– Слушаю. Кто это? – буркнул он. Кто бы это ни был, Логан был не в настроении.

– Это Холли. – Она смущенно хмыкнула. – Я с домашнего номера. Ты сказал, что могу звонить в любое время.

Он тут же сел, спустил ноги с кровати, потер лицо.

– Холли? Что случилось? Все в порядке?

Долгое время было тихо, потом снова дрожащий голос:

– Вообще-то нет. У меня проблема. Кажется, я собираюсь совершить глупость.

Когда он услышал слово «проблема», остальные слова сложились в какую-то бессмыслицу. Не задав больше никаких вопросов, он удостоверился, что у него в мобильнике есть адрес Холли, и велел ей ничего не предпринимать. Он натянул баскетбольные шорты и футболку, сел в свой черный внедорожник и внес в навигатор ее адрес. Только когда он проехал через полгорода, до него дошло, что он даже не узнал, что случилось. Если уж она позвонила ему, тем более среди ночи, значит, у нее что-то срочное. Она ранена? Ей грозит опасность? Ее ограбили или на нее напали? С каждым вопросом Логан давил на педаль газа все сильнее. Сломя голову он несся по тихим улицам, и по мере роста показаний спидометра росла его тревога. Механический голос навигатора велел повернуть на ее улицу. Даже в темноте он заметил, как изменился пейзаж. Вдоль улицы росли деревья, ухоженные пригорки венчали огромные дома. Номер ее дома высветился на вывеске у почтового ящика как раз, когда навигатор велел ему свернуть на длинную подъездную дорожку. Подстриженная лужайка тянулась до довольно внушительного усовершенствованного дома в колониальном стиле. Перед круговым проездом стоял белый спортивный «БМВ»-кабриолет. Он снова сверился с адресом. Девушка полна сюрпризов – дальше некуда. Когда он остановил машину рядом с ее автомобилем, она открыла входную дверь и на вид оказалась цела и невредима, одетая в свои обычные спортивные брюки и ветхую футболку, вот только пушистых розовых тапочек он раньше не видел. Она вышла к нему.

– Холли. Что происходит? С тобой все в порядке? – Он быстро вышел из машины и поспешил к ней, точно не зная, что имеет в виду: кризисную ситуацию или внезапно ставший очевидным факт, что она совсем не бедная вдова.

– Со мной все в порядке. И я очень извиняюсь, Логан, что потревожила тебя. Тебе необязательно было приезжать. Мы могли и по телефону разобраться. Заходи, пожалуйста.

Они прошли через просторную прихожую, во всем доме горел свет. Когда они дошли до кухни, она с отвращением выдохнула и оперлась руками о кухонный остров из гранита.

– Происходит вот что.

Стараясь не встречаться с ним взглядом, она опустилась на стул. Логан взглянул на стол и поморщился. Там, рядом с тщательно исписанной тетрадью, служившей ей дневником питания, и вазой с фруктами, как напоказ лежали пирог с кокосовыми сливками «Sara Lee», коробка «Твинки», двухлитровая бутыль кока-колы, пакеты двух видов чипсов «Lay’s»: со вкусом сметаны и со вкусом лука, драже «M&M’s» и пол-литровое ведерко мороженого «Ben & Jerry’s». Она позвонила среди ночи из-за того, что была на грани запойного обжорства? Он еще не решил, что бесило его больше: то, что он выступает в роли пищевой полиции, или до боли очевидный факт, что она, пожалуй, могла бы платить за его услуги полную цену. Ей нужна его помощь? Она ее получит.

– Надевай кроссовки, – резко приказал он и, пока она выполняла инструкцию, начал систематически возвращать содержимое кухонного острова в морозильник и разные кухонные шкафы.

Логан вывел Холли на улицу, и они быстро пошли по подъездной дорожке. Оба молчали. Помимо их шагов слышно было только, как сверчки заводили свои характерные для конца лета песни, которые скоро будут последними в этом сезоне. Логан пустился трусцой, выбирая, где только можно, дорожки в горку. Холли должна была прилагать немало усилий, чтобы не отставать. Минут двадцать она пыталась на каждый его длинный шаг выдавать два своих коротких, но потом резко остановилась.

– Хватит, дядя. Твоя взяла. – Она замедлила движение до шага, он последовал ее примеру.

Логан был в ярости, но признаваться в этом не собирался. Он хотел ответов, но не был даже уверен, какие вопросы нужно задать. Он понял, что не в курсе дел. Понял, что его использовали, однако не мог припомнить, чтобы ему врали. Как можно было так сглупить? Она сказала, что живет в Энглвуд-Клиффс, районе, кичившемся своими эксклюзивными многомиллионными дворцами. Он что, думал, что она живет в картонной коробке перед одним из них? Из-за ее помятого вида и нежелания делиться о себе любой информацией он предположил, что она без гроша в кармане. Он по-детски утешился лишь одним: Холли пыхтела как паровоз, а у него даже не сбилось дыхание.

– Правда, Холли, что происходит? – решительно спросил он. – Кто ты?

– В каком смысле? Мне грозила серьезная опасность – я могла все это дерьмо съесть. – Она попыталась сделать вдох и невольно не содрогнуться. – Думаешь, я шучу? Ведь ты хотел бы, чтобы я позвонила, решив, например, всадить себе пулю в голову?

Ее слова застали Логана врасплох, он больше не думал об окружающей ее тайне и даже остановился. Она говорила совершенно серьезно. Неужели она после четырех месяцев такого упорного труда могла бы съесть все это в один присест?

– Ты и вправду съела бы весь этот мусор? За один раз? – Он даже не пытался скрыть ни своего ужаса, ни злости. Зачем ей с таким рвением вставать на пути своих собственных достижений? Уперев руки в бока, он принялся ее отчитывать: – Что могло заставить тебя пойти на такое, да еще среди ночи?

Даже при свете одной лишь луны он видел, как ее глаза остекленели и, когда она подняла на него взгляд, в них отразились блики.

– Шкафы разбирала. – Она сделала попытку сдобрить свои слова грустной полуулыбкой, но тщетно.

Логан сразу все понял. Сердце бухнуло. Она собирала оставшиеся от мужа вещи.

– Просто подумала, что, видимо, время пришло, – с тоской добавила она. Возможно, ошиблась.

Оставив прежнюю суровость, Логан обратился к своей профессиональной экспертизе.

– Может быть, оно пришло и тебе просто надо принять этот вызов. У тебя разыгрались эндорфины, и тебе сейчас, похоже, хочется скорее тошнить, чем есть. Я могу ненадолго остаться, помочь тебе со шкафами.

Холли улыбнулась, и даже темнота не скрыла ее искренности.

– Я почти закончила. Остались отдельные вещи. То, что я просто не могу выбросить. – Улыбка постепенно угасла.

– Ладно тебе. Давай с этим покончим, – сказал Логан, изо всех сил стараясь подбодрить ее. Они расслабленно шли к дому. Он вслед за ней поднялся по лестнице и прошел по коридору к ее спальне.

Заглянув в соседнюю комнату, он резко остановился.

– Холли! А что с этой комнатой?

Она не была похожа ни на одну из остальных. Почти пустая, какая-то санитарная и даже стерильная. Гладкие белые стены, голый деревянный пол и ничего, кроме больничной койки и кое-какого медицинского оборудования. Здесь были задвинутые в угол и аккуратно обмотанные проводами кислородные баллоны и мониторы. На койке не было ничего, кроме матраса, плоско лежавшего внутри раздвижной рамы с хромированными доходящими до середины перекладинами по бокам. Он вошел в комнату и сразу же ощутил ее священность. На одной стене – той, что была напротив окон без штор, висело единственное украшение этой комнаты. Это было огромное фото гор в раме: на вершинах лежал снег, у подножия было прохладное озеро, в котором они отражались, как в зеркале. Небо на заднем плане было идеально голубым, не считая плывущих вдали пушистых белых облачков. Фотография занимала почти всю стену. Сердце у Логана сжалось. Было ли фото последним, что видел ее муж перед смертью? Он взглянул на стоящую в дверях Холли.

– Очень красивая фотография, – уныло заметил он.

– Правда? – со своего места за порогом откликнулась Холли. Она не входила в эту комнату почти год. После похорон, когда все вернулись к обычной жизни, она проводила здесь целые дни. Сидела на арендованной больничной койке и думала: Здесь Брюс провел последние дни и часы. Конечно, его дух задержался здесь, свободный от оков боли, говорила она себе, даже если ненадолго, только чтобы дать ей нужное направление. Не отвечая на звонки из хосписа, чтобы организовать вывоз, она продолжала платить за аренду всего находившегося в комнате оборудования и ждала знака, указавшего бы ей, что делать дальше. Из дней складывались недели, из недель – месяцы. Указаний так и не было, чувство безысходности росло, и она вышла из комнаты прямо в состояние отчаяния. Но дверь ее не закрывала, на всякий случай. Появление в комнате Логана одновременно поразило и встревожило ее. Позитивная жизненная сила в ее высшем проявлении стояла посреди комнаты смерти.

– Холли, – прерывая ее мысли, мягко обратился к ней Логан, – может быть, тебе лучше сдать эти вещи на хранение?

– Они не мои, – без всяких эмоций ответила она.

– Их тоже завтра приедут забирать?

– Нет.

– А ты бы хотела, чтобы их забрали? – Голос его звучал успокаивающе, в глазах было сострадание.

Холли хватило одного взгляда на Логана, чтобы понять, какого ответа он от нее ждет. Она молча и, не меняя выражения лица, кивнула.

– У тебя есть какие-нибудь инструменты? – спросил он тем же успокаивающим тоном.

– Инструменты? – не поняла она.

– Ну, отвертки, гаечные ключи и тому подобное?

– В гараже, в коробке, – сказала она, стоя в дверях. Логан пересек комнату, взял в каждую руку по монитору и подошел к Холли.

– Пошли за инструментами, – по-деловому сказал он. – Эту койку ни за что отсюда не вынести, если не снять перекладины и ножки. Не хватало еще, чтобы парочка придурков царапали твои деревянные полы и натыкались на стены. Мы сложим все внизу, в одном месте, готовое к вывозу.

Забрав у него один из мониторов, она спустилась вниз, он за ней. Они поставили мониторы в столовой, и она повела его в гараж. Он непринужденно болтал, она не слышала ни слова. Чтобы подтвердить, что она его слушала, ей пришлось бы отвечать. Она не могла отвечать разборчиво, а была на грани словесного бреда. Она решила быть хладнокровной и сосредоточенной и не причинять ему дополнительных беспокойств. Она уже и так постаралась. Его, казалось, не волновала ее отрешенность. Он не выражал неодобрения по поводу того, что она фактически больше года откладывала это жуткое мероприятие. Он взял коробку с инструментами, она взяла пакет с гайками, шайбами и болтами, и они поднялись в дом.

– С этим я справлюсь один, – сказал он, прежде чем вернуться в комнату, – если хочешь, можешь закончить где-нибудь еще.

На ее лице отразилось облегчение. Он это понимал. Он будто бы чувствовал, как она страдает. Она молча кивнула и скрылась в своей комнате – там было безопасно. Ее ждала пустая коробка, и она принялась автоматически складывать туда личные вещи Брюса. Начала она с ванной, с его туалетных принадлежностей, среди которых были электрическая бритва, дезодорант, одеколон, которым по ее настоянию он иногда пользовался. Она собрала пузырьки с лекарствами, многие еще полные, мысленно отметив, что их нужно будет утилизировать, как положено. Холли вытащила его зубную щетку из стакана, где она лежала вместе с ее собственной. Она взглянула на свою щетку, теперь одинокую в этом стакане, и сглотнула ком в горле. Теперь все казалось окончательным. Неужели зубная щетка, которой не пользовались почти два года, могла создать такую пустоту? Холли поскорее вышла из ванной.

Было слышно, как неподалеку трудился Логан. Бряцали металлические части разбиравшейся койки. Периодически он кряхтел, стараясь открутить строптивые гайки и болты.

В спальне ей оставалось разобрать один ящик – нижнее белье Брюса. Там были не только его трусы и майки, но и бесценные сокровища. На дне ящика лежал медальон Святого Христофора, который ему подарила бабушка в день конфирмации. Медаль за успехи в естественных науках, которую он получил в шестом классе, когда сконструировал машинку, работавшую на воде и пищевой соде. Может, послать медаль его родителям, а медальон – бабушке? В своей скорби она потеряла с ними связь. Здесь же лежал перстень Университета Брауна. Он настоял, чтобы она его оставила и не захоронила с ним, так как это было восемнадцатикаратное золото, которое чего-нибудь да стоило. Были здесь и его любимые темные очки в родном футляре. А также сделанное старым полароидом фото Холли и Брюса в мексиканском ресторане в Торонто. Ему исполнилось двадцать четыре – первый день рождения после ее приезда в Канаду. Невзирая на его протесты, Холли предупредила работников ресторана о поводе. Они подарили Брюсу их гигантское праздничное сомбреро и, при полной поддержке Холли, настояли, чтобы он его надел. Брюс переживал, что у него будут вши, но все же повиновался. Голова Холли спокойно уместилась под полями сомбреро, официант сделал снимок и отдал им. Холли понятия не имела, что Брюс его сохранил. На фото у Брюса даже есть намек на улыбку, а он на снимках улыбался редко. Она не знала, как долго сидела и рассматривала каждый предмет. Время опять не играло роли. Наконец она все собрала и сложила в шкатулку. Дрожащими руками и с тяжелым сердцем она освободила от вещей Брюса последний ящик. И тогда она направилась к своему шкафу и достала зеленую байковую рубашку. Ее она тоже положила в коробку. Если она надеялась пережить эту ночь, от рубашки надо было избавляться. Хотя бы для того, чтобы никогда больше не переживать эту боль. Все нужные реликвии у нее были.

Логан уже почти закончил разбирать койку, когда она проходила мимо комнаты, в которой он работал. Она остановилась. Ей внезапно захотелось туда. Захотелось быть рядом с человеком, который ее безотрадную задачу принял на себя как свою, а тем более среди ночи. Поставив коробку, Холли села на пол и прислонилась к стене. Разобранные детали были аккуратно сложены у двери, там же был и матрас. Все крепежные детали сложены в пакет.

– Ты бледная, – заметил Логан.

– А койка, похоже, достойный соперник. – Она постаралась говорить беззаботно.

– Еще не встречался мне такой болт, который я бы не повернул, – сказал он. – Ты закончила?

– Да. – Холли посмотрела на стоявшую рядом коробку. – Не знаю, что делать с этими вещами. Было бы неправильно просто взять и выбросить. Людям нужно чье-то старое белье, электробритва и зубная щетка?

Логан подумал, прежде чем дать ответ.

– Не думаю, что кому-то будет польза от зубной щетки, но белье и бритва пригодились бы бедным. Если белье чистое и не рваное, уверен, что его можно пожертвовать. Не говоря уже о том, что когда благотворительным организациям приходится заниматься этим не очень приятным делом, не сомневаюсь, что они берут все и тактично избавляются от того, чем не могут воспользоваться. Я считаю, что тебе надо поступить, как подскажет сердце.

– Спасибо, Логан. – Она улыбнулась. Кажется, он всегда знал, что сказать.

Логан встал, протянул ей руку и помог подняться.

– Почти закончили. Давай снесем все это вниз.

Они трудились бок о бок, пока почти все содержимое теперь уже полупустой комнаты больного не перекочевало в столовую. Когда они вернулись за матрасом, чтобы отнести его вниз, Холли взглянула на картину.

– Понятия не имею, что с ней делать, – сказала она, указав на нее.

– Придет время, поймешь, – тут же ответил он. – Тебе вообще необязательно избавляться от нее, если не хочешь. Прекрасная работа.

– Может, Слоун-Кеттеринг[9] ее захочет?

Логан улыбнулся:

– Был бы прекрасный способ отдать дань уважения. Но сегодня тебе принимать решение не нужно.

Холли согласно кивнула, они взялись за матрас и спустили его вниз.

– Пить хочешь? – когда они поставили матрас у стены, спросила Холли.

– С удовольствием.

Холли вышла, Логан остался в гостиной один. Он оглядел коробки с мужской одеждой. На стульях лежали мешки с костюмами, пиджаками и сорочками. Они были так тщательно запакованы, так аккуратно сложены, будто владелец просто перевозил их из одного места в другое. Но нет; он помотал головой. Она готовилась распрощаться с ними. Логан не сомневался, что Холли уделяла мужу не меньшее внимание.

Он побрел обратно в уютно обставленную гостиную. И перед тем, как сесть на кремовый кожаный диван, увидел его. Оно стояло на каминной полке. Свадебное фото Брюса Бреннана с невестой. Логан подошел и, чтобы получше рассмотреть, взял фотографию в руки. Брюс был, скажем так, обыкновенным. На вид среднего роста, не полный и не худой. Волосы не длинные, но и не короткие. Логан назвал бы их коричневатыми. У него были зеленые глаза. Не как у Холли – изумрудно-зеленые, а больше как неопределенно светло-коричневые. У Брюса не наблюдалось ни отличительных особенностей, ни физических недостатков, если не считать очков в роговой оправе. Брюс был симпатичный, но какой-то ничем не выделяющийся. Смокинг сидел на нем хорошо, что в глазах Логана всегда было достоинством. Брюс выглядел достаточно счастливым, хотя скорее довольным, чем восторженным.

Логан стал рассматривать. Холли. Она улыбалась, светилась счастьем и, как и положено невесте, сияла красотой. И она была права: даже в день свадьбы она не была худой. Присутствовали пухлые круглые щечки, которые были хорошо знакомы Логану, полные руки, плотная фигура, которую теперь Логан хорошо знал. Но вид у нее был здоровый. Нельзя было отрицать: глаза ее горели. Светились изнутри, что говорило о наличии внутренней жизненной силы – той, которую он начал замечать в ней в спортзале.

Он пробежался взглядом по всей комнате, ища другие фотографии, но их не было. Казалось, в огромном доме хранится лишь одно обрамленное фото двадцать на двадцать пять, как свидетельство его обитателей. Логан вернулся к тому, что держал в руках. Почему ему не удавалось распознать, что это за женщина? Почему она не желает говорить с ним, не оставляя ему шанса ни для чего, кроме необоснованных предположений? Как получилось, что, как раз когда он решил, что вычислил ее, она, кажется, опять повела его новой дорогой? Он поднял голову, не зная, что она уже вернулась в комнату. И тоже смотрела на фото, а когда Логан встретился с ней взглядом, то сразу понял, что на этот раз слез сдержать она не могла.

– Боже, как же это тяжело. – Ее голос дрогнул, кулаками она крепче сжала две принесенные бутылки с водой.

– Иди cюда. – Логан поставил фото и, шагнув к ней, развел руки.

Холли без колебаний шагнула в них, он взял у нее неоткрытые бутылки, бросил их на диван и крепко обнял ее. Ее напряжение слабело. Она ощущала себя защищенной, маленькой. Она и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя маленькой. В этом объятии не было ничего неуместного, и она наконец ощутила, что может позволить себе расплакаться. Кто-то, кто был сильнее, держал ее, он был крепкий и уверенный в себе. Логан почти все время молчал, лишь иногда произносил «да, конечно», утешительно потирая ей плечи, и она освобождалась от накопившейся боли, которая стала ее верным спутником. Когда она наплакалась, он усадил ее на диван. Она плюхнулась туда без сил.

– Жалко, – проводя руками от лба вниз в попытке вытереть лицо, сказала она, – что когда любимые люди умирают, все их вещи просто не исчезают. Сразу и сами собой.

Он мягко улыбнулся:

– Думаю, что это важная часть скорби. Ты поймешь, что правильно сделала. Только не сразу.

– Знаешь, ты прав. – Она провела рукой по волосам и вздохнула в изнеможении. – Господи, тебе не надоело все время быть правым?

– Холли, – мягко начал Логан, – где вся твоя семья, твои друзья? Те люди, что могут помочь тебе пережить всю эту дрянь?

Она поспешила встать и, вдруг разволновавшись, взяла себя в руки.

– Логан, извини меня. Я не собиралась напрягать тебя. Большое спасибо, что приехал.

Ему нужно было найти ответ хотя бы на один вопрос о ней. Протянув обе руки к ней, он усадил ее обратно.

– Ах нет, девушка. Я не напрягался, а даже если и было немного, то поздно что-то менять. Я здесь. И вот что: заранее прошу прощения, если следующие минут десять тебя помучаю, но ты мне должна кое-что пояснить. Я тренирую тебя почти четыре месяца, и что я за это время узнал о тебе? Ничего. Ноль. Пустое место.

– Неправда, я все время разговариваю, – быстро сказала Холли. – Ты всегда говоришь, чтобы я сосредоточилась. – Тщетная попытка отвлечь внимание от темы.

Взгляд Логана выражал чрезвычайную терпимость вперемежку с отеческой укоризной.

– Замечания вроде того, что я устанавливаю уклон беговой дорожки на Килиманджаро, не назовешь разговором. Вопросы вроде того, не появилась ли головка младенца, когда ты делаешь упражнения для брюшного пресса, не представляют собой содержательную беседу.

У нее вырвался непроизвольный смешок, и он тоже усмехнулся, но потом снова посерьезнел.

– Хватит увиливать. Где все, Холли?

Она прочистила горло и нерешительно вздохнула.

– У меня никого нет.

– Никого? – переспросил он. – Ты сирота?

– Не совсем. – Она опять вздохнула и на этот раз решилась рассказать, прикинув, что он имел право знать. – Родные мои живы-здоровы и, по последним сведениям, живут в Орегоне, где я выросла. Брюс был гражданином США, его мать – канадка, которая была связана с DCC.

– DCC? – вежливо переспросил Логан.

– Defence Construction Canada[10]. Речь идет о содействии войскам и внутренней безопасности.

– Понял.

– Когда он окончил Университет Брауна, ему предложили работу в Торонто, в фирме, занимающейся информационными технологиями. Разрабатывающей что-то секретное. Брюс обожал Канаду, ему нравилась перспектива работать на передовых рубежах. Когда я год спустя окончила университет, они даже предложили работу мне, в главной бухгалтерии той же фирмы. – Голос Холли замер. Ей постепенно становилось не по себе.

Логан терпеливо ждал, отметив, что Холли начала грызть ногти – он уже знал эту ее привычку, она делала так каждый раз, когда нервничала или в чем-то сомневалась. Как она могла рассказать ему свою историю и не показаться испорченной эгоисткой?

– Холли, что бы там ни было, мне ты можешь это доверить.

– Я была поздним ребенком, – наконец продолжила Холли. – Маме было почти сорок четыре, когда я родилась, папе – почти пятьдесят. К моменту моего появления на свет их взгляды на жизнь уже устоялись. И они были старые.

– Пятьдесят – не такой уж почтенный возраст, – заметил Логан.

Холли поджала губы, рот вытянулся в тонкую линию.

– Серьезный возраст, когда дело доходит до необходимости менять подгузники и целый день гоняться за начинающим ходить ребенком. Особенно когда не очень этого хочешь. Я довольно скоро разобралась, что была просто негативным раздражителем, не более.

Логан хотел возразить ей, что это никак не могло быть правдой, но прикусил язык.

Холли продолжала:

– Родители, собственно говоря, не были агрессивными, но были строгими и какими-то удушающими. Они хотели тишины и чтобы их оставили в покое. Я уже говорила: у них были устоявшиеся взгляды на жизнь. И в эти взгляды не входили обязанности возить ребенка на футбол или на балет.

Логан кивнул, картина становилась яснее. Еда строго не судит.

– Кроме того, они страдали синдромом накопительства, – почти прошептала Холли, и ее глаза округлились от этого признания.

– Синдромом накопительства? – повторил Логан, его глаза тоже расширились.

– Они были не такими замызганными накопителями с дохлыми кошками под завалами плесневелой еды, – быстро сказала Холли, стараясь пояснить. – В основном это были завалы книг, журналов и одежды, – грустно добавила она. – Места для игрушек или просто чтобы передвигаться, почти не оставалось.

– Ясно, – мрачно сказал Логан.

– Став подростком, я поняла, что они очень больны и что их болезни нельзя помочь, если они сами не хотят этой помощи. Однако они проблемы не видели. Себя они считали коллекционерами истории. Разбираться в их бардаке было изнурительно, они возмущались моим попыткам. Все, что я хотела, – это убраться оттуда. И понимала, что они тоже этого хотели.

– Правда? – тихо сказал Логан, недоумевая, как буднично она об этом рассказывала. За все время, что они провели вместе, Холли ни разу не обременила Логана отжившим нытьем о своем чувстве отверженности. Все это никак не укладывалось у него в голове. Он мало знал о накопительстве, только что это было психическое нарушение, трудно поддающееся лечению, даже когда пациент против него не возражал. Ему было тяжело представлять Холли ребенком, окруженным барахлом, не в состоянии передвигаться и с ощущением, что ты обуза для родителей. Его собственные родители всегда были его ярыми сторонниками, и лишь благодаря их моральной поддержке он шел на самый большой риск. – Холли, я очень сожалею.

– Звучит намного хуже, чем было на самом деле. – Кивнув, Холли увлеченно продолжала, и Логан понял, что она переходила к более счастливому периоду. – В Университете Брауна мне предложили отличную стипендию, остальное покрывали студенческие ссуды. С Брюсом я познакомилась, когда училась на втором курсе, а он – на третьем. Когда мы сошлись, он уже обосновался. Я обожала Канаду. Мы обожали Канаду. Ходили в походы, катались на лыжах. Любили путешествовать с палаткой. Много очень красивых мест. Там, на севере, с Брюсом я задышала. Друзей у нас было немного, но это нас не беспокоило. Мы были друг у друга. Мы с Брюсом хорошо справлялись вдвоем. Так прошло восемь удивительных лет. Все было просто идеально. – Ее голос замер, она заговорила жестче: – Но при раке поджелудочной железы выживаемость небольшая. Он считал, что у него больше шансов, если лечиться в Нью-Йорке. Мы собрались и переехали сюда. Здесь он и умер. Все уже было плохо, когда они только обнаружили болезнь, которая быстро распространилась в печень и позвоночник. Мои родители все-таки прилетели на похороны и пробовали уговорить меня уехать с ними. Но я точно не знала их мотивов, да и много времени прошло, понимаешь? Я осознала, что они понятия не имели, кто я. Что еще хуже, мне казалось, что я их тоже уже не знаю. Будто говорила с чужими о чужих. Не думаю, что они понимали, насколько добросовестным был Брюс. Тогда мне казалось, что он параноик. Он не только был специалистом в том, как экономить и вкладывать, но и был по максимуму застрахован. Наверное, на слишком большую сумму, но, думаю, просто хотел, чтобы у меня не было забот, если с ним что-то случится. Как будто знал! Так вот, когда я сообщила родителям, что остаюсь здесь, в Нью-Джерси, – решение, принятое на фоне скорби и лени, – я не поняла, вздохнули ли они с облегчением или разозлились. Тогда Мартин и Агнес Буш пожелали мне удачи, и больше я их не видела и не слышала. Уверена, что от меня остались одни воспоминания.

Логан остолбенел и некоторое время переваривал сказанное. Теперь было намного яснее, откуда у Холли взялось «заедание» эмоциональных проблем. Он уже собирался сказать ей, какое впечатление на него произвело то, что она училась в Университете Брауна, когда до него вдруг дошло.

– Погоди-ка. Ты что сейчас сказала, что твоя девичья фамилия Буш?

Она повыше вздернула подбородок, посмотрела ему прямо в глаза и кивнула.

– Причем не из богатых, не из президентов и не Анхойзер-Буш[11].

– И ты провела свое детство с именем Холли Буш?[12] – не веря своим ушам, переспросил он.

Она снова кивнула.

– Ты шутишь. Я тебе не верю. Кто так делает? – задавал он вопросы, не заботясь, что она подумает, будто он считает ее родителей умалишенными.

– Кто так делает? Эксцентричные люди со слабым чувством юмора, конечно, – ответила она. – Когда я им на это жаловалась, они говорили, что это закаляет характер. Жалко, ты незнаком с моей сестрой, Азалией[13].

– Что за бред? – испуганно ахнул Логан.

– Шучу, – быстро сказала она, удивившись его мгновенной отрицательной реакции.

– Слава богу. – Он выдохнул и покачал головой.

– Никакой сестры у меня нет, только старший брат, наследный принц семьи Буш. Принц Альберт. Кстати, в банке они его не держали, нет[14].

– Холли, пожалуйста, прекрати свои выходки. Еще очень рано, и ты мне мозги пудришь. – Тон был на грани мольбы.

– Извини. Сила привычки. Моего брата действительно зовут Альберт. Он старше меня на пятнадцать лет и точно такой, как они. Но могло быть и хуже. Они же не назвали меня Роуз[15].

– Ну да, наверное, было бы еще хуже. – Логан был озадачен и жалел, что не может в ее унылом детстве найти ничего позитивного. – Так почему ты до этого сказала, что точно не знала мотивов своей родни?

– Потому что Альберт – коварный мерзавец. Женился и съехал, чтобы начать запасаться всяким дерьмом в собственном доме. Но при этом он успел заронить в головы родителей мысль о том, что после университета я могла бы вернуться, чтобы заботиться о них в старости. И эти трое выносили план, по которому получалось, что это они делают мне одолжение. В конце концов, я была толстая и неуклюжая, быть со мной никто все равно не хотел. В день, когда они мне сообщили, чего от меня ожидали, я почувствовала, будто приговорена к смерти.

– У меня нет слов, – нахмурившись, сказал он.

– Не волнуйся. Я своего добилась в какой-то степени. Мне удалось найти мужа, однако они были не в состоянии оплатить свадьбу. И мы оплатили ее сами. К тому времени они практически превратились в отшельников и на свадьбе не присутствовали. После смерти Брюса они решились ехать, потому что с ними был Альберт, который сказал им, что если они приедут, то в награду заполучат меня назад. Я могла бы привести еще сотню примеров, но не только не хочу тебе докучать, но и по твоему лицу вижу, что ты этого не выдержишь.

– Думаю, так и есть, – с готовностью признался он.

– Короче говоря, вместо характера они в конце концов закалили во мне глубокое чувство обиды, которое облегчило мне решение отвернуться от них. День, когда я взяла фамилию Бреннан, безусловно, самый счастливый в моей жизни. Мои инициалы при этом не изменились. Повезло.

Он со страхом продолжал расспросы:

– Друзей тоже нет?

– Есть несколько. Друзей детства немного. Я отрастила довольно толстую кожу. И, конечно, накопила горы ревности. У других детей были обычные имена, опрятные родители и веселая жизнь. Когда я распрощалась с прошлым, ко мне пришло настоящее чувство удовлетворения. – Помолчав, она пренебрежительно пожала плечами. – Лучшая подруга до сих пор там живет. Она единственная, кому я рассказывала, что происходило у нас дома за закрытыми дверями. Думаю, что именно поэтому они считали, что у меня не было друзей, а на самом деле я просто стыдилась приглашать приятелей домой – ведь они бы увидели, как я жила. Большинство друзей у меня из Канады – это люди, с которыми работали мы с Брюсом. Мы переписываемся по электронной почте. Некоторые приезжали на похороны.

– А зачем такой огромный дом, вы же вдвоем? Такой дом сложно соотнести со словами «никого нет». – Логан оглядел гостиную с ее шестиметровым потолком из балок перекрытия, полом из ценной твердой древесины и превалирующим великолепием. Здесь было чисто и полностью отсутствовало какое-либо барахло, как будто Холли преднамеренно взяла направление, противоположное тому, в котором росла.

– Брюс купил дом на следующий день после поставленного ему диагноза примерно за половину его стоимости, когда предыдущего собственника лишили права собственности за просроченные долги. Думаю, нам повезло, что все произошло так вовремя. Экономика США начинала обваливаться, канадский доллар укреплялся. Купил с таким расчетом, чтобы я могла продать, когда его не станет. Ну, знаешь, переоцененные активы и вся остальная терминология. Я практически предоставила все это решать ему, хотя он и пытался меня просвещать. Я уже говорила, что он был гением инвестиций. Кроме того, он и мысли не допускал, чтобы жить у других на голове. Ему нравилось иметь свое пространство. Ты еще не видел нашего дома в Канаде. Четверть мили пилить до почтового ящика.

– Громадина, а не дом для одного человека, – заметил Логан.

– Согласна, – задумчиво согласилась Холли. – Но я пока не готова избавиться от него. Или от Брюса. Конечно, прожили мы здесь недолго, и уж никак скажешь, что дом полон счастливых воспоминаний, но иногда я чувствую здесь присутствие мужа, и пока это чувство не пройдет, одного его я здесь не оставлю. Думала, что, избавившись от его вещей, я поспособствую этому процессу.

– Лиха беда начало. – Это было одно из его любимых высказываний. – Холли, ты потрясающая.

– Да ладно тебе. – Она рассмеялась. – С самого дня его смерти я находилась в полном раздрае. Меня не интересовали никто и ничто. Даже вставать по утрам было тяжело. К счастью – или к несчастью, в зависимости от того, кого спросить, – закатив глаза, сказала она, – любое заведение в радиусе тридцати километров доставляет еду. Помнишь день, когда мы познакомились? В самолете? Я как раз завершила сделку по каким-то оставшимся после Брюса акциям, которых чуть не лишилась в пользу нового президента компании, а все потому, что слишком долго это откладывала. Какое-то время я даже не открывала письма. Но Брюс преследовал бы меня до конца дней, отдай я этому мерзавцу эти акции. Брюс терпеть не мог этого парня.

Логан тоже рассмеялся, довольный, что наконец ему открылись некоторые ее секреты, и пораженный ее способностью так долго держать их в себе. Теперь, как видно, в этом больше не было необходимости, и Логан смело занялся восстановлением ее кажущегося неизменным чувства юмора. К тому же у него теперь была более ясная картина, как далеко уходит корнями ее пищевое расстройство.

– Именно поэтому я и считаю тебя удивительной, – произнес Логан и протянул руку, чтобы для убедительности потрепать ее по колену. Потом он встал и прошел на кухню. Он не мог изменить прошлого Холли, но мог проследить за тем, чтобы она ощущала его поддержку в будущем. – Эй, послушай, – позвал он. – Нам надо кое с чем определиться перед тем, как я отсюда уйду.

– Наверное, начнешь брать с меня полную стоимость услуг? – В ее словах слышалась ухмылка.

– Не скажи, не скажи, – откликнулся он из кухни. – Но идея неплохая.

Холли слышала, как он что-то делает на кухне, открывает и закрывает ящики.

– Обещаю больше никогда не звонить тебе среди ночи! – крикнула она, немного подтрунивая.

Он вернулся в комнату.

– Ой, не бери в голову, но все же спасибо заранее. – Он сел, держа в руках ложку и ведерко с мороженым. Он снял крышку и бросил ее на стоявший рядом журнальный столик, а сам воткнул ложку в мороженое и многозначительно взглянул на Холли. Он показал на ведерко с мороженым. – Это не враг. Нет ничего плохого в том, чтобы время от времени вознаграждать себя каким-нибудь лакомством, будь то для прославления себя или из жалости к себе. Плохо выходить из рамок и видеть в лакомстве провал, таким образом позволяя себе продолжать совершать провалы. Это не враг! – повторил он, имитируя серьезность. – Это мороженое. Точнее, «Карамель Сутра». Звучит сексуально. – Он зачерпнул полную ложку и положил себе в рот. – Чего еще я о тебе не знаю? Черт возьми, как это вкусно. – Он опять взглянул на контейнер, набрал еще ложку и предложил ей: – Давай же, крутая девчонка, присоединяйся, пока я сам все не съел.

Надо было рассказать ему про «Милки Уэй» – это была первая мысль Холли. Логан смог бы поставить этого мерзавца на место.

Он поднес ложку к ее губам, она открыла рот, и у нее появилась вторая мысль. Она начала в уме сочинять письмо в «Пентхаус Форум»[16] для пышек, которое начиналось словами «Самый симпатичный на свете мужчина питает слабость кормить меня мороженым… в голом виде. Она еще шире улыбнулась. Он тоже. Совершенно по другой причине, это уж точно. Они, не переставая хихикать, доели ведерко до конца.

– Видишь? – облизнув ложку в последний раз и положив ее в пустой контейнер, сказал он. – Все хорошо, что хорошо кончается. Немного мороженого еще никогда никому не вредило, за исключением, пожалуй, людей с непереносимостью лактозы. Как я уже говорил, речь идет о сосуществовании. Только помни, что, когда ты съела калории, тебе на следующий день придется трудиться больше, чтобы их сжечь. Остальную еду я уже убрал. Умнее всего будет, проснувшись утром, все выбросить. И не дай бог, если узнаю, что она снова оказалась на столике, накрытом для одного – понесешь строгое наказание, ясно?

Она покраснела, чувствуя себя дерзкой и удовлетворенной одновременно. Вытянув руку, она по-военному отдала ему честь.

– Слушаюсь. Однако долг платежом красен. Я тут выворачивала душу наизнанку. Теперь давай, выкладывай ты свою историю – а может, просто метнул Зевс молнию, и ты приземлился на Нордхофф-плейс?[17]

– Ну, – гордо улыбаясь, возразил он, – тогда ему пришлось бы метнуть две. Ведь у меня есть помещение и на Уэст Тридцать пятой улице. – Логан держал полностью оснащенный спортзал в центре для живущих там клиентов. На дом он обычно не ходил, хотя большинство его подопечных имели собственные полноценно оснащенные помещения. Ехать по тоннелю Линкольна было недалеко, и примерно треть занятий он проводил там. – Я больше предпочитаю зал в Энглвуде. Здесь и воздух чище, и суеты поменьше. Я человек довольно простой. Вырос в Данбери, Коннектикут, окруженный вполне заурядной жизнью. Отец – бухгалтер, мама – школьная учительница. Есть сестра Джоанна, коротко Жо-Жо. На три года старше меня, работает школьным психологом недалеко от родителей. Она замужем, трое детей. В детстве я любил бейсбол, много играл в школе и в итоге получил стипендию в Калифорнийский университет, в Ирвайне, где обнаружилось, что мне больше нравится спортивная психология. Это был хороший ход. Оказавшись мелкой рыбешкой в огромном пруду, я осознал, что в бейсбол играю на очень среднем уровне.

– Ага, конечно, – скептически заметила она, не желая верить, что этот человек в чем бы то ни было мог быть посредственным.

– Да нет, все правда, – дружелюбно признался он. – Помогло делу и то, что я жил в одной комнате с парнем, которому суждено было стать одним из величайших игроков современности. – Логан помолчал, ожидая, что она спросит, с кем именно, но, когда она интереса не проявила, продолжил: – Я помогал ему при вывихах и растяжениях и совершенно случайно обнаружил у себя живой интерес к человеческому телу и организму в целом. Что он способен выдерживать, как он работает и приспосабливается в состоянии крайнего физического напряжения. Какую важную роль во всем этом играет разум. – Он постучал пальцем по виску.

Холли вперилась в него взглядом. Даже в беззаботные годы он превратил свой личный отрицательный опыт в положительный. Причем без усилий. Будто естественным образом пошел по лучшему для себя пути. А он вправду проявлял живой интерес к человеческому телу, даже к ее собственному. Она точно не знала, какие чувства это у нее вызывало. В конце концов, внимание к себе приковывало даже тело «человека-слона».

– Тебе не приходило в голову стать врачом? – спросила она, стараясь, чтобы вопрос прозвучал заинтересованно, а не восхищенно.

– Не-а, – быстро ответил Логан и расплылся в улыбке. – Еще столько учиться и дежурить – ничего себе развлечение. – Он помолчал и улыбнулся еще шире. – Хотя сегодня я, кажется, все-таки дежурю, и вроде обошлось. По крайней мере, для меня. А вот тебе спустя минут десять с начала нашей пробежки приходилось тяжело, когда пыталась не отставать. Тактические приемы такого плана не сработали бы, имей я дело с людьми, которым нужна пересадка почки или у которых воспаление легких. – Он резко замолчал, осознав, что слишком близко подошел к деликатной теме. Ни один врач в целом мире не мог спасти того, что потеряла Холли. Он не был лично знаком с Брюсом Бреннаном, но это не значит, что человека не было. Тяжкое свидетельство того, что он существовал, находилось в соседней комнате.

– Извини, Холли, – пристально глядя на нее, сказал он. – Случайно лишнего сболтнул. Если бы, став врачом, я мог спасти твоего мужа, то стал бы им, не задумываясь.

Холли ничего не сказала, а торопливо понесла пустой контейнер и ложку на кухню, боясь, что Логан по ее лицу догадается, о чем она думала. Он не только явился по первому зову – такого поступка она не ожидала, – но ему еще и было не все равно.

Она не связала то, был Логан врачом или не был, со своим покойным мужем. А вот он связал. Вся эта ночь становилась все меньше о Брюсе и все больше о Логане, и это бодрило. Ей не положено было бодриться; ей полагалось быть несчастной. Быть несчастной шло рука об руку с уважением к памяти мужа, так ведь? Ей полагалось еще какое-то время быть несчастной.

Холли немного застряла на кухне, чтобы успеть соединить свои разбросанные мысли. Она позвонила Логану, потому что больше не к кому было обратиться. Он приехал, потому что она ему позвонила, подавленная и в отчаянии. Он сделал бы это для кого угодно. Домысливать было нечего, и она не хотела больше ничего анализировать. Даже себя – как положено или не положено действовать и чувствовать вдове. Даже своего сенбернара в человеческом обличье в соседней комнате. Одно она знала наверняка: за предыдущие сутки она ментально и физически выдохлась. Она бросила контейнер в мусор, а ложку – в раковину.

– Знаешь, я тобой горжусь, – когда она вернулась, сказал Логан и похлопал ладонью по дивану, приглашая ее сесть рядом. После всего пережитого сегодня она нуждалась в человеческом контакте. Он распознал признаки эмоционального облегчения, которое она, несомненно, испытала. Она нерешительно устроилась рядом, положила голову ему на плечо, и они некоторое время сидели молча, но молчание не было тягостным. Он продолжил:

– Ты так упорно тренируешься. С желанием берешься за все, что угодно. Мне ни разу не пришлось возиться с тобой, когда плохо лежат волосы или сломался ноготь. Узнав сегодня, что тебе пришлось пережить, я понял, что мне выпала честь назвать тебя своим другом. – Он зевнул и прикрыл глаза. Она погрузилась в сон минутой раньше.

Глава 7

Логан проснулся словно от толчка. Солнце уже взошло. Это не сулило ничего хорошего. Он проверил время на мобильнике. Шесть сорок пять. Черт. В семь у него клиенты. К счастью, все сегодняшние тренировки были в Джерси. Ноги в руки и сразу в спортзал, и все равно, наверное, опоздаешь. Голова Холли покоилась у него на плече, дыхание глубокое и ровное. Медленно поднявшись, он уложил ее на диван. Она даже не пошевелилась, когда он накрывал ее лежавшим рядом пледом. Наверное, первый настоящий сон за много дней, – думал он, выходя за дверь и торопливо захлопывая ее за собой.

Когда Логан вошел в зал, на беговых дорожках уже разминались Чейз и Аманда Уокер. С первого дня, как только зал Логана открылся, у Чейза была своя связка ключей. Они с Логаном дружили еще с тех времен, когда были первокурсниками в Калифорнийском университете, в Ирвайне, и жили в одной комнате. Это были два испуганных мальчика, оказавшиеся вдали от дома, безмерно скучавшие по родителям, но из упрямства скрывавшие это, если не считать обмена беглыми взглядами.

Даже когда ярко засияла спортивная звезда Чейза, их продолжала связывать крепкая дружба. Все четыре года они делили жилье, и как только интерес Логана сместился с бейсбола на тренировки, Чейз начал прислушиваться к советам друга по всем вопросам: от питания до способов добиться более мощного размаха. Чейз даже воспользовался частью премии за подписание контракта с «Кингс», чтобы оплатить получение Логаном степени магистра в области спортивной психологии в Университете Уильяма Патерсона в Нью-Джерси. Он содействовал тому, чтобы Логан отважился открыть собственное дело, и роль Чейза состояла в том, чтобы дать другу взаймы крупную сумму, стать его первым клиентом и повсюду об этом рассказывать.

Оставаться верным Чейзу Уокеру оказалось безумнейшей авантюрой. Чейз навсегда вошел в анналы бейсбольной истории как «Золотой мальчик» – прозвище, данное ему за внешность среднезападного провинциального мальчишки в сочетании с исключительной способностью выбивать бейсбольные мячики в соседние страны и так же далеко их забрасывать. Он был скромным и великодушным человеком как в личном общении, так и публично, и отличался благородством. Из-за этих качеств он был воплощением мечты тех, кто искал поддержки известного человека. Одним словом, Чейз Уокер был достоин своего прозвища – все, к чему он прикасался, превращалось в золото.

Однако в последнее время Чейз дополнил свое место в истории полноценным сексуальным скандалом. Дело было в том, что Чейз Уокер очень любил шлепать нашкодивших дам. Считал своим долгом защищать, пестовать и состоять на службе у дисциплины. Об этом тайном фетише ему многие годы удавалось умалчивать, даже перед другом и соседом по комнате из университета – собственно, Логан не считал, что это его дело. Оглядываясь назад, все признаки были налицо. Чейз часто применял слово «поведение». У него был предположительно властвующий подход к женщине, который вместо того, чтобы вызывать отрицательные эмоции, действовал скорее как магнит. Он никогда сильно не привязывался ни к одной девице, даже до того, как стал профессиональным спортсменом, однако его бывшие, когда снова с ним встречались, буквально таяли в его присутствии. Чейз, в свою очередь, был искренне рад их видеть.

Аманда Коул, красивая, уверенная в себе владелица бизнеса, сочла властвующую сторону Чейза очень привлекательной с точки зрения романтики, хотя поначалу сама этому удивилась. Они познакомились, когда от начала десятилетней сделки с «Кингс» прошло года четыре, спустя лишь несколько недель их отношения стали эксклюзивными, и каждый намеревался заставить подчиниться другого. Благодаря неудобно установленной в тоннеле стадиона «Кингс» камере наблюдения, подозрительному сотруднику и нехватке новостей недели, Чейза с Амандой случайно разоблачили как участников безобидной игры в любовную прелюдию с нашкодившей девчонкой, и тайна Чейза – их тайна – оказалась раскрыта.

На первых порах сгорая со стыда, Аманда решила уйти в тень. А вот Чейз предстал перед публикой с тем же своим лихим шармом, который покорил их с самого начала. Если средства массовой информации желали позлословить о ничем не примечательной дурацкой минуте наедине двух добровольно согласных и не связанных узами брака взрослых людей, значит, так тому и быть. Следующим его шагом было открытое предложение любому информационному агентству: если оно обнаружит, что воздух в их информационном пространстве как-то застоялся и страницы заполнить нечем, Чейз с радостью потратит время на материал о любой из многочисленных неоцененных благотворительных организаций, в которых принимал участие. Он подкрепил это тем, что неделю посылал «TMZ»[18] план-график своих передвижений. Эта история быстро стихла, «Золотой мальчик» остался золотым. И это освободило его от единственного скелета, который мог выпасть из шкафа. Ему можно было больше не волноваться, что партнерша из прошлого вдруг выползет из щели и станет шантажировать его подробностями частной жизни – он, правда, и раньше об этом не очень-то переживал. И несколько женщин таки выползли со своими сказками, желая отхватить себе звездный час за его счет, пока в средствах массовой информации некоторое время обсуждали, перешел ли он границы политкорректности. Но даже предполагаемые обличители Чейза скорее поклонялись ему, чем порочили его честь. Этим он заработал еще один титул – «Самый сексуальный накося-выкуси». Это в рекордные сроки вернуло из подполья Аманду в ревнивом бешенстве, после чего Чейз остался еще больше ею очарован. Будто он наткнулся на так и рвущийся на поверхность подземный источник. Любые проявления затянувшегося интереса к этой теме Чейз встречал, сверкая своей улыбкой на восемьдесят пять миллионов в год, подразумевающей, что джентльмен никогда не будет рассказывать о своих любовных связях, и к теме перестали возвращаться – даже если это шло вразрез с их желаниями.

Обладательница ярко-синих ангельских глаз и чувственных форм, Аманда околдовала Чейза с первой встречи и вообще заткнула его за пояс. Но другого она ни за что бы не полюбила, и если взамен ей пришлось частично пожертвовать правом на личную жизнь, он, безусловно, того стоил. Она знала, что он ее защитит, и он защищал. Их частная жизнь оставалась относительно частной. Их редко видели поодиночке, только вместе. Она научилась подстраиваться и плыть по течению.

Теперь Аманда стала тем, чем поклялась никогда не быть: статусной женой. И прекрасно себя чувствовала. И вообще, это он был ее статусным мужем. Они были неразлучны. Кто-то бился об заклад, что их отношения недолговечны, что Чейз и Аманда выгорят друг от друга, зато те, кто с ними общался, знали, как было на самом деле.

Как раз к последним и относился Логан.

Он особо не возражал, чтобы Аманда тренировалась вместе с Чейзом. В основном она ограничивалась беговой дорожкой и эллиптическим тренажером, если только это не была ее собственная тренировка – она тоже стала клиенткой с неполной нагрузкой. Аманда и Чейз тренировались каждый на своем уровне. Чейз занимался бескомпромиссно, бывало, что и парой слов с ним не перебросишься, в зависимости от времени года и состояния его личных результатов. Аманда, наоборот, относилась к тренировкам скорее как к светским выходам, и ее занятия планировались на то время, когда муж был занят, даже для нее. У Логана было стойкое ощущение, что его роль состояла в том, чтобы развлекать Аманду и в отсутствие Чейза быть ей помпезной сиделкой – добровольно он бы на это не пошел, но понимал, что ничего не поделаешь. Отказаться пойти навстречу лучшему другу, человеку, который способствовал его успеху, Логан не мог, поэтому изо всех сил старался развлекать Аманду, при этом поднимая уровень ее физической подготовки. Процентов на пятьдесят это работало. Логану удавалось сделать так, чтобы во время самого упражнения Аманда сосредоточилась, но между подходами от нее можно было ожидать «бегущей строки» с комментарием о чем угодно: от хроники текущих событий до анализа самых сокровенных деталей частной жизни Логана. Влечения к Аманде, хоть какого-нибудь, у него не возникало, а вот желание заклеить ей рот липкой лентой – да. Она упорно по-сестрински лезла к нему. Говорила, что годы идут и Логану негоже сидеть в плейбоях, что ему никогда не испытать настоящего счастья, пока не найдется человек, с которым можно прожить жизнь. Она приводила бесчисленные примеры того, как ее бесшабашный муж обрел покой, когда у него такой человек появился. Это одновременно трогало и приводило в ярость, в основном потому, что в ее словах была доля правды, хотя Логан бы в этом никогда не признался. Как только Чейз нашел что-то, что ему нравилось не меньше, чем бейсбол, он действительно обрел цельность и повсюду таскал Аманду за собой, когда и куда только мог. Единственное, что Логана беспокоило, когда они вместе занимались в спортзале, это то, как слащаво они то и дело демонстрировали свою влюбленность. Как только Чейз прерывался и она оказывалась на расстоянии вытянутой руки, он целовал ее, касался щеки или шлепал по попке. А подгадывать, когда оказаться на нужном расстоянии, она умела безупречно. Слащавости было столько, что любой диабетик побежал бы за инсулином. Логан уже давно перестал предлагать им уединиться. Все равно не помогало, да они его почти и не слышали. Когда Логан ходил с ними на светские мероприятия, дела обстояли не лучше. Но все они знали: на теле Чейза держится его карьера, и когда приходило время работать, все принимались за дело, стараясь урезать принародные проявления любви на время бейсбольного сезона.

Чейз и Аманда посмотрели на ворвавшегося в распахнутую дверь Логана. Беговые дорожки замерли.

– Бурная ночь? – Чейз, спрыгнув на пол, вяло посмотрел на друга. Куда более заинтересованная Аманда, облокотившись на дорожку, повернулась к вошедшему. Логан был не похож на себя. Мешки под глазами и слегка взлохмаченные после сна волосы. На футболке следы высохшего пота. Пахло от него тоже не очень.

– Извините, что опоздал. Приступим к тренировке. – Логан предупредительно поднял ладонь. – Аманда, будь так любезна, никаких дальнейших расспросов.

– Как бы не так, – скрестив руки на груди, возразила она. Для Логана было совершенно нехарактерно явиться непричесанным, а тем более невыспавшимся. Она многозначительно посмотрела на Чейза. – И что же сегодня помешало нашему Логану привести себя в порядок?

– Клиент. Давайте работать. – Логан ткнул пальцем в жим для ног.

– Клиент – или клиентка, – из-за которого ты не спал ночь? И по какой же программе она тренируется? Уж не мороженое ли у тебя на рубашке?

– Аманда, – постучав пальцем по циферблату часов, вмешался Чейз, пока Логан рассматривал пятно на футболке, – у меня в десять проработка подач. Здесь нужно закончить к половине девятого. Плей-офф, дорогая, плей-офф.

– Думаю, можно с полной уверенностью предположить, что это новая клиентка, – объявила Аманда, сделав вид, что не слышала слов мужа. До турнира на выбывание было еще несколько месяцев.

– Аманда, не стоит питать надежд. Это не то, что ты подумала, хотя я, как всегда, ценю твой энтузиазм. Да, клиентка новая, – сказал Логан, пытаясь соскрести с футболки торчащее на виду вызывающее пятно.

– Значит, новая клиентка? – нарочно повторила Аманда и бросила быстрый взгляд на мужа. – И чем же ты с ней занимаешься? – Она для полного эффекта выдержала долгую, затянувшуюся паузу. – Неужели спортом? И почему мы узнали о ней только сейчас? Наверное, можно также с полной уверенностью предположить, что теперь, когда она всю ночь не давала тебе спать, она перестанет выписывать тебе чеки?

– Почему вы узнали о ней только сейчас? Да потому, что я пытался избежать разговора, который мы сейчас ведем. Мне известно: ничто так не обрадовало бы тебя, как перспектива начать планировать мою свадьбу. Но здесь речь не об этом. – Он махнул рукой на пятно, снял футболку, быстро прошел в маленькое офисное помещение в задней части зала и достал из ящика стола запасную. – Она недавно овдовела.

– Что-то мне тяжело представить даму лет под семьдесят, – задумчиво съехидничала Аманда, обращаясь к мужу, но достаточно громко, чтобы услышал Логан.

– Возможно, потому что ей не семьдесят? – предположил Чейз, выполняя серию разминочных выпадов ногами и наклонов вперед. – Готов побиться об заклад, что ей нет и тридцати.

– Ей действительно не семьдесят. Не каждая моя встреча с женщиной является потенциальной встречей для секса, – с упреком обратился к обоим вернувшийся Логан, который не потрудился заправить футболку в шорты. – И ей, кстати, за тридцать. Просто у нее сейчас напряженное время.

– Напряженное время? – Аманда хихикнула. – В этом ты ей, конечно, помог?

– Опять ты начинаешь, да? Все-таки думаю, что даже я не такой мерзавец, чтобы соблазнить скорбящую вдову.

– Дело не в том, Логан, мерзавец ты или нет. Просто я знаю, как ты ценишь свой сон. И прервать его ты обычно готов только ради одного, – не без добродушия пояснила Аманда.

– Сон не менее важен, чем тренировки, – согласился Логан. – Но тут случился некий кризис. И потом, она не в моем вкусе.

– Что, ростом не вышла? Чуть толще тростинки? У нее имеются мозги? Не кусается? Ведь не может быть, чтобы не оказалась в одной из этих категорий. – Аманда продолжала неумолимо зондировать, в полной мере воспользовавшись очередной оговоркой Логана.

Чейз уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу, но не мог не фыркнуть. Логан бросил на него умоляющий взгляд.

– Чейз, выручай. Я сегодня слишком устал, чтобы подыгрывать ей.

К сожалению, смущение Логана настораживало. Слишком уж он скрытничал о вызвавших его опоздание обстоятельствах. Теперь любопытство охватило и Чейза. Обычно, говоря о женщинах, Логан чувствовал себя в своей тарелке.

– Должен признаться, ты ведешь себя странновато – я бы даже сказал, слегка ершисто, – когда говоришь об этой таинственной клиентке. Мне, наверное, будет самому противно, что сказал это, но… если ты не собираешься ее раздеть, в чем прикол?

Логан понял, что, раз Чейз встал на сторону жены, ему самому ничего не оставалось, как повиноваться, иначе пытке конца не будет. И он торопливо выдал что-то, чтобы удовлетворить их.

– Я сидел с ней рядом в самолете, на обратном пути из Торонто, после того как нянчился с тобой, большим карапузом.

– Прошу прощения, но травма угрожала моей карьере. – Чейз старался проявить отзывчивость, но тут же отказался от этой тактики. – Кроме того, мне было скучно до чертиков. – Аманде пришлось тогда остаться в Нью-Джерси с отцом, у которого была операция колена. Команда Блю Джейс[19] была также ослаблена травмами и занимала в таблице последнее место, почти не имея шансов в текущем сезоне подняться и улучшить положение. И раз уж они отправили его отдохнуть, чтобы некоторое время не утруждать мышцу, Чейз увидел в этом идеальный шанс во время четырехматчевого выездного турне в Торонто потусоваться с лучшим другом.

– Подожди, подожди, – рассеянно сказала Аманда. – Ты познакомился с ней в самолете, когда возвращался из той несуразной поездки?

Логан решил, что лучше всего не обращать на этих двоих внимания, и продолжил:

– Мы разговорились. Она приятная. С чрезвычайно избыточным весом. Бесформенная. Тяжелые обстоятельства. Живет неподалеку. Я помогаю ей внести некоторые изменения. Это все.

– А-а. – Чейз уловил скрытый смысл и сделал вывод: – Значит, нашел себе новое чудовище Франкенштейна в человеческом облике. Давненько не было.

– Холодно, – почувствовав, что его переигрывают, ответил Логан. – Хочешь, поговорим о чудовищах Франкенштейна? Не успел я и глазом моргнуть, как ты превратил смышленую деловую женщину в испорченную дрянную девчонку. И потом, мне больше нравится считать это историей о гадком утенке. Все женщины прекрасны, когда раскроют свой потенциал и следуют ему.

– Эта аналогия намного лучше, – нисколько не обидевшись на «дрянную девчонку», язвительно вставила свои пять копеек Аманда, которую все сильнее разбирало любопытство. – Но пока ты меня не убедил.

Логан вспомнил посеревшее лицо Холли, сидевшей на полу в комнате, полной арендованного медицинского оборудования, которое уже больше года как следовало вернуть. Подумал, как она почти два года жила совершенно одна в огромном доме, где везде лежали принадлежавшие ее покойному мужу вещи. Он не знал, как поведать о том, что произошло прошлой ночью своим везучим и почти неуязвимым друзьям. Ему самому это не давало покоя.

– Ребят, здесь другое. Этой просто нужен был друг.

Логан как-то даже сгорбился – перемена была разительной. В голосе чувствовалось волнение. Аманде стало совершенно ясно: Логану все это было несвойственно.

– А еще один ей не нужен, как думаешь? – искренне предложила Аманда.

– Еще один друг? Не уверен, что она готова общаться с такими, как ты, – ласково поддразнил ее Логан.

– Никто из нас не был к этому готов, – вставил Чейз и подмигнул жене.

Аманда сморщила носик, изображая, будто рассердилась на мужа, и повернулась к Логану:

– Слушай, раз она, как ты говоришь, недавно овдовела, ей, безусловно, не мешало бы развлечься. Давай мы в один прекрасный вечер окажем ей королевский прием на стадионе «Кингс»? Ты ведь ходишь на матчи, когда здесь играют «Ред Сокс»?[20] Так почему бы не взять ее с собой? А уж мы постараемся, чтобы она хорошо провела время.

Логан задумался. Уокеры отличались необычайным гостеприимством. И можно было бы убить двух зайцев. Как только Аманда познакомится с Холли, она бросит все попытки увидеть в ситуации больше смысла, чем было на самом деле. А дашь ей волю, она такое вообразит и такие выводы сделает, что ему несладко придется. И потом, Холли это дало бы шанс хоть ненадолго вырваться из заточения в доме на свободу.

– Отличная идея. Спасибо за предложение.

Аманда тут же повернулась к Чейзу:

– Выбирай вечер.

– Суббота, – со все возрастающим нетерпением ответил Чейз.

– Да, кстати – так, для информации: одна из моих недавних – кандидат наук, преподаватель универа, – добавил Логан.

– Ага, преподаватель универа, грудь четвертого размера. – Аманда не смогла отказать себе в удовольствии от еще одной шпильки. – А после матча можно устроить ужин, выпить в баре по стаканчику или что-то в этом роде. Как считаешь, дорогой?

Чейз получил ответы на свои вопросы и дошел до предела супружеской терпимости. Ему требовалось накачать мускулы, и он направился к жиму для ног, где, уже почти переключившись в режим сторонника строгой дисциплины, его поджидал Логан.

– Ладно. Мне без разницы. Логан, билеты заберешь в окошке брони. Аманда, если ты не замолчишь, я отволоку тебя на силовой тренажер, причем не для страховки.

Чуть улыбнувшись мужу, Аманда вернулась на беговую дорожку и увеличила скорость до бега трусцой. Пусть сначала догонит. А ближе к ночи она обязательно постарается, чтобы догнал.

Глава 8

Логан ждал Холли именно там, где сказал: у входа на стадион, ближе к окошку брони. Он хотел заехать за ней, но она сказала, чтобы не беспокоился. Таким образом отвоевав себе еще немного времени сжиться с мыслью, что она собиралась выйти в свет, на светское мероприятие. Она даже не была уверена, что помнила, что надо делать – да она и раньше в этом не сильно преуспевала. И шла она не просто на светскую тусовку – она собиралась оказаться в самом центре событий, в первых рядах, среди толпы. Сама мысль об этом ошарашила ее, и первой реакцией было вежливо отказаться. Но когда Логан объяснил, что приглашение было получено после того, как он опоздал на тренировку к своим самым знаменитым клиентам, заснув у нее на диване, ей не оставалось другого выбора, кроме как согласиться. Проснувшись наутро после той ночи, она поняла, что одна и накрыта одеялом, после чего решила, что происшедшее ей приснилось, пока не заметила, что до сих пор в кроссовках и не нашла в раковине ложку от мороженого. На нее нахлынули воспоминания. Как она описала ему в деталях свою невеселую, жалкую жизнь за исключением самой жалкой из своих тайн. Она вышла за Брюса Бреннана не по большой любви. Она вышла за него потому, что он был первым, кто предложил, единственным, кто проявил к ней хоть какой-то интерес, и потому, что этот шаг давал ей возможность убежать. Это было приемлемым способом поставить точку. Брюс был добрым и внимательным, но не от мира сего и немного замкнутым, прямо как она. Это был классический пример человека с доминирующим левым полушарием, которому свойственно надумывать лишнего, в высшей степени последовательного и верящего только в то, что поддавалось успешному и окончательному расчету. Даже когда он делал ей предложение, это было больше похоже на сложное уравнение с векторами и переменными показателями, чем на искреннее объяснение в любви и преданности. Когда она сказала «да», было ощущение, что завершилась деловая сделка, но она вступила в обязывающее соглашение, уговаривая себя, что они родственные души и им суждено окрепнуть, опираясь друг на дружку. Он не проявил излишних эмоций, узнав про ее родителей, и невозмутимо сказал ей, что ее прошлое гораздо менее важно, чем их будущее. Когда ее родители не прилетели на свадьбу, он просто женился на Холли и увез ее, больше никогда не поминая их, если только она сама не заводила разговор, да и тогда он лишь повторял ей, что то, что ждало ее впереди, конечно же, не могло быть хуже прошлого.

Вначале они шли по жизни, неуклюже спотыкаясь, но постепенно научились доверять друг другу, и она искренне считала, что любовь пускала ростки. Наверное, не та любовь, что с накалом страстей, про которую она читала в книжках и смотрела в кино, а скорее тихое и надежное совокупление. Брюс и в сексе был верен самому себе: действовал в соответствии с тщательно разработанной программой. Всегда в постели, всегда вечером и всегда по предсказуемому сценарию, который начинался с нескольких быстрых глубоких поцелуев. За этим шла последовательность синхронных касаний; соединение, ее учащенные вдохи-выдохи и периодические утробные звуки от него; потом освобождение. Даже звуковой фон порномузыки не сделал бы все это более захватывающим.

Но у них были прочное взаимное уважение и забота друг о друге, которая, наверное, выдержала бы испытание временем. Однако их лишили возможности проверить эту теорию. Брюс просто зачах и умер на глазах у Холли, согласившись уход принять от нее и ни от кого больше. И до самой смерти она не простит себе, что в конце его жизни она возмущалась Брюсом Бреннаном. Возмущалась потому, что он, убедив ее, что пока они есть друг у друга, им никто другой нужен не будет, покинул ее, оставив еще в большем одиночестве, чем то, в котором она жила до встречи с ним. Она возмущалась из-за того, что он заставил ее взять на себя роль сиделки с сопровождавшими ее непрестанным сумбуром и душевной болью. Из-за того, что он так надолго замешкался на грани смерти уже после того, как перестал ее узнавать, оставив одну и полностью погрузившись в туман от утвержденной хосписом за несколько недель до этого капельницы с морфием. Она начала его винить. В том, что его болезнь вызвала то самое, от чего она убежала: необходимость ухода, смерть и потом еще уборку. Хуже этого было лишь чувство вины за собственное возмущение после его ухода.

Внутренняя борьба чувства скорби с чувством вины бушевала в ней все последующие месяцы, не давая смириться ни с одним из них. Таинственное присутствие в доме, которое мешало ей его продать, было призраком, изможденным и знающим все о ее внутренней борьбе, напоминающим, как она его подвела. Дух отказывался помогать ей, потому что знал правду.

Логан назвал ее удивительной в ту ночь, когда пришел к ней и спас от пищевой комы. Холли размышляла, насколько удивительной посчитал бы ее Логан Монтгомери, знай он голые факты. Скорее всего, он сказал бы ей, что она окончательно расплатилась за то, что дала согласие выйти замуж под ложным предлогом, и позже, перед самом смертью, лишила мужа эмоциональной поддержки. И был бы прав. Карма укусила ее за большой и толстый зад. Проглотив подступившие слезы жалости к самой себе, она встряхнулась и пересекла парковку стадиона «Кингс».

Увидев его, она замедлила шаг, чтобы воспользоваться минутой и понаблюдать за ним наедине и издалека. На Логане были джинсовые шорты со множеством карманов и белоснежный худи, под которым, как она предположила, была футболка «Кингс», ансамбль дополняли идеальной чистоты белые кроссовки. Бейсболку, конечно, он не надел: еще чего, волосы взъерошишь – неслыханно. В целом он больше напоминал модель фирмы «Abercrombie and Fitch», чем явившегося на бейсбол зрителя. Как, черт возьми, ему это удается? – размышляла Холли. – Как, черт возьми, у него получается всегда выглядеть на миллион баксов, как бы неформально он ни оделся? У нее в голове вертелось одно-единственное слово – «прекрасный». Логан и был прекрасен, при этом в полной мере оставаясь мужественным.

Он стоял на пешеходной дорожке, между делом возился с мобильником, и его густые волосы отблескивали под лучами предвечернего солнца. Голова была опущена, профиль – просто великолепен: прямой нос, квадратный подбородок. Холли насчитала чуть ли пять женщин, которые открыто глазели, поравнявшись с ним, а несколько даже не отказали себе в удовольствии, миновав его, обернуться на случай, если он поднимет взгляд. То же сделали и несколько мужчин. Логан же находился в полном неведении по этому поводу и не отвлекался от мобильника, хотя иногда и оглядываясь вокруг, не появилась ли она. Заметив ее, он расплылся в широкой улыбке и, ткнув в одну из кнопок, засунул мобильник в карман. Скоро начинался матч.

– Самой не верится, но я здесь. – Она подошла к нему и улыбнулась.

– Давай, давай, сейчас будем развлекаться, – ответил он, улыбаясь в ответ. – Билеты я уже получил.

Они неспешно вошли в ворота стадиона и стали пробираться сквозь лабиринт болельщиков, пока не оказались на уровне поля. Уокеры приобрели и внутреннюю, и наружную ложи, так чтобы пришедшим смотреть матч родственникам не нужно было волноваться о погоде. К тому же Чейз любил приглашать семьи детей с ограниченными возможностями из своих любимых благотворительных организаций. Аманде не нравилось сидеть на специально выделенных местах для жен и подруг игроков. Когда они еще только встречались, Чейз был уверен, что она не садилась там, просто чтобы вывести его из себя, пока не обнаружил, что она еще и практически не скрывает, что относится к болельщикам «Bleacher Creatures»[21], и в доказательство у нее даже имелись два грязных мяча. Ему так и не удалось добиться, чтобы она подтвердила, не отлетел ли один из них от его собственного удара, хотя она на это и намекала. Она редко сидела наверху, в ложе люкс, а так как стояла чудесная погода и летний вечер выдался прохладным, Логан совершенно не удивился тому, что отложенные для него билеты были рядов на десять выше линии первой базы.

Когда удивление при виде Холли изгладилось, Аманде она сразу понравилась. Логан был прав, сказав, что она была не в его вкусе, и Аманду это не смущало. У нее уже вошло в привычку стараться заводить разговор с девушками Логана. Те всегда были длинноногие, долговязые, надуманные типажи, требовавшие к себе повышенного внимания и предпринимавшие значительные усилия, чтобы снискать расположение Аманды. Они слишком много хихикали, слишком мало на себя надевали и слишком часто пудрили мозги. И были они – блондинки, почти всегда это были блондинки.

На Холли почти не было косметики, только немного туши для ресниц и бальзама для губ. Ее темно-рыжие волосы были убраны назад с помощью головной повязки, на ней были джинсы, хлопчатобумажная блузка на пуговицах и мокасины. Аманда с болезненной ясностью поняла, что Холли, похудев уже на двадцать килограммов, не потрудилась купить новую одежду, и подробно рассмотреть ее фигуру было трудно, так как она практически утонула в этой своей рубашке. Аманда чуть не прыгала от радости: раз такая женщина стала частью жизни Логана, в этом непременно было кое-что значительное.

С Амандой Холли освоилась не сразу. В конце концов, та была псевдознаменитостью, а ее муж – так уж и вовсе настоящей. Аманда уточнила, что суперзвезда до конца матча к ним не присоединится. И это было хорошо. У Холли будет время приспособиться к ситуации. К счастью, Аманда оказалась спокойной и жизнерадостной, и вместо того, чтобы забросать Холли вопросами, она решила рассказать ей все про бейсбол. Основы Холли и так знала, но воспользовалась возможностью расслабиться и слушать объяснения новой знакомой. Аманда не витала в облаках, и в ней не было никакой претенциозности, которой опасалась Холли. Она избегала сыпать именами и не обращала внимания на то, что у половины стадиона на спинах футболок и фуфаек красовалась ее фамилия. Единственное указание на то, кем на самом деле была Аманда, возникло перед тем, как объявили ее мужа, и он выбежал на поле. Сидя между Амандой и Логаном, Холли увидела, как Аманда вдруг прекратила болтовню и с застенчивой улыбкой обратила взор на поле. И тогда объявили его имя, и забитый почти до отказа стадион разразился оглушающим ревом.

Когда она впервые увидела Чейза Уокера, ей сразу в голову пришли две мысли. Первая: Чейз был как милый маленький мальчик, с таким пронзительным взглядом живых глаз, что она ясно видела их со своего места. Их невозможно было не увидеть, потому что первое, что он сделал сразу после того, как поприветствовал друзей по команде «Кингс» и занял свое место, устремил взгляд на жену и улыбнулся ей. Вторая: он был настоящий гигант, и все стоявшие с ним в одной шеренге во время объявления имен казались лилипутами. Он состоял из одних мускул, держал грудь колесом и имел крепкие ляжки, которые напоминали ее собственные, только не колыхались, когда он бегал. Это было интересное сочетание, и Холли была не в состоянии отвести от него глаз. Внушительная фигура, что ни говори, даже при наличии будто бы не сходящей с лица добродушной улыбки. Как только закончилось «Знамя, усыпанное звездами»[22] и команды отправились каждая в свой дагаут[23], Аманда снова принялась рассказывать Холли о нюансах игры. Они обе с удовольствием смотрели матч, следили за счетом и записывали в специальную карточку, правда, совершенно не обращая внимания на Логана, который при этом совершенно не возражал. Они прекратили записи, когда стало понятно, что «Кингс» проиграют, хотя сам Чейз выступил неплохо. Когда матч закончился, все трое в помещении клуба ждали Чейза, который появился полчаса спустя. Маленького мальчика как не бывало, его сменил рыжеволосый, ухоженный и исключительно симпатичный джентльмен.

Поцеловав жену и поздоровавшись с Логаном, Чейз протянул свою огромную многофункциональную ладонь Холли и поблагодарил ее за то, что пришла. Еще он извинился, что ему не удалось сделать так, чтобы ее первый опыт с «Кингс» окончился выигрышем. К счастью, Чейза отвлек какой-то репортер и отвечать Холли не пришлось.

Несколько минут спустя спортсмен вернулся, и Аманда предложила пойти перекусить в тихое местечко, подальше от бейсбольной толпы.

Чейз тут же признался, что умирает с голоду.

Они оказались в местном суши-баре, и Холли и вправду прекрасно провела время, когда преодолела робость от встречи с «Золотым мальчиком» и лавины внимания, преследовавшей их, как только его узнавали. И надо отдать должное Чейзу, он проследил за тем, чтобы она все это преодолела, проявляя к ней живой интерес. Благодаря многочисленным поездкам «Кингс» он хорошо знал Торонто и просил Холли подробнее рассказать о своем прежнем месте жительства. Он даже сделал комплимент цвету ее волос, экзотически определив его как «коричный», отчего она залилась румянцем.

Это не прошло незамеченным для Логана. Он почувствовал укол чего-то, что отказывался называть ревностью, и от этого еще больше разволновался. Все это было просто незачем, независимо, покраснела Холли или нет. Чейз всегда был печально известен как соблазнитель и заставлял женщин краснеть, уже когда Логан только познакомился с ним, и этой участи не избежала практически ни одна из бывших девушек Логана. Кроме того, не было секретом, что Уокеру нравились женщины в теле. Однако интересовало его только тело жены, и, несмотря на присущую ему харизму, желания сбиться с пути истинного у него не возникало. И потом, у Логана не было никакой заинтересованности в Холли, кроме профессиональной. В итоге Логан решил, что чувство это было совсем не ревность, а несварение желудка после хот-дога, который он съел во время третьего «иннинга»[24].

Чем раскованней становилась Холли, тем разговорчивей. Беседа текла свободно и накалилась, когда Аманда и Холли воспользовались удобным случаем и вдвоем набросились на Логана по поводу того, какой он жесткий на работе, прямо чуть ли не диктатор.

– О боже, – усмехнулась Аманда, от избытка энергии чуть ли не подпрыгивая в своем кресле. – Ты видела, какое у него лицо, когда он считает повторы? Такое значительное и серьезное. Как у профессора математики!

– Это, Аманда, называется умением сосредоточиться. Тебе бы тоже не помешало, – отпарировал Логан.

Тут вступила Холли:

– Слушай, Аманда, а когда уже заканчиваешь подход и он чуть ли не кричит «ты можешь!»? Обычно он так делает, когда я лежу на скамье для пресса c восемнадцатикилограммовой гантелью над головой. Хорошо, что при этом он меня страхует, а то я так пугаюсь, что чуть не роняю весь этот вес себе на горло.

– И ты, Брут? – Логан вздохнул, покачал головой и улыбнулся Холли.

Аманда продолжала:

– Скажешь ему, что тебе больно. Сначала обзовет тебя размазней, а потом обязательно устроит так, чтобы каждое упражнение включало в себя ту часть тела, о которой ты имела смелость пожаловаться.

– Холли никогда не жалуется. Это ваша личная особенность, миссис Уокер, – ответил Логан. – И, если честно, даже я не знаю, как обойти часть тела под названием «все».

– Понятия не имею, о чем вы. Этот парень настоящий салага. У меня после тренировок ощущение как после дневного сна, – проявляя мужскую солидарность, сухо заметил Чейз.

Логан тряхнул головой и рассмеялся. Он с гордостью принял подколку друга.

– Это я запомню на тот случай, когда ты с треском «дернешь заднюю».

Когда поздним вечером они прощались, Холли поблагодарила всех за чудесно проведенное время, и Аманда тут же пригласила ее на следующий матч. Холли с удовольствием согласилась, они обменялись телефонами. Логан поджал губы. Он не мог отвязаться от мысли, что Аманда не поверила, что Холли не более чем клиентка. Он беспокоился, что, возможно, познакомив их, совершил большую ошибку. И если Аманда планировала вывести их с Холли отношения на новый уровень, он не знал, где этот чертов уровень был и, что еще хуже, как ее унять. Однако он промолчал.

– Холли просто очаровательна, тебе не кажется? – Это было скорее утверждение, чем вопрос.

– Понимаешь, ничего не получится. – Чейз, спустя несколько часов, устав от игр с женой вдобавок к самой игре, перешел к сути разговора. Он привлек Аманду к себе и обнял, ее обнаженная спина удобно устроилась рядом с его широкой фигурой.

– Что ты имеешь в виду? – весьма невинно спросила Аманда.

– Ты прекрасно знаешь что. Прекрати лезть не в свое дело. – Его баритон рокотал прямо возле уха, выдавая суровое предупреждение, и по ее спине пробежал холодок.

– Ты прямо как Рики Рикардо[25]. И что меня ждет? Придется оправдываться? – Она заерзала и потерлась о его бедра, прижимаясь теснее. – Не переживай, Рики, я не буду стремиться на сцену.

Чейз провел своей огромной ручищей по бедру Аманды, дойдя до еще теплой округлости, и стал ее ласкать. – Ха-ха, смешно. Помню ту программу. Эта самая Люси такое выкидывала. И мы-то оба знаем, что с ней было, когда Рики надоедали эти штучки. – Прежде чем вернуться к сути разговора, он несильно и с любовью шлепнул ее, она ответила очаровательным смешком. – Девушка приятная и даже милая, – сказал Чейз. – Но если ты станешь добиваться своего, кто-то пострадает. И это будет она. Для Логана она просто клиентка, не более.

Однако Аманда была невозмутима и со своей половины подушки лишь поцокала языком в адрес Чейза.

– Придется опять объяснять тебе про машины?

– Черт возьми, о чем это ты, женщина? – Чейз зевнул, потеряв интерес на слове «объяснять».

– Ты этого не видишь. Логан этого не видит, хотя ему бы не помешало. Ты же знаешь, мы с ним следуем во многом похожим принципам, когда речь идет о «колесе сансары», карме и тому подобных вещах. Холли, наверное, тоже этого не видит. А я вижу. Еще как вижу. Женщины, с которыми он нас обычно знакомит, всегда ходячие и говорящие красотки, все как одна, как под копирку. Он меняет их, как только они ему надоедают, что случается, по-видимому, когда он с ними переспит или когда им удается связать слова в предложение.

– Но это ты сделала так, чтобы он ее привел. А теперь ты чуть ли не ревнуешь. Мне что, есть о чем волноваться? – Чейз властно покрепче прижал ее к себе, скорее по привычке, чем от беспокойства.

– Нет, конечно, дурачок. Просто я пытаюсь показать тебе, что здесь работают высшие силы. Он знакомится с ней в самолете, возвращаясь из поездки, в которую ему на самом деле ехать не было нужды. Он вдруг предлагает, что будет с ней работать, хотя, насколько мне известно по последним данным, он уже год отказывает новым клиентам, независимо от их имен и от команд, за которые они играют. Не говоря уже о том, что я уже и забыла, когда в последний раз его посетила мысль тренировать женщину, а тут вдруг он по звонку среди ночи мчится к ней домой. Он называет ее своим гадким утенком, и это почему-то звучит ласково.

– Да у него каждая клиентка – гадкий утенок. – Чейз опять зевнул с безразличным видом – его это не впечатлило.

Глаза Аманды расширились.

– Прости, как ты сказал? Он и меня называл гадким утенком? – запальчиво спросила она.

Чейз сдавленно фыркнул и поцеловал ее в макушку, нарочно не потрудившись дать ни утвердительного, ни отрицательного ответа.

– Ну что ты, это было бы безумием. Просто идиотский словесный оборот вроде средства мотивации. Не самое лучшее, должен честно признаться. Ему больше нравится, когда дело доходит до лебедя. Видимо, немного зациклен на птицах. Он и мне говорил, что я феникс, возродившийся из пепла. Давай спать, а?

– Тебе не кажется, что между двумя сравнениями огромная разница? Одно дело – сказочная божественная жар-птица, другое – затравленный изгой. – Она напряглась в его объятиях, все больше волнуясь с каждым обоснованием мужа. Если Чейз решил, что она позволит ему заснуть в такую минуту, то он ошибся.

– Однажды он Роджера Клеменса назвал пингвином. – Чейз опять зевнул и попробовал ее успокоить. – Тоже мне комплимент. Или планктоном? Это, кажется, вообще не птица? Дурацкий разговор какой-то. Я же сказал: согласен, что оборот идиотский.

– Именно идиотский. Но даже если он это говорит и в это верит, чего, черт возьми, он ждет? Ну, чтобы показать ее в выгодном свете? Ты же видел, как она сегодня была одета. Одежда не просто немного свободная, нет. В те джинсы поместились бы две таких, как она.

– Так что, он теперь еще и должен помочь ей в покупке вещей? – парировал Чейз.

– Нет, конечно. Но в чем он должен помочь ей, так это предстать во всей красе. Если, конечно, у него нет тайной причины желать, чтобы она осталась тщательно прикрытой. Особенно если, как он говорит – и ты согласен, – у него нет во всем этом никакой личной заинтересованности. Разве это не сработало бы для поднятия ее самооценки и для его собственной пользы – показать всем, чего она достигла? Да что же это в самом деле, ты видел ее блузку? Даже непонятно, затерялась там где-то грудь или нет.

– Грудь там точно была, – сонно пробормотал Чейз. – Наверное, для Логана она еще недостаточно худая. Спокойной ночи, любимая.

– Что? Е… твою мать, что ты имеешь в виду? – Аманда села на постели, сна ни в одном глазу, на лице сильное волнение. Не хотелось верить, что ее приятель лишь на этом основании будет отрицать влечение. И что муж с такой легкостью будет это оправдывать. Чейз приоткрыл оба глаза, но головы с подушки не поднял.

– Аманда Уокер, что с тобой? – Тон был невеселый. – Ты же знаешь, я терпеть не могу слова на букву «е». Ты же женщина, а не матрос на берегу. И потом, ты уделяешь этому слишком много внимания. Не твое дело, какой тип женщин нравится Логану и отдают ли дань моде его клиенты. А теперь – я жутко устал и должен поспать. Ложись.

Но Аманда отказывалась ложиться, уязвленная тем, что тогда и ее округлую фигуру Логан или кто-то другой может посчитать второсортной. Скрестив руки на груди, она кипела от злости.

– Не понимаю, как мы с тобой можем называть своим другом человека, который считает женщин какими-то гадкими птицами до тех пор, пока их не коснется его волшебная палочка. Недостаточно худая? Так говорить просто омерзительно. Ладно я. Но как ты можешь дружить с настолько поверхностным человеком…

– Так, хватит. – Чейз издал глухой рык и сел – его терпение лопнуло. Схватив жену за руку, он одним сильным движением уложил ее поперек себя. Невзирая на ее протест, выраженный одним словом – «нет!» – сильная квадратная ладонь опустилась на нее – началась вторая за этот вечер серия шлепков, только на этот раз шлепал он ради своего душевного равновесия, а не для их взаимного удовольствия. Аманда, почувствовав разницу, как только он принялся усыпать ее задницу крепкими прицельными шлепками, поняла, что это всерьез. Он коротко отчитал ее, заметив, что ему больше нет дела до ее анализа недостатков собственных друзей и что он устал от ее суеты. Как только до него донеслось ее разочарованное признание своей неправоты и слезная мольба остановиться, он усадил ее рядом. Она поскорее улеглась, повернувшись к нему спиной, и, сместившись на свою часть огромной кровати, позволила себе обиженно надуть губки.

Чейз тоже лег, повернул ее к себе лицом и унял любые дальнейшие протесты, припав губами к ее рту так, что дыхание захватывало – на это действие она отвечала яро даже в расстроенном настроении. Через какое-то время он оторвался от нее и нетерпеливо погрозил пальцем:

– Мы не отходим ко сну, пока злимся. Знаю, что ты, мой ангел, действуешь из лучших побуждений. Если в отношении Логана и этой девушки ты права, тогда что бы ты ни делала, не сможет ни поспособствовать, ни помешать их отношениям. Так или нет?

– Да, – нехотя призналась она и выпятила тщательно зацелованную нижнюю губу.

– Ведь ты бы не хотела, чтобы в наши с тобой отношения кто-то вмешивался? – спросил Чейз с усталой, но по-прежнему чертовски хитрой улыбкой и провел большим пальцем по ее щеке, чтобы удостовериться, что слез на ней уже нет.

– Нет. – Аманда фыркнула, отказываясь полностью сдаться, и снова перевернулась на другой бок, все же позволив ему сделать так, чтобы ее тело оказалось в том же положении, как в начале разговора – в надежной и уютной безопасности, прижавшись к нему.

– Но немного напора никогда не помешает, – пробормотала она себе под нос.

Уже засыпая, последнее, что запомнил Чейз, это свою мысль о том, что у жены слишком много свободного времени и свои слова, обращенные к ней:

– Если кто-то и знает, что такое напор, так это ты.

Глава 9

В тот вечер Холли лежала в постели, глядя в потолок и сплетя пальцы – тысячу раз она принимала это положение и раньше, все детство и юность. Там, в темноте, она молилась Богу. Молилась о возможности почувствовать любовь отстраненных и непоколебимых людей, которые ее создали. Молилась, чтобы ее понимали, ценили и дали возможность добиться успеха, даже если она точно не знала, что было успехом для нее. И каждый день она исправно просила Бога, чтобы он, пожалуйста, позволил ей похудеть. Не навсегда, молилась она, лишь на несколько дней. На столько, чтобы узнать, как это – оголять верхнюю часть живота, покупать бикини. С нетерпением ждать, чтобы пойти туда, куда ходят в обтягивающем маленьком черном платье без рукавов, получив несчетное число приглашений, от которых, конечно, нет отбоя – с такой-то стройной фигуркой! Демонстрировать свои ноги, надев узкую мини-юбку и шпильки, и при этом не смотреться как корова на льду. Чтобы похотливые дурачки подолгу пялили глаза не для того, чтобы поржать над ее складками жира, а от восхищения ее красотой, когда она легко и грациозно проходила мимо и даже не оглядывалась. Ощущать себя подвижной, а не неуклюжим и грузным слоном в посудной лавке. Чтобы не надо было в какой-то один день задумываться об одежде, о весах и об осуждении других. Не так уж много она просила и взамен отдала бы все, что угодно.

Ту молитву она знала наизусть, хотя уже давно к ней не прибегала. Выйдя замуж, она была вправе забросить ее – ведь тогда рядом появился человек, принимавший, а позднее и любивший ее, несмотря на или даже благодаря тому, что обществом воспринималось как изъяны. Брюс никогда не пытался и, скорее всего, не умел красноречиво выражаться о красоте или желании, но он каждый день тепло и искренне говорил, что любит ее. Холли этого было более чем достаточно, и ее молитвы тогда стали молитвами благодарности, признательности. Как только его тело опустили в землю, молиться она вообще перестала.

Слава богу, что она отвыкла молиться, думала Холли. После событий этого дня черт его знает, чего ей просить.

Холли пыталась переварить события того вечера. Все менялось, причем решительно и быстро. Или так казалось оттого, что она после смерти Брюса находилась в бессознательном состоянии? Восемь лет назад она жила в лесах Онтарио и свой круг общения исчисляла на пальцах одной руки. Почти два года назад, когда мужчина, которому она поклялась в вечной верности, на ее глазах испустил свой последний вздох, она оказалась практически в полном одиночестве. А теперь ужинала с кумирами бейсбола. Еще неделю назад она и знать не знала, кто такой Чейз Уокер, и если бы попыталась угадать, то сказала бы, что это какая-то новомодная методика фитнеса для старичков или невообразимый алкогольный напиток из порции водки и пива. Она вспомнила, как сидела за столиком в ресторане и каким невероятным ей казалось все происходящее. Какой невероятной стала ее жизнь после авиарейса, в котором она сидела рядом с тем мужчиной. Как Логану удалось помочь ей снова чувствовать, даже если это было чувство страха и осторожности, переросшее в восхищение. А теперь можно добавить замешательство. Здесь оказалось слишком много переменных величин, на которые она просто не рассчитывала.

Сначала Холли думала, что «персональным тренером» вежливо называли «сержанта-инструктора по строевой подготовке», злого надсмотрщика, чьей единственной целью в жизни было попытаться тебя убить самым гнусным, но цивилизованным способом. И поддерживала тебя только ненависть к нему. Когда она приняла предложение Логана, она с готовностью ждала повода ненавидеть его. В ненависти к себе Холли превзошла самое себя. Когда она познакомилась с Логаном, то решила, что и он прекрасно подходил на роль предмета ненависти. Это было бы как общество взаимных истязаний. Он бы ненавидел ее недостатки, она – все остальное. Конечно, он был очарователен и жарче, чем набедренная повязка Люцифера. Это можно было считать бонусом – если выдастся день, когда ей не особо захочется кого-то ненавидеть.

Итак, он был красив. Ну и что. С красотой она справиться могла. Любой человек, желающий взять кредит, может достичь красоты. Втянуть здесь, подобрать там, снять немного тут. С бухты-барахты изменить цвет. Но характер? Он бесценен, ни за какие деньги не купишь. Когда выяснилось, что Логан – человек искренний и вообще во всех отношениях приятный парень, Холли поняла, что, возможно, кризис она преодолела и даже, чем черт не шутит, обрела друга. Все, что ему было от нее нужно, – чтобы она принимала участие в своей собственной жизни. Начав с ним работать, она сознательно решила, что лучшей тактикой будет просто являться на занятия, не ныть и сосредоточиться на выживании, невзирая на всякие зверства, которые он над ней учинял.

И этот простой подход сработал лучше, чем она ожидала. Холли осознала, как ей нравилось ощущать свою внезапно рвущуюся наружу силу. Чувствовать совершенно другую боль – ту, которая проходит, если поскрипеть зубами и перетерпеть. Он точно знал, как эту боль создать, каждый раз доказывая ей, что оно того стоит. Но она не рассчитывала на все эти касания.

Боже мой, касания. Поначалу вкрадчивые – он клал свои ладони на ее руки, помогая, когда появлялась усталость, выдать в подходе несколько последних повторов. Он не толкал вес за нее, а, наоборот, энергия будто бы переходила от него к ней, помогая выполнить упражнение до конца. Он поправлял ей плечи, руки, ноги, иногда бедра, чтобы добиться от нее идеальной формы, позволяющей получить от упражнений максимальную пользу, при этом сводя к минимуму риск получения травмы. Научную основу этих действий Холли понимала. Она также понимала, что к ней очень долгое время не прикасалась мужская рука, и касания Логана становились все более и более наэлектризованными. И она трудилась все упорнее, чтобы обходиться своими усилиями, без его помощи. Иногда она ворчала или даже огрызалась, когда он только собирался помочь ей закончить подход. Она пыталась делать это так, чтобы ему стало понятно: она копала все глубже, черпая энергию, чтобы самой выполнить упражнение до конца, и обычно у нее получалось.

Но вот чего никак нельзя было избежать, так это растяжки. За все время она так к ней и не привыкла. По правде говоря, ей казалось, что эта часть тренировки теперь продолжалась дольше и стала более интимной. Логан никогда не спешил, не успокаивался, пока не обретал уверенность, что предоставил каждой ее мышце возможность полного восстановления. Это стало для нее самым изысканным истязанием. Одно только было хуже самих касаний – чувство, когда они прекращались. Он был самым офигенным «сержантом-инструктором по строевой подготовке» в жизни Холли. Трижды в неделю она переносила эти мучения, изо всех сил стараясь не явиться раньше времени.

Она все больше и больше рассчитывала на его общество, как бы ни сопротивлялась этим касаниям, которые всего-навсего вызывали чувство неудобства. Сидя тем вечером за столиком в ресторане, она чувствовала себя белой вороной среди собравшихся чудес генетики, и это превзошло все ее ожидания.

Слишком взвинченная, чтобы уснуть, Холли встала и вытащила свой ноутбук. Включив его, она забралась обратно в постель и попыталась вспомнить, когда в последний раз им пользовалась. Уж точно больше недели назад. Все потому, что она пыталась унять свою привычку играть в «Cafе World» на Facebook. Холли вступила в эту популярную сеть, когда ее канадская подруга с работы в имейле предложила это как хороший способ быть на связи. Холли наткнулась на виртуальный ресторан, который можно было создать и потом им руководить, это стало у нее чуть ли не манией. Вся эта вкуснейшая еда, которую она могла приготовить и подать воображаемым гостям – ее это страшно привлекало. Целые дни напролет она создавала свою идеальную кафешку с особой атмосферой. Однажды она чуть не опоздала на прием к гинекологу, так как ждала, пока сварится луковый суп, – тогда она осознала, что вступила в пограничное состояние. Правда, со своими друзьями из Торонто она общалась с удовольствием. Почему бы не написать несколько имейлов? Как было бы здорово для разнообразия поделиться хорошими новостями. Можно рассказать Тине, что ужинала с Чейзом Уокером, при этом воспользовавшись дополнительным плюсом от того, что Тина не сможет обрушить на нее сразу кучу вопросов.

Но сначала одним глазом взглянуть на кафе. Затеять какое-нибудь блюдо, чтобы варилось несколько дней.

Холли была совершенно не готова к тому, что увидела на экране, зайдя в свой аккаунт на Facebook.

Ее ждало приглашение в друзья. От Логана Монтгомери. Она громко ахнула.

Это был шок. Зачем ему вообще понадобилось справляться о ней?

– Наверное, всех клиентов в друзья добавляет, – вслух размышляла Холли. Но все же колебалась, принимать ли приглашение. Возможность еще раз заглянуть в личную жизнь Логана привлекала, но казалась опасной. Она, когда была одна, уже и так тратила на него слишком много серого вещества.

Холли нажала на «ПОДТВЕРДИТЬ» и сразу перешла на его страницу.

Ее встретило знакомое улыбающееся лицо на его профильном изображении, сделанное на какой-то вечеринке или в ночном клубе. На Логане был темно-синий костюм – таким она его еще не видела. Она жадно всматривалась в фото, при этом не нужно было волноваться, что он застанет ее за любованием его точеным образом. Глаза цвета молочной ириски лучились таким теплом, что могли бы расплавить девушку, попади она под их взгляд слишком уж надолго. Его ослепительная улыбка свидетельствовала о никогда не иссякающем энтузиазме и увлекала ее за собой. Она уже понимала, что ей ни за что не накопить достаточно невосприимчивости к его ямочкам.

Все его статусы были жизнерадостными и доброжелательными, они были полны полезных советов по самосовершенствованию и высказываний, как из учения Дзен. Здесь не было ни замкнутого на себе хвастовства, ни саморекламы. В этом не было необходимости. Его стена так и пестрила постами сотен «друзей», которые, судя по всему, относились к нему с большим уважением. Спортсмены благодарили его за помощь в преодолении различных трудностей; руководители благотворительных организаций – за пожертвованные им время или деньги. Женщины, захлебываясь от чувств, радовались встрече с ним и буквально умоляли «снова увидеться». Он вежливо отвечал на все до единого посты, великодушно заверяя, что он с огромным удовольствием принял участие в чем-то стоящем. Что он рад был помочь. Что он тоже чудесно провел время. Что с нетерпением ждал, когда снова увидит такого-то или такую-то, не давая при этом никаких обязательств. Она заглянула в отдел информации и самопроизвольно выдохнула с облегчением, когда не обнаружила там никакого статуса значимых отношений. Религия была указана как «духовно углубленная». Политические пристрастия – как «либерал, склоняющийся к демократам». Ему нравилась популярная музыка и экшен-фильмы, а также несколько комедий. Телевизор он смотрел мало. Был начитан и предпочитал классику или самоусовершенствование. Она не смогла сдержать ликования, обнаружив, что одной из его любимых книг был роман «О дивный новый мир». Боже правый, да это написано, как про него самого, со всеми этими альфами Мирового Государства, вечным миролюбием и всеобщим счастьем. Конечно, сходство этим ограничивалось, не включая в себя потребление сомы – ведь Логан с явным отвращением относился ко всем без исключения психотропным препаратам. Это знала даже Холли. У нее вдруг возникло ощущение, что он здесь, в ее комнате. Логану Монтгомери удалось проникнуть к ней в спальню, даже не переступив ее порога.

С дрожью в руках она открыла его фотоальбомы и тут же обрадовалась, что сидит, а не стоит. Щелкнув мышкой, она перенеслась в мир, изобилующий мужественностью и совершенством. Здесь был представлен Логан на всех этапах. Логан на работе – таким она знала его лучше всего. Логан на светских мероприятиях, на вечеринках, на отдыхе и на спортивных мероприятиях, то в повседневной одежде, то в смокинге. На многих фото он стоял рядом со знаменитостями и профессиональными спортсменами. Холли, виновато почувствовав себя маниакальным преследователем, открыла альбом, посвященный отдыху на Фиджи.

– Ничего себе. – Она с шумом выдохнула. – Так вот что скрывается у него под одеждой?!

Она беспардонно пожирала глазами изображения с ним на пляже в одних шортах. В первый и, наверное, последний раз в жизни она пожалела, что мужчина не в «Спидо». В том, что Логан был бы неотразим и в облегающих плавках, сомнений не было. Его тело отливало бронзой и лоснилось, играли рельефные мышцы, широкая гладкая грудь и резко очерченный брюшной пресс сочетались в идеальной композиции. Фактически, когда расположенные под углом косые мышцы живота принимали на уровне бедер форму буквы «V», это было похоже на рекламу, и Холли оставалось лишь немного додумать. По крайней мере, так она сказала сама себе, чтобы унять непристойные мысли. То, как она всматривалась, стало похоже на игру «Найди изъян». Вдруг у него шрам от неудачной прививки, безобразная родинка, из которой растут волосы, кривой палец на ноге – что угодно, лишь бы опустить его на ее уровень. Ничего не находилось. И придется ей удовольствоваться надеждой, что у него волосатая задница или яичко не опустилось в мошонку.

На некоторых фото с Фиджи были и Чейз с Амандой. Чейз был выше Логана и мясистее, но впечатление производил ничуть не хуже. Аманда, которую нельзя было назвать худой, хотя и прикрывалась больше, одеваясь в сплошной купальник с подобранным по цвету саронгом, все равно смотрелась так, будто сошла со страниц журнала Vogue. Длинные черные локоны, небрежно собранные на затылке, лишь подчеркивали форму лица сердечком и синий цвет глаз.

А еще там была одна женщина.

У Холли пересохло в горле.

Она была сногсшибательна. Загорелая, крошечное бикини, на теле ни грамма жира, грива ниспадающих соломенных волос, круглые нежно-голубые глаза. Логану она была прекрасной парой. Они сидели рядом с бассейном в баре на воде и пили один на двоих тропический коктейль из тех, что приносят в огромном бокале с двумя соломинками. Внешне они идеально подходили друг другу, оба улыбались, демонстрируя ямочки на щеках, как будто снимались для рекламного буклета курорта Sandals. Что касается Холли, она и не помнила, когда в последний раз покупала купальник. На некоторых фото они были сняты в парадной одежде в дорогих ресторанах, и белое расшитое пайетками платье блондинки было таким маленьким, что и домысливать ничего не надо было, разве что узнать, где кончаются ее длинные ноги. При виде незабываемо красивого Логана в смокинге любая женщина не смогла бы не дать волю фантазии.

Нахмурившись, Холли откинулась на подушки. Смокинги надевают на свадьбы и церемонии вручения наград. Кто ходит ужинать в смокинге на отдыхе? Люди вроде Логана Монтгомери. И, видимо, смокинг не из пункта проката, а сшит на заказ в соответствии с его крутыми запросами. Но и это было не самое страшное – это беспощадное осознание пришло к ней после просмотра того альбома и по возвращении к другим фотографиям. Были там, к ее огромному разочарованию, и другие женщины. Не так уж много, но все явно чем-то похожие. Во-первых, от такого количества представленных на фото белокурых волос Холли всерьез задумалась о покупке акций пергидроля. Еще больше из колеи выбивало то, что все эти блондинки были высокие, худые и пышногрудые. Что еще хуже, все они были так же безупречны, как и сам Логан. Кроме предполагаемой супермодели – у той на подбородке, по-видимому, был какой-то прыщик, который проступал сквозь макияж. Наверное, из-за ПМС, и неделю спустя она вернулась в идеальное состояние. Холли показалось, что некоторых женщин она раньше где-то видела.

Холли впилась зубами в нижнюю губу, но тут же мысленно отчитала сама себя. Как несправедливо сравнивать себя с этими девушками, ведь никто ее не просил. Ни один из тех, с кем она сегодня провела вечер, не дал ей почувствовать себя увечной или неполноценной, в частности ее друг Логан. Человек, который никогда не унывал, оставался невозмутимым, который говорил ей, что она может достичь чего угодно, и говорил так, что она в это верила; человек, с которым она чувствовала себя живой.

К сожалению, это был человек, который вторгся в ее сны. Но сколько бы раз он ни прибегал к ней среди ночи, чтобы обнять и поесть мороженого, это был человек, который никогда не ответит ей взаимностью. Они друзья. И с этим придется смириться. Холли проглотила ком в горле и закрыла крышку ноутбука. Она поправила подушки и забралась под одеяло. Попыталась закрыть глаза.

Ненавидеть кого-то? Вот они, эти твои вечные бумеранги.

Глава 10

Спустя два дня Чейз явился к Логану на тренировку. Аманды почему-то не было.

Закатив глаза, Чейз пробубнил что-то о встрече на кофе и сразу погрузился в работу. Логан не настаивал, однако примерно догадывался, кто мог оторвать Аманду от обожаемого мужа. Логан подавил вздох. У Аманды появилась цель. Страхуя Чейза, Логан в душе восхищался другом. В следующий раз, когда она у тебя поперек колен лицом вниз, всыпь-ка ей и от меня, – мысленно попросил он.

Аманда и Холли сидели на улице за столиком из кованого железа. В отсутствие мужа окружающие бросали на Аманду беглые взгляды, безуспешно пытаясь распознать, кто она такая, но их встречу за кофе не прерывали. В Холли была какая-то подлинная искренность, которая не только импонировала Аманде, но и казалась привлекательной. Холли часто прибегала к завуалированному сарказму, заставляя Аманду громко смеяться, при этом Холли ни в коем случае было не упрекнуть в переигрывании. Аманде казалось, что Холли не прилагала никаких усилий.

Прошло совсем немного времени, и Холли уже оказалась вовлечена в ажиотаж вокруг Аманды, что бы та ни делала. Казалось, у Аманды была идеальная жизнь, и ей хватало ума это ценить. Кроме того, она не была худой как щепка. Ее фигура выходила за рамки «крепкой». И хотя она, конечно, была красива, эта женщина к тому же обладала грацией, рождавшейся из безусловного принятия себя самой. Холли не знала, было ли это присуще Аманде всегда или развилось у нее недавно. Влюбиться в Чейза Уокера и получить взаимность – такое, конечно, любой придало бы уверенности в себе, но разве уверенность в себе не является изначально необходимым условием, чтобы увлечь такого, как Чейз Уокер? Здесь к самооценке применяем вопрос: «Что было сначала, яйцо или курица?»

Встретившись в местном «Старбаксе», женщины долго беседовали обо всем на свете, от Брюса до Чейза, о просочившемся в прессу видео, которое разоблачило Уокеров как любителей отшлепать. Холли уже его посмотрела, но лишь за несколько дней до их встречи, когда прошла по ссылке на Youtube и без всякой шумихи превратилась в вуайериста, подглядывавшего за интимной жизнью пары. Было там не один-два шлепка, а больше дюжины реальных ударов по затянутым в джинсовую ткань ягодицам. Вначале они появились в кадре, и Аманда нарочно на ходу толкала его плечом. Чейз как бы рванулся вперед, словно она, как воинственная Амазонка, завела его, и он развернулся и шутливо погрозил ей пальцем. Аманда ответила тем, что одной рукой схватила его за палец, а другой со смехом ткнула его в грудь. Чейз быстро огляделся и в следующее мгновение сгреб ее в охапку. Наклонив ее корпус вперед и аккуратно подтащив к себе, он поднял ее в воздух на некоторую высоту и успешно привел приговор в исполнение. Без звука и с болтающимися ногами Аманды все это можно было расценить как сцену изнасилования. Пока он не поставил ее на землю и она не выпрямилась. С этого момента насильственным было только то, как она схватила его за лацканы пиджака и дернула на себя, и он в пустом, но ярко освещенном подземном тоннеле прислонил ее к стене. Ничего даже отдаленно похожего на насилие не было в том, как Чейз машинально подставил ладонь между бетонной стеной и затылком Аманды, чтобы не ушиблась, когда его мощный поцелуй встряхнул их обоих. Видео длиной в минуту и сорок пять секунд закончилось на том, что Чейз резко отпрянул, схватил ее за руку и целенаправленно шагнул к ближайшему выходу. Остановила его Аманда, которая, мягко увлекая за собой в противоположном направлении, поднялась на мыски и опять прижала свои губы к его. Он еще раз поцеловал ее, и они практически бегом скрылись из кадра. Вся сцена была невинной, искренней и сердцещипательной. Холли как завороженная просмотрела ее несколько раз, виновато жалея, что не слышала их диалога. В конце концов она решила, что снято было отлично, хоть в кино показывай. Все детали были на месте. Чейз – лихой, невероятный предполагаемый герой. В своей тарелке, уверенно взявший ответственность на себя, но враз поддавшийся ее самому трудноуловимому порыву. Аманда – прекрасная барышня, очевидно упивавшаяся вниманием Чейза и дерзко манипулировавшая ситуацией, чтобы обострить ее до абсолютной развязки. Было здесь и неоспоримое обожание, читавшееся на лицах обоих при переходах от игривого к страстному. Вся сцена была наполнена живыми эмоциями. И схвачена в кадр невзрачной черной штуковиной на стене рядом со спринклерной головкой. А потом распространена захотевшим легкой наживы мерзавцем из ночной смены. Даже качество изображения, свет и ракурсы оказались идеальными. Словно так и было задумано.

– Конечно, они пытались вырезать все, что шло после шлепков, типа ради журналистики. На самом деле – рейтингов, – махнув рукой, возмутилась Аманда, сидя с выпрямленной спиной и подавшись вперед, ближе к Холли. Она ни с кем подробно не обсуждала этот инцидент, не считая того, что ей велели говорить штатные советники по связям с общественностью. Однако с Холли Аманда была спокойна. Холли знакомилась с ней сейчас, уже после того, как Аманда через это прошла и извлекла кое-какие уроки. Остальные были свидетелями кризиса, и с тех пор Аманда почти все свое время проводила с Чейзом.

– Но людям, черт их возьми, эта штука казалась романтикой, она зажила своей жизнью. Мы получили кучу писем, где говорилось, что люди устали от того, что их пичкают скандалами. Что Чейз всегда был не кем иным, как идеальной фигурой для подражания не только для детей, но и для взрослых, и какой это позор, когда люди пытались выставить его в худшем случае домашним насильником, а в лучшем – извращенцем. Мы получили большую поддержку, хоть мы немного и эксцентрики. Вот почему мы не так уж сильно настаиваем, чтобы видео убрали из Сети. – Аманда не сдержала легкого смешка. – А ведь это и было ужасно романтично. Ну, когда смотришь. Правда, в то время я так не считала. Чейз в самом деле ужасный романтик. И надо же такому случиться, он относится к тем неандертальцам, которые по старинке любят шлепки. Но даже это он делает каким-то романтическим способом, как бы говоря «я так о тебе забочусь». Я удивилась больше всех. Он проник в ту область моей сексуальности, о существовании которой я и не подозревала. Не уверена, что могу это объяснить. Чувство, что он заводится, пока я корчусь и извиваюсь у него на коленях, вызывает полный восторг. Единственное, о чем жалела, – что удалилась, оставив его разгребать бардак в одиночестве. – Аманда задумалась, вздохнула. – Мне было так стыдно – не за Чейза как такового, а за то, что нарушили наше личное пространство – то, о чем я, как мне казалось, должна была больше заботиться. Кто была я? Никто. В прессу это попало только из-за Чейза. Я ставила ему в вину незнание того, что мы оказались там, где нас могли увидеть. Невыносимо было думать, что люди осуждали меня. Извращенно издевались над отношениями, в которых я только начинала барахтаться. Он сказал мне, что обо всем позаботится, и так и сделал. Мне нужно было ему просто довериться.

– Но в тот момент дело было не только в вас, – напомнила Холли. – Ты сама сказала: эта штука зажила своей жизнью. Я читала комментарии под тем клипом на Youtube, почти все они от явно неприятных авторов.

Аманда откинулась на спинку стула и пожала плечами:

– На самом деле именно это и помогло мне справиться. Ты видела, какое дерьмо встречается в Сети? Не говоря уже о всех этих бабах, которые взялись травить Чейза, выражая готовность занять мое место. Он получал до тошноты противные имейлы и предложения. А уж его не назовешь мальчиком-паинькой. Девицы хотели от него каких-то нелепых и порочных вещей. Как только я осознала, как в мире широк спектр разврата, я решила, что мы-то как раз вполне нормальные и безопасные. Но сначала мне, конечно, пришлось справиться с ужасной мыслью, что незнакомцы будут тыкать в меня пальцем и смеяться.

Когда смеются над тобой. Я это ощущаю постоянно, – думала Холли, в душе удивляясь и испытывая облегчение, что у нее и вправду было что-то общее с женщиной вроде Аманды. Конечно, на этом сходство заканчивалось. По видео можно было легко определить, что Аманда знала страсть во всех ее проявлениях, а это было так же чуждо Холли, как и привлекательность. Ей не терпелось узнать больше, но расспрашивать женщину о ее сексуальной жизни было бы проявлением невоспитанности, независимо от того, было ли у Аманды желание об этом говорить.

– И все же было, должно быть, нелегко, – медленно сказала Холли. – Я вот чувствовала неловкость потому, что люди на днях просто смотрели, как мы ужинали, при этом я понимаю, что смотрели они не на меня. Но опять же, я вообще человек не особо коммуникабельный. Постепенно мне, видимо, придется что-то менять и хотя бы устроиться на работу, если не по финансовым соображениям, то для психического здоровья. Мне повезло: могу позволить себе не торопиться, так что я решила еще с этим повременить. Правда, и выбора у меня тоже мало. Не думаю, что меня в ближайшее время куда-нибудь возьмут. Я долго отсутствовала на рынке работ, не говоря уже о том, что мои социальные навыки оставляют желать лучшего.

– Холли, не принижай своих достоинств, – с искренним участием сказала Аманда. – Мне не пришлось пережить такой потери, и меня бросает в дрожь от одной мысли, что с Чейзом может что-то случиться. За день от такого не оправишься.

– Я ценю твое участие, но должна сказать, что, овдовев, я забила на людей.

– Ерунда, – снова махнув рукой, ответила Аманда. – Мне никогда не было так легко общаться с изгоем общества. У тебя период восстановления после жуткого, перевернувшего всю твою жизнь опыта. На это нужно время. Ты не выставляешь свою кандидатуру на государственную должность и ни с кем не состязаешься в популярности – так зачем тебе вылезать из кожи вон, стараясь понравиться каким-нибудь ублюдкам? У нас с тобой, знаешь ли, много общего. Обе разборчивы, кого к себе подпустить. И это нормально. Мне просто из-за мужа приходится выстраивать более дружественный фасад. А настоящих друзей у меня немного. Как только я позволила Чейзу завоевать мое сердце, многие из них разбрелись. Некоторые ревновали, некоторые попросту пошли своей дорогой.

– Некоторые ни к черту не годятся, – добавила Холли.

– Что верно, то верно! – Аманда рассмеялась и тут же как бы невзначай сменила тему: – Но даже Чейз осторожен в том, с кем он сближается. Конечно, он компанейский, умеет работать в коллективе и у него много людей в подчинении, но несколько раз он обжегся. Помимо меня и родных, единственный человек, кому он полностью доверяет, – это Логан.

В Холли что-то изменилось. Глаза расширились, она опустила голову и стала разглядывать свои руки, нервно теребившие пластмассовую крышечку от кофе. Ну надо же.

Одно упоминание его имени теперь вызывало у Холли нервную дрожь. Где-то глубоко внутри, там, где ее никогда не бывало. В местах, о которых она понятия не имела. Когда речь шла о таких, как Логан, у нее не было морального права на всякую там дрожь где бы то ни было. Но притворяться, что ничего к Логану не чувствует, Холли не желала. Она хотела изучить это увлечение, как можно больше узнать о его предмете. Даже то, что будет узнавать неприятно – скажем, что он, как видно, предпочитает высоких худых блондинок. Она хотела с кем-нибудь разделить этот головокружительный восторг, охватывавший ее, когда произносили его имя. И если кто-то и мог бы пролить свет на занимавшего ее мысли человека, то это была Аманда. Но можно ли Аманде доверять или она возьмет и разобьет вдребезги фантазии Холли, посоветовав ей, чтобы смотрела в другую сторону?

– Он прекрасный тренер. – В спонтанном вздохе Холли была вырвавшаяся наружу тоска, которой ей не удалось скрыть за никак не относившимися к разговору словами.

Аманда сделала вид, что ничего не заметила.

– Он лучший. И продолжает совершенствоваться. Проштудировал столько всего, что другим и не снилось. Комплексный подход, который он применяет, помогает спортсменам добиваться просто замечательных результатов. Они бы работали с ним все двадцать четыре часа, если бы он этого хотел. Наверное, увидел в тебе что-то такое, что взялся за тренировки. Он уже целую вечность новых клиентов не берет!

– Правда? – Холли была немного озадачена, но не могла сдержать улыбки при мысли о том, что Логан, возможно, наврал ей, чтобы согласилась с ним работать. – Когда мы познакомились и он предложил свои услуги, он сказал, что ему это нужно для раскрутки бизнеса.

– Для раскрутки бизнеса? Да ему уже многие годы не приходится привлекать новых клиентов! – Аманда от удивления чуть ли не взвизгнула. – Вот видишь? Я же говорю, увидел в тебе что-то такое. И, судя по всему, был прав. По крайней мере, мне так кажется. Я хочу сказать, только без обид, но эти вещи на тебе – ты их как будто где-то украла. Как с чужого плеча.

– З-знаю, – пробормотала Холли и снова опустила глаза, на этот раз глядя на свою старую поношенную одежду. – Я считала, что пока не стоит покупать нового. Ведь это еще далеко не конец.

– Наверное, все так, но знаешь, Холли? Все мы продолжаем совершенствоваться. Тебе бы не помешало поощрить себя за достигнутое уже сегодня. Чего ты ждешь? И потом, ты за эти тренировки прилично платишь, и это чуть ли не оскорбительно для вас с Логаном не похвалиться результатом.

– Но я даже не знаю, с чего начать, – смущенно призналась Холли, не желая говорить Аманде о своем последнем походе в «Таргет», когда она потратила двадцать пять долларов на футболку и спортивные брюки и тридцать пять долларов на канцтовары. – По-моему, я даже сама еще не привыкла к новой фигуре.

Аманда улыбнулась, довольная, что почти без усилий удалось наметить отличный план.

– Ну, в покупках что хорошо? Что их можно совершать, пока не получится удачно. Между прочим, я бы и сама не прочь попрактиковаться.

Холли тоже улыбнулась. Аманда была права: время пришло. И с кем было бы лучше всего отправиться за покупками, как не с ней? У Аманды было отличное чувство стиля, при этом она не такая уж худая, чтобы ей подходило все, что ни надень. Она могла помочь Холли опробовать свою новую фигуру.

Холли была готова к переменам. Правда, этого нельзя было сказать о Логане.

На следующий день Холли пришла в спортзал не только с новой короткой стрижкой, но и в новомодной спортивной форме вместо тренировочных и мешковатой футболки. Расклешенные эластичные брюки плотно облегали талию и бедра; на обтягивающей фигуру белой футболке Nike ярко-зелеными буквами приказывала «JUST DO IT», подчеркивая внушительную грудь. Там, где раньше была бесформенность и неопределенность, начинала проявляться фигура с осиной талией. Логана это застало врасплох. И ему пришлось сдерживаться, чтобы не увлечься.

– Прошу прощения, мисс, – решил пошутить он, когда она стремительно вошла, бросила сумку на пол и запрыгнула на беговую дорожку, – но это частный спортзал, и у меня на это время уже записана клиентка.

– Логан, кончай, – откликнулась Холли и покраснела от неловкости, что выглядит скорее глупо, чем привлекательно. Включив дорожку, она принялась за короткую разминку.

– О чем ты говоришь? – с жаром сказал он, прилагая все усилия, чтобы смотреть ей в глаза, но все равно переводя взгляд на грудь. – Холли, ты выглядишь потрясающе, хотя я все же считал, что тебе лучше подойдет «Адидас». И прическа что надо. А что в сумке? Типа, у нас в программе опять дебаты о полотенцах?

– Если не возражаешь, я быстренько схожу здесь в душ. Чтобы время сэкономить. Мы с Амандой собираемся на матч.

– Конечно, пожалуйста, – ответил он, и получилось довольно неприветливо, хотя она не заметила.

У Логана испортилось настроение, но он никак не мог разобраться почему. Да, он понимал, что его программа себя оправдает. И на весах каждую неделю видел результаты. И тем не менее перемена застигла его врасплох. Возможно, потому, что с ним обновление не согласовали. Возможно, потому, что он отлично понимал, кто за этим стоял. Скорее всего, не Холли.

Но работу эту делал он, и достигнутая цель тоже была его целью. Какая разница, кто посоветовал Холли пойти вразнос и по полной проникнуться плодами своего труда? И все же ему едва удавалось скрывать свое недовольство.

Логан даже и представить себе не мог, что тренировка с Холли постепенно превратится в его собственные муки. И дело было не только в ее теперь заметно выделяющейся груди. Без мешковатой одежды при каждом движении Холли он наблюдал, как с виду безмятежная ткань начинала подергиваться и на том месте можно было различить определенную мышцу. Она была удивительно пропорционально сложена, что раньше успешно маскировалось футболкой и брюками. Соблазнительные ягодицы имели форму сердечка.

Холли качала, растягивалась и кряхтела, полностью сосредоточившись на заданных упражнениях, далекая от осознания его новообретенного упоения ею. Гортанные звуки, исходящие из глубин организма Холли, когда она собирала силы выжимать во время подхода, теперь зазвучали более чувственно. Пот пропитывал футболку, тек по спине, между ног. Свободно болтались больше не забранные в хвост влажные волосы.

Это действовало сильнее любого средства для повышения полового влечения. Ему придется держать тестостерон под контролем.

В то же время он не мог ею не гордиться. Это была победа, праздновать которую полное право имели оба, не так ли?

Когда ближе к концу тренировки в спортзал явилась Аманда, Логан понял, что опять злится. Он бросил быстрый взгляд на висевшие на стене часы.

– Как насчет растяжки? Я вижу, твоя спутница уже здесь, – кивнув в сторону двери, обратился он к Холли. Оба повернули головы и помахали Аманде.

– Я отлично себя чувствую. – Холли подняла с пола сумку и направилась к раздевалке. – А растяжку завтра сама сделаю. Я сейчас, – бросила она через плечо.

Логан понял, что стиснул зубы, точно не зная, что именно чувствовал: то ли злился на Холли за то, что та галантно уклонилась от важного элемента своей тренировки, то ли ожидал облегчения от того, что она удалится намного скорее и ему не придется к ней прикасаться.

– Холли-то как выглядит, а, Логан? – когда дверь закрылась, заметила Аманда, не дав ему завершить внутренний спор и прийти к какому-либо заключению.

Он бросил на Аманду прищуренный взгляд.

– Если ты работаешь на программу, программа работает на тебя. Аманда, ты же знаешь.

– Слушай, у тебя и вправду афоризм на любой случай жизни, – весело ответила она. – Понимаю, ты профессионал и все такое, но вообще-то ожидала побольше энтузиазма. Согласись, одна стрижка чего стоит. Видел бы ты неописуемую радость моего парикмахера, когда он взялся кромсать сеченые кончики. Не хочешь с нами?

– Не получится, – Логан уже начал после тренировки Холли убирать на место гантели. – У меня еще сегодня клиент и следующий завтра в шесть утра.

Аманда и не думала скрывать разочарование.

– Да ладно, к полуночи дома будешь. Мы даже ужинать не пойдем, даю слово.

– Я же сказал, у меня клиент через пятнадцать минут, – вежливо повторил он.

– Можем потом встретиться.

– Прости, детка, сегодня не могу, – раздраженно сказал он и, схватив полотенца и бутылку с моющим средством, принялся протирать после Холли тренажеры.

– Как хочешь, – вздохнув, сказала Аманда и сменила тактику. – Может, мы потом все-таки сходим куда-нибудь с каким-нибудь парнем из команды.

– Только запомни, – указав на дверь, ответил Логан, – твоя новая подруга не привыкла быть в центре внимания. Тебе не стоит сразу бросать ее в омут.

Он отреагировал, и она это отметила. Аманда мило улыбнулась.

– Ах, Логан, не говори глупостей. Я не собираюсь ее никуда бросать. Просто хочу познакомить с ребятами из команды. Если, конечно, ты не думаешь, что это неудачная идея. Или ты против?

– Почему я должен быть против? – слишком быстро сказал Логан. – Если только ты чего-нибудь не задумала.

– Что я могла задумать? – поинтересовалась Аманда, следуя за ним по пятам, пока он делал свое дело.

– Ой, ну не знаю, ревность у меня вызвать, например? – распыляя дезинфицирующее средство на силовой тренажер и быстро вытирая его, просто сказал он.

– Ты ведь не из ревнивых, или забыл?

Оторвавшись от работы, Логан бросил быстрый взгляд на дверь раздевалки – хотел убедиться, что Холли по-прежнему внутри и не появится в самый неподходящий момент. Он приблизился к Аманде и понизил голос:

– А может, все дело в не такой уж завуалированной попытке преображения?

Аманда изобразила на лице ужас, при этом в душе безмерно обрадовавшись. Он таки заметил.

– Такое впечатление, что мы говорим о тебе. Ты уж прости, что нарушаю твои «пигмалионовские» планы, но для Холли пришло время начать жить в реальности, и, по-моему, чем скорее, тем лучше. И при чем здесь преображение? Спортивная одежда, которая ей впору, и стрижка, в которой давно назрела необходимость?

Логан вернулся к работе, испугавшись, что она слишком близка к правде.

– Ты забыла – ведь я тебя хорошо знаю. Как раз в твоем стиле – сотворить что-то такое, рассчитывая вызвать у меня реакцию.

– Сработало? – спросила она с явной надеждой.

Логан продолжал протирать силовые тренажеры. Если чутье Аманды уловило, что только что происходило у него внутри, ее не остановишь.

– Просто я бы не хотел, чтобы ты заронила ей в голову мысли, которым не суждено сбыться, – отказываясь отвечать на вопрос, сказал он.

– Спасибо, что пояснил. Прости, виновата. Рада, что ты не против, – сказав это, Аманда подошла к закрытой двери и громко постучала. – Давай, Холли. Если мы поедем прямо сейчас, то успеем на поле посмотреть разминку с битой!

– Почему я должен быть против? – проворчал он и понял, что повторяется. И попробовал замять это как бы случайно оброненной следующей фразой: – Просто сделай нам всем одолжение: не давай ей приближаться к Аарону Макалистеру. У этого на стойке кровати зарубок больше, чем у Хью Хефнера. Не хотелось бы, чтобы ее больно обидели или чтобы ей понадобился курс пенициллина.

– Фу. Надо же. И Чейз то же самое сказал. Хотя ни тебе, ни ему говорить это было необязательно. Да у этого Аарона на лбу написано, что он слизняк, и это очевидно еще до того, как он с тобой поздоровается. Я скорее думала о таких, как Трой Миллер. Недавно разведен, немного стеснительный и закрытый. Он ужасно симпатичный, и, если я правильно помню, его бывшая жена была из любительниц хрусткой гранолы и матерей всего сущего.

– Как вежливо ты описала тот факт, что она не фотомодель. А тебе не приходило в голову, что, может, он поэтому и развелся? – колко заметил Логан. – Может, Трой понял, что может рассчитывать на бо`льшее.

Теперь уже прищуриться пришлось Аманде.

– Логан, ты хоть понимаешь, как поверхностно это звучит? Лучше сделаю вид, что ты этого не говорил и отнесу твою невоспитанность на счет моих придирок к тебе. А что, если ты сознаешь, что Трой может всерьез заинтересоваться такой, как Холли, и просто пытаешься уговорить себя, что она не так уж привлекательна.

У него хватило такта выглядеть пристыженным.

– Пусть будет первый вариант, и считай, что мое терпение вот-вот лопнет. То, что я сказал, низко. Признаю. Но я уже начинаю задыхаться под натиском твоих добрых намерений. Холли мне друг. Почему тебе этого недостаточно?

– Да потому, что глубоко внутри – я знаю – этого недостаточно для тебя, – без тени сомнения сказала Аманда. – А ты просто слишком упрямый, чтобы в этом признаться.

– Это я упрямый? Ну что ж, придется поверить тебе на слово. Ты же у нас ходячий толковый словарь, – сказал Логан, страшно недовольный, что ее план, по сути дела, сработал. Весь последний час тому доказательство. – Я понял: ты считаешь, что помогаешь мне в этом, но Аманда, пожалуйста, умоляю тебя. Оставь все как есть.

В ответ на его мольбу дверь раздевалки открылась. Из нее вышла Холли в белых джинсах, лиловой блузке фасона «бэби-долл» и босоножках на платформе с ремешками. Брюки были в обтяжку, они плотно облегали бедра, не выявляя ни выпуклостей, ни видимой линии трусиков. Блузка с буфами на плечах демонстрировала ее теперь уже хорошо накачанные руки, а также обрамляла и придавала форму ее пышной груди; она сужалась прямо под грудью и расклешивалась поверх вновь обретенной талии. Знакомый аромат «CK One», которым она обычно пахла, заменили дорогие духи, аромат которых был легче, свежее, сексуальнее и, казалось, как по волшебству, исходил от того места, где она стояла, и в рекордное время достиг его носа. Постриженные по-новому волосы были уложены назад с помощью геля и сохраняли влажную структуру, из-за чего ее глаза сверкали, как два изумруда. Красивые губы были тронуты блеском. Она слабо улыбнулась Аманде и Логану.

– Я готова, – произнесла она.

Логан с усилием сглотнул слюну, пытаясь не обращать внимание на оживление в паху, и мысленно перебрал в голове список женщин, по чьим номерам он начнет звонить с мобильника, как только закончит тренировку с последним клиентом.

Он пожелал им хорошо провести время.

Глава 11

Аманда была неумолима. Она использовала любую возможность, чтобы свести Холли и Логана вместе. Матчи «Кингс», ужины, театр. Логан сразу решил, что, если он не заезжает за Холли, не платит за нее, не отвозит домой и не целует на прощание, это не называется свиданием.

И, сказать по правде, компаньонкой Холли была отличной. Ей даже удавалось нарушать публичные проявления нежности между Чейзом и Амандой, и она частенько брюзжала вместе с Логаном, выражая их общее раздражение неуемностью их чувств. Однако чем больше Аманда прорабатывала свои идеи, тем больше Логан оказывался в роли шофера, тем чаще он все-таки оплачивал счета. И все навязчивее была его мысль о том, что случится, если завершить вечер, прижавшись губами к губам Холли.

И Логан стал ни с того ни с сего звонить и приглашать Холли в кино и погулять, а иногда и просто спрашивать, как у нее дела. Это казалось таким естественным – ведь подъемы и спады их повседневной жизни переплетались друг с другом вокруг общей цели. Холли всегда была рада его звонкам и никогда не навязывала ему переживаний или бесконечного явного флирта. Она мало знала о спорте, не считая кое-какой информации о «Кингс», и была не против узнать о них больше. Зато она довольно много знала о хоккее, повторяя, что любовь к хоккею считалась долгом каждого благородного канадца. Она с желанием и почти детской любознательностью соглашалась на все, что бы он ни предложил. Для него это было все равно что дружить с парнем, вот только время от времени ему приходила в голову мысль о сексе с ней – с тех пор, как к концу тренировки он стал представлять, как она выглядит без одежды. Теперь проводить растяжку ему было еще труднее. Как только она послушно ложилась на мат, он чуть ли не слышал, как ее тело, которое стало более упругим и более пропорциональным, теплое и лоснящееся от упражнений, призывно ожидало его прикосновений.

Влажные от пота волосы рисовали у него в воображении, как она могла выглядеть возбужденной, жаждущей секса или просто выходящей из душа. Ему составляло большого труда не смотреть за правильный треугольник влаги, образовывавшийся у нее между ног и, казалось, зазывавший его зарыться туда лицом.

Свой непрофессионализм и одержимость Логан самому себе объяснял просто. Холли была первой допущенной в его личную жизнь женщиной, которая не желала его ни в сексуальном, ни в каком-либо другом смысле. Здесь не было ни уловок, ни скрытых замыслов. Ее полностью устраивала его роль наставника и друга. От дружбы он и сам получал огромное удовольствие, хотя и было несколько непривычно. Зато это в его глазах добавляло ей очарования, которое он, без сомнения, научится не принимать в расчет. Ему нужно было просто выждать.

Было начало сентября, четверг. У Чейза был свободный вечер, и он пригласил Логана пойти вместе с ним и Амандой в небольшой паб недалеко от их дома, чтобы сыграть в бильярд и выпить пива. Кабак был маленький и уютный, в углу стоял устаревший автомат для игры в пинбол, а рядом – проигрыватель с песнями, охватывающими целые десятилетия. На стене висела потрепанная мишень для игры в дротики. Бильярдный стол занимал чуть ли не половину помещения кабачка. Прямо у входа было пять столиков и бар стульев на двадцать. Хотя здесь было чисто и опрятно, сомневаться не приходилось: «МакДаффс» был забегаловкой, из которой не выветривался слабый аромат недавно опрокинутого кега и наспех подтертого пола. Уокеры ходили сюда с тех пор, как случайно набрели на заведение, переехав в особняк, построенный Чейзом по индивидуальному проекту тремя годами раньше. Разведывательная экспедиция – так Чейз называл вылазки наугад, в которые пускался, если оказывался на пару дней в новом городке. Он брал напрокат автомобиль, садился в него и, не прибегая к помощи навигатора, ехал куда глаза глядят, удовлетворяя свою жажду странствий и возникающее время от времени желание побыть одному. В машине ему было гарантировано личное пространство, которого он иногда жаждал, но не всегда мог снискать. Когда к его выездам стала присоединяться Аманда, она занимала пассажирское сиденье, и вдвоем они отправлялись исследовать разные припрятанные уголочки и закоулочки, которые только были на свете. «МакДаффс» они обнаружили, когда как-то вечером заехали на его пустую парковку, спасаясь от внезапного проливного дождя, и будто бы набрели на оазис. В тот раз они с Амандой провели несколько часов, болтая с хозяином, который не распространялся об их неожиданном появлении, а лишь настойчиво просил завсегдатаев заведения, чтобы те тоже держали язык за зубами. Кабачок стал местом, где они имели возможность укрыться от преследовавшего Чейза статуса знаменитости, но при этом выйти в свет и расслабиться.

Хотя Чейза ужасно удивило то, что Логан привел с собой Холли, виду он не показал. Только быстро взглянул на жену, которая одарила его торжествующей улыбкой.

– Что ж, сэкономила на звонке, – шепнула Аманда Чейзу, когда вновь прибывшие уже подходили, уверенная, что упрекнуть ее он уже не успеет.

– Перестань, – одними губами ответил Чейз и тут же улыбнулся Логану с Холли. – А вот и он. Привет, Холли. Он уломал тебя на дешевенький кабачок?

– Да вот не знаю, – положив сумочку на барную стойку, оглядевшись и удовлетворившись увиденным, сказала Холли. – Здесь чувствуешь себя по-домашнему, и к этому легко привыкнуть.

Аманда тут же воспользовалась моментом.

– Вот видишь, Логан? Выходить из лимузина в дорогом районе – это не для каждой девушки.

– Да, Аманда. – Логан вздохнул и театрально поднял глаза к небу. – Подтверждаешь раз за разом. Я как раз подумал, что последняя идеальная девушка уже занята. Подумать только, а я уже собирался спросить Чейза, нельзя ли тебя клонировать.

– Нет уж, дудки. – Чейз заботливо обнял жену за плечи и, прижав к себе, поцеловал в лоб. – Есть такие особенные, единственные в своем роде, которыми делиться не принято.

– Как и ты, малыш, – ответила Аманда, прижимаясь к нему.

– Не говоря уже о том, что я едва успеваю за проделками одной, а представьте, какие бесчинства учинит ее имитация! – добавил Чейз, снова целуя ее.

Аманда игриво пихнула мужа в бок.

– Ты найдешь способ жениться на нас обеих.

– А она, знаешь ли, права, – согласился Логан и посмотрел на Холли. – Умрет, но найдет.

Наконец Чейз разжал объятия и потянулся за пивом.

– Но какой бы это был уход, друзья мои, какой уход!

– Наверное, если отвезти обеих в Юту, все может получиться. – Холли, немного ощущавшей себя лишней, хотелось что-то сказать. И вот оно, напоминание: Логан пришел в сопровождении вполне пригодной женщины, но предпочитал создать копию в соответствии со своим хорошим вкусом.

За нервным смехом в воздухе тяжело повисло неловкое молчание.

– Ну что, Логан? Не желаешь ли поиметь бледный вид за бильярдным столом? – почувствовав всеобщую неловкость, предложила Аманда. – А ты, Холли, играешь? Можно тогда парами.

– Нет, не играю, – призналась Холли. – Ну то есть я попробую, конечно, но скорее буду помехой.

– Ну, так тому и быть, – украдкой улыбнувшись жене, любезно сказал Чейз. – Я тоже этот раунд отсижусь. А потом сыграю с победителем.

Аманда моргнула и посмотрела на него широко раскрытыми невинными глазами, застенчиво улыбнулась в ответ и наклонилась к нему, чтобы поцеловать в губы.

– Смотри за ним, Холли, – отпрянув от мужа, но не отводя от него взгляда, сказала она. Аманда подмигнула Чейзу, повернулась и продефилировала к бильярдному столу. Логан пожал плечами и, для Холли, сымитировал движение, будто запихивает два пальца в рот, реагируя на еще одно принародное проявление нежности, которое их силой заставили наблюдать. Он повернулся и пошел играть в бильярд с Амандой.

Холли и Чейз остались одни в дальнем конце бара. Тут и там сидели посетители, но все они знали Чейза как завсегдатая и, сразу поприветствовав его, предпочли оставить его в покое. Опершись о бар, Холли и Чейз наблюдали, как Аманда и Логан старались запугать друг друга, пока она ставила пирамиду, а он натирал кий мелом.

– Знаешь, все будет хорошо, – тихо сказал Чейз, будто бы ни к кому конкретно не обращаясь.

– Я знаю, – повернув к нему голову, быстро сказала Холли, всей душой желая прекратить разговор, даже не начиная, и боясь даже подумать, в чем состоит скрытый смысл туманного замечания Чейза.

Чейз так же тихо продолжал, с виду поглощенный игрой, происходившей примерно метрах в шести от них.

– Я теперь вижу, как ты на него смотришь. Когда точно знаешь, что он не видит.

– Это так заметно? – спросила она, и ее лицо омрачило беспокойство. Что он имел в виду, стало ясно как божий день, и перед ней уже встала новая проблема, гораздо больше предыдущей. Теперь она переживала, что раз Чейз все сразу понял, то ей больше не удавалось это скрывать.

Он повернулся к ней и улыбнулся, и его пронзительные сине-зеленые глаза светились знанием.

– Для меня – да. Девушка, с которой я познакомился летом, уже не та. Но опять же, та девушка теперь другая во многом, не так ли?

Холли почувствовала, что краснеет под его приветливым взглядом, и порадовалась тусклому освещению в баре. Чейз был очень симпатичный, но отличался от Логана. У него была доступная привлекательность, к которой Холли выработала сопротивляемость, преодолев первоначальное любопытство по отношению к нему. Он мог бы быть высокомерным, но она с удивлением обнаружила, что он мягкий и непретенциозный, воспринимающий все, что происходит вокруг. За последние несколько месяцев она провела в его компании так много времени, не позволяя себе никогда видеть в нем что-то большее, чем обожаемого мужа новой подруги, но теперь, когда внимание Чейза было сосредоточено на ней одной, Холли ничего не оставалось, как отдать ему должное. И вместе с его привлекательной, знающей улыбкой у нее наступило просветление. Он не вел светскую беседу и не стремился что-то выпытать. Он просто понял, в какую она попала передрягу. Все, что она слышала от Аманды, читала и видела с безопасного расстояния, оказалось правдой. Чейз был непредвзятым и внимательным, а также настоящим романтиком в душе. И если Холли солгала бы ему о том, что было предметом начатого им разговора, он бы в ней разочаровался. Сама до конца не понимая почему, разочаровать его она не хотела.

– Перемены – это хорошо, так ведь? – Постаравшись придать голосу уверенность, она поднесла пиво к губам.

– Конечно, особенно когда они связаны с заботой о здоровье. – Чейз с готовностью согласился и снова сосредоточил внимание на бильярде, как раз когда Аманда решилась на удар через стол. Он наблюдал, как она наклонилась, чтобы прицелиться, ее дородная задница попала прямо в поле его зрения. Будто чувствуя на себе его взгляд, Аманда осторожно посмотрела через плечо, встретилась с ним взглядом и, едва заметно изогнув полные губы, приступила к удару с оттяжкой. Как только она аккуратно выполнила удар, Чейз перевел внимание на Холли, его лицо по-прежнему сияло фирменной улыбкой провинциального мальчишки. – Прошу прощения. Она знает, что, когда я смотрю, как она играет в бильярд, становлюсь как безумный. А когда придем домой, она и сама будет не прочь поразвлечься.

Холли почувствовала, как новое тепло залило ей щеки, на этот раз от явного смысла сказанного. Холли не знала, то ли Аманда потом окажется у него поперек колен, то ли будет в пух и прах соблазнена или и то и другое. Холли было до сих пор странно быть в курсе деталей частной жизни Чейза и Аманды, несмотря на то, что он, как ей показалось, без особых трудностей походя упоминал о ней. Холли размышляла, не было ли его замечание способом дать ей понять, что его нынешний личный интерес к Холли ни в коей мере не был нарушением границ. И если так оно и было, ей были ясны стоящие за этим причины. В Чейза, по-видимому, по сто раз на день кто-нибудь влюблялся – то, как естественно он проявлял заботу о людях, в сочетании с внешней привлекательностью, вполне можно было истолковать неправильно. Однако совершенно очевидно, что Чейз Уокер был однолюб. Холли ощутила легкий укол зависти. У Аманды был мужчина, открыто признававшийся, что он от нее не просто без ума, а на грани помешательства.

– Единственный человек, которого мне удалось довести до сумасшествия, это я сама, – пробормотала Холли.

Чейз дал волю смеху.

– Классная шутка. Аманда все время говорит, что с тобой не соскучишься.

– А что тебе говорил Логан? – выпалила она, быстро оглянувшись на бильярдный стол. Она решила, что если игра, как говорится, была окончена, то ей можно было обойтись без всех этих потуг на имитацию безразличия.

Чейз перестал смеяться, но улыбка осталась. Он скрестил руки на массивной груди.

– Ах да. Логан. Что мне говорил Логан? Наверное, правильно было бы спросить, чего он мне не говорил? – размышлял он вслух.

Холли немедленно пожалела о своем вопросе и попыталась взять свои слова назад.

– Не хочу ставить тебя в неловкое положение, Чейз. Он твой друг. А мне ты ничего не должен. Забудь, что я спросила.

– Ну-ка, погодите, дамочка. Даже ответить не дали, – растягивая слова, медленно сказал Чейз, повернулся спиной к бильярду, сел на стул и оперся локтями о барную стойку. Холли последовала его примеру, а Чейз подал знак Глену, бармену, что им бы, мол, пива свежего. Глен был тихим, приятным «синим воротничком» лет тридцати с небольшим, c парочкой татуировок и дружелюбным взглядом голубых глаз. Он прекрасно обслуживал Уокеров и Логана за хорошие чаевые, а не за их статус знаменитостей. Всего пара секунд, и он поставил перед ними четыре свежие бутылки.

– Чейз, те две я открывать пока не буду, – сказал Глен и откупорил две бутылки, глядя Холли прямо в глаза, улыбаясь и кивая. – На случай, если они нагреются до того, как Аманда и Логан соберутся пить и вы захотите заменить их на холодные.

– Спасибо, Глен, – ответил Чейз и положил на стойку полтинник.

– Логана я знаю почти полжизни, – когда бармен, принесший ему сдачу, удалился на безопасное расстояние, задумчиво сказал Чейз и глотнул из новой бутылки. – Конечно, лучшую ее половину. Не уверен, что без него сумел бы не сойти с дистанции. У нас много общего. Нам нравится видеть результаты упорной работы. Мы знаем, что нам в жизни привалила удача и что мы, и только мы можем отвечать за собственное счастье.

– Молодцы вы, – ответила Холли и сделала глоток пива. Как легко, должно быть, поддерживать такой образ мыслей, когда тебе все удается, думала она.

– Конечно, легко брать за основу такой подход, когда тебе все время сопутствует удача, – сказал Чейз, будто прочитав ее мысли. – Но у меня нет твердого убеждения, что одно автоматически следует за другим. Если ты готов противостоять ударам судьбы, тебе в конце концов достается меньше ударов.

– Ох уж эти превзошедшие самих себя люди и их вдохновляющие формулировки! – сделав большой глоток пива, порывисто заметила Холли. Она никогда не пила много алкоголя – ее слабостью всегда была еда. Выпив совсем немного, она почувствовала себя уверенней.

– Опаньки. – Чейз рассмеялся, заметив ее теперь уже полупустую бутылку и новообретенный скептицизм. – Нам теперь что – беспокоиться, что тебе море по колено и ты будешь одну за другой опрокидывать?

– Нет. – Борясь с мучительно отрыжкой после быстро выпитой браги, Холли осушила бутылку и поставила ее на стойку. – Только мне кажется, что вы оба слишком много времени потратили на чтение Дипака Чопры[26] или Тони Роббинса[27].

– Ну вообще-то мы вместе с Логаном в Калифорнийском университете в Ирвайне прошли курс философии, но я не думаю, что сильно прислушивался, – в раздумье пробормотал Чейз.

– Как же так получилось? Вам, качкам, понадобились какие-то гуманитарные зачеты?

– На самом деле я, кажется, проспорил. Или он меня подбил освободиться от предрассудков и суеверий. Может, и то, и другое. В любом случае я-то с его помощью все сдал в лучшем виде. Мой подход к жизни всегда был намного проще, чем у Логана. Я всегда хотел «все или ничего». Увидел, опознал, справился. Он же всегда был более рассудительным. – Чейз указал на неоткрытую бутылку на стойке и, не дождавшись ответа Холли, открутил крышечку и поставил пиво перед ней.

– Вот в это я верю, – заметила она, не сделав попытки взять бутылку.

– Если не считать теории «без труда не вынешь и рыбку из пруда», – допив пиво и открыв себе другую бутылку, сказал Чейз. – На нее мы оба подписаны.

– И это меня не удивляет, – сухо сказала Холли.

– Мне нравится думать, что мы хорошо соблюдаем баланс интересов.

– Я еще всегда считала, что вы сделаны из одного теста. – Холли потянулась за пивом. Она слишком много наговорила – а все потому, что перестаралась с алкоголем, – и была на волоске от того, чтобы обидеть парня еще одним ехидным замечанием. Оставалась одна надежда – свалить все на то, что она пьяна.

Однако Чейз обижаться не собирался. С минуту он добродушно смотрел на нее.

– В чем-то, возможно. Но не во всем, – наконец сказал он.

– В чем, например? – спросила Холли. Ей надо было знать.

– В женщинах. – Он опять улыбнулся. – В чем и заключается добрая половина твоей проблемы.

– Не поняла, – сказала она, осознав, что они добрались до главной части разговора. Она услышит такое, чего, как она считала, не сможет вынести. Ей вдруг сильно захотелось приложиться к пиву, но она сдержалась.

Чейз помолчал, и Холли поняла, что он обдумывал то, что собирался сказать.

– До знакомства с Амандой у меня было много женщин. Я считал, что от меня этого ждали, вроде как часть профессии.

И это в корне отличается от Логана, – с сарказмом подумала она, вспоминая красавиц у Логана в Facebook. Не то чтобы это потребовало напряжения памяти – истязая себя, она заходила на его страничку каждый день и знала все его фотки назубок.

Чейз продолжал:

– И каждая женщина, с которой я знакомился или встречался, была по-своему уникальна. Не всегда дело было в мгновенном влечении. Конечно, влечение какого-то рода должно было присутствовать, но понятие это было широкое. Женщина не должна была иметь определенную внешность или подходить под определенный шаблон.

– Наверное, ты говоришь о типаже. Все нормально, Чейз, можешь так и говорить, – сказала Холли, при этом внутри у нее все скрежетало. И скрежетало не от спиртного.

– Ладно. Типаж. В моем случае он отсутствовал. Для меня имело значение только, какое у меня было настроение. А Логан… совсем другое дело. Его внимание всегда привлекал определенный тип внешности, и, сколько я его знаю, он не отошел от него ни разу.

– А вот я под него не подхожу, – взявшись отдирать этикетку с бутылки «Coors Light», грустно заключила Холли.

– Нет. Не подходишь, – мягко подтвердил Чейз. – Но именно этот факт я считаю ужасно любопытным.

– Правда? – Она перестала теребить бутылку и с надеждой посмотрела на Чейза. – Почему же?

– Ты ведь здесь? – значительно произнес он. – Я точно знаю, что не предлагал ему тебя привести. Просто позвонил другу и спросил, не хочет ли он выпить с нами пива. Не потому, что твое общество не приветствуется, – с улыбкой добавил Чейз.

– И ты считаешь, это что-то значит? – Холли оживилась, ей ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ. Логан действительно позвонил внезапно и спросил, не хочет ли она пойти с ним. Ведь заранее они ничего не планировали.

– Честно говоря, не знаю, – искренне ответил он. – Вот Аманда к тебе привязалась, и наши выходы куда-то вчетвером во многих случаях организовывала она. Но случаи вроде сегодняшнего заставляют меня теряться в догадках.

– А что толку, – себе под нос пробормотала Холли. – Я примерно понимала, как было дело и как Аманда все это время подбивала Логана. Тут теряться в догадках не приходится.

– Вот что я точно знаю: Логан всегда был и есть в некотором смысле прохвост, и привязанность к женщине никогда не входила в его планы. Он никогда долго ни с кем не встречается. Как будто он сознает, как выглядит в глазах других, и считает себя этаким плейбоем. Я же говорил, что тоже думал, что от меня чего-то ждали? Вот и он, похоже, делает то, что, как ему кажется, от него ждут. Мы не очень лезем в дела друг друга, но мне необязательно быть Эйнштейном, чтобы разобраться в череде его девушек.

– И зачем, Чейз, ты мне все это рассказываешь? – прошептала она скорее испуганно, чем окрыленно.

– Мне кажется, тебе это сейчас нужно, – так же шепотом ответил он.

– Почему тебе вообще не все равно? – Она подняла на него глаза, зная, что в них уже плавала грусть.

– Потому что считаю, что ты заслуживаешь счастья, даже если и не с Логаном.

Холли моргнула и, с усилием проглотив ком в горле, кивнула.

Чейз благожелательно продолжал:

– И думаю, что быть с ним в таком тесном контакте становится все тяжелее. Он получает от этой дружбы все блага, при этом в полном неведении о том, что твои чувства изменились. Ты подыгрываешь, так как не рискуешь выдать себя и потерять его. Положение безвыходное. Но, знаешь, иногда не получить того, что хочешь, значит получить именно то, что нужно.

Холли понимала, что подтверждать то, что Чейз и так знал, смысла нет, поэтому пожала плечами и попыталась улыбнуться.

– Ну вот опять. Новые далайламаизмы.

Чейз хмыкнул:

– Думаю, здесь надо признать авторство «Роллинг Стоунз». А еще я думаю, что ты сильная – наверное, даже сильнее, чем сама считаешь. Я наблюдал, как ты добилась разворота на сто восемьдесят градусов одной лишь силой воли и решимостью, хотя Логан и приложил к этому руку. И даже если отношения с Логаном не пойдут желанным для тебя путем, это не значит, что они того не стоят. Его поддержка тебе не помешает. А его безразличие не означает, что ты его не заслуживаешь. Или что ты не фантастически сексуальная женщина.

Она опять моргнула, теперь уже улыбаясь без усилий, и смущенно опустила глаза.

– Спасибо, Чейз.

– У тебя так много задатков. Это же ясно как божий день. Не забывай об этом. И даже если ты, возможно, не подходишь моему упертому другу, это не значит, что не существует множество мужиков, которые бы в два счета в тебя влюбились.

Она смотрела на него, не находя слов. Никто никогда так с ней не разговаривал, даже Логан. И уж точно не Брюс. Не говоря уже о родителях. И было даже не важно, что слова исходили от человека, совершенно в ней не заинтересованного. Они были искренними. И тогда она вдруг заметила его, даже в тусклом освещении бара, и удивилась, что раньше ничего не замечала.

– У тебя шрам, – в недоумении произнесла она.

Чейз проследил за ее взглядом, поднял руку и, машинально коснувшись места над левой бровью, провел пальцами по шершавой выпуклости на коже длиной примерно в четыре сантиметра.

– А, это? Да-а, в меня попал фол-бол[28], рикошетом отлетевший от угла дагаута, дело было еще в колледже. Такое раз в сто лет бывает. Я даже его не видел. Если посмотреть вблизи, то увидишь, что рисунок шрама похож на бейсбольный шов. А мяч тот оказался вроде снаряда. Логан сказал, что мне повезло, так как попал он в самую твердую часть головы. Я так и не разобрался, хотел ли он этим меня оскорбить.

Шрам его никак не портил. Даже, наоборот, добавлял ему суровости. Но каким-то образом эта крошечная отметина делала его настоящим, и Холли это успокаивало. Ее с самого начала пути окружали люди, до которых, как ей казалось, она недотягивала и постоянно искала подтверждения, что кто-нибудь, любой из них, прочувствовал, как это: быть на ее месте. А несовершенство все это время было прямо перед глазами и принадлежало самому неожиданному соискателю. Чейз Уокер оказался полностью состоящим из плоти и крови, размышляла она. И в ту же секунду Холли стала его колоссальной поклонницей.

– Холли, – мягко, но настойчиво сказал Чейз, – по поводу того, что я говорил. Ты поняла.

– Что поняла? – закончив партию, вклинилась в разговор Аманда.

Чейз выпрямился и невзначай развернулся на стуле, раздвинув ноги, чтобы получилось некое пространство. Взяв жену за талию, он привлек ее к себе и устроил в этом пространстве.

– Поняла, что подслушивать невежливо. – Его ответ прозвучал как полная нежности смесь подколки со взбучкой.

– Это кто же подслушивает? – немедленно отреагировала Аманда. – Я же не прячусь за занавеской или что-то в этом роде. И не виновата, что вы были так увлечены беседой, что не услышали, как я сказала, что теперь ваша очередь.

– И ты, видимо, проиграла? – спросил Чейз, медленно переместив руку с талии на бедро. Он оглянулся на бильярдный стол, где Логан ставил пирамиду.

– Да, проиграла. – Аманда надулась, больше чтобы доставить удовольствие мужу, чем от горечи поражения в бильярд. – И нечего заминать тему.

– И какая же была тема, я что-то не помню? – невинно спросил Чейз, нарочно вызывая у нее раздражение.

Аманда сердито фыркнула и повернулась к Холли:

– Холли, что же ты там поняла?

– М-м… я… ну… – мычала и заикалась Холли. Чейз вел себя уклончиво. Но она поняла, что на самом деле он спасал ее от признания, что она последние несколько месяцев вела себя как дурочка.

Чейз плавно перевел разговор, избавив Холли от дальнейшего заикания.

– Я просто напоминал Холли, чтобы остерегалась разных прохвостов, рассчитывающих с выгодой воспользоваться положением молодой привлекательной вдовы с парой долларов в кармане.

Ого, – подумала Холли, – парень что надо. Маленькая святая ложь, завернутая во всякого рода правду. Ей действительно следовало остерегаться, но только определенного прохвоста, и украл он только одно – ее сердце.

Аманда, похоже, удовольствовалась этим объяснением и снова повернулась к Холли:

– А он, знаешь ли, прав.

– Кроме того, я хотел уверить ее в том, что на свете есть множество действительно хороших парней и что ей следует научиться замечать разницу, – добавил Чейз и ободряюще улыбнулся Холли. – Ну, к тому времени, когда она будет готова начать с кем-то встречаться.

На лице Аманды мелькнуло выражение крайнего ужаса и тут же исчезло. Неопределенно улыбнувшись Холли, она освободилась из объятий Чейза и отошла на несколько шагов. Потом она медленно повернула голову назад, в направлении мужа и, направив на него холодный взгляд, с натянутой улыбкой сказала:

– Ах, вот о чем он речь вел!

На пылкий взгляд жены, находившийся вне поля зрения Холли, Чейз ответил удивленно поднятой бровью и чересчур терпеливым и в то же время сопереживающим выражением:

– Да, именно об этом.

– О чем? – Уставший ждать Чейза у бильярдного стола Логан, вернувшись в бар, услышал конец диалога. Заметив пустые бутылки, он обратился к бармену.

– Слушай, Глен, сделай-ка нам еще по одной.

Аманда, снова скользнув недовольным взглядом в сторону мужа, с превеликой радостью снабдила Логана ответом на его вопрос:

– Да вот Чейз как раз говорил Холли обо всех хороших парнях, которые есть на свете, к тому времени, когда она будет готова начать с кем-то встречаться.

– Правда? – беспечно ответил Логан, хотя в душе ему хотелось без обиняков объяснить другу, чтоб не лез не в свое дело. Он засунул руку в карман, чтобы достать деньги и оплатить заказ. – Вот интересно: как можно целиком и полностью женатого мужчину и завязавшего «жиголо» признать экспертом по этой теме?

– Ты что, сейчас назвал моего мужа «жиголо»? – спросила Аманда, не зная, то ли насторожиться, то ли расхохотаться.

Логан пожал плечами:

– «Жиголо», бейсболист – какая разница.

Холли раскрыла рот от удивления – она чувствовала, что подспудно происходило что-то странное, но разобраться, что к чему, не могла. Все вдруг очень оживились и будто бы обменивались двусмысленными фразами. В одном она была убеждена: слово «жиголо» ласковым прозвищем не было.

Чейз определенно развеселился.

– Давненько ты меня так не называл. Напился, что ли?

Логан ответил обычной их шуткой для своих, родившейся еще в колледже:

– Пока нет. – Независимо от того, насколько пьяны они тогда бывали, «пока нет» было стандартным ответом на этот вопрос, даже если давали его, склонившись над унитазом. Логан взял одну из четырех принесенных Гленом бутылок и сделал из нее большой глоток, довольный, что удалось не вызвать подозрений.

– А сегодня напиться входит в твои планы? – спросила Холли, радостно предвкушая, что увидит Логана бухим, что было бы чудовищным отходом от его всегдашнего самообладания.

Логан отрицательно покачал головой, на его губах играла легкая улыбка.

– Не думаю.

– А жаль, – сказала Аманда, временно отвлекшись от раздражения на мужа. – Не думаю, что когда-нибудь видела его пьяным.

– Не видела, – заверил ее Логан, пока Глен отдавал ему сдачу с двадцатки. – Сдачи не надо.

– Спасибо, друг, – опершись на барную стойку, сказал бармен. – Кто-то произнес слово «пьяный»? Кому-нибудь вызвать такси?

– Нет, Глен, все хорошо, – помотав головой, добродушно сказал Чейз. – Моя жена с подругой надеялись, что увидят в этом состоянии Логана. Просто им невдомек, что бухой Логан, являясь неиссякаемым источником ударных фраз, представляет собой жуткое зрелище.

– Зачем парню вообще напиваться, когда с ним симпатичная дама, которую надо проводить домой и поразить? – вслух размышлял Глен.

– Ой, меня ему поразить не надо, – быстро пояснила Холли, чтобы спасти себя и Логана от конфуза. – Я уже им поражена. И потом, мы просто друзья.

Глен резко выпрямился:

– Ну-ка позвольте, позвольте. Логан, это не твоя девушка?

– Нет, – хором ответили все четверо, каждый своим тоном и голосом.

Положив обе руки на барную стойку, Глен сначала внимательно изучил в значительной степени разные выражения четырех лиц, а потом остановил взгляд на Холли и улыбнулся.

– Ну и ну, – медленно сказал он. – Это что-то.

Ответил на его улыбку один Чейз.

– Да. Это что-то, – согласился он.

По дороге домой в машине стояла оглушительная тишина. Холли было непривычно: им всегда было о чем поговорить. Логан даже не включил обычное радио. Настроение у него было на взводе, а самой Холли включать было неудобно. Они впервые вместе выпивали, если его два пива вообще можно было считать выпивкой. Она же выпила намного больше и оттого была в невыгодном положении.

– Все в порядке? – наконец спросила Холли.

– Конечно, – коротко ответил он. – Почему ты спрашиваешь?

– Да так. Просто ты что-то молчишь.

– Тяжелый день, – глядя прямо вперед, быстро сказал он. – Устал.

– Могли уйти пораньше.

– И испортить тебе веселый вечер? – с долей сарказма сказал Логан. – Еще чего.

Она что, напилась и повела себя неосмотрительно или он просто устал, а она домысливает? Холли сосредоточилась на том, чтобы говорить внятно.

– Не то чтобы я там сильно веселилась. Тебе не надо график из-за меня менять.

Холли откинула голову на подголовник и прикрыла глаза. Несколько минут стояла тишина, которую в конце концов нарушил Логан.

– А этот бармен тобой заинтересовался, – как бы невзначай сказал он.

Она выпрямилась:

– Глен? Да-а. Он приятный.

– Похоже, вы с ним вполне по-свойски общались.

– Да? Потому что он угостил меня стопкой… как там называлась эта штука?

– «Goldschläger».

– Ах да. «Goldschläger». Классная штука. А ты знаешь, что там плавают хлопья из чистого золота? – Холли вспомнила сладкий коричный шнапс, который легко пился, а потом вспыхнул внутри жарким огнем.

– Кроме того, в нем градусов девяносто крепости, – ответил Логан. – Посмотрим, понравится ли он тебе завтра, когда я возьмусь за тебя в спортзале.

– Ведь он нас всех угостил, – сказала она, пропустив мимо ушей его замечание, что она утром об этом пожалеет.

– Да мы ему полтинник чаевых оставляем каждый раз, когда приходим. Сегодня он впервые сделал что-то подобное. Полагаю, чтобы поразить тебя.

– Наверное, это объясняет, почему ты отказался от своей порции?

– Я же за рулем, – сказал он чуть ли не с упреком, как будто бы ей следовало это знать. – Мило с твоей стороны выпить и мою порцию.

Снова воцарилась тишина. Ну что такого? Она выпила пару стопок. И три пива. Холли искоса поглядывала на Логана, который сосредоточился на дороге. Боже мой, какой у него невероятный профиль! Ну почему он такой идеальный? Всегда полон самообладания. Почему бы ему не снизить бдительность, не напиться, не начать, например, к ней приставать, чтобы потом обоим пожалеть об этом? Между тем они ведут разговор, непохожий на все предыдущие. Ей казалось, что он чуть ли не обвиняет ее в чем-то или, что еще хуже, выражает ей неодобрение. Обидно.

– Наверное, ты с ним еще встретишься? – Логан старался сделать вид, что ему все равно.

– Почему ты так подумал? – быстро спросила она.

– Ну, ты взяла у него телефон.

– Он мне сам дал. А я не хотела показаться невежливой, – объяснила Холли.

– И ты считаешь вежливым взять у парня телефон и не позвонить?

– Ты считаешь меня невежливой? – вспыхнула Холли. Обида постепенно меркла, зато появилось негодование.

– Просто думаю, что если парень решил предложить тебе свой номер, то, видимо, считает, что есть шанс, что ты им воспользуешься.

– Или он кобель, дающий свой номер каждой встречной и поперечной. – Она рассмеялась.

– Согласен. – Он тоже нервно засмеялся. – Ну, видимо, вопрос тогда в том, сколько телефонов ты соберешь?

– Ого. Теперь я уже что-то вроде шлюхи, – заметила она с вновь появившейся обидой.

– Просто я думаю, что для тебя это внове и нужно быть осторожной, а то мужики могут не так понять.

– Теперь-то уж я в нее точно превратилась, – с вызовом сказала Холли.

– Извини. Я не хотел. – Логан попытался пойти на попятную, сознавая, что никак не может понять, почему вдруг испытывал такую неприязнь.

– Я не могу понять, ты чем-то встревожен или просто так меня оскорбляешь?

Он решил пояснить:

– Я хочу сказать, что обычно мужики свой номер дают, только если верят в возможность решительных действий.

– Ты же дал, – быстро произнесла она.

– Ну, это совсем другое дело. У нас с тобой деловые отношения. К тому же этот парень вообще не твой типаж.

– Никакого типажа у меня нет, – не то что у некоторых. Вторую часть она пробормотала себе под нос.

– Почему-то не могу представить тебя на «Харлее» за спиной у Глена-бармена, любителя татуировок.

– Ну, если так, может, я и позвоню – звучит интересно. И что ты имеешь против татуировок? – не без доли сарказма спросила она.

– Ничего не имею. Поступай как душе угодно. – Он изо всех сил пытался вернуться к небрежному тону, но видел, что не получается.

– Ну надо же. Усталость и пиво вызывают у Логана раздражительность, – шутливо заметила она, пытаясь идти тем же путем и облегчить разговор.

Снова возникло неловкое молчание. Холли предпочла бы, если она сделала что-то не так, чтобы Логан сказал бы ей об этом прямо в глаза. Один Чейз повел себя тактично. Когда Логан свернул на подъездную дорожку ее дома, она приняла одно решение. Ей необходимо было сделать так, чтобы они с Логаном отдалились друг от друга, хотя бы пока она не протрезвеет. Она была на грани совершения действий, о которых пожалеет, причем, пожалеет одна.

– Увидимся завтра, – напомнил он, когда она вышла из машины.

– К сожалению, – огрызнулась она, когда удостоверилась, что дверца машины захлопнулась и можно выплеснуть накопленную обиду.

Глава 12

Сдерживаясь, чтобы хорошенько не шлепнуть Аманду по заднице, Чейз отпер входную дверь и придержал ее, чтобы жена прошла в дом. Она скользнула мимо него с холодным и мрачным выражением, продолжая хранить молчание, о которое разбились все его вежливые попытки пообщаться с той самой минуты, как они покинули бар. Пока Чейз прощался с охранниками, которые привезли их домой, она поспешно прошла через прихожую и направилась прямо к причудливой формы винтовой лестнице. Где-то на середине высоченной лестницы она услышала, как закрылась входная дверь. Она резко остановилась, повернулась к Чейзу и с вызовом сверху посмотрела на него.

– Иногда ты просто не в состоянии вовремя заткнуться, – сухо сказала она, развернулась, ускорив шаг, поднялась наверх и скрылась в холле. К моменту, когда Чейз оказался у подножия лестницы, планируя устремиться за ней, он услышал отзвук хлопнувшей двери их спальни.

Аманда Уокер вошла в первую фазу истерики.

Все признаки налицо. Сколько он себя помнил, женщины закатывали ему истерики, часто именно в его интересах. Однако жена не была к этому склонна, по крайней мере к настоящим вспышкам. Он точно знал, в какой момент она вспылила. Определенно, все дело было в салфетке с номером телефона Глена.

Аманда из чувственной стала угрюмой, услышав, что Чейз дал Холли совет, и в ходе вечера все больше мрачнела. Когда они покидали бар и игривая словесная перепалка между Холли и Гленом вылилась в обмен телефонами, Чейз чувствовал, что у нее внутри все клокочет. Это был тот вид бессмысленного гнева, который она приберегала только для него, тем самым готовя почву для его любимого вида ссоры. Заинтригованный и возбужденный, Чейз поспешил вслед за Амандой вверх по ступенькам и вдоль длинного коридора, ведущего к их комнате. Он взялся за ручку, чтобы повернуть ее. Но она и не думала поддаваться. Дверь была заперта. Он легонько постучал.

– Ну же, Мэнди, открой. Давай все обсудим.

Ответом ему была лишь мертвая тишина. Выждав пару секунд, он снова постучал, уже немного сильнее, и сурово предупредил:

– Аманда Уокер, отопри дверь сию минуту, пока я не растерял чувство юмора.

На этот раз он услышал щелчок дверной ручки, дверь открылась. Его подушка вылетела в коридор и приземлилась на пол. Дверь с грохотом хлопнула и была немедленно заперта.

Как символично, – сказал он сам себе. У них было шесть полностью обставленных спален. Он взглянул на подушку, лежавшую на роскошном ковровом покрытии у его ног, и подождал за закрытой дверью еще минуту, пытаясь решить, как лучше всего справиться с таким поворотом дел, который казался ему все более неприятным.

В отношениях вроде тех, что были у них, существовали правила. Важные и местами негласные правила, которым надо было подчиняться во благо обоих партнеров, иначе отношения не только перестанут процветать, но будут обречены на провал. Если бы Аманда разочаровала или, хуже того, ослушалась, ответ был бы простым. Он бы сообщил ей, что ей предстоит взбучка, и она бы это приняла, зная условия выбранной ими совместной жизни. Чейз тогда бы стал действовать методично, даже бесстрастно. Опрокинуть, оголить, отшлепать… как положено. Зачастую она нарочно разворачивала именно этот план действий, предвкушая возбуждение от его реакции и жаждая его господства. Они довольно часто разыгрывали эту кокетливую сценку. Она понарошку не слушалась, он понарошку наказывал. Все это обычно сопровождалось бесконечным добродушным подтруниванием с обилием угроз и совершалось по личному выбору.

Но то, что происходило сейчас, было удручающе непривычным. Если она действительно на него сердилась, значит, руки прочь. И не важно, считал ли он ее гнев уместным или нет. Ему приходилось соблюдать границы. Когда он клал ее себе поперек колен, между ними не могло быть недопонимания, не могло быть вообще. И его нисколько не привлекала воображаемая ситуация, когда Аманда была бы уступчива до такой степени, что не могла бы с уверенностью высказать, что у нее на уме. Единственное, что ему оставалось решить, – сердилась ли она на него на самом деле. Ему хватило бы пальцев одной руки, чтобы сосчитать, сколько раз они по-настоящему ссорились, и каждый раз это было тяжело и болезненно. Он любил ее до такой степени, что мог из кожи вон лезть, чтобы поставить ее нужды во главу угла, и она отвечала ему взаимностью. А о чем кто-либо из них мог печалиться? Он жил как в сказке, а ее назначили там принцессой. Время от времени те требования, к которым обязывало положение, выводили ее из равновесия, и ей приходилось напоминать, что он сам был частью компромиссного соглашения и что хорошее в жизни, которая им счастливо досталась, безусловно, преобладало над плохим. Но те моменты были всегда не более чем всплесками, как правило, навеянными усталостью, и вскоре верх брал ее жизнерадостный характер.

Частью пожизненного везения Чейза было то, что он встретил и полюбил Аманду. Она не была ни избалованной, ни капризной. Чем больше он ей давал, тем меньше она хотела. Она была утонченной и хорошо воспитанной, ни разу не подвела его, когда они появлялись на публике. Она разделяла его жизненные ценности, понимая, как важно отдавать, и всегда с удовольствием принимая участие в той благотворительной организации, которую он решил представлять. Для внешнего мира она была образчиком доброты и милосердия. Пока он не оставался с ней наедине, и она становилась его восхитительной негодницей, способной взорвать его самые невероятные эротические фантазии. Она тешила его фетиш, как не делала ни одна женщина до нее, чтобы удовлетворить не только его, но и свои собственные нужды, при этом никогда не вызывать у него чувства вины. И с тех пор, как они поженились, он не мог припомнить, чтобы она хоть раз заблокировала ему доступ.

Из-за плотно запертой двери не доносилось ни звука. Чейз не отрывал от нее взгляда. В поведении жены не было заранее продуманной непочтительности или ребяческого желания вызвать реакцию на провоцирующий фактор. Никаких указаний, даже намека, на то, что она хочет его общества или хотя бы внимания. Внезапно Чейзу Уокеру захотелось и самому впасть в истерику.

– Мы не ложимся спать злыми! – неубедительно крикнул он в закрытую дверь. Удрученный, он взял подушку под мышку и ушел в гостевую спальню, поближе к комнате, где заперлась Аманда. С ощущением неловкости и пустоты он кинул подушку на кровать и вышел, направившись вниз.

Так и слонялся он бесцельно из комнаты в комнату в своем замке площадью более тысячи квадратных метров, как одинокий принц, жаждущий хоть чьей-нибудь компании. Он включил свет, который уже стоял на таймере, но тут же выключил его. Решил проверить, что все возможные входы и выходы были заперты, невзирая на обширную систему сигнализации, за которой круглосуточно следили охранники. Проходя мимо рабочего кабинета, он подумал, не посмотреть ли телевизор. Можно даже отправиться в домашний кинозал и посмотреть фильм. Решив не делать ни того, ни другого, он продолжал слоняться. Сделав остановку возле игровой комнаты, он подумал, не сыграть ли пару раз в пинбол, в Pac-Man или какую-нибудь еще полноразмерную аркадную игру из тех, что у него имелись. Тут он заметил бильярдный стол – суровое напоминание о том, как начинался этот неудачный вечер. А начинался он почти как и все остальные: с подначек и намеков и чего-то многообещающего. Он выключил свет, оставив игры без внимания. Дойдя до спортзала, он прикинул, не потренироваться ли: сделать короткую интенсивную пробежку, чтобы справиться с тревогой, вызванной внезапным гневом и самоустранением Аманды. Сквозь стеклянные раздвижные двери на внешней стене спортзала он увидел, как свет отражается в воде бассейна. Может, поплавать? А может, сначала пробежаться, потом поплавать?

Он вышел во дворик, обрамлявший бассейн, и вгляделся в глубины кристально-голубой воды. Прислушался к шуму водопада, который свободно струился в глубокой части богато украшенного бассейна, – эти звуки, обычно вызывавшие в нем чувство умиротворения и покоя, сейчас не вызывали ничего. Ночи уже стали холоднее, но система подогрева бассейна компенсировала бы это, реши он прыгнуть в воду. Да и джакузи всегда было наготове. Он шагнул в ту сторону и нахмурился. Какое удовольствие лезть в джакузи без полуобнаженной – иногда совершенно обнаженной – жены. То же самое относилось и к бассейну. Покачав головой, он пошел в дом и снова принялся блуждать, и каждый его шаг утяжеляло непреодолимое чувство вынужденного одиночества. Каждый издаваемый им звук проносился эхом по безмолвному дому, напоминая о его отрешении. Остановившись на кухне, он несколько раз открыл и закрыл холодильник, прочесал шкафчики на предмет перекусить. Бросил в стакан немного льда и налил воды, хотя пить особо не хотелось. Он мог легко переносить практически любые трудности, но вот раздражение Аманды совершенно выбивало его из колеи. Он стал рассеянным и нерешительным, к чему совершенно не привык и понятия не имел, что с этим делать. И сколько злости по такому мелкому поводу! Возможно, он все неправильно понял и ему надо было вломиться туда и прибрать ее к рукам? Нет, она бы уже вышла к нему, чтобы наладить отношения или спровоцировать его.

Даже не отпив из стакана, он взял его с собой и отправился наверх. Еще минутку постоял у закрытой двери, за которой была жена, и вернулся в гостевую спальню, где ждала подушка. Поставив стакан на тумбочку, он разделся и лег в постель. Она была вполовину меньше той, что стояла в их спальне, но внезапно показалась слишком большой, хотя ноги с нее свисали. Он закрыл глаза и издал недовольный вздох, прежде чем погрузиться в беспокойный сон.

Не прошло и часа, как Чейза разбудило какое-то сопение. Открыв сонные глаза, он увидел в дверном проеме ее силуэт. Свет из коридора освещал ее сзади, отчего она напомнила ангела. Это был его прекрасный, но ужасно упрямый ангел.

– Ложись, детка, – мягко позвал он, до конца не уверенный, была ли это она, а не желаемый плод воображения из беспокойного сна, в который он в конце концов погрузился. Он приподнял одеяло, приглашая ее. Не выключая света в коридоре, Аманда прикрыла дверь, шмыгнула в постель и улеглась рядом с ним. Не издав ни звука, он накрыл ее одеялом и заключил в объятия. Она прижалась к нему, пока практически не слилась с его крепким мускулистым телом и снова засопела – ее лицо было все еще влажным от слез. Он слегка коснулся губами ее губ, неуверенно и робко, пока не ощутил, как ее чувственные прикосновения побежали вверх по его твердым как сталь рукам. Легкие как перышки кончики пальцев двигались от его бицепсов вверх и, напрягшись, осели на шее. Прижавшись ртом к его губам, она вдохнула в него новую жизнь. Его реакция была молниеносной и полной любви, несмотря на оставшуюся паутину сонливости. Сгорая от нетерпения, он через голову стянул с нее футболку и крепко прижал Аманду к себе. Ее соски напряглись от соприкосновения с его поросшей волосами грудью, еще больше возбуждая их обоих. Она опять поцеловала его, ее открытый рот был изысканно пытливым. Взяв ее за ягодицы, он совместил ее центр с линией своего пульсирующего члена и наткнулся на ткань ее трусиков, которая закрывала ему доступ к ней. Оторвавшись от ее губ и, несмотря на свои габариты, с легкостью совершив маневр вокруг нее, он взялся на кусочек материи двумя сильными и решительными руками. Он настойчиво потянул тонкую кружевную ткань, она при этом поспешно извивалась, не меньше, чем он, желая избавиться от них. Стянув с нее трусики, он наугад сбросил их с кровати. Своей большой ладонью он провел у нее между ног и, погрузив пальцы во влагу, массировал, дразнил и завлекал. Она застонала в знак благодарности за его вторжение и некоторое время наслаждалась им, но больше ничего не сказала. Касаться ее ему было – и всегда будет – недостаточно. Он горел желанием сделаться ее частью. Он поднес руки к ее лицу с обеих сторон и наклонил его так, чтобы нежно поцеловать в губы. Чейз вошел в нее медленно – они лежали рядом – и услышал свой стон, когда ее тело радушно приняло его. Он был дома. Не произнося ни слова, он медленно двигался в ней, чтобы она до конца поняла, как действует на него. Он вкладывал любовь в каждый толчок, восхищаясь ею, пока она была уже не в состоянии больше терпеть. Ее дыхание стало поверхностным, она хватала ртом воздух, он чувствовал, как ее мышцы непроизвольно сокращались вокруг него, пальцы рук напряглись еще больше. Аманда балансировала на грани взрыва, теперь она издавала не вздохи, а будто мурлыкала от удовольствия. Крепко держа ее в объятиях, он положил ее на спину и довел до пика. Она обвила его руками и ногами, он присоединился к ней.

– Терпеть не могу, когда ты на меня злишься, – нарушив молчание, некоторое время спустя признался Чейз. Они все еще лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу, на маленькой кровати в гостевой комнате. Из-за полуоткрытой двери из коридора лился свет. Им обоим, вымотанным и насытившимся, не хотелось двигаться и отрываться друг от друга.

Голос у Чейза был подавленный. Человек он был необычайно сложный. Сильный настолько, что иногда мог показаться чрезмерно грубым. А ей удавалось эмоционально сломить его и низвести до руин одной лишь своей немилостью.

Она тут же попросила прощения.

– Прости. Я погорячилась.

– Может, объяснишь, что я сделал такого, чтобы вывести тебя? – спросил он, улыбаясь. Ответ он и так знал.

– Да ничего. Просто я не в настроении, – неохотно ответила она и уткнулась лбом ему в грудь. – Я же говорю, прости.

– Аманда, уж не врешь ли ты? – мягко пожурил он, решительно отвергая ее ответ. Согнутым пальцем он взял ее за подбородок и нежно приподнял его.

Она позволила ему поднять ей голову и положила ее на подушку.

– Уж не врешь ли ты, делая вид, что не знаешь, почему я рассердилась?

– Один – ноль в твою пользу! – подняв руку и убрав выбившийся локон ей за ухо, сказал он и заглянул ей в глаза. – Ситуация вышла из-под контроля, тебе не кажется?

На его лице было то самое выражение. То, которое она одновременно и любила, и ненавидела. Ему это выражение давалось легко, и смысл его читался даже в полутемной комнате. Это был снисходительный, но непререкаемый взгляд, от которого она чувствовала себя одновременно женщиной и ребенком, наверное, потому, что за ним обычно следовало.

– Не знаю. – Она надула губы, явно принимая игру. – Наверное. Но все шло гладко, пока ты не сунул в это дело свой большой нос.

– А что я сделал такого? Побудил одинокую женщину взять номер телефона у вполне симпатичного бармена, – с невинным видом сказал он.

– К чему ты ее побудил, так это начать ходить на свидания, – отпарировала Аманда.

– И это как раз то, к чему ее следует побуждать всем, включая тебя, – напомнил он.

Она недовольно вздохнула:

– Как ты думаешь, почему я постоянно таскаю ее на твои матчи?

– Мы оба знаем: ты не таскаешь ее на мои матчи, чтобы она завела отношения с кем-нибудь из команды. И потом, бейсболист ей не нужен. Ей нужен обыкновенный хороший парень, чтобы был ей опорой.

Она снова стала вспыльчивой и была больше не склонна продолжать соревноваться с ним в смекалке.

– Ох, ты невыносим. Что ей нужно и чего она хочет – это Логан, который вот-вот сломается. Ты что, не видишь?

– А ты что, не видишь, что все это начинает иметь для нее негативные последствия? Эту кампанию ты ведешь уже несколько месяцев, и все мучаются, включая нас. Я его знаю. Меняться он не собирается. Иначе он бы уже что-нибудь предпринял. А тебе вообще приходило в голову, что их теперешние отношения, эта крепкая дружба, может быть лучше, чем то, чего ты так отчаянно им желаешь?

– По-моему, ты не прав. – Она предприняла робкую попытку напустить на себя храбрости, заранее зная, что это бесполезно.

Чейз ждал, когда она посмотрит ему в глаза.

– А по-моему, всему этому с сегодняшнего дня конец. С этого момента твоя славная карьера сводницы окончена. Я понятно говорю? – сказал он, надеясь, но без полной уверенности, что она последует его распоряжению. Ответить она не успела, он прильнул губами к ее губам.

Они опустились на подушку, и воцарилось молчание. Это было комфортно и говорило о восстановленной гармонии. Она лежала у него на груди, ухом прижавшись к тому месту, где билось сердце. Она слушала его веские равномерные удары. Он рассеянно рукой гладил ей спину, вверх-вниз, ожидая, когда снова погрузится в сон.

– Чейз? – немного опасливо спросила она.

– М-м-м? – сонно ответил он.

– А мне… ну, знаешь… достанется?..

Он хотел сделать так, чтобы она просила, и окончательно выиграть битву за господство. Она чуть напряглась.

Он перестал водить рукой, открыл глаза и улыбнулся, довольный вполне. Он наслаждался ее местами стыдливой неспособностью произнести это слово, будто ее чем-то смущает сама идея. Такого никогда не происходило, когда она использовала это как способ распалить его. Это происходило, когда ей это было очень нужно или она считала, что заслужила. Он закончил вопрос за нее:

– Взбучка?

Она лишь пискнула в ответ, предвкушая.

– Да.

Он по-мужски вздохнул и переместил руку вниз, властно положив ее на пятую точку.

– Нет, детка, не сегодня. Это было бы неправильно. Просто обниму тебя. И потом, трудно придумать лучшее наказание за твое сегодняшнее поведение, чем отказать тебе в том, чего ты хочешь.

Глава 13

Чейз Уокер незаметно, сам того не ведая, создал монстра.

Аманда последовала его распоряжению и прекратила натиск в виде бесконечных приглашений, но лишь потому, что поняла, что в передаче приглашений необходимости больше нет. Холли сделалась неотъемлемой частью их жизни, а особенно – жизни Логана.

Серьезно обдумав разговор с Чейзом, Холли решила прислушаться к его совету. Если Чейз был прав, а судя по всему, так оно и было, какая ей польза в том, чтобы сохнуть по Логану? Затея была безнадежная, с какой стороны ни взгляни.

После вечера в «МакДаффс» Холли поняла, что о том, чтобы вешаться Логану на шею, не могло быть и речи. Соблазнять она не умела. И, уж конечно, он никакого интереса к ней не проявлял. Скорее был кем-то вроде чрезмерно опекающего старшего брата. Попытка соблазнения была бы, мягко выражаясь, неуклюжей и скомканной и привела бы к катастрофе, даже если бы совершенно случайно удалась. Холли вовсе не собиралась ставить под угрозу эту удивительным образом сблизившую их дружбу. Настало время разобраться в самой себе.

Одобрение и поддержка Чейза имели тонизирующий эффект, и Холли принялась усердно искать другие источники. Вечер в баре вдохновил ее. Когда она взяла телефон Глена, она знала, что никогда ему не позвонит, но это было несущественно. Вместе с интересом бармена к ней пришло чувство желанности, которое было внове. Она стала по-другому относиться не только к себе, но и к окружающему миру. Чаще улыбалась. По-новому гордилась своим внешним видом и старательно выискивала способы осваивать и оттачивать свою женственность. Стремилась лучше изучить моду и сформировать свой стиль, и с помощью Аманды ей это удалось. Она выбирала вещи с намерением научиться использовать свои добытые ценой больших усилий достоинства. Ей не светила экзотическая красота Аманды, и она остановилась на хорошо подобранной миловидности. Стала носить стильные, разноцветные, легкомысленные вещи. Посетила отдел косметики в местном универмаге «Масу’s» и провела там несколько часов, пока персонал работал над ее лицом. Ушла она оттуда, купив все нужные средства, а также получив инструкции, как добиться того же эффекта самой. Ее охватывало непреодолимое желание очаровывать, а с ее искрометной находчивостью быть очаровательной удавалось относительно легко.

Спорить с Амандой больше было не нужно, и Логан надеялся восстановить комфортные товарищеские отношения, которые у них с Холли были до этого. По-прежнему поглощенный мыслями о ней, теперь он жил в каком-то новом измерении. Ему доставлял удовольствие новый ореол позитива вокруг Холли, когда каждый день приносил с собой обещание нового и интересного, что она открывала в человеке, которым он помог ей стать. Ему хотелось вместе с ней испытывать восторг от осознания ею всего, чего она достигла.

Но в то же время Логан не мог смириться с вниманием, которое стали оказывать Холли другие мужчины. Ее новая самооценка притягивала людей. Логан тут же начинал перечислять причины, по которым все эти мужчины ей не подходили. Она в ответ на его в основном неоправданные оценки возмущалась и обижалась. Так как Холли не желала рассказывать Логану о своих настоящих чувствах, а Логан не желал признавать, что вообще что-то чувствовал, они невольно оказывались лицом к лицу на полях сражений.

У Холли появился особый вид смеха, и Логан знал, что он искусственный. Она строила глазки восхищенным мужчинам. Вступала в кокетливые беседы с потенциальными ухажерами, даже в присутствии Логана, и никогда не забывала упомянуть, что он ей не более чем друг. Свой номер телефона она не давала, но сама несколько телефонов собрала, твердо решив доказать ему, что умеет распоряжаться свой жизнью, и при этом получала особое удовольствие, видя, как ему это докучает. На все попытки Логана заставить Холли сбавить тон она отвечала этим своим дурацким, пронзительным и притворным, смехом, который он быстро учился ненавидеть.

Но хуже всего было то, что она начала огрызаться на него во время тренировок. Она сомневалась в его суждениях, оспаривала его выбор. Она много болтала, что мешало ей сосредоточиться, и не успевала вовремя доделать задуманное. Из-за этого чувство удовлетворения достигнутым, которое он испытывал за нее, быстро портилось. От всей этой кутерьмы его нервы были на пределе, и однажды, прямо перед плей-офф, он нечаянно пожаловался Чейзу. К его полному удивлению, Чейз особого сочувствия не проявил еще и ввиду того, что Аманда в который раз бросила его одного, чтобы провести время с Холли.

– Что, Логан, проект застопорился? – ухмыльнулся Чейз. – Не все идет по плану?

– Вроде того, – неохотно признался Логан.

Чейз презрительно усмехнулся:

– И ты этому удивляешься? Логан, должен тебе сказать, что иногда ты просто полнейший идиот.

Они дружили много лет, и Логан был многим обязан Чейзу. Но сейчас тот совал нос не в свое дело.

– Может, пояснишь? – Логан сдерживался, чтобы тоном не выдать охватившего его гнева.

Чейз отпустил перекладину вертикального блока, грузы громко стукнулись друг об друга. Он взял бутылку с водой.

– Гонишься за двумя зайцами, но они убегают все дальше. – У Логана заходили желваки, он поджал губы. Чейз глубоко вздохнул. – Ты со страшной силой уперся в тот факт, что она не твой типаж и что ты просто совершаешь очередной хороший поступок, однако проводишь с ней больше времени, чем с пятью предыдущими девушками, вместе взятыми. Отказаться проводить с ней время тебе в голову не приходит. Типа, ты ее не хочешь, но не хочешь и чтобы ее хотел кто-то еще. Чего же ты добиваешься? Желаешь посмотреть, сколько килограммов она сможет еще сбросить? Ждешь, когда она начнет страдать анорексией? Или станет идеально сложенной степфордской[29] моделью? Чтобы не было ничего общего с живым, чувствующим человеком, и пусть она ест, спит и живет у тебя в спортзале? Чтобы ты мог похвалиться перед друзьями и сказать: «Перед вами мое создание»? Ах да, вот еще что: выражение у тебя на лице, когда она с кем-то кокетничает, скажем, с парнями, которым наплевать на те лишние десять кило… этому выражению цены нет.

Логан открыл было рот, чтобы возразить, но Чейз остановил его, подняв руку:

– И не говори, будто виновата Аманда. Вы оба эту кашу заварили, а у меня просьба только одна. Жену мне верни.

– Да не собирался я этого говорить! – с отвращением рявкнул Логан. – Я хотел сказать, что горжусь ею и что у меня такое чувство, что во всем виноват я! Так почему бы тебе не заткнуться к чертовой матери и не забрать свою жену обратно? У тебя ведь есть методы, чтобы склонить ее к сотрудничеству? Есть ведь где-то и именной стек или там трость для телесных наказаний? – Логан лишь самую малость пожалел о сказанном, хотя знал, что нанес удар ниже пояса. Да, внешкольные занятия Уокеров были общеизвестны, и пара даже при нем иногда вела себя игриво. Тем не менее эти занятия были делом частным и обычно не обсуждались даже с Логаном. Но Чейз задел его за живое. В какой момент Холли стала щекотливой темой? А примерно в тот момент, когда Логан начинал спустя несколько часов припоминать отпущенную ею шутку и снова над ней смеялся. В тот момент, когда он начинал чуять легкий запах ее пота, смешанный с «CK One», даже в те дни, когда она в спортзале не появлялась. Когда у него вызывала улыбку просто мысль о восхитительных мелочах в ее поведении: например, как она покусывала свою нижнюю губу, когда он объяснял новое крутое упражнение, которое ей предстояло попробовать. Или как она, когда он отворачивался, молча размахивая руками и тыча пальцами, ругалась с силовым тренажером, даже не догадываясь, что он наблюдает всю сценку в зеркале. В том же самом, в котором он застал ее, когда она делала вид, будто в бешенстве многократно вонзает ему в спину воображаемый нож, пока он подбирал гантели для ее следующего упражнения. Дело было в тот же день, когда он признал, что больше любил работать в дни, когда тренировалась она, по крайней мере до недавнего времени, до того, как она стала абсолютной мегерой. Или, может быть – и это не исключено, – это случилось в то время, когда у него отпало желание встречаться с другими, зато хотелось дать волю фантазии, воображая, как Холли бы извивалась и стонала под ним, обхватывала бы его ногами и он бы овладевал ею еще и еще раз. Одно было очевидно: настало время признать, что с Холли Бреннан он оказался в затруднительном положении. Однако когда Логан снова переключил внимание на друга, готовый попросить прощения, Чейз сидел, как ни в чем не бывало поглаживая подбородок, будто обдумывал имеющиеся варианты.

– Принудить ее покориться с помощью трости не получилось бы. Как раз об этом я не подумал, когда женился. О том, что ей это нравится чуть ли не больше, чем мне. Ну как тут сохранишь лидирующее положение? – Чейз расплылся в улыбке, они оба смягчились.

– А как я ненавижу этот чертов смех! Как будто Холли знает, что я от него зверею, – возвращаясь к изначальному разговору, проворчал Логан.

Чейзу тоже было о чем поворчать.

– А ведь жена права, не так ли? Для тебя это уже не просто игра. У тебя к ней что-то серьезное, не так ли? Черт. Терпеть не могу, когда она права. Теперь долго от меня не отстанет.

– А как она теперь со мной во время тренировок разговаривает! – продолжал оскорбленный не на шутку Логан. – Пару книг прочла и ни с того ни с сего она – эксперт по фитнесу. По любому поводу спорит. Ты же знаешь, эту ересь я терпеть не могу. Я ведь шесть лет учился. У меня, в конце концов, степень магистра!

Чейза вдруг осенило:

– Тебе нужно устроить ей взбучку.

Логан расхохотался так безудержно, что чуть не поперхнулся, в таком шоке он был от нахальства друга.

– С ума сошел? – язвительно спросил он. – Возможно, этот пещерный подход и работает у тебя, а вот меня он до полицейских мигалок доведет.

Чейз замотал головой:

– Я же не предлагаю отшлепать ее здесь. Но ведь все эти выходки Холли – способ привлечь твое внимание. Вот я и предлагаю: отзовись. Плюс это послужит некоторым напоминанием о том, что именно бывает с маленькими девочками, которые считают своим долгом приставать к большим мальчикам.

Логан тоже замотал головой:

– Не такая уж она и маленькая. А тебя послушать, так она ребенок, за которым нужно смотреть.

Чейз улыбнулся и выгнул бровь:

– Ну, она вроде так себя и ведет, не так ли?

– Наверное, оттого, как много времени она проводит с твоей женой.

– Наверное, и упаси тебя боже, если это так. У Аманды все отработано до мелочей. Но как бы то ни было, негодница в ней проявилась и теперь учтена. А у тебя, похоже, заканчиваются средства. Если ты вовремя не возьмешь это под контроль, она сядет тебе на голову.

– В твоих устах это звучит так разумно, – с некоторым благоговением сказал Логан. – Это как раз и пугает. Кстати, ты вообще мне больше нравился до своего раскрепощения. Пока весь этот вздор при себе держал.

– Знаешь, – небрежно заметил Чейз, как будто Логан ничего не говорил, – ведь ты так ратуешь за самодисциплину и все такое, что я всегда считал, что ты без труда показал бы негодной девчонке, как себя вести. Ты очень много теряешь.

– Не думаю, что это хорошая мысль. – Логан был далеко не убежден, однако полагал, что мысль соблазнить Холли тоже не была такой уж хорошей.

– Гарантирую, что по окончании вам обоим станет лучше, – ободрительно заметил Чейз.

– Чейз, да я никогда в жизни ни одной женщины не отшлепал.

– Поверь мне. Тебе очень понравится. И кто знает – может, ей тоже.

Глава 14

Кому принадлежит фраза, что из необдуманных решений рождаются бестолковые планы? Если не Логану, то зря. К тому времени, когда Холли явилась на следующую тренировку, Чейзу удалось его так завести, что приходилось сдерживаться, чтобы не схватить ее сразу, как только она вошла в зал. Приняв стойку льва, готового к прыжку, Логан ждал, когда жертва совершит решающую ошибку.

Не прошло и десяти минут, как это случилось.

После разминки Логан достал с полки и принес ей гантели по три с половиной килограмма.

– Хорошо, давай начнем с чередующихся выпадов в сочетании с «молотком»[30].

– У тебя тут тренажеров, наверное, на миллион баксов, а мне опять выпады делать? – сухо заметила Холли. – И не зря же я могу и по четыре с половиной тягать.

Логан ничего не сказал, только бросил гантели и схватил ее за руку. Он поспешно сел на ближайшую скамью и, потянув, распростер ее поперек колен. Она не успела даже предположить, что происходит, как он принялся шлепать ее, не произнося ни слова, а потом вместе с ней встал и поставил ее на ноги.

Холли, недолго думая, дала ему пощечину.

Его щенячьи глаза изумленно смотрели в ее разъяренные зеленые. В ней не было заметно ни сексуального возбуждения, ни даже каких-либо последствий взбучки. Она была адски взбешена. Отведя руку назад, она потерла саднившую задницу.

– Ты спятил? Что это было?

Логан, сгорая от стыда, потер чисто выбритую щеку, на которой четко отпечаталась ее пятерня.

– Наверное, надо было сильнее. – Он уныло попытался отшутиться.

– Еще немного сильнее, и ты бы уже не лицо трогал, а ниже.

Хорошо еще, что на, прямо скажем, один из наиболее стыдных моментов его жизни она решила смотреть сквозь пальцы. А как доберется до Чейза, такое ему устроит!

Логан решил, что откровенность сейчас была самой подходящей линией поведения. Хотя бы откровенность частичная. Он решил, что сразу после грубого обращения с женщиной лучше не говорить ей, что находит ее привлекательной.

– Ты сводишь меня с ума. Хочешь начать коллекционировать мужиков – пожалуйста, тут ничего не поделаешь. Но ты неделями подвергаешь сомнению мой авторитет здесь, в спортзале. И даже не просто как навязывающий свои советы «всезнайка». Ты ведешь себя заносчиво, как будто я в шаге от того, чтобы стать у тебя «мальчиком на побегушках». Хоть ты теперь другая и достигла успехов, но это не делает тебя образованным экспертом. И хотя я, строго говоря, работаю на тебя, когда ты входишь в эту дверь, хозяин здесь я.

Вся злоба схлынула. Она так усердно старалась, чтобы он ее заметил, что ей даже в голову не приходило, что становилась кем-то, кто разозлил бы ее саму. Но еще хуже было то, что из-за нее он чувствовал себя посредственностью в своем деле, и это после всего того, что он совершил, чтобы помочь ей достигнуть цели. Это было неприемлемо. Она сникла.

– Просто я хотела показать тебе, какая я стала сильная. Как благодарна тебе за твой тяжелый труд. Прости меня, пожалуйста. Я не хотела вызвать у тебя эти чувства. Просто валяла дурака. – В ее едва слышном голосе опять была грусть, и Логану будто дали еще одну пощечину. Он сделал то, что умел лучше всего: раскрыл ей объятия.

– Ну, иди сюда.

Она колебалась, и причин было несколько. Он только что набросился на нее – это раз, и она не знала, будет ли достаточно одних объятий. Ей больше не нужна была его дружба – это не работало. Она и не думала, что пристрастится к его касаниям, даже к его присутствию. Все внимание от других для нее ничего не значило, несмотря на ее притворный интерес. Они были просто мерилом для сравнения. А то, что она «другая и достигла успехов», для него значения не имело. Холли наконец признала, что делала все для него, а он лишь делал свою работу. Он сказал, что она сводит его с ума, но совершенно не так, как Аманда – Чейза. А от нее Логан не с ума сходил, это было сродни тому, что она ему попросту надоедала.

Опустив голову от смущения и позора, еле передвигаясь на свинцовых ногах, Холли шагнула к нему. Оказавшись у него в объятиях, услышав сквозь футболку удары его сердца, вдохнув его «Drakkar Noir», она заплакала. Логан сжимал ее в объятиях, а она никак не могла смириться с тем, что не сможет точно объяснить ему, почему он стал причиной ее слез. Как хороший друг, он свое обещание сдержал. Помог ей порвать со старыми привычками. Но кто, черт возьми, поможет ей порвать с ним? Надо было взять себя в руки. Услышав несколько минут спустя, как она всхлипнула, он сдавленно хмыкнул:

– Наверное, я не могу предъявить тебе счет за сегодняшнее занятие?

Она слабо улыбнулась и подняла на него глаза:

– Наверное, нет. Зато уверена, что можно кое-что предъявить тебе.

Обхватив ладонями ее лицо, он повернул его к себе и убрал с него волосы.

– Извини меня, Холли. Не знаю, когда и как это вышло из-под контроля, но я забылся и перешел границы дозволенного. Слушай, давай договоримся вот как. Во время тренировок ты больше не подвергаешь сомнению то, что я говорю. Ты выполняешь мои задания, за исключением случаев, когда тебе больно. В то же время если ты хочешь попробовать что-то новое, то говоришь мне до начала тренировки. Если это в рамках плана, мы пробуем. Если нет, я стараюсь вставить это в программу следующего раза. – Он приложил руку к щеке. – И предлагаю ввести правило «без рук», потому что у меня теперь, кажется, зуб шатается, – подумав, добавил он.

Несмотря на полные слез глаза, Холли рассмеялась. Этот смех он знал. Он был настоящий.

– Ну что, идет? – Он улыбнулся.

– Идет, – сказала она все еще немного дрожащим голосом.

Логан взглянул на нее, на ее веснушчатый вздернутый нос, горящие блеском зеленые глаза, еще влажные ресницы. И тогда он остановил взгляд на ее полных розовых губах, слегка приоткрытых, чтобы перевести дыхание, пока заложен нос. И он сделал то, что пришло в голову, и то, что он хотел сделать очень и очень долго. Он ее поцеловал.

Теплые губы, нежно прижатые к ее губам, сначала удивили Холли, и ее рот сначала сложился в маленькую «о», а уж потом раскрылся шире, чтобы принять его, и поцелуй стал глубже. У нее сильно забилось сердце, а он настоятельно требовал большего, изучая языком каждый уголок ее рта, погружая его дальше, проводя руками по ее спине, прижимая теснее к себе. Она предоставила его языку полный доступ в свой рот, слегка всосала его нижнюю губу, обвила руками шею и, напрягшись, начала, не задумываясь, тереться об него. От оторвался ненадолго, успев улыбнуться ее надутым губкам и, взяв ее за руку, отвести на мягкие голубые маты, при этом удары ее сердца при каждом шаге гулко отдавались в голове.

И тогда его губы, вернувшись, оказались на нежной коже ее щеки, на ее ухе, на ее шее. Она со своей стороны пустила в ход любопытные руки, пробегавшие от плеч вдоль выпуклых мышц спины к упругим ягодицам и обратно, отчего ей все больше и больше мешала его одежда. Ей хотелось прикоснуться к каждому сантиметру его тела, вкусить каждую его часть, наслаждаться каждой секундой. От нетерпения Холли вытащила футболку из-под пояса шортов – так ей хотелось поскорее коснуться его кожи.

Логан припал ртом к ее губам, так как скучал по ее поцелую и жалел, что у него нет другой пары губ. Он схватил ее за ворот футболки и с силой разорвал ее почти на две части.

– Возьмешь мою, – пробормотал он прямо ей в рот и потянул еще, окончательно срывая с нее футболку. За ней последовал и бюстгальтер.

– И возьму, – прошептала Холли в ответ, оторвавшись от его губ лишь для того, чтобы успеть стянуть через голову его футболку, обнажив рельефный, как стиральная доска, живот, и ликующе продолжив открывать для себя его поражающую воображение физическую форму, на которой помешалась, как только увидела на фото в Facebook. Кожа у него была гладкой и теплой, рот – изысканным.

Рывком Логан опустился вместе с ней на колени и, уложив Холли на мат, опять прильнул к ее губам, потом переместился в выемку между полными грудями, теребя большим и указательным пальцами уже напрягшиеся соски, нежно сжимая ладонями полные холмики. Он посасывал их и покусывал размеренно, и у нее дух захватывало от этого, и пальцами она проводила по его трицепсам, то и дело непроизвольно впиваясь в них.

Он оторвался от нее и встал. Холли наблюдала, дрожа от быстро нарастающего возбуждения, пока он снимал с нее кроссовки и они, пролетев по воздуху, приземлились где-то в основном зале, а потом и он снял обувь и шорты. Она вдохнула и задержала дыхание. Он был великолепен, как она и предполагала, и его крепкий член уже начал набухать. Он посмотрел на нее сверху вниз и облизал губы. Ее статуя Давида ожила перед ней, глаза горели желанием.

Опустившись на мат, он уложил ее на спину и просунул пальцы за пояс ее эластичных брюк. Когда он стянул их, уже влажный холмик обдало прохладой.

Она лежала перед ним, неприкрытая и доступная. Она не думала о своих недостатках, вся находясь во власти вновь проснувшихся ощущений в сочетании с желанием, чтобы он прикасался к ней еще и еще, и он мог изучать ее совершенно свободно. Ему была внове близость в сочетании с небольшой полнотой, и он ласкал мышечные ткани поверх костей с мягкими подушечками для защиты, изгибы, ведущие в складки упругой ароматной кожи. Он понял, что начинает терять контроль, страстно жаждая вкусить ее, и его губы и язык следовали за руками. Ее стоны наслаждения были так женственны, что решительно давили на остатки контроля, вызывая в нем все усиливающееся желание. Он добрался до развилки ее бедер, и она резко втянула в себя воздух, когда он оторвался от нее и пальцами стал беспощадно водить по бархатистому ободку того, что было самим ее существом. Он ввел два пальца внутрь, а большим продолжать будоражить скрытый в складках чувствительный бутон. Холли широко развела ноги, выгнула спину и колотила руками по мату, на котором лежала, а сильные мужские пальцы, наращивая ритм, медленно и уверенно гладили и терли, пока не стало очевидно, что она на грани.

Он наблюдал. Чувствовал. Ее тело напряглось и выгнулось, рукой он ощутил, как она содрогнулась и стала повторять его имя, так что каждый из двух слогов приходился на вздымающийся вдох. Она отдавалась удовольствию, никак себя не сдерживая, не беспокоясь о том, что все происходит на мате в спортзале. Ее не волновало, что дверь была не заперта и что их могли в любую минуту побеспокоить. Ее даже не тревожили собственные растяжки, жировые складки на талии и целлюлит – пусть он все это видит, пожалуйста. Когда она произнесла его имя в последний раз – произнесла томным усталым шепотом, – его эрекция уже стала болезненной. Он оседлал ее ноги и двинулся вверх, щедро осыпая поцелуями ее шею, а она, проведя пальцами по его волосам, невзначай положила их ему на плечи.

– Логан, – сонно сказала она, с трудом понимая, где находится и что он только что сделал. – Кажется, мне придется кое-что уточнить у тебя в отношении правила «без рук».

– Уточнить? – скептически переспросил он, накрывая ее рот своим и раздвигая ее ноги коленом. Он поднял голову, чтобы посмотреть ей в лицо, решительно входя в нее. – Что именно тебя интересует?

Глава 15

– Нашел! – крикнул Логан, вытаскивая кроссовку Холли из-под силового тренажера и не понимая, как она так далеко улетела. Он не спеша вернулся в комнату для растяжки и остановился в дверях. Холли, по-прежнему сидевшая на матах, натягивала через голову его майку. Его одежда смотрелась на ней хорошо. Как и до этого его руки. Не дождавшись ответа, он бросил кроссовку на мат рядом с ней. – Ты не поверишь, где я ее нашел. Кажется, такие броски мне не удавались аж с бейсбольных времен. Хорошо еще, окно не разбил.

– Спасибо, – только и сказала она, нарочно избегая его взгляда и радуясь, что он не явился чуть раньше и не застал ее нюхающей его одежду, в попытке, будто школьница, запечатлеть в памяти опыт, который она, конечно, и так никогда не забудет. Она подняла кроссовку и принялась надевать ее, всем своим видом показывая, что эта муторная работа занимает все ее внимание.

Где были ее находчивые реплики и игривые ответы? Она совершенно не обращала на него внимания. Не потрудившись поискать себе другую майку, Логан, прислонившись к дверной раме и сложив руки на своей широкой обнаженной груди, стоял и улыбался.

– Эй, – мягко обратился он к ней. – Посмотри на меня. – Он ждал, и она наконец нерешительно подняла на него глаза. – Чего ты вдруг застеснялась?

Холли почувствовала, как щеки заливает румянец. Он был чертовски привлекателен, чертовски мил, и его все это устраивало. У нее руки чесались вмазать по его лицу с ленивой ухмылкой.

– Я просто пыталась припомнить, было ли что-то об этих вещах в нашем с тобой контракте.

– Да, мелким шрифтом, – улыбнулся в ответ Логан. – Взгляни на обороте.

– Верю, все так и есть, – язвительно отпарировала она и принялась завязывать кроссовки, сильно дергая за шнурки. – Приятно знать, что ты все предусмотрел.

– Холли, – ласково произнес он, прекрасно осознав внезапную резкую перемену в ее настроении. Он подошел, сел рядом и легонько толкнул ее плечом. – Ты уже не та, что минут десять назад, задыхаясь, повторяла мое имя. Что, по-твоему, происходит?

– Да ничего, – сказала Холли своим кроссовкам, продолжая их завязывать и отказываясь поддаваться его очарованию и тому, что, по ее мнению, было вкрадчивой версией доверительного разговора для спортзала. – Только не думай, что за эти услуги я буду тебе доплачивать.

– Прошу прощения, девушка, – грозно сказал он и накрыл ее ладонь своей, заставив остановиться, – но вы что-то переборщили с каламбурами. Ты жалеешь о том, что произошло?

– А ты? – быстро выпалила она, глядя ему прямо в глаза.

– Я стараюсь не делать того, о чем придется жалеть. И, рискуя выдать еще один жуткий каламбур, скажу, что не жалею о том, что делал с тобой. – Он опять легонько толкнул ее плечом.

– Ты говоришь это всем своим клиентам?

Логан улыбнулся. Значит, в ее зеленых глазах все еще таилась лукавая чертовщинка.

– Исключительно мужчинам. – Застав ее врасплох, он посмеялся над ее изумленным взглядом. Но вполне искренне продолжал: – Не буду тебе врать, девочка. Да, были случаи, я спал с клиентками. Но то, что сейчас здесь произошло – другое, особенное. Я этого хотел, ужасно хотел. Чувствовал, как желание медленно нарастало с каждой неделей, и даже пытался с ним бороться. От стараний не обращать на него внимания становилось только хуже. О да, я этого хотел. – Он оглянулся вокруг и снова остановил на ней взгляд, выражавший радость и симпатию. – Представлял я это себе не совсем так. Но я действительно влюбился в тебя. Надеюсь, что это начало чего-то важного. И еще надеюсь, что это не в последний раз.

Она долго смотрела на его лицо, прежде чем осторожно протянуть руку и провести пальцами по его твердому, как гранит, бицепсу, как будто хотела удостовериться, что все происходящее не сон. Как будто хотела удостовериться, что только что услышанные добрые, теплые слова на самом деле исходят от реального, живого красавчика собственной персоной. Когда она дошла до запястья, он, схватив ее руку, поцеловал ее и поднялся. Он потянулся к ней, взяв ее за обе руки, помог встать и крепко обнял.

– Вот только не знаю, сколько у меня здесь припасено маек, а через пять минут придет следующий клиент. Поэтому лучше всего будет подождать, прежде чем заходить на второй круг.

Из спортзала Холли вышла довольная, что не столкнулась со следующим клиентом. Она не сомневалась, что следы содеянного было не скрыть – ими теперь испещрено все ее похотливое лицо. Она ехала домой, в голове царила полная неразбериха. Если ее жизнь записали бы в виде киносценария, то в этой части играла бы чувствительная возвышающая душу музыка, плыли бы финальные титры, и все бы поднимались с мест и в слезах выходили из кинозала.

Но ее жизнь не была романтическим фильмом, и она уж точно не была кинозвездой, хотя ее партнер по сценарию на звезду был как раз похож. Время остановилось, и на несколько мимолетных мгновений она оказалась в амплуа инженю, играя в паре с всамделишным божеством. И что ей теперь делать? Вот потеряла бдительность, и в результате ее соблазнил такой мужчина, о котором можно было только мечтать. Невозможно было поверить, что благодаря программе упражнений, стрижке и каким-то новым шмоткам она вдруг стала неотразимой красавицей. Боже мой, ведь она даже не блондинка! Очевидно, мужик на минутку распрощался со своим рассудком или его настиг порыв совокупления чисто из жалости. Все те милые слова, сказанные потом, в том числе признание, что его неделями влекло к ней и что он эти желания старался подавить, он, видимо, говорил из стремления не дать ей психануть прямо в спортзале, и даже, наверное, сохранить ее как клиента, и чтобы без обид.

Хуже того, если он говорил это искренне, то она оказалась бы перед еще более трудной дилеммой. Как ей, скажите на милость, постоянно поддерживать интерес такого человека, как Логан Монтгомери? Холли сомневалась, что у нее хватит храбрости поспевать за его высококлассным стилем жизни и давать отпор жаждавшим его внимания бабам. И тут она поняла, что беспокоиться об этом ей не придется. Его прощальные слова были о том, чтобы снова с ней переспать, а не пригласить на ужин в ресторан или домой знакомиться с родителями.

Стоя на светофоре, она бессознательно провела пальцами по губам, будто чтобы ощутить послевкусие его не похожего ни на что поцелуя. Такого теплого и соблазнительного, что его можно посчитать непристойным. Он привел в действие все до единого подавленные и припрятанные ощущения, которых она сама за собой не знала. Он пробудил в ней желание отбросить всякую осторожность и отдаться этим ощущениям. Она веселилась оттого, что если он действительно распрощался с рассудком, то и она вполне охотно к нему присоединилась. Среди переплетенья рук, ртов, языков он указал ей путь к такой вершине, о какой она и не помышляла. Тот момент, когда он сорвал с нее футболку, с легкостью подвиг ее на поведение, свойственное секс-бомбам, о которых ей приходилось лишь читать. Холли опять краснела и немного ерзала на сиденье, когда в сознании вспыхивали воспоминания о случившемся. Она трепетала при мысли о его пальцах внутри, как они вели ее к вершине, как она кончила буквально ему в ладонь и тут же осознала, что он может довести ее до этого еще раз. Загорелся зеленый свет, и ей посигналили сзади. Она вернулась в настоящее время и, издав последний смешок, снова сосредоточилась на дороге.

Когда Холли сворачивала на подъездную дорожку, солнце уже совсем зашло, завершая один из самых волнующих дней на ее памяти, и она успела решить, как лучше ей себя вести. Не важно, почему – из жалости или от возбуждения – Логан сделал ей огромное одолжение. Дал ей понять, что она снова полно чувствующая женщина, только теперь в комплекте с сексуальностью, влечением и желанием. За это она тоже может быть ему благодарна. Он ей не навязывался – она с готовностью участвовала в том, что оказалось монументальным возрождением, приливом сил. В следующий тренировочный день она пойдет в спортзал и будет держать себя так, будто ничего необычного не случилось. Она все спустит ему с рук, не вызвав чувства вины за его неблагоразумный поступок.

Моясь в душе и остро чувствуя, что смывает со всех интимных и чувствительных мест следы его рук и рта, она репетировала, как сохранит невозмутимость в его присутствии, хотя поначалу это будет непросто. Она, как и в самом начале, сосредоточится на том, чтобы целиком отдаваться упражнениям. Она позволит ему касаться ее и делать растяжку, и при этом не растает, не издаст ни вздоха и не вернется мыслями назад на несколько часов, когда его касания извлекали из нее способность к сумасшедшей распутной страсти. Она докажет ему, что она зрелая и полностью сформировавшаяся женщина, вполне в состоянии пережить роман на одну ночь и не развалиться на куски, не превратиться в потаскуху с навязчивыми домогательствами. Более того, она начнет звонить по кое-каким номерам интересных привлекательных мужчин, с которыми познакомилась и которые собирались пригласить ее на свидания. Она последует совету Чейза и начнет встречаться. Возможно, она даже проявит активность в отношении некоторых игроков «Кингс», которых ей так старательно подсовывала Аманда. Она поставит себе цель начать получать удовольствие от имевшихся в наличии страсти и секса, зная наверняка, что если она смогла взволновать мужика вроде Логана, то сможет сделать так, чтобы и не такой уж красавец был от нее без ума. Она и не знала, что секс может быть таким спонтанным и взрывным и настоятельно требовать реакции организма. Такими словами никоим образом нельзя было бы описать Брюса, если речь шла о сексе. Лишь одна возможность, что кто-то еще в состоянии заставить ее снова это почувствовать, вызывала эйфорию.

Она доедала на кухне разрезанное на четвертинки и намазанное арахисовой пастой яблоко, когда в дверь позвонили. Она подошла к двери и осторожно посмотрела в глазок.

На пороге стоял Логан Монтгомери.

Отпрянув от двери, она закрыла рот ладонью и замотала головой. Какого черта ему здесь было надо? Быстрый больно. Она еще не готова. Воспоминания от предыдущей встречи еще слишком свежи. Глубоко вздохнув, она расправила плечи и щелкнула замком.

Она открыла дверь и еле сдержалась, чтобы не вздохнуть.

– Я хотела выстирать твою футболку перед тем, как отнести тебе, – соврала она. Этот сувенир она вообще-то возвращать не собиралась.

Он прислонился к дверной раме и улыбнулся:

– А я не за майкой. Можно пройти?

Она впустила его, и он прошел через прихожую и гостиную, где остановился и повернулся к ней, руки уперты в бедра.

– Хотел извиниться за то, что произошло, – сказал он отрывисто и серьезно.

– Все… нормально, – нервно пробормотала она, когда закрыла дверь и вошла в комнату, сохраняя при этом безопасную дистанцию. Она всплеснула руками. – Все эти пощечины и рыдания – вполне хватит, чтобы кто угодно повел себя странно. Просто это был такой чудесный поцелуй. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, мне стоит тебе спасибо сказать. Было… весело.

Он наклонил голову и опять улыбнулся. Потом опустил руки и, глубоко вздохнув, сделал шаг к ней.

– По-моему, ты не поняла. Да, было весело, но я не об этом.

– Не об этом? – Холли вытаращила глаза и стояла с раскрытым ртом, но выдать остроумный ответ не получалось.

Логан шагнул к ней, оказавшись еще ближе.

– Не об этом, – медленно качая головой и не сводя глаз с ее полных губ, повторил он. Он сделал еще пару шагов, пока не оказался совсем рядом, поднял голову, посмотрел ей прямо в глаза и заговорил бархатным голосом: – Я хотел извиниться за то, что не по-джентльменски овладел тобой прямо на полу. Нехорошо с моей стороны и, конечно, это не нарочно. Кажется, я это уже говорил.

– А-а, это, – запинаясь, сказала она и нервно сглотнула. Он был так близко, от его нежного и пылкого взгляда дух захватывало, страстный голос завораживал. – Пустяки. Ты мог овладеть мной где угодно.

Сдавленно фыркнув, он протянул руку и мягким движением приложил палец к губам, призывая молчать.

– Спасибо, конечно, за очень щедрое предложение, но я как раз думал больше о месте более уединенном вроде спальни.

Она молча кивнула, не в силах оторваться от его полных шарма глаз. Он нагнулся, двигаясь чрезвычайно медленно, и нежно поцеловал ее.

– На самом деле я только хотел тебя поцеловать, – оторвавшись от ее губ, прошептал он. – Вот так. – Шепот и действие повторились, только теперь он держал ее за талию, привлекая к себе. – Но от тебя вспыхнул, как петарда. – Он дышал ей в рот, тепло и нежно. – Я же говорил о том, чтобы зайти на второй круг. О новой возможности, если хочешь. Но теперь мы торопиться не будем. – Он переместил губы к ее уху, шепот стал хриплым: – Сделаем все правильно.

– Правильно, – повторила она, задыхаясь и позволяя ему заключить себя в объятия, и закинула голову назад, чтобы он мог беспрепятственно добраться до передней части шеи, куда уже стремился его рот. Его руки двигались то вниз, то вверх по ее спине, потом замирали чуть ниже ребер и тут же снова шарили по восходящей. Те же руки, что обычно были такими аккуратными и тщательными, теперь казались исступленно снующими везде одновременно, пытаясь осязать ее всю сразу. Она почувствовала выпуклость у него в шортах. Она была твердая и набухшая, и это была реакция на нее, Холли. Он хотел ее так же сильно, как она хотела его. По ее телу пробежала свежая волна страсти.

Логан резко потянул за узел на ее халате и не слишком нежно толкнул ее на диван. Он приехал к ней с единственной целью – не торопиться, позволить обоим сполна насладиться друг другом во время эротической прелюдии. Он хотел ласкать ее медленно, найти и запомнить все те места, что лучше всего отзывались и были самыми чувствительными к его рту и рукам. Он хотел освоиться с этим телом, которое еще несколько часов назад знал наизусть, но к которому не был привычен. Это было тело с женственными изгибами, мышцами и плотью. Тело с грудями и попой, не помещавшейся у него в ладонях, тело, новизна которого вызывала у него какое-то болезненное оживление. Тело, которое он создал. Катись к чертям обещание не торопиться. Вместе с ее неискушенным возбуждением у него возникло непреодолимое желание опять зарыться глубоко в ней. Его ушам не хватало ее нежных вздохов, сопровождавших его вторжение. Он уже знал, что она упругая и темпераментная, и это открытие потрясло его до глубины души. Он скинул шорты цвета хаки, стянул футболку, снял с нее трусики. Провел рукой по пучку волос на ее холмике. Не подвергнутом чрезмерной эпиляции и безволосому, а с нежным кучерявым пухом, который вскоре влажно заблестит благодаря ему. Жаждая этого, он поцеловал ее там. Целеустремленно действуя сильными губами и грубым языком, он настойчиво исследовал это место, пока она чуть ли не задыхалась и не теряла рассудок. Он поднял ей ноги и положил их себе на плечи, создав подходящий угол наклона.

С величайшим усилием он медленно вошел в нее, наблюдая, как сантиметр за сантиметром его твердокаменный член скрылся в ее послушном влажном лоне. Когда он вошел до упора, то почувствовал, как напряглись мышцы ее бедер и она начала извиваться. Она протянула руки, отчаянно желая коснуться его, чувствовать его, привлечь к себе, и застонала, когда он удержал ее, отказывая в молчаливой просьбе. Не в состоянии и не желая избежать этого, она опустила руки и впилась ногтями в кожаный диван. Он наблюдал, как двигается от нее и к ней, теперь уже быстрее и осознаннее. Она снова застонала.

– Скажи мне, Холли, – приказал он сверху, отводя взгляд от соблазнительной промежности, которой был совершенно захвачен, на ее раскрасневшееся лицо, при этом крепко держа ее ноги. – Скажи мне, чего ты хочешь.

– Тебя, Логан, – с жаром ответила она. – Сильнее.

Он вонзался в нее энергично, видя, как она закусила нижнюю губу.

– Быстрее. – Она млела, ее голова моталась из стороны в сторону.

Он начал двигаться внутри быстрее и настойчивее, выполняя ее просьбу.

– Всего тебя. – Она заговорила отрывочными предложениями, тяжело дыша. – Я хочу тебя, – повторила она, всхлипнув, когда отработанным движением он задвигался вперед-назад, доводя ее до грани исступления, и аккуратно помог эту грань перейти.

Выкрикнув его имя в последний раз, она перешла к бессвязным возгласам, напряглась и бесконтрольно задрожала, неистово брыкаясь, и он крепко держал ее ноги, прочно засев в ароматных и густых сливках ее естества. До того как она достигла апогея, произошла его собственная неизбежная разрядка, и он крепко держался там, на вершине, не желая покидать ее, пока уже других вариантов не оставалось.

Он устало сел рядом с ней на диван, сдвинув ее так, чтобы она легла прямо на его туловище, а его рука покоилась у нее на спине, и чтобы пальцами нежно массировать ей мягкое плечо. Несколько долгих мгновений они сидели молча, пока сердцебиение и дыхание не вернулись в нормальное состояние.

– Ну, хотя бы не пришлось переживать, что сюда войдут, – наконец заметил он, недоумевая, как эта женщина, которую он обнимает, могла с успехом и без усилий заставить его отклониться от плана неторопливого исследования. Он набросился на нее прямо в гостиной, будто старшеклассник за минуту до прихода домой родителей.

– А впрочем, – томно заметила она, с удовольствием ощущая кожей его теплые мускулы, – что ни говори, а спальня все ближе.

– Ночь только еще начинается, сладкая моя, – с намеком проурчал он ей в ухо, покрепче обнял и посмотрел в ее розовое улыбающееся лицо. – Я еще толком и за дело-то не взялся.

Глава 16

На следующее утро Холли проснулась одна. Укрытая в своей удобной постели, она, как и много раз по утрам, терпеливо ждала наступления полного пробуждения. Она потерла лицо, посмотрела на часы. Было поздно, после девяти. Она проспала. Только потянувшись, она стала вспоминать… в красках. Она с трудом села, преодолевая болезненное сопротивление мышц, и взглянула на лежавшую рядом подушку. На ней осталось едва заметное углубление, означавшее, что рядом и вправду кто-то спал. Она смутно помнила, что он же, уходя на рассвете, поцеловал ее в лоб и поправил одеяло.

Логан Монтгомери занимался с ней любовью буквально ночь напролет.

Болело все. Они делали вместе такие вещи, о которых она лишь читала. Использовали позиции, которые – она не сомневалась – были доступны лишь мастерам йоги. Болело даже там – таким ненасытным было его желание взять ее штурмом. А когда он не был внутри, он прижимал ее к себе, тесно прижимал. Они веселились и подтрунивали друг над другом, пока не рассвело, и только тогда, насытившиеся, забылись сном.

– Вау. Мы все-таки добрались до спальни, – вслух сказала Холли и повалилась обратно на постель. Может, вообще сегодня не вставать, делая вид, что ночь продолжается, размышляла она. Она повернулась на бок и, взяв его подушку, поднесла к носу. Его аромат еще не выветрился. В нем восхитительным образом смешались пот, гель для волос и слабые отголоски одеколона. Она втянула носом этот аромат и вздохнула. Этой ночью все ее мечты воплотились в жизнь. Она ощущала себя сексуальной и красивой, а еще немножко похотливой. Все эти ощущения вызвал у нее он в ту самую минуту, когда коснулся ее губ своими.

И тут ее мозг лихорадочно заработал. Что теперь будет? Логан не из тех, кто связывает себя обязательствами – это было предельно ясно. Он, безусловно, пресытился ею, после такой-то ночи. Но ей-то как забыть то, что он с ней делал, близость, которая у них была? Как ей оставаться при нем невозмутимой, когда они снова встретятся? А ведь придется! Хорошо еще, что встретиться с ним предстоит лишь на следующий день, когда у нее тренировка. А что, если он вдруг скажет, что не может больше с ней заниматься, и укажет на какое-нибудь нарушение контракта? На какую-нибудь оговорку «голый крендель»?

На тумбочке зазвонил телефон, Холли вздрогнула. Она смотрела на аппарат так, будто он мог ужалить ядом, стоит только дотронуться. Что, если звонит Логан, чтобы огорчить плохой новостью, дав ей отставку, так сказать, «поматросил и бросил»? Он никогда не звонил на домашний, всегда предпочитая мобильник. Может, это Аманда? С ней поговорить Холли была бы не прочь, хотя и точно не знала, что сказать.

Холли посмотрела на определитель: звонила Тина. Она поскорее подняла трубку.

– Ты как нельзя вовремя, – сказала Холли.

– Доброе утро, – ответила Тина. – Как делишки? – добавила она свое фирменное приветствие.

– Как делишки? Я расскажу тебе, как делишки. Я только что провела ночь, занимаясь бурным сексом со своим тренером. – Холли старалась говорить невозмутимо, но волнение возобладало в ней.

За длинным молчанием последовал недоверчивый ответ:

– Не может быть.

Не на такую реакцию рассчитывала Холли.

– Может, может.

На другом конце снова молчали.

– Ты занималась сексом с тем парнем на фотке?

У Тины хоть и не было доступа к фейсбучной страничке Логана, но его фото профиля она все же видела в списке друзей Холли. И, увидев один раз, стала называть его «тот парень».

– Да.

– Давай-ка подробности, – панибратски попросила Тина.

– Подробностей не будет. – Холли, которую снова охватило приятное чувство, хмыкнула: – Скажу одно… черт возьми, это было потрясающе. Не знаю, смогу ли сегодня ходить.

– Ну, ждать пришлось недолго. Наверное, это все правда, про тренеров. Холли, как ты могла допустить? – В голосе Тины слышался укор.

Холли даже стало неудобно.

– Даже не знаю как. И вообще, ты о чем? А, ладно, не отвечай. Мне это не важно. И знаешь что? Я думала, ты хоть из приличия за меня порадуешься, прежде всего хотя бы за то, что у меня паутину вымели из причинного места.

– Я за тебя радуюсь, если ты так хочешь. Но ты ведь отправилась туда, откуда нет пути назад.

– Кто говорит, что я не готова продолжать жить дальше? Я, знаешь ли, на него не вешалась, – вызывающе продолжала Холли. – Ты вообще-то на чьей стороне?

– На твоей. Но парни вроде этого… – Тина не договорила.

– Парни вроде этого что? – Холли требовала продолжения. – Не выбирают девчонок вроде меня?

– Они не просто так отказываются заводить долгосрочные отношения. – Ответ прозвучал категорично и скучно.

– Не верю своим ушам, – вспыхнула Холли. – Мы проводим вместе много времени. Он сказал, что его уже давно влечет ко мне. Зачем ты делаешь так, чтобы мне было паршиво? Если только ты не думаешь, что он врет, или что я его недостойна?

– Нет. Думаю, что все это замечательно. Но я про такое слышала. Почему бы ему не посмотреть, как далеко ты зайдешь? Ты уже давно у него в ученых собачках. – Тина говорила взвешенно, обдуманно. – И все же думаю, тебе не стоит увлекаться. У вас был секс, вот и все. Думаю, что, если ты считаешь, что у этого есть будущее, тебя ждут неприятности. Ты ведь мне рассказывала, в каком обществе вращается этот парень.

– О будущем я ничего не говорила. Я же не дура. И потом, у него имя есть. – Холли смахнула набежавшие на глаза слезы усталости и разочарования. – Логан.

– Ладно. Логан. Ты ведь мне рассказывала про Логана и его суперзнаменитых друзей. Как он водит тебя на матчи и в изысканные рестораны. Как ты буквально неразлейвода с Амандой Уокер. Теперь, когда он получил что хотел, не удивляйся, если всему этому придет конец.

– А я уже и так действую исходя из этого, но все равно тебе спасибо за слова поддержки. – Холли хотела, чтобы это прозвучало как шутка. – И в отношении Аманды ты не права.

– И что теперь, сменишь мокасины на шпильки?

– Ну, это потребует серьезных усилий, даже от меня, но почему бы и нет?

– Тебе не кажется, что для тебя все это немного запредельно? – Тон Тины был на грани ярости, и Холли ничего не оставалось, как это признать.

– Откуда тебе знать? Твои познания об отношениях почерпнуты из реалити-ТВ. Ты что, завидуешь? – спросила Холли. – По-твоему, я слишком уж развлекаюсь? Нахожусь сейчас в твоих глазах в недостаточно подавленном состоянии?

– Завидую? – Тина резко засмеялась. – Чему? Завидую, что тебя только что использовал похотливый персональный тренер? Как этично с его стороны. Парень – высший сорт.

– Ты ведь его даже не знаешь! – Холли уже почти кричала.

– Мне необязательно его знать, – на удивление спокойно ответила Тина. – Я знаю тебя. Ты не создана для романов на одну ночь и вообще девчонка не того уровня, к которому привычен этот парень. Он обидит тебя, и я выйду из себя, а ты слишком далеко, чтобы можно было что-то сделать.

Холли понизила голос, беря пример с подруги, но в попытке скрыть обиду добавила хладнокровия:

– Тина, ничего делать не надо. Я не всегда представляю собой проблему, которую нужно решать. Ты обычно говоришь, что желаешь мне счастья, а когда я счастлива, как сегодня, ты ставишь на этом жирный крест.

– Знаю, что правда глаза колет, ты уж прости. У меня от всего этого гадкое ощущение, как будто он использовал тебя в своих интересах. Что еще сказать? «Обещаю не тыкать тебя носом, когда он разобьет твое сердце»?

– Тебе не придется об этом волноваться. Покорно благодарю. И мне пора. – Холли поскорее дала отбой и бросила телефон на кровать.

Это был не первый, не последний и не единственный раз, когда Холли с Тиной, разозлившись, бросали трубки, хотя уже несколько лет этого не случалось. Холли почти не сомневалась, что, хотя бы частично, Тина бросалась на нее из зависти. Подруге и раньше не нравилось, если Холли уделяли слишком много внимания, даже когда они учились в школе. Не то чтобы Тине приходилось когда-либо об этом переживать. Холли всегда пребывала как бы на заднем плане, в то время как Тина наслаждалась своим положением открытой популярной девчонки. Пока Холли не была очень уж счастлива, Тина могла выступать в качестве ее ярого сторонника. Холли подавляла в себе осознание этого, напоминая себе, что идеальных людей нет, ведь она боялась потерять единственного, не считая Брюса, настоящего друга. Однако сейчас было по-другому. Хотела этого Тина или нет, Холли менялась, и возвращаться туда, откуда пришла, не намеревалась. Холли опять начала смотреть на жизнь как на приключение. Она хотела, чтобы Тина порадовалась за нее, даже если впереди ее ждала катастрофа. Холли забралась обратно в постель и легла, прижав к себе подушку Логана. Она почувствовала, как Тина буквально закипела от возмущения, как только услышала, что Логан пригласил Холли на тот первый бейсбольный матч, хотя Холли и преуменьшила масштабы мероприятия. Тина всегда раздражалась и спешила высказаться на тему того, что Холли и люди вроде Логана и Уокеров – это небо и земля и что она не понимает, что у Холли с ними могло быть общего. Постепенно Холли вообще перестала рассказывать о своей новой жизни. Но вчера все изменилось. Холли нуждалась в подруге, а вот Тина подвела.

Однако Холли не могла не считаться с мучившим ее смутным чувством, что в словах Тины есть доля правды. Сосредоточилась ли Тина на слабости подруги и воспользовалась ею – в этом Холли уверена не была. Но точно знала одно: то, что произошло ночью, скорее всего, не более чем соблазн, победивший рассудок. Холли придется вести себя осторожно, расхлебывая последствия проведенной с Логаном ночи. Ей уже и так казалось, что она потеряла друга. Мысль о том, что он мог вообще исчезнуть из ее жизни, выводила ее из душевного равновесия.

Холли спустилась вниз и на кухонной стойке обнаружила свой мобильник. Увидев сообщение от Логана, предлагавшего ей зайти в спортзал для небольшой кардиотренировки, она облегченно вздохнула и улыбнулась. Он вел себя как ни в чем не бывало. Она положила мобильник и вернулась в постель.

Сегодня у нее свободный от Логана Монтгомери день.

На следующий день Холли поняла, что застопорилась около здания перед тем, как войти – точь-в-точь как в первый день. Она и волновалась так же, только вот причины волнения были совсем другие. Как и в тот раз, она не знала, что ждало ее там, за верхней ступенькой. Зато знала, кто ждал, а теперь еще и познала его в библейском смысле. После того сообщения от Логана ничего не было. Никаких заигрываний или разговоров по душам на сексуальные темы. Он даже не позвонил спросить, как она. Уговаривая себя, что их отношения вернутся в нормальное деловое русло, Холли старалась подавить чувство разочарования, сопровождавшее такое умозаключение. Она не была до конца уверена, что сможет выполнить свою часть сделки. Ну почему, черт возьми, он оказался в постели так же великолепен, как она и рассчитывала. Не желая опаздывать и решив не поддаваться страхам, она открыла дверь и стала подниматься в неизвестность.

Логан в маленьком офисе разговаривал по телефону, небрежно навалившись на письменный стол, спиной к двери. Ничего необычного. Он никогда не отвечал на звонки во время тренировок и часто для деловых звонков использовал время между ними. Как только Холли увидела его, услышала его приглушенный баритон, у нее подогнулись колени. Она решила переключиться на автопилот: бросила ключи от машины в специальный контейнер у двери и шагнула на беговую дорожку для разминки. Идея сосредоточиться на музыке с треском провалилась. Она только и слышала, как ритмично пульсировали басы в унисон с ударами ее бешено колотящегося сердца.

И вот он уже стоит рядом с ней и ставит в чашкодержатель бутылку с водой.

– Привет. – Логан поздоровался с легкой улыбкой и посмотрел, сколько времени ей оставалось разминаться.

– Привет и тебе, – изо всех сил стремясь к беззаботности в тоне, ответила она и сделала попытку отпустить поручни, теперь уже больше озабоченная тем, чтобы не произошло остановки сердца.

– Думал, вчера тебя увижу. Отправил тебе сообщение, предложил зайти на кардио.

– Вчера все болело, – не подумав, ответила Холли и тут же смутилась.

Логан выгнул бровь, на его щеках появились сногсшибательные ямочки.

– Ну и дела!

– Судороги замучили, – выпалила она, всей душой жалея, что в бутылке вода, а не мышьяк. Это было все равно что сказать ему, что у нее месячные. По крайней мере, он бы успокоился, хотя он и так знал, что она на противозачаточных.

Он слегка склонил голову набок, его это явно веселило.

– Мне очень жаль.

– Судороги в ногах! Лужайку подстригала, и вот… – Прекрасно. Цель научиться играть в покер можно считать достигнутой.

Логан кивнул, сохраняя полную серьезность.

– Это, безусловно, можно отнести к кардио – лужайка у тебя большая. Уверен, что твой озеленитель это оценит.

– Я… я же устала. – Она запнулась, готовая сдаться, щеки ее пылали.

– Вполне можно понять, – спокойно ответил он и нажал «СТОП» на беговой дорожке. – Значит, сегодня ты пришла отдохнувшая. А то минут пять спустя возьмет и заклинит четырехглавые мышцы. Давай работать.

Он вел себя нормально – профессионал, как всегда. Холли с облегчением вздохнула и даже не удивилась. Во всяком случае, отказываться от нее, как от клиентки, он не намеревался. Главное, заткнуться и не начать щебетать про то, как великолепно он смотрится в обнаженном виде и какой, без сомнения, изысканный он на вкус. Следуя за Логаном, она подошла к тренажеру для жима лежа. Он уже расстелил полотенце. Она села, и тренировка началась.

Оба молчали, если не считать его сухих указаний, какое было следующее упражнение. Через некоторое время это стало раздражать. Логан был явно намерен вести себя так, будто между ними ничего не произошло. Крайняя степень сосредоточенности Холли помогала ей обороняться и в конечном итоге неожиданно открыть в себе силу. Адреналин, как и пот, лился потоками, а усталость, кажется, вовсе не приходила.

– Видимо, оправдал себя вчерашний отдых – или стрижка лужайки, – наконец задумчиво произнес Логан после того, как она выдала третий подход приседаний «на коробку», да еще с восемнадцатикилограммовой штангой на плечах. – Отлично сработано.

Он забрал у нее штангу, заменив ее двумя гантелями по четыре с половиной кило.

– Чередующиеся выпады и подъемы на бицепс, – велел он.

– Выпады? – незамедлительно по привычке заворчала Холли. Он угрожающе сощурил глаза, и она поскорее закрыла рот и удержалась от ухмылки. С выпадов ногами как раз и началась вся это заваруха. Она принялась за упражнение, как он сказал.

– Ниже, – секунду спустя скомандовал Логан. – Ноги раздвигай шире.

Холли хотела подчиниться, но его голос начал вызывать у нее дрожь. Те же слова, что он употреблял всегда, вдруг зазвучали с подтекстом. Конечно, той ночью он не говорил ей, чтобы шире раздвигала ноги, – он просто делал это сам. Она с ума сходила, пытаясь решить, что хуже: его молчание или инструкции, вдруг зазвучавшие с сексуальным подтекстом.

– Холли. – Строгий голос Логана вырвал ее из задумчивости. – Я сказал, ниже. Колено к полу.

И тогда это случилось. Он прикоснулся к ней. Протянул руку и игриво шлепнул по заднице.

Холли будто током ударило. Голова дернулась и резко повернулась к нему.

Он невинно улыбнулся и подмигнул ей.

– Надо обязательно расслабить болезненные мускулы, не правда ли?

Холли опустила колено к полу, и все пошло как по маслу.

И тогда он указал на «Бальзака».

Ах, нет, только не «Бальзак»! У Холли от отчаяния даже закружилась голова. Уже несколько недель этот тренажер они не применяли. Получается, он ведет нечестную игру! «Бальзак» был очередным их определением в «Словаре мерзопакостных фитнес-терминов». На самом деле это был отдельно стоящий вертикальный блок, к которому не прилагалась скамья, а обычную штангу заменяло специальное приспособление: крюк с двумя толстыми веревками сантиметров по тридцать. К концам веревок были привязаны два тяжелых круглых… мяча, наверное. Упражнение предполагало работу трицепсов, когда, стоя перед веревками и держась за мячи, нужно было опускать их ниже пояса, при этом то разводя веревки как можно дальше в стороны, то возвращая их в изначальное положение. Ничего более напоминающего фаллический символ Холли в жизни не встречала, от начала и до конца. Просто повиснув на крюке, они напоминали пару мужских яичек. Себе под нос она даже для развлечения стала называть тренажер «мошонкой»[31], пока однажды это случайно не вырвалось у нее громче обычного. Логан услышал и принялся донимать ее, пока она не дала исчерпывающего объяснения. Отсмеявшись от души и назвав ее извращенкой, он предложил называть тренажер повежливее. Он подбросил идею обыграть фамилию французского романиста девятнадцатого века, и с тех пор упражнение стали называть «Бальзаком».

Мало того, что Холли ментально попала не туда, куда надо, но была у «Бальзака» еще одна намного более пагубная особенность. Самым важным в упражнении было держать локти полностью прижатыми к туловищу для того, чтобы изолировать трицепсы, что было решительно невозможно.

Боже мой, ему придется ее касаться. И не просто касаться. Реально трогать. Это было одно из тех упражнений, когда ему приходилось трогать ее каждый раз. Это напрягало все ее нервы задолго до того, как он вывел касания на новый уровень. Это, безусловно, было ничем не лучше – может быть, и хуже – растяжки, и все из-за неизвестной величины интимности. Она бы даже не удивилась, если бы узнала, что они не пользовались тренажером неделями потому, что и для него упражнение было слишком эротичным. Теперь же когда он насытился, то мог снова начать ее истязать. Стараясь казаться сосредоточенной, она подошла к тренажеру, где он уже поджидал ее, однако ее нервы были натянуты, как гитарные струны.

Она заняла место перед «Бальзаком», он встал прямо за ней. Как только она взялась за мячи, чтобы контролируемым движением опустить их, он проворно пригвоздил ее локти к бокам. И умело удерживал ее так, чтобы единственным доступным ей движением были рывки с мячами вверх-вниз и разводы их в стороны, преодоление сопротивления веса. Он никуда не собирался, пока не закончится подход. Стоял ли он в полуметре или в паре сантиметров от нее, определить было невозможно. Отклонись она назад хоть немного, натолкнется ли она на все его лучшие части одновременно, притом что руками он уже ее почти обнимал? Сможет ли вызвать у тех частей ту же реакцию, как той ночью? Она ощущала его дыхание на шее, оно казалось горячим, как паяльная лампа. Когда она стала двигаться слишком быстро в попытке поскорее закончить, он крепче прижал ее локти.

– Не спеши, девочка. За тобой никто не гонится. – Он дышал прямо в ухо, и ей показалось, что ее сердце совсем перестало биться. Не важно, как близко он стоял – получалось все равно слишком близко.

Как-то Холли все же дожила до конца тренировки. Логан опять стал деловым, а она размышляла, как бы сходить на чистку зубов. Составляла список необходимых продуктов. Размышляла, не приобрести ли ящерицу, чтобы избавиться от нежелательных насекомых – думала о чем угодно, лишь бы отвлечься от настоящего момента. Когда приступили к растяжке, она была вся как желе, так как устала и ослабла, пытаясь оградиться от его присутствия. Он работал молча, делая растяжку ног так же, как и два дня назад, иногда бросая на нее редкие взгляды, дабы удостовериться, что она еще дышит. Ни остроумных замечаний, ни пустой болтовни. Ощущая на себе его бесстрастные руки и не в состоянии ничего делать, а только лежать, Холли загрустила. Он не зацикливается и живет дальше, совершенно спокойно продолжая их отношения с того же места. И даже из вежливости не скажет ей, что хорошо провел время. А зачем? Что ей было известно об искусстве любви? Она могла практически претендовать на статус девственницы, по крайней мере до него. Она подавила подступившие слезы, напомнив себе, что, даже заранее зная исход, она все равно бы обеими руками ухватилась за возможность быть с ним, даже если только на одну ночь. Он был исполнением ее фантазий. И она не станет проявлять неуважение, как бы ей ни было обидно. Когда все наконец закончилось, он взял ее за руку и поднял – как обычно.

Оказавшись на ногах и стоя рядом с ним, она услышала положенное «отлично сработано».

Холли кивнула, будто в трансе, и, пренебрегая полотенцем у него в руке, вытерла пот над верхней губой рукавом футболки. Не зная, куда себя деть, она сделала два первых шага в направлении двери.

И тут почувствовала, что его рука легла ей на бедро. Засунув пальцы за пояс ее брюк, Логан целенаправленно тянул ее назад, пока она не оказалась притиснутой к его твердокаменной груди. Он прижал ее к себе.

– Слава богу, с делами покончено. – Он со значением выдохнул и поцеловал ее. – Куда пойдем ужинать?

Глава 17

Свершилось. Логан Монтгомери, персональный тренер профессионалов, был изъят с рынка. По крайней мере, когда дело касалось дам. Перестал звонить женщинам, перестал отвечать на их звонки. Голосовые сообщения от старых любовниц копились-копились, а потом, так и не прослушанные, удалялись. Текстовые сообщения оставались без ответа. Он продолжал следовать рабочему расписанию, но каждую свободную минуту уделял сексу с Холли Бреннан. Каждый день, как только уходил последний клиент и Логан запирал дверь, он направлялся прямо к ней домой с единственной целью: услышать, как она во время оргазма выкрикивает его имя.

Он практически ушел в подполье, и только Чейз с Амандой имели представление о том, где он. Первая тренировка наедине с Амандой была мучительной. Придя с Чейзом, она вела себя безупречно. Чейза все это не интересовало – он был сосредоточен на подготовке к плей-офф. Однако Аманда вела себя тихо, слишком тихо. Логан все понял по ее таинственной улыбке. Когда в тот же день она пришла на свою тренировку, он взял быка за рога.

– Ну, давай, Аманда. Что там у тебя? – Он вздохнул.

– Мне запретили про это говорить, – ответила она, сияя таинственной улыбкой.

– Передай от меня Чейзу спасибо. – Почувствовав облегчение, он подмигнул ей.

– А ведь я говорила, – весело ответила она, а потом выдала полномасштабную обличительную речь, даже с планами нескольких отпусков, праздников и свадьбы.

– Я тебя сдам, – наконец сказал он и вытащил мобильник.

У него будто бы имелась новая игрушка, которой он не желал ни с кем делиться – так, по крайней мере, он говорил сам себе. Холли во многом была не такой, как все, и это было потрясающе. Он чувствовал себя так, будто ему ее всегда не хватало. Он просто не мог удержаться, чтобы не овладеть ею сразу и быстро, и постоянно опасался непроизвольной эякуляции в момент, когда она дотронется до него. Возможно, так было из-за того, что она сказала ему, что никогда не была ни с кем, кроме покойного мужа, и это ее наивное неодолимое желание сводило его с ума. Ее нежные прикосновения к его разгоряченной коже «чиркали», как спички, и его охватывало пламя. Она звала его, как будто молилась, и он был ее спасением. В первую неделю ему вообще не удавалось избежать эрекции при одной мысли о ней. Это было невыносимо и удивительно, когда ненасытное желание боролось с усилиями, направленными на то, чтобы вернуть себе контроль над собственным телом.

Он раздевал ее медленно – она не возражала – и поражался нежности ее кожи. Каждый снимаемый предмет одежды был приглашением касаться ее бесконечных изгибов и выемок. Ее натуральные груди, полные и роскошные, становились в его руках упругими и выдавались вперед не потому, что были сконструированы таким образом пластическим хирургом, а вследствие ее возбуждения. Ее темные круглые соски так и напрашивались на поцелуи, и он не отказывал себе в удовольствии, точно зная, что она ощущала каждое движение его языка, каждый легкий укус его зубов. Ее ягодицы дрожали и весело колыхались, когда он их мял или неустанно входил в нее сзади. Небольшая округлость ее живота, остававшаяся, несмотря на бесчисленные «скручивания», которые он заставлял ее делать, начала напоминать ему аттракцион и давала возможность держаться за что-то, пока она с радостью и без испуга отдавалась ему в любом положении по его выбору.

Но самое главное – она отдавалась тепло, без колебаний и каких-либо условий. Она никогда не стеснялась того, кем была, со смехом говоря ему, что создана для выносливости, а не для скорости. Она никогда не пряталась ни за полотенцами, ни под простынями, ни в темноте. И не ставила ультиматумов. Она ничего не требовала и ничего не ожидала. Но ее поцелуй требовал и ожидал его внимания, и никак не меньше, и был он нежным, но настойчивым. Каждый раз, когда он подносил свои губы к ее губам, это было как в первый раз, и в ее ответе были благоговение, волшебство и удивление. Каждый прощальный поцелуй заканчивался опять возникшим у него желанием обладать ею заново.

Они начали вместе тренироваться, не забывая удостовериться, что дверь спортзала заперта. Начиналось все обычно с самых благих намерений. Они деловито и всерьез занимались, отдавая дань и поклоняясь своим организмам. Но каждый втайне нетерпеливо ждал, чтобы наблюдать за мускулами другого в действии, ощущать потоки феромонов, выделяемые с потом, и испытывать возникающую впоследствии сумасшедшую страсть. Он овладевал ею на скамьях для пресса, в душевой, на письменном столе. Он прикладывался к источнику у нее между бедер, как будто умирал от жажды, а она была оазисом в пустыне.

Но когда уставший Логан, истратив весь, до последней капли, запас тестостерона, оставался один, то ловил себя на мысли вроде: «Как мне помочь ей сбросить последние килограммы?» Или: «Может, и немного липосакции ей не помешает». Он понимал, что с медицинской точки зрения она имела эндоморфное телосложение и что ни дополнительными упражнениями, ни новыми диетами, если не считать голодовки, в размере ей не видать однозначной цифры. С точки зрения логики он понимал, что она была здорова и что ее тело было натренировано и запрограммировано не хуже, чем у любого спортсмена. Она следовала каждому его совету. Он предпочитал ездить к ней домой, а не приводить ее к себе, избегая каких-либо случайных визитов, способных привести к конфликтам. Он оправдывал тот факт, что никогда никуда с ней не ходил, тем, что она предпочитала тихую жизнь, в которой не было лихорадочных темпов, известных людей и ночных развлечений. При этом он понимал, что не был до конца честен.

Однажды поздно вечером они лежали в обнимку в ее постели, их тела сплелись, руки обоих время от времени блуждали. Игравший ранее диск Джона Мейера давно сменился разговором по душам, а потом сонным молчанием. Холли подняла голову с груди Логана, поставив на нее подбородок, и стала смотреть на резные черты сонного лица. Подбородок давил все сильнее – Логан открыл глаза и, глубоко удовлетворенный, улыбнулся:

– Что?

– Кого ты во мне видишь? – спросила она.

– Это экзамен? – Он усмехнулся.

– А, ладно. Можешь не отвечать, – приуныв, сказала Холли и снова положила голову ему на грудь так, чтобы он не видел ее лица. Она задала вопрос, ответа на который знать не желала.

Холли почувствовала, как лежавшая у нее на плече рука крепче обняла ее. Она медленно двигалась вниз-вверх по спине, кончиками пальцев он рисовал на коже чувственные узоры. Наконец рука замерла на изгибе ее талии. И тогда он заговорил:

– Я вижу женщину, которой доставляет удовольствие многое из того, что нравится мне, и с которой мне весело. Которой нравится стремиться и потеть и которая не жалуется, хотя и терпеть не может выпады ногами. Я вижу женщину, чья внутренняя сила под стать внешней, и то же можно сказать о ее красоте. Я вижу женщину, которая без особых усилий пробуждает во мне, как в мужчине, все самое лучшее.

Холли продолжала лежать отвернувшись, так как боялась, что если она взглянет на него, то не сможет справиться с нахлынувшими чувствами. Его ответ был сердечным и искренним, но, по мнению Холли, в нем чего-то не хватало. Он прозвучал так дипломатично. Как будто Логан наслаждался всем тем, что она ему давала, но мог и спокойно без этого прожить. Она же была им совершенно покорена. Он просто наслаждался проведенным вместе временем. Ну, по крайней мере, ответил он честно, не забивая ей голову и сердце льстивой чепухой. Она понимала, что ей придется начать относиться к этому больше как он, иначе она обречена, когда их время подойдет к концу. Она глубоко вздохнула и повернулась к нему лицом. Он улыбался ей, это была та же улыбка, от которой у нее по-прежнему перехватывало дыхание.

– Сдал? – спросил он, приближая ее губы к своим и пуская в ход руки.

Губы их сомкнулись раньше, чем пришлось бы отвечать.

Глава 18

– Я устроилась на работу, – сообщила Холли спустя две недели. Они сидели у нее на диване и собирались смотреть фильм.

– На работу? – переспросил Логан, сначала чуть удивившись, а потом несколько озаботившись. Он не знал, что она искала работу. – У тебя проблемы? С деньгами?

– Нет-нет, – быстро заверила его она. – Ничего подобного. Просто я подумала, что пришло время, а тут и интересная вакансия возникла.

– Интересная вакансия бухгалтера? Разве такое вообще возможно? – пошутил он.

– Не совсем, – неуверенно ответила она, – хотя мне и предстоит иметь дело с кое-какими деньгами. Скорее, должность в сфере обслуживания клиентов. На днях я зашла в магазин «Nike» и разговорилась с парнем, который оказался коммерческим директором местного спортзала.

– Ты разговорилась с парнем? О местном спортзале? – Логан чувствовал, как отметка на шкале раздражительности поползла вверх. Зачем Холли было интересоваться местными спортзалами? Почему она разговаривала с другими мужчинами? – Какого именно спортзала?

– «Бодиссей», – сказала она, заметив в его тоне отчетливый переход от беседы к допросу.

– «Бодиссей»? – повторил он.

– Ну да. Знаешь, как «Одиссей», но с «Б»? Их девиз: «Одиссея вашего боди».

– Это мне хорошо известно, – усмехнувшись, сказал Логан. Знал он о таком франшизном бизнесе на Восточном побережье примерно с сотней спортзалов, который был известен своим подходом в виде навязчивых продаж и рекламы, а также долгосрочными изворотливыми контрактами и не особой поспешностью, когда дело доходило до ремонта тренажеров. – И что же именно ты собираешься у них делать? Отдел продаж?

– Нет. Я буду открывать спортзал.

– Открывать? А он предупредил тебя, что именно входит в обязанности человека с этой должностью? – спросил он тоном более снисходительным, чем она от него ожидала.

– Да. Открывать спортзал, – ответила она.

– А ты понимаешь, что делать это надо в пять утра? – спросил Логан, сникнув при мысли о ее будильнике, поставленном на полчетвертого, и о том, что всем их ночным прелюбодеяниям скоро придет конец. – И даже заболеть нельзя. Для всех этих безликих спортзалов открыть дверь – вопрос жизни и смерти. Думаю, они даже не дадут тебе три шанса опоздать; два – и ты уволена. Ты это понимаешь?

– Конечно, понимаю, – заняв оборонительную позицию, сказала Холли, теперь уже вдвое сильнее хотевшая на эту работу. – Он мне все объяснил. Я только должна включить свет, музыку и тренажеры, подготовить кассу к работе, открыть входную дверь и проследить, чтобы все, кто пришел заниматься, оплатили тренировку. Не так уж сложно. К девяти заканчиваю. Оплата не фонтан, но мне гарантировано, что в выходные и праздники я не работаю. Вдобавок я автоматом становлюсь членом с одной бесплатной тренировкой в неделю.

– И зачем это тебе бесплатное членство в спортзале и тренировка? – Он решил изменить свое отношение, как и свои методы убеждения, постаравшись, чтобы слова прозвучали легко и беспечно, при этом он усадил ее к себе на колени и уткнулся носом ей в шею. – У тебя круглосуточный доступ в спортзал. Да и круглосуточный доступ к тренеру, если уж на то пошло.

– Ну, так уж вышло, – медленно проговорила Холли в попытке сосредоточиться на теме разговора, что было сложно из-за его теплых губ на ее шее и руки между ног. – Не хочу тебе надоесть.

– Почему бы не предоставить об этом беспокоиться мне? – сказал он, переходя от касаний носом к покусыванию теперь уже мочки уха.

– Еще я не хочу, чтобы ты надоел мне, – пробормотала она, тщательно выбирая слова и понимая, что это нелегко.

Покусывание прекратилось, он поднял голову.

– Что-что?

По изумленному выражению его красивого лица она поняла, что сказала все неправильно.

– Я не это хотела сказать.

– Я тебе надоел? – расширив большие карие глаза, пораженно спросил он.

– Нет, совсем нет, – быстро ответила она, сползла с него и села на край дивана, ломая руки и пытаясь дать разумное объяснение. – Просто мы почти все свободное время проводим вместе, и это – пойми меня правильно – замечательно. Просто я боюсь, что нам это очень быстро наскучит, особенно если я буду проводить все свои кардиотренировки возле тебя и других твоих клиентов. Прямо как поклонница.

– Я этого никогда не говорил и даже не думал, ну да ладно. – Логан откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди и опять сник. – Видимо, следующим твоим шагом будет уволить меня с должности своего тренера.

– Да нет! – воскликнула она. – Ты с ума сошел? Да я не могла бы без тебя, даже если бы захотела! Но ведь и ты говорил, что время от времени тело следует ошеломить, переключив на более высокую передачу. – Тут она улыбнулась, откинулась назад и, прижавшись к нему, положила подбородок на плечо. – А что может ошеломить мое тело лучше, чем замшелые упражнения с тренером-середнячком на никчемных тренажерах?

Логан выдохнул и, не меняя положения, опустил глаза вниз, пока не встретился с ней взглядом.

– Тебя послушать, будто ты упрашиваешь съесть овощи какое-нибудь капризное дитя.

Она театрально стрельнула в него глазами.

– Кстати, ты недалек от истины, юноша.

Он притворно захохотал и, повалив ее на диван, взял за запястья обеих рук и поднял их над ее головой. Глядя сверху вниз, он строго обратился к ней:

– До конца ли ты понимаешь, что большинство тренеров в этих сетевых спортзалах не более чем клячи с примитивным образованием, у которых даже держать тебе ноги во время скручиваний квалификации не хватит?

Она даже не сделала попытки освободиться.

– Конечно, понимаю, ваше превосходительство, мой наставник по физической культуре.

– И что все эти бесплатные тренировки, которые они предлагают, не что иное, как шанс продать тебе непомерно дорогой пакет других тренировок?

– Я скажу, чтоб не переживали. Скажу, что тренируюсь с легендарным Логаном Монтгомери, хотя, черт побери, если уж говорить о непомерно дорогих тренировках… – поддразнивала она.

– И, так как ты у нас стойкий оловянный солдатик, если они будут давать тебе бредовое упражнение и ты знаешь, что это неправильно, ты его делать не станешь? – переложив оба запястья в одну руку, сказал он тем же строгим тоном. Кончиками пальцев свободной руки он нежно и медленно провел от шеи вниз за ворот рубашки, туда, где соединялись ее груди, и оставил руку там.

– Я сыграю травму так хорошо, что можно будет на «Оскар» выдвигать, – подавшись вперед для поцелуя, пообещала она.

Он повыше поднял голову, нарочно не давая ей достать до его губ, а сам средним пальцем залез ей в декольте еще глубже.

– И, наконец, если какой-нибудь бессонный страдалец со «стероидной яростью» будет сходить с ума, так как не заплатил за месяц, но все равно хочет тренироваться, ты не натворишь глупостей, а просто вызовешь полицию?

– Я позволю ему войти и окажу королевский прием, при этом буду терпеливо ждать полицейских с электрошокером, – поклялась она и начала соблазнительно извиваться под ним.

– Ты у меня молодец, – отпустив ее руки, сказал Логан, обнял ее и приник ртом к ее губам.

Глава 19

В конце концов Логан понял, что выбора нет. Ведь Холли ему не принадлежала. У них ни разу не было разговора об эксклюзивности в отношениях. Она никогда на него не напирала, всегда была свободна и охотно приспосабливалась и к его расписанию, и к его настроению. А он еще не наигрался с ней, со своей новой игрушкой. Ему еще не надоело прикасаться, пробовать и возбуждать ее. Все это он принимал как должное. Воспользовавшись тем, что у нее не было друзей, кроме Уокеров, ему не приходилось ни у кого отвоевывать ее время. Глубоко внутри Логан знал, что с его стороны это неразумно, и, если бы он был до конца честен, он бы признался, что ему не нравилась перспектива делиться своим новым ярким увлечением.

Но по мере того как шли дни и недели и Холли начала рассказывать Логану все больше историй о людях, с которыми работала – о своих постоянных утренних клиентах и о бестолковом новом тренере, Нике, – его неприятие стало уже походить на явное презрение. И когда Аманда сообщила, что и она вступила в «Бодиссей», чтобы вместе с Холли посещать дневные кардиотренировки, он понял, что нужно что-то менять. Последовавшее за этим лишенное здравого смысла беспокойство прямо указывало, что Логану нужно было взять ситуацию под некий контроль до того, как верх одержат эмоции.

Первым делом, сказал он себе, надо узнать врага и противостоять страху. Он перелопатил утреннее расписание на четверг и перенес ранних клиентов на более поздние часы, выкроив свободное время до десяти. В среду вечером он поставил будильник на пять. Проснувшись, он быстро принял душ, оделся для тренировки и поехал в «Бодиссей».

Еще не было шести, когда он оказался на месте. Солнце уже всходило, но фасад освещали яркие цветные огни, будто маяки, взывающие к одержимым спортом людям со всей округи. Парковка была уже наполовину заполнена, из установленных снаружи динамиков доносился избитый хип-хоп. Он припарковал машину на отшибе парковки и, взяв полотенце и воду, трусцой побежал к входу. Когда он был примерно на полпути, музыка внезапно стихла и ее сменил голос Холли, больше всего похожий на крики зазывалы на карнавале.

– В шестичасовом классе осталось три свободных велотренажера, – объявила она. – Кто не успел, тот опоздал. И помните, я взяток не беру, а вот наличные приму.

Логан рассмеялся и ускорил шаг.

Открыв дверь, он прошел через небольшой дворик и оказался внутри. Она была за длинной стойкой, молодая и очаровательная. По другую сторону перед ней стояли аж трое мужиков, кто-то готовился к тренировке, кто-то уже закончил. Они смеялись и, похоже, ловили каждое ее слово. Логану показалось, будто Холли находилась в окружении поклонников. Едва завидев его, она улыбнулась еще шире.

– Привет, красавчик, – просияв, сказала она. – Добро пожаловать в «Бодиссей». – Все головы повернулись в его сторону.

– Чуваки, – живо отреагировала одна из них, принадлежавшая рыжему с сединой на висках мужику лет сорока с небольшим, в выцветшей майке «Mets». – У нас новый гость. Ну-ка, ребята, подвиньтесь! Дайте местечко на диване! Музычку погромче!

– Новый гость! – радостно повторили остальные.

Логан, одинокий в непривычном окружении, непонимающе смотрел, как они сдвинулись, чтобы он мог встать прямо перед Холли.

Она быстро повернулась к головам.

– Не этот, ребята. Это гость особый. Новичок.

– Новобранец! – в унисон пропели головы и, посмеявшись, по одному рассосались, кто в зал, кто за дверь, пожелав Холли хорошего дня и пообещав, что они увидятся позже.

– Что это за разговоры про диван? – настороженно поинтересовался Логан, подходя ближе.

– Ах, это все Джо. – Она рассмеялась и не глядя махнула рукой в том направлении, куда подался мужик в майке «Mets». – Ему нравится сравнивать наши утренние разговоры у стойки с телешоу Конана О’Брайена[32]. Сам он типа Энди Рихтер[33]. Что ты здесь делаешь?

– Хотел посмотреть, что здесь за местечко, – честно объяснил он, скрыв мотивировку. – Посмотреть, чего мне не хватает. Может, чему-то научиться. Почем разовый пропуск?

– Ага, словно я буду деньги с тебя брать. – Она достала из-за стойки листки бумаги с копиркой. – Вот, отказ от претензии подпиши. И смотри, травму не заработай, а то мне влетит за то, что не записала твой телефон и не устроила тебе ознакомительную экскурсию.

– Ну что ты, мне бы не хотелось, чтобы у тебя были неприятности, – соврал он, беря у нее ручку. На самом деле он только и мечтал, чтобы ее милую задницу уволили, да поскорее. И пусть Энди Рихтер ищет новую халтуру.

– Слушай, – сменила тему Холли, оживившись. – Не хочешь познакомиться с менеджером персональных тренеров Майклом? Держу пари, он бы с удовольствием. Он сегодня здесь с раннего утра. Дефибриллятор принес – домой забирал батарейки поменять.

Логан оторвался от чтения отказа от претензии.

– Поменять батарейки? И многие тут у вас едва не помирают?

Холли посмотрела на него с упреком.

– Логан. Перестань. Батарейки меняют каждые шесть месяцев, вне зависимости от того, требуется это или нет, – точно как у тебя. Ты становишься похож на сноба. Так будешь с ним знакомиться или нет?

Логан виновато улыбнулся:

– Прости. Придется отказаться. Не возражаешь, если познакомлюсь в следующий раз? Я хотел по-быстрому позаниматься, посмотреть зал, понять, о чем ты говоришь, когда рассказываешь свои истории.

– Да, конечно. Не проблема. В следующий раз, – стараясь не показать, что расстроена его отказом, ответила она. Какова вероятность, что следующий раз вообще состоится? Но она вдруг оживилась. Логан может переступить порог «Бодиссея» лишь по одной причине: увидеться с ней. А смотреть на Логана – не худшее занятие для раннего утра, как будто ей нужно было об этом напоминать.

Логан продолжил читать отказ от претензии, а тем временем заходили все новые и новые члены клуба – Холли с каждым приветливо здоровалась и проверяла их электронные пропуска. Многие смотрели явно одобрительно и с интересом на идеальный образец фитнеса в баскетбольных шортах и светло-голубой футболке без рукавов. Некоторые задерживались у стойки, чтобы переброситься парой слов с Холли, очевидно, продолжая предыдущие разговоры с ней. Погруженный в чтение Логан головы не поднимал, но выяснил, что Холли знала имена почти всех, кто приходил, а те, не глядя на бейджик с именем, знали, как зовут ее. Холли даже виду не показывала, что знакома с Логаном, не говоря уже о том, что у них близкие отношения, пока они не остались одни, и тогда она перегнулась через стойку и прошептала ему в ухо:

– Тебе обязательно было сегодня в майке-алкоголичке прийти? Чует мое сердце, все же пригодится нам сегодня дефибриллятор, судя по тому, как на тебя посмотрела миссис О’Мэлли.

Логан поднял глаза, улыбнулся ей одной из своих обезоруживающих улыбок и поставил на документе подпись.

– Есть еще какая-нибудь информация или я могу идти? – спросил он, заглядывая, как бы невзначай, в спортзал у нее за спиной.

Холли собиралась предупредить его, чтобы ни при каких обстоятельствах не ходил в сауну, потому что там плохо убирались и она представляла собой грязную дыру и рассадник грибка, где, по слухам, встречались и мастурбировали друг другу известные извращенцы. Но тут ее внимание переключилось к двери. И Логан как будто вообще перестал существовать.

– Доброе утро, Лесли! – Холли расплылась в улыбке. – Как же я рада тебя видеть. Понимаю, какой сегодня важный день.

Логан повернул голову и постарался подавить реакцию. У Лесли было не просто морбидное ожирение – она запросто миновала эту категорию и попала бы в категорию экстремального ожирения, не так давно добавленную Всемирной организацией здравоохранения, чтобы отразить растущую эпидемию. Весила эта женщина, которую Холли была так рада видеть, килограмм сто восемьдесят. Двигалась как на ходулях, ноги с трудом перемещали ее вес, и она, тяжело переваливаясь, шла от двери к стойке. Ее одежда напомнила Логану, в чем на первое занятие пришла Холли – спортивные брюки и футболка, непременно мешковатая, хотя у Лесли она оказалась размером с одеяло и растянута, чтобы под ней поместился свисавший до середины бедер живот. Лесли тяжело дышала и смотрела в пол. На Логана она даже не взглянула.

– Привет, Холли. – Пыхтя от усилий, она положила сумку, полотенце и бутылку с водой на стойку и предъявила свой электронный пропуск. – Кажется, меня сейчас стошнит.

Холли, по-прежнему не обращая внимания на Логана, подошла к той части стойки, где стояла Лесли, и пожала ее руку своей. Логан, подавив профессиональное стремление вмешаться и вдохновить женщину, стоял как вкопанный, при этом хорошо понимая, что вообще не знал, с чего начать. Он сделал вид, что читает расписание тренировок.

– Нет, все будет хорошо, – убедительно сказала Холли, понизив голос так, что даже Логану пришлось напрячься, чтобы услышать, о чем речь. – Ты пойдешь и будешь делать то, что скажет Майкл, мучительно преодолевая секунду за секундой. Ты будешь потеть, и терпеть боль, и, возможно, даже плакать, но ты сделаешь этот маленький шажок и спасешь свою жизнь. И, знаешь, я беру свои слова назад, потому что тебя на самом деле может стошнить, но не ты первая, не ты последняя – в спортзале такое случается. Некоторые тренеры даже считают это знаком почета.

– Но ведь он будет стараться меня убить, я точно знаю, – расширив глаза, испуганно прошептала в ответ Лесли.

– Майкл хорошо понимает твои возможности. И, поверь мне, убив тебя, он потеряет клиента вместе с оплатой. А такого он ни за что не допустит. – Холли ободряюще улыбнулась, и Лесли тоже заулыбалась. – Ты сможешь. – Холли сжала руку Лесли, в последний раз легонько хлопнула по ней и отпустила. – А теперь иди разминайся. Помни, маленькими шажками. Такой ты стала не за один день. И справиться с этим можно лишь шажок за шажком.

Лесли подняла голову, Холли кивнула ей с умыслом. Лесли кивнула в ответ и, мельком взглянув на Логана, побрела в зал.

Проследив глазами за Лесли, Холли повернулась к Логану.

– Отличная работа, – сказал он, и в его улыбке сквозило не что иное, как настоящая гордость. – Кто научил тебя так ободряюще напутствовать?

– Да набралась того-сего там-сям, – ответила она, сгорая желанием поцеловать его прямо в улыбку.

– Ей баснословно повезло, что, входя в эти двери, она первой видит именно тебя. Меня мучит вопрос: какие ее ждут успехи, имей она хоть половину твоей решимости?

– Ей предстоит долгий путь, – покачав головой и совершенно не заметив комплимента, ответила Холли. – Она в страхе и в страданиях. Когда от нее ушел муж и забрал троих детей, она почти два года не выходила из дома. Было принято решение, что заниматься с ней хотя бы какое-то время, пока она не наработает какую-то выносливость и уверенность, будет сам Майкл.

– Наверное, это хороший ход, – согласился Логан и тут же озорно улыбнулся. – Кто знает? Может, дело кончится тем, что Майкл на нее западет.

– Вряд ли. – Холли быстро выступила против этого предположения.

– Это почему же? – Искренне удивившись тому, что прозрачный намек на их собственные отношения встречен скептически, Логан выгнул бровь. – Случалось и не такое.

– Что правда, то правда, – ответила Холли с серьезным видом, но в глазах играли веселые огоньки. – Но это было бы уж очень странно. Майкл определенно нетрадиционной ориентации.

– А-а. – Логан сжал губы при еще одном напоминании, насколько не в своей тарелке он находился. – Вот уж ляпнул так ляпнул.

– Ничего. – Холли усмехнулась и глотнула того, что с недавних пор стало питать ее жизненными соками – кофе из «7-Eleven», купленный по пути на работу. – Почему бы тебе не начать уже тренировку? Извини, что мне придется пропустить твою игру мускулами. Кстати, очень рада тебя видеть.

Логан отошел от стойки и отправился в спортзал, где выбрал тихий уголок, чтобы быстренько размяться и ознакомиться с планировкой заведения. Спортзал располагался на двух уровнях: кардиотренажеры в основном находились на втором этаже, откуда открывался вид на основной этаж. Еще наверху были комнаты для йоги и занятий на велотренажерах. Все беговые дорожки, тренажеры «лестница», вело- и эллиптические тренажеры были оснащены отдельными маленькими телевизорами. Здесь было множество тренажеров для подъема тяжестей, скомпонованных по участкам. Свободные веса и скамьи занимали весь задний угол помещения, площадь которого, по подсчетам Логана, составляла более трехсот пятидесяти квадратных метров. Логану пришлось признать, что все было спланировано и организовано очень солидно.

Помещение кишмя кишело людской массой самых разных уровней фитнеса. Были здесь как молодые, так и люди постарше. Тугие фигуры, иногда со вздутыми сосудами, настоящих бодибилдеров, работавших в основном парами, страхуя друг друга. Запущенные грузные тела тех, кто лишь начинал свой путь к фитнесу. Но подавляющее большинство составляли средние фигуры тех, кто просто серьезно относился к поддержанию здоровья и вел сбалансированную жизнь. Люди, общаясь группами, вели непринужденные разговоры, и у Логана сложилось впечатление, что во всем заведении в эти утренние часы царил бодрый товарищеский дух. Он с любопытством наблюдал за Лесли на беговой дорожке, где она медленно, но решительно делала шаг за шагом, крепко держась за поручни, и каждое движение отдавалось дрожью во всем ее теле. Спустя несколько минут появился тренер. Майкла, менеджера персональных тренеров, нельзя было не заметить. У него не только был такой же, как у Холли, бейджик, но и одет он был точно так же, в стандартную униформу спортзала: черные спортивные брюки и футболку с длинным рукавом, какая была на Холли. Майкл появился из одного из офисов, расположенных вдоль стены зала. Он был невысокий, худощавый, но мускулистый, в руках он держал папку-планшет. Подойдя к беговой дорожке, где занималась Лесли, он поприветствовал ее ободряющей улыбкой, посмотрел, сколько прошло времени, и постоял рядом еще пару минут, болтая с ней и делая пометки в своем планшете. Потом он нажал на «СТОП», одной рукой взял из держателя бутылку с водой, другую протянул ей, помогая сойти с дорожки. Они направились в спортзал, и Логан потерял их из виду.

К тому времени, как Логан закончил разминку, он понял, что остальные рассматривают его так же, как он рассматривал их. Взгляды, которые он на себе ловил, были или пристальными и сладострастными, если смотрели женщины, или напористыми, если это были готовые к соперничеству мужчины, которые оценили уровень сосредоточенности и натренированности Логана. Сожалея, что не взял с собой айпод, Логан выбрал себе в конце ряда, идущего вдоль стены основного зала, беговую дорожку и включил ее, готовясь к пробежке. Придется довольствоваться музыкой из стереосистемы, подумал Логан и принялся перебирать ногами в ритм музыке, переходя с быстрой ходьбы к полноценному бегу. Музыку опять прервал голос Холли, донесшийся из спикеров.

– Окей. Как вы просили. Время узнать, что у нас в гороскопе. Сегодняшний астрологический прогноз любезно предоставлен газетой «New York Post».

Логан не знал, развеселила его остановка музыки или разозлила. Он только начал входить в ритм, а теперь придется слушать Холли. Он решил не забыть потом поговорить с ней об этом.

– Если ваш знак Дева: «Вам пора осознать, что многое получается лучше, если сделать это самому. Не верьте всему, что услышите».

Логан покачал головой, поняв, что до его знака – Овен – ждать еще долго, и увидел, как двое парней лет по тридцать с небольшим занимают беговые дорожки рядом с ним.

Холли продолжала:

– Знак Весы: «Если у вас неразбериха в личной жизни, то только из-за того, что вы не задаете нужных вопросов. Если вам кажется, что вы еще не все знаете, вы, скорее всего, правы». Ну, ясен пень.

Логан поймал себя на том, что смеется, и, оглядевшись, понял, что другие по всему залу тоже усмехались, в том числе Майкл и Лесли, которая трудилась на вертикальном блоке метрах в шести от Логана. Некоторые, чтобы послушать, даже вытащили наушники. Видимо, шоу Холли было им не в диковинку.

Холли продолжала:

– Эй, Скорпион! «Если бизнес сейчас не процветает, не волнуйтесь. Звезды указывают, что вас ожидают новости». Не смешите меня.

Парень на дорожке рядом с Логаном обратился к приятелю, стараясь быть услышанным за голосом Холли – видимо, получилось громче, чем он хотел.

– У Холли проблемы.

Логан закатил глаза. Господи, неужели каждый встречный и поперечный во всем здании знает ее по имени?

По зданию снова прокатился голос Холли, в котором зазвучали нотки досады.

– Кто-то еще считает все это смехотворным и совершенно никчемным? Одно и то же. Позвольте мне подвести итог: всем желаю удачно прожить этот день. С вами будет что-то происходить. Но вы идите и постарайтесь делать все возможное! Кто очень хочет узнать астрологический прогноз своего знака, подходите к стойке для индивидуального толкования.

Снова включилась музыка.

– Слава богу, – сказал парень на дальней дорожке, обращаясь к приятелю. – Думал, она никогда не заткнется.

Услышав это, Логан фыркнул, так как сам был того же мнения, и ускорил темп под вновь зазвучавшую музыку.

– Ой, ну не знаю, – ответил парень, что был ближе к Логану. – Мне кажется, она довольно остроумная. К тому же кольцо не носит.

Логан навострил уши на разговор и постарался получше разглядеть соседей боковым зрением.

– Чувак, ты серьезно? Да она же вроде как толстая, тебе не кажется? Ей бы поменьше времени за стойкой проводить, а побольше – на беговой дорожке, – рассмеявшись, ответил товарищ.

Логан почувствовал, что его сердце стучит вместе с молотящими по дорожке ногами, только еще сильнее. Чертов придурок, – думал он, играя желваками. – Попробуй сказать это ей в лицо – полетят зубы изо рта, будто Чиклетс[34].

Парень рассмеялся:

– Да ладно тебе. Ты видел ее мускулатуру? Да от ее задницы монета отскакивает. Говори что хочешь. Толстая – не толстая, я бы телку завалил. Так бы оттюкал эту попку, она бы потом неделю раскорякой ходила.

Приятель презрительно усмехнулся:

– Только член там свой не потеряй.

Логан, собрав волю в кулак в стремлении не взорваться, остановил тренажер и спрыгнул на пол. Взяв полотенце и бутылку с водой, он протопал в переднюю часть спортзала, где находилась Холли, которая как раз беседовала с двумя женщинами средних лет. Проходя мимо и направляясь к выходу, он указал пальцем прямо на Холли.

– Ты уходишь с этой работы! – крикнул он и, не замедлив шага, вышел из здания, а Холли вместе с клиентками так и остались стоять, раскрыв рты и глядя ему вслед.

– Это еще кто такой? – спросила одна из женщин у Холли, которая в полном замешательстве переводила взгляд с удаляющейся фигуры Логана в зал и обратно, пытаясь понять, что именно вызвало такую вспышку. Она повернулась к женщинам у стойки.

– Э-э, – начала Холли, не испытывая никакой радости от того, что впервые произносила эти слова. – Кажется, это был мой бойфренд.

– Кажется? – Вторая женщина рассмеялась. – Милочка, если бы мной командовал кто-нибудь с подобной внешностью, я бы удостоверилась, хотя бы из приличия. Браво, дорогуша, браво!

Логан сел в машину и глубоко вздохнул, потрясенный собственной реакцией, которую иначе как яростью назвать было нельзя. Она была такой внезапной и всеобъемлющей. Он точно не знал, кто распалил его больше: болван, жестоко смеявшийся над Холли, или придурок, желавший, чтобы она ходила раскорякой. Он колотил по рулю машины. Реакция такого масштаба на какой-либо из этих сценариев просто в голове не укладывалась. Он всегда считал само собой разумеющимся, что мужики предавались мечтам об остальных его девушках. Господи, да ведь среди них были и модели «Плейбоя». Мужики с его благословения мастурбировали на их фотки.

И тогда Логан понял, почему так разозлился. Женщина, о которой Логан думал постоянно, была толстой. Возможно, не для опытного глаза, но для общества в целом. Логан спрыгнул с дорожки, чтобы выбить дурь из того парня, защищая и честь Холли, и свою собственную. И он не отшутился и не проигнорировал те слова, посчитав их недозревшей злобой жалкого безымянного придурка. Вместо этого он в самодовольном гневе вылетел из спортзала, требуя, чтобы она снова спряталась дома и он мог бы беспрепятственно и как ни в чем не бывало ублажать свое сладострастие.

Логан уткнулся лбом в рулевую колонку и прерывисто вздохнул. Он пытался убедить себя, что прятал Холли для ее же пользы. На самом деле он пока не был готов подвергать ни себя, ни ее потенциальному осуждению, которым бы сопровождалась новость о том, что он связал себя обязательствами по отношению к ней и утихомирился, особенно когда стало бы известно, что она была его клиенткой. И ради этой самой женщины он отрекался от всех своих прежних прочных стандартов и идеалов. Никакой положительный взгляд на жизнь этого изменить не сможет. И это была та же самая женщина, которую вполне можно было брать с собой везде еще до того, как они начали встречаться. Сейчас, чтобы наслаждаться ее обществом, ее приходилось прятать. Он хотел вытрясти из своей головы мысль о том, что она была в чем-то ниже его. Те два мужика говорили открыто, им и в голову не приходило, что находящийся рядом парень был с ней знаком и даже с ней спал. Речь была ни о Холли, ни об обществе – речь была о Логане. О том, что он все еще относился с недоверием к отходу от своих предвзятых убеждений касательно того, с кем его должны и не должны были видеть и с кем он должен и не должен был находиться в близких отношениях. Он дошел до того, что руководствовался тем, кто, по его мнению, будет хорошо смотреться с ним под руку, чтобы продвигать дело его жизни. Он подавил ощущение дурноты от того, что прожил большую часть жизни как одна большая маркетинговая уловка – причем уловка, которая работала.

Он откинулся на подголовник и прикрыл глаза. Он сам себя не узнавал. Раньше он был уравновешен и беспристрастен, раскован и легок в общении. Теперь же казалось, что он постоянно выбирался из непрекращающегося обвала чувств, который он намеревался скрывать от Холли. Если так будет продолжаться, он потеряет не только Холли, но и себя самого. Выпрямившись, он полез в бардачок и достал мобильник.

Через мгновение он послал сообщение:

ТЫ НЕ СПИШЬ?

Минуту спустя пришел ответ.

ТЕПЕРЬ НЕТ.

Логан написал:

НЕ ХОЧЕШЬ ПОТРЕНИРОВАТЬСЯ? МНЕ БЫ КОГО-НИБУДЬ ДЛЯ СТРАХОВКИ.

Логан завел машину и на скорости вырулил с парковки, получив ответ:

ПРИЕЗЖАЙ КО МНЕ ДОМОЙ.

Дверь открыла уборщица, которая его сразу узнала.

– Доброе утро, мистер Логан.

Логан вошел в особняк, быстро свернул налево из гостиной и поспешил в заднюю часть дома. Чейз сидел за кухонным столом, одетый и с чашкой кофе, и непринужденно пролистывал утреннюю газету. Услышав, что в кухню вошел Логан, он поднял голову.

– Доброе утро, – сказал Чейз. – Хочешь, гороскоп твой прочитаю?

Логан почувствовал, как застучало в висках и задергался левый глаз.

– Нет, спасибо. Давай лучше тяжести поднимать. Где Аманда?

Чейз выгнул бровь.

– Спит. Когда ты устроил нам свободное утро, она почувствовала себя так, будто вышла из тюрьмы на свободу. С тобой все в порядке?

Логан постарался не показать, какое невыразимое облегчение он испытал, узнав, что друг уделит ему безраздельное внимание. Он с усилием выдохнул.

– Все в порядке. Просто мне нужно потягать железо.

– Ну что ж, – оставляя чашку на столе и поднимаясь с места, кротко сказал Чейз, – идем.

Он пошел вперед, Логан не отставал ни на шаг, двигаясь по дому Уокеров в сторону обширного гимнастического зала. Логан тут же взялся за дело: выбрав самые тяжелые гири, он выполнял жим лежа, подход за подходом, что явно указывало на подспудную агрессивность. От жимов лежа он перешел сначала на тренажер для жима ногами, а потом – на становую тягу, за которыми последовали сгибание за сгибанием, скручивание за скручиванием. Чейз не произносил ни слова, даже когда стало очевидно, что ему предстоит больше страховать, чем выполнять свои собственные упражнения. Минут через двадцать Логан, уставший и весь в мыле, заговорил.

– Что бы ты сделал, если бы Аманда набрала много лишнего веса? – спросил он, майкой утирая пот с лица.

Пряча улыбку, Чейз подошел к ближайшему шкафчику, достал полотенце и бросил его Логану. Он, по-видимому, всерьез обдумывал вопрос друга. – О каком весе идет речь?

Логан поймал полотенце и снова вытер лицо, потом назвал цифру.

– Ну, скажем, килограмм двадцать.

Чейз фыркнул:

– Черт. Я собираюсь помочь ей набрать как раз столько с того момента, когда она сообщит, что собирается рожать.

Логан оторопел.

– Слушай, я же без дураков.

– Я тоже, – серьезно ответил Чейз.

Раздосадованный Логан решил попробовать по-другому.

– Хорошо, а что, если бы она столько набрала, пока не собираясь рожать взрослого лайнбекера?

– Что, проснулась как-то утром на двадцать кило тяжелее? – переспросил Чейз.

– Да.

– Типа, пошла спать, ее щитовидка взорвалась, и за одну ночь набрала весь этот вес?

– Да. То есть нет! – Логан попытался пойти на попятную, осознав, как по-дурацки все это звучало. – Взорвавшаяся щитовидка ее бы просто убила.

Чейз не сдавался:

– Я просто пытаюсь определиться с параметрами. Итак, она в целом здорова? И набрала эти килограммы постепенно?

– Ну да, – наконец сказал Логан, чувствуя устремленный на себя нарочито снисходительный взгляд друга.

Плотно сжав губы, Чейз на минуту задумался над вопросом.

– Если только она действительно здорова и вес набрала не как следствие серьезной болезни или какой-нибудь травмы, заставившей ее толстеть, и она по-прежнему в состоянии делать все, что мы с удовольствием делаем вместе, я не думаю, что меня бы это волновало.

– Ты правда так считаешь? – спросил Логан, хотя и так знал, что ответ был искренним.

Чейз улыбнулся:

– Моя жена не худышка. И вполне возможно, все так и случится, – честно и не таясь, сказал он.

– И тебя действительно это бы не беспокоило?

– Когда я полюбил ее, то полюбил ее всю. И до сих пор еще не встречал равной ей по красоте.

– Как птице высокого полета, тебе важно заботиться о своем имидже, – прямо заявил Логан. – Как насчет того, что подумали бы люди?

– А когда меня заботило, что подумали бы люди? – рассмеялся Чейз. – Я же богатый.

– А что, если они, например, что-то такое сказали бы, что сильно задело бы ее чувства? – настаивая, спросил Логан.

Чейз, мгновенно посерьезнев, скрестил на груди руки.

– Это совершенно другое дело. Я бы огорчился. Это единственное, с чем я не мог смириться в той неразберихе с видео. Ты вообще когда собираешься мне объяснить, о чем на самом деле речь? А то я уже начинаю расстраиваться.

– О Холли.

Чейз опустил руки:

– А что с Холли?

– Не знаю, – нерешительно сказал Логан.

Чейз опять улыбнулся.

– Ну, не знаю, чем я могу помочь, если ты даже не знаешь, что не так.

– Знаю, – пробормотал Логан. Потом провел рукой по волосам и раздраженно выдохнул.

– Это, случайно, как-то не связано с твоим «утренним делом», из-за которого ты всех клиентов перенес?

– Связано, – с несчастным видом подтвердил Логан.

– Ты отправился шпионить за ней в тот спортзал? Инкогнито?

На этот раз Логан смог лишь кивнуть, а потом закрыл лицо ладонями и затряс головой.

– Ты по-прежнему не хочешь, чтобы все узнали, что вы вместе, так?

– Так, – пробурчал Логан, не поднимая глаз и не отводя ладоней от лица, и вдруг вспомнил, что Холли ни одного человека не посвятила в тот факт, что они встречались. Кого она оберегала: его или себя?

– Ты ведь понимаешь, что все это никак не связано ни с Холли, ни с ее весом?

– Да! – резко вскричал Логан и выпрямился. – Ну давай. Скажи мне, что связано это лишь с тем, что я подлец.

Чейз замотал головой:

– Вообще-то я этого говорить не собирался. Но действительно считаю, что речь о тебе.

Устав от игры с Чейзом в двадцать вопросов и от его фокусов с чтением мыслей, Логан упер руки в бедра.

– Ты вообще собираешься делиться со мной своими знаниями или нет? – требовательно спросил он.

Чейз подошел к мини-холодильнику и достал две бутылки воды; одну передал Логану, вторую открыл. Он баскетбольным броском отправил крышку в мусорную корзину, но промазал.

– Как я это себе представляю, речь идет не о Холли и не о ее весе, хотя именно это ты выбрал в качестве ширмы, за которой можно прятаться. И дело не в том, что ты отошел от своего пожизненного увлечения рослыми блондинками, и не в подпольном пиршестве секса, которым ты уже с месяц увлекаешься. И даже не о том факте, что ты отправился в тот спортзал и обнаружил, что в пять утра она, наверное, вовсю ловит кайф без тебя. Речь о том, как ты напуган тем, что наконец подпустил кого-то к себе. Что есть на свете кто-то, кто тебя волнует больше, чем ты сам.

Логан пошел туда, где валялась не долетевшая до мусора крышечка, поднял ее с пола и бросил в корзину. Он некоторое время раздумывал над теорией Чейза.

– Ты думаешь, дело в этом?

– Думаю, что я близок к истине, – ответил Чейз. – Все в ваших отношениях с Холли является для тебя отходом от прошлого, и я говорю не только о внешности. Здесь не было стремительного совокупления с ураганным ветром. Вы медленно строили уважительные и доверительные отношения, а потом уже возникли взаимопонимание и влечение. По-моему, лучше не бывает.

– Эй, погоди-ка, – вставил Логан, вдруг вставший на защитную позицию, хотя сам не знал почему. – Ты сказал, что с той минуты, когда ты увидел Аманду, для тебя все было решено.

Чейз опять рассмеялся:

– Ну да, но я никогда не исключал возможности, что со мной все так и произойдет. На самом деле я был в этом уверен. Но мы же говорил о тебе. С тех пор, как я с тобой познакомился, у тебя всегда был такой подход, что женщины лишь засоряют твой джентльменский набор. Ты всегда ставил эмоциональный барьер. Я бы даже сказал, что они всегда должны были быть настолько однообразно красивыми, чтобы, когда они тебя раскусили, тебе не пришлось бы испытывать чувства вины и опасений, что они не найдут себе другого. И вдруг ты оказываешься в шаге от ответственности перед кем-то. Как только ты поведешь Холли куда-нибудь и впервые представишь ее как свою девушку, для тебя будет все кончено.

– Я и раньше представлял своих девушек, – сказал Логан, тщетно пытаясь привести пример, который он считал ценным.

– Не спорить с женщиной, с которой спишь, когда она называет себя твоей девушкой, не совсем то же самое, что представить ее кому-то как таковую, – пояснил Чейз.

– Я до этого называл своей девушкой Натали, ты же знаешь.

– Так, Натали – это которая? – с сарказмом спросил Чейз. – Ах да, та, что ты на Фиджи возил в том году. Я решил, что ты это говорил, просто чтобы усыпить ее подозрения и заставить поверить, что она не просто твоя последняя забава. Мы же находились на другом конце света. Если бы она обиделась, это нам всем испортило бы поездку.

– Черт возьми, как же я тебя ненавижу! – застонал Логан, не в состоянии оспорить ни одного слова.

– Послушай, – непринужденно добавил Чейз, – эта фигня, разговор по душам, мне и самому не в радость. Вполне обошелся бы без перевоплощения в доктора Фила[35] в семь-то утра. Но если ты сорвался, мне приходится делать все, что могу, чтобы помочь тебе разобраться. Ты ведь уже неделями на этом пробуксовываешь.

– Ну почему я не могу держаться на расстоянии от своих клиенток? – спросил Логан, подойдя вплотную к сути дела, но решения пока не приняв.

– Да потому что она не просто клиентка. К тому же зачем так об этом переживать? Если уж на то пошло, со стороны это выглядит, будто у тебя наконец открылись глаза. Она классная девчонка, а ты ей в подметки не годишься, – взяв две гири и быстро выполнив несколько боковых поднятий, пошутил Чейз. – И не забудь: не такая уж ты на самом деле важная персона. Людям ты по барабану, они беспокоятся только о себе. Как только ты позволишь ей остаться в одежде дольше, чем на пять секунд, и начнешь с ней куда-нибудь ходить, ты это сам увидишь. Возможно, ты даже получишь удовольствие, вырвавшись из своего образа «симпатичного мальчика, втрескавшегося в блондинку». Да и надоел он уже.

– Я вел себя утром в том спортзале как полный дурак, – признался Логан. – Уходя оттуда, я практически велел ей уволиться с работы.

– Было бы забавно это наблюдать. – Чейз без видимого беспокойства переключился на упражнение на бицепс «молоток». – Жаль, что меня там не было. А тебе, знаешь ли, придется исправлять положение.

– Думаешь, это так просто?

Чейз уронил гири, они с громким стуком ударились об пол.

– Конечно, просто. Ты скажи ей, что на тебя накатило чувство ревности и что ты просишь прощения. Девчонки, услышав всю эту муть, становятся податливы, как воск. Черт возьми, ты совсем глупый стал от любви.

– Я не говорил, что люблю ее. – Логан сделал последнюю попытку ухватиться за соломинку своей прежней жизни.

– Тебе просто не пришлось, – ответил друг. – Но, может, и стоит уже отбыть этот номер, дабы вернуть себе душевное равновесие.

От Уокеров Логан ушел в чуть меньшей растерянности, чем когда пришел, и рад был лишь тому, что Аманда так и не успела проснуться. В своем теперешнем состоянии он бы не выдержал, начни она морочить ему голову. Он и явился с уже замороченной головой.

Никто не знал его лучше, чем Чейз. Вся эта борьба против чего-то вполне естественного только сводила Логана с ума, причем непонятно зачем. Не то чтобы он не думал о важных вещах, просто его чувства на этот раз оказались глубже, чем раньше, а искать причину затруднений легче всего было в Холли. Что с того, что она не была моделью «Victoria’s Secret»? Она была прелестна и волновала его чувства. В этом не было ничего плохого. Оглядываясь назад, было понятно, какой это был бред – не додуматься, что всем до лампочки, с кем он проводит время.

Чейз был прав во многом, но не во всем. Логан не был влюблен. Да, он втюрился в Холли – ему нравилось верить, что он во всех втюривался. Но он не любил ее. Он никогда не поставит себя в такое невыгодное положение. Вылетит слово, попадет в воздушное пространство – и это уже петля, которая душит, давит, вытесняя удовольствие. Любовь была устаревшим понятием и могла приносить пользу безнадежным романтикам вроде Чейза, а друг всегда был исключением из любых правил. Логан был далек от того, чтобы начать верить в то, что его сильное увлечение Холли и есть любовь. Его сильный интерес был вызван одним: она соблюдала его границы. В кои-то веки ему время от времени приходилось кого-то добиваться. Она не вешалась на него, и это было испытанием. Хороший секс и общие интересы не тянули на пожизненные обязательства, и Логан не собирался испортить ни то, ни другое, совершив такого рода прорыв. Холли, видимо, тоже не была к этому готова. Проблемы не было.

Дома Логан принял душ и оделся для работы, но не думал ни о чем, кроме как вернуть их с Холли отношения в нормальное русло. У него оставался час до начала первой тренировки, он сел в машину и, как бы помимо своей воли, снова оказался у «Бодиссея».

Когда Холли, закончив работу, вышла на улицу, то обнаружила Логана, небрежно прислонившегося к водительской двери ее машины.

– Привет, – сказала она с тем же озадаченным выражением, с каким он видел ее, когда оттуда уходил. Она прислонилась к соседней машине и опустила взгляд на кусочек земли между ними. – Может, объяснишь, что там произошло… раньше?

Он замотал головой и громко выдохнул. Потом протянул руку и взялся за рубашку у нее на животе. Он потянул к себе, и ее фигура отделилась от соседней машины. Это привело к желаемому результату: она потеряла равновесие и ткнулась ему в грудь – твердую, как стена. Он обнял ее и так держал, несмотря на идущих мимо людей.

– Дело не в тебе, – только и сказал он, не вдаваясь в дальнейшие объяснения. – Мне следует сказать, что я прошу прощения. И я правда прошу.

Холли подняла глаза и улыбнулась ему. Ему не надо было ничего объяснять. Он был рядом, держал ее в объятиях, и это было упоительно. Больше ни о чем не думалось. Что бы там ни произошло, он ей потом расскажет, когда захочет. А сейчас он был здесь, причем с виноватым видом, и ей этого было достаточно.

– Ничего страшного.

– Я… принял что-то антигистаминное… и, наверное, это была реакция. – Он говорил заикаясь, так как понимал, что не имеет права на ее быстрое прощение.

– Гистаминная агрессия, – соглашаясь, сказала она и кивнула. – Понимаю.

Поцеловав ее, он выпрямился вместе с ней.

– Мне пора на работу.

Она провожала его до машины, запаркованной через несколько рядов. Они молчали, но нарочно все время в шутку натыкались друг на друга. Когда они дошли до машины, он открыл дверцу и повернулся к ней:

– Что ты делаешь вечером?

– Тебя жду, – счастливо ответила она.

– Последний клиент у меня в семь. Понимаю, что времени останется маловато, но, может, фильм посмотрим или…

– «Netflix» ждет.

– Нет, – сказал он. – Я хочу, чтобы мы куда-нибудь сходили. Можно было бы застать конец матча «Кингс», но тебе же надо домой, а то превратишься в тыкву.

Холли расплылась в улыбке:

– Об этом не переживай. Я больше не работаю.

Удивление на лице Логана сменилось с трудом сдерживаемой радостью.

– Ты уволилась?

Улыбаясь все шире, она оглянулась на здание.

– Вроде того. Сказала, что через две недели ухожу, а они меня поскорей уволили. Видимо, они там не очень хорошо относятся к отказам. Правда, сказали, что мне можно продолжать быть членом. Может, так я и сделаю. Я познакомилась с хорошими людьми. Наверное, человечество мне нравится больше, чем я думала.

Радость Логана длилась недолго, когда он понял, что мотивировали ее, видимо, как раз его действия.

– Боже мой, Холли, пожалуйста, скажи, что это никак не связано с моим глупым поведением.

– Да нет, черт возьми. – Холли поспешно успокоила его и застенчиво заулыбалась. – Уже пару недель, как я поняла, что здесь ничего не получится. Мне стало надоедать, что я в полвосьмого вечера каждый раз засыпаю у тебя на плече и не у тебя в объятиях.

– Будь готова к восьми. – Поцеловав ее, он скользнул на водительское сиденье. – Вечером празднуем.

Глава 20

Они стали встречаться, и Логан постепенно вводил Холли в свою жизнь. Изменилось на самом деле мало. Их многие выходы были вместе с Амандой и Чейзом. Ходили на благотворительные вечера, спортивные мероприятия, концерты. Она проскользнула к нему в логово, и он даже не заметил. Логан принимал любые приглашения, чтобы демонстрировать свой новенький статус «несвободного». Сначала Холли стеснялась, ее смущали взгляды тех, с кем Логан ее знакомил. У него самого тоже случались кратковременные припадки чувства неудобства. Он был настороже и временами ощущал беспокойство и нерешительность при случайных встречах с бывшими – все они, без исключения, были длинноногими блондинками – и при виде заинтригованного, если не сказать изумленного выражения лица бывших, когда он знакомил их со своим пухленьким ангелочком. Некоторым приятелям и партнерам по бизнесу не всегда удавалось сдержаться и в открытую повторно не взглянуть на его девушку.

Но когда Логан и Холли оставались одни, у него не было сомнений в сделанном выборе. Она охотно принимала то, что ему в тот момент казалось важным, даже если он хотел побыть в одиночестве, что происходило все реже и реже, так как секс с ней по-прежнему доставлял большое удовольствие. Черт возьми, все, связанное с Холли, было удовольствием, потому что даже самые обыденные для него вещи были ей в новинку, и она постигала их по максимуму. И все же его не покидало чувство вины за вспышки неотступных сомнений.

– Слушай, у тебя не найдется для меня лишней зубной щетки? – как-то вечером, входя в ванную, спросил Логан – он выдохнул в ладонь и поднес ее к носу для импровизированного теста на запах изо рта. Холли стояла у одной из раковин и смотрела в зеркало. Ему хватило одного взгляда на отражение в зеркале, чтобы понять, что ее что-то тревожит.

– В чем дело?

Она сразу же раскололась:

– Ни в чем. Во всем. Я больше не могу.

– Не можешь что?

– Не могу идти на вечеринку. Не могу идти с тобой на вечеринку.

– Почему же? Это же вечеринка. Должно быть весело. Ты что-то имеешь против веселья?

– Конечно. Тебе весело. Посмотри на себя. Ты красив. Посмотри на меня. Люди будут стараться понять, чем, черт возьми, я тебя шантажирую.

Рассмеявшись, Логан подошел к ней сзади, обвил ее руками и положил подбородок ей на макушку.

– Прекрати валять дурака, ты красивая.

Она посмотрела на их общее отражение в зеркале и попыталась произнести слова, хотя ей мешал ком в горле.

– Нет, Логан. Ты красивый. Я – совсем наоборот.

Логан распрямил спину, взял ее за плечи и повернул к себе лицом. Она стояла, опустив глаза, и тогда он легонько поддел ее пальцем за подбородок и поднял ей лицо так, чтобы глаза смотрели в глаза.

– Холли, что-то на тебя не похоже, – мягко сказал он. – Подобная уязвимость. Что тебя тревожит на самом деле?

Она неотрывно смотрела в его теплые карие глаза и не могла вымолвить ни слова. Она никогда ему не лгала и сейчас не собиралась этого делать.

И слова сбивчиво посыпались:

– Ты что, не видишь между нами различий? Не видишь, как на нас смотрят? Будто я тебя недостойна? Когда мы среди незнакомых, я с ними вполне мирюсь. Они мне кажутся комплиментами, как из сумасшедшего сна. Но сегодня на повестке дня клуб красивых, известный еще как твой мир.

Ее слова застали Логана врасплох. Получалось, что она будто бы проникла в его самые сокровенные чувства. Те, которые он считал не слишком достойными, и думал, что успешно подавил – те самые, мысль о которых мелькнула у него в голове часом раньше. Сегодняшнее мероприятие отличалось от других. Оно не было благотворительным; оно было суперхитом, и там обязательно будут все, кто что-то собой представляет. Сегодня, под руку с Холли, он на весь свет сделает четкое и ясное заявление, каких раньше никогда не делал. Она оказалась проницательной и с ним на одной волне, желал он этого или нет. Дело было не в том, что она была недостойна его, а просто что она была не то, к чему он привык. Что, в свою очередь, означало, что все его знакомые тоже к ней не привыкли. Потом привыкнут, он не сомневался. Она была так мила, стоя перед ним в своей розовой кашемировой кофточке и скромной черной юбке с запáхом. Как же можно ей объяснить, что речь не о ней, а о его собственном росте?

Он заговорил ровным голосом, тщательно подбирая слова.

– Холли, я считал, что всегда был откровенен. Дело не просто в наборе, а в полном наборе. Ты, безусловно, самая толковая, самая остроумная и самая искренняя из всех, кого я знаю. Не говоря уже о том, что ты прелестная и решительно вызывающая удовольствие. – Он взял ее голову в свои ладони и наклонил, чтобы она смотрела на него. Не торопясь, он опустил свои губы на ее, таким образом пресекая дальнейшие возражения и жалобы.

Почувствовав, что ее напряжение спало, а руки поползли к его талии, он разжал губы и принялся исследовать теплые закоулки ее рта. Он провел руками по ее спине, взял ее за ягодицы и, подняв, одним движением усадил на широкий столик длиной во всю стену ванной комнаты. Послышался глухой стук и скрип мраморной конструкции под ее весом, они оба замерли. Отстранившись, Логан увидел, как ее глаза округлились и налились слезами стыда.

– На этой штуковине ничего тяжелее «Softsoap» и фена никогда не лежало. Даже не стоит об этом говорить, – хрипло сказал он и поскорее поцеловал ее еще раз. Сдерживая слезы и стоящие за ними чувства, она опустила ладони ему на плечи и сосредоточилась на его теплых губах, которые искали ее внимания. Он переместил руки к ее коленям и стал тянуть подол юбки вверх, пока полностью не обнажились ноги. Он наклонился еще вперед и подвинул ее, так что спина оказалась вплотную к зеркальной стене, его губы уже были на слегка надушенной шее, а руки – под юбкой. Он неторопливо теребил резинку ее трусиков, а она гладила его по волосам, пока он не просунул палец под трусики с тем, чтобы скользнуть внутрь. Она, ощутив вторжение, застонала от желания и уронила руки, совершенно избавляясь от томительных мыслей о чем бы то ни было, кроме ощущения его руки внутри. Он неспешно потирал там, где было влажно, и она шире раздвинула ноги.

Вдруг он прекратил свои движения, придвинул ее ноги к себе и поднял юбку до середины полных бедер. Он залез под ткань задранной юбки, подставил руку под ее ягодицы и настойчиво потянул за трусики. Она поерзала и избавилась от них. Он окончательно снял их и небрежно уронил на пол. Потом опустился на колени и за ноги придвинул ее к краю столика. Его голова оказалась под юбкой. Резкий контраст между холодом мрамора на коже задней части ног и теплом его дыхания у ее сердцевины был неожиданным и вызывал невероятные ощущения. Когда его губы коснулись ее мягких складок, она уперлась руками в мрамор и сместилась, чтобы ему было удобнее.

– Ах, Логан, – выдохнула она, смутившись уже от другого, но это очень быстро прошло, потому что она вся затрепетала. Он чувственно двигал языком у самой ее сердцевины, руками крепко держа ее за бедра. Он жадно лизал, покусывал и посасывал, а она извивалась и терлась об него, пока он не почувствовал, как ее мышцы сокращаются и его рот наполняется ее влагой. Она низко гортанно стонала, и он отстранился, не давая ей достичь вершины в одиночестве. Он быстро встал и снял ее со столика, и они вдвоем стали бороться с его ремнем, стараясь поскорее освободить бушующую в штанах эрекцию. Она расстегнула молнию, он быстро снял их и, оставшись в боксерах-брифах, постарался, не теряя времени, овладеть ею. Он опустился на пол, потянув ее за собой, и лег на спину. Холли подняла юбку и с его помощью опустилась сверху, оседлав его.

– Да, детка, да, – стонал он, двигаясь в ней, и просунув руки под кофточку, сдвинул бюстгальтер вверх и, не сняв его, массировал ладонями ее груди. Большим пальцем он обводил напрягшиеся соски, и она присоединилась к его стонам. Стянув через голову мешающие кофточку и бюстгальтер, она кинула их в комнату, страстно желая ощутить на себе прикосновения его рук.

Она двигалась вместе с ним внутри, и его твердая и полная мужская плоть касалась всех ее чувствительных мест. Она ускорила ритм, подчиняясь обратным движениям его таза, при которых он почти выходил из нее, чтобы решительно войти снова. Убрав руки от ее грудей, он почти грубо взял ее за бедра и держал, взяв инициативу на себя и двигаясь с ней вверх-вниз. Это были муки, беспощадные, но изысканные. Холли запрокинула голову назад и отдалась его истязаниям. Скоро она почувствовала знакомый трепет, от которого вскоре перехватит дыхание, легкую дрожь, что взорвется серией бесконтрольных судорог. Она сдалась, не в состоянии ничего делать, а только все повторять и повторять его имя, с каждым разом все больше моля и хватая ртом воздух. Это ласкало его слух, и он задвигался чуть быстрее в ожидании собственной разрядки. Он почувствовал, как она напряглась над ним и начала извиваться, достигнув оргазма. Он сделал последнее движение, и его тоже передернуло.

Она осела на него, и Логан, лежа в ванной на полу, крепко ее держал.

– Давай наконец покончим с этой вечеринкой, – промычала она, – чтобы вернуться и проделать это еще раз.

Глава 21

Это была дорогая вечеринка команды «Кингс» по случаю окончания сезона, которую устраивали в элитном районе в одном эксклюзивном злачном заведении. Когда команда выиграла Мировую серию, за приглашениями стали гоняться еще сильнее обычного. Логан и Холли уже находились в помещении с соответствующим названием «Занятые базы», когда появились Аманда и ее муж, «Самый ценный игрок». Клуб кишмя кишел людьми, с некоторыми Холли была знакома, но были и новые лица. Пока Чейз и Логан, как положено, общались с поклонниками и клиентами, Аманда устроилась возле Холли и показывала ей знаменитых и не очень знаменитых участников.

Холли и Аманда сели в баре, расположенном вдоль задней стены. Аманда сказала, что это было идеальное место: всех видно и до напитков рукой подать. Холли приметила Логана на другой стороне комнаты – он стоял и с кем-то беседовал, склонив голову и внимательно сощурив глаза. Казалось, ей никогда не надоест наблюдать за ним издали.

– Привет, Холли. – Голос прозвучал у ее левого уха, она повернула голову.

– Привет, Трой. – Она улыбнулась Трою Миллеру. – Поздравляю с отличным сезоном.

– Спасибо. – Он смущенно улыбнулся в ответ. – У меня это первый чемпионат. И дела обстоят неплохо. Заметил тебя на третьем матче.

– Серьезно? – удивленно спросила Холли. Они виделись несколько раз, но она никогда бы не подумала, что это запало кому-то из них в память.

– Ну да, – тихо подтвердил Трой, нервно теребя соломинку в стакане. – Хотел с тобой потом поговорить, но ты довольно быстро ушла.

Это было правдой: она ушла сразу после матча. У Логана назавтра в шесть утра была тренировка, и им пришлось поспешно удалиться.

– Извини, что не застал меня, – сказала она, считая, что это правильные слова.

– А я надеялся, что сегодня ты будешь здесь. Как тебе, нравится? – вежливо поинтересовался Трой и отхлебнул из стакана.

– Нравится, – ответила Холли. – Ну то есть мы только пришли, но пока все хорошо.

– Подожди немного. Пройдет несколько часов, и станет очень интересно. – Он рассмеялся.

– Это мне что-то вроде предупреждения? – Ее тоже разобрал смех. – И что, тебя придется под столом искать?

– Не, это не про меня, – поспешил заверить он. – Ничего, кроме газировки. Уже четыре года, как в программе «12 шагов»[36]. Что касается вечеринок такого рода – я из тех, кто ждет не дождется, чтобы все закончилось.

Я тоже, – подумала Холли.

– И все же я не прочь отдохнуть, – сказал Трой. – Сам я с юга и, как правило, где-то к октябрю начинаю скучать по дому, хотя могу провести там пару месяцев, не больше.

– Не говоря уже о том, что ты минуешь здешнюю холодную зиму, – добавила Холли. – Я как раз подумала, что знаю твой выговор.

– Что, сильный? – Он хмыкнул.

– Да нет, – искренне сказала она. – Ты разве не слыхал? Девушки просто млеют от южного выговора.

– Постараюсь запомнить. – Он улыбнулся.

– Да и то, что ты бейсболист, тоже не помешает, – поддразнила Холли.

Трой помолчал, набираясь смелости. Потом сделал еще глоток.

– Я тут подумал, если еще не уеду, может, сходим как-нибудь, поужинаем?

Холли моргнула и быстро оглянулась. Это он ей? Она повернулась к нему и по его остановившемуся на ней взгляду поняла, что да, ей. Очевидно, он ждал ответа.

– Ты уж прости, Трой. Наверное, ты не знал. Я встречаюсь с Логаном, – мягко сказала она.

Он явно удивился:

– С Логаном Монтгомери?

Холли не знала, считать это комплиментом или оскорблением.

– Видимо, ты не слышал.

Трой попытался загладить ошибку, но, судя по его виду, никак не мог прийти в себя от ее заявления.

– Нет, не слышал.

Холли пришлось занять оборонительную позицию:

– Это случилось совсем недавно.

– Понимаю, – со смущенным видом быстро сказал он. – Вообще-то мне следовало знать. Извини, если обидел тебя своим приглашением. Но послушай, если что-то не срастется, все остается в силе. Буду здесь до конца месяца. А телефон можешь у Аманды взять.

– Спасибо, – сухо сказала Холли. Очевидно, Трой не считал их с Логаном отношения долгосрочными. Ей уже не раз приходилось иметь дело с таким мнением, и она поняла, что, наверное, никогда к этому не привыкнет. – Буду иметь в виду.

Трой поспешно попрощался и отошел, Холли посмотрела ему вслед.

Пока между Холли и Троем шел разговор, Аманда вытягивала шею в их направлении, чтобы невзначай услышать, о чем речь. Она была довольна собой и своей способностью знакомить людей. Ясное дело, что, если бы у Логана и Холли ничего не вышло, верный выбор пал бы на Троя. Она оглядывала помещение, когда боковым зрением заметила надвигающуюся потенциальную угрозу. Это была группа из трех женщин, трио в «Версаче» на охоте. В центре – Натали Кимбал, последняя серьезная девушка Логана. Они продержались месяца четыре, не больше. Едва завидев Аманду, Натали оторвалась от группы подруг и всплыла возле нее во всем своем фотомодельном великолепии: соломенная грива развевалась, губы блестели идеальным блеском, ногти не уступали в длине рукам. Она заказала выпить.

– Привет, Аманда. Что ни год, то вечеринка.

– Рада тебя видеть, Натали. – Аманда напряглась. Если Натали нашла способ поприветствовать ее, Аманда точно знала, что за этим последует. – Я слышала, ты некоторое время провела в Калифорнии.

– Да. Но надолго я не задерживаюсь. Приехала – уехала. Там все как-то по-другому, – ответила Натали и перешла сразу к делу: – Мне показалось, я здесь видела Логана.

Нужно было принимать решение. Натали была не из обычных смазливых дурочек. Ей не понравилось, что Логан раскусил ее и прекратил отношения. Слишком гордая, чтобы попытаться уладить все самой, она днями названивала Аманде, надеясь на ее защиту, и Аманда вежливо, но упрямо отказывалась. Звонки в конце концов прекратились, и Аманда для себя решила больше никогда не давать никому из женщин Логана номер своего мобильника. Некоторое время Натали неотступно маячила на горизонте, доступная по первому требованию, в ожидании того, что Логан опомнится. И тут он влюбился в Холли, а такая женщина кого-то вроде Натали могла бы просто-напросто вывести из себя.

Аманда взглянула на Холли и отметила ее разговор с Троем. Она размышляла, стоит ли вообще знакомить Холли с Натали. Лучше всего было бы ответить на вопросы Натали, и пусть идет своей дорогой. Если Логану не повезет столкнуться с ней, пусть сам разбирается.

– Он где-то здесь, – небрежно ответила Аманда.

Терять время на церемонии Натали не стала:

– Говорят, он облюбовал себе одну из своих протеже. Она с ним?

– Не знаю, называть ли ее протеже, – возразила Аманда, стараясь говорить тише.

– В каком журнале он ее увидел? – Натали фыркнула и принялась рассматривать лица присутствующих.

– Тебя послушать, так он будто бы по каталогу ее себе выписал, – не выдержала Аманда, и в ней зародилось чувство страха. – У него своя жизнь, понимаешь? Натали, почему бы тебе не выбросить его из головы и жить дальше?

Отчетливо услышав резкие нотки в тоне Аманды, Холли переключила внимание на нее. Она сразу же узнала стоящую рядом женщину. Это она была с Логаном на фото с Фиджи, сомнений не было.

– Аманда, успокойся, – хмыкнув, сказала Натали. – К чему так переживать? Понимаю, Логан – твой любимый объект благотворительности в стиле «Старший брат». Да я просто хотела разговор поддержать. А она, видимо, действительно кое-что собой представляет, раз ты так переживаешь. Держу пари, ты тоже не совсем готова к тому, чтобы он остепенился.

Холли показалось, что ей дали отмашку вступать. Не желая, чтобы ее обсуждали, как плод чьего-то воображения, и буквально жаждая вспышки, которая за всем этим последует, она заговорила.

– Это он меня облюбовал, – сказала она. – Привет, я Холли.

Натали разинула рот, не веря своим ушам, хотя слухи до нее доходили. Явных грубостей при описании новой девушки Логана говорившие себе не позволяли, но и «сексуально привлекательной» не называли. Натали не знала, как соперничать с такой женщиной – обычным пухленьким пупсиком. И такой она была после семи месяцев, проведенных под его попечительством. Натали терялась в догадках, как могла выглядеть Холли, когда Логан ее разыскал. О любви с первого взгляда речи быть не могло, исключалось также и мимолетное увлечение. Было непонятно, как Натали с ней бороться. Что ей было делать? Набрать килограммов двадцать пять веса, перестать пользоваться косметикой и отбросить каблуки? Чтобы оценить ситуацию, ей понадобилось не больше доли секунды. Если выбор Логана пал на эту племенную кобылу, значит, он уже в шаге от того, чтобы пойти под венец. И терять ей теперь нечего, так ведь? Нацепив ослепительную улыбку и пойдя на осознанный риск, Натали как ни в чем не бывало протянула Холли свои коготки.

– Значит, все правда. Привет. Или лучше было бы сказать «кря»?

Аманда побледнела и расширила глаза, и Натали отметила, что риск был оправданным. Логан и с ней не преминул воспользоваться своим знаменитым сравнением с «прекрасным лебедем». Холли повернулась к Аманде, как бы говоря: «Вот я огорошила эту стерву, у нее все мозги отшибло», но увидела, как сама Аманда метала уничтожающие взгляды в адрес Натали. У Холли по спине побежали мурашки. По виду Аманды было понятно: у слов Натали был скрытый смысл, и знали его только эти двое. А Холли оказалась объектом шутки для тех, кто в теме. Она это четко поняла. Холли схватила Аманду за руку и повернулась к Натали:

– Вы уж нас простите. Мне нужно высморкать клювик.

Холли потащила Аманду сквозь толпу за собой в женский туалет и обрушилась на нее, не успев даже закрыть дверь.

– Почему она на меня крякнула?

– Откуда я знаю? Она ненормальная. – Аманда никогда врать в стрессовых ситуациях не умела, особенно если рядом не было Чейза в качестве напарника.

– Это я ненормальная, если поверю. Я же видела твое лицо. Говори. – Холли почувствовала, как внутри у нее все сжалось.

Аманда прикусила нижнюю губу. Она с болезненной ясностью поняла, что любимого Логаном сравнения Холли никогда не слышала. А Логан этим вырыл себе яму – для него было совершенно нехарактерно позволить просочиться такой уничижительной реплике.

– Ничего особенного. Ну правда. Когда ты только начала заниматься с Логаном, он дал тебе кличку, вот и все дела.

– Кличку? Что-то связанное с уткой? Рассказывай. Прямо сейчас.

Если в этом не было ничего страшного, почему тогда Аманда ломала комедию, пытаясь это скрыть? Холли вся похолодела от ужаса. Если только следующим словом Аманды не будет «Даффи», ее сердце выпрыгнет из груди. Аманда же лишь мотала головой, губы ее были плотно сжаты, и она вдруг стала непомерно интересоваться сушилкой для рук. Тогда на Холли будто больно обрушилась кирпичная стена.

– Кличка была «гадкий», да? – шепотом произнесла она свою догадку. Она с трудом сглотнула, в горле стоял ком. – Он назвал меня гадким утенком?

Услышав это, Аманда, поддавшись панике, поспешила смягчить удар:

– Он говорит это про всех клиенток. Старается их мотивировать образом лебедя в качестве картинки «после». Он и мне так говорил, когда я начала с ним тренироваться. Но, Холли, взгляни на себя. Ты ведь прекрасный лебедь.

Назвать Аманду гадким утенком было сродни тому, чтобы назвать кулон из «Титаника» бижутерией. К тому же, если Аманда говорит правду, Холли услышала бы, как Логан произносит эту фразу во время тренировки, хотя бы один раз. А не услышала бы ее впервые на вечеринке, полной его приятелей. Но вот кем, очевидно, она для него была. Ей никогда не стать достаточно красивой, чтобы быть ему ровней. Она навсегда останется утенком. Теперь стало ясно почему, как только они вошли, он извинился и отошел, выставив ее на осмеяние своих бывших поклонниц.

Холли улыбнулась одними губами, глаза остались незатронутыми.

– Ах да. Ты права. Действительно, ничего особенного. Я и раньше знала. Просто эта неприятная особа меня сбила с толку. Давай вернемся, а то ребята подумают, что мы смылись.

Холли казалось, что все, с кем она сталкивалась после этого, над ней подтрунивали. В глазах каждого, с кем Логан ее знакомил, читался намек. Натали держалась на расстоянии от них и рано ушла, но все же, сев в баре, некоторое время сверлила Холли самодовольным взглядом. Холли следила за происходящим на вечеринке будто бы сквозь объектив камеры. Она присутствовала, но вела себя отстраненно, была приятной, но скучной. Она не понимала, что, хотя на нее и глазели, сама она к этому имела мало отношения. Все дело было в том, что Логан Монтгомери, человек очень замкнутый, человек, которому совершенно чуждо было публичное выражение чувств, бо`льшую часть вечеринки держал ее за руку.

По дороге домой она пожаловалась на головную боль, давая понять, что ей нужно принять таблетку тайленола и лечь. Логан признал, что заметил, будто она какая-то не такая, но ни на чем не настаивал, хотя и выразил разочарование тем, что остаться на ночь не получилось. Он довез ее до дома. Едва войдя в квартиру, она подошла к телефону и набрала номер.

– Алло? – сонно ответила Тина.

– Ты правильно говорила. – Как только она услышала голос подруги, из глаз полились слезы.

– Холли? Про что говорила? Что случилось? – спросила Тина, сразу же по голосу Холли определив, что та в расстроенных чувствах. Остатки сна как рукой сняло.

– Про Логана, про все, – с трудом произнесла Холли.

– Вот гад. Он тебя бросил?

– Хуже. – Холли громко шмыгнула носом, горько сожалея, что расплакалась. – Он обошелся со мной как с дурой, как с полной и несусветной дурой.

– Холли, успокойся. Я что-то не поняла. Ты же сказала, что у вас все хорошо. Что он натворил?

Холли глубоко вздохнула и, вытащив из коробки на стойке салфетку, вытерла нос.

– Называл меня гадким утенком. А узнала я об этом от одной стервы, с которой он раньше встречался. Сегодня, на вечеринке. Представляешь? Если про это знала она, то, наверное, знали все.

– Ничего себе шуточки! – Тина потеряла дар речи. – А ты уверена?

Холли почувствовала, как к глазам подступили свежие слезы, и резко смахнула их новой салфеткой. Молчаливое удивление Тины лишь укрепило ее во мнении о том, как подло он поступил.

– Как бы мне хотелось, чтобы это была шутка. Даже Аманда не стала отрицать.

– М-может быть, это такая фишка у красивых накачанных парней? Ласковые прозвища на грани оскорбления? – Запинаясь, Тина попыталась внести в ситуацию долю позитива.

– Тогда красивые накачанные парни не для меня! – чуть ли не выкрикнула Холли и высморкалась. – Видимо, следует радоваться, – всхлипнув, добавила она. – Я, наверное, сбросила достаточно веса, чтобы можно было показать всем, как хорошо он поработал. Мог бы из приличия сказать мне это в лицо, чтобы услышанное от других не застало меня врасплох, как мяч левого аутфилдера.

– Ты говоришь бейсбольными терминами. – Тина вдруг хмыкнула.

– А как же? Я дышу спортом дни напролет. – Холли фыркнула, слезы стали набирать обороты. – Круглые сутки «ESPN» смотрю, только чтобы понимать, о чем он говорит. Все, что важно для него, стало важно для меня. И ради чего? Быть с ним лучшими друзьями, пока ему не надоест со мной играть? Он ни разу не построил планов вокруг того, что нравится мне. Ну, там, ботанический сад, современное искусство или опера.

– С каких это пор ты интересуешься оперой?

– Это не важно, – взорвалась Холли. – Важно то, что я себя потеряла в нем. Меня так потрясло, что он мной заинтересовался, я только и думала о том, чтобы его удержать. Будто мне с ним несказанно повезло. Временами возникали у меня опасения, что в этих отношениях что-то не так, но из-за него я считала эти мысли паранойей. А он все это время смотрел на меня как на свидетельство того, какой он сам потрясающий. А вообще, ты-то на чьей стороне?

– На твоей, конечно, но нельзя не признать, что до того, как все пошло наперекосяк, ты наверняка получила уйму удовольствия.

Холли замерла, сделала глубокий вдох.

– Что ты хочешь этим сказать?

Тина помолчала.

– Я просто хочу заметить, что не все было так уж плохо. Я вас не видела вместе, и вначале у меня были сомнения, но из того, что ты говорила, он показался мне довольно приятным. С твоих слов всегда выходило, что вы получали кучу удовольствия. Ну и что, что вы делали то, что нравится ему? Когда ты с ним только познакомилась, тебе вообще все было до лампочки.

– Ты чуть ли не защищаешь его. – Холли опять шмыгнула носом.

– Да нет же, – заверила ее Тина. – Я за Холли, ты это знаешь. Просто размышляю, что, возможно, вы подходите друг другу больше, чем ты думаешь. Ну хорошо, парень ступил, сказав про тебя что-то неприглядное. Может, он это сделал до того, как узнал тебя получше. Он же не говорит все время, что ты тролль, живущий у него под мостом.

– Этого мы с тобой не знаем. Он – да, наверное. И ты не понимаешь, – сказала Холли, и глаза ее снова налились слезами. – Дело не в том, что он сказал это, а в том, что он не сказал этого мне. Значит, для него здесь есть доля правды. Нет, я с ним не останусь. Раз уж он считает, что лучше меня.

– Так ты послала его? – спросила Тина, меняя направление разговора. По тону Холли было понятно, что переубеждать ее было бесполезно. Тина услышала в нем знакомую решимость.

– Нет. – Холли подивилась своей собственной глупости. – Провела вечер, как идиотка, зная, что все втихаря потешаются надо мной, и не сказала ни слова.

– Холли, это не делает тебя идиоткой. А делает тебя волевой. И ты становишься лучше как человек.

– Знаешь что, Тина? – Холли вздохнула от безысходности. – Я больше так не могу. Если из-за каких-то пяти кило он закончит наши отношения. И раз уж я знаю, что все это всплыло, мне кажется, что ему нравлюсь не я, а то, что он создал. Каждый раз при виде его я буду задаваться вопросом, не это ли занимает его мысли. Я делала все, чего хотел этот человек, боясь, что иначе он уйдет. Я старалась ему угождать и ни разу ничего не потребовала от него взамен, все это время полагая, что не заслуживаю его. Оказывается, он тоже так думал. Я больше так не могу. И не хочу.

– И не надо. Это он тебя не заслуживал. Никто из них тебя не заслуживает. Все это надрывает мне душу, – грустно сказала Тина. – Я знала, что ему нельзя было верить. С таких людей никогда не спросишь за их свинские поступки.

Холли громко шмыгнула носом.

– А если бы можно было? – помолчав, спросила она.

– Можно было что?

– Ну, с них спросить. – Некоторое время обе молчали. – Как ты думаешь, смогла бы ты на какое-то время отлучиться? – спросила Холли.

– Наверное, – медленно ответила Тина. – Холли, мне почему-то кажется, что ты что-то задумала, – с подозрением добавила она.

– Да, задумала. Я закажу тебе билет, он будет ждать тебя у стойки «JetBlue»[37]. Сообщи, когда соберешься.

Глава 22

Около недели спустя, одеваясь к вечеринке по случаю Хеллоуина, Аманда, обратившись к Чейзу, заметила, как ее радовало, что Натали не было среди приглашенных, а без приглашения она не явится.

– Почему ты беспокоишься, придет она или нет? – поинтересовался Чейз. – Вечер благотворительный. Главное, чтобы чековую книжку захватила, и я ее пущу!

– Просто мне кажется, что Логану и Холли не нужны обострения.

– Не вмешивайся, – игриво прорычал он. – Логан умеет с бывшими обращаться, да и Холли вроде всегда принимает их как должное.

– Да, наверное, – нерешительно согласилась Аманда. – Правда, Натали очень любит целиться в солнечное сплетение. После того, что случилось на прошлой неделе в «Занятых базах», я вообще предпочла бы с ней не встречаться. И деньги пусть оставит себе.

– А что случилось? – со снисходительной улыбкой спросил он. – Что, я пропустил отличную бабскую свару, как в старые добрые времена?

– Не совсем. – Аманда с отвращением поморщилась. – Скорее удар исподтишка и поспешное отступление.

– Аманда. – Чейз бросил дела и устремил на нее сощуренный взгляд. – А почему ты говоришь со мной иносказательно?

– Да так, – почувствовав на себе его тяжелый взгляд, быстро сказала Аманда. – Ничего особенного не случилось. Все хорошо. Просто она мне не нравится.

– Что ты от меня скрываешь? – спросил он, на этот раз снисходительности в его тоне поубавилось. – Выкладывай давай.

– Ну, произошла между ними небольшая стычка, вот и все, – торопливо сказала Аманда. – Натали крякнула на нее, а Холли во что бы то ни стало понадобилось узнать почему. Вот я и рассказала ей о пристрастии Логана к птичьим отсылкам, мы вроде как посмеялись и закрыли тему. Вот видишь? Даже нечего рассказать.

– Что ты сделала?! – Чейз вернулся к своему костюму и, в качестве последнего штриха, принялся надевать зеленый парик, а сам продолжал ворчать на жену: – Мэнди, как ты могла ей рассказать? Холли тебе подруга. Что на тебя нашло?

– А что оставалось делать? Решительно врать ей в лицо? Придушить Натали посреди ночного клуба? Почему бы тебе не задать этот вопрос Логану? Он же сначала дал ей это дурацкое прозвище, а потом протрепался такому количеству людей, что дошло и до Натали. Почему бы тебе не адресовать свою нотацию ему? – Она закончила наносить красную помаду, завершающую образ Бетти Буп, поправила декольте и удостоверилась, что платье прикрывает ягодицы. Судя по настроению ее Радостного Зеленого Великана, Аманда не знала, как долго они будут прикрыты. Но до момента, как их дом заполнится людьми, оставалось двадцать минут, и она решила, что пока ей ничего не грозит. Кроме того, если он отшлепает ее сейчас, то на ней останется зеленая краска, а это было уж слишком откровенно, даже для таких, как они. Он укоризненно покачал головой, надел свои большие зеленые ступни, и они пошли вниз.

Особняк был превращен в замок с призраками. От самых ворот лужайку украшали фонари «мерцающий Джек» и призрачные вампиры. Страшноватая музыка, вступавшая у начала подъездной дорожки, сопровождала гостей всю дорогу до входной двери, покрытой мнимой паутиной и дымкой. У входа в зал торжеств стояли два генератора сухого льда, которые, когда мимо них проходил гость, выдували жутковатые клубы тумана. Зал был тоже украшен с театральным размахом и был зловеще сумрачным, если не считать мигалок, пульсирующих в ритме басов танцевальной музыки диджея. Каждые полчаса свет в доме на десять минут включался, чтобы позволить гостям пообщаться, поесть и восхититься костюмами друг друга.

Уже прошло около часа с начала вечеринки, а Холли все не было. Логан приехал один и заверил Аманду, что говорил с Холли и что все в порядке.

– Она просто задерживается. Небольшая простуда, – сказал он хозяйке дома сквозь ватные тампоны за щеками, чувствуя, как кожу стягивает клеем для усов Крестного отца.

Аманде ничего не оставалось, как поверить Логану и закрыть тему. Надо было развлекать гостей и руководить обслуживающим персоналом. Ей нравилось отвечать за что-то самой и пожинать плоды своего труда. Чейз поначалу без восторга отнесся к идее костюмированного бала, но, глядя на то, как он топал по дому своими огромными зелеными ступнями в тоге из листвы, она поняла, что ее старания были не напрасны и оно того стоило. Они как раз позировали фотографу из «Daily News», когда появилась Холли.

К счастью, их только что сфотографировали, и улыбки оставались на их лицах будто приклеенные. Как по заказу, Холли вошла как раз перед тем, как закончилась концертная программа диджея и зажегся свет. Увидев Логана, она, не обращая больше ни на кого внимания, пошла прямо к нему. Люди, заметив ее, расступались.

Логан не успел обрадоваться появлению Холли, так как рассмотрел ее. На ней было платье, похожее на печально знаменитый наряд, в котором Бьорк явилась на вручение премии «Оскар». Оно было ей мало и буквально лопалось по швам, над лифом и по бокам свисали складки. Голые ляжки были испещрены рябью целлюлита. Она несла пластиковую упаковку от кока-колы, где с колец еще свисала пара банок, а сам пластик был опутан жутким лебяжьим боа, да еще с головой и клювом. Глаза птицы были в виде буквы «X». К клюву был липкой лентой приклеен картонный кусок пиццы с настоящими ломтиками «пепперони». Печенье «Твинкиc» и «Девил Догс»[38] прилипли к подолу платья, их крошки запутались в перьях. Остальные перья были измазаны шоколадом. Присутствующие не сводили с нее глаз. Тут и там мелькали вспышки фотоаппаратов. Ее вид был воплощением неопрятности. Но Холли внимания не обращала. Она впилась глазами в Логана, рот застыл в той же безжизненной улыбке, с которой она почти не расставалась всю неделю, когда приходилось общаться с кем-то из них.

Логан почувствовал, как залилась краской его шея, быстро оглянулся и заговорил с Холли дрожащим голосом Вито Корлеоне.

– Что за повод для такого наряда, детка?

– Я лебедь. Ясно?

И тогда на виду у всех приятелей Логана, его коллег и прессы Холли размахнулась и ударила его. Начался ад.

По залу прокатилось оглушительное «ах», и он осветился, как от гигантской фотовспышки. Краем быстро опухающего глаза Логан заметил Радостного Зеленого Великана и Бетти Буп с отвисшими челюстями. Лица других участников вечеринки с выражением изумления – у каждого по-своему – заплясали вокруг размытыми пятнами. У него в голове запели птицы и звезды закружились в вихре, он увидел остатки вымазанного в помадке хвоста, ковыляющего вразвалочку в туман, откуда и появился. Перед тем как рухнуть, Логан сказал:

– Костюмчик что надо, могла и победить.

Глава 23

Вечеринка закончилась, в прямом и в переносном смысле этого слова. Холли была знакома с внутренним расположением особняка, поэтому, когда она вышла в боковую дверь, всем показалось, что она, как по волшебству, просто испарилась. Она успела уйти до того, как могла быть схвачена охраной, за ней тянулись лишь след из кусочков печенья и кромешный ад. Логан на самом деле не терял сознания, и когда ему задавали вопросы, он настоял, чтобы делу не дали дальнейшего хода. Чейз с Амандой тоже не хотели, чтобы этим занимались. Слух об инциденте распространялся быстро, как пожар в сухом кустарнике. Но все произошло так стремительно, а вокруг было много гостей, которые приходили и уходили, что к концу вечера рассказы переросли в следующую историю: будто Логан застал какую-то одетую черт знает во что женщину, пытавшуюся прихватить с собой столовое серебро, и завязалась драка.

По крайней мере, ему была отведена роль героя, а не негодяя, которым он себя ощущал.

Теперь они остались втроем: Логан, Чейз и Аманда. Они сидели в берлоге, и Чейз за стойкой бара разливал на всех крепкие напитки, которые они сегодня явно заслужили. Логан сидел на диване, приложив к глазу пакет со льдом. Аманда сидела рядом, ее сильно накрашенное лицо выражало явную озабоченность. Логан выглядел несчастным не только из-за неминуемого фонаря, с которым придется ходить всю следующую неделю. Он знал, что облажался. Черт возьми, да они все хороши.

– Кажется, опухоль немного спала. – Аманда старалась, чтобы слова прозвучали ободряюще.

– От двадцати четырех до тридцати шести часов, но все равно спасибо. – Логан немного сместил пакет со льдом.

– Хорошо еще, что ты не стал называть ее Франкенштейном – а то ведь могла и кости переломать. – Аманда вяло усмехнулась, и все трое, задумавшись над справедливостью ее замечания, обменялись многозначительными взглядами.

Чейз вышел из-за стойки бара с тремя напитками и поставил два на стол, продолжая держать свой.

– Как думаешь, это был хук справа?

– Не-а. Она выставила левую ногу. Определенно, это был кросс, и, надо признать, идеальный. По-моему, я даже видел, как она в самом конце повернула кисть. Так и думал, что еще припомню все эти тренировки по кикбоксингу. – Логан посмеялся своей шутке, невзирая на причиняемую смехом боль. Он вздохнул: – А ведь предположительно все ссылки на птиц и зверей – это весьма по Дзену. Это работает на идею «человек – неотъемлемая часть природы».

Аманда откинулась на диване, сняла туфли и положила ноги на журнальный столик. Она отхлебнула бурбона.

– Логан, пожалуйста, прости, что я тебе не сказала, – серьезно сказала она. – Она, когда узнала, вообще-то отреагировала спокойно. Ты мог бы попробовать покончить со всем этим по ходу дела. Как минимум принял бы побои не на глазах у посторонних.

– Кстати, у нас с тобой назначено. – Чейз чуть нагнул стакан в ее сторону и осушил его.

– Ты спятил? Разве не видишь, что у нас в разгаре кризис? – тут же возразила она и бросила взгляд на Логана. – К тому же у нас гость.

Логан закатил один здоровый глаз.

– Кризис в результате твоего вмешательства. А Логан вовсе не гость. – Чейз указал на дверь. – Бетти, наверх!

Аманда, явно бунтуя, даже не двинулась с места.

– Ничего подобного. Умерь свой пыл, слаггер[39].

– Нет? Ты что, мне отказала? – Он шагнул к ней с грозным видом – во всяком случае, настолько грозным, насколько это возможно для зеленого великана. – Я думаю, ты не возражаешь, если мы сделаем этот вид спорта зрелищным?

Аманда склонила голову набок и невозмутимо покосилась на него с дивана.

– Почему бы и нет? Исходя из нелепости твоих слов, я, видимо, должна радоваться, что ты не начал «доминировать» прямо посреди вечеринки. Не говоря уже о том, что тебя, похоже, совершенно не заботит, что Логан тут вообще-то весь в страданиях.

– Угу, все правда, – вмешался Логан. – Спасибо, дружище, за твое участие.

– Поверь мне, – язвительно, но не без оборонительного тона заметил Чейз, – наверное, мог бы и начать. Во время сцены из «Лебединого озера», которая там разыгрывалась, на нас вообще никто не смотрел.

Аманда и Логан продолжали в недоумении смотреть на Чейза, каждый со своего места на диване.

– Аманда Коул Уокер. – Голос Чейза стал громче, в нем зазвучали гнев и угроза. – Даю тебе ровно три секунды, чтобы встать и направиться в спальню, или, клянусь всем святым, я отшлепаю тебя по всему дому, где придется.

Это подействовало, она поднялась с дивана. Решительно подойдя к нему вплотную, она стала на цыпочки и, оказавшись лицом к вымазанному зеленой краской лицу, несколько раз со значением ткнула пальцем ему в грудь.

– Чейз, не смей приставать ко мне при друзьях.

– Слушайте, вы оба, заткнитесь, а?

Чейз и Аманда замерли на полукрике и посмотрели на Логана, бросившего пакет со льдом на стол. Он встал.

– Господи боже мой. Вы оба, знаете ли, какие-то невменяемые. Аманда, я к тебе хорошо отношусь, честное слово, но ты просто не знаешь меры. Тебе бы остановиться, но, упаси бог, если ты дашь мне возможность в свое время найти себе девушку. И, кстати, Чейз, ты виноват не меньше. Вечно со своими розовыми очками и романтическими идеями. А еще говоришь про чье-то вмешательство. Ты больше всех старался, чтобы мы были вместе. И зачем вообще я тебя слушал, вот в чем вопрос. Ах да, вспомнил: потому что ты начал внушать ей, чтобы нашла другого! Потом уговорил меня побить ее, что, в общем-то, было знаком, что можно было плевать на правила, когда дело доходило до творчества! – Его ярость в связи с фиаско все усиливалась – ярость на них, на Холли и, главное, на себя. – Спасибо за распрекрасные советы от вас обоих, мне удалось вырваться из первых в жизни настоящих отношений. – Он хлопнул в ладоши, давая понять, что наступил торжественный финал. – Дело сделано. Мы втроем дружно превратили самого красивого лебедя из известных мне в самого гадкого утенка!

Чейз выслушал как ни в чем не бывало.

– Как поэтично. Правда, Мэнди?

– Да, дорогой. Поэтично и, я бы сказала, пошло. Уже пора аплодировать или нужно дождаться вызова на бис?

Оба посмотрели на Логана так, будто тот от удара повредился головой.

– Мы могли бы подождать вызова на бис, – продолжал Чейз, – но он тогда потеряет еще больше времени прежде, чем пойти и вернуть ее. – Оба ждали, чтобы Логан понял то, что было очевидно.

Логан сделал глубокий поклон и, не говоря больше ни слова, рванул к двери.

Они остались вдвоем.

Сначала оба молчали, но Аманда вдруг цокнула языком.

– Ах, боже мой, ты определенно вмешался, – пропела она, лицо ее выражало восторг. Как только Чейз, спустя мгновение, уловил ее намек, он запрокинул свою веселую зеленую голову назад и расхохотался. Потом погрозил ей пальцем.

– Даже не думай об этом, девочка.

Напевая себе под нос, Аманда ленивой походкой вышла из комнаты. Чейз наблюдал, улыбаясь и качая головой. Возможно, ей ни за что не повернуть вспять его взбучки и шлепки, но он прекрасно понимал, что его кредитка еще с неделю не просидит без дела ни минуты. Он последовал за ней, насвистывая свою собственную песенку.

Глава 24

Вернувшись домой, Холли минут двадцать стояла под душем. Плакать она не станет. Больше не станет. Из-за кого бы то ни было. Она взглянула на вздувшиеся костяшки пальцев, по которым стекала вода, и горько рассмеялась. Она почти жалела, что не могла остаться, чтобы увидеть их лица. Теперь уже было не важно. Завтра она начнет сначала, став мудрее и сильнее. Чейз был прав: у нее действительно есть потенциал. Кто бы мог подумать, что состоял он в том, чтобы нанести им всем увечья?

Она лежала, свернувшись калачиком на диване в гостиной, когда в дверь позвонили. Она не испугалась. Она вообще ничего не почувствовала. Если это была полиция и ее посадят в тюрьму за нанесение телесных повреждений, пожалуйста. Холли встала и посмотрела в глазок.

Тина вышла из кухни и увидела бледную и безучастную Холли у закрытой двери.

– Кто там? – одними губами спросила Тина.

– Логан. – Холли пожала плечами, помотала головой. – Я не ждала его. Во всяком случае, сегодня.

Тина яростно ткнула длинным худым пальцем себе в грудь.

– Им займусь я. Брысь отсюда.

Холли стала подниматься по лестнице, Тина подошла к двери. Открыв ее, она смерила пришедшего надменным взглядом. Даже взлохмаченный и побитый, он во всех отношениях соответствовал своим фотографиям. Тем, на которые с горестным видом целыми днями смотрела Холли. Это был мужчина, из-за которого ее подруга почти всю неделю прорыдала. Тина была готова дать ему отпор. Наконец ее взгляд остановился на его озадаченном лице.

– Мне нужно увидеть Холли, – сказал Логан без всяких предисловий.

– Если бы она хотела тебя увидеть, то стояла бы здесь.

Логан моргнул. Кто была эта высокая тонкая как тростинка женщина с длинными каштановыми волосами и холодным взглядом темных глаз?

– Я Логан Монтгомери. Кто ты такая, черт побери?

Тина недовольно выгнула бровь.

– Кто ты, я прекрасно знаю. А кто я? Человек, с которым тебе лучше обращаться намного вежливее, если питаешь хоть какую-то надежду войти в эту дверь.

Логан потрясенно смотрел на нее. Можно было забыть о попытках смутить эту женщину – она практически излучала враждебность. Было понятно, что и очаровать ее не удастся. Кто бы она ни была, свою роль сторожевого пса она выполняла всерьез. Он с отсутствующим взглядом продолжал стоять на крыльце и ломал голову над тем, кто она и как, не применяя силы, пройти этот заслон. И тогда его осенило.

– Наверное, ты Тина. – Он криво улыбнулся.

– А ты догадливый, я смотрю. Можешь вписать эту черту в список качеств, делающих тебя привлекательным.

– Добро пожаловать в Нью-Джерси, – пробормотал оскорбленный ее сарказмом Логан.

– Да еще и вежливый! Но с этим ты припоздал. Я тут уже неделю торчу.

Логан почувствовал поднимающуюся ярость, его челюсти сжались.

– Видимо, ты и есть тот человек, которому я должен сказать спасибо за сегодняшнее выступление Холли – выдающееся, надо сказать.

Тина откинула назад голову и рассмеялась.

– Только не переборщи с моими заслугами, – невозмутимо ответила она. – Не так уж их много: я только выполняла кое-какие поручения, оказывала моральную поддержку и была за рулем машины для бегства. Ну ты и фрукт! Почему бы не сказать спасибо самому себе? Если бы ты не был таким легковесным испорченным нарциссом, моей лучшей подруге ни за что не пришлось бы идти на такие крутые меры.

Логан заскрипел зубами. Ничего у него не получалось. Очевидно, Тина уже составила о нем мнение и не собиралась отходить от своих предвзятых взглядов.

– Что? – спросила Тина. – Не нравится, когда навешивают ярлыки и обзываются?

Логан медленно покачал головой и хмыкнул:

– Знаешь, ты ошибаешься. Вы обе ошибаетесь. Наверное, никогда не слышали о том, что «у каждой истории три стороны»?

– До твоей стороны мне дела нет. А сторона Холли обычно и есть правда, ведь я знаю ее так долго, чтобы не сомневаться в ее честности. Мне этого достаточно.

– Она обижена и сбита с толку. Пусти меня, а? Я все объясню.

– Объяснишь? А что здесь объяснять? Говорил ты своим пафосным друзьям, что она твой гадкий утенок, или не говорил? Присваивал себе лавры за ее тяжелый труд или нет? Можешь не трудиться отвечать – по твоему взвинченному лицу видно, что виноват. А то, что хочешь ей сказать, говори мне и прямо здесь, а я уж передам, не сомневайся.

– Я не уйду, пока ее не увижу, – решительно заявил Логан.

– Спорим, у полиции будет на этот счет свое мнение.

– Тина. – За спиной подруги бесшумно возникла Холли. – Все нормально. Пусти его.

Тина быстро повернула голову и посмотрела на Холли, которая стояла у нижней ступеньки и казалась спокойной, если не считать широко раскрытых глаз.

– Ты уверена?

Холли посмотрела Тине в глаза.

– Все нормально. Только не уходи, – сказала она.

Тина повернулась к Логану, еще раз недовольно фыркнула и распахнула дверь. Логан шагнул в прихожую.

– Спасибо, – с преувеличенной вежливостью сказал он.

– Это была не моя идея, – отпарировала Тина, закрывая за ним дверь и оставаясь на своем посту возле нее.

Холли взглянула на него и пошевелила ушибленными пальцами. Неудивительно, что так болела рука. Она даже сама удивилась, как сильно его разукрасила, но решила не радовать его, выразив сожаление. К тому же она ни о чем не сожалела.

– Чего тебе надо? – Она казалась бесчувственной, как камень.

– Мне очень надо с тобой поговорить. – Он бросил еще один быстрый взгляд в сторону Тины. – Нам можно уединиться?

– Нет. – Она стояла у лестницы, прислонясь к перилам. – Тина останется здесь. Что ты там хочешь сказать, говори.

Она ждала. Облегчало задачу то, что вместо двух на нее смотрел один щенячий шоколадный глаз. Противно было сознавать, что даже с опухшим полузакрытым глазом, который заплыл синяком, он был великолепен.

– Я ни в коем случае не хотел тебя обидеть, называя гадким утенком. – Он приступил прямо к делу и впервые остро ощутил, произнося эти слова, как жестоко они звучали.

– Учти, что как фраза для съема это не очень, так что подумай хорошенько. – Ее лицо ничего не выражало.

Он продолжал с несчастным видом, примирительно разводя руками:

– Да не собирался я тебя подцепить. Даже не знаю, почему я вообще это говорил.

Она даже не пыталась сдержать вырвавшийся у нее невеселый смех.

– А я знаю. Ты сам сказал. Потому что ты не собирался меня подцепить. И ты, и Аманда, и Чейз, и все ваши друзья – вы, идеальные красавцы, никогда к своему кругу не подпустите толстую неудачницу вроде меня, дав ей возможность быть в курсе того, что происходит там, внутри. Вы живете свою идеальную жизнь, день за днем, ослепленные огнями рампы и окруженные такими же идеальными красавцами. Ты согласился впустить меня только потому, что я ради такой привилегии вкалывала круглые сутки семь дней в неделю. Не знаю, смогла бы я прожить в мире вроде твоего, но стопроцентно уверена, что не хочу всю жизнь этого добиваться. – Ее тон и слова были пронизаны настоящей всепоглощающей грустью, и Холли не делала попыток это скрыть.

Он старался обосновать логически, но напрасно.

– Это неправда, Холли. Ты часть моего мира. Я ничего плохого не имел в виду. Я говорю это все время.

– Ты ни разу не сказал это мне, но сказал другим, а это означает, что только в моем случае слова находили подтверждение, – заявила она безучастно. – Ну давай, Логан, скажи мне, что я не права.

– Но это неправда! – с жаром повторил он, отчаянно желая, чтобы его поняли, и напрочь позабыв о Тине. – Я никогда про тебя так не думал. Когда я говорил это Натали и всем остальным до нее, я делал это, чтобы растравить их. Ведь все постоянно восторгаются их красотой. Когда именно мог я сказать это тебе? Когда ты оплакивала потерю мужа? Когда пыталась преодолеть пищевые привычки? Как только я понял, что… – Он не закончил предложения, которое завершилось бы словами «я тебя люблю».

На Холли это впечатления не произвело. Она покачала головой:

– Позор мне. Я тебе доверилась. Так же, как доверилась мужу, когда он оторвал меня от всех и вся, что было мне знакомо, и заточил в эту башню, только чтобы потом бросить одну. Знаешь, когда я тебя впервые увидела, ты мне не понравился. Но чем больше мы говорили, чем больше я тебя узнавала, у меня появлялось ощущение, что ты мог быть моим принцем на белом коне. Самое смешное – ты выглядел в полном соответствии с этим образом. Как иронично, не находишь? В конечном итоге я ничем не отличаюсь от тебя – точно так же поклоняюсь физическому совершенству.

Логан молчал, чувствуя, будто ее слова легли ему на плечи огромной невиданной прежде тяжестью.

Холли стояла рядом, глаза набухли слезами, которые не проливались. Его молчание подтверждало, что все, что она сказала, правда. Она повернулась и стала подниматься по лестнице.

– Где выход, ты знаешь, – сказала она, не оглянувшись.

Логан подождал, пока не услышал стук закрывшейся двери ее комнаты, и повернулся, чтобы уйти. Дверь уже была приоткрыта, и Тина стояла, скрестив руки на груди, готовая закрыть ее за ним.

Их взгляды встретились. Ее выражение смягчилось и уже не было таким враждебным. Возможно, в нем даже сквозила жалость. Ее рот был чуть приоткрыт, как будто она хотела что-то сказать, но сдерживалась. Она поверила ему. Она перевела взгляд на лестницу и снова посмотрела на него. Она кивнула ему, и он, как по сигналу, перепрыгивая через ступеньки, побежал наверх. Она осталась внизу.

Он был за дверью комнаты Холли.

– А ведь ты права, – громко сказал он, пробиваясь через разделявшее их дерево. – Почти во всем. Во всем, кроме одного: когда ты сказала, что не отличаешься от меня. Холли, какой же я идиот.

Не получив ответа, он прислонился ухом к двери и стал водить рукой по раме. Он заговорил тихим молящим голосом:

– Разве ты не поняла, Холли? Тогда, в самолете? Я считал, что чему-то научу тебя. Но в конце концов это ты чему-то научила меня. Научила не судить по внешнему виду. Научила, что такое настоящая сила и выносливость, и красота, и все остальное, в чем раньше я себя считал сведущим. И знаешь, Холли, я хочу продолжать учиться. – Он легонько ткнул лбом в дверь. – Если ты бросишь меня сейчас, это будет настоящая потеря. Настоящая потеря, – хрипло прошептал он.

Едва услышав, что дверь открывается, он рванул в комнату, не давая ей времени опомниться. Схватив ее в охапку посреди комнаты, он поцеловал ее. И еще раз. И еще. С каждым поцелуем он прижимал ее к себе все ближе, обнимал все крепче. Он буквально не давал ей дышать и сжимал ее в объятиях, так что у нее закружилась голова. Когда наконец он от нее оторвался, она чувствовала себя так, будто прокатилась на американских горках.

– Значит, мы попробуем еще раз? – Логан набрал воздуха и не дышал.

Холли посмотрела на него с глубокой грустью, такой глубокой, что боялась в ней утонуть. Это должен был быть ее звездный час, когда она должна была выйти победительницей, окончательно и полностью освободившись от его оков. Возможно, дело было в том, как свеж был его чудесный поцелуй на ее губах, или она все еще была не в себе после его крепких объятий, но ей вдруг расхотелось говорить те жестокие слова, которые она приготовила. Холли медленно покачала головой.

– Нет. Это значит, что я не хотела, чтобы между нами была враждебность, когда я буду с тобой прощаться.

Выражение облегчения сменилось на растерянность, и он крепче сжал ее плечи.

– Как это прощаться?

– Просто завтра утром я собираюсь и уезжаю домой.

Логан отпустил ее и оглянулся. У двери, в подтверждение ее слов, стояли два чемодана. Он перевел озадаченный взгляд на нее.

– Ты возвращаешься в Торонто?

– В Орегон, – просто ответила она.

– В Орегон? – повторил он в полном шоке. – Это ужасно. Там ты была так несчастна!

По ее лицу скользнула грустная полуулыбка.

– Логан, твое время говорить мне, что ужасно, а что нет, прошло. К тому же думаю, что готова вернуться, опять стать членом семьи.

– Семьи, которая, по твоим словам, не отводила тебе другой роли, кроме как быть нянькой и прислугой, – сказал он. – Туда, где царит болезнь, от которой не излечиться, если не проявлять активности в лечении. Ты не можешь спасти их, если они этого не хотят.

Она пожала плечами:

– Идеальных семей не бывает. Они еще не знают, что я возвращаюсь. Да и я уже не та девочка, благодаря в том числе тебе. Я сильнее и сосредоточеннее. Некоторое время поживу у Тины, пока не подыщу жилье. Как устроюсь, позвоню им. Их состояние ухудшается, у отца довольно быстро. Не хочу потом жалеть и гадать, была я плохой дочерью или нет.

– А что с домом? – спросил он, все еще пытаясь увязать слова, произнесенные ею, с их значением.

– Завтра выставляется на продажу. Не важно, сколько это займет, я могу подождать, – сказала Холли. Если будет слишком долго, я готова терпеть убытки, – добавила она про себя, – лишь бы уехать.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала, – сказал он.

– Чего ты хочешь, теперь не важно, – тихо ответила она. – И все будет хорошо, у нас обоих. Я в этом уверена. – Ты встретишь Новый год и скажешь «какая Холли?». Я тебе гарантирую.

Больше говорить было нечего. Логан отступил на шаг, развернулся и пошел к двери. Прежде чем выйти, он посмотрел на нее одним красивым глазом – тем, что не заплыл.

– Я очень сожалею, что обидел тебя, Холли.

– Я очень сожалею, что поставила тебе фингал, Логан. Но если тебе от этого легче, целилась я в нос, – сказала она.

– Спасибо, что промахнулась. Это было бы намного хуже, – сказал он, страстно желая поцеловать ее в последний раз и зная, что это ничего не изменит. Только продлит мучения. – Я надеюсь, ты поступаешь правильно.

Она кивнула, он вышел. Холли слышала, как он спустился по лестнице, короткий обмен тихими фразами, звук закрывшейся входной двери. Она бросилась на кровать и разрыдалась.

Глава 25

Логан, войдя в свое здание, сделал вид, что не заметил любопытного взгляда консьержа. Ну, не объяснять же ему, что его, Логана, не ограбили. И что да, ему больно настолько, насколько это можно предположить по внешнему виду. Опустив голову, Логан решил не встречаться с консьержем взглядом и быстро прошел к лифту. Он нажал кнопку вызова вверх и поблагодарил небеса за то, что двери лифта сразу открылись. Нажав свой этаж, он прислонился к стене и, глядя в пол, стал ждать, когда двери закроются. Хорошо, что не надо было смотреть на мир, хотя чувство вины, лежащее тяжким грузом на его плечах, было непривычным. Прямо перед тем как двери закрылись, вошла женщина, которая заняла противоположный угол лифта. Двери закрылись, лифт поехал.

Аромат духов он узнал еще до того, как его взгляд скользнул по модельным туфлям, длинным ногам и остановился на лице. Оно чуть улыбалось.

А он думал, что неприятности этого вечера уже закончились.

– Боже мой, слухом земля полнится, – проворчал он.

– Этим слухом уж точно, – осторожно ответила она, стараясь угадать его настроение. – А вот засос уже сошел.

Логан решил не отвечать, а просто вздохнул и уставился в пол.

– Натали, что ты здесь делаешь?

– Я ждала тебя в вестибюле, но ты пронесся мимо. Пришла удостовериться, что ты в порядке. И убедиться, что все это правда.

Лифт звякнул и остановился на его этаже, двери открылись. Логан вышел, Натали за ним.

– Сколько же наглости надо иметь, чтобы сюда явиться, – бросил он через плечо и быстро зашагал по коридору.

– Я хотела попробовать объяснить.

– Ну, объясни, – ответил он, не сбавляя шага.

– Хотела объяснить, что произошло на самом деле. И как неадекватно отреагировала Холли, – сказала она и ускорила шаг, чтобы не отставать.

– Это больше похоже на обвинение, чем на объяснение. – Логан остановился у своей квартиры и вытащил из кармана ключи. Натали догнала его и накрыла его руку своей, мешая отпереть дверь.

– Я понимаю, что ты, наверное, на меня очень злишься. И я тебя не виню. Но выслушай меня, пожалуйста, – сказала Натали.

Даже на фоне пульсирующей головной боли ее красота бросалась в глаза. Она была такой грациозной и хрупкой, что было трудно поверить, что она могла быть и чрезвычайно злобной. И все же сейчас она казалась искренней. Логану все меньше хотелось ссориться, он впал в угнетенное состояние, шумно выдохнул и уступил.

– Ладно. Заходи.

Отперев дверь, Логан прошел в квартиру, придержав дверь для нее. Он включил свет и, пройдя в гостиную, сел на диван. Положив локоть на колено, он оперся здоровым глазом на ладонь, оказывая давление на глазницу в надежде, что это ослабит головную боль. Не поднимая взгляда, он по легкому движению диванных подушек почувствовал, что Натали села рядом.

– Ну и отделала она тебя, – наконец сказала Натали.

– Ты об этом пришла поговорить? – ответил Логан куда-то в руку, продолжая сидеть, устроив глаз в ладони.

Натали откинулась на спинку дивана.

– Ты, Логан, этого не заслужил. Не заслужил быть посмешищем. Когда мне позвонили и рассказали, я не поверила своим ушам.

– А вот любопытно, кто тебе сказал? – без особого интереса спросил Логан.

– Клифф Колдуэлл из «Post», – как можно мягче ответила она. – Материал будет на шестой странице.

– Прекрасно, – без выражения сказал Логан, поднимая голову и со вздохом откидываясь на спинку. Взглянув на Натали, он едва сдержал смех. У нее был по-настоящему озабоченный вид. Ему даже показалось, что в нем был намек на угрызения совести.

– Он еще сказал, что фотографии плохие и их, наверное, не опубликуют. Только короткую заметку. Даже имен не будет, кроме Чейза. – Она сокрушенно улыбнулась и продолжила: – Когда он описал, что на ней было надето, я сразу поняла, что произошло. Прости меня, Логан. Клянусь, я с ней перемолвилась не более чем пятью словами – конечно, одно из них было «кря». Я понятия не имела, что она такая неуравновешенная.

Порыв рассмеяться превалировал при слове «кря», которое запустило у него в голове воспроизведение событий вечера. Он насмешливо хмыкнул:

– А знаешь что? Я тебе вполне верю.

Натали с облегчением выдохнула:

– Правда? Спасибо. Я действительно ужасно переживала, даже если бы это не я вывела ее из себя.

Логан ничего не сказал, так как не был расположен рассказывать о Холли больше, чем уже было известно Натали. Если Натали хотела считать Холли неразумной или психически неуравновешенной, так тому и быть. Допустим, Натали узнает, что ее слова возымели нужный эффект и почему, но это мало что изменит. Ему просто нечего было сказать о чем бы то ни было. Ему было все равно, почувствует Натали себя хуже или лучше. Интересовала его лишь женщина через несколько районов, считавшая часы до отъезда.

Натали продолжала наблюдать. В Логане ничего не осталось от того плейбоя, которого она знала. Не осталось и следа от его добродушно-веселых шуток, от его игривой улыбки. Он был не просто побит, он был сломлен. Она почувствовала себя не в своей тарелке и стала сомневаться в причинах своего прихода. Поначалу она была уверена, что время было как нельзя лучше. Он был бы в высшей степени рассержен, что оказался по такому поводу в центре внимания. Но при этом он, наверное, захотел бы как можно скорее закрыть тему, даже если бы признал, что ему не хватает психопатки, которая все это учинила. Сидевшего рядом Логана она совершенно не узнавала. Он находился в сильном унынии и не был готов ничего закрывать. И он даже никак не пытался это скрыть.

– Ты и вправду выглядишь ужасно, – наконец сказала она. – Может, дать тебе пару таблеток адвила или лед?

Мечтая хотя бы на несколько мгновений остаться одному, он кивнул:

– Да, адвил бы не помешал. По-моему, он в шкафчике с лекарствами.

Натали торопливо поднялась и пошла за болеутоляющим и за стаканом воды, чтобы запить таблетку, оставив его в гостиной одного. У него не было сомнений, что Натали сказала правду. Не было сомнений и в том, что у Холли хватило сообразительности воссоздать события на основе одного слова, особенно после того, как Аманда подтвердила, что Холли на него отреагировала. Никто не мог предвидеть, какую Холли устроит сцену. Было бы легче возложить вину на Натали, но глубоко внутри он знал, что ответственность лежала на нем, и только на нем. Тина была права. Это должно было случиться. Он был так беспечен, даже неосмотрителен. Если не Натали, в конце концов нашелся бы кто-то другой. И все же у него продолжала вызывать улыбку мысль о том, как развлекло представление, устроенное Холли, тех, кого это эмоционально никак не задевало.

Вернувшись и протянув ему две капсулы и стакан воды, Натали села рядом. Она ждала, чтобы он с большим глотком воды проглотил таблетки.

– Спасибо, – сказал он. – Извини меня за отсутствие гостеприимства. Можешь взять там все, что хочешь.

– Все, что хочу? – подождав, переспросила Натали.

Логан с любопытством взглянул на нее и отрицательно покачал головой:

– Перестань, Натали, ты же не хочешь быть запасной шлюшкой.

Она резко откинулась на спинку дивана и с явной неприязнью скрестила руки на груди.

– Нет, конечно, в твоих устах это прозвучало неприглядно. Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя дар красноречия?

Он дождался, чтобы она посмотрела на него, и показал на глаз.

– Ну да. Памятку я получил, – с сарказмом заметил он и рассмеялся. Натали тоже не смогла сдержать улыбки. Он глубоко вздохнул, посмотрел на нее и снова покачал головой.

– Прости, – искренне попросил он. – Не знаю, когда мой язык стал мне злейшим врагом, но ты поняла, что я имел в виду. Я бы тебя сейчас трахнул, потому что ты здесь, готова, и я такой придурок, но думаю я о ней.

О ней. Натали положила ногу на ногу и, продолжая его изучать, склонила голову набок. На этот раз она заметила, как неряшливо он выглядит. Из-под пиджака в тонкую полоску торчал воротничок. Рубашка была помята и местами расстегнута, галстук развязан. Вид у него был несчастный. Если бы он только дал ей шанс, она могла бы помочь и все исправить. Им суждено быть вместе, они лучше подходят друг другу – наверняка он теперь и сам это понимает. Она опять улыбнулась.

– Вижу, что свой стиль ты не до конца утратил. И даже самые отталкивающие вещи в твоих устах звучат совершенно очаровательно.

– Это дар, – ответил он без особой убежденности.

Она продолжала смотреть на него, взвешивая риски.

– Я очень скучала по тебе, Логан, – призналась она. – И надеюсь, что я изменилась в лучшую сторону. Ты подходишь мне по многим статьям. Я не предлагаю попробовать продолжить наши отношения с того же места. Я по-прежнему часто в разъездах. Мы можем снова наслаждаться компанией друг друга. В свободном режиме. Я ведь понимаю твою приверженность к отношениям «без обязательств», особенно в свете того, что произошло. После тебя мне пришлось поцеловать кучу лягушек. Возможно, ты тоже с парочкой поцеловался?

Если она пыталась с помощью едва различимой игры слов сделать выпад в сторону Холли, он на этот крючок не попадется.

– Вообще-то я временно прекратил ссылаться на животных, – вместо этого устало сказал он.

Натали прыснула, приободренная его замечанием и отсутствием реакции на ее признание. Она выпрямила спину, нервно облизала губы и подалась слегка к нему. Он не сделал попытки отодвинуться, и она придвинула лицо еще ближе и нерешительно прижалась ртом к его губам.

Ее губы были мягкими и теплыми, какими он их запомнил. Дыхание – сладким. Только не было магии. Не было ни трепета, ни удивления. Не было широко раскрытых любопытных глаз, подогревающих его аппетит. Его губы ответили на поцелуй, но ответ был вялый. Его руки остались бессильно лежать по бокам. Натали уловила его бездействие. Открыв глаза, она увидела его безжизненный устремленный вперед отсутствующий взгляд. Она медленно отстранилась и откинулась на спинку дивана. С наигранной скромностью она аккуратно сложила руки на коленях.

– Не хочу навязываться. Просто нас всегда тянуло друг к другу. Но ты прав – наверное, тебе нужно время.

Он вскинул руки и с силой опустил их на колени.

– Так как раз это я тебе и втолковываю. Завтра, через неделю – не важно, когда, – все равно думать я буду о ней. Эта женщина еще долго будет занимать мои мысли. – С лежащих на коленях рук он перевел взгляд на нее. – Ты заслуживаешь поклонения.

– Поклонения? – Натали подавила смешок. – Опять ты со своими льстивыми оскорблениями. Мне все-таки кажется, что у меня не такие уж высокие требования.

Логан грустно улыбнулся:

– Мои слова не несли в себе оскорбления. Ты красивая девушка, заслуживающая безраздельного внимания мужчины. Мужчины, готового на голове стоять, только чтобы ты его заметила, и пылинки сдувать, чтобы была с ним. Но этот мужчина – не я. К сожалению.

Именно в эту минуту Натали поняла, что пришла зря. Ее план хоть и сработал, но обернулся против нее. Логан желал ей всего того, что сам делал для кого-то другого. Ее изначальные подозрения подтвердились. Дни Логана-плейбоя были сочтены. Он запал, и сильно. Если бы не видела своими глазами, она бы ни за что не поверила. Просто ей хотелось не замечать этого. Но больше она не может. Натали кивнула ему, потянулась за сумочкой, поднялась с дивана.

– Какого черта тебе проявлять вежливость? У тебя даже отказ звучит мило. Я бы попросила тебя забыть мой номер, но, кажется, он уже и так стерт.

Логан промолчал, но встал. Они пошли к двери.

– Спасибо, Натали, что пришла и прояснила ситуацию. Что поняла, в каком я сейчас жутком состоянии.

Когда они оказались у двери, Натали обернулась к нему:

– Наверное, она сумасшедшая, раз рискнула тебя потерять.

– Я обязательно ей передам, если она станет со мной разговаривать, – ответил Логан и подумал, что, если ему в следующие тридцать секунд не удастся выставить Натали за дверь, он может раскиснуть прямо при ней.

Он был в полном смятении, это было очевидно. Она продолжала смотреть на него, но вдруг безудержно расхохоталась. Просто не могла сдержаться.

– Ты находишь все это смешным? – раздраженно спросил он.

– Да, нахожу, – отдышавшись, сказала Натали. – Мне жутко смешно оттого, что она самая средненькая, самая заурядная женщина из тех, что мне встречались. В ней нет ни обаяния, ни изящества. Она публично унизила тебя, и по-крупному. И теперь ты только и думаешь, как ее вернуть. – Натали опять засмеялась, прямо в растерянное лицо Логана, и повернулась к двери. – Но знаешь, что самое смешное? – добавила она с бешеным восторгом. – Она еще и заставляет тебя париться по этому поводу.

Глава 26

На следующее утро Холли проснулась по будильнику на мобильном. Было около пяти. Она не выспалась и устала, так как почти всю ночь проплакала. Снова ей приходилось оплакивать потерю мужчины, пришедшего на выручку и изменившего ее жизнь. Только на этот раз она осталась в мире, который могла уверенно завоевать и без него.

– Нет, и еще раз нет! – вслух сказала она и села на постели, вытирая глаза, покрытые соленой корочкой высохших слез. – Не так ты начинаешь первый день своей новой жизни!

Она встала и направилась в ванную, по пути раздеваясь и читая себе нотацию. Быстро приняв душ, она оделась и отволокла чемоданы вниз к входной двери – в шесть утра должна была приехать машина, чтобы отвезти их с Тиной в аэропорт. Чемодан Тины уже стоял у двери. В гостиной работал телевизор. Полностью одетая Тина, скрестив ноги, сидела на диване и смотрела CNN.

Обернувшись к Холли, она взволнованно указала на телевизор.

– Ты попала в выпуск новостей.

Холли застыла на месте.

– Ты о чем?

– Ну, не совсем ты, – пояснила Тина, изумленно пружиня на диване. – Только что показали репортаж о вчерашней перебранке в доме у Чейза Уокера. Полагаю, что ты и есть «неизвестный нападавший», который проник на благотворительный вечер и затеял потасовку, в результате которой один человек получил небольшую травму. Думаю, тебя обрадует тот факт, что тебя пока не поймали.

Холли тут же овладел страх. Она была настолько поглощена своими замыслами, что забыла, что возможны и такие последствия. Чейз всегда относился к ней исключительно хорошо. А она отплатила за доброту, подпортив ему репутацию. Она медленно помотала головой.

– В этом нет вообще ничего смешного, – поднеся палец к губам, сказала Холли. – Надеюсь, они упомянули хотя бы название благотворительного фонда.

– К сожалению, нет. Какая-то полнейшая ерунда. Это и потасовкой-то не назовешь. К тому же ты туда не проникла, а пришла по приглашению.

Холли принялась грызть ноготь. Мозг ее лихорадочно работал. В такую рань это давалось тяжело.

– Наверное, они специально так сказали, чтобы меня выгородить, – растерянно произнесла она.

Со своего места на диване Тина наблюдала за ней.

– Уж не передумала ли ты, Холли? – спросила она.

– Нет, – быстро ответила Холли и принялась за следующий ноготь. – Мне вдруг захотелось убраться из города, да поскорее.

– Что тебя беспокоит? – хихикнула Тина. – Боишься, что Уокер явится прямо сюда и уложит тебя поперек колен?

– Не стоит верить всему, что говорят. Он совсем не такой, – опустив руку и вздохнув, нервно сказала Холли. Тинины шутки были не совсем к месту. Вчера вечером ей было все равно, что будет потом, но с новым днем пришли логика и сожаление, а еще чувство самосохранения. Она навредила не только Логану – фактически она еще и воткнула нож в спины Чейза с Амандой. Она все сильнее паниковала. – А что, если они не назвали меня полиции лишь из-за Логана? Что, если сейчас им уже известно, что я его выбросила на обочину? И им больше не нужно защищать меня из чувства преданности ему? Что, если теперь они захотят восстановить справедливость?

Тина встала и присоединилась к Холли, которая ходила по прихожей и заламывала руки. Схватив проходящую мимо Холли за руку, она остановила ее.

– Притормози, Холли, расслабься. Когда он вчера отсюда уходил, было не так уж поздно. Поверь мне: никто за тобой не явится. Они не станут.

Холли остановилась и посмотрела на Тину широко раскрытыми от испуга глазами.

– Ладно тебе, у нас пятнадцать минут до машины. Тебе совсем недолго осталось продержаться, – мягко добавила Тина, пытаясь переключить внимание Холли. – Билеты у тебя?

– Да, у меня в сумке, – подтвердила Холли, кусая нижнюю губу. Она подошла к столику у двери, где лежала сумка, и, вытащив билеты, показала их Тине.

– Ключи от дома и от машины? – спросила Тина.

– У риелтора, – ответила Холли. Агент по продаже недвижимости не был в восторге от предложения, чтобы машина стала частью сделки по дому, но Холли его все равно упросила. Если будет нужно, она позднее, когда устроится, организует транспортировку машины. – Что бы я без тебя делала? Ты моя спасительница. Ни свет ни заря, а уже глаза горят и хвост пистолетом.

– Издеваешься? – рассмеялась Тина. – Да я всегда поднимаюсь в пять утра. Трое детей, сама понимаешь – только в это время у меня тишина и покой.

Вдвоем они осмотрелись и убедились, что Холли ничего не забыла. Холодильник был пуст, шкафы тоже. Освещение поставлено на таймеры, чтобы создать впечатление, будто в доме кто-то живет. Нигде не валялись ни бумаги, ни документы: они были порезаны и утилизированы, за исключением важных – те были уложены в один из чемоданов. Она сделала абсолютно все, чтобы избежать необходимости возвращаться в Джерси, только если на очень короткое время.

План Тины сработал: Холли взяла себя в руки. Видимо, Тина была права: если бы ей грозили негативные последствия, все бы уже случилось. И все же полностью расслабиться она не сможет, пока не поднимется в воздух – никогда бы не подумала, что будет чувствовать себя в большей безопасности на высоте девять с лишним тысяч метров, чем на земле. Она и вправду проделала длинный путь. И уже стала относиться к дому лишь как к оболочке. Дух Брюса уже давно его покинул. Где бы он ни был, он, наверное, покатывался со смеху, гордый тем, как она постояла за себя, да еще так великолепно. Она помотала головой и подавила чувство грусти. Больше не надо было стараться быть уступчивой и на все готовой девушкой. Она была стойкой, сосредоточенной и уверенной в себе. Брюс позаботился о том, чтобы она могла вести такую жизнь, какую захочет. Логан позаботился о том, чтобы она была достаточно сильной, чтобы уметь брать от жизни все, что можно. Если только удастся добраться до аэропорта, сесть в самолет и не быть обвиненной в нападении при отягчающих обстоятельствах, ее ждут дом и свобода. Услышав с улицы сигнал автомобиля, она с облегчением выдохнула.

Когда Холли вышла за дверь, на улице ждал дружелюбный седовласый мужчина лет шестидесяти с лишним, который пожелал им доброго утра и представился Гасом. Взяв чемоданы, он поставил их в уже открытый багажник. Удостоверившись, что и чемоданы, и пассажиры надежно разместились в машине, он занял место за рулем и завел невзрачную черную «Crown Victoria». Машина потихоньку двинулась по подъездной дорожке.

– Вы не хотите, чтобы я притормозил где-нибудь, чтобы купить кофе? – глядя на ее отражение в зеркале заднего вида, вежливо предложил он.

– Нет, спасибо, – отказалась Холли. – Я перед полетом и так немного нервничаю. Не стоит подливать масла в огонь.

– Понято, – фыркнув, ответил шофер. – Тогда едем прямо в аэропорт.

Тина с Гасом болтали о том о сем, и Холли погрузилась в свои мысли. С заднего сиденья она в окно смотрела на улицы, среди которых жила. Ощущение было такое, будто почти все она видит впервые. Немного жаль, размышляла она: как много произошло за то относительно короткое время, что она здесь прожила, что ей так и не представилась возможность по-настоящему изучить штат. Она даже не была ни в Атлантик-Сити, ни на пляже. Когда они выехали на шоссе, к горлу подкатил ком. Солнце еще только всходило, и из своего окна она видела вдали яркое сияние. Она почти не сомневалась, что это сияли прожекторы при входе в «Бодиссей». Здесь оставались люди, по которым она действительно будет скучать. Со свойственным детям упрямством она решительно не поворачивала головы ни туда, где находился спортзал Логана, ни туда, где он жил.

Логан. Она не ожидала, что он явится так быстро. Он даже не злился, а только раскаивался. Даже более чем раскаивался: он был совершенно подавлен. Не дал провести в жизнь заключительную часть ее плана – бегство, а все из-за его печального томного глаза и примирительных заявлений. Осадок остался неприятный.

Тина нарушила ее задумчивость.

– Тебе лучше? Я взяла для тебя ксанакс[40].

Холли повернулась к ней с отсутствующей улыбкой:

– Я в порядке. Ты же знаешь, я не буду его принимать.

– Похоже, сегодня хороший день для полета, если вам от этого легче, – заметил Гас.

– Да, спасибо, – ответила Холли. – Я рассчитывала на хорошую погоду. Мелочь, а приятно. Будем надеяться, что с посадкой в Портленде нам тоже повезет.

– Ну, не знаю насчет Орегона, а вот погода в Мэне, наверное, похожа на нашу, – быстро взглянув сквозь лобовое стекло на небо, сказал Гас.

– Если бы мы летели в Мэн, я бы, наверное, брала билеты на более поздний рейс, но все равно спасибо, – сказала Холли. – Нам в Орегон.

– Орегон, да? – переспросил он. – Бывал там не раз, рыбачил. Красивые места.

– Да, красивые, – гордо сказала Тина и рассмеялась. – Хотя лично я даже не представляю, какие «красоты» ждут меня дома после недельного отсутствия.

– А вы туда надолго? – вежливо поинтересовался он, снова посмотрев на Холли в зеркало. – Вы уже организовали машину в аэропорт? А то я мог бы помочь.

– У меня билет в одну сторону, – сказала Холли. – А Тина живет там.

– Устали от городской суеты Восточного побережья, да?

– Что-то в этом роде. В Орегоне у меня родные. – Холли крепко зажмурилась, не давая себе задуматься о последствиях, которые влекло за собой слово «родные».

После этого разговаривали мало, так как Гас сосредоточил внимание на перегруженной транспортом Магистрали Нью-Джерси. Холли и Тина тоже молчали, погруженные каждая в свои мысли. Водитель остановился у нужного терминала, открыл багажник и передал их чемоданы носильщику, который проводил Холли и Тину до стойки регистрации. Холли уверенно предъявила агенту посадочные талоны и водительские права, свои и Тины. На этот раз не было никаких пререканий о том, сколько у нее задниц и сколько мест ей нужно предоставить. Но уверенности у Холли поубавилось, когда агент несколько долгих мучительных мгновений смотрела то на билеты, но на личные документы, то на монитор, то на Холли.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросила Холли.

– Нет, миссис Бреннан, все нормально, – дружелюбно ответила девушка и занесла что-то в компьютер. – Ваши билеты перешли в повышенный класс обслуживания.

– Повышенный? – вмешалась Тина. – Я что, попала в привилегированный класс?

– Оба билета? – изумленно спросила Холли. – Я думала, у меня недостаточно бонусных баллов.

Агент с улыбкой вернула Холли водительские права вместе с вновь отпечатанными посадочными талонами.

– Извините, я ничего об этом не знаю. Если вы член программы лояльности и у вас больше баллов, чем у летящих с вами пассажиров, вам автоматически положено повышение. Если хотите, подождите минутку, и я выясню, как это произошло.

– Нет, спасибо, не трудитесь, – быстро отказалась Холли, заметив плохо скрываемый восторг Тины и собравшуюся за ними очередь. Даже если за это повышение с нее возьмут деньги, это будет той малостью, которой она могла бы отплатить Тине за все, что та сделала, помогая ей пережить прошедшую неделю. И все же она была немного разочарована. На самом деле она с нетерпением ждала, как легко скользнет на узкое сиденье. Это было бы еще одной победой в истории ее жизни. Ну и ладно, – думала она, когда они шли к выходу на посадку. Ведь ей все равно для завершения продажи дома придется полететь назад, и тогда ей может представиться возможность опробовать свою новую задницу. А сегодня она сочтет повышение счастливой случайностью, хорошим предзнаменованием того, что она действительно двигается в нужном направлении. Надо было, чтобы доставить Тине удовольствие, самой изначально додуматься о повышении класса обслуживания.

Холли уступила Тине место у окна, а сама села рядом, оставив сиденье у прохода свободным. Места было много. Рейс был ранний, пассажиров мало, а бизнес-класс вообще почти пустой. Может, позднее она пересядет. А сейчас ее успокаивало, что подруга рядом. Она пристегнулась и стала мысленно готовиться к взлету. Новая Холли не станет бояться летать и бороться со страхом, наедаясь предлагаемой ей вредной пищей. Новая Холли будет безмятежно дремать и наслаждаться королевским приемом. Она откинула голову назад и закрыла глаза, размышляя, не попросить ли одеяло.

– Фух! Чуть не опоздал! Уже решил, что не успею.

Открывать глаза было необязательно. Сердце сильно забилось – она сразу узнала голос. Но глаза все равно открыла, не в состоянии вымолвить ни слова, а Логан Монтгомери уже скользнул на соседнее с ней сиденье. Он выглядел неряшливо, так как не брился – таким взъерошенным она, пожалуй, его никогда не видела. Он улыбался ей своей милой, очаровательной улыбкой, которая компенсировала ужасное состояние глаза. Кожа вокруг глазницы сияла разными оттенками фиолетового, глазной белок был подернут краснотой. Во всяком случае, та его часть, которая была видна. Потому что было похоже, что глаз постоянно подмигивает.

– Доброе утро, красавица, – обратился он к Холли. – Привет, Тина, – перегнувшись через нее, добавил он.

– Доброе утро, Логан, – сказала Тина, как показалось Холли, слишком дружелюбно.

– Что ты здесь делаешь? – обретя наконец дар речи, недоверчиво прошипела Холли.

– Что я могу здесь делать? – пристегиваясь, с улыбкой ответил он. – Лечу в Портленд.

– Н-но зачем? – Она продолжала заикаться. – Как?

Он с силой выдохнул:

– Уж не думала ли ты, что я просто отпущу тебя без борьбы? Сначала хотел явиться к тебе с утра пораньше с цветами и плеером, играющим какую-нибудь дурацкую песню про любовь. В стиле Джона Кьюсака. Но потом я поболтал с твоей подругой…

Холли отвернулась от Логана и на некоторое время остановила свой холодный осуждающий взгляд на Тине.

– Предательница, – прошипела она.

Тина расплылась в виноватой улыбке и пожала плечами. Холли, плотно сжав губы, покачала головой и повернулась к Логану.

– Она рассказала мне все, что требовалось, о твоем рейсе, – продолжал он. – И тогда я позвонил и поменял вам билеты, не забыв зарезервировать соседнее с тобой место. Мы решили, что так будет лучше. И теперь ты слушатель поневоле. А у меня полно свидетелей на случай, если ты опять накинешься на меня, как ниндзя – хотя тебя, конечно, это не остановит. Я решил, что должен за шесть часов тебя покорить. Надеюсь, что времени хватит. Ведь я знаю, какая ты крутая. – Он так широко улыбнулся, что воспаленный глаз совершенно исчез среди набрякших фиолетовых складок.

– Нет уж. Я лучше пересяду, – с жаром ответила Холли. Она отстегнулась, встала и протиснулась мимо него, постаравшись не соприкоснуться с ним, но не в состоянии избежать этого, когда он, взяв ее за талию, помог ей выйти в проход. Руки у него были теплые и сильные, она чувствовала их сквозь одежду. Она бросила на Тину еще один разъяренный взгляд. – А вы тут с Бенедиктом Арнольдом пообщайтесь пока.

Холли перешла на другую сторону салона и, сместившись на несколько рядов, села у окна. Не прошло и минуты, как появилась Тина и уселась рядом. Холли, скрестив руки на груди, уставилась в окно, решив на подругу не смотреть. Самолет начал выруливать на взлетную полосу, и экипаж ознакомил пассажиров с правилами поведения в чрезвычайных ситуациях. У Холли внутри все клокотало. Как у него хватило наглости явиться и с беззаботным видом раскрыть ей то, что задумал, и не ожидать, что это ее взбесит! Да еще включить в свои планы ее лучшую подругу! Она была так возмущена, что даже забыла о страхе. Когда самолет поднялся в воздух, она только и думала о том, как бы она хотела вытолкнуть из него и Логана, и Тину, да еще нацепить на обоих что-нибудь потяжелее. Не прошло и пары минут, как подошла стюардесса, которая предложила им кофе и спросила, что бы они хотели заказать на завтрак. Холли покрылась гусиной кожей, когда услышала явственное хихиканье и слащавые интонации стюардессы, когда подошла очередь Логана. Впрочем, ничего нового. Она мысленно добавила это в список хлама, по которому она не станет скучать, когда наконец от него избавится. Она набросилась на Тину.

– У меня твой поступок в голове не укладывается, – яростно сказала Холли. – Как ты поступила со мной. Не думаю, что вообще когда-нибудь смогу тебя простить. Можешь собой гордиться. Надеюсь, ты понимаешь, что попалась в его сети, как и остальные женщины, которые попадают к нему под прицел. А я-то думала, ты сделана из более прочного теста.

Пока Холли разражалась тирадами, Тина терпеливо ждала.

– У тебя все? – наконец спросила она.

– Нет, не все. Еще тебе спасибо, что спокойно наблюдала, как я последние пару часов с ума сходила, представляя себя в оранжевом комбинезоне с цифрами на спине! – огрызнулась Холли. Опять она оказалась совершенно одна. Еще вчера Тина вместе с ней испытывала к Логану неприязнь, теперь же она была в сговоре с ним. Холли будто ударили обухом по голове, это было невыносимо. Осмыслить это предательство было невозможно. Она помотала головой, провела рукой по волосам. – Ну вот. Теперь все. Я только хочу знать почему. Почему ты это сделала?

– Потому что я при всем присутствовала, – пояснила Тина. – Я услышала тебя. Потом услышала его.

Ее тон заставил Холли задуматься. Напряжение начало спадать, поднятые почти к мочкам ушей плечи немного расслабились и опустились.

– Тина, он просто переиграл тебя, как раньше переиграл меня, – бесстрастно сказала Холли и уставилась в окно. – Это его конек.

– Не думаю. И если ты на секунду прекратишь беситься, я объясню тебе почему, – сказала Тина. Холли продолжала смотреть в окно. – Мне раньше приходилось слышать, когда говорили таким тоном.

Куда Тина клонила? Холли, не ожидавшая такой спокойной уверенности, отвернулась от окна.

– Я очень завидовала тебе в тот день, когда ты уехала на учебу в университет, – продолжала Тина. – Завидовала, что ты реально сделала то, что всегда собиралась: покинуть наш ничтожный городишко. И не важно, что мне были известны причины твоего отчаянного стремления уехать. Каждый раз, когда я получала от тебя имейл, моя зависть усиливалась. На другом конце страны ты начинала жизнь, о которой я могла лишь мечтать. Я твердо решила накопить денег и на следующий год попытаться подать заявление в университет. Конечно, не в такой, как Университет Брауна – ведь из нас двоих ты всегда была более способной, – а куда-нибудь, где я могла бы устроиться в общежитие, жить самостоятельно, получить опыт учебы в колледже.

– А я и не знала, какие чувства ты тогда испытывала, – пробормотала Холли, желание которой вести оборону постепенно слабело. – В тот первый год, да будет тебе известно, я была ужасно несчастна.

Тина фыркнула:

– Поверь мне, твои несчастья были ничто по сравнению с известием, что я беременна Дэнни. Все надежды на колледж или просто хорошую работу вмиг улетучились от одного дурацкого теста на беременность. И тогда я поняла, что это необязательно должно меня остановить. Мы жили в двадцать первом веке. И я могла решить проблему визитом в клинику. Можно было сделать аборт, даже никому об этом не сообщая.

Холли тихонько ахнула. Ей вспомнилось, как она держала только что рожденного Дэнни в то первое лето, когда приехала домой на каникулы. Он был маленький и розовый, и такой драгоценный. Было совершенно невозможно стереть сияющие улыбки с лиц Тины и Томми. Трудно было поверить, что Тине в голову вообще приходила мысль о прекращении беременности.

– Но я понимала, что просто не смогу скрыть от Томми, что собиралась сделать. Он уже начал что-то подозревать. Видел пару раз, как меня тошнило, и вообще вел себя довольно странно. Я ждала, что он обрадуется – ведь я освобождала его от ответственности и все такое.

Холли молча кивнула. Голос Тины стал мягче:

– Но он не обрадовался. Наоборот, заплакал. Умолял меня не идти на это. Сказал, что любил меня со второго класса. Что Господь услышал его молитвы, когда я в первый раз сказала, что люблю его. Сказал, что хочет на мне жениться и создать семью и что, если я предоставлю ему эту возможность, он проведет остаток жизни, стараясь, чтобы я об этом не пожалела. И свое обещание он выполняет. – Тина улыбнулась. – Пока.

Холли почувствовала, что тоже улыбается. Отношения в семье Блейк были крепче некуда. Пока она жила у Холли, Тина разговаривала с Томми и детьми каждый день. В их разговорах сквозила любовь. С Томми у нее была такая же гармония, как в старшей школе.

Тина продолжала, у нее блестели глаза:

– Суть истории в том, что до самой своей смерти я не забуду ни выражения лица Томми, ни голого нерва в его голосе в тот вечер. Люди проживают целую жизнь и не встречают никого, кто бы к ним так относился. У меня до сих пор сердце замирает, когда я об этом думаю.

Покусывая нижнюю губу, Холли смотрела на Тину. История определенно к чему-то вела. К тому, с чем Холли не хотела встретиться.

– Холли, – тихо сказала Тина. – Вчера вечером мое сердце замерло, только на этот раз за тебя.

Холли продолжала смотреть, рот у нее был приоткрыт, к глазам подступили свежие слезы. Черт побери, – думала она, до этого уверенная, что слез больше не осталось.

Холли стала возражать:

– Не думаю, что ты понимаешь, что ты вообще говоришь.

– Знаю, сама видела. Вчера вечером я видела мужчину, который пойдет на что угодно, лишь бы ты его не покинула. И пошел.

Холли прикрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Было ощущение, что мир бешено вращается вокруг нее, а она не знает, как его остановить.

– Знаешь, что еще я думаю? – продолжала Тина. – Я думаю, на самом деле ты бы скорее дала зубной нерв удалить без анестезии, чем вернулась в Фэйрвью. Ты довольно большую часть жизни прожила, пытаясь устроиться и извлечь хоть какую-то пользу из самых жутких ситуаций, ведь ты искренне веришь, что ничего другого и не заслуживаешь. Думаю, настало время прекратить заниматься фигней и натянуть на себя трусики взрослой девочки.

Холли, оскорбившись, резко подняла голову.

– Что, прости?

– Что слышала. Сотри с лица обиженное выражение – прошедшая неделя продемонстрировала, что ты далеко не неженка. Послушай, вряд ли кто-то удивился больше, чем я, когда, сойдя с самолета, увидела тебя. Ты стала совершенно другим человеком, но это и понятно: последний раз я тебя видела на похоронах Брюса. Но сейчас в твоих глазах снова горел огонек, и думаю, это не только из-за того, что ты задумала большую месть. Все было намного глубже. Никто не хотел ненавидеть Логана сильнее, чем я, и никто не хотел, чтобы твой план сработал сильнее, чем я. Даже Томми загорелся, мечтая о том, чтобы ты отомстила этому парню. А теперь я даже не знаю, такой ли уж он негодяй, как я думала, и будет ли тебе лучше без него. Когда он вчера поздно вечером позвонил на твой мобильник, и я ответила, он только и говорил о том, как не дать тебе улететь на этом самолете.

– Ты ответила по моему мобильнику? – запальчиво переспросила Холли, борясь за справедливость. Тина буквально не давала ей опомниться.

– Он все звонил и звонил! – Тина рассмеялась, нисколько не раскаиваясь. – Чуть ли не каждые двадцать минут. К тому времени ты наплакалась и уснула, а у меня зародились серьезные опасения. Он искренний и относится к тебе серьезно – это же очевидно, черт побери. Парни так не разговаривают, если у них все не всерьез. Не говоря уже о том, что он красив, как бог. Что-то мне подсказывает, что на его поступок по отношению к тебе ты отреагировала непропорционально. Нет, я тебя не виню – он и сам считает, что вел себя не лучшим образом. Он тоже, знаешь ли, боится. Какая была бы из меня подруга, если бы я дала тебе уйти просто так. Надеюсь, ты не сильно винишь меня за то, что ему помогаю.

– Что, если ты ошибаешься? – еле слышно спросила Холли, все еще под впечатлением от слов Тины. Она сильно сомневалась, что Логан хоть раз в жизни чего-то боялся.

Тина улыбнулась:

– Есть только один способ выяснить, и сидит он прямо за тобой.

Холли обернулась и как бы невзначай заглянула за сиденье. И тут же встретилась взглядом с Логаном. Будто он сидел не двигаясь, и неотрывно смотрел на спинку ее кресла прямо с той минуты, когда она туда пересела, и мысленно просил ее обернуться. Его локоть лежал на подлокотнике, большой палец подпирал подбородок, указательный огибал верхнюю губу. Он буравил ее обоими глазами, даже опухшим. Они быстро развернулась в нужном направлении.

– Он уставился на нас. – Холли нервно сглотнула.

– Нет, – фыркнув, возразила Тина. – Уставился он на тебя. Давай, иди туда и выясни, все-таки для чего он здесь.

– Пошли со мной? – слабым голосом попросила Холли.

– Ни за что, – отрезала Тина, откидываясь на сиденье. – Это тебе нужно сделать самой. Не думаю, что ты захочешь, чтобы я при этом присутствовала – это время твое. А я останусь здесь и буду понукать стюардессой, чтобы по полной вкусить блага повышенного класса обслуживания. Когда еще выпадет шанс, чтобы со мной обращались как с большой шишкой?

Холли расправила плечи и встала. Прикладывая все силы, чтобы не смотреть прямо на него, она перешла туда, где сидел Логан.

– Бенедикт Арнольд убедила меня поговорить с тобой, – промямлила она, глядя на его мускулистые бедра. Ноги сместились вбок, давая ей пройти. Она села на соседнее с ним кресло, плотно сжав ладони, сложила их на коленях и уперлась в них взглядом. Она не знала, с чего начать, что сказать, чтобы завести разговор, которого он так добивался, а она всей душой хотела избежать. Его рука, попав в поле ее зрения, легла на ее ладонь. Сильными пальцами он попытался разжать ее ладони, она поддалась. Тогда он принялся, едва касаясь, водить по ее желтоватым костяшкам пальцев – тем, что покрылись синяками от мощного столкновения с его лицом. Он был так нежен, его прикосновения были полны такой заботы – казалось, он хотел почувствовать, как она ушиблась, пока отделывала его. Это ее растрогало. Она продолжала смотреть вниз, когда он взял ее руку и она вышла из поля ее зрения. Он стал покрывать легкими как перышки поцелуями каждую из трех ушибленных костяшек, потом сплел с ней пальцы. Обе их руки теперь лежали у него на коленях. Его движения были такими нежными, у нее защипало глаза от настроения, которому она не желала поддаться. Он ждал, когда она поднимет взгляд и будет с ним разбираться, она это чувствовала. Она с трудом сглотнула и подняла голову. Он пристально смотрел на нее.

– Если бы я знал, сколько неприятностей ты мне доставишь, я бы лучше лишнюю ночь в Торонто провел, – сказал он, чуть подначивая.

– Я бы тоже. Как тебе не стыдно, взять и заручиться симпатией и поддержкой моей старинной подруги! Разве у самого друзей мало? – сказала она, стараясь сохранить свою позицию рассерженного человека и не обращать внимания на знакомое тепло, накрывавшее ее всякий раз, когда он так на нее смотрел.

– Отчаянные времена требуют отчаянных мер, – ответил Логан, и уголки его рта тронула легкая улыбка. – Надеюсь, с ней ты обошлась не так круто, как со мной.

– Ну, она же не опозорила меня, подняв на смех ко всем чертям.

– Ты вмазала мне и вырубила на виду у полного зала людей, которые раньше меня уважали. И всю следующую неделю я буду похож на моряка Попая[41]. Думаю, мы квиты, – отпарировал он без тени игривости, несмотря на шутку. Он продолжал смотреть на нее с пристальным вниманием.

– Логан, так вот почему ты все это затеял? В этом все дело? Поквитаться хотел? – спросила она, все еще не желая поверить в то, что он сказал ей накануне вечером. Парни вроде Логана семей не заводят. Они постоянно в поиске, им нравится считать зарубки на стойке кровати. Во рту у нее пересохло. К глазам подступили слезы обиды. Зачем он ее мучает? Почему не может просто сказать спасибо, что облегчила обоим жизнь, и жить дальше, вот как она?

– Я уже говорил. Не дам тебе уйти без борьбы, – рассудительно сказал он. – Кстати, не забудь, пожалуйста, что у меня сейчас только один зрячий глаз.

– Меня это совершенно не касается, – выдавила она осипшим от невыразимой печали голосом. – Касается это тебя и твоего стремления во что бы то ни стало одержать верх, сказать последнее слово или что там еще тебе положено.

– Ты ошибаешься, Холли. Тебя это очень даже касается. Если бы я получил то, чего хотел, я бы никогда не встретил тебя. Продолжал бы вести свою идеально счастливую жизнь. И держался бы на почтительном расстоянии от женщины, которая заставила бы меня засомневаться во всех до одного аспектах моего существования и искромсала бы мою жизнь на лоскутки.

– Ты со мной сделал то же самое, – безысходно сказала она. – За исключением части о предыдущей счастливой жизни.

Он продолжал низким и тяжелым от чувств голосом, его взгляд растворялся в ней:

– Ты женщина, явившаяся ниоткуда и заставившая меня испытать сильнейшие чувства самыми увлекательными и невероятными способами, несмотря на то, что за плечами у тебя несчастье и разочарование. Ты отдалась мне с такой свободой, на какую только способен человек. Ты оказала мне полнейшее и незыблемое доверие. И хотя я понимаю, что временами все это не ценил, у нас было что-то хорошее. И я не могу поверить, что перестал интересовать тебя из-за какого-то глупого недоразумения с ревнивой и незначительной бывшей любовницей, которой во что бы то ни стало надо было нас всего этого лишить. Для такого ты слишком разумна. Это касается тебя, еще как касается, и какой смелый и решительный шаг тебе придется сделать, чтобы поверить, что ты того стоишь, заслуживаешь любить и быть любимой, чтобы рискнуть тем, что тебя могут обидеть или опять покинуть. Я тебя изучил, и дни твои «бей и беги» сочтены.

Холли пришлось отвернуться и, глядя невидящим взглядом в овальное окошко, смотреть на мохнатые облака, чуть ниже плывущие вдали. В его словах было много правды, которой она не желала признавать. С самого начала их романа она ждала, что он бросит ее. Холли накрыло неизвестно откуда взявшейся волной стыда. Она вообще не дала ему возможности ни защититься, ни объясниться. Сразу подумала самое плохое. Допустила, чтобы обида на предательство в рекордные сроки переросла в желание мести, и в конце концов додумалась, что могла ответить ему только одним способом: испортить идеальные физические данные. Еще днем раньше она испытывала праведный гнев и жаждала возмездия, теперь же осталось только чувство унижения. Из уголка глаза скатилась слеза, потом еще одна.

Он не мешал ей переживать этот момент ухода в себя и дал время своим словам дойти до ее сознания, потом мягко взял ее за подбородок и повернул к себе лицом.

– Я люблю тебя, Холли. Я раньше не встречал такого хорошего человека, как ты, – с нежностью водя большим пальцем по ее щеке, сказал Логан. – Когда представляю свою будущую жизнь без тебя, у меня болит душа.

– Почему ты не сказал мне всего этого вчера вечером? – спросила она нетвердым голосом, подбородок ее дрожал.

Логан устало улыбнулся, сжал и поцеловал ее руку.

– Я хотел, но когда нашел нужные слова, ты уже дала мне «отставку». При этом ты была такая спокойная, что мне стало жутко. Я не знал, как сильно ты в тот момент на меня злилась, а желания рисковать получить по яйцам не было.

Несмотря на полные слез глаза, у нее вырвался смешок. Они обменялись понимающими улыбками, когда им принесла завтрак стюардесса, которой Тина сообщила, что подруга опять пересела. Невозможно было не заметить восхищения в глазах стюардессы, когда она смотрела на Логана. И даже плохо скрытой зависти, когда она увидела, что он держит за руку Холли. Только на этот раз Холли не смутило ни то, ни другое. Ее все это даже обрадовало.

Смирись, девчонка. Он занят… и его избранница до смерти испугает куклу Барби, – с удовлетворением думала она.

Они сидели и молча ковыряли еду. Но молчание не было неловким. Оно было вдумчивым.

Тишину наконец нарушила Холли:

– Логан, кого ты во мне видишь?

Она уже однажды задавала этот вопрос. До того, как он понял, что жизнь с ней намного лучше одинокой жизни. До того, как он понял, что обязательства были не капканом, а драгоценным подарком. На этот раз он решил во что бы то ни стало дать верный ответ:

– Я вижу женщину, которая научила меня любить. И я не собираюсь ее отпускать.

– Ответ верный, – краснея, пробормотала она.

– Я рад, что ты одобряешь. – Он улыбнулся, в глазах появилось что-то бесовское. – Если хочешь, я встану и выкрикну свой ответ на весь салон.

– Знаешь, это не значит, что я позволяю тебе вернуться. Не думай, что можно расслабиться и увериться в себе. Возможно, я хочу проверить тебя на деле, – приврала она в попытке усмирить его самодовольство.

– У меня еще пять часов времени. Смотри, как бы потом не пожалеть, – ответил он и положил в рот клубнику. – Я с готовностью и с желанием могу заявить о своей любви к тебе, чтобы услышали присутствующие здесь шесть или семь человек, дополнив это печальным рассказом о том, как именно я заработал фингал. Потом с этим выступлением будут гастролировать по салону экономкласса. Может, даже зайду в кабину пилотов.

Они снова замолчали, не мешая друг другу. Но он только и ждал момента коснуться ее и часто это делал. Он прижимался ногой к ее ноге, нежно проводил рукой по руке. И каждый раз Холли все сильнее ощущала, сколько удовольствия ей доставляют эти касания и как бы ей их не хватало, если бы они больше не были вместе. Когда с завтраком было покончено и подносы убрали, он откинул спинку кресла назад и задремал.

Холли смотрела на него. Она думала обо всем, что он сказал, и в ней проклюнулись ростки чувства вины. Она вывела его из зоны комфорта, чтобы выставить его в нелепейшем свете. Он вывел ее из зоны комфорта, чтобы спасти ей жизнь и затем изменить ее, причем к лучшему. Исправить она уже ничего не могла. А что она могла, так это всю оставшуюся жизнь пытаться загладить свою вину перед ним. Это была прекрасная перспектива. Она увидела, что Тина оглянулась со своего кресла на несколько рядов впереди. Их взгляды встретились, они обменялись улыбками, Тина радостно подняла вверх большой палец и, повернувшись вперед, поудобнее устроилась в кресле. Холли еще секунду смотрела на Логана, потом протянула руку и нежно провела кончиками пальцев по его скуле, прямо под опухолью. Он шевельнулся.

– Все в порядке? – спросил он, открыв глаза.

– Тебе больно?

– Только когда моргаю, – поддразнил ее он и снова закрыл глаза.

– Наверное, в зеркало страшно смотреть, – серьезно сказала она.

– Не-а, – сонно ответил он и взял ее за руку. – По-моему, это придает мне крутизны. Буду всем рассказывать, что ударили рукояткой пистолета, когда разгонял грабителей.

– У тебя усталый вид, – заметив темный круг под здоровым глазом, сказала она.

– Как не устать парню, который сначала выдержал хорошую трепку, а потом меньше чем за двенадцать часов придумал хитроумный план. – Он открыл глаза и, повернувшись, посмотрел на нее: – Хочешь, можем зайти в гости к твоим родителям? – мягко предложил он.

Холли сразу побледнела и отвела взгляд.

– Я не могу принудить тебя к этому. Я не знаю, что там.

Логан взял ее за подбородок и повернул к себе, потом обхватил голову ладонями. Он наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Мой прекрасный лебедь. Что бы там ни было, тебе хватит сил с этим встретиться. А я тебя подстрахую. Ведь что бы там ни было, в этом деле мы вместе. И сделаем, что можем. Оставаться необязательно. Можем даже не ходить.

Она подняла на него остекленевший взгляд и не находила слов. Он провел большим пальцем по одной щеке, поцеловал в другую и разнял руки.

– Решишь, когда приземлимся, – уверенно сказал он, снова беря ее за руку.

Он опять задремал, она смотрела, только теперь Холли знала, что смотрит не только на великолепную физическую форму, но в глубины сердца. И он хотел отдать это сердце ей. Он донес до нее эту мысль, и в каком-то смысле это могло соперничать с любым из виденных ею фильмов о любви. Он был ее живой, настоящий герой. Когда она это осознала, ее собственное сердце переполнила любовь, которая была у нее к нему все это время. И ей больше не хотелось ни убегать, ни подавлять ее, ни спорить с ней. А хотелось наслаждаться этим чувством и разделить его с ним, сколько бы это ни продлилось.

– Я люблю тебя, Логан. – Холли произнесла это тихо, чуть ли не шепотом. Но видела, что он услышал, потому что уголки его рта слегка приподнялись, а пальцы сжались крепче.

– Наверное, обратные билеты в Нью-Джерси с меня, – наконец сказала она, подтверждая, что его план сработал.

– В этом нет необходимости, – не открывая глаз, спокойно ответил Логан и опять сжал ей руку. – В аэропорту Портленда нас ждет личный самолет Чейза.

Чейз. Она смущенно охнула. И буквально услышала, как будет заикаться, когда снова его увидит. Она все же испортила вечеринку Уокеров. С появлением Логана в самолете она совершенно забыла о грозящих ей последствиях. Ее совершенно не радовала перспектива просить прощения.

Логан прочитал ее мысли.

– Лучше беспокойся об Аманде. – Он хмыкнул, радуясь возможности увидеть, как Аманда на этот раз займется мучением кого-то другого. – Она обязательно устроит тебе головомойку.

– У Чейза есть самолет? – спросила она, не обращая внимания на его замечание. О нем она побеспокоится потом.

Он открыл глаза и улыбнулся:

– У Чейза есть все. Когда я рассказал ему, что собрался делать, он предложил, и я согласился.

– Ты советовался с ним по поводу всей этой заварухи? Искал его одобрения, да? – Она была раздражена и растеряна.

– Ну, мне пришлось отменить его сегодняшнюю тренировку, – сказал он, не преминув напомнить ей обо всем, чем он ради нее пожертвовал. – И много других.

– Чересчур самонадеянно, тебе не кажется? – Она старалась казаться обиженной, чтобы скрыть снова возникшее чувство вины. – Значит, вы все вполне уверены в исходе дела?

– Совсем нет. – Логан поднял спинку сиденья, вытянул ноги и, удостоив ее кривой усмешкой, принялся объяснять: – Ты же знаешь, он безнадежный романтик. Думаю, что он в какой-то степени взял на себя ответственность за слишком сильное вмешательство в мои личные дела. И по доброте душевной заявил, что, если мой план не сработает, я буду в таком раздавленном состоянии, что публику от моего общества лучше избавить. А так я смог бы всю дорогу домой переживать и плакать без посторонних.

– Не знаю, почему я вообще удивляюсь. Ведь Чейз всегда все предусматривает, – восхищенно сказала она.

– Да, он такой, – с готовностью ответил Логан и зевнул. – Еще он сказал, что, если мне удастся тебя вернуть, нам еще предстоит решить дела, связанные с последствиями твоего вчерашнего поступка. А это совершенно точно лучше делать без посторонних, – беспечно добавил он.

У Холли ушло не больше секунды, чтобы осознать, что он имел в виду. Методы возмездия за выходки вроде той, что учинила Холли, у Чейза были весьма оригинальные. Она заставила Логана через многое пройти. Ей ни за что не помериться с Логаном силой, не одолеть его, сосредоточься он на какой-то цели. Даже она понимала, что, честно говоря, сама нарвалась.

– Как только мы окажемся одни в том самолете, меня ждет наказание по Чейзу Уокеру? – спросила она, стараясь говорить непринужденно, но не без озабоченности.

Логан громко рассмеялся.

– Не переживай, девочка, – совершенно спокойно ответил он. – Это совершенно не в моем стиле. Хотя если уж делать по-моему, то чмоканья и шлепанья было бы хоть отбавляй.

Повисла напряженная пауза.

– Ну? И что? Собираешься дать мне в глаз? – поинтересовалась она, все меньше и меньше доверяя его пространным заявлениям и чересчур вальяжной манере.

Он заметил, как она волнуется, выпрямил спину и с любовью посмотрел на нее.

– Не угадала. Шлепки, которые я планирую, больше связаны с твоими губами на моих, всю дорогу до Джерси. И даже, может быть, если повезет, когда будем пролетать над Сент-Луисом, и другие части тела тоже будут шлепаться друг об друга. Но обещаю тебе, больно совсем не будет.

Холли решила, что не станет так долго ждать, наклонилась и поцеловала его в губы долгим теплым поцелуем. Внезапно мысль о подъеме самолета в воздух показалась самой приятной на свете, и она просто не могла дождаться новой возможности. Она погрузилась обратно в кресло и положила голову на его сильное широкое плечо. Пусть поспит, решила она. Но любопытство взяло верх.

– И все же, возвращаясь к тому, что в твоем стиле, а что – нет, не могу поверить, что ты так просто махнешь рукой на то, что случилось вчера, как бы сильно ты ни хотел меня вернуть. – Ее просто распирало от обоснованного скепсиса.

– Ну, этого я не говорил. – Он ухмыльнулся, в высшей степени довольный собой. – Я еще с тобой поквитаюсь.

Логан почувствовал по ее движениям, что она нервничает, и понял, что она убрала голову с его плеча. Он открыл здоровый глаз и увидел, как она заламывает руки и покусывает нижнюю губу, что всегда приводило его в восторг. Брови у нее были нахмурены, глаза сузились, будто она глубоко задумалась. Она не знала, что он наблюдает за ней, полностью поглощенная мыслями о том, какая расплата ее ждет. Он улыбнулся и потянулся. Сцепил руки и отвел их за голову, наслаждаясь моментом. Он выдохнул, одержав в конце концов победу, и задумчиво произнес:

– Если память мне не изменяет, раньше ты терпеть не могла выпады ногами…

Примечания

1

Текила премиум-класса производства США, которую можно пить не только традиционным способом, одним глотком с солью и лимоном, но и смаковать охлажденной до шести-восьми градусов и разлитой в крупные фужеры.

2

Речь идет о «Битве полов» – теннисном матче 1973 года между ветераном мужского тенниса Бобби Риггсом и одной из ведущих профессиональных теннисисток того времени Билли Джин Кинг. Матч состоялся на фоне борьбы женщин-теннисисток за равные призовые с мужчинами, которую возглавляла Кинг, и, закончившись ее победой, значительно способствовал достижению этой цели.

3

Мазь для заживления ран и предотвращения инфекций.

4

Тони Литтл – американский телеведущий, известный своими рекламными роликами в сфере фитнеса и своим продуктом «Газель».

5

Фабио Ланзони – модель и киноартист, долгое время работал моделью для обложек любовных романов.

6

Скорее всего речь идет о Луи Аттиле, также известном как Людвиг Дурлахер (1844–1924) – американском силаче, владельце спортзала и личном тренере.

7

Спортивное реалити-шоу американского производства, специализированное на смешанных боевых искусствах.

8

Comfort blanket (comforter) – соска-пустышка, утешитель, предмет, создающий ощущение психологического комфорта.

9

Мемориальный онкологический центр имени Слоуна-Кеттеринга.

10

Оборонное строительство Канады (Defence Construction Canada) – корпорация, которая предоставляет инновационные и экономически эффективные контракты, управление строительными контрактами, инфраструктурные и экологические услуги, а также поддержку жизненного цикла для удовлетворения оборонных потребностей Канады.

11

Анхойзер-Буш – американская пивоваренная компания.

12

Holly bush – падуб, или остролист, традиционное рождественское растение, используется во время зимних праздников для украшения помещения или стола. Полное имя звучит как «куст остролиста».

13

Полное имя звучит как «куст азалии».

14

«Принц Альберт в банке» – американская марка трубочного табака.

15

Полное имя звучит как «розовый куст».

16

Женский журнал о здоровье, психологии и отношениях.

17

Nordhoff Place – улица в Энглвуде, штат Нью-Джерси.

18

Онлайн-таблоид.

19

Торонто Блю Джейс – профессиональный бейсбольный клуб в Торонто.

20

Бостон Ред Сокс – профессиональная бейсбольная команда в Бостоне, штат Массачусетс.

21

Группа фанатов «Нью-Йорк Янкис», профессионального бейсбольного клуба, базирующегося в Бронксе.

22

Государственный гимн США.

23

Cкамья, место для игроков, запасных игроков и других членов команды.

24

Один из периодов, на которые разделена игра, когда каждая команда играет по разу в нападении и в защите.

25

Рики Рикардо – вымышленный персонаж американской комедии «Я люблю Люси». Жена Рики Люси хочет, как и муж, выступать на сцене, но он предпочитает, чтобы она занималась домашним хозяйством.

26

Дипак Чопра – американский врач и писатель, автор множества книг о духовности и нетрадиционной медицине.

27

Тони (Энтони) Роббинс – американский автор бестселлеров по лайф-коучингу.

28

Мяч, отбитый за лицевую линию и считающийся вне игры.

29

Степфордские жены – фантастический триллер 1972 года, автор Айра Левин.

30

Упражнение на бицепс.

31

Ball sack (мошонка) – созвучно слову Бальзак.

32

Конан О’Брайен – американский комик, телеведущий, сценарист, ведущий известного ночного телешоу «The Tonight Show with Conan O’Brien».

33

Энди Рихтер – помощник Конана О’Брайена.

34

Chiсlets – жевательная резинка в форме подушечек в леденцовой оболочке.

35

Фил Макгроу – доктор Фил – американский психолог, писатель, ведущий телевизионной передачи «Доктор Фил».

36

Программа духовного переориентирования для зависимых от алкоголя, используется в работе групп АА (Анонимные алкоголики).

37

Американская бюджетная авиакомпания (лоукост).

38

Печенье с кремовой начинкой.

39

Боксер с сильным нокатирующим ударом или бейсболист, обладающий сильным ударом.

40

Противотревожное средство.

41

Генерал-майор, участник Войны за независимость США, прославился в боях на стороне американских повстанцев, но позже перешел на сторону Великобритании. Долгое время его имя было синонимом предательства.

Content

Стефани Эванович
Любовь без размера

Благодарности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Примечания