Саймон Бекетт

Там, где дым

© Hunter Publications Limited, 1997, 2015

Школа перевода В. Баканова, 2022

© Издание на русском языке AST Publishers, 2022

* * *

Посвящается Хиллари

Примечание автора

Роман «Там, где дым» впервые увидел свет в 1997 году. Идея сюжета пришла ко мне, когда я прочел заметку о суррогатной матери, которая отказалась отдать ребенка нанявшей ее паре. Я задумался: а что будет, если женщина наймет мужчину, чтобы тот стал отцом ее ребенка. Мне показалось, что при удачном (вернее, неудачном) стечении обстоятельств может разразиться настоящая драма.

«Там, где дым» – мой третий роман, но впервые мне пришлось провести столь обширные исследования для его создания. Главной героиней стала женщина, и это тоже для меня впервые. Однако моя цель осталась прежней – написать захватывающий триллер о том, как обыденная жизнь превращается в кошмар и хаос; очевидно, такое может случиться и с мужчиной, и с женщиной.

В 2009 году я уже дорабатывал текст для немецкого издания, но в тот раз я отказался от мысли переместить действие в наше время. Во-первых, за прошедшие годы изменилось законодательство об анонимности доноров. Во-вторых, когда я писал «Там, где дым», интернет, электронная почта и мобильные телефоны еще были редкостью, а социальных сетей вообще не существовало. Эти обстоятельства оказали заметное влияние на сюжет, и, чтобы перенести его в современные реалии, требовались несоизмеримые усилия.

Поэтому, когда Саймон Тэйлор, мой издатель из «Трансворлд», попросил меня доработать роман, я весьма скептически отнесся к его предложению, однако, приступив к работе, быстро передумал. Я понял, что мне представилась возможность не только осовременить один из моих ранних текстов, но также улучшить его и создать злободневный триллер.

Полагаю, мои усилия увенчались успехом. Надеюсь, вы со мной согласитесь.

Саймон Бекетт, июль 2015 года

Пролог

Некоторые мгновения остаются выжженными в памяти навсегда.

На лестничной площадке темно. Из дальнего окошка сочится слабый свет. Трудно дышать. По лестнице гремят тяжелые шаги. В конце коридора – дверь. Бежать некуда, нужно прятаться.

В комнате темно, хоть глаз коли. Она вслепую пробирается между полузнакомыми ориентирами кроватей и книжных шкафов. Наконец упирается в стену, прижимается к ней, пытаясь унять прерывистое дыхание. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Из раны течет липкая кровь. Стоит прикоснуться к ней, как тело пронзает вспышка боли, рассеивающая тьму.

Шаги все ближе. Кто-то открывает двери в коридоре, одну за другой. Наконец остается последняя – ее дверь. В воздухе висит сладковатый удушливый запах бензина, несущий угрозу. Она прижимает ладонь к животу, чувствует внутри пульсацию маленькой хрупкой жизни. Шаги стихают. Слышится шорох открываемой двери. И ее имя:

– Кейт.

Зажигается свет.

Некоторые мгновения остаются выжженными в памяти навсегда.

Глава 1

Склад полыхал всю ночь. По хмурому утреннему небу медленно тянулись клочья черного дыма. В прохладном весеннем воздухе висел запах гари, наводя на мысли о преждевременном наступлении осени.

Кейт вышла из подземки. Все лица в толпе на Кингс-Кросс были обращены к столбу дыма. Сперва он вздымался над крышами, потом здания сомкнулись и скрыли его из виду.

Кейт едва обратила внимание на дым. Шею ломило, исподволь подкрадывалась головная боль. Девушка старалась не замечать ее, надеясь, что недомогание скоро пройдет. Она завернула за угол и увидела пожар.

На мгновение Кейт застыла – она не ожидала, что горит так близко, – а потом продолжила путь, поскольку улицу не перекрыли. Шум и треск усилились. Склад располагался в некотором отдалении от дороги. Вокруг него скопились спасатели в желтых шлемах, белые машины скорой помощи, красные пожарные автомобили. Змеящиеся по земле шланги изрыгали струи воды. Не поддаваясь их напору, из толщи дыма то там то сям вырывались разноцветные языки пламени.

В лицо ударила волна горячего воздуха, припорошила щеки пеплом. Кейт потерла глаза и с удивлением обнаружила, что не может оторвать взгляд от пожара. Рассердившись на себя за неуместное любопытство, она двинулась дальше, мимо зевак, столпившихся у полицейского кордона.

Склад остался позади. Добравшись до георгианского квартала через несколько улиц, Кейт уже забыла о пожаре. Большая часть зданий в квартале обветшала, некоторые были заколочены, и лишь один свежевыкрашенный дом выделялся на фоне всеобщего уныния, словно поднятая рука в классе. На табличке у двери красовалась надпись золотыми буквами: «Пауэлл пиар и маркетинг».

Кейт вошла внутрь. В крошечном офисе еле помещались три стола, поставленные лицом друг к другу. Высокий бритоголовый мужчина афрокарибского происхождения наливал воду в кофеварку.

– Доброе утро, – улыбнулся он.

– Привет, Клайв.

Кофеварка зашипела и забулькала. Клайв вылил в нее остатки воды и подставил кувшин.

– Ну что, сегодня великий день. – В его голосе чувствовался легкий северо-восточный акцент.

Кейт подошла к большому шкафу с картотекой и вытянула ящик.

– Не напоминай.

– Нервничаешь?

– Скажем так: хочется определенности. – Кофеварка затихла. Клайв налил две чашки кофе. Он работал с Кейт уже два года, с тех пор как она основала собственное агентство. Если кого и брать компаньоном в бизнес, то Клайва.

– Видела пожар?

– Угу, – промычала Кейт, перебирая папки.

– Похоже, всю ночь горело. Бедный малыш.

Она подняла глаза.

– Какой малыш?

– Ребенок. Там жила компания сквоттеров. Все спаслись, кроме младенца. В новостях сказали, что мать пыталась за ним вернуться и получила тяжелые ожоги. Ему было всего два месяца.

Кейт поставила чашку. Одежда все еще пахла гарью, к светлой ткани прилипли крохотные серые хлопья. Ей вспомнилось, как пепел легонько касался ее лица, забивался в нос, щекотал ноздри. Опять этот запах.

Она закрыла ящик.

– Я буду у себя.

Ее кабинет располагался на втором этаже. Кейт закрыла дверь, стряхнула серые хлопья с юбки и жакета «под Шанель». Теперь в этом костюме будет некомфортно; нужно сдать его в химчистку. Повесив жакет за дверью, она подошла к окну, мельком глянула на свое отражение в стекле: темные волосы сливались с распластавшимся по небу дымом, на черном фоне резко выделялся бледный овал лица.

Снизу послышались женские голоса: начинался рабочий день. Клайву и двум ассистенткам было тесно в маленьком кабинете, но прежде, чем переезжать в соседнюю комнату, требовалось перекрасить стены и потолок. Ремонт обойдется недешево. Кейт со вздохом включила компьютер. В ожидании, пока тот загрузится, проверила корпоративные аккаунты в «Фейсбуке» и «Твиттере»: активность на них оказалась удручающе мала. Впрочем, вчерашний обзор нового ресторана набрал еще пять лайков – все лучше, чем ничего.

Раздался стук в дверь.

– Войдите.

Появилась одна из помощниц с обернутым в целлофан букетом алых роз. На ее пухлом лице отражалось удивление.

– Это вам. Только что доставили.

Между стеблей обнаружился маленький конверт. Оттуда выпала белая карточка, на которой размашистым наклонным почерком было написано несколько слов. Кейт прочла, положила карточку в конверт и вернула букет помощнице.

– Спасибо, Кэролайн. Выйдите на улицу и вручите его первой попавшейся старушке, хорошо?

Девушка вытаращила глаза.

– А что сказать?

– Что хотите. Например, «с наилучшими пожеланиями». – Кейт натянуто улыбнулась. – И чем дряхлее старушка, тем лучше.

Как только Кэролайн закрыла за собой дверь, улыбка Кейт тут же погасла. Она вновь прочла записку: «Заранее соболезную. С любовью, Пол».

Кейт порвала карточку пополам, еще раз пополам и выбросила обрывки в мусорное ведро. Все тело ныло от напряжения. Тщетно стараясь расслабиться, она принялась читать электронную почту, но ее прервал телефонный звонок.

– Да?

– Пол Сазерленд из «СКБ Маркетинг» на линии, – невозмутимо произнес Клайв. – Сказать ему, что ты занята?

– Нет, соедини.

Послышались щелчки. Кейт устало прикрыла глаза.

– Привет, – раздался знакомый голос. – Хотел убедиться, что ты получила цветы.

– Да. Полагаю, соболезнования несколько преждевременны. – К счастью, ей удалось сохранить спокойствие.

– Ой, да ладно! Ты правда думаешь, что у тебя есть шанс?

– Давай дождемся результата.

Пол вздохнул.

– Кейт, Кейт, Кейт! Ты же знаешь, каков будет результат. Ты неплохо продвинулась, но не стоит себя обманывать.

– Это все, что ты хотел сказать? У меня много дел.

Пол хохотнул.

– Только не начинай. Я просто даю дружеский совет, вот и все. В память о старых добрых временах.

Кейт стиснула зубы.

– Эй, ты еще здесь?

– Ты ни капли не изменился. Как был мудаком, так и остался! – Она тут же пожалела о сказанном. Из трубки донесся высокомерный смешок: без сомнения, Пол был донельзя доволен собой.

– Разве тебе не нравилось? Впрочем, вижу, нет смысла взывать к разуму. Бедняжка Кейт готова в пекло лезть, лишь бы настоять на своем. Смотри не обожгись.

Разговор прервался. Кейт швырнула трубку.

Вот ублюдок!

Ее трясло; давно сдерживаемые эмоции требовали выхода. Кейт медленно разжала кулаки, сделала глубокий вдох, постаралась вспомнить успокаивающие упражнения. Постепенно дыхание восстановилось.

Дрожь прошла, зато вернулась головная боль. Девушка помассировала виски, жалея, что слишком туго заплела волосы. Стоит ли игра свеч?

Когда полтора месяца назад ей пришло приглашение на участие в тендере фонда «Кингсмир траст», она не питала особых надежд на победу. Фонд специализировался на низкорисковых инвестициях, а полученную прибыль направлял на финансирование «избранных Социально Значимых Проектов» (именно так, большими буквами). Удивительно, что им вообще известно о «Пауэлл пиар». Вряд ли ей светило получить контракт на долгосрочную и дорогостоящую кампанию.

Тем не менее агентство Кейт попало в шорт-лист. Не успела она оправиться от шока, как узнала, кто еще оказался в этом списке и с кем ей предстоит конкурировать.

Проект разрастался и отнимал все свободное время. Клайв шутил, что пора ставить в офисе кровать, чтобы не ходить домой. «Без работы нет тебе счастья», – сказал он. Кейт улыбнулась, пряча тревогу. Счастье? Вечером она пошла в спортзал и тренировалась до изнеможения, пытаясь вместе с калориями сжечь и беспокойство.

До объявления результата оставались считаные часы. Редвуд, председатель попечительского совета, обещал проинформировать о своем решении до полудня. Победа в тендере означает финансовую стабильность; может, со временем даже удастся снять офис побольше. Контракт с фондом укрепит репутацию агентства, откроет путь к крупным и интересным сделкам.

Что будет в случае проигрыша, даже думать не хотелось.

Кейт поймала себя на том, что рассеянно щелкает автоматической ручкой, отложила ее в сторону и принялась разбирать почту. Вскоре она углубилась в работу, но все равно время от времени поглядывала на настенные часы.

Утро тянулось медленно. Всякий раз, когда раздавался телефонный звонок, Кейт замирала. Без пяти двенадцать она сдалась и перестала делать вид, будто работает. Оставалось лишь смотреть на часы и ждать. Секундная стрелка совершала оборот за оборотом, приближая полдень. Вот она совместилась с другими двумя, образовала с ними единую вертикальную линию, на мгновение застыла, а потом неумолимо двинулась дальше.

Кейт внезапно перестала волноваться. На смену предвкушению пришло разочарование. Служащие «Кингсмир траста» отличались маниакальной пунктуальностью. Если бы она выиграла тендер, то уже знала бы об этом. Некоторое время Кейт сидела неподвижно, переваривая поражение, потом резко встряхнулась. Что ж, нет, значит, нет. Это просто тендер. Будут и другие.

Она расправила плечи и вновь принялась за чтение писем.

Зазвонил телефон.

Кейт замерла. Раздался еще один звонок. Она взяла трубку.

– Да?

– Мистер Редвуд из «Кингсмир траст», – сообщила Кэролайн.

Даже заранее зная, что он скажет, Кейт все равно волновалась.

– Соедини, – откашлявшись, произнесла она.

Послышались щелчки – гораздо больше, чем обычно, потом длинный гудок.

– Мисс Пауэлл?

– Доброе утро, мистер Редвуд. – Кейт слегка подчеркнула слово «утро».

– Прошу прощения за задержку. Понимаю, вы рассчитывали, что я свяжусь с вами раньше.

По голосу легко можно было составить его портрет: тощий сухой шотландец без чувства юмора. Клайв прозвал его геморройщиком, и Кейт не нашлась что возразить.

– Да, – без обиняков ответила она.

– Еще раз прошу прощения, – неискренне произнес Редвуд. – По нашим правилам, сперва мы уведомляем проигравших, чтобы положить конец их страданиям. Это заняло несколько больше времени, чем планировалось.

До Кейт не сразу дошло, что он имеет в виду.

– Значит… вы общались с «СКБ»? – внезапно смутившись, спросила она.

Редвуд испустил раздраженный вздох.

– Пожалуй, начну с начала. Рад сообщить, что ваше предложение признано наилучшим. Попечительский совет решил привлечь ваше агентство к проведению кампании.

Душа Кейт едва не рассталась с телом. Снаружи взвыла пожарная сирена.

– Мисс Пауэлл, у вас все в порядке?

– Да! Да, я… – Кейт собралась с мыслями. – Я очень рада. Спасибо.

– И вновь прошу прощения за задержку. – В голосе Редвуда мелькнула нотка недовольства. – К сожалению, один из участников с неохотой воспринял наше решение. Сотрудник, с которым мы общались, вел себя весьма… напористо. – Он помолчал. – Что ж, примите мои поздравления, мисс Пауэлл. Мы будем рады работать с вашим агентством.

Кейт пробормотала ответную любезность. Они с Редвудом договорились встретиться на неделе, и тот распрощался. Послышались короткие гудки. Снизу доносилось ритмичное жужжание принтера, чей-то смех. Кейт положила трубку на рычаг, рассеянно взглянула в окно, на мгновение приняла темное пятно на небе за тучу, а потом вспомнила про пожар.

Она встала. Пора сообщить новость остальным.

* * *

Автобус остановился на одной из улиц Фулхэма. Кейт вышла; ей запоздало пришло в голову, что теперь можно себе позволить такси от метро до дома. От старых привычек не так просто избавиться. Она купила в ближайшем магазинчике пинту молока и пакет риса; немного подумав, положила в корзину бутылку «риохи».

В лицо дунул холодный сырой ветер; весна пришла только по календарю. Заморосило. Кейт ускорила шаг, надеясь добраться до дома без зонта, и едва не наступила на детскую варежку, валяющуюся на краю лужи. Ярко-красное пятно на буром асфальте притягивало взгляд. Варежка выглядела новой и чистой – похоже, ее обронили совсем недавно.

Кейт посмотрела по сторонам, рассчитывая увидеть поблизости мамочку с коляской, поискала взглядом ограду или подоконник, куда можно пристроить находку. Безрезультатно. Она пригляделась – варежка была совсем крошечной, не больше ладони. Ей снова вспомнился пожар на складе. Горло сжалось, в глазах защипало. Она сунула варежку в карман и продолжила путь.

К тому времени как Кейт добралась до квартиры, дождь прекратился. Кованые ворота перед викторианским домом всегда стояли нараспашку – петли давно заклинило. Предыдущие жильцы замостили крошечный палисадник, оставив лишь колючий розовый куст. Надо его подрезать, рассеянно подумала Кейт. Она поднялась на крыльцо и отперла дверь.

На полу в тесном холле валялся ворох конвертов. Кейт выбрала адресованные ей. Таких оказалось всего два: счет за квартплату и выписка из банка, остальное – реклама. Девушка поделила кучу спама на две части и положила половину на коврик у соседней двери. Та тут же открылась; оттуда, приветливо улыбаясь, выглянула пожилая дама.

– А я и слышу, что кто-то пришел.

Кейт через силу улыбнулась в ответ.

– Добрый день, мисс Уиллоуби. Как поживаете?

Старушка вышла в холл, тяжело опираясь на палку. На темно-зеленом шерстяном платье, как всегда, ни единой складочки, на голову нахлобучен нелепый серо-голубой парик.

– Прекрасно, благодарю вас. – Она взглянула на груду рекламы на коврике. – Это для меня?

Кейт подняла листовки и вручила соседке, смирившись с тем, что придется поддержать разговор.

– Насколько я могу судить, ничего интересного.

Мисс Уиллоуби не получала писем, но всегда выходила в холл, когда Кейт возвращалась домой. Кейт понимала, что проверка почты – лишь предлог, и обычно не возражала против того, чтобы поболтать со старушкой пару минут, однако сегодня вечером у нее не было душевных сил обмениваться любезностями.

– Увы, для меня ничего нет. Заранее ведь не знаешь…

Девушка вымученно кивнула. Мисс Уиллоуби обеими руками оперлась на палку – верный знак, что беседа будет долгой, – но прежде чем успела вымолвить хоть слово, звякнула кошачья дверца. С улицы в холл проникла серая тень.

Полосатый кот мяукнул, потерся о ноги Кейт и направился прямиком в квартиру мисс Уиллоуби.

– Нет, Дугал, не ходи туда. – Кейт подхватила кота на руки. Тот заерзал, пытаясь освободиться. – Лучше я его заберу. Если он к вам проберется, мы его не выгоним, – добавила она, ухватившись за возможность сбежать.

– Да ничего страшного, – безмятежно улыбнулась мисс Уиллоуби. – Не буду вас задерживать. Вы, должно быть, оба проголодались.

Старушка попрощалась и ушла к себе, а Кейт наконец поднялась в свою квартиру. В ее двери тоже был кошачий лаз, но Дугал не видел смысла им пользоваться, если хозяйка и так готова его впустить. Кот с мяуканьем метнулся на кухню, Кейт двинулась следом. Ей было неловко, что она так невежливо отделалась от соседки. Девушка со вздохом сняла жакет, почувствовала слабый запах дыма, поморщилась. Не забыть сдать его в химчистку. Она повесила жакет на вешалку, заметила оттопыренный карман и лишь тогда вспомнила про варежку.

Иррациональность импульса, побудившего ее сохранить эту вещицу, пугала. Кейт вынула варежку из кармана, решительно направилась к мусорному ведру, нажала педаль. Крышка открылась, выпустив наружу сладковатый запах гнили. Кейт не смогла заставить себя выкинуть варежку в мусор, к яичной скорлупе и картофельным очисткам. Она вернулась в спальню, открыла ящик комода и засунула варежку под стопку полотенец, с глаз долой.

Кейт со вздохом облегчения распустила волосы. На телефонном аппарате горела лампочка автоответчика, однако звонивший не оставил сообщения. Сняв туфли, девушка босиком вошла в гостиную. Как и во всей квартире, стены там были выкрашены в белый цвет – отчасти оттого, что Кейт нравилась простота, а отчасти оттого, что окна выходили на теневую сторону. Даже сейчас, хотя солнце еще не зашло, светлые стены не помогали разогнать унылый сумрак.

Комната была обставлена в стиле «модерн», без украшений и изысков; единственное исключение – старый деревянный сундук, служивший кофейным столиком. На стене висела купленная на выставке абстрактная картина – яркое пятно на белом фоне. Зимой квартира выглядела уютнее: долгими темными вечерами Кейт задергивала шторы и зажигала светильники. А теперь, даже несмотря на царящий в гостиной полумрак, использовать искусственное освещение, когда за окном еще светло, казалось как-то неправильно.

Кейт включила телевизор и принялась рассеянно нажимать на кнопки пульта: ничего интересного не нашла, зато свет экрана немного разгонял тьму, а звук голосов помогал заполнить пустоту.

Кот мяукнул, обвился вокруг ног, потерся о лодыжки.

– Проголодался? – Кейт взяла его на руки. Дугал был крупным зверем. Близко посаженные глаза придавали его морде удивленное выражение. Он прилагался к квартире: предыдущие жильцы не потрудились забрать его с собой. Кейт не хотела заводить питомца, но Дугал, то ли от глупости, то ли от излишней самоуверенности, не собирался считаться с ее мнением.

Кот высвободился и с мяуканьем соскочил на пол.

– Знаю, пора ужинать. – Кейт прошла на кухню, достала из буфета жестянку с кошачьим кормом. Дугал вспрыгнул на кухонный стол, попытался выхватить еду из рук, и девушка спихнула его на пол. – Потерпи, обжора.

Стоило поставить миску на пол, как кот жадно набросился на еду. Кейт тоже решила перекусить, открыла холодильник, заглянула внутрь и тут же захлопнула дверцу. Из гостиной донесся натужный смех. Показывали какое-то шоу; мельтешили яркие пятна, играла музыка. Девушка нажала на кнопку пульта. Экран потемнел, смех резко оборвался.

Наступила тишина. Комната погрузилась в полумрак, но Кейт не стала включать лампу. Было слышно, как в кухне по полу скребет кошачья миска.

Что со мной не так?

Контракт с «Кингсмир траст» – неслыханная удача. По идее, Кейт следовало бы торжествовать, но она не чувствовала ни радости, ни удовлетворения. По большому счету, ничего не изменилось. Девушка оглядела полутемную гостиную. И это все?

В коридоре хлопнула кошачья дверца: Дугал поел и ушел. Кейт осталась одна. Темнота и тишина действовали угнетающе. Она зажгла свет, включила музыкальный центр.

Комнату заполнили звуки музыки: Том Джонс пел песню «Нет ничего необычного». Кейт взяла телефон. Она не строила планов на вечер, предполагая, что если проиграет тендер, то не захочет ни с кем общаться. Теперь же ей претила мысль провести остаток дня в одиночестве. Через пару гудков ей ответил женский голос:

– Алло!

– Привет, Люси, это Кейт.

– О, привет! Погоди минутку. – Трубка глухо щелкнула. Люси что-то громко произнесла, ей ответил детский голос. Она решительно отмела возражения и снова взяла трубку. – Извини. Не можем договориться, какую передачу будем смотреть.

– Кто победил?

– Я, кто же еще. Я предложила ей два варианта: либо смотреть со мной «Жителей Ист-Энда»[1] либо идти спать, так что она резко полюбила «Жителей». Ну, как все прошло?

– Мы выиграли.

– Кейт, это фантастика! Ты, наверное, на седьмом небе от счастья.

– Кажется, я еще до конца не осознала, что произошло.

– Ничего, все встанет на свои места. Так ты сегодня вечером празднуешь?

Кейт поднесла трубку к другому уху, чтобы лучше слышать.

– Э-э… не хочешь сходить со мной куда-нибудь? Я угощаю. Если, конечно, Джек не против посидеть с детьми.

– Сегодня? Боюсь, не смогу. Джек еще не вернулся с работы.

– Ничего страшного. – Кейт постаралась скрыть разочарование. – Конечно, о таких вещах надо предупреждать заранее.

– Мы с тобой сто лет не виделись! Знаешь, а приходи-ка к нам в гости! Бери бутылку вина, и, если повезет, к тому времени, как Джек явится домой, мы уже напьемся вдрызг!

– Точно? – обрадовалась Кейт.

– Ну конечно. Если ты готова побыть доброй тетушкой, пока дети не уснут.

– С удовольствием. – Уныние как рукой сняло. Теперь ей есть куда пойти и чем заняться. Она будет смеяться и играть с Эмили и Ангусом, выпьет вина с Люси и избавится от хандры. На радостях Кейт даже покачала бедрами под мощное соло Тома Джонса.

Она вызвала такси, налила бокал вина. Чин-чин! Потом зашла в ванную, поставила бокал на край раковины и принялась раздеваться. В ожидании, пока вода нагреется, рассеянно оглядела себя в зеркало. Как обычно, посетовала на фигуру: каждой женщине хочется быть высокой и стройной, а не низенькой и плотной. Впрочем, сегодня не время предаваться сожалениям.

Тихонько напевая, Кейт смыла с себя события прошедшего дня, вытерлась и начала одеваться. Раздался звонок в дверь. Такси прибыло слишком рано. Черт. Девушка поколебалась, прикидывая, не надеть ли что-нибудь еще, прежде чем открывать. Второй, более настойчивый звонок заставил ее поторопиться. Накинув банный халат, она спустилась вниз.

Сквозь матовое стекло виднелась мужская фигура. Кейт приоткрыла дверь.

– Извините, вы слишком… – начала она и осеклась.

На пороге стоял Пол.

– Слишком что? – с усмешкой поинтересовался он.

Кейт ошеломленно застыла на месте.

– Ты что здесь делаешь?

– Заглянул поздравить. – Он продемонстрировал бутылку шампанского.

От него воняло пивом и сигаретами, а улыбка не сулила ничего хорошего. Кейт придержала дверь.

– Я ухожу.

Пол скользнул взглядом по ее телу и ухмыльнулся еще шире. Девушка подавила желание плотнее запахнуть халат.

– Такси приедет с минуты на минуту. Мне нужно переодеться.

Он отвел взгляд от ее груди.

– Не обращай на меня внимания. Там ведь нет ничего такого, чего я не видел.

Кейт хотела возразить, но Пол шагнул вперед. Она инстинктивно попятилась. Он плечом открыл дверь и вошел в дом.

– Пол! – воскликнула Кейт, однако тот двинулся дальше.

– Что встала? Ты же вроде торопишься.

Он принялся тяжело подниматься по ступенькам, споткнулся, схватился за стену и только благодаря этому устоял на ногах. «Не подходи к нему, беги!» – взвизгнул внутренний голос, но у Кейт не было выбора. Она закрыла входную дверь и последовала за Полом.

Тот уже зашел в гостиную и вольготно разлегся на диване. Он не сильно изменился с их последней встречи. Темно-русые волосы слегка отросли, рубашка еще туже натянулась на располневшем животе, однако высокомерие и презрение к окружающим никуда не делись.

– Неплохо ты тут устроилась, – усмехнул– ся он.

– Как ты узнал мой адрес?

– Если хочешь сохранить его в тайне, исключи свои данные из телефонного справочника. И поменяй уже запись на автоответчике. От твоего унылого голоса зубы сводит.

Кейт встала в дверях.

– Уходи.

– Даже выпить не предложишь? – Пол помахал бутылкой шампанского. – Нет? – Он уронил бутылку на диван. – Есть повод для праздника.

– Зачем ты пришел?

В его взгляде мелькнула неуверенность, но через мгновение лицо прояснилось.

– Повидаться. Или ты теперь и парой слов меня не удостоишь?

– Нам не о чем говорить. Я же сказала, что ухожу.

– Куда?

– К Люси, – невольно призналась Кейт и тут же возненавидела себя за привычку все ему докладывать.

Пол злобно ухмыльнулся.

– До сих пор дружишь с этой коровой?

– Она не корова. Не твое дело, с кем я дружу.

Его улыбка увяла.

– Я и забыл, какая ты недотрога.

Кейт промолчала.

– Нечего так на меня смотреть! – едко заметил Пол. – Ты ни капельки не изменилась, вечно строишь из себя святошу. – Он резко сел. – Хватит уже притворяться. Можешь наслаждаться победой. Да, удалось тебе меня уделать! Смейся, если хочешь, я не в обиде.

– Просто уходи.

– Что, и все? – делано удивился Пол. – Это же твой шанс! Кейт Пауэлл надрала задницу ублюдку Полу Сазерленду! Не хочешь ткнуть меня носом?

Кейт снова почувствовала угрызения совести. Победа над Полом не дала ожидаемого подъема, но все же принесла некоторое удовольствие. Ей ужасно хотелось извиниться перед ним, признать его правоту, и это выводило из себя.

– С чего ты взял, будто стоишь моего внимания?

Пол ухмыльнулся, довольный тем, что выбил ее из колеи.

– Да просто знаю тебя как облупленную. – Его ироничная маска дала трещину, уступая место гневу. – Что, мисс Гордячка, думаешь, ты лучше меня?

– Я вообще о тебе не думаю.

– Да неужели? – фыркнул он. – Ты всегда была неблагодарной сучкой. Вспомни, кому ты обязана карьерой!

– Я тебе обязана не только карьерой, – запальчиво ответила Кейт.

– Ты что имеешь в виду?

Девушка опустила взгляд.

– Послушай, Пол, так мы ни к чему не придем. Понимаю, ты разочарован, но…

– Разочарован? С чего бы? Может, из-за того, что одна подлая стерва выпихнула меня из проекта, на котором я задницу рвал бог знает сколько времени?

– Я тебя не выпихивала.

– Нет? Признавайся, с кем ты перепихнулась? Со всем попечительским советом или только с Редвудом?

Кейт распахнула дверь.

– Уходи.

Пол зловеще усмехнулся.

– Ну мне-то ты можешь рассказать. Он тоже трогал твой бутончик?

– Убирайся! Немедленно!

Пол вскочил с дивана и схватил Кейт за горло, заставив запрокинуть голову.

– Не смей указывать мне, что делать! – От него несло спиртным. – Думаешь, самая умная?

Он прижал ее к двери. Дверная ручка больно впилась в спину. Взгляд Пола изменился; Кейт поняла, что у него на уме. Словно угадав ее мысли, он рванул на ней халат и, не обращая внимания на попытки сопротивления, впился пальцами в грудь.

– Пол, нет!

Тот сильнее стиснул ее горло, заставив замолчать, коленом раздвинул ноги. Кейт не могла ни ударить, ни лягнуть его. В глазах потемнело. Пол стал нашаривать пояс халата. Нет! О господи, нет!

Внезапно Кейт прекратила сопротивляться и заставила себя улыбнуться.

– Пойдем в спальню, – прохрипела она.

Пол медлил, как будто не услышал, однако через мгновение на его губах показалась улыбка. Он отступил. Воспользовавшись моментом, Кейт ударила его коленом в пах и с силой оттолкнула.

Слишком рано: колено скользнуло по бедру, не причинив особого вреда. Пол пошатнулся. Кейт вырвалась и бросилась прочь. Ей удалось выбежать на лестничную площадку, но он догнал ее, схватил за халат и дернул назад. Она в отчаянии обернулась и рванула халат из его пальцев.

Ее отбросило к стене, так что щелкнули зубы. Пол качнулся в противоположную сторону, ударился о перила, пролетел по лестнице, врезался в дверь и растянулся на полу у выхода.

Задыхаясь, Кейт спустилась вниз. Пол лежал с закрытыми глазами, раззявив рот в беззвучном крике. Она переступила через него, подхватила под мышки и поволокла наружу. К счастью, тащить было недалеко. Оглушенный Пол не сопротивлялся. Только ударившись задом о порог, он, кажется, понял, что происходит.

– Какого… – В этот момент Кейт разжала пальцы.

Голова Пола гулко стукнулась о мощеную дорожку. Раздался приглушенный вскрик, но девушка уже вбежала в дом, захлопнула входную дверь и, тяжело дыша, прислонилась к ней спиной. Плечи ломило от напряжения.

Несколько секунд стояла гробовая тишина. Наконец Пол с проклятиями поднялся на ноги.

– Черт! – Он хрипло застонал. – Сука!

– Если к тому моменту, как я поднимусь к себе, ты не уйдешь, я вызову полицию! – крикнула Кейт из-за двери и, запахнув халат, поспешила в квартиру.

Она притаилась у окна и осторожно выглянула наружу. Пол стоял у ворот, потирая затылок, и злобно смотрел на окно. Кейт отшатнулась. Впрочем, он, кажется, ее не заметил. Наконец, бросив последний мрачный взгляд, Пол развернулся и побрел прочь.

Девушка смотрела ему вслед, пока он не растворился в полумраке. Колени дрожали. С трудом добравшись до кресла, она туже запахнула халат и обхватила себя руками.

Внезапный телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. О господи, опять! Кейт сперва боялась отвечать на незнакомый номер, опасаясь, что это снова Пол, но потом решила, что не намерена прятаться.

– Алло!

Автоответчик проинформировал, что такси прибыло. Кейт повесила трубку, прижалась лбом к стене, борясь с желанием перезвонить в службу такси и отменить заказ. Ей отчаянно хотелось остаться дома и провести вечер под одеялом.

Нет, это не выход. Она глубоко вздохнула и принялась одеваться.

Глава 2

Малышка боролась со сном, но, несмотря на все усилия, ее глаза сами закрывались. Дождавшись, когда Эмили наконец уснула, Кейт отложила книгу и встала. Потревоженная ее движением, девочка повернулась на бок и зарылась в одеяло, так что остался виден только пучок светлых волос.

На соседней кровати крепко спал полуторагодовалый Ангус. Кейт поправила ему одеяло, осторожно поставила книгу на полку, повернула диммер на стене: свет ночника в виде Микки-Мауса плавно перетек в тусклое мерцание.

В полумраке слышалось мерное детское дыхание. Кейт неожиданно для себя обрадовалась, когда дети попросили уложить их спать. Ангус уснул первым, а через полчаса уснула и его сестра. При виде спящих малышей сердце сжалось от нежности. Девушка тихо прикрыла дверь и спустилась вниз.

Люси с семьей жила в Финчли, в обветшавшем особняке с высокими потолками, величественной лестницей и небольшим садом, который Люси именовала «джунглями». С потолка сыпалась штукатурка, лепнина отваливалась, перила из красного дерева растрескались, но здесь все равно было гораздо уютнее, чем в тесной сырой квартирке, в которой Люси с Джеком ютились раньше. Дом достался им по наследству несколько лет назад, они до сих пор не обжили его как следует. Стулья, пол и батареи были завалены игрушками, документами и одеждой. Кейт по-белому завидовала подруге: наверное, здорово провести детство в таком доме. Она перешагнула через красный трехколесный велосипед, валяющийся на полу в прихожей, протиснулась мимо груды коробок. Джек устроил в гараже маленькую типографию, и результаты его труда заполонили весь дом.

Люси подложила в дровяную плиту еще одно полено, закрыла заслонку, вытерла руки о полотенце и взглянула на Кейт. Глаза у нее были ярко-синие, почти фиолетовые.

– Быстро уснули?

– Моментально.

– Приходи почаще. В твоем присутствии они ведут себя как ангелочки.

Кейт улыбнулась и села на пол. Из-за свежих дров огонь присмирел, но за стеклянной панелью все же виднелись язычки пламени. Просторную гостиную продувало насквозь, поэтому Люси и Джек постоянно топили плиту. На кофейном столике лежали остатки китайской еды – жареный рис и остывшая лапша в контейнерах, там же – полупустая бутылка вина.

Люси смахнула со лба светлый локон, устроилась на полу рядом с Кейт и взяла холодную креветку.

– Что-то я объелась, – проговорила она, жуя. – Завтра прибавлю три кило, не меньше.

– Ходи со мной в спортзал.

– Нет уж, спасибо. Если бы Господь хотел, чтобы женщины были стройными, он не создал бы шоколад. – Люси бросила в рот еще одну креветку. – Знаешь, что случилось, когда я в последний раз была в спортзале? Я познакомилась с Джеком.

Кейт подлила им обеим вина. Они с Люси знали друг друга семь лет. Люси работала администратором в агентстве, куда Кейт впервые устроилась пиар-менеджером и где Пол Сазерленд был директором по маркетингу. Ее пышные формы и облегающие наряды привлекали внимание мужчин, однако появление двоих детей и любовь к сладкому свели на нет заинтересованные взгляды. Если Люси и расстраивалась из-за такой перемены, то никак не проявляла своего огорчения. Временами Кейт ей завидовала. «Временами» – это мягко сказано.

– Значит, ты точно не собираешься заявить на Пола? – спросила Люси, облизывая пальцы.

– Не вижу смысла. Его слово против моего. – Кейт взяла бокал. – И потом, ничего же не случилось.

– Случилось бы, если бы ты его не остановила. А вдруг он попытается снова?

– Я буду осмотрительнее. Думаю, это больше не повторится. Пол напился и хотел выместить злобу из-за потери контракта. Даже он не настолько глуп, чтобы наступать на те же грабли.

Люси хихикнула.

– Сомневаюсь.

Кейт сочла за лучшее промолчать. Подруга с самого начала предупреждала ее насчет Пола Сазерленда, но она ее не послушала.

– Итак, ты сорвала большой куш. Что дальше? Теперь можно расслабиться?

– Если бы. Все только начинается.

Люси выбрала еще одну креветку.

– Делегируй. Ты же сама говорила, что Клайв молодец.

– Так и есть, но я не могу все взвалить на него.

– Будешь тащить проект одна, пока не… – Люси осеклась. – Пока не рухнешь.

Огонь в печи разгорелся. Кейт зачарованно смотрела на пламя.

– Мне нравится моя работа, – ответила она.

– Это не означает, что у тебя не может быть личной жизни.

– У меня есть личная жизнь.

– Человека, который выбирается только в спортзал, нельзя назвать социальным животным.

Кейт потерла затылок. Снова разыгралась мигрень.

– Не начинай.

– Не могу спокойно смотреть, как ты себя загоняешь! – Отсветы пламени придали волосам Люси красноватый оттенок. – Конечно, вести собственный бизнес нелегко, Джек тоже весь в делах. Но тебе нужно какое-то занятие помимо работы.

У Кейт внезапно закружилась голова, перед глазами запрыгали яркие искры. Она отвернулась, заморгала.

– Что с тобой?

– Ничего, все в порядке.

Люси протянула ей бумажное полотенце.

– Нет, не в порядке. Ты весь вечер сама не своя. – Она дождалась, пока Кейт вытрет глаза. – Это из-за Пола?

– Просто веду себя как идиотка, вот и все.

Люси молча смотрела на подругу.

– Да не знаю я, что с мной, – вырвалось у Кейт. – Нужно радоваться, а я… вообще ничего не чувствую.

Она снова перевела взгляд на поленья, охваченные пламенем. Вверх потянулась тоненькая струйка дыма.

– Тебе нужен отпуск. – Люси сделала глоток вина.

– Нет времени отдыхать.

– Значит, выдели время. Не спорю, собственное агентство – именно то, что тебе требовалось после разрыва с Полом, однако с головой уходить в работу – это нездорово. Если труд в радость – пожалуйста, но ты-то явно не рада.

– Просто немного утомилась, вот и все.

– Кого ты пытаешься обмануть? – Люси со вздохом поставила бокал на кофейный столик. – Нельзя, чтобы давняя ошибка продолжала отравлять тебе жизнь. Оставь прошлое в прошлом.

– Я и оставила.

– Неправда. До того как ты начала встречаться с Полом, ты все время куда-то ходила, с кем-то общалась, а теперь замкнулась в себе.

– Люди теряют друг друга из виду, – пожала плечами Кейт.

– Только если ты позволишь им потерять себя из виду. Скольким друзьям ты сообщила, что переехала? Могу поспорить, большинство из них не знают, где ты живешь. – Люси ожидала возражений, но Кейт молчала. – После разрыва с Полом прошло больше трех лет. С тех пор ты ни разу не выбралась на свидание.

– Я пока не встретила того, с кем хочу пойти на свидание.

– Ты и не пытаешься. У тебя же на лице написано: «Отвали».

– Чего ты от меня хочешь? Чтобы я падала на спину перед первым встречным?

– Не обязательно превращаться в монашку. Давай начистоту: разве ты не скучаешь по сексу?

– Я о нем не думаю. – Кейт отвела взгляд.

– Ты уходишь от ответа.

– Ну хорошо: не особенно скучаю. Такой ответ тебя устраивает?

– Значит, с тобой что-то не так. – Люси поднесла бокал к губам, но поставила его на место, не сделав глоток. – Я знаю женщин, которые посвятили свою жизнь карьере и счастливы, но мне кажется, это не про тебя. К тому же, если откровенно, ты не молодеешь.

– Ну спасибо.

– Я говорю правду. Тебе скоро тридцать четыре. Биологические часы не обманешь. Ты не думала о том, чтобы завести семью и…

– Хватит! – Кейт со стуком поставила бокал. Вино выплеснулось на кофейный столик.

– Выслушай меня…

– Я и так знаю, что ты скажешь! Мне пора выйти замуж, остепениться, встать у плиты. Может, ты и счастлива в роли домохозяйки, но эта роль не для меня!

Кейт сама удивилась своему пылу. Люси пристально посмотрела на нее, обхватила колени руками и перевела взгляд на огонь.

– Пусть так, но разве это у меня глаза на мокром месте?

Воцарилось молчание, нарушаемое лишь треском пламени.

– Прости, – наконец произнесла Кейт. – Я не то хотела сказать.

– Да ничего. – Люси снова повернулась к ней. – А я хотела сказать именно то, что сказала. Можешь сколько угодно утверждать, что тебе не нужны серьезные отношения, но я же вижу, как ты смотришь на Ангуса и Эмили. Так что не ври, будто не хочешь детей, все равно не поверю.

Кейт не придумала, что возразить. Прежде чем Люси успела вымолвить хоть слово, щелкнул замок входной двери.

– Похоже, совещание закончилось пораньше. – Она положила ладонь на колено подруги. – Мой совет: спроси себя, чего ты хочешь на самом деле. А потом – действуй.

Кейт протянула руку к рулону бумажных полотенец.

– У меня глаза красные?

Люси с наслаждением потянулась.

– Нет, а если даже и так, что с того? – Она зевнула. – После пары кружек пива Джек ничего не заметит.

Дверь открылась. В гостиную вошел крепко сложенный мужчина. Курчавые черные волосы на его руках были гуще, чем на голове. Он наклонился и поцеловал Люси.

– Как дела, родная? Привет, Кейт.

Кейт улыбнулась. Мужчина осмотрел остывшую еду, рассеянно почесал живот и опустился в кожаное кресло.

– Как прошло совещание? – спросила Люси.

– Неплохо. Гэвин принес новый сборник стихов, который стоит издать. У Салли свежие идеи по поводу распространения…

Кейт не слушала. В гостях у Джека и Люси было уютно, как в старых удобных тапочках, но рано или поздно придется идти домой. При мысли о возвращении в пустую темную квартиру сердце сжималось от тоски, но даже в компании друзей порой чувствуешь себя лишней, как битая тарелка на праздничном столе.

Девушка задумчиво смотрела в пламя. Горящее полено громко треснуло. Огоньки танцевали и извивались, складываясь в смутно знакомые силуэты.

Глава 3

Впоследствии Кейт задавалась вопросом, как бы все сложилось, не попади ей в руки тот журнал. Редвуд позвонил снова и внес в проект дополнительные правки. С того момента, как агентство выиграло тендер, прошло две недели, и он звонил почти каждый день. Наконец зануда-шотландец повесил трубку. Девушка устало откинулась на стуле, открыла папку с документами по фонду и тут же швырнула обратно на стол.

С меня довольно.

Кейт спустилась в полуподвальную кухоньку. Иногда ради разнообразия можно выпить чаю вместо кофе. Она включила полупустой электрочайник, бросила в кружку чайный пакетик. На столешнице лежал женский журнал. Заголовки на глянцевой обложке, как обычно, анонсировали интервью со знаменитостями и статьи о сексе. Один из них гласил: «Мужчины: кому они нужны?» – а ниже, мелкими буквами: «Донорское оплодотворение: новая реальность?»

Кейт нашла нужную страницу и принялась читать.

Чайник исходил паром, но Кейт была слишком увлечена статьей. Она перечитала предыдущий абзац, поразмыслила над ним и уже собиралась перевернуть следующую страницу, как дверь открылась.

Кейт вздрогнула. На кухню вошла молоденькая испанка Жозефина с пустой кофейной кружкой в руке.

– Извините. Не хотела вас напугать, – улыбнулась она.

– Ничего, я просто… чай завариваю. – Кейт смущенно повернулась к чайнику. Тот уже выключился. Она снова нажала на кнопку.

Жозефина подошла к раковине. Поймав ее взгляд, Кейт поспешно закрыла журнал.

– Это твой?

Девушка убрала с глаз тяжелые темные волосы.

– Ничего, читайте на здоровье.

– Да я уже закончила, спасибо.

Жозефина принялась заваривать кофе. «В ее улыбке нет злорадства, – сказала себе Кейт. – Я просто читала женский журнал, что тут такого? Тогда почему я краснею?»

Чайник закипел. Кейт налила чаю.

По дороге домой она остановилась у газетного киоска и купила такой же журнал.

* * *

Люси ожидала в кафе. Было время обеда, поэтому свободных мест почти не осталось, но она ухитрилась занять столик на улице, под красным тентом. Когда Кейт приблизилась, ее подруга вовсю флиртовала с официантом. Уходя внутрь, тот усмехнулся.

– Я не помешала? – поинтересовалась Кейт.

Люси беззаботно пожала плечами.

– Не суди меня за маленькие слабости. Мне через час детей из садика забирать.

Они открыли меню. Кейт, не раздумывая, выбрала греческий салат, Люси – мусаку. Официант подчеркнуто торжественно принял заказ; Люси поблагодарила его с обольстительной улыбкой.

– Ты заметила, у греков красивые задницы? – Она посмотрела ему вслед, потом со вздохом обернулась к Кейт. – Удивлена, что ты предложила встретиться. Я уж думала, ты получила контракт, и теперь я тебя больше не увижу. Как работа?

– Не спрашивай.

Люси и не собиралась. Ей не терпелось пересказать их перепалку с Джеком по поводу оборудования, которое тот собрался покупать для своего бизнеса. Кейт поощряла ее монолог понимающими кивками и улыбками, однако на самом деле не слушала. На улице рабочие разбирали дорогу. Регулировщик остановил машину, записал ее номер. Бродяга в лохмотьях копался в мусорном баке. Кейт повернулась к Люси и постаралась сосредоточиться. Она обнаружила, что нервно накручивает салфетку на палец, и заставила себя отложить ее в сторону.

Официант вернулся с заказом. Кейт без аппетита принялась клевать кубики феты, сбрызнутые оливковым маслом. В какой-то момент она почувствовала, что Люси выжидательно смотрит на нее.

– Что, прости?

– Я спросила, как твой салат? Баклажаны – просто восторг! Я попробовала приготовить мусаку по рецепту из журнала, но получилось не так вкусно.

При упоминании о журнале у Кейт забилось сердце.

– Позавчера я прочитала одну статью, – делано невозмутимо начала она. – Про искусственное оплодотворение.

– И что? – без интереса отозвалась Люси.

– Ну… знаешь… оказывается, множество женщин этим воспользовались.

Люси увлеченно жевала мусаку.

– Двоюродная сестра Джека делала искусственное оплодотворение. Ее муж – импотент; несчастный случай или что-то вроде того. В общем, для них это был единственный способ завести ребенка.

Кейт забыла о волнении.

– Они использовали его собственную сперму или донорскую?

– Да ну тебя, я же ем! – Люси скривилась. – Подробностей не знаю. Они эмигрировали. – Она снова склонилась над тарелкой, потом застыла и пристально взглянула на Кейт. – А с чего это ты так заинтересовалась?

Та сделала вид, будто набирает салат на вилку.

– Ну… тема любопытная.

Воцарилось молчание.

– Только не это! – наконец произнесла Люси.

– Что?

– Ты же не думаешь об искусственном оплодотворении?

Кейт вымученно рассмеялась.

– Кто, я? Нет, конечно!

– А по-моему, еще как думаешь.

– Нет, ни за что! Если и думаю, то не всерьез. Просто… ну… Хватит так на меня смотреть!

– Знаешь, это как гром среди ясного неба. – Люси положила нож и вилку. – И что навело тебя на такую мысль? Неужели наш последний разговор?

Кейт обрадовалась возможности обсудить эту тему.

– Отчасти. Ты права: пора решить, чего я хочу.

– Но не бросаться же с головой в омут, – встревоженно проговорила Люси. – И уж точно не делать искусственное оплодотворение.

– Когда я увидела ту статью, меня озарило. – Кейт возбужденно наклонилась вперед. – Я действительно хочу детей. Я даже надеялась завести их вместе с Полом – к счастью, бог упас. С тех пор я всерьез об этом не задумывалась, потому что… ну, просто не рассматривала такую возможность. С другой стороны, почему бы и нет?

– Черт возьми, ты серьезно?

Энтузиазма у Кейт слегка поубавилось.

– Я еще ничего не решила. Просто хотела узнать твое мнение.

Люси откинулась на стуле.

– О господи, не знаю, что и сказать. Не пойми меня неправильно, я вовсе не против искусственного оплодотворения. Для пар, которые не могут зачать, это настоящее спасение. Но не для тебя.

– Почему?

– Ты правда не понимаешь? Растить детей даже вдвоем непросто, а в одиночку – практически нереально!

– Многие женщины как-то справляются, да еще и работают. А я к тому же сама себе хозяйка.

– Вот именно. Ты годами добивалась крупного контракта. Как отреагируют твои заказчики, если ты уйдешь в декрет?

Кейт заметила, что женщина за соседним столиком напряженно прислушивается к их разговору.

– Я могу работать из дома. – Она понизила голос и подалась ближе к Люси. – И потом, это же не навсегда. Ты сама говорила: у меня должна быть своя жизнь помимо работы, я должна решить, чего хочу, и действовать.

– Да, но не сломя голову! Ну хорошо, допустим, ты хочешь ребенка. Тебе не кажется, что ты слишком забегаешь вперед? Почему бы не попробовать зачать его обычным способом? Сначала муж, потом ребенок?

– Я не хочу замуж. Вообще жить с мужчиной не хочу. Не собираюсь загонять себя в долгосрочные отношения, чтобы родить. В мире и так полно неблагополучных семей.

Кейт взглянула на женщину за соседним столиком: та как будто придвинулась ближе.

– Я не наивная малолетка и способна о себе позаботиться. Мне нравится быть независимой, и я могу это позволить. Так почему нет?

– Потому что… – Люси раздраженно тряхнула головой. – Не знаю, с чего начать. В клинике тебе не скажут, кто отец, верно?

– Они проверяют доноров.

– Надеюсь, но ты все равно не будешь знать, кто он.

– Да. Зато есть специальные сайты, на которых можно найти потенциальных доноров.

Люси потрясенно взглянула на нее.

– В смысле, служба свиданий для зачатия? Ты правда хочешь забеременеть от незнакомого мужика, который продает сперму через интернет? Ради бога, Кейт, ты ведь не всерьез?

– Я не говорила, что собираюсь, – ответила Кейт, покривив душой. Она провела небольшое исследование: выяснилось, что деятельность подобных сайтов не регулируется государством, да и стандарты оказания услуг у них очень разные. Некоторые потенциальные доноры также предлагали «естественное оплодотворение», и это наводило на мысль, что их побуждения не вполне бескорыстны. – Я просто… ну… рассматривала разные варианты.

– Например, познакомиться с симпатичным мужчиной, выйти замуж и завести детей, как нормальные люди. – Люси резко повернулась к женщине за соседним столиком. – Может, поделитесь своим мнением, раз вам так интересно? Какую сперму предпочитаете, замороженную или разогретую?

Та покраснела и отвернулась. Люси с безмятежной улыбкой взглянула на подругу.

– Так на чем я остановилась?

Кейт прикрыла глаза ладонью, стараясь не рассмеяться.

– Ты говорила, что это плохая идея.

– А ты считаешь иначе? Не могу поверить, что ты вообще рассматриваешь такой вариант.

– Ясно.

Кейт поковыряла салат вилкой, стараясь скрыть разочарование. Люси вздохнула.

– Наверное, ты не это хотела от меня услышать.

– Мне нужно было узнать твое мнение, вот и все.

– Полагаю, ты не остановишься. – Люси взглянула на тарелку с остывающей мусакой, однако желание как следует отчитать подругу оказалось сильнее. – Раз тебе так неймется, тогда, пожалуй, стоит посоветоваться с кем-то еще. Возможно, другие люди скажут то же, что и я; по крайней мере, ты выговоришься и выкинешь эту идею из головы. – Она развела руками. – Ты это хотела услышать?

Кейт усмехнулась, но Люси еще не закончила.

– Очень надеюсь, что ты не натворишь ничего такого, о чем потом пожалеешь.

Не дожидаясь ответа, она повернулась к официанту, вытирающему соседний столик, и с улыбкой протянула ему тарелку.

– Будь другом, подогрей пару минут в микроволновке, ладно?

* * *

Кафе находилось неподалеку от станции «Оксфорд-Серкус». По дороге к метро Люси продолжала болтать, но Кейт не слушала. Кончики пальцев покалывало от волнения. Теперь, после разговора с подругой, у нее словно гора с плеч свалилась.

Они начали спускаться в подземку. Внезапно Люси схватила Кейт за руку.

– Вот черт!

Радостное возбуждение сменилось тревогой. Навстречу поднимался Пол Сазерленд.

Через мгновение он их заметил. На его лице мелькнула неуверенность, однако он сразу же напустил на себя высокомерный вид. Кейт замедлила шаг, и Люси дернула ее за рукав.

– Пойдем. Тут уже ничего не поделаешь.

Пол остановился перед ними, загородив дорогу.

Пассажиры бросали на них возмущенные взгляды. У Кейт пересохло во рту.

– Привет, Пол, – весело прощебетала Люси. – Ну как, напал еще на кого-нибудь?

Тот смерил ее ледяным взглядом.

– А ты поправилась.

– После рождения двоих детей так обычно и бывает. А у тебя какие оправдания? Все еще пьешь пиво вместо обеда?

Пол стиснул зубы и злобно глянул на Кейт.

– Из-за тебя я порвал рубашку и чуть не раскроил себе череп. Надеюсь, ты довольна.

Кейт едва не принялась извиняться. Она почувствовала, что вот-вот вернется в прошлое. Потом ее обуял гнев.

– А чего ты ожидал?

– Я ожидал, что ты не станешь впадать в истерику, – едко произнес Пол. – Сходи к мозгоправу, вдруг поможет.

Кейт хотела ответить, но Люси ее опередила:

– Если кому и нужно к мозгоправу, так это тебе. Тогда до тебя дойдет, что попытка изнасилования – уголовно наказуемое деяние.

Прохожие начали оборачиваться.

– Не лезь не в свое дело, – огрызнулся Пол.

Кейт наконец взяла себя в руки.

– Не о чем здесь говорить. Ты не стоишь нашего внимания. – Она сделала шаг вперед. – Дай пройти.

Мгновение оба стояли, не двигаясь. Наконец Пол отступил. Кейт, не глядя на него, прошла мимо, Люси – за ней. Стоило им спуститься в холодный полумрак подземки, как до них донесся яростный вопль:

– Стерва!

Кейт ускорила шаг. Слова преследовали ее, эхом отражаясь от стен.

– Думаешь, такая умная? Спроси свою подружку, с кем она трахалась. Давай, спроси, самодовольная сука!

Постепенно крики стихли. Кейт боялась взглянуть на Люси. Обе молчали. Они вошли в людный вестибюль и остановились у сломанного автомата по продаже билетов. Слышался лязг турникетов. Люси откашлялась.

– Слушай, Кейт…

– Это правда?

Люси неохотно кивнула. Из Кейт словно вынули стержень, помогавший держаться.

– Почему ты мне не сказала?

– Это случилось до того, как вы начали встречаться. Мы с тобой еще не были знакомы, я не встретила Джека. Всего лишь интрижка, ничего серьезного.

– И ты столько времени молчала?

– А что мне оставалось? Я же не могла заявить об этом, пока вы с ним были вместе. Ты решила бы, что я говорю по злобе.

– А потом почему не сказала?

– Учитывая, в каком состоянии ты находилась после разрыва? Ни за что!

– С тех пор прошло три года! Почему ты столько времени скрывала?

Люси беспомощно покачала головой.

– Я собиралась рассказать, честное слово. Но чем дальше, тем сложнее было собраться с духом. В общем… я так и не решилась. Прости меня, пожалуйста.

Кейт отвернулась. Еще недавно она порхала от радости, а теперь ее грубо спустили с небес на землю. Постепенно оправляясь от шока, она поняла – если бы Люси призналась, что спала с Полом, их дружбе настал бы конец. Даже год назад вряд ли она смогла бы с этим жить. Не стоит упрекать Люси за молчание. Если они с Полом встречались еще до меня, какая разница? Внезапно ей показалось, что все это происходило очень давно, с едва знакомыми людьми.

Поймав встревоженный взгляд подруги, Кейт устало улыбнулась.

– Не смотри так. Я не собираюсь прерывать с тобой отношения.

– Ты не сердишься?

– Не сержусь.

Люси просияла.

– Слава богу! Если бы этот ублюдок разрушил нашу дружбу, я бы его убила. – На ее лицо легла тень сомнения. – Между нами ведь мир, правда?

– Правда.

Однако Кейт не была уверена в своих словах. Она не ревновала и не злилась, просто привыкла, что Люси недолюбливает Пола, а теперь в это не очень верилось. Внезапно ей захотелось побыть одной.

– Тебе пора, – сказала она. – А то за детьми опоздаешь.

Люси обняла ее.

– Я позвоню.

Кейт смотрела, как подруга исчезает в толпе, потом прошла через турникет, встала на эскалатор, но не побежала вниз, как обычно, а осталась стоять. Люси и Пол… Даже произносить неприятно.

Ее внимание привлекло какое-то движение. По соседнему эскалатору поднимался бородатый мужчина с ребенком в заплечной переноске. Малыш разглядывал проезжающих мимо людей; он заметил Кейт, и та ему улыбнулась.

Внезапная мысль стерла улыбку с ее лица.

Я могла родить ребенка от Пола.

Девушка сошла с эскалатора на платформу. Пассажиры торопились к поезду, а Кейт медленно брела, погруженная в свои мысли. Если она все-таки решит завести ребенка, нужно убедиться, что у него будет адекватный отец, пусть даже заочный. Прежде чем вписываться в авантюру, необходимо удостовериться, что донор не такой, как Пол. Хватит с нее одной ошибки.

На сей раз она будет осторожнее.

Глава 4

Когда Кейт была маленькой, неподалеку от ее дома находился кинотеатр, уже тогда захудалый и обветшавший; позднее его переоборудовали в зал для игры в бинго, затем в супермаркет, потом наконец снесли и на его месте сделали парковку. Кейт ни разу не бывала в других кинотеатрах, поэтому не обращала внимания на заляпанный жвачкой ковер и облезлые кресла: они были частью антуража, так же как шуршание пакетов и сигаретный дым, плавающий в луче света под потолком. Образы на экране служили для нее окном в иной мир; стоило погрузиться в поддельную голливудскую роскошь, как дряхлый кинотеатр, школа и дом казались далекими и нереальными, словно призраки.

Сходить в кино удавалось редко, но от этого удовольствие становилось еще более желанным. Едва увидев афишу «Русалочки», Кейт решила, что непременно посмотрит этот мультфильм. На свою просьбу она получила ответ: «скоро» – как правило, это означало «никогда». Пришлось проявить настойчивость, и в конце концов мама согласилась отвести ее на сеанс утром в субботу.

Правда, сперва предстояло выполнить обязательное условие – сходить за покупками. Мама заявила, что если они отправятся в магазин после кино, то лучшие куски мяса для папиного бульона и воскресного обеда (и то и другое считалось священным ритуалом) раскупят. Поэтому Кейт ничего не оставалось, как уныло считать минуты, проведенные у мясника и зеленщика, пока ее мать внимательно изучала продукты.

Когда они наконец добрались до кинотеатра, сеанс уже начался. Мама наотрез отказалась платить за фильм, который придется смотреть не с начала. Кассирша предложила дождаться следующего сеанса, но мама потащила Кейт прочь: она сделала, что могла, ее долг выполнен.

Они вернулись домой. Мама занялась приготовлением бульона для папы. Кейт наблюдала, как та мелко нарезает овощи и аккуратно счищает с мяса кусочки жира, чтобы муж не утруждался во время еды. Дождавшись, когда мать перестанет обращать на нее внимание, она тихонько улизнула из дома и направилась на автобусную остановку.

Кассирша, краснолицая женщина с плохо прокрашенными волосами, ее узнала. Кейт протянула монетки, которые ей удалось вытащить через щель свиньи-копилки.

– Тебя что, отпустили одну? – Женщина неодобрительно поджала губы.

Кейт промолчала. Кассирша подтолкнула к ней билет.

– Некоторые люди не заслуживают детей, – пробормотала она.

Когда фильм закончился, уже начало темнеть. Родители были в бешенстве. Впоследствии Кейт поняла, что они беспокоились, но тогда ей казалось, что они просто злятся. Отец ударил ее и отправил спать без ужина.

– Папин бульон испорчен! Испорчен! Ах ты эгоистичная мерзавка! – прошипела мать, прежде чем захлопнуть дверь спальни.

Кейт плакала, пока не уснула. На ноге горел отпечаток отцовской ладони.

Зато фильм посмотрела.

Со временем этот случай вошел в семейные анналы и стал предметом шуток, однако никто ничего не забыл. «Просто сбежала, никому ни слова не сказав, – вещала мама на семейных сборищах. – С самого детства была упрямой. Если уж что втемяшилось, ничем из головы не выбьешь».

Родственники вежливо смеялись, а Кейт смотрела на мать и видела в ее глазах растерянность, замаскированную натянутой улыбкой.

Что бы теперь сказали родители, будь они живы?.. Кейт попросила таксиста остановиться у заправки. Глупо, конечно, но ей не хотелось, чтобы он знал, куда она идет.

– Чек нужен? – спросил водитель.

Из-за костюма и кожаного портфеля он принял ее за командировочную. Кейт неосознанно использовала деловой наряд в качестве камуфляжа, как будто ее визит не личный, а по работе.

– Нет, спасибо. – Ей хотелось поскорее покинуть такси, пропахшее фастфудом и потертой кожей. Она поспешно вышла, убрала кошелек в сумку, одернула юбку. Автомобиль уехал, оставив после себя клуб выхлопных газов, медленно растворяющихся в неподвижном воздухе.

Щурясь от яркого солнца, Кейт огляделась. На улице было пусто. Неподалеку стоял газетный киоск с занавесью из разноцветных пластиковых полосок вместо двери. Дальше – гараж; за открытыми воротами царил полумрак, оттуда доносились звуки радио.

Клиника располагалась на другой стороне улицы. Непримечательное кирпичное здание с плоской крышей походило на склад.

Кейт почувствовала укол беспокойства. Дорожка вела к застекленной двери. На стене висела белая пластиковая табличка: «Отделение репродуктивной медицины».

Что я делаю? Кейт пришибленно огляделась. Вокруг никого не было. Она дернула за ручку.

Дверь со скрипом отворилась и с грохотом захлопнулась. Пол небольшого вестибюля был выложен желтыми виниловыми квадратами. Воздух стоял спертый, как в любом общественном учреждении. Стрелка с надписью «Администратор» смотрела в коридор. Поколебавшись, Кейт двинулась в указанном направлении.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Кейт постучалась и заглянула внутрь. За столом сидела женщина средних лет. Вторая, помоложе, держала в руке папку.

– Мне… мне назначено. Я Кейт Пауэлл.

Молодая женщина улыбнулась и направилась к Кейт. Та робко пожала протянутую руку.

– Я Морин Скиннер. Мы с вами общались по телефону.

Ее голос звучал спокойно и дружелюбно. Внезапно клиника перестала казаться неуютной и враждебной. Кейт немного расслабилась.

– Пегги, мы будем в дальней переговорной, – обратилась Морин ко второй женщине. – Хотите чаю или воды, Кейт? К сожалению, кофеварка на ремонте.

– Чаю, пожалуйста, – ответила Кейт и тут же поняла, что ничего не хочет.

– Идемте.

Кейт побрела за Морин. В переговорной было жарко. В центре стоял деревянный кофейный столик, вокруг него – низкие пластиковые кресла. Совсем как в учительской.

– Прежде чем начать, давайте проветрим, – сказала Морин, сражаясь с заклинившей форточкой. – Садитесь, устраивайтесь поудобнее.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Кейт выбрала ближайшее кресло. Стоило ей опуститься в него, как из обтянутого дешевым материалом сиденья с шипением вышел воздух.

Окно с треском открылось. Морин удовлетворенно потерла ладони.

– Так-то лучше. – Она села и улыбнулась. – Легко нас нашли?

– Да, вполне. Взяла такси от метро.

– Разумно.

Кейт вежливо улыбнулась в ответ. По идее, светская беседа призвана помочь расслабиться, но получалось как раз наоборот. Тревога лишь нарастала.

Морин положила папку на стол.

– Вы до нас куда-нибудь обращались?

– Нет. – Кейт отчаянно старалась не выдать волнения.

– Значит, вас никто не консультировал по поводу донорского оплодотворения?

– Э-э… нет.

– Ничего страшного. Что вам известно о донорском оплодотворении, или, другими словами, об искусственной инсеминации?

– Только то, что удалось найти в интернете. – Кейт нервно стиснула ладони.

– Хорошо. Тогда я начну с начала. Итак…

В дверь постучали. Пегги поставила поднос на столик и удалилась. Изнемогая от беспокойства, Кейт согласилась на молоко, отказалась от сахара, взяла протянутую чашку и сделала глоток.

Морин тоже глотнула чаю.

– Сразу скажу, я не врач, а консультант, и это наша первая беседа. Если у вас будут вопросы – задавайте.

Кейт выпрямилась. Тревога куда-то испарилась.

– Я так понимаю, вы не замужем?

– Это проблема?

– Вовсе нет. Просто УОЭ – Управление по оплодотворению и эмбриологии, наш вышестоящий орган, – требует принимать во внимание благополучие ребенка. Позже мы поговорим о том, как вы планируете совмещать работу и материнство, а также взвесим все «за» и «против» касательно того, чтобы рассказать вашему малышу, как он появился на свет. Хорошо?

Кейт ответила утвердительно. Слова «ваш малыш» звенели у нее в ушах. Она постаралась взять себя в руки и сосредоточиться.

– Сама процедура инсеминации весьма проста, – продолжила консультант. – Донорская сперма промывается, фильтруется и замораживается. Перед использованием мы ее размораживаем, а потом вводим в матку через катетер. Это не больно, анестезия не потребуется, риск выкидыша не больше, чем при нормальном зачатии. Вам даже не нужно полностью раздеваться – достаточно снять трусы и колготки. Потом сразу можно заниматься обычными делами, как после медосмотра.

Кейт забыла о волнении.

– А как понять, когда проводить процедуру?

– Она проводится во время овуляции. Вы сами следите за своим циклом и выбираете нужную дату. Когда придете, мы проверим, созрела ли яйцеклетка. Если созрела и мы удостоверимся, что все в порядке, тогда и сделаем.

– И сколько… э-э… процедур понадобится?

– Некоторые беременеют с первого раза, хотя иногда приходится проводить до шести попыток. В других клиниках делают и больше, но мы придерживаемся убеждения, что если за шесть раз не получилось, дальше не имеет смысла. Нечестно бесконечно брать с пациентки по пятьсот фунтов за процедуру. – Морин смущенно взглянула на Кейт. – Должна вас предупредить: поскольку вы не замужем, вряд ли вам удастся выполнить инсеминацию за счет государства. Вы ведь это понимаете? – Кейт подтвердила, что понимает. Она и не ожидала помощи. – В таком случае поговорим о донорах. – Тревога вернулась. – Сразу скажу, каждого из них мы тщательно проверяем – собираем общий анамнез самого донора и членов его семьи, тестируем на ВИЧ, гепатит и прочие заболевания, передающиеся половым путем. После заморозки сперма хранится минимум полгода, потом донор проходит повторное обследование.

Кейт внимательно слушала.

– Все доноры сохраняют анонимность?

– Для вас – да. Разумеется, мы в клинике удостоверяем их личность. Юридически доноры не имеют родительских прав и обязанностей, однако по достижении восемнадцати лет ребенок может обратиться в УОЭ и получить информацию о своем биологическом отце.

– То есть я не смогу выяснить, кто он, даже если захочу?

– Нет, это исключено. Закон запрещает раскрывать личность донора.

– А вдруг произойдет какая-то ошибка или что-то пойдет не так?

Консультант явно привыкла к подобным вопросам.

– Если у нас появятся сомнения насчет донора, мы не будем использовать его сперму… Да, кстати, мы и вашу личность раскрывать не имеем права. Уверена, вам бы не хотелось, чтобы в один прекрасный день к вам явился незнакомый мужчина, назвался отцом вашего ребенка и потребовал права на общение.

Кейт поколебалась, прежде чем задать следующий вопрос:

– Что именно я буду знать об отце?

– Лучше думать о нем как о доноре, а не как об отце, – с улыбкой поправила ее Морин. – Нам разрешено раскрывать информацию, которая не идентифицирует конкретного человека, например цвет волос и глаз, профессию, хобби… Не более того. Донор должен оставаться анонимным.

– Кто принимает решение, какого донора использовать? Не случайным же образом выбирают?

– Конечно нет! Мы берем донора из той же этнической группы, что и реципиент, а также стараемся подобрать подходящий тип телосложения и цвет кожи. Даже группу крови, если есть такая возможность. Полного совпадения не гарантируем, но сделаем все, что в наших силах.

Несмотря на это уверение, Кейт забеспокоилась еще сильнее.

– А если я не хочу донора того же типа, что и я? Могу я определить, какой мне нужен?

– Мы постараемся учесть ваши предпочтения, но есть ограничения. У нас не так много доноров, чтобы можно было свободно выбирать, поэтому, если придется заменить донора посреди курса, не всегда имеется возможность подобрать другого с тем же типом.

– Значит, вы используете сперму нескольких доноров? – Кейт этого не знала.

– Хотя мы стараемся так не делать, иногда это неизбежно. Например, если закончилась сперма предыдущего донора. – Лицо консультанта омрачилось. – Вас это не устраивает?

Кейт не могла скрыть разочарования.

– Просто… я, конечно, знала, что донор должен оставаться анонимным, но мне казалось, у меня будет больше возможностей для выбора. Я не предполагала, что решение примут за меня.

– Боюсь, мы не можем позволить пациентам свободно выбирать. – В голосе Морин слышалось искреннее сочувствие. – Мы не брачное агентство, у нас есть правила.

– Получается, я должна полностью вам довериться, – сказала Кейт, глядя в сторону.

– Мы очень тщательно подбираем доноров.

– Дело не в этом. Я не могу представить, как завести ребенка от мужчины, которого не знаю. – Кейт расстроенно пожала плечами. – Простите, я потратила ваше время.

– Ничего страшного. Для этого и нужны предварительные беседы. Это очень важное решение, и вы должны быть полностью уверены, прежде чем сделать первый шаг.

– Наверное, в других клиниках точно так же? – без особой надежды спросила Кейт.

– Пожалуй, да. Куда бы вы ни обратились, более полной информации о доноре вам не дадут. Разве что за границей. В некоторых странах можно выбрать донора по коэффициенту ай-кью и размеру ноги. Но я вам этого не говорила, – поспешно добавила Морин.

Кейт натянуто улыбнулась. Она уже поискала информацию о донорском оплодотворении за рубежом. Даже если ей удастся выделить время и деньги, законы и стандарты безопасности в каждой стране разные.

Она уже собралась уходить, когда Морин осторожно произнесла:

– Некоторые не утруждают себя походом в клинику. – Она пристально взглянула на Кейт. – Я не могу рекомендовать вам подобное решение, однако я слышала о женщинах, у которых возникли трудности в лицензированных клиниках, и они проводили процедуры самостоятельно. Разумеется, для этого необходим друг мужского пола. – Морин помолчала. – Если вдуматься, дело несложное. Все, что нужно, – бумажный стаканчик и пластиковый шприц.

На лице Кейт отразилось удивление.

– Поймите правильно, я не предлагаю применять такой метод. Придется использовать свежую сперму, к тому же в этом случае вам не будет обеспечена юридическая и медицинская безопасность, как в клинике. Рассказываю просто как вариант.

– Да, но вряд ли…

– Конечно-конечно. Не стоило даже упоминать об этом. – Морин явно пожалела о своей откровенности. Помолчав, она со вздохом добавила: – Что ж, вероятно, вам нужно подумать о том, что делать дальше.

* * *

На Кейт нахлынуло отчаяние. Она села в вагон метро и опустилась на сиденье у окна. Когда поезд выехал на освещенную платформу, ее отражение в стекле исчезло, а когда он вновь нырнул в тоннель, вернулось. На одной станции вошла угрюмая молодая женщина с капризным ребенком. Она прошипела что-то малышу, встряхнула его, но тот расплакался еще сильнее. Мать не обращала внимания на крики и отсутствующим взглядом глядела в пространство, словно у нее нет на коленях орущего ребенка.

Кейт отвернулась.

Она вышла на станции «Кингс-Кросс» на свет тусклого послеполуденного солнца и направилась в офис. Сгоревший склад стоял на месте. Окна первого этажа были заколочены, на крыше торчали обуглившиеся балки, похожие на сложенные домиком пальцы. В воздухе до сих пор пахло гарью. Кейт почти привыкла к пожарищу, но на сей раз ускорила шаг, как ребенок спешит поскорее пройти мимо кладбища.

Работа помогла приглушить разочарование, однако впереди маячил вечер наедине с грустными мыслями. Сотрудники начали расходиться. У Кейт тоскливо заныло под ложечкой; рано или поздно ей тоже придется вернуться домой. Она все еще пыталась работать, когда в ее кабинет зашел Клайв.

– Мы тут собрались пропустить по рюмочке, – сказал он. – Хочешь с нами?

– Э-э… спасибо, но, пожалуй, сегодня откажусь.

Клайв кивнул, но не ушел.

– Прости, что спрашиваю… У тебя все хорошо?

– Да, а что?

– В последнее время у тебя замученный вид.

Кейт еле подавила желание рассказать ему обо всем.

– Просто пытаюсь угадать, к чему Редвуд придерется в следующий раз, – невозмутимо ответила она. – Спасибо, что спросил. У меня правда все в порядке.

Клайв недоверчиво взглянул на нее, однако настаивать не стал.

– Ладно, увидимся завтра.

Они попрощались. Через некоторое время хлопнула входная дверь. В офисе повисла оглушающая тишина. Кейт попробовала сосредоточиться на проекте, но поймала себя на том, что прислушивается к безмолвию пустого здания. Она прибрала рабочий стол и пошла домой.

На подходе к дому Кейт заранее вынула ключи из сумочки, надеясь, что на сей раз мисс Уиллоуби не нарушит ее покой. Увы, едва она поднесла ключ к двери, как та сама собой открылась.

Кейт осторожно вошла внутрь, с облегчением обнаружила, что дверь ее квартиры нетронута, укорила себя за эгоизм и лишь потом заметила, что дверь в соседнюю квартиру приоткрыта.

– Мисс Уиллоуби? – Кейт робко постучалась. – Добрый вечер!

Никто не ответил. Она осторожно толкнула дверь. Из гостиной, расположенной в дальнем конце коридора, доносилось тихое неразборчивое бормотание.

– Мисс Уиллоуби, вы здесь?

Тишина. Кейт неуверенно вошла. В нос ударил тяжелый запах вареных овощей и камфары, олицетворяющий старость. Девушка медленно двинулась по коридору, но на пороге гостиной остановилась, усомнившись в разумности собственных действий. Наверное, следует подняться к себе и вызвать полицию.

Нет, уйти – значит струсить. Кейт толкнула дверь.

Звук исходил от телевизора. В тусклом свете экрана можно было различить темную старомодную мебель и множество растений в горшках. Кейт не сразу заметила, что дверцы буфета открыты, ящики старого бюро выдвинуты, а их содержимое валяется на полу.

– Мисс Уиллоуби?

Послышался слабый стон. Кейт обернулась и увидела тощие ноги в чулках, высовывающиеся из-под раздвижного стола.

Пожилая дама лежала на спине, повернув голову набок. Кровь, покрывающая лоб и щеки, в полумраке казалась черной, словно нефть. Один глаз заплыл, парик сполз, открывая костлявый череп, прикрытый жидкими седыми волосами. Старушка напоминала птенца, выпавшего из гнезда.

Кейт присела на корточки. Мисс Уиллоуби приоткрыла здоровый глаз и что-то нечленораздельно пробормотала.

– Не нужно разговаривать. – Кейт испугалась, что от усилия прерывистое дыхание старушки остановится. Она огляделась: в квартире больше никого не было. Мисс Уиллоуби затихла.

Кейт трясущимися руками вынула телефон из сумки.

Глава 5

Кейт нажала на кнопку. Беговая дорожка взвыла и прибавила скорость. Девушка участила шаг перед последним марш-броском; руки и ноги ныли, сердце колотилось.

Из всех тренажеров в зале беговая дорожка нравилась ей больше всего. Есть что-то абсурдное в том, чтобы бежать как можно быстрее, оставаясь при этом на месте. Упражнение простое и бессмысленное, но приносящее удовлетворение. Монотонные движения успокаивали, помогали расслабиться и привести в порядок мысли.

После разрыва с Полом Кейт пробовала разные техники медитации, от глубокого дыхания до йоги, но вскоре бросила – не могла сидеть неподвижно. Зато, когда бежишь в никуда, время идет быстрее; можно ни о чем не думать или, наоборот, сосредоточиться на какой-то мысли, пока работают мышцы.

Впрочем, сейчас это не помогало. Кейт не спала всю ночь. Утром в больнице ей сообщили, что у мисс Уиллоуби, помимо шока, перелом бедра и запястья, а также сотрясение мозга. Полиция установила, что к ней постучались два парня, один черный, другой белый; якобы одному из них стал плохо. Войдя в квартиру, они избили пожилую женщину и перевернули все вверх дном – вероятно, искали деньги на наркотики.

Кейт бежала и бежала, пытаясь выжечь гнев. После визита в клинику в ее душе и без того бродили тучи. По-прежнему вызывала отвращение мысль забеременеть от совершенно незнакомого мужчины. Она пыталась убедить себя, что другого выхода нет: если ей действительно нужен ребенок, придется принять правила клиники и доверить им выбор.

И никак не могла с этим согласиться.

Раздался сигнал – программа тренажера завершилась. Кейт уменьшила скорость, несколько минут бежала в среднем темпе, постепенно перешла на ходьбу и наконец остановила дорожку. Потом выпила два стаканчика воды из кулера, отправилась в раздевалку, сняла промокшую от пота одежду и встала под душ. В лицо ударили колючие струи; она прибавила напор, пока не стало больно, затем вышла из душа, натянула купальник и направилась в сауну.

Сухой жар обволок ее, словно горячее полотенце. Раскаленный воздух щекотал в носу. Пахло разогретым деревом. На самой нижней скамейке, обливаясь потом, сидела женщина. Кейт забралась на верхнюю полку, расстелила полотенце. Села, осторожно прислонилась лопатками к горячей деревянной стене. Капли воды высыхали, вместо них выступали капли пота. За стеной пульсировал генератор. В сауне было темно и тихо. Девушка закрыла глаза и отрешилась.

– Лучшая часть тренировки, верно?

Кейт открыла глаза и понимающе улыбнулась. Ей не хотелось вступать в разговоры, но женщину это не остановило.

– Не возражаете, если я подбавлю пару?

– Пожалуйста.

Женщина зачерпнула ковш воды из деревянной бадьи и плеснула на раскаленные камни; с яростным шипением взметнулся столб пара. Незнакомка была того же возраста, что и Кейт, но более плотного сложения; из-под голубого купальника выпирала большая грудь и отвисший дряблый живот.

– Еще пару минут, и хватит с меня, – добродушно проговорила она, убирая мокрую прядь со лба. – Такое ощущение, что с потом пять килограмм теряешь.

– Хорошо бы, – отозвалась Кейт.

Женщина пристально взглянула на нее.

– Вам худеть ни к чему. – Она похлопала себя по дряблому животу. – А вот мне спустить бы жирок. Я-то надеялась, что после родов приду в форму. Видно, не судьба.

– Кто у вас, мальчик или девочка? – Нежелание общаться пропало. Кейт не могла отвести взгляда от живота.

– И мальчик, и девочка. Двойняшки, полгода им. Мы с мужем все распланировали; думали, вот стукнет нам тридцать, родим одного, и хватит. – Женщина фыркнула. – Человек предполагает, а бог располагает. Вдобавок остался мне подарочек. – Она кивнула на складки. – Называется «материнский фартук». Врач говорит, можно сделать пластическую операцию, но я решила сперва сама попробовать похудеть. Так и хочется сказать: «Я не жирная, это не моя вина!» – Она засмеялась. – Вообще-то, брюхо хорошо мне послужило, ведь я выносила двойню. Жаль только, никто не предупредил, что оно так со мной и останется, не то я бы еще раз подумала, прежде чем заводить детей.

– Вы передумали бы? – Кейт почувствовала укол беспокойства – не столько от мысли о том, что ее тело изменится, сколько от того, что можно потом пожалеть.

Женщина вытерла пот со лба.

– Нет, вряд ли. Я знала, во что ввязываюсь. Наслаждайтесь плоским животиком, пока можно. После родов он уже не станет прежним. – Она замолкла и взглянула на Кейт. – Только не говорите, что у вас есть дети.

Кейт порадовалась, что и так вся красная от жара.

– Нет, пока нет.

Женщина снова рассмеялась.

– Вот и хорошо, а то я уж решила, что жизнь ко мне несправедлива!

Она встала. Ее живот обвис, словно наполовину сдувшийся мяч.

– Ну, на сегодня с меня достаточно. До свидания.

Дверь открылась, в сауну влетел порыв холодного воздуха. Кейт взглянула на свой безупречно плоский живот, попыталась представить его большим и дряблым.

Она закрыла глаза и постаралась расслабиться, но момент был упущен. В сауну вошла другая женщина. Кейт отправилась в душ.

* * *

Больница располагалась в двух станциях метро от спортзала. Кейт прошла сквозь автоматические двери; в перегретом воздухе пахло антисептиком и дурными предчувствиями. Ее родители умерли в больнице – сперва отец, потом мать. У отца случился инсульт, и он несколько недель провел в коме. После его смерти мать начала угасать; меньше чем через год она умерла от сердечной недостаточности в том же отделении реанимации. С тех пор длинные коридоры и ярко освещенные приемные покои казались Кейт особым миром, ловушкой, в которой подстерегают смерть и дурные вести. «Роддом – исключение», – подумала она, заходя в лифт. Эта мысль слегка ее приободрила.

Палата напоминала казарму: по обеим сторонам прохода стояли кровати. Кейт не узнала мисс Уиллоуби и едва не прошла мимо. У пожилой дамы на пол-лица расползся лиловый синяк, на лбу и щеке алели швы. Заплывший глаз, похожий на сливу, неестественно выделялся на фоне бледного лица и седых волос. Парик упал, еще когда ее грузили в машину скорой помощи; без него мисс Уиллоуби выглядела съежившейся и безликой.

Кейт ошеломленно смотрела на свою соседку. Она заранее готовилась к худшему, однако такого не ожидала.

Мисс Уиллоуби спала. Кейт испытала сильнейшее искушение уйти, но, пока боролась с соблазном, старушка пошевелилась и открыла здоровый глаз.

– Добрый день! – как можно бодрее произнесла девушка.

Мисс Уиллоуби смотрела на нее, не узнавая. Через пару секунд на ее лице показалась слабая улыбка.

– Не стоило беспокоиться…

Из-за болеутоляющих ее речь была замедленной и неразборчивой. Она попыталась приподняться на подушке.

Кейт протянула ей букет.

– Надеюсь, вы любите хризантемы. – До нее дошло, что из-за сломанного запястья мисс Уиллоуби не может взять цветы. – Поставлю их в воду.

Рядом с раковиной обнаружилось несколько ваз. От соседней кровати донесся взрыв смеха: у изголовья собрались родственники. Больная, пожилая дама, сидела в подушках, окруженная цветами и открытками. Кейт поставила букет на тумбочку мисс Уиллоуби. Если не считать графина со стаканом, тумбочка была пуста.

– Как ваши дела? – спросила она. Вопрос дурацкий, но больше ничего в голову не пришло.

– Неплохо. – Старушке стоило немалого труда держать глаз открытым. Она говорила так, будто во рту у нее пересохло. – Бедро подлатали, правда, глаз немного болит.

– Вы помните, что произошло?

Мисс Уиллоуби задумалась.

– Ко мне пришли два молодых человека, совсем еще мальчишки. Очень вежливые. Одному стало плохо… он попросил воды. Я впустила их, предложила чаю… один из них толкнул меня…

Кейт не знала, что сказать. Мисс Уиллоуби устало покачала головой.

– Не понимаю… Я была школьной учительницей и всякое видела, но чтобы… У меня нечего красть. Зачем так поступать ради пары фунтов?

– Я не знала, что вы работали учительницей, – произнесла Кейт.

Лицо пожилой дамы прояснилось, словно давние воспоминания заменили собой свежие.

– Почти сорок лет преподавала. В одной и той же школе. Девочкам. – Она прикрыла глаз. Кейт решила, что мисс Уиллоуби уснула, но через мгновение та вновь заговорила: – Удивительно, как время летит. – И опять впала в забытье.

Рядом с соседней кроватью снова засмеялись. Кейт взглянула на толпу родственников, от дряхлой бабули до годовалого малыша. Женщина средних лет перехватила ее взгляд и улыбнулась.

Кейт осторожно отодвинула стул и встала. Мисс Уиллоуби снова приоткрыла глаз.

– Я, пожалуй, пойду, – смущенно пробормотала девушка.

– Спасибо, что пришли, – неразборчиво проговорила старушка. – Рада была вас видеть.

Кейт почувствовала укол совести.

– Я еще зайду. Может, принести вам что-нибудь? Или кому-то позвонить, сообщить, что с вами?

– Нет, спасибо, не нужно. – На лице мисс Уиллоуби отразилось беспокойство. – Мои цветы… их надо полить…

– Не волнуйтесь, я за ними присмотрю.

Старушка облегченно вздохнула.

– Наверное, ключ здесь… – Она потянулась здоровой рукой к тумбочке. Кейт открыла ее и нашла ключ, лежащий на стопке одежды.

– Я еще зайду, – повторила она, но мисс Уиллоуби как будто не слышала.

Кейт пошла прочь. У выхода из палаты она оглянулась: родственники другой пациентки тоже собирались уходить – натягивали пальто, желали ей спокойной ночи. А мисс Уиллоуби лежала совсем одна. Ваза с хризантемами торчала на пустой тумбочке, словно восклицательный знак.

Кейт направилась по коридору к лифтам.

Глава 6

Едва завидев Люси, Кейт поняла – что-то не так. Они договорились встретиться в середине дня в парке и перекусить сэндвичами, пока Ангус играет. Однако, подойдя к скамейке, Кейт заметила, что лицо подруги раскраснелось, а светлые волосы растрепаны сильнее обычного. Эмили была в детском саду; Ангус в одиночестве сидел на траве перед матерью, хлюпая носом после недавних слез, и неохотно катал пожарную машинку.

Малыш невесело глянул на подошедшую Кейт сквозь мокрые ресницы. Она села рядом с Люси на скамейку. Ей не терпелось поделиться новостями, но теперь стало ясно, что рассказ придется отложить.

– Что у вас случилось?

Люси резко мотнула головой. Ее глаза были скрыты за стеклами солнцезащитных очков.

– Не спрашивай. Он дуется, потому что получил оплеуху.

Кейт удивленно взглянула на подругу. Люси не наказывала детей; максимум могла отругать.

– Что он такого сделал? Убил кого-то?

Она надеялась разрядить ситуацию шуткой. Люси поджала губы и гневно взглянула на сына.

– Почти. Мы гуляли у пруда. Маленькая девочка захотела с ним поиграть, а он ударил ее по голове машинкой.

Кейт улыбнулась, однако Люси явно была не в настроении.

– Он же не сильно ее ударил?

– Еще как сильно. Ты разбил ей голову до крови, гадкий мальчишка!

Ангус снова заревел, закрыв лицо пухлыми ладошками.

– Люси… – начала Кейт.

– Нечего его жалеть! Драчуны не заслуживают жалости! – Последние слова были адресованы Ангусу. Не переставая плакать, малыш поднялся на ноги и поковылял к ним, раскинув руки. – Нет, ты мне не нужен, – заявила Люси. – Не хочу общаться с драчуном.

С жалобным воем мальчик обхватил Кейт за ноги. Маленькое тельце вздрагивало от рыданий. Девушка взяла его на руки; она понимала, что Люси этого не одобрит, но ничего не могла с собой поделать. Ангус прижался к ней, спрятал мокрое лицо у нее на плече.

– Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? – примирительно проговорила она.

Хотя Люси не ответила, ее напряжение слегка ослабло.

– Ладно, давай его сюда.

Чувствуя перемену настроения матери, Ангус протянул к ней руки. Люси усадила его к себе на колени.

– Теперь тебе стыдно? – спросила она, уже не так строго. – Драться нехорошо, ты понял? – Ангус, икая, закивал. Люси убрала мокрую прядь с его лба и горько улыбнулась подруге. – У тебя сопли на плече.

Кейт вытерла пятно носовым платком. Она все еще чувствовала вес детского тельца, словно фантомную боль после ампутации.

– Так что случилось на самом деле?

Глаза Люси по-прежнему оставались скрытыми за солнечными очками.

– Один из клиентов Джека обанкротился. Задолжал нам двадцать тысяч. – Она помолчала. – Мы не можем себе позволить потерять столько денег. Джек только что вложился в новое оборудование. Потратил целое состояние на принтер и сканер… – Она покачала головой, не глядя на Кейт. – Не знаю, что мы будем делать. Видимо, придется продать дом.

– Не может быть!

Люси пожала плечами.

– Надеюсь, обойдется. Джек сегодня общается с банком, но если они упрутся… – Она не договорила.

Кейт быстро прикинула в уме свои финансы.

– Я могу дать в долг. Не двадцать тысяч, конечно… чтобы помочь вам удержаться на плаву. – Она знала, как сильно Джек и Люси любят свой дом. Если его продать, такой уже не купишь.

Люси невесело улыбнулась.

– Спасибо за предложение, но нам все равно придется продать дом. Он слишком большой и старый. Нам едва хватает на отопление, не то что на ремонт. Джек надеется, его вложения окупятся, но если нет… Посмотрим, что скажет банк.

– Мне очень жаль. Я не знала…

– Да ничего. Теперь ты понимаешь, почему я не в лучшем настроении. А когда этот мелкий монстр… – Люси крепче прижала к себе Ангуса, – превратился в Ганнибала Лектера, это стало последней каплей. – Она усмехнулась. – Ладно, хватит о моих горестях. Как твоя соседка?

– Все так же. – Кейт снова навестила мисс Уиллоуби. Пожилая дама по-прежнему оставалась в плохом состоянии.

– Полицейские нашли тех ублюдков?

– Пока нет. Она толком не может их описать. Если их не поймают в другом месте, надеяться особо не на что.

Люси покачала головой.

– Господи, у меня внутри все кипит. Этих подонков нужно как следует выпороть! Ограбить восьмидесятилетнюю одинокую старушку! Уму непостижимо.

Кейт молчала. Ей вспомнилась квартира мисс Уиллоуби, лишенная семейных сувениров. Единственные фотографии – традиционные школьные снимки, изображающие мисс Уиллоуби в окружении чужих детей, которые давно выросли. Наверное, все они забыли свою учительницу.

– Я нашла клинику, – сказала она.

– Что? – удивленно переспросила Люси.

– Я нашла клинку, где проводят донорское оплодотворение.

– Я думала, ты уже отказалась от этой мысли.

– Нет, мне просто не нравилось, что донор остается анонимным. Впрочем, некоторые клиники позволяют использовать материал донора, которого я сама выберу.

– Только не говори, что возьмешь сперму левого мужика из интернета.

– Конечно, нет. Но если это будет человек, которого я знаю и кому доверяю, так ведь гораздо лучше?

Люси раздраженно вздохнула.

– Кто, например?

– Пока не знаю. По крайней мере, выберу я сама.

– Мне казалось, смысл в том, что ты не хочешь отца для своего ребенка.

– Не хочу, но это не означает, что мне все равно, кто он.

– Он ведь тоже будет знать, кто ты, разве нет? С анонимным донором не нужно беспокоиться, а вдруг он передумает и решит, что ребенок и его тоже? Ты можешь огрести кучу проблем!

– Главное, выбрать правильного человека. У него будет такой же статус, как у обычного донора. Юридически он не считается отцом ребенка, поэтому не получит родительских прав. Нужно обговорить это с самого начала.

Люси хотела возразить, но передумала.

– Значит, ты нашла подходящую клинику?

– Есть одна в Бирмингеме…

– В Бирмингеме!

– Да, не ближний свет, зато там хорошие специалисты. – Это была лишь одна из причин. Кейт решила, что лучше сделать все за пределами Лондона. Ей хотелось уехать куда-нибудь в другое место – вроде как совершить символическое путешествие ради создания новой жизни. А может, она просто устала от Лондона. В любом случае, клиника в Бирмингеме показалась ей подходящей. В конце концов, на электричке добираться столько же, сколько по Лондону на метро.

Люси покачала головой.

– И что ты намерена делать?

– У меня назначена встреча с консультантом. После нее будет ясно.

Ангус заерзал. Люси спустила его с коленей. Мальчик, хлюпая носом, побежал к своей пожарной машинке.

– Тебе не кажется, что это заходит слишком далеко?

– Почему? Ты сама сказала, нет ничего дурного в том, чтобы поговорить с кем-то еще.

– Ты ведь уже поговорила. – Ангус плюхнулся на траву и принялся играть с машинкой. – Теперь ты не просто разговариваешь, а планируешь дальнейшие действия.

– Ты думала, я несерьезно настроена? – В голосе Кейт невольно прорезались саркастические нотки.

– Нет, но…

– Что?

– Не важно.

– Еще как важно. Выкладывай!

Люси утомленно вздохнула.

– Я давно тебя знаю. Если тебе что втемяшится, ты не отступишь. Придумала очередной проект, который нужно реализовать во что бы то ни стало. По моему мнению, ты совершаешь ошибку.

Кровь прилила к щекам Кейт.

– Значит, по-твоему, это всего лишь проект?

Судя по лицу Люси, она и хотела бы сменить тему, но не смогла остановиться.

– Нет, я не имела в виду «всего лишь»…

– Именно это ты и имела в виду! – вспылила Кейт. – Будто мне в голову пришла какая-то пустая блажь и ты пытаешься меня отговорить!

Шея и щеки Люси заалели.

– Слушай, Кейт, это твоя жизнь. Если ты действительно хочешь таким способом зачать ребенка, я тебя не останавливаю. И все-таки ты сама роешь себе яму. Это мое твердое убеждение, пусть оно тебе и не по душе.

В воздухе повисла тишина, нарушаемая отдаленным смехом да бормотанием Ангуса, катающего пожарную машинку.

– Я лучше пойду, – сказала Кейт.

Люси напряженно кивнула. Никто из них не вспомнил о сэндвичах. Кейт ушла, не оглядываясь.

Вернувшись на работу, она в сердцах отругала Кэролайн за то, что та не сразу опубликовала новости о выигранном контракте в соцсетях. В кабинете было душно. Кейт открыла форточку и включила вентилятор; в лицо подул приятный ветерок. Сидя перед папкой с материалами по «Кингсмир траст», она никак не могла сосредоточиться: то смотрела в окно, то бездумно чертила в блокноте.

Зазвонил телефон. Кейт раздраженно схватила трубку.

– Прости, я погорячилась, – сказала Люси.

Обида несколько утихла.

– Ничего. Я сама что-то разошлась.

– Приходи к нам на ужин на неделе, поговорим спокойно. Обещаю, что не подпущу Джека к кухне.

Кейт с улыбкой согласилась, радуясь, что ссора позади. Однако слова Люси по-прежнему звенели у нее в голове, разжигая огонь сомнения.

Я правильно поступаю?

Внизу раздался шум. Вероятно, в офис ввалился пьяный; такое порой случалось.

Повышенные голоса вдруг стихли. Послышался звук ударов, затем грохот. Кейт поспешно спустилась на первый этаж.

Дверь приемной отворилась, оттуда выбежала Кэролайн.

– Там драка! Драка!

Кейт ворвалась в кабинет. В дальнем углу стояла побледневшая Жозефина. На полу валялся монитор, стол был опрокинут, стулья разбросаны. В центре кабинета боролись двое мужчин: Клайв и Пол.

– Прекратите! – закричала Кейт.

Клайв бросил на нее беглый взгляд и тут же охнул – они с Полом врезались в шкаф с картотекой. Тот покачнулся и едва не упал. Кейт подбежала к стене, на которой висели огнетушители – углекислотный для электрики и обычный с водой. За спиной раздался треск: мужчины, сцепившись, упали на стол. Кейт взяла водяной огнетушитель под мышку, направила на дерущихся и выдернула чеку. Из сопла хлынула мощная струя. Мужчины принялись отплевываться, прикрывать рукой глаза, но Кейт продолжала поливать их из огнетушителя.

– Клайв, отойди от него! – велела она. Тот медлил. – Отойди, я сказала!

Клайв неохотно послушался. Кейт выключила огнетушитель. Бурный поток превратился в тонкую струйку, а потом и вовсе стих. Девушка гневно смотрела на Пола и Клайва. Оба тяжело дышали, мокрые с головы до ног. В кабинете царил беспорядок. Монитор вроде бы не пострадал, но стулья были сломаны, у перевернутого стола отвалилась ножка.

– Какого черта ты здесь делаешь? – обратилась Кейт к Полу. Ее трясло – не от страха, а от гнева.

Пол вытер воду с лица. Одна щека у него распухла.

– Я пришел к тебе, а этот урод меня не пустил. – Он угрюмо ткнул пальцем в Клайва.

– Он явился пьяный и норовил влезть наверх, – ответил Клайв, злобно глядя на Пола. Тот шагнул к нему, но прежде, чем они снова сцепились, между ними встала Кейт.

– Все в порядке, Клайв. Я разберусь.

Метнув еще один испепеляющий взгляд на противника, Клайв отошел в другой угол, где испуганно топтались Кэролайн и Жозефина.

– Ну вот, я здесь. Что тебе нужно? – набросилась Кейт на Пола.

Тот не ожидал такого напора и растерянно отступил, затем взял себя в руки.

– Пришел сообщить приятную новость. Меня уволили! Теперь ты довольна?

Кейт почувствовала укол сожаления и, надо признать, муки совести. Усилием воли она подавила нежелательные эмоции.

– Жаль, что ты потерял работу, но я тут ни при чем.

Пол горько рассмеялся.

– Еще бы, ты прямо умираешь от жалости. Мерзкая тварь!

Клайв шагнул вперед, однако Кейт остановила его взглядом.

– Будь мужчиной, Пол. Тебя уволили, потому что ты нытик и пьяница. Хочешь кого-то обвинить – вини самого себя. А теперь убирайся, пока я не вызвала полицию.

Пол ошарашенно огляделся и как будто впервые заметил, что на него смотрят.

– Думаешь, на этом все? Погоди, дай срок. Я тебе покажу!

Он вышел, хлопнув дверью. Та спружинила на петлях и снова открылась.

Кейт оглядела разгромленный кабинет. Ее затрясло, к горлу подкатил комок.

– Прости, ситуация вышла из-под контроля, – смущенно проговорил Клайв, мокрый с головы до ног. По его подбородку текла кровь.

– Ты как? – спросила Кейт.

Он коснулся разбитой губы и криво улыбнулся.

– Нормально. Давненько я не ввязывался в драку.

– Клайв не виноват, – вступилась Кэролайн. – Он пытался остановить этого человека. Тот первый начал.

Кейт кивнула и попыталась улыбнуться:

– Знаю. На будущее…

Окно за ее спиной разбилось вдребезги. Кейт невольно пригнулась; в затылок и плечи ударились осколки, что-то пролетело мимо.

Клайв метнулся к двери.

– Клайв, не надо! – крикнула она. Тот остановился на пороге. – Пусть уходит.

Помедлив, Клайв закрыл дверь. Под ногами хрустели осколки. Жалюзи перекосило. Там, где на стекле было нанесено название фирмы, зияла дыра.

Послышался стон. Кейт обернулась. Жозефина, морщась от боли, сжимала запястье, Кэролайн обнимала ее за плечи. На полу валялась половина кирпича.

Жозефина медленно отняла руку; на предплечье виднелась кровавая ссадина. Девушка прерывисто вздохнула и села.

– Камень чуть не попал тебе в голову, – заметил Клайв, обращаясь к Кейт.

Она еще раз взглянула на кирпич. У нее закололо в висках.

– Принеси, пожалуйста, аптечку, – сказала она Клайву. – А я вызову полицию.

* * *

Полицейские осмотрели офис, взяли у всех показания и уехали. Клайв повез Жозефину в больницу, а Кейт осталась убирать разгром. Кэролайн ушла домой пораньше: бедную девушку трясло, так что от нее все равно не было толку, да Кейт и не требовалась помощница. Приводить офис в порядок – своеобразная епитимья за то, что она позволила себе смешивать работу и личную жизнь.

Уборка заняла больше времени, чем ожидалось. Добравшись наконец до дома, Кейт почувствовала себя совершенно измотанной. Она налила бокал вина, поставила на плиту кастрюлю с макаронами и вдруг вспомнила, что обещала мисс Уиллоуби зайти.

Кейт взглянула на часы: в больницу уже не успеть – время для посещений почти вышло. Испытывая облегчение, смешанное с чувством вины, она позвонила в отделение.

– Я должна была сегодня навестить мисс Уиллоуби, – обратилась она к медсестре. – Вы не могли бы передать ей мои извинения и сказать, что я зайду завтра?

Последовало молчание.

– Вы родственница?

– Нет, соседка. Но я ее навещаю. – По голосу медсестры Кейт поняла: что-то случилось. – У нее все хорошо?

– К сожалению, прошлой ночью мисс Уиллоуби скончалась.

Кейт не испытала удивления, только усталость и печаль.

– Из-за чего?

– Остановка сердца. Все произошло мгновенно. В таком возрасте – весьма частое явление, тем более после шока и травм. Хорошо, что вы позвонили, – продолжила медсестра. – В качестве ближайшего родственника она указала своего юриста, но мы не знаем, что делать с ее личными вещами. У нее были родные или друзья?

– Нет, – ответила Кейт. – У нее никого не было.

Глава 7

Поезд прибыл на вокзал Юстон во второй половине дня. Кейт вышла из вагона и вместе с немногочисленными пассажирами проследовала к выходу. Жарким субботним днем платформа была непривычно пустой. Льющийся сквозь высокие окна солнечный свет создавал тихую полусонную атмосферу.

Кейт села в такси, назвала водителю адрес Джека и Люси и откинулась на сиденье. Обычно она ездила на метро, но сегодня решила себя побаловать. Ее так и распирало от радости.

Такси остановилось перед домом. Кейт выдержала краткую борьбу с воротами, столь же неподатливыми, как ее собственные, и двинулась по дорожке. Люси встретила ее на пороге, вытирая руки о полотенце.

– Ну, как Бирмингем? – поинтересовалась она, впуская подругу в дом.

– Э-э… хорошо.

Люси приподняла бровь.

– Судя по твоему виду, все прошло не просто хорошо. – Она закрыла дверь. – Проходи в гостиную. Я сейчас приду. Присмотри за Джеком, ладно? Он делает вид, будто умеет жарить мясо, хотя вообще-то ни капельки в этом не смыслит.

Рассохшиеся французские окна были распахнуты настежь. За ними открывался неухоженный сад. В центре заросшей лужайки виднелся выстриженный квадратик – результат неубедительной попытки привести газон в порядок. Над осыпающейся кирпичной стеной, отделяющей дом от соседей, нависали тяжелые ветви ракитника.

Едва завидев Кейт, дети тут же бросились к ней. Эмили застенчиво подставила щеку для поцелуя, а маленький Ангус, еще не научившийся толком ходить, немедленно попросился на ручки. Вокруг его рта расплылось оранжевое пятно от фруктового мороженого, которое малыш сжимал в кулачке.

Джек стоял у самодельного барбекю из кирпичей и яростно раздувал огонь с помощью фанерки. Из-под серо-черных кусков угля пробивался дым. Белая футболка Джека была испачкана сажей, короткие шорты открывали волосатые ноги.

– Привет, Кейт. – Он улыбнулся, весь раскрасневшийся и вспотевший. – Бери пиво. Если хочешь, на кухне есть вино.

– Пиво подойдет, спасибо. – Поставив Ангуса на землю, Кейт взяла из переносного холодильника рядом с барбекю запотевшую бутылку и сделала глоток. Только сейчас она осознала, как хочется пить.

– Посмотрите-ка на нее, разодета в пух и прах, а пьет пиво из горла, – сказала Люси, выходя в сад. – Бог ты мой, Ангус тебе всю юбку измазал мороженым!

На светлой ткани красовались оранжевые кляксы. На топе без рукавов расплылось яркое пятно.

– Ну и ладно.

Люси пристально взглянула на подругу.

– Н-да, похоже, все действительно прошло очень хорошо. – Она подвела Кейт к столу и усадила на пластиковый стул в тени разросшегося ракитника. – Эмили, лапочка, сходи помоги папе.

– Ангус уже помогает, – отозвалась девочка и забралась на стул рядом с Кейт.

– Он только мешает. Иди-иди, ты с Кейт еще наиграешься. Маме надо с ней поговорить.

Скорчив недовольную гримаску, Эмили слезла со стула и побрела к барбекю.

– Пусть бы осталась, – вступилась за нее Кейт.

– Нет уж. Я еще не рассказывала ей, откуда берутся дети, и не хочу, чтобы она вдруг начала расспрашивать меня в супермаркете, что такое «оплодотворение». – Люси откинулась на стуле. – Ну, как съездила?

– Неплохо. – Кейт постаралась принять невозмутимый вид. – Меня осмотрели и взяли кровь на анализ. В следующий раз сделают УЗИ, чтобы удостовериться, что яичники в норме. Пока вроде все идет хорошо, никаких противопоказаний не обнаружили. Я вполне могу проходить процедуру.

– И они возьмут твоего донора?

– Говорят, что да.

– То есть они готовы забрюхатить любую женщину, которая заплатит.

– Разумеется, нет. – Кейт попыталась скрыть раздражение. – Обычно одиноким вроде меня дают от ворот поворот. Нужно доказать, что ты справишься, как эмоционально, так и финансово. Они хотят удостовериться, что я смогу совмещать работу и материнство.

От слова «материнство» ее пробрала дрожь. Теперь оно звучало совсем по-другому.

– Я сказала консультанту, что буду работать из дома или брать малыша с собой в офис, а потом найду ясли.

Люси фыркнула.

– Еще никого нет, а ты уже все распланировала.

– Я смотрю на вещи трезво. Ты же первая меня раскритиковала бы, если бы я не думала о будущем. В общем, консультанта удовлетворил мой ответ. Они очень серьезно относятся к благополучию ребенка.

– Ну так что, решение принято?

Кейт взглянула на Эмили и Ангуса, играющих с отцом.

– Пока не знаю.

– Точно?

– Нет смысла принимать решение до результатов анализов.

Люси пристально посмотрела на нее и наконец вздохнула.

– Как выглядит эта клиника?

Кейт достала из сумки цветную брошюру. На обложке была фотография здания, окруженного деревьями.

– «Клиника Уайнгард», – прочла Люси. – Государственная?

– Частная. – Кейт попыталась убедить себя, что ей нечего смущаться. – Они специализируются на репродуктивной медицине. А еще у них хорошо оборудованное родильное отделение.

С коврами и кондиционером – там гораздо лучше, чем в первой клинике.

Люси дернула углом рта, пролистала брошюру.

– И во сколько это удовольствие обойдется?

От Кейт не укрылось, что подруга говорит так, будто вопрос уже решен.

– Дороже, чем в предыдущей клинике.

– Сильно дороже?

– Ну… восемьсот фунтов. За цикл.

Люси оторвалась от брошюры.

– Восемь сотен? За каждый раз?

Кейт кивнула. Ей было известно о денежных затруднениях Джека. Разумеется, она предложила им помощь, но все равно стеснялась признаваться в подобном расточительстве.

– Это еще немного. Вообще-то такую процедуру мало где проводят. К тому же они делают два осеменения за цикл и продолжают до двенадцати циклов вместо шести.

– Ну еще бы, за восемь-то сотен! – возмущенно воскликнула Люси. – Черт возьми, подумать только! Выходит, тебе это встанет в девять… нет, в десять косарей! И никаких гарантий, что ты забеременеешь, так?

– Вероятность велика. Может, получится с первого раза.

– А может, и нет. – Люси швырнула брошюру на стол. – Слушай, если ты действительно хочешь завести ребенка, почему бы тебе не найти мужчину… – Она огляделась, нет ли поблизости детей, и добавила, понизив голос: – И не переспать с ним? Шансов залететь столько же и, даже если ничего не выйдет, ты хотя бы получишь удовольствие! Это же просто… – Она беспомощно развела руками.

Последние остатки хорошего настроения улетучились.

– Значит, вот что ты мне предлагаешь? Бродить по барам и уговаривать мужиков перепихнуться по-быстрому?

– Вовсе нет! – хмыкнула Люси. – Кто сказал, что по-быстрому?

Хотя Кейт невольно рассмеялась, раздражение никуда не делось.

– То есть все упирается в деньги? Сначала ты была категорически против моей идеи завести ребенка. Теперь ты вроде уже не против, но при условии, что это будет бесплатно, даже если мне придется стать потаскухой.

Люси недовольно поджала губы.

– Деньги твои, делай что хочешь. Но миллионы женщин беременеют и не платят за такую честь по десять кусков. Не понимаю, почему бы тебе не последовать их примеру.

Послышался веселый смех. К ним на нетвердых ножках ковылял Ангус, перемазанный в мороженом, его догоняла Эмили. Девочка поймала брата, тот споткнулся и шлепнулся на траву.

Люси подняла Ангуса на ноги.

– Нет, ты не ушибся. – На лице малыша отразилось сомнение. Она вытерла с его колена пятно травы. – Так лучше? – Ангус по-прежнему не был в этом уверен, но Люси отправила его обратно на лужайку. Эмили подошла к ним, настороженно глядя на мать.

– Я же сказала, маме и Кейт нужно поговорить…

– Ангус начал бегать, а я…

– Ты просто его ловила. Теперь иди и помоги папе. Мы скоро придем.

– Но мамочка…

– Никаких «но». Иди.

Эмили, надувшись, побрела прочь. Ангус побежал за ней, уже забыв о падении.

Люси вернулась за стол. Вынужденная передышка охладила ссору. Дождавшись, когда дети отойдут подальше, Кейт заговорила:

– Понимаю, ты не одобряешь. Но какой у меня выбор? Я не хочу простого секса, не хочу сложных отношений. Мне нужен ребенок. Обратившись в клинику, я смогу контролировать, кто станет его отцом, плюс получу юридическую и медицинскую защиту. В случае свидания на одну ночь такого не будет.

Люси не прониклась ее речью.

– Как-то это… бездушно. А когда ребенок подрастет, что ты ему скажешь?

Кейт много раз задавала себе тот же вопрос.

– Правду. Тут нечего стыдиться, – ответила она как можно более непринужденно.

– А если он захочет найти отца? После восемнадцати лет у него есть такое право.

– Пусть поступает, как сочтет нужным. – Кейт говорила искренне: Люси может думать что угодно, но она все тщательно осмыслила и взвесила. – Брось, я действительно этого хочу. Порадуйся за меня.

Люси еще раз окинула Кейт долгим взглядом и наконец махнула рукой.

– Да радуюсь я, радуюсь. Не обращай на меня внимания. – Она криво улыбнулась. – Хотя ты вроде еще ничего не решила?

Кейт промолчала.

– Идем. – Люси встала. – Не то Джек спалит все мясо.

Они вышли из тени ракитника и подошли к барбекю. Джек перестал раздувать уголь и с сомнением разглядывал решетку с сосисками и маринованным мясом. Они были еще розовыми и сырыми.

– Жара достаточно? – спросила Люси.

– Вроде да. Целый час пытаюсь раздуть угли. – Его темные волосы прилипли ко лбу.

– Полей жидким розжигом.

Джек раздраженно глянул на жену.

– Полил уже.

– Я бы на твоем месте добавила, а то мы до темноты будем ждать.

– Может, сама займешься? – Он протянул ей лопатку.

– Нет уж, спасибо, я каждый день готовлю. Ты сам затеял барбекю. И не подпускай Ангуса близко, обожжется.

Джек вздохнул и отодвинул сына подальше от кирпичей.

– Слышала, банк рефинансировал твой кредит, – сказала Кейт, надеясь предотвратить семейную ссору. – Поздравляю.

Джек улыбнулся.

– Было нелегко. Потерять двадцать тысяч сразу после того, как вложился в оборудование, – скверное дело. – Он замолк, внезапно смутившись. – Спасибо, что предложила помощь. Люси мне сказала.

– Рада, что до этого не дошло.

– А уж мы-то как рады, – вмешалась Люси. – Теперь тебе самой может понадобиться рефинансирование.

Джек удивленно посмотрел на Кейт.

– Я думал, в агентстве дела идут неплохо…

– Я не про агентство. – Люси многозначительно взглянула на мужа.

– Ах да! – Джек просиял. – Значит, ты решилась?

Разозлившись на подругу за бестактность, Кейт молча кивнула.

– Здорово!

– Ты не знаешь, сколько это стоит, – заметила Люси.

– Какая разница, если ей так хочется. – Джек подмигнул Кейт. – Живи, не оглядываясь на других. – Он повернулся к барбекю, с энтузиазмом потер руки. – Ну-ка, сейчас мы здесь разберемся.

Джек взял пластиковую бутылку с жидким розжигом и щедро плеснул на угли. Ничего не произошло. Тогда он достал из кармана коробок спичек.

– Отойдите подальше.

Раздался хлопок, в воздух взметнулось бледное пламя. Все отшатнулись. Джек попытался прихватками выдернуть из огня решетку с мясом, но тут же принялся дуть на обожженные пальцы.

– Не мало налил? – поинтересовалась Люси, и все засмеялись. Воздух над барбекю задрожал от жара.

* * *

Ужинать пришлось зеленым салатом и пиццей из ресторана. Обугленные остатки барбекю, отвратительно воняющие жидким розжигом, так и остались лежать на раскаленных углях.

Ангус раскапризничался и в слезах отправился спать. Эмили сидела у Кейт на коленях, тоже засыпая. Вечер выдался теплым. На столе стояли несколько бутылок пива и бутылка вина. Кейт осторожно шевельнулась, усаживая Эмили поудобнее. Девочка потянулась и зевнула.

– Пора спать, юная леди, – сказала Люси. Эмили вяло запротестовала, но мать пресекла ее возражения. – Папа тебя уложит.

– Пусть Кейт меня уложит.

– Нет, Кейт побудет с мамой. – Люси кивнула Джеку. Тот понял намек и встал, хрустнув коленями. Эмили сонно побрела за ним. Кейт поцеловала ее на ночь; дыхание девочки было сладким от вишневой газировки.

Дождавшись, когда Джек и Эмили ушли в дом, Люси спросила:

– Ты уже знаешь, кто станет донором? Если, конечно, ты все-таки решилась.

Кейт опасалась даже думать на эту тему.

– Пока нет.

– Есть идеи?

– Да не особо.

Люси поставила бокал на стол.

– Вопрос-то важный.

Кейт тоже поставила свой бокал, размазав мокрые круги по столешнице.

– Так далеко я еще не загадывала. До сегодняшнего дня я не была уверена, что это вообще возможно.

– Но ведь у тебя есть кто-то на примете?

– Не знаю я! Почему ты спрашиваешь?

Люси посмотрела на нее со странным выражением.

– Только не Джек.

– Что?!

– Только не Джек. Я не хочу, чтобы ты просила моего мужа.

Кейт ошеломленно взглянула на нее.

– Люси, я… Разумеется, нет! Мне бы и в голову такое не пришло.

Тут она покривила душой. Ей нравился Джек; более того, она ему доверяла. Что греха таить, мысль о том, чтобы сделать его донором, действительно маячила где-то в уголке сознания. Кейт покраснела и отвела взгляд.

– Прости, я должна была это сказать, – проговорила Люси.

– Все в порядке.

– Наверное, я эгоистка…

– Да ничего, без обид.

Воцарилось молчание. Наконец Люси кашлянула.

– Значит, ты составишь список кандидатов.

– Видимо, да.

– И кто… – начала Люси, потом вспомнила, что они уже обсуждали этот вопрос. – Я имею в виду, как считаешь, трудно будет кого-нибудь найти?

Кейт тоже хотелось сгладить неловкость.

– Не представляю. – Она помолчала, затем добавила: – Если вдуматься, у меня не так много знакомых мужчин. Ну, таких, кого можно попросить.

– А как же Клайв? По-моему, он – очевидный выбор.

Кейт сделала глоток вина.

– Нет, плохая идея.

– Потому что ребенок получится смешанной расы? Я считала, тебя такие мелочи не волнуют.

В голосе Люси послышалась игривая нотка, однако Кейт предпочла пропустить шутку мимо ушей.

– Нам с ним потом работать, вот что меня волнует. Если я попрошу, а он откажет, будет еще хуже.

– Кто-то из спортзала?

– У меня нет там знакомых.

Люси вздохнула, не то сочувственно, не то раздраженно.

– Похоже, у тебя проблема.

– Какая проблема? – спросил незаметно подкравшийся Джек.

– Кейт не может найти донора, – ответила Люси.

Кейт напряглась, опасаясь, что Джек в шутку предложит себя.

– Важное решение. – Он сел, налил вина. – И кто в твоем списке?

– Пока никого.

– Глаза разбегаются, не можешь выбрать?

– Скорее наоборот. Из тех, кого я знаю, одних я просить не хочу, а других не могу – слишком много сложностей.

Кейт имела в виду Клайва, но запоздало поняла, что последнее замечание относится и к Джеку. Люси предостерегающе глянула на нее.

– То есть идея с известным тебе донором нереализуема, – сказала она с вызовом.

Кейт предпочла не реагировать.

– Не совсем. Да, я считаю, не стоит просить мужчину, который потом будет регулярно со мной видеться – точнее, со мной и ребенком. Но это не означает, что я готова заводить ребенка от незнакомца.

Люси фыркнула.

– Тебе не угодишь. Знакомый не подходит, незнакомый тоже. Кто же тогда остается?

Кейт хотела ответить, когда вмешался Джек:

– А почему бы тебе не подать объявление?

– Что за ерунда! – огрызнулась Люси.

– Вовсе не ерунда, – возразил он.

– Ну и где она повесит объявления? На столбах, что ли, расклеит?

Джек осуждающе взглянул на жену.

– Ты не думала о разделе «Знакомства»? – обратился он к Кейт.

– Да ладно! – воскликнула Люси. – Нельзя размещать в газете объявление «Ищу донора спермы».

– Почему нельзя?

– Да потому!

Джек не обратил на нее внимания.

– Опиши, кто тебе нужен, – сказал он Кейт. – Ну там, умный, красивый, с хорошей работой, собственными зубами и все такое прочее.

– Ради бога, Джек! – вскричала Люси. – Что ты несешь?

– Почему бы и нет? – Возмущенная реакция жены только добавила ему веселья. – Почти как объявление о приеме на работу.

– Это совсем другое дело! На собеседовании, знаешь ли, не нужно мастурбировать. Ничего глупее в жизни не слышала! Тебе может ответить буквально кто угодно. Тогда уж лучше выбрать продавцов спермы с одного из жульнических сайтов.

– Каких сайтов? – заинтересовался Джек.

– Не важно, – поспешно ответила Кейт. – Это не одно и то же. Если я подам объявление в газете, на него откликнутся мужчины, которые не предлагают свои услуги на профессиональной основе. И я смогу выбрать, куда подать объявление. Так сказать, целевую аудиторию.

– Точно, – отозвался Джек. – Пиши в «Гардиан» или «Индепендент», а не в какой-нибудь таблоид с голыми бабами. Получишь сперму лучшего качества.

– Джек, не смешно! – рявкнула Люси.

Шутки шутками, но Кейт прямо-таки загорелась этой идеей.

– Надо обратиться в профессиональные журналы и сайты. Куда случайный человек не заглянет. И выбрать сферы, в которых работают порядочные люди – например, учителя или юристы.

Джек скорчил рожу.

– Ну, насчет юристов не уверен…

Кейт рассмеялась.

– Тогда врачи. Подам объявления в медицинские журналы. Думаю, человека, связанного с медициной, трудно шокировать. И они с большей вероятностью воспримут мое предложение всерьез.

– Ты сама-то себя слышишь? – потрясенно воскликнула Люси. – Неужели ты правда собираешься подать объявление?

– А что, идея достойна рассмотрения.

Кейт отмахнулась от мотылька. Тот улетел в сгущающуюся темноту, на свет тлеющих углей.

Глава 8

Первый ответ пришел в день, когда дело Пола Сазерленда слушалось в суде магистрата.

В метро образовался затор, и Кейт на заседание опоздала. Капельки мелкого дождя, слишком незначительного, чтобы доставать зонтик, заблестели на волосах, увлажнили щеки, словно испарина в безветренный день. На ступенях суда стояли мужчина и женщина. Женщина плакала, прижавшись к груди своего спутника. Тот одной рукой обнимал ее и отсутствующим взглядом смотрел в никуда. Кейт пробежала мимо них и вошла в здание.

Слушание уже началось. Перед залом суда ожидали Клайв и Жозефина. Кэролайн единственную не вызвали в качестве свидетеля; оставалось надеяться, что она справится в офисе одна. Кейт опустилась на обитую тканью скамейку рядом с Клайвом. Ожидание угнетало, но перспектива идти в зал и давать показания угнетала еще больше.

Как и следовало предполагать, Пол не признал себя виновным. Его обвиняли не только в оскорблении и нанесении материального ущерба, но и в причинении вреда здоровью. Хотя рана Жозефины оказалась не очень серьезной, все равно сохранялся шанс, что Полу назначат наказание в виде ареста. Кейт не знала, что и думать; все-таки ей не хотелось, чтобы он угодил в тюрьму.

Она приготовилась к длительному ожиданию, однако не прошло и десяти минут, как из судебного зала вышел секретарь и произнес:

– Жозефина Мохон, Кейт Пауэлл и Клайв Уэстбрук здесь?

Все трое покорно кивнули. У Кейт тоскливо засосало под ложечкой. Секретарь, тощий мужчина в мятом костюме и с безвкусным галстуком, мимолетно улыбнулся.

– Похоже, вы нам не понадобитесь. Мистер Сазерленд в последний момент признал свою вину.

Полу дали три месяца ареста условно и присудили возместить моральный и материальный ущерб. Секретарь суда разъяснил, каким образом будут производиться выплаты, и удалился. Кейт, Клайв и Жозефина стояли столбом, переваривая услышанное.

– Из-за этого ублюдка мы потратили все утро, – прервал молчание Клайв. – Надеюсь, он доволен.

Кейт не стала развивать тему. Они приготовились уходить, когда дверь зала открылась и вышел Пол Сазерленд.

На его лице застыло угрюмое выражение, глаз заплыл. Кейт напряглась, ожидая услышать какую-нибудь гадость, но он лишь мрачно взглянул на нее, развернулся и пошел прочь.

– Похоже, этот тип затаил на тебя злобу, – заметил Клайв.

– Так и есть.

У здания суда они поймали такси, но Кейт не стала садиться в машину. Чувствуя себя прогульщицей, она пообещала скоро приехать в офис, а сама направилась к ближайшему метро. Отдел доставки королевской почты находился всего в паре станций.

Кейт вышла из подземного перехода, привычно изнывая от нетерпения. Ей уже случалось проверять абонентский ящик, и каждый раз волнение заставляло ее ускорять шаг. Она подошла к стойке, показала неулыбчивой женщине удостоверение личности. Та безмолвно взяла его и исчезла в служебном помещении.

Томясь в ожидании, Кейт уговаривала себя не обольщаться. Она разместила объявление две недели назад. Составление текста заняло несколько часов; в результате, после долгих мучений, пришлось ограничиться простой констатацией факта: «Работающая женщина ищет донора для искусственного оплодотворения».

Кейт отправила объявление в медицинские журналы и на специализированные сайты, от психиатрических до гинекологических. Некоторые категорически отказались его размещать (каждый отказ заставлял ее сгорать от стыда), но большинство изданий приняли без комментариев. Кейт начала регулярно заходить в отдел доставки, однако абонентский ящик оставался прискорбно пустым.

Когда служащая наконец появилась, в ее руках белел конверт, ярко выделяющийся на фоне синей униформы.

Онемевшими пальцами Кейт взяла ручку и коряво расписалась в уведомлении о доставке. Конверт был тонкий, мятый, подписанный небрежным почерком, но радость оказалась сильнее осторожности. Едва выйдя на улицу, она тут же его вскрыла.

Письма не обнаружилось. Сперва Кейт решила, будто конверт пуст, но потом заметила – внутри что-то прилипло. Она потянулась за содержимым, однако вовремя поняла, что там.

От унижения и отвращения к горлу подкатила тошнота. В конверте лежал использованный презерватив. На глаза Кейт навернулись слезы.

Она выбросила конверт в урну, тщательно вытерла руки влажной салфеткой, а потом, чувствуя себя испачканной, побрела обратно к метро.

* * *

Лето перевалило за половину. Люси и Джек уехали с детьми на отдых в Девон. Они опасались оставлять дом без присмотра, и Кейт предложила пожить там в их отсутствие. После того как вломился Пол, ей было неуютно в своей квартире, а когда поверенные мисс Уиллоуби выставили на продажу ее жилье, – тем более. От мысли, что внизу никто не живет, становилось совсем тоскливо. Две недели в просторном доме Люси и Джека обещали настоящий отпуск.

– Тебе тоже нужно куда-нибудь поехать, – заметила Люси.

– Попозже, – ответила Кейт. Обе понимали, что никуда она не собирается.

В первую ночь Кейт тревожно прислушивалась к незнакомым скрипам и звукам, пока наконец не уснула. Постепенно она привыкла к одиночеству, а вынужденные поездки в свою квартиру, чтобы покормить Дугала и проверить почту, стали в тягость. Дом друзей без хозяев будто опустел – этакая «Мария Целеста»[2], ожидающая возвращения знакомых голосов. Иногда Кейт чудилось, что она – призрак, не оставляющий следов своего пребывания. Это странным образом успокаивало.

Вечера стояли теплые и влажные. Она готовила салат и ужинала в саду, потом читала или просто сидела там до темноты, а затем уходила в дом, устраивалась на уютном диване и слушала джаз или блюз из коллекции Джека, наблюдая за кружащими вокруг абажура ночными бабочками, пока Билли Холидэй согревал ее сердце.

Кейт уже почти забыла, каково это – полностью расслабиться. Вопрос, как найти донора, смущал ее покой, но время шло, на объявление никто не отвечал, и надежды на ответ таяли. Она уже обдумывала, что делать дальше, когда пришло письмо.

Как-то раз после обеденного перерыва Кейт все-таки зашла в почтовое отделение – уже не рассчитывая на успех, скорее для порядка. Едва увидев в руках сотрудницы конверт, она неожиданно смутилась, торопливо расписалась и вышла на улицу.

Воспоминание о презервативе было еще свежо, поэтому Кейт суеверно отошла на другое место и осторожно вскрыла конверт. На сей раз внутри оказалось письмо, написанное аккуратным почерком на хорошей бумаге. Судя по дате, оно было отправлено из Актона неделю назад и лежало в отделении, пока Кейт сибаритствовала в доме Люси.

Письмо начиналось без преамбулы. «Я пишу в ответ на ваше объявление о поиске донора для искусственного оплодотворения, опубликованного в журнале “Новости психологии”. Мне тридцать восемь лет, я клинический психолог, холост, без детей. Если вы захотите поговорить или встретиться, пожалуйста, позвоните после шести вечера». Далее – городской и мобильный номер и подпись: «Алекс Тернер».

Кейт побрела прочь, сама не зная, куда идет. Почувствовав головокружение, остановилась. Немного придя в себя, положила письмо в конверт и направилась в сторону метро.

* * *

Вечером Кейт сидела в саду, но на сей раз умиротворения как не бывало. На столе стыла нетронутая чашка чая. Рядом лежало письмо. Она перечитывала его снова и снова, будто надеялась узнать что-то новое из краткого текста, написанного убористым почерком.

Мысль о том, чтобы встретиться с этим мужчиной, внушала ужас. Теперь, когда потенциальный донор отозвался, даже звонить ему было страшно. Кейт набрала в гугле: «доктор Алекс Тернер, клинический психолог». Нашелся всего один подходящий результат: клинический психолог Алекс Тернер, место работы – «Ферндейл-центр», государственная клиника в Илинге. Больше ничего узнать не удалось. Попытка вычислить его по адресу, указанному на конверте, не увенчалась успехом. В интернете фотографий не обнаружилось – точнее, там были десятки разных Алексов Тернеров; какой из них тот самый? Кейт не смогла найти его ни в одной из соцсетей, даже в «Линкедине». Это показалось ей странным. Сразу же вспомнилось предостережение Люси: «Тебе может ответить кто угодно». Мошенник? Сексуальный маньяк?

Только вот… он нашел ее объявление не в таблоиде и не на сайте знакомств, а в уважаемом профессиональном издании. По крайней мере, клинический психолог по имени Алекс Тернер действительно существует; он работает в Илинге, а это недалеко от Актона, откуда пришло письмо. То, что его нет в соцсетях, – не показатель. Кейт активно пользовалась социальными сетями для продвижения своего агентства, но личного аккаунта у нее не было. Если ее спрашивали почему, она объясняла, что в этом нет нужды: лучше сосредоточиться на профессиональном блоге, а не распыляться на несколько. На самом деле правда заключалась в том, что, помимо работы, у Кейт не было жизни, о которой стоило бы рассказывать. Если бы она завела личный блог в какой-нибудь соцсети, это быстро стало бы очевидным, а такое вряд ли хорошо характеризует руководителя многообещающего пиар-агентства. Так что не ей осуждать человека за отсутствие страничек в соцсетях. К тому же клинический психолог общается с разными проблемными личностями и вряд ли хочет выставлять свою частную жизнь на всеобщее обозрение. Неудивительно, что его номера нет в телефонной книге.

Кейт снова принялась читать письмо, надеясь за сухими словами увидеть живого человека. На белый пластик стола упал кусочек коры. Она рассеянно тронула его пальцем; оказалось, это не кора, а мертвый мотылек. Поморщившись, Кейт брезгливо смахнула насекомое со стола, решительно схватила телефон, набрала первые три цифры и сбросила звонок.

Погоди, не так быстро. Будь здесь Люси, она бы живо ее отговорила.

Внезапно разозлившись на саму себя, Кейт снова набрала номер. Ладонь, держащая телефон, взмокла. Послышались длинные гудки.

– Алло? – раздался мужской голос.

Кейт еще раз прочла имя в письме.

– Можно поговорить с… Алексом Тернером?

Молчание.

– Я слушаю.

Кейт сглотнула.

– Меня зовут Кейт Пауэлл. – Она запоздало вспомнила, что не собиралась называться подлинным именем. – Вы ответили на мое объявление… о поиске донора.

– Э-э… да.

– Я подумала… возможно, нам стоит встретиться.

Снова молчание.

– Хорошо.

Отсутствие энтузиазма в его голосе обескураживало.

– Когда вам удобно?

– В любое время.

– Может… завтра в обед? – пробормотала Кейт и тут же пожалела. Слишком скоро! Хоть бы он отказался!

– Да, завтра подойдет.

– Ладно. Хорошо. – Она отчаянно пыталась придумать место встречи и назвала первое, что пришло в голову. – Знаете ресторан «У Мишеля»? – Ресторан французский, претенциозный, дорогой. Ей там никогда не нравилось, но передумывать было поздно.

Алекс Тернер задумался.

– Простите, не знаю.

– Недалеко от Сохо-сквер. – Кейт объяснила, как добраться. – В час дня вам удобно?

– Вполне.

Она ждала продолжения, но Алекс молчал.

– Что ж, хорошо. Увидимся завтра.

Кейт положила трубку и только потом поняла – прежде чем звонить, следовало скрыть свой номер. Впрочем, теперь это уже не важно; завтра она встретится с потенциальным донором, возможным отцом ее ребенка. Отчаянно хотелось поделиться новостью. Однако рядом никого не было.

Она позвонила в ресторан и забронировала столик.

Глава 9

Ресторан был полон. Сквозь гул голосов временами пробивались взрывы смеха. По залу сновали официанты с подносами.

Из-за приоткрытой двери на кухню послышалось громкое шипение, мелькнуло пламя. Кейт вздрогнула и снова взглянула на часы. Без пяти час. Она здесь всего десять минут, но казалось, будто прошла целая вечность.

Входная дверь отворилась. Кейт затаила дыхание. Вошел мужчина. Несмотря на жаркий день, на нем был галстук-бабочка и карамельного цвета безрукавка, темные волосы зачесаны назад. Он заговорил с девушкой-администратором; прежде чем ответить, та раскрыла журнал резервирования столов. Мужчина по-хозяйски оглядел зал. Девушка подвела его к столику, за которым сидели двое мужчин.

Кейт облегченно вздохнула.

Вчера она весь вечер уговаривала себя не волноваться. Это просто деловая встреча. Если получится договориться, хорошо. Если нет, она ничего не теряет. Этот Алекс Тернер не знает ее адреса. Если он ей не понравится, они больше никогда не увидятся. После двух порций бренди из запасов Джека ей почти удалось себя убедить.

Однако утром сомнения вернулись. К тому времени, как Кейт добралась до офиса, ее охватила настоящая паника. Она заперлась в кабинете и сделала серию дыхательных упражнений. Когда ей немного полегчало – по крайней мере настолько, чтобы связно мыслить, – Кейт нашла телефон «Ферндейл-центра», позвонила туда и попросила соединить с доктором Алексом Тернером. Она приготовилась к ответу, что такого врача здесь нет, однако девушка на том конце провода поинтересовалась, кто звонит.

– Ке… Кейтлин Смит, – растерянно пробормотала Кейт.

– Минуту, соединяю.

Кейт поспешно повесила трубку. Сердце едва не выпрыгивало из груди. По крайней мере, она убедилась, что доктор Алекс Тернер действительно существует.

Тем не менее, пока она ожидала за столиком в ресторане, сомнения и паника нахлынули с новой силой. Дверь вновь отворилась… Вошла молодая пара.

Испытывая не то разочарование, не то облегчение, Кейт отвернулась к окну. На улице было солнечно. Шум в зале заглушал звуки, идущие снаружи, так что казалось, будто за стеклом идет немое кино.

К столику приблизилась официантка, за ней следовал мужчина. Кейт заметила, что женщина, с которой он вошел, целует молодого человека в дальнем конце зала. Значит, они не вместе. Официантка удалилась, а мужчина неуверенно замер у ее столика.

– Кейт Пауэлл? – несмело спросил он. – Я Алекс Тернер.

Кейт вскочила, заливаясь краской.

– Прошу прощения… я увидела, что вы с женщиной, и подумала…

Он растерянно оглянулся.

– Ах, вот оно что! Нет, мы просто вошли одновременно.

Они оба неловко застыли у стола, глядя друг на друга.

– Пожалуйста, садитесь, – наконец проговорила Кейт.

Алекс оказался совсем не таким, как она ожидала. Судя по голосу, он представлялся ей одним из тех мужчин, к которым она привыкла, – самоуверенным хлыщом в галстуке. Однако он выглядел на удивление обыденно: худощавый, с моложавым открытым лицом – с виду и не скажешь, что ему тридцать восемь. На нем были новые джинсы и темно-синяя рубашка с закатанными рукавами. Непокорные темные волосы с трудом поддавались расческе, на подбородке проглядывала голубоватая тень щетины. Он был привлекателен и даже красив, но без развязности, которая у мужчин обычно прилагается к яркой внешности. По крайней мере, сейчас он вовсе не выглядел развязным. Кейт видела, что ему, как и ей, не по себе. От этого она почувствовала себя немного увереннее.

– Легко нашли ресторан?

– Да, спасибо.

Под расстегнутым воротом рубашки сверкнула серебряная цепочка. Алекс машинально коснулся ее, но тут же отдернул руку. Видя его напряжение, Кейт еще больше приободрилась. Как ни странно, ей захотелось его успокоить.

– Необычная ситуация, правда? – произнесла она, озвучивая собственные мысли. – Встречаться по такому поводу.

– Да. – Алекс откашлялся. – Это точно. – Он огляделся, словно боялся смотреть ей в глаза. Кейт вспомнила их вчерашний телефонный разговор: она-то решила, что он ведет себя надменно, а на самом деле он просто нервничал.

– Значит, вы увидели объявление в журнале «Психолог»?

– Нет, в «Новостях психологии». Кстати, совершенно случайно. – Он смущенно пожал плечами. – Клиника, где я… э-э… работаю, до сих пор выписывает бумажную версию журнала, но у меня до него все руки не доходили.

Алекс немного запинался – не заикался, а как будто слегка спотыкался на некоторых словах. Кейт приняла это за еще один признак беспокойства и даже устыдилась своей хитрости с названием журнала.

Официантка принесла меню.

– Какие напитки желаете?

– Мне, пожалуйста, воду, – ответила Кейт. – А вам, мистер Тернер?

– Э-э… то же самое, спасибо. – Он подождал, когда официантка уйдет, и добавил: – Пожалуйста, зовите меня Алекс.

Кейт уклончиво улыбнулась.

– Значит, вы клинический психолог? Где работаете?

– В Илинге, в государственной клинике. Скоро уже шесть лет.

Кейт сделала вид, будто изучает меню. Шпион из меня никудышный, подумала она.

– Я совсем ничего не знаю о клинической психологии. Интересная работа?

– В основном рутина. Не для пациентов, конечно. – Алекс сосредоточенно читал французские названия в меню. – А вы чем занимаетесь?

– У меня свое пиар-агентство. – Кейт осеклась. Осторожно. Не сообщай о себе слишком много.

Он явно впечатлился.

– Правда? И как идут дела?

– Неплохо. – Кейт улыбнулась, испытывая непривычное удовлетворение от простой констатации факта. Алекс улыбнулся в ответ, и на мгновение оба расслабились.

Официантка принесла напитки. Алекс, по некотором размышлении, выбрал омлет. Кейт заказала салат.

– Итак, – проговорила она, нарушив молчание. – Пожалуй, я попрошу вас рассказать немного о себе.

– Ладно, – кивнул Алекс. Л-ладно. – Я изучал психологию в Эдинбургском университете, потом получил степень по клинической психологии в Гулле. Работал в тюремной больнице в Брикстоне, потом устроился в Илинг. Что еще? Холост, не курю, наркотики не употребляю. Разумеется, полностью чист по всем базам.

– По всем базам?

– Я имею в виду, в Бюро криминального учета. Приходится регулярно проходить проверки из-за работы.

– Ах да, конечно. – Такую информацию полезно знать. Жаль, что ей не пришло в голову самой его проверить. – У вас есть родственники?

Алекс задумчиво покрутил вилку. А у него длинные пальцы, подумала Кейт.

– Отец и мать на пенсии, живут в Корнуолле.

– Братья и сестры?

– Два старших брата. Один в Австралии, другой в Канаде. Жизнь, знаете ли, по миру разбросала. А у вас?

Кейт разгладила салфетку на коленях.

– Нет, у меня никого нет. Родители умерли.

Алекс снова встревожился.

– Мне жаль.

– Ничего. А почему вы решили стать психологом?

– Ну… даже не знаю. – Он положил вилку. – Мне всегда была интересна психология. Предпочитаю слушать, а не говорить. – Он смущенно улыбнулся. – В детстве я прочитал трилогию «Основание», может, поэтому. Знаете Айзека Азимова, писателя-фантаста?

– Э-э… что-то слышала.

– Ладно, не важно. – Он еле заметно поморщился. – В детстве я читал много фантастики… Азимов написал цикл романов про общество, основанное высокопрофессиональными психологами. Знаете, такими суперпсихологами, которые настолько продвинули науку, что даже обычная речь стала не нужна. Звучит глупо, но тогда эти книги произвели на меня большое впечатление. Честное слово, я считал их великими! Мне хотелось понять людей – почему они совершают определенные поступки, понять себя… Теперь это, конечно, кажется полной ерундой…

Он сконфуженно замолчал. Официантка принесла заказ.

– Пожалуйста, продолжайте, – произнесла Кейт, когда девушка ушла. От нее не укрылось, что Алекс дождался, пока она начнет есть, и лишь потом взялся за свой омлет. Необычно, но мило.

– Да вот, собственно, и все. – Алекс снова замкнулся в себе.

– Вам удалось стать «суперпсихологом»? – доброжелательно поинтересовалась Кейт, надеясь его разговорить.

Он криво усмехнулся, потер затылок.

– Боюсь, что нет…

На кухне что-то зашипело, мелькнуло пламя. Алекс вздрогнул; кусок омлета соскользнул с вилки и упал в бокал с водой.

– Ох, простите…

У него был такой пристыженный вид, что Кейт невольно засмеялась. Он взглянул на нее и тоже улыбнулся. Славная улыбка, подумала она.

– Все равно был слишком горячим… – Краснея, Алекс выловил омлет из стакана и положил на край тарелки. – А как вы пришли в пиар?

Румянец понемногу сошел с его щек. Так он выглядит еще моложе, решила Кейт.

– Как-то само собой вышло, – ответила она. – Я училась на отделении английского языка, потом один за другим умерли родители, и я бросила университет. Я толком не знала, кем хочу стать, сменила несколько работ и наконец устроилась в пиар-агентство.

– Давно у вас свой бизнес?

– Два года.

– А чем вы занимаетесь?

Алекс смотрел на нее с искренним интересом. Его поведение изменилось; задавая вопросы, он выглядел более уверенным, в его речи не чувствовалось волнения.

– В смысле, кто мои клиенты или в чем состоит моя работа?

– И то и другое. К сожалению, я совсем ничего не знаю про эту сферу деятельности.

– У нас очень разные клиенты. Есть независимые студии звукозаписи и издательства: они хотят, чтобы о музыкантах или писателях, которых они представляют, писали в газетах или говорили на радио и телевидении. Есть компании, желающие продвигать новые продукты. Самый крупный наш клиент – благотворительный фонд; они попросили нас как можно более деликатно повысить их узнаваемость, хотя обычно заказчики хотят получить максимум публичности.

– Как вы этого добиваетесь?

– Зависит от конкретного проекта, но основная задача – привлечь внимание. Исходя из целевой аудитории и бюджета, мы выбираем оптимальный способ продвижения, от пресс-релиза до рекламы на щитах. Разумеется, очень важны социальные сети. Мы постим наш контент в сообществах, чтобы повысить узнаваемость бренда, привлекаем для рекламы блогеров. Словом, создаем хайп в интернете.

Кейт замолчала и мысленно отругала себя за неосторожность. Я здесь не для того, чтобы рассказывать о себе. Сделав вид, будто занята салатом, она спросила:

– А вы пользуетесь соцсетями? Зависаете в «Твиттере»?

– Я? Нет, я этим делом не интересуюсь.

– Даже сайта у вас нет? Может, аккаунт в «Линкедине»? – уточнила Кейт, заранее зная ответ.

– Не вижу смысла. Будь у меня частная практика – возможно. – Алекс метнул на нее быстрый взгляд. – Не поймите превратно, я не против интернета, просто при моей работе неразумно выкладывать личные данные в сеть. Некоторые мои пациенты… В общем, я предпочитаю держаться в тени.

К своему удивлению, Кейт испытала облегчение. Разумеется, с такой работой не стоит выкладывать персональные сведения на всеобщее обозрение. Она искренне улыбнулась.

– Это в вас говорит «суперпсихолог»?

Алекс усмехнулся.

– Нет, реалист. А теперь вы смеетесь надо мной.

– Только чуть-чуть. – Кейт снова улыбнулась, но тут же вспомнила, что это не дружеская встреча. – Скажите, в вашей семье были какие-то серьезные заболевания? Диабет или что-то подобное?

– Вроде нет. По крайней мере, мне об этом не известно. У бабушки к семидесяти годам проявился артрит.

Кейт кивнула, стараясь сохранять деловой настрой. Если она решится на эту авантюру, клиника затребует у него историю болезни, однако уточнить все равно не помешает. Она попыталась придумать, что бы еще спросить, но заранее заготовленные вопросы вылетели из головы. Надо было записать. В воздухе повисло молчание. Наконец она решилась на самый важный вопрос:

– Почему вы хотите стать донором?

Алекс пришел в замешательство.

– Ну… не знаю. Я подумал, так будет правильно. Мне это ничего не стоит, а если я могу кому-то помочь, почему бы и нет?

– Вы раньше уже были донором спермы? – Кейт запретила себе смущаться, произнося слово «сперма» в присутствии незнакомого мужчины. – Или крови?

– Н-нет. Ни разу. – Заикание вернулось.

– Тогда почему сейчас решились?

– Ну… – Алекс покраснел. – Знаете, до вашего объявления я никогда об этом не думал. Наверное, мне импонирует идея отцовства без обязательств.

– Вы могли бы обратиться в банк спермы.

Он смутился еще сильнее.

– Простите, если мои слова покажутся вам глупыми… Я считаю, что это как-то слишком анонимно. – Его щеки запылали. – Мне не по душе, что совершенно незнакомая женщина будет носить моего… ребенка.

Кейт и в голову не приходило, что мужчина может думать так же, как она.

– Вы понимаете, что у вас не будет родительских прав? Ребенок юридически не будет считаться вашим, и мы с вами не будем поддерживать никаких отношений.

– Да, понимаю.

– На самом деле, вы в любом случае в проигрыше, – продолжила Кейт, решив проявить жесткость. – Независимо от того, расскажу я ребенку о вас или нет, по достижении совершеннолетия он сможет выяснить, кто его отец. Поэтому, даже если вы не получите никаких прав и не будете с ним общаться, через восемнадцать лет он может объявиться у вас на пороге. Вероятно, к тому времени вы заведете свою семью.

– Понимаю.

– Ну и сопутствующие неудобства: клиника находится в Бирмингеме, поэтому вам придется много ездить. Им понадобится несколько… образцов.

Алекс кивнул.

– Я покрою все расходы, – резко добавила Кейт. – За дорогу и потраченное время.

– Мне не нужна плата, – с жаром возразил он.

– Вы же не можете делать это бесплатно.

– Могу. Я так хочу.

Кейт предпочла не спорить. Окончательное решение не принято, поэтому пререкаться не имеет смысла.

– У вас возьмут анализы на ВИЧ и гепатит. Процедуры начнутся только через полгода, когда станет ясно, что все нормально.

Алекс явно удивился.

– Вас это не устраивает?

– Нет, просто… не ожидал, что так долго.

– Для всех доноров процедура одинаковая. Дело не в вас.

– Да нет, все нормально. Я просто не ожидал.

Кейт попыталась вспомнить, что еще нужно сказать. Ничего не пришло в голову.

– Может, хотите что-то спросить?

Алекс поменял местами нож и вилку. За исключением кусочка, упавшего в стакан, омлет остался нетронутым.

– Вы замужем?

Кейт пристально взглянула на него.

– А что?

Он снова смутился.

– Это, конечно, меня не касается, но я просто хотел узнать… Вы делаете это, потому что не замужем, но хотите ребенка, или вы в браке, но ваш муж… – он неловко развел руками, не решаясь произнести вслух, – не может иметь детей? В вашем объявлении об этом не говорилось.

Кейт бросило в жар.

– Какая разница?

– Никакой. Простите, пожалуйста, я не хотел лезть в вашу жизнь.

Алекс явно не собирался ее оскорбить. Кейт смягчилась.

– Я не замужем. Просто хочу ребенка.

– Хорошо. В смысле, для вас.

Кейт внимательно вгляделась в него. Он взял нож и вилку и принялся без особого желания резать омлет.

– Почему вы так нервничаете? – вырвалось у нее.

Алекс вздрогнул.

– Я не нервничаю. Ну, почти, – поправился он, словно понял, что отрицать бесполезно. – Раньше я ничего подобного не делал.

У него был такой огорченный вид, что Кейт невольно улыбнулась.

– Я, знаете ли, тоже.

Алекс поднял глаза.

– У вас, наверное, были собеседования и с другими кандидатами. Понимаю, что я не единственный…

Кейт не стала опровергать его догадку. Он снова сосредоточился на омлете. Его лицо было очень серьезным.

– Для вас это так важно? – спросила она.

Алекс не ответил, будто пытался подобрать подходящие слова. Наконец он взглянул на нее. У него оказались синие глаза, чуть темнее, чем у Люси.

– Да.

– Почему?

Он снова опустил взгляд.

– Я хочу детей. Видите ли, я… не из тех, кто женится. Я не гей, если что. Просто не могу представить, что у меня будет дом и семья или… – Он осекся, словно хотел что-то добавить, но передумал. – В общем, для меня это подходящий вариант.

– Даже если вы никогда не увидите своего ребенка? Не узнаете, мальчик это или девочка? – Кейт понимала, что ведет себя жестоко, однако ей нужно было удостовериться, что он все понял.

Лицо Алекса внезапно стало невыразимо печальным.

– Я буду знать, что у меня есть ребенок, – наконец проговорил он. – Конечно, если вы решите выбрать меня в качестве донора. Не подумайте, будто я считаю это само собой разумеющимся.

Теперь уже Кейт отвела взгляд.

– Давайте поедим, – сказала она и принялась за салат.

* * *

Уходя из ресторана, Кейт попросила у Алекса визитную карточку.

– Я позвоню вам на следующей неделе и сообщу свое решение, – произнесла она, чувствуя себя одновременно трусливой и высокопарной.

– Конечно.

Алекс вынул бумажник из дорогой кожи, набитый рецептами и кредитными картами. На одной из них Кейт удалось разглядеть имя: Др. Алекс Тернер.

– Прошу прощения, где-то затерялась. Ах, вот… – Он вручил ей простую белую визитку. – Здесь мой рабочий номер, но я попрошу вас не звонить в клинику. Я часто занят с пациентами и… честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы кто-то знал о нашей встрече.

Пытаясь скрыть смущение, Кейт сделала вид, будто внимательно изучает карточку. Она ведь уже звонила в клинику, желая удостовериться, что Алекс действительно там работает. Хотя вряд ли администратор сообщила ему про звонок Кейтлин Смит.

– Если захотите связаться, звоните на домашний или сотовый, – продолжил Алекс. – Лучше по вечерам. На работе я, как правило, отключаю мобильник. По субботам тоже – дежурю на неотложных вызовах. Но я регулярно проверяю сообщения, так что можете писать. У вас есть мои телефоны? Если хотите, я напишу на карточке.

– Они указаны в письме.

– Ах да. Извините, что я так суечусь. – Он сконфуженно улыбнулся. – Просто я недавно переехал, моего адреса еще нет в телефонном справочнике. Если вдруг потеряете мои контакты, вам будет трудновато со мной связаться.

Кейт постаралась не выдать свои эмоции. Видишь? Его нет в телефонном справочнике. Как ты и предполагала. Страхи, всю ночь не дававшие ей сна, теперь казались смехотворно глупыми.

– Не потеряю.

– Отлично. – Алекс сощурился от яркого солнца. – Вы ведь… свяжетесь со мной? Я приму любое ваше решение, просто… хотелось бы точно знать.

Он выглядел таким взволнованным, что Кейт с трудом подавила желание его успокоить.

– На следующей неделе, – сказала она и, не сдержавшись, добавила: – Обещаю.

Они неловко обменялись рукопожатием. Ее ладонь еще долго хранила тепло его ладони. Кейт оглянулась посмотреть, как он уходит – худощавый, руки в карманах, уже погруженный в свои мысли.

Взглянув на свое отражение в витрине ресторана, она заметила, что улыбается.

* * *

Вернувшись в офис, Кейт никак не могла настроиться на рабочий лад, все перебирала в памяти воспоминания о встрече. Алекс – нет, надо называть его Алекс Тернер, он же не приятель – оказался совсем не таким, как она себе представляла. Вообще она и сама толком не знала, кого ожидала увидеть: наверное, человека постарше, строго одетого, респектабельного, а не обычного расслабленного парня в простой одежде. Ну, не совсем расслабленного, слишком уж он нервничал. Зато оказался вполне дружелюбным, даже милым.

И к тому же настоящий красавец.

Кейт упрекнула себя, что красота не имеет значения, но потом все же признала – это несомненный плюс. Речь идет о возможном отце моего ребенка, – с волнением и недоверием подумала она. – Разве плохо хотеть, чтобы он был симпатичным? Хорошая генетика очень важна, ради этого, собственно, все и задумывалось.

Кейт перевела взгляд на визитную карточку. Доктор Алекс Тернер, лицензированный клинический психолог, кандидат психологических наук. Телефон и адрес клиники – те же, что ей удалось разыскать в интернете. Она задумчиво побарабанила по карточке пальцами, зашла на сайт Британского психологического общества и набрала имя Алекса в строке поиска – высветился адрес «Ферндейл-центра» в Илинге. Так, это ты уже знаешь. Надо найти что-то еще. Больше ничего интересного обнаружить не удалось, кроме ссылки на сайт со списком статей, опубликованных Алексом в специализированных журналах. Количество публикаций вызывало уважение. Полный текст можно было получить только за деньги, но Кейт решила, что авторефератов вполне достаточно. Заголовок первой статьи гласил: «Роль воспитания и окружения при обсессивно-компульсивных расстройствах». Захватывающе, с улыбкой подумала Кейт и принялась читать краткое содержание:

Обсессивно-компульсивные расстройства зачастую связывают с каким-либо событием или событиями в прошлом пациента. В большинстве случаев воспоминания о них подавлены, поэтому изначальная причина обсессии скрыта. В данной статье рассматривается предположение, что при терапии подобных расстройств шансы на успех значительно повышаются, когда удается идентифицировать события, послужившие причиной расстройства. После того как шестеро пациентов под воздействием гипноза вспомнили такие события, их лечение принесло положительный результат.

Следующая статья была опубликована в американском журнале под заголовком: «Кровные узы: является ли нарушение контроля над импульсами наследственной чертой?» Кейт не поняла, о чем идет речь, даже краткое содержание не помогло:

Близнецы, разделенные при рождении и получившие разное воспитание, в течение одного года были признаны виновными в краже. Этот пример позволяет предположить, что нарушение контроля над импульсами передается по наследству.

Дальше следовала статья о пиромании, но Кейт не стала ее читать: и так ясно, что Алекс Тернер – именно тот, за кого себя выдает.

Теперь дело за малым – нужно принять решение.

Раздался стук в дверь. Кейт вздрогнула. Вошел Клайв, листая папку.

– Прости за беспокойство. Только что звонила Брайони из «Винтер мьюзик», хочет обсудить продвижение нового сборника джаза. – Он замолчал и пристально взглянул на Кейт. – У тебя все в порядке?

– Да-да, все хорошо.

Щеки пылали, словно ее застукали за чем-то неподобающим. Клайв со своего места никак не мог видеть экран монитора, но Кейт так и подмывало его выключить.

– Точно все хорошо?

– Да, просто задумалась. Так что с «Винтер мьюзик»?

Она взяла себя в руки и выслушала Клайва. Тот собрался уходить, однако на пороге обернулся.

– Может, что-то случилось?

– Нет, ничего особенного, – повторила Кейт, прекрасно сознавая, что широкая улыбка выдает ее с головой.

* * *

На выходных вернулись Люси и Джек. Кейт выслушала все истории про порванные снасти, солнечные ожоги и расстройство желудка из-за мороженого. Наконец Люси выдохлась.

– У тебя найдется свободный вечер? – спросила ее Кейт.

Люси плюхнулась в кресло.

– После этих двух недель меня ничем из дома не выманишь. А что?

Кейт не могла больше сдерживаться.

– Хочу тебя кое с кем познакомить.

Глава 10

– Это Алекс.

Все четверо, напряженно улыбаясь, стояли в гостиной Люси и Джека. Из-за дождя запланированное барбекю пришлось отменить. На большом столе, накрытом крахмальной белой скатертью, красовались парадные бокалы и приборы, доставшиеся Джеку от тети. В центре стояли два массивных посеребренных канделябра с кривовато поставленным свечками.

– Рада познакомиться, – приветливо улыбнулась Люси.

Кейт решила, что та хочет поцеловать Алекса в щеку, но ошиблась.

– Как дела? – Джек протянул ему руку.

Последовало неловкое молчание. Все ждали, что заговорит кто-то другой.

– Посмотрите, сегодня на дворе типичная английская погода! – объявила Люси. – Только мы решили устроить барбекю, как пошел дождь!

Все рассмеялись – чуть более сердечно, чем полагается.

– Ну-с, кому чего налить? – потер руки Джек. – Кейт, ты как?

– Мне красного вина, пожалуйста. – Кейт напомнила себе, что нужно пить понемногу. От волнения она с самого утра ничего не ела.

– Алекс, вам? Пиво, вино, что-нибудь покрепче?

Алекс растерялся.

– Э-э… пиво, если есть.

Джек широко усмехнулся.

– «Будвайзер», «Боддингтон» или «Олд спеклд хен»?

– Потом покажешь ему свою коллекцию, – сказала Люси, пряча резкость за любезной улыбкой. – Думаю, Алексу это не очень интересно.

– Пусть сам решит, ладно? – столь же неискренне улыбнулся Джек.

Кейт хорошо знала Люси и Джека, поэтому сразу поняла – назревает ссора. Еще до приезда сюда она вся изнервничалась, а напряженность между друзьями лишь усиливала тревогу. Не оставалось сомнений – вечер пройдет ужасно.

– «Буд», пожалуйста, – ответил Алекс.

Джек торжествующе взглянул на Люси: уж если кто называет пиво уменьшительно, тот – родственная душа. Он отправился на кухню за напитками.

– Мне – белое вино, будь так добр, – безмятежно прощебетала Люси ему вслед. – Проходите, садитесь, – сказала она Алексу. – Новое платье? – понизив голос, поинтересовалась она у Кейт. Та кивнула.

Платье было короткое, белое, без рукавов. Люси приподняла бровь, но молча опустилась в кресло у камина. Поколебавшись между креслом и диваном, Кейт выбрала диван. Она остро чувствовала, что платье гораздо короче, чем ей комфортно, и сильно открывает бедра. Алекс тоже предпочел диван, однако устроился на противоположном его крае.

– Кейт сказала, вы клинический психолог? – с радушной улыбкой поинтересовалась у него Люси.

Он кивнул.

– Э-э… да.

– Простите мое невежество, кто такой психолог, я знаю, а что означает «клинический»?

Алекс откашлялся.

– Ну… это означает, что я работаю с пациентами, а не занимаюсь преподаванием или наукой.

Он сидел, скрестив ноги и небрежно закинув руку на спинку дивана, но Кейт чувствовала в нем напряжение. Поддерживать расслабленную позу стоило ему заметных усилий.

– То есть вы лечите шизофреников и им подобных, а не заставляете крыс бегать по лабиринтам? – уточнила Люси.

– Нет, я не лечу шизофрению. Это дело психиатра.

– А в чем разница?

– Разница? – Расспросы явно действовали Алексу на нервы. Кейт надеялась, что Люси хватит ума сменить тему. – Психиатрия изучает… э-э… душевные болезни, а психология – к-клиническая психология – поведенческие расстройства.

К нему снова вернулось легкое заикание, почти неощутимая затрудненность при произнесении согласных. Наверное, Люси тоже заметила его беспокойство, подумала Кейт. Она уже пожалела о том, что на волне энтузиазма пригласила Алекса сюда.

– И что заставило вас выбрать эту специальность? Я имею в виду, клиническую составляющую?

Наверное, на первой встрече я выглядела так же глупо. Кейт приготовилась снова услышать историю про «суперпсихологов».

– Да нет никакой особой причины. Просто понравилось название специальности.

Кейт почему-то порадовало, что он не стал рассказывать Люси то же, что и ей.

– А как вы… – начала Люси, но так и не закончила. В гостиной появилась маленькая фигурка. Эмили, одетая в бледно-желтую ночнушку, стеснительно улыбалась и хитренько поглядывала на Алекса из-под волос.

– Почему вы не в постели, юная леди? – напустив на себя строгий вид, осведомилась Люси.

Эмили качнулась на пятках, не сводя любопытных глаз с гостя.

– Не уснуть.

– А может, тебе захотелось посмотреть, кто пришел?

Девочка улыбнулась.

– Вы, случайно, не обладаете познаниями в области детской психологии? – со вздохом обратилась Люси к Алексу. – Что делать с чересчур любопытными детишками?

Тот пожал плечами.

– К сожалению, не знаю.

Эмили тут же подошла ближе.

– Вы бойфренд Кейт?

– Тебе пора спать. – Люси встала с кресла и потащила Эмили прочь так быстро, что девочка даже не успела возразить.

Наконец ее протестующие вопли стихли, Кейт заставила себя улыбнуться Алексу. Разделенные широким диваном и взаимным смущением, они ждали, когда Джек вернется с напитками.

* * *

Люси приготовила жареного цыпленка с лимоном и чесноком, а на гарнир подала зеленые бобы и молодую картошку с собственного огорода. Когда ее охватывал азарт, она великолепно готовила, но к тому времени, как дело дошло до десерта, энтузиазм явно иссяк: покупной шоколадный кекс состоял в основном из искусственных сливок и вкусовых добавок, к тому же по дороге из магазина изрядно помялся. Впрочем, от выпитого все так расслабились, что могли только посмеяться над этой кулинарной неудачей.

У Кейт кружилась голова – как от вина, которое она обещала себе не пить, так и от облегчения. Во время еды неловкость рассеялась. Алекс раскрепостился и беседовал с Люси и Джеком, которые то ли отложили, то ли разрешили тревожащий их спор. Люси даже начала слегка флиртовать с Алексом (явный знак одобрения), а с Джеком у них оказался общий интерес к книгам.

Когда Джек принялся рассказывать Алексу о своем бизнесе, Люси поманила Кейт:

– Поможешь мне с посудой?

Внезапно разволновавшись, та собрала грязные тарелки и отнесла их на кухню. Люси плотно прикрыла дверь.

– Только не говори, что собираешься ввязаться в эту авантюру.

Кейт понимала, что подруга позвала ее, дабы вынести свой вердикт, однако такого не ожидала.

– Разве он тебе не понравился?

– Еще как понравился! Он более стеснительный, чем я предполагала, но в остальном очень даже милый.

– Тогда что не так?

– Сама посуди: тебе повезло подцепить реально симпатичного парня, а ты по-прежнему собираешься заняться искусственной хренью? Ты в своем уме?

Напряжение внезапно исчезло.

– Я-то подумала, он пришелся тебе не по вкусу.

– Единственное, что мне не по вкусу, так это твоя идиотская идея. Еще раз повторяю – ты вытащила счастливый билет. Воспользуйся шансом!

– Я просто ищу донора.

– Да неужели? – Люси приподняла бровь. – Только не говори, что не запала на него.

– Не запала. Хорошо, что он оказался славным парнем. Не буду отрицать, он мне нравится. Не более того.

– А твое платье – чистой воды случайность.

Кейт покраснела.

– Просто решила купить новое.

– Которое, по чудесному совпадению, выставляет напоказ ноги и сиськи? Нечего придуриваться, ты не меня хотела порадовать этим платьем. И не Джека.

Ее тон заставил Кейт насторожиться. Вспомнив напряженность между Люси и Джеком в начале вечером, она спросила:

– У вас с Джеком все в порядке? Не хочу лезть не в свое дело, – поспешно добавила она, заметив омрачившееся лицо подруги. – Просто вы оба… немного взвинченные.

Люси отвернулась.

– Вообще-то мы повздорили. Из-за тебя.

– Из-за меня?

На щеках Люси загорелись яркие пятна. Она с вызовом взглянула на Кейт.

– Джек считает, я веду себя с тобой слишком жестко. По его мнению, я должна тебя поддержать. Но я говорю то, что думаю, для твоего же блага. Только я не так классно смотрюсь в белом мини. – Она закрыла глаза. – Ох, прости, я не то хотела сказать.

Кейт не ответила. В наступившей тишине было слышно, как из крана капает вода.

– Не обращай внимания, – огорченно продолжила Люси. – Просто стервозное настроение. Дело не в тебе. У нас с Джеком сейчас трудный период, дети нервы мотают, в довершение всего меня разнесло. И так чувствую себя уродиной, а тут ты заявляешься как долбаная Одри Хепберн, да еще приводишь с собой не задрота-извращенца, а настоящего красавца! – Она криво улыбнулась. – Знаешь, иногда все так сразу наваливается…

Кейт почувствовала, что она нечаянно открыла дверь, которой лучше оставаться закрытой.

– Хочешь, мы уйдем?

– Нет, конечно! Пожалуйста, не сердись. Просто мне хреново.

Кап, кап… Капли звонко ударялись о металлическую раковину. Люси закрыла кран; капать стало реже.

– Иди выручай Алекса, иначе Джек насмерть его заболтает. А я сварю кофе.

Кейт открыла дверь.

– Кейт?

Она оглянулась. Люси виновато пожала плечами.

– Прости.

Слова подруги оставили горький привкус, будто червоточина в спелом яблоке. Кейт постояла в темной прихожей. Из кухни донеслось звяканье чашек. Дверь в гостиную была приоткрыта. Кейт вошла.

Алекс не обернулся. Он сидел за столом один, на его лице играли причудливые тени, задумчивый взгляд был обращен на огонек свечи. Кейт остановилась. Алекс поднес палец к желтому кончику, подержал, неторопливо убрал. Пламя колебалось от каждого движения, наклонялось к пальцу, словно хотело схватить.

Кейт приблизилась к столу.

– Не больно?

Алекс вздрогнул от неожиданности.

– Что?

– Подносить палец к огню. Не больно?

Он удивленно взглянул на свечу, будто впервые заметил.

– Э-э… нет, не особенно.

Кейт села.

– Можно ведь обжечься.

Алекс снова посмотрел на огонь.

– Только если зазеваешься. – Он улыбнулся. – Попробуй.

Кейт рассмеялась и покачала головой.

– Нет, спасибо.

– Это не больно. Главное – двигаться быстро и подносить палец близко к фитилю.

Она недоверчиво взглянула на него.

– Честное слово. Если делать все правильно – не обожжешься.

Они смотрели друг на друга поверх свечи. Кейт робко протянула палец, но остановилась в нескольких дюймах от огня.

– Нет, не стоит.

– Попробуй. Доверься мне.

Она взглянула на Алекса и снова протянула палец. От пламени поднялась тоненькая струйка дыма.

Из коридора донеслись шаги; Джек возвращался из туалета. Кейт быстро отдернула палец, чувствуя облегчение и одновременно стыдясь своей трусости.

– Поверю тебе на слово.

* * *

На обратном пути они взяли одно такси на двоих. Алекс предложил сперва подвезти Кейт – дескать, так будет быстрее. После секундного колебания она согласилась. Изначально в ее планы не входило сообщать ему свой адрес, но раз уж он побывал в гостях у Люси и Джека, такая предосторожность казалась глупой и бессмысленной. В машине, сидя на заднем сиденье, разговорились. Кейт спросила Алекса, где тот живет, и он весьма многословно объяснил, что временно снимает, так как прогадал при покупке дома: подписал контракт с покупателями своей квартиры, а хозяева дома неожиданно сняли его с продажи.

– У меня было всего три дня, чтобы найти жилье, пока новые жильцы не въехали в мою квартиру. Поэтому большая часть моих вещей лежит на складе, а мне приходится ютиться в студии, пока не найду подходящий дом.

– Ты уже что-то присмотрел?

– Еще нет. Времени не было. Знаешь, то да се… – Он вновь смутился.

Оба замолчали. В интимной темноте такси неловкость лишь усилилась. Кейт ясно ощущала чистый спиртовой запах одеколона. Пол вечно выливал на себя по полфлакона, будто вонь свидетельствовала о мужественности. От Алекса пахло не так сильно. Ей это понравилось.

Автомобиль круто повернул. Кейт невольно прижалась к Алексу. Стараясь сохранить равновесие, она нечаянно оперлась ладонью о его бедро, поспешно отдернула руку и пробормотала извинения. Алекс тоже напрягся. В воздухе чувствовалась настороженность, малейшее движение казалось слишком резким.

Кейт открыла окно, подставила разгоряченное лицо ветру и глубоко вздохнула. Слишком много вина.

– Тебе не холодно? – поинтересовалась она у Алекса.

– Нет, нормально.

Они так и не заговорили о причине, по которой встретились. Алекс не спрашивал о ее решении, и Кейт была этому рада. У нас как будто свидание. Она постаралась выбросить эту мысль из головы.

– Надеюсь, сегодняшний вечер не стал для тебя испытанием.

– Вовсе нет, мне понравилось.

Кейт едва не призналась: «Мне тоже», – но вовремя себя одернула.

– Не хочу, чтобы ты чувствовал, будто тебя оценивают.

– Нет-нет, все в порядке. – Алекс улыбнулся. – Они мне понравились. Славная семья.

– Остановите на углу, пожалуйста, – сказала Кейт таксисту и, понизив голос, обратилась к Алексу: – Не хочу держать тебя в неведении, но… можно я дам ответ через несколько дней? Ну, о своем решении?

Тот быстро кивнул:

– Да, без проблем.

– Это для меня очень важно. В таком деле нельзя торопиться.

– Конечно, я понимаю.

Такси затормозило. Кейт порылась в сумочке и, невзирая на возражения Алекса, оплатила водителю полную сумму.

– Что ж, спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

На мгновение оба не двигались. Наконец Кейт открыла дверь и вышла.

– Я свяжусь с тобой ближе к выходным, – сказала она Алексу через открытое окно.

Она позвонила ему следующим вечером.

* * *

На сей раз их приняла врач, а не консультант, с которой Кейт беседовала во время первого визита в клинику. Они расположились в удобных кожаных креслах за низким столом с гнутыми ножками. Рядом стояло благоухающее воском антикварное бюро вишневого дерева. Сквозь жалюзи пробивался солнечный свет. Окно было закрыто, но кондиционер распространял приятную прохладу.

– Важно запомнить, и я должна еще раз это подчеркнуть, что «донор» и «отец» – две разные вещи, – говорила врач Алексу. Доктор Джансон – привлекательная женщина лет сорока, с тщательно уложенными светлыми волосами; ее одежда вполне соответствовала расценкам клиники. По ее словам, с ними должна была общаться консультант, но произошла накладка в расписании. Кейт предположила, что на самом деле врач просто захотела своими глазами посмотреть на столь нетипичный случай.

– Не имеет значения, известен донор пациенту или нет, – продолжала она. – Если вы сдаете биоматериал в клинику, лицензированную УОЭ, ваша ответственность начинается и заканчивается в момент сдачи спермы. Очень важно, чтобы вы это понимали.

Алекс кивнул. Он слушал слова врача с внимательным, почти встревоженным выражением лица. Большую часть пути в Бирмингем он молчал. Кейт тоже не хотелось разговаривать.

Удовлетворившись, доктор Джансон продолжила:

– Информирую вас, что мы обязаны предложить вам психологическую помощь, прежде чем вы дадите согласие на хранение и использование спермы. Не каждый чувствует необходимость в подобной помощи, но если она нужна – мы ее окажем. Очень важно, чтобы вы полностью понимали, что такое быть донором.

Она ждала. На ее лице с неброским, но дорогим макияжем застыла вежливая улыбка.

Алекс неуверенно взглянул на Кейт.

– Э-э… не думаю, что… то есть нет, спасибо.

Врач склонила голову.

– Как пожелаете. Мое дело – предложить. – Она достала чернильную ручку с позолоченным пером и открутила колпачок. – Теперь я задам несколько вопросов о вашем здоровье и перенесенных заболеваниях.

Кейт позволила себе немного отрешиться, пока врач спрашивала, а Алекс отвечал. За окном виднелся декоративный пруд. Рядом росла миниатюрная ива, ее ветви задумчиво касались поверхности воды. За прудом раскинулся небольшой парк; деревья и кусты были аккуратно подстрижены. Все это оплачено моими деньгами. Такая мысль внушила ей некоторое беспокойство.

Кейт отвернулась от окна. Доктор передала Алексу лист бумаги.

– Нам требуется согласие на то, чтобы мы связались с вашим лечащим врачом, на случай если понадобится узнать больше о вашем здоровье. Пожалуйста, заполните эту форму.

Алекс взял анкету.

– У меня… э-э… нет ручки.

Доктор Джансон передала ему свое золотое перо. Алекс начал писать, но остановился.

– Простите, я не знаю… адрес клиники. – Он покраснел.

Врач ободряюще улыбнулась.

– Ничего страшного. Напишите имя вашего доктора и поставьте подпись. Во время следующего визита дадите точный адрес. Обычно это просто формальность, особенно если вы известный донор – в смысле, известный пациенту, а не анонимный.

Алекс расписался и вернул анкету. Врач отложила ее в сторону и протянула следующую.

– Это согласие на использование и хранение вашей спермы. Пожалуйста, прочтите внимательно. Если будут вопросы – задавайте.

Она вручила Кейт лист бумаги.

– Пока он занят, можете заполнить согласие на процедуру.

Вот так, на удивление просто и без лишних слов. Кейт заполнила форму, подписала и вернула врачу.

Алекс недоуменно нахмурился.

– Здесь сказано, я соглашаюсь на использование… э-э… спермы после моей смерти. – Он слегка запнулся на слове «соглашаюсь».

– Это чтобы мы смогли продолжить использовать ваш материал, если с вами что-нибудь случится, пока мы проводим процедуру, – спокойно ответила врач. – Можете не давать согласия. Надеюсь, оно не пригодится. Но в случае чего мы не сможем продолжать. Лучше уж все предусмотреть заранее.

Тем не менее Алекс сомневался.

– А что будет с… оставшимися образцами? Ну, когда все закончится?

– Зависит от вас. – Доктор Джансон улыбнулась. – Разумеется, клиника рада любым пожертвованиям. Поэтому, если вы не возражаете, мы бы их заморозили для нашего банка.

– То есть их могут использовать для кого-то другого?

– Или для исследований.

Алекс покачал головой.

– Нет-нет, я бы этого не хотел.

– Разумеется, воля ваша. – Доктор Джансон и бровью не повела. – Укажите в анкете, что материал предназначен только для применения в отношении конкретного пациента.

Алекс коротко кивнул и принялся писать. В кабинете было тихо, лишь перо скребло по бумаге. В центре стола стоял совершенно не подходящий к интерьеру прямоугольный декоративный сосуд; в вязком красном геле неспешно дрейфовали розовые пузырьки. Когда их собиралось слишком много, сосуд медленно поворачивался, заставляя их плыть обратно. Выглядит как-то непристойно. Интересно, подумала Кейт, что здесь отражает вкус доктора Джансон – антикварная обстановка или современное украшение.

Алекс закончил писать, выпрямился, еще раз перечитал анкету и передал врачу. Та положила ее рядом с согласием Кейт.

– Хорошо. Следующий шаг – вы должны сдать сперму, чтобы мы могли исключить азооспермию. Это означает, что у вас либо очень низкое количество сперматозоидов, либо их нет вовсе, – пояснила она, заметив озадаченный взгляд Алекса. – Стандартная обязательная процедура. Когда будете уходить, запишитесь на анализ у администратора. – Она наклонила голову. – Если, конечно, не хотите сдать сейчас.

– Что, прямо сейчас? – испуганно спросил Алекс.

– Чем скорее начнете, тем лучше. Нет смысла специально приезжать сюда еще раз.

Врач держалась совершенно невозмутимо, но Кейт заподозрила, что это ее маленькая месть Алексу за его настойчивость при заполнении формы.

– Можно ведь отложить до следующего раза, – сказала Кейт, видя его затруднения.

– Э-э… да, пожалуй, лучше в следующий раз. – Щеки Алекса стали пунцовыми.

Доктор Джансон улыбнулась.

* * *

Кейт вызвала такси до станции. После кондиционера жара казалась удушающей. Лоб сразу покрылся испариной. Они с Алексом молча встали под тень каштана, нависающего над воротами клиники. Между широкими листьями уже виднелись колючие плоды.

– Ты как? – спросила Кейт.

– Нормально, – кивнул Алекс, не глядя на нее.

Они снова замолчали. Лучи яркого солнца просачивались сквозь листья, падали на обнаженные руки Кейт.

– Это же ничего? – внезапно спросил Алекс. – Я просто не ожидал, что нужно… ну, приступить сегодня.

– Я тоже не ожидала. Хотя в принципе логично – раньше начнешь, раньше кончишь. – Кейт смутилась, осознав двусмысленность своих слов, и тут же добавила, чтобы скрыть неловкость: – Приезжай, когда будет удобно. Понимаю, у тебя работа. Не хочу доставлять дополнительные хлопоты.

– Ничего, мне не трудно.

Послышался звук мотора. Вверх по холму двигался автомобиль. Алекс и Кейт вышли из-под дерева, но такси проехало мимо. Они постояли пару секунд на тротуаре и вернулись в тень.

– А что думают твои родители? – спросила Кейт. – Ну… об этом?

– Родители? – удивился Алекс. – Я им не сказал.

– Собираешься?

– Нет.

– Они не одобрят?

Он взглянул на листья, щурясь от яркого света.

– Нет. – И потом добавил: – Они вовсе не ханжи и всегда во всем меня поддерживали. Однако такое… ну, ты понимаешь…

– Значит, ты никому не хочешь рассказывать?

Он помолчал.

– Бабушке рассказал бы, будь она жива. Она бы точно одобрила. А так – нет, никому.

Кейт заметила застрявшую в его волосах веточку, потянулась, чтобы вытащить, но вовремя сдержалась.

– Вы были близки?

Алекс рассеянно кивнул, потом обеспокоенно взглянул на Кейт.

– Не подумай, у меня нормальные отношения с родителями. Просто бабушка… – Он смутился. – С ней – совсем другое дело.

Подъехало еще одно такси. На сей раз оно остановилось перед клиникой.

– Кажется, за нами, – сказала Кейт.

* * *

По дороге в Лондон оба молчали.

Алекс сидел напротив Кейт и смотрел в окно, слегка покачиваясь в такт электричке. Глаза у него были сонные, на лицо падал солнечный свет. Он выглядит ранимым, подумала Кейт, и гораздо моложе своих тридцати восьми.

Вагон тряхнуло. Алекс вздрогнул, заметил ее взгляд.

– У тебя веточка в волосах, – улыбнулась она.

Он не понял.

– Веточка застряла. – Кейт указала пальцем.

– Ах, вот оно что. – Он вытащил веточку. – Спасибо.

Алекс огляделся, выискивая, куда ее положить, и наконец засунул в карман.

– Урны нет, – пояснил он, смущенно улыбаясь.

Кейт порылась в сумке, достала белый конверт и передала ему.

– Вот чек на расходы. Я прикинула – здесь на пятнадцать поездок на электричке, плюс такси до станции.

Алекс машинально взял конверт.

– Если ты подсчитаешь, сколько с меня за потраченное время, я с радостью заплачу вперед, – предложила она, заметив выражение его лица.

– Нет! Я не имел в виду… – Он протянул конверт. – Я же сказал, мне не нужна плата.

– Ты не должен делать это даром.

Алекс покачал головой.

– Я не могу взять с тебя деньги.

– Тогда давай обо всем забудем, – сказала Кейт, стараясь держаться непринужденно. У Алекса был такой вид, словно она его ударила. – Это просто расходы на проезд. Если хочешь, обсудим оплату позже, но я не могу позволить, чтобы ты тратился. – Она подтолкнула к нему конверт. – Пожалуйста, не спорь. Я настаиваю.

Явно огорчившись, он все-таки взял конверт.

– Хорошо, раз так. – И положил его в карман, даже не открыв.

Кейт взглянула в окно.

– Скоро приедем. – Она откашлялась. – Послушай, я не знаю, что сказать, но… я очень тебе благодарна.

– Рад помочь, – отозвался Алекс, по-прежнему не глядя на нее.

– Я действительно высоко ценю твою помощь. – Кейт постаралась принять деловой тон, чтобы скрыть волнение. – Я выясню в клинике, сколько визитов потребуется, и пришлю чек.

Он порывисто к ней повернулся.

– То есть… я больше тебя не увижу?

– Думаю, в этом нет нужды. – Кейт сама не ожидала, как резко прозвучат ее слова. – Если возникнут трудности, или ты захочешь о чем-то спросить – звони, у тебя есть мой номер. Но, по идее, проблем быть не должно. Врач сообщит мне, как идут дела.

– Э-э… да, пожалуй, ты права.

Поезд прибыл на вокзал. Не глядя друг на друга, они вышли из вагона. На платформе было жарко и душно. Кейт повернулась и протянула Алексу руку.

– Что ж, спасибо еще раз.

Алекс ответил на рукопожатие. Кейт вздрогнула, ощутив прикосновение его горячей сухой ладони. Ей вспомнилось, как они пожали друг другу руки на выходе из ресторана в первую встречу. Она тут же постаралась выбросить это воспоминание из головы.

Синие глаза Алекса были печальны. Он как будто хотел что-то сказать, но передумал.

– До свидания.

Кейт выпустила его руку, вежливо улыбнулась напоследок и зашагала к выходу из вокзала. Нужно было дойти до вестибюля и там попрощаться. Теперь нам придется идти в одном направлении. На людной платформе у нее началась клаустрофобия, шум поездов звучал угнетающе. Она ускорила шаг.

– Кейт!

Она обернулась. К ней подбежал Алекс.

– Я хотел узнать… Если не согласишься, ничего страшного… – Он собрался с духом. – Э-э… ты не откажешься сходить со мной куда-нибудь?

Совершенно очевидно, следовало отказаться. Лучше расстаться сразу, чем создавать дополнительные сложности.

Алекс стоял перед ней, ожидая ответа.

– С удовольствием, – улыбнулась Кейт.

Глава 11

Лето догорело дотла. Раскаленное добела солнце выжгло траву, иссушило землю; по ночам в неподвижном воздухе висела удушливая дымка. В газетах писали о засухе и глобальном потеплении. С приходом темноты хозяева доставали садовые шланги и сбрызгивали обезвоженные газоны и кусты, скрываясь от бдительных соседей.

Все шло на удивление гладко. Результаты первого образца и анализов крови оказались чистыми. Алекс каждую неделю ездил в Бирмингем. Кейт регулярно проверяла банковский счет, но он так и не обналичил чек на транспортные расходы.

– Я сказал, что возьму его, но не говорил, что обналичу, – с усмешкой пояснил он. Кейт попыталась настоять, но Алекс воспротивился. – Давай обсудим это позже. – Он как будто считал, что деньги сделают его обязанным.

Он редко упоминал о визитах в клинику, а Кейт не спрашивала, понимая, что эта тема для него болезненна. После первого посещения она связалась с доктором Джансон. Ответ оказался неутешительным. «Непродуктивно», – выразилась врач.

– Не о чем волноваться, – успокоила она Кейт. – Такое со многими случается. Мужчин расхолаживает, что приходится мастурбировать по заказу, особенно в больничном боксе.

Кейт решила не выяснять у Алекса подробности – наверняка он совсем не расположен говорить на эту тему. Он ни словом не обмолвился о случившемся, но отменил запланированную встречу, сославшись на занятость. Его голос по телефону звучал устало и подавленно; небольшое заикание, до этого едва заметное, теперь усилилось.

Следующий анализ оказался успешным; узнав об этом от врача, Кейт обрадовалась – и за себя, и за Алекса.

Они продолжили встречаться. Их свидания обычно проходили в пабе или винном баре; им понравился один бар с садом, где можно было посидеть на воздухе и насладиться какой ни на есть прохладой. Как-то вечером Алекс уговорил Кейт сходить в артхаусный кинотеатр в Кэмдене на «Плетеного человека»[3]. Кейт пошутила, что в финальной сцене сожжения Эдварда Вудварда было прохладнее, чем в зале. Остаток вечера они провели в китайском ресторане, добродушно препираясь по поводу справедливости ее утверждения.

Кейт не решалась признаться даже самой себе, как трепетно ожидает каждой встречи с Алексом. Она убеждала себя, что это естественно – хотеть узнать его получше, дабы в один прекрасный день поведать своему ребенку (от мысли о ребенке у нее слегка кружилась голова), что за человек его отец. Здесь нет ничего дурного, повторяла она.

Однако старалась особенно об этом не думать.

Как-то раз произошел странный случай, но на тот момент Кейт не придала ему значения. Они с Алексом договорились встретиться в пабе, и когда уже усаживались за столик в саду, она заметила на его джинсах пятно краски.

– У тебя на работе ремонт? – спросила она.

– Нет, а что?

– Кажется, ты запачкался. Похоже, это чернила. – Кейт рассмеялась. – Только не говори, что сам меняешь картридж в принтере!

– Что? Конечно, нет!

Алекс побледнел как полотно. Кейт удивилась.

– Все в порядке, я обычно сама картриджи меняю, – произнесла она. – У Кэролайн вечно не получается.

– Я не… н-наверное, где-то прислонился. – Он снова начал заикаться.

Кейт пожалела, что упомянула о пятне; непонятно, почему столь невинная тема так его расстроила. Впрочем, неловкость быстро сгладилась.

В тех джинсах он больше не появлялся.

Они часто ходили в гости к Люси и Джеку. Алексу нравилось играть с детьми. Они с Джеком несколько раз устраивали барбекю – с переменным успехом. Люси была довольна, однако поведение Кейт вызывало у нее возмущение.

– Не надо передо мной оправдываться, – говорила она. – Здорово, что вы вместе. Только не могу понять – тебе же нравится этот парень, почему ты по-прежнему хочешь использовать беднягу в качестве донора? Может, лучше сделать все естественным образом?

– Люси!

– Ладно, ладно, извини. Просто это странно. Вы уже переспали?

– Не твое дело! – Кейт покраснела.

– Значит, еще нет, – не моргнув глазом заявила Люси. – Что с ним не так? Он не гей?

– Нет.

– Тогда почему бы тебе с ним не переспать?

– Мы друзья.

Кейт упорно отказывалась признавать, что между ними есть что-то помимо дружбы. С самого начала она задала правила игры и, поскольку Алекс послушно их соблюдал, не позволяла себе даже думать о другом варианте развития отношений.

Тем не менее одним жарким субботним днем она отступила от установленного ею же самой принципа и позвонила Алексу, чтобы пригласить его на пикник. К ее удивлению, тот согласился. Они сели в электричку, приехали в Кембридж, купили там бутылку вина и багеты с салатом и сыром и, отстояв очередь на пристани, взяли напрокат лодку. Гребли попеременно, направляя неповоротливую посудину вверх по течению, и смеялись над неуклюжестью друг друга, пока наконец не нашли относительно спокойное место для пикника. Выбираясь на берег, Кейт едва не свалилась в воду. Алекс схватил ее за руку, чтобы удержать. Внезапное прикосновение взволновало их обоих.

Кейт принялась разворачивать сэндвичи. Алекс открыл бутылку вина и наполнил бумажные стаканчики. Он вынул телефон и незаметно сфотографировал Кейт, прежде чем та успела понять, что происходит.

– Ну хорошо, тогда я тоже тебя сфотографирую, – заявила она и, невзирая на протесты, запечатлела его на свой телефон – улыбающегося, раскрасневшегося от солнца, необычайно юного в белой футболке и линялых джинсах. На шее Алекса блеснула тонкая серебряная цепочка. Кейт хотела расспросить его о ней, но тут от соседней компании отделился немолодой японец и подошел к ним. Улыбаясь, он указал на себя, потом на Кейт с Алексом и жестом предложил сделать снимок.

Алекс смущенно протянул свой телефон. Кейт неловко встала рядом с ним. Оба неуверенно улыбнулись в камеру.

Японец вернулся к своей семье. Кейт с Алексом убрали телефоны и не доставали до окончания пикника.

Едва они причалили к лодочной станции, как небо заволокло тучами. На ступени, ведущие от маленькой деревянной пристани, упали крупные капли. Кейт и Алекс укрылись в близлежащем кафе. Небольшой дождь превратился в настоящий потоп. В кафе стало людно. Им удалось найти столик с видом на реку. Оба смотрели, как гладкая поверхность воды раскалывается на мелкие кусочки. На медном небосводе полыхнула молния, через несколько секунд грянул гром.

– У тебя случайно нет зонтика? – спросила Кейт у Алекса. По необъяснимой причине этот вопрос показался им ужасно смешным. Они безудержно расхохотались, привлекая удивленные взгляды. В небе грохотала буря.

* * *

Кейт запомнила этот день как последний день лета. По утрам стало свежее, а по вечерам часто случались грозы, наполняющие воздух озоном и чуть затхлым запахом дождя, орошающего раскаленные тротуары. За одну неделю наступила осень.

Деревья начали сбрасывать листья. Их уносил холодный ветер – предвестник зимы. Ночи стали темнее, дни пасмурнее. В Ночь костров[4] Кейт и Алекс договорились посмотреть фейерверк вместе с Люси, Джеком и детьми, однако за день до празднования Люси позвонила и сообщила, что Ангус и Эмили слегли с ветрянкой.

Когда Кейт сообщила об этом Алексу, тот как будто расстроился.

– Но мы-то здоровы, – сказала она. – Не вижу причины не ходить.

Они встретились в пабе недалеко от парка, где проводился праздник. Алекс подарил ей упаковку бенгальских огней.

– Надо же, я с детства их в руках не держала, – рассмеялась Кейт.

Он улыбнулся, польщенный ее реакцией.

– В этом смысл Ночи костров. Можно впасть в детство, и никто не сочтет нас чокнутыми.

Они вышли из паба и направились в парк. В вечернем воздухе пахло дымом и серой. Взрывающиеся петарды взрезали небо со звуком рвущейся ткани. К запаху пороха добавились острые ароматы хот-догов и бургеров.

Алекс и Кейт пробрались сквозь толпу к главному костру. Он возвышался за оградительными канатами, выбрасывая в небо столб искр. На самой его вершине было установлено весьма правдоподобное чучело Гая Фокса: оно дымилось, но еще не горело. Из-за ветра рука в перчатке двигалась вверх-вниз, словно пыталась сбить пламя; зрелище внушало тревогу.

Кейт поморщилась.

– Если вдуматься, как-то жутковато. Мы будто сжигаем живого человека, пусть даже пытавшегося подпалить здание парламента. Трудно назвать это доброй традицией.

Алекс не сводил глаз с Гая Фокса и как будто не расслышал Кейт.

– Ну, костер, – пояснила она, чувствуя себя глупо. – Нам в школе объясняли: жечь огни в Ночь костров – старая добрая традиция. А на самом деле мы празднуем казнь!

– Казнь появилась позже. Сперва был кельтский праздник Самайн: в этот день жгли костры, чтобы отметить приход зимы. Его справляли не пятого ноября, а первого. Но после Порохового заговора людям понравилось жечь чучело Гая Фокса, и они извратили весь смысл праздника.

– Ты как будто этим недоволен.

Алекс не ответил. Отсветы пламени придали его лицу желтоватый оттенок.

– Изначальная идея была чиста и прозрачна, – наконец произнес он. – Зажигая огонь, люди праздновали приход зимы. А потом это превратилось в политический обман, предупреждение от правительства в адрес несогласных. Фокс стал козлом отпущения. Ведь он всего лишь исполнитель, специалист-подрывник, нанятый, чтобы совершить взрыв. Настоящим предводителем восстания был Роберт Кейтсби, но о нем никто не знает. Его убили во время захвата заговорщиков, поэтому власти публично казнили Гая Фокса. А о настоящей причине, зачем в начале ноября жечь костры, все забыли.

Алекс замолчал и с извиняющимся видом улыбнулся.

– Прости. Лекция окончена.

– Похоже, ты много читал об этом, – заметила Кейт.

Раздался оглушительный грохот. Небо осветилось огнями салюта. Шоу началось.

Зрители ринулись туда, где лучше видно. Кейт и Алексу волей-неволей пришлось придвинуться ближе друг к другу. Над головой расцветали яркие огни. Кейт инстинктивно отступила. В глаза попал дым; она отвернулась, зажмурилась, а когда проморгалась и вытерла слезы, то заметила на противоположной стороне костра движение.

Какой-то мужчина подлез под ограждающий канат. Охранник попытался преградить ему путь, но мужчина вывернулся из его рук, как нападающий в регби, подбежал прямо к полыхающей поленнице и бросился в огонь.

Кейт не могла поверить своим глазам. Крик охранника утонул в грохоте фейерверка. Костер рухнул, рассыпая снопы искр. Побледневшие зрители, стоящие у канатов, вскрикнули. Остальные так и не поняли, что произошло. В небе снова распустились огненные цветы; публика дружно ахнула. К костру подбежали сотрудники службы охраны.

Кейт схватила Алекса за руку.

– Пойдем.

Прохожие начали оборачиваться.

При виде суеты вокруг костра по толпе пронесся тихий шепот, напоминающий стон.

– Алекс…

Тот по-прежнему смотрел на столпившихся охранников. Кейт потянула его за рукав, но он не шевельнулся.

– Алекс, пойдем.

Подавленный и бледный, он позволил ей увести себя прочь. Навстречу двигалась толпа зевак, желающих узнать, что произошло. В толчее Кейт едва не потеряла Алекса; на счастье, им удалось выйти на свободное место.

Когда они проходили мимо киосков с хот-догами и бургерами, от запаха жареного мяса Кейт едва не вырвало. Алекс глядел в никуда остекленевшими глазами и двигался, словно оглушенный.

– С тобой все в порядке?

Ей пришлось повторить вопрос. На мгновение он смотрел на нее, не узнавая, потом кивнул.

– Да, прости… – Алекс осекся. Послышался приближающийся вой сирен.

– Может, зайдем куда-нибудь, выпьем? – предложила Кейт. В свете уличных фонарей она разглядела, насколько он бледен.

– Нет… нет, пожалуй, я пойду домой.

Кейт поймала такси. Они ехали в молчании. Алекс ушел в себя и отрешенно смотрел в окно. На его лице играли отсветы фонарей.

– Зачем он это сделал? – спросила Кейт, не в силах больше молчать. Ее трясло. На одно ужасное мгновение, когда тот мужчина бросился к огню, она приняла его за террориста. – Даже если он хотел покончить жизнь самоубийством, почему таким… жутким способом?

– Наверное, ему этот способ не казался жутким, – ответил Алекс, не отрывая взгляда от окна.

– Но зачем на глазах у толпы?

Она скорее почувствовала, чем увидела, как Алекс поежился.

– Чтобы привлечь внимание. Показать, что он существует. Возможно, он хотел таким образом выместить свой гнев на всех и вся. Или на кого-то конкретного. Мол, смотри, что я делаю, это ты заставил меня так поступить… Или хотел наказать сам себя.

Кейт попыталась стереть из памяти искаженное ужасом лицо охранника. Теперь меня будут терзать кошмары, но его кошмары еще страшнее.

– Это как-то… ну, эгоистично, что ли.

– Эгоистично? – Алекс обернулся.

– Совершать подобные поступки на виду у незнакомых людей. Выходит, ему на них наплевать.

– А им на него не наплевать?

– Возможно, но…

– Почему тогда он должен о них думать?

В голосе Алекса прозвучал упрек. Кейт не ответила.

Он вздохнул.

– Извини.

– Ничего.

– Нет, я… Просто задело за живое.

Кейт уже пожалела о своих словах. Алекс редко рассказывал о работе. Следовало догадаться, что ему не все равно.

– Ты сталкивался с подобными случаями? – робко спросила она.

– Нет, – ответил он, отворачиваясь к окну.

* * *

По традиции Люси и Джек пригласили Кейт к себе на Рождество.

– Приходи с Алексом, – добавила Люси. – Если, конечно, у вас нет других планов.

– У меня нет, – ответила Кейт, стараясь не показаться слишком уклончивой.

– Алекс не собирается навестить родителей?

– Я не в курсе.

– Не в курсе? Ты не спрашивала?

– Э-э… еще нет.

– Еще нет? А не пора бы уже поинтересоваться?

– Как-то руки не дошли, – попыталась оправдаться Кейт. – Так или иначе, наверняка он занят.

– Ага, а он думает то же самое про тебя. Господи, вы два сапога пара! – Люси раздраженно схватила телефон. – Какой у него номер? Если ты не можешь спросить, это сделаю я!

– Не смей!

Люси улыбнулась, по-прежнему держа телефон наготове.

– Ладно, ладно, я спрошу, – сдалась Кейт.

– Сейчас?

– Завтра.

Кейт убеждала себя, что нервничать глупо, но легче ей от этого не стало. Следующим вечером они с Алексом встретились в театре. Театральный буфет был украшен красно-зелеными елочными игрушками и мишурой. Как ни крути, неумолимо приближалось Рождество.

– Ты едешь в Корнуолл на праздники? – наконец спросила Кейт, не в силах ходить вокруг да около.

– В Корнуолл?

– Ну, к родителям.

– А… да, вероятно. – Алекс без восторга улыбнулся. – Придется разделывать индюшку, слушать речь королевы и так далее. – Он помолчал. – А ты?

– Люси и Джек пригласили в гости, – беззаботно ответила Кейт. – Они спрашивали, не хочешь ли ты присоединиться. Я сказала, что ты, наверное, занят.

– На Рождество? – удивленно переспросил Алекс.

– Ну да. Ничего страшного, если не сможешь.

Раздался звонок, возвещающий начало следующего акта.

– Нам пора, – сказала Кейт.

* * *

Пьеса не доставила ей удовольствия. Она списала свое уныние на плохую актерскую игру.

Алекс позвонил через два дня.

– Похоже, на Рождество я дома, – сообщил он. – Вчера вечером звонила мама. Они с отцом уезжают: их внезапно пригласили друзья из Испании.

– Что будешь делать? – спросила Кейт, еле сдерживая волнение.

– Не знаю. Наверное, проведу сочельник в тишине и одиночестве.

Кейт мысленно представила, что бы сказала Люси. «Давай уже, пригласи его!»

– Давай поедем к Люси и Джеку? – предложила она, стараясь держаться невозмутимо. – Они будут рады тебя видеть.

* * *

Рождественским утром хрупкое зимнее солнце тщетно пыталось растопить распустившуюся на тротуарах изморозь. Большой дом благоухал жареной индюшкой и глинтвейном. Нэт Кинг Коул[5] боролся за превосходство над телевизором. Алекс принес мешок с подарками. Эмили и Ангус с восторгом сорвали упаковочную бумагу; процесс распаковки явно доставил им больше радости, чем сами подарки – дорогая, но неоригинальная кукла и игрушечная машинка, до которой Ангус пока не дорос.

Джеку досталась бутылка виски, а Люси – флакончик духов «Шанель».

– Господи, вот это подарок! – воскликнула та и поцеловала Алекса в губы.

Кейт почувствовала нечто опасно похожее на ревность, но тут Алекс обратился к ней:

– С Рождеством.

Он почти робко протянул небольшой сверток. Кейт вдруг стало стыдно за свой безликий подарок – бутылку ирландского виски.

Она развернула обертку. Внутри оказалась продолговатая коробочка, а в ней – золотая цепочка с кулоном.

– Я не знал, какого размера чулки ты носишь, – заученно произнес Алекс.

– Очень красиво, – сказала Кейт. – Спасибо.

Она шагнула к нему и поцеловала. Поцелуй длился не дольше того, что подарила ему Люси, но Кейт остро чувствовала взгляды хозяев дома. Чтобы скрыть неловкость, она сделала вид, будто сражается с замком на цепочке.

Хотя процедуры по инсеминации еще не начались, Кейт решила не употреблять алкоголь. Впрочем, в Рождество она позволила себе за обедом бокальчик белого, а во второй половине дня – кружку глинтвейна. К началу вечера у нее приятно кружилась голова; предвкушение, которое росло весь день, достигло высшей точки.

Они с Алексом вызвались помыть посуду после ужина. Кейт вручила ему вымытый стакан. Их руки соприкоснулись. В голову пришла непрошеная мысль.

Сегодня.

Кейт смущенно отвернулась и принялась яростно тереть губкой грязную тарелку. Сердце трепетало, внизу живота чувствовалось напряжение. Наконец они с Алексом распрощались с Люси и Джеком и сели в такси. Внезапно на нее нахлынуло осознание: пора сделать выбор.

Алекс словно почувствовал ее волнение. Атмосфера в машине стала напряженной.

Через некоторое время в окне замелькали знакомые ориентиры. Такси остановилось напротив дома Кейт.

– Не хочешь зайти?

На лице Алекса отразилось понимание. Он поспешно отвернулся.

– Э-э… пожалуй, нет. Уже поздно.

Отказ был настолько неожиданным, что Кейт даже ничего не почувствовала.

– Ну ладно, – услышала она собственный ответ и выбралась из машины на холодный воздух. – Тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – отозвался Алекс, по-прежнему не глядя на нее.

Такси уехало, оставив после себя голубоватый дымок. На улице было пусто. Кейт подошла к дому. Ключи оказались в руке, хотя она не помнила, как достала их из сумки. Она потянулась ключом к замку, – и тут ее накрыло.

Кейт крепко зажмурилась и долго стояла, не в силах пошевелиться. У ног раздалось мяуканье; серый кот равнодушно смотрел на нее круглыми глазами.

– С Рождеством, Дугал, – сказала она и вошла вслед за ним в пустую квартиру.

Глава 12

Письмо пришло холодным утром, когда в окна хлестал дождь, а дневной свет цвета сепии внушал уныние. Кейт уже знала его содержание, но все равно нервничала, открывая конверт с логотипом клиники.

Шестимесячный карантин окончился, последние анализы Алекса были в норме. Клиника приглашала их на подписание документов для проведения первой процедуры.

Кейт положила письмо на стол и отрешенно уставилась в пространство. Из тостера выпрыгнул кусок хлеба. Очнувшись от раздумий, она вынула из сумки ежедневник. Кейт дисциплинированно вела график температуры тела, сдавала мочу и следила за менструальным циклом. Месячные приходили настолько регулярно, что не было нужды уточнять, когда следующий день овуляции, но она все равно решила свериться с графиком.

Через две недели.

Кейт вернулась на кухню, машинально намазала растительный спред на тост. Хлеб остыл, кусок не лез в горло. Она глотнула чая и выбросила бутерброд в мусорное ведро.

Договариваться о проведении первой процедуры до начала месячных не имело смысла, однако Кейт не могла больше ждать. Едва добравшись до работы, она позвонила в клинику. Вежливая девушка-администратор с еле заметным бирмингемским говором записала ее через две недели и попросила перезвонить за день, чтобы подтвердить визит. Все прошло на удивление буднично, как будто записываешься к зубному. Кейт испытывала восторг и предвкушение; такое же чувство охватывает в самолете перед взлетом. Однако от мысли о том, что ей сперва предстоит сделать, удовольствие меркло.

Она продолжила встречаться с Алексом и приняла его извинения по поводу рождественского вечера; заикаясь, он пояснил, что переел и слишком много выпил. Кейт даже убедила себя, что едва избежала глупой ошибки, но с тех пор старалась реже с ним видеться, чтобы подготовиться к неизбежному расставанию.

Правда, это ей не помогло.

Чувствуя тайное облегчение от того, что Алекс просил не беспокоить его во время работы, Кейт не звонила ему до самого вечера. Послышались длинные гудки. Она уже собралась повесить трубку, когда он все-таки ответил.

– Да? – Алекс тяжело дышал, как будто бежал.

– Привет, это Кейт.

– О, привет! Не ожидал, что ты позвонишь.

В его голосе слышалась радость. Кейт постаралась сохранять хладнокровие.

– Пришло письмо из клиники. Твои анализы в порядке.

– Здорово! Я не сомневался, но… В общем, ты понимаешь. Значит, можно начинать?

– Да. Только вот… – Она закрыла глаза. – Я считаю, нам больше не следует видеться.

Последовало молчание.

– Ничего личного. Мы оба знали, что это должно случиться… По-моему, момент настал. Если не расстанемся сейчас, все только усложнится. И для нас, и для ребенка. – Слова прозвучали неискренне. – Это к лучшему… Ты согласен? – произнесла Кейт почти умоляюще.

– Э… ну да… – Алекс откашлялся. – Пожалуй, ты права.

– Не хочу показаться неблагодарной. – Кейт понимала, что говорит лишнее, но не могла остановиться. – Я отправлю тебе чек на оставшуюся сумму, и…

– Нет!

Она замолкла, удивившись его пылу.

– Нет! – продолжил Алекс уже более спокойно. – Я же говорил, что не возьму денег.

Разговор был окончен, однако Кейт не могла заставить себя повесить трубку.

– Прости, – вырвалось у нее.

– Хорошо.

Кейт вслушалась, ожидая, что Алекс скажет что-то еще или отключится, но в трубке было тихо.

Она нажала кнопку «отбой».

* * *

Обед стоял нетронутым на столе. Музыка на диске доиграла. Кейт с ногами сидела на диване и задумчиво гладила Дугала, спящего у нее на коленях.

Нет повода расстраиваться, говорила она себе. Идея привлечь донора возникла именно ради того, чтобы не связывать себя обязательствами с другим человеком. Алекс с самого начала знал: это ее беременность, ее ребенок. Будет жестоко позволять их отношениям – точнее, не-отношениям, учитывая Рождество, – продолжаться дольше.

Кейт со вздохом переложила Дугала на подушку, взяла тарелку с холодными макаронами и отнесла на кухню. Только она собралась выкинуть их в ведро, как зазвонил телефон.

Наверное, Люси. Кейт подняла трубку.

– Алло?

– Это я. Алекс.

От звука его голоса у нее все внутри затрепетало.

– Послушай, я тут подумал… Понимаю, мы не должны больше встречаться, но… Может, все-таки увидимся еще раз? Например, после твоего визита в клинику. Устроим что-то вроде прощального ужина, – выпалил он и замолк, а потом продолжил менее уверенно: – Как-то неправильно… вот так все заканчивать, толком не попрощавшись.

В его голосе слышалась надежда. У Кейт потеплело на душе.

– Да, – с улыбкой ответила она. – Пожалуй, ты прав.

* * *

Каштан у ворот клиники облетел и почернел. Гравий, сухой и выгоревший летом, теперь блестел от дождя. Стояла середина дня, но уже спустились туманные сумерки. Ветер трепал волосы, хлестал по щекам. Автоматические двери раскрылись, впустив Кейт в теплый светлый вестибюль клиники.

Любезная девушка-администратор сверилась с записями и предложила подождать. За двойными стеклами бушевала февральская непогода. Чувствуя, как центральное отопление прогоняет холод, Кейт расстегнула пальто.

Через несколько минут молодая медсестра в изящной светло-серой униформе проводила ее к лифту. Раньше Кейт приходилось бывать только на первом этаже. Второй оказался совсем другим. Толстый ковер скрадывал шаги, комнатные растения в ярких горшках резко контрастировали с мертвой природой за окном, из невидимых динамиков лилась негромкая классическая музыка.

– Здесь у нас родильное отделение, – сказала медсестра, проходя мимо бокового коридора. В приглушенном свете можно было разглядеть двойной ряд деревянных дверей, как в отеле. – Все палаты одноместные, разумеется, – добавила она. – К нам запись за полгода… Вы, наверное, еще не думали о родах.

Кейт вымученно улыбнулась.

– Пока рано.

Навстречу шла беременная женщина. Кейт ни разу не случалось видеть пациентов клиники. Из-под крахмального белого халата выпирал живот, тугой как барабан, но женщина была при полном макияже. В ответ на приветствие она кивнула, скользнула взглядом по мокрым волосам Кейт, безразлично улыбнулась.

Медсестра открыла дверь и пропустила Кейт внутрь. Кабинет был маленький, без окна. С одной стороны – стул и вешалка для одежды. Рядом с приоткрытой дверью – зеркало, за ней – раковина и туалет. Напротив стула – закрытая дверь.

– Вот халат и одноразовые тапочки, переодевайтесь. Можете не торопиться. Как будете готовы, позвоните. – Медсестра указала на кнопку рядом с выключателем. – Кто-нибудь за вами зайдет. Хорошо?

Кейт кивнула. На вешалке висел белый халат из мягкой бумаги, похожей на ткань. Ей вспомнилось, как консультант в другой клинике сказала, что раздеваться не нужно. В клинике «Уайнгард» явно придерживались иных стандартов.

Кейт присела на край стула. В больнице ей всегда становилось не по себе. Взгляд привлекло ее собственное отражение в зеркале – спина нервно сгорблена, руки зажаты между колен. Она встала и принялась раздеваться.

После нажатия на кнопку внутренняя дверь открылась. Появилась та же медсестра.

– Сейчас мы сделаем анализ крови, чтобы убедиться, что овуляция наступила.

Пока медсестра брала кровь, Кейт смотрела прямо перед собой. Утром она сама проверила температуру и сделала анализ мочи, поэтому точно знала, что сегодня правильный день, но все равно немного волновалась.

Медсестра заклеила место укола пластырем.

– Доктор Джансон придет через несколько минут.

Она вышла. Пустой кабинет нагонял тоску, даже классическая музыка не помогала. Под сползшей бумажной простыней оказалась холодная клеенка. Кейт села, спустила ноги с кушетки, такие нелепые в безразмерных одноразовых тапочках. Наверное, в менее дорогой клинике тапочки вообще не полагаются.

Дверь открылась. Вошла доктор Джансон, за ней – медсестра. Даже в белом медицинском халате доктор Джансон выглядела безупречно.

– Добрый день, – весело поздоровалась она. – Все в порядке?

– Кажется, да.

– Отлично. Рада сообщить, что у вас началась овуляция, поэтому сейчас мы проведем первую процедуру.

Доктор Джансон улыбнулась. Сверкнули стекла очков в золотой оправе. Прямо модель из каталога оптики.

– Волнуетесь? – спросила врач. Кейт кивнула. – Не стоит. По ощущениям то же самое, что сделать мазок. Все пройдет быстро. Ложитесь на кушетку и расслабьтесь.

Легко сказать. Кейт разглядывала потолок, стараясь не думать о происходящем. Послышался звук надеваемых медицинских перчаток.

– Вы не могли бы поднять ноги повыше? Вот так.

Кейт сосредоточилась на музыке. Знакомая мелодия. Она попыталась вспомнить название произведения. Напряглась, ощутив холодное прикосновение расширителя.

– Так, сейчас я введу катетер. Это не больно. Просто лежите спокойно.

Действительно, боли не чувствовалось, но Кейт все равно сжала кулаки. Вивальди, подумала она, разглядывая тончайшую трещину на белоснежном потолке. «Времена года». Le Quattro Stagioni. Что это, «Весна» или «Зима»?

Доктор Джансон выпрямилась.

– Вот и все. Готово.

Кейт приподняла голову. Медсестра уже собирала инструменты в лоток из нержавеющей стали.

– Как вы себя чувствуете? – с улыбкой поинтересовалась врач. – Полежите несколько минут, потом можете одеваться.

– Дальше все как обычно?

– Да, как обычно. Завтра проведем вторую инсеминацию, и на этом цикл будет окончен. Потом останется только скрестить пальцы и ждать, придут ли месячные. Если придут – в следующем месяце попробуем еще раз. – Она снова улыбнулась. – Медсестра принесет вам чай или кофе, отдохните несколько минут. Торопиться некуда.

Она ушла. Медсестра спросила у Кейт, что та предпочитает, и тоже вышла, унося лоток с инструментами и использованными латексными перчатками, похожими на выброшенную на берег медузу.

Кейт снова улеглась на кушетку.

Я это сделала! Если не получится забеременеть с первого раза, получится со второго. Или с третьего.

Медсестра принесла фарфоровую чашку с чаем и блюдце с печеньем.

– Еще пять минут, и можете одеваться.

Кейт села. Девушка поставила чай на столик рядом с кушеткой и повернулась, чтобы уйти, однако вдруг наклонилась и что-то подняла с пола.

– Это ваше?

Она держала золотую цепочку с кулоном – подарок Алекса на Рождество. Кейт потрогала шею.

– Наверное, обронила, когда переодевалась. Спасибо.

Цепочка почти ничего не весила, но, застегивая замочек, Кейт все равно чувствовала ее холод и тяжесть.

* * *

В японском ресторане звучала приглушенная музыка, исполняемая на незнакомом струнном инструменте. В зале царил полумрак, на столах горели свечи, пахло лимоном и жареными морепродуктами.

Алекс уже сидел за столиком. Кейт решила, что лучше приехать по раздельности, а не вместе, как раньше. Он задумчиво смотрел на пламя свечей – совсем как в гостях у Люси и Джека, с болью вспомнила Кейт.

– Прости, я опоздала. – Официант в белой рубашке помог ей придвинуть стул. – Такси не приехало, пришлось заказать другое.

– Ничего, – улыбнулся Алекс. – Ты выглядишь… потрясающе.

Кейт собрала волосы в пучок, надела простое черное платье с длинными рукавами. На обнаженной шее висел кулон – его подарок.

– Спасибо.

– Значит… – начали оба одновременно и осеклись.

– Извини. Говори первым, – сказала Кейт.

– Я просто хотел узнать, как все прошло. – Алекс слегка понизил голос. – Ну, знаешь… в клинике.

За день до этого состоялась вторая процедура оплодотворения.

– Э-э… хорошо. Теперь остается только ждать.

– Ну, надеюсь… – Алекс пожал плечами. – В общем, ты меня понимаешь.

Кейт кивнула.

– Спасибо.

Напряжение усиливалось. Кейт взглянула на другие столики, похожие на освещенные островки. Тихо разговаривали посетители, звенели бокалы. Ни одного расстроенного лица. Она набрала воздуха в грудь и произнесла:

– Наверное, это не очень удачная идея.

Алекс явно огорчился.

– Почему?

– Возможно, было бы лучше оставить все как есть. – Она пожала плечами. – Мы просто оттягиваем момент расставания.

Алекс коснулся пальцем жидкого воска, собравшегося у основания свечи.

– Хочешь уйти? – спросил он, не глядя на нее.

– Нет, – на мгновение запнувшись, ответила она.

Официант с поклоном вручил им меню.

– Здесь подают саке. Я-то пью воду, но, может, ты угостишься? – непринужденно спросила Кейт.

Алекс безразлично пожал плечами.

– Ладно.

Они сделали заказ. Как только официант ушел, в воздухе вновь повисло молчание. На другом конце зала раздавались оживленные голоса: старший официант в черной рубашке жарко спорил с посетителями, сидящими за бамбуковой ширмой. Наконец он резко кивнул и удалился на кухню.

– Как дела на работе? – вымученно поинтересовалась Кейт.

– Э-э… нормально, спасибо.

Она попыталась придумать еще какую-то тему для беседы, но в голову ничего не шло. Официант подал графинчик саке и бутылку минеральной воды.

– Что ж, выпьем. – Кейт подняла бокал. Пузырьки приятно щекотали язык. Алекс к своему напитку даже не притронулся.

– Послушай, Кейт… – медленно и серьезно произнес он. – Я хотел сказать… Я рад… э-э… что ты выбрала меня. – Он замолчал и отвел взгляд.

У Кейт защипало в глазах. Вернувшийся официант избавил ее от необходимости отвечать – опустил на стол металлический поднос, зажег четыре спиртовые горелки. Второй официант поставил на поднос набор маленьких дымящихся мисочек. Оба поклонились и ушли.

– Пахнет вкусно, – сказала Кейт. У нее начисто пропал аппетит.

Не глядя друг на друга, они положили себе ароматное мясо и овощи, одновременно потянулись к миске с рисом. Кейт улыбнулась и жестом предложила Алексу угощаться первому. В этот момент на другом конце зала началось какое-то оживление.

Старший официант опять стоял у ширмы, энергично качал головой и что-то тихо, но твердо говорил, а гость решительно возражал. Слов было не разобрать. Невидимый посетитель горячился все сильнее. Только когда раздался скрежет отодвигаемых стульев, Кейт поняла, что его голос ей знаком.

Ширма затряслась. Пара, сидевшая за столиком, встала. Грудастая накрашенная девица была пьяна. Мужчина, стоявший спиной к Кейт, обернулся.

Кейт ахнула, опустила взгляд и сосредоточенно уставилась в тарелку.

– Что случилось? – спросил Алекс.

Она молча покачала головой.

Выход у меня за спиной. Они обязательно пройдут мимо.

– Все хорошо?

Она кивнула. Было слышно, как скандальные посетители приближаются: тяжелые мужские шаги сопровождались отрывистым стуком женских каблуков. Кейт взялась за палочки и сделала вид, что собирается есть.

– Надо же, какая встреча.

Она подняла глаза. Над ней, криво улыбаясь, нависал Пол. За ним, пьяно озираясь, стояла незнакомая девица. Даже в неверном свете свечей было заметно, что лицо у него красное и опухшее. Он перевел взгляд на Алекса.

– Ты нас друг другу не представишь?

– Алекс, это Пол, – с неожиданным для себя спокойствием проговорила Кейт.

Алекс неуверенно улыбнулся. Пол злобно усмехнулся в ответ.

– Ты не познакомил нас со своей подругой, – сказала Кейт.

– Извини, забыл. Где же мои манеры? – Пол кивнул в сторону девушки. Та отчаянно силилась сохранять вертикальное положение. – Ким, познакомься с Кейт. Она моя старая подруга. А это Алекс, ее новый приятель. Чем занимаешься, Алекс?

Алекс неуверенно взглянул на Кейт.

– Э-э, я психолог.

– Психолог! – громко воскликнул Пол. Посетители начали оборачиваться. – Значит, ты все-таки решила обратиться к мозгоправу! Или у вас свидание? Что ж, отличная возможность не платить за консультации.

Кейт охватила холодная ярость.

– Вы собирались уходить. Не смеем вас задерживать.

– Да-да, уже ухожу. – Пол натянуто улыбнулся. – Доктор Фрейд еще не знает, во что вляпался. Будь начеку, приятель, – бросил он Алексу, не сводя взгляда с Кейт. – Малышка Кэти любит смешивать работу и развлечение. Она добивается, чего хочет, а потом – бум! – ты в пролете!

Алекс побледнел. На скулах выступили яркие пятна.

– Думаю, вам л-лучше уйти.

Он говорил тихо, и заикание было еле заметно, однако Пол все равно расслышал.

– Д-думаешь, м-мне л-лучше уйти? Чтобы ты мог провести с ней сеанс членотерапии?

Посетители притихли. Кейт заметила, что к ним направляется старший официант. Алекс сжал кулаки.

– Не обращай на него внимания, – сказала она, но мужчины уже в упор смотрели друг на друга.

Алекса трясло от гнева.

– П-пшел вон!

Пол наклонился к нему.

– Ид-ди в ж-жопу.

Алекс начал вставать из-за стола.

– Алекс, не надо! – Кейт попыталась остановить его, но не успел он подняться, как Пол нанес удар.

Удар пришелся в скулу. Алекс не удержался на ногах и рухнул на стол; тот опрокинулся. Подносы, тарелки и бокалы со страшным грохотом упали на пол. Одна из тарелок медленно повращалась на полу, затем остановилась. Наконец все стихло. Кейт бросилась к Алексу. Их окружили официанты, загородив от посторонних глаз.

Алекс лежал на полу, губа была разбита. Под ногами хрустели осколки.

– Ты как? – спросила Кейт. Он машинально поднес руку ко рту, увидел кровь, поднял глаза на Пола и весь напрягся. – Пожалуйста, не надо!

Она крепко схватила его за плечи, и он немного расслабился. Кто-то помог ему подняться.

Пола окружили официанты. Он как будто сам удивился тому, что натворил, и покорно побрел к выходу. Девушка безмолвно ковыляла за ним на шпильках. Алекс смотрел им вслед; Кейт ни разу не видела у него такого взгляда. Наконец Пол неуклюже вышел из зала. Дверь закрылась.

Официант вытер одежду Алекса, второй тщательно затоптал голубоватое пламя, выплеснувшееся из спиртовок. Стол быстро поставили на место, персонал принялся наводить порядок. Кейт и Алекса вежливо препроводили к двери в фойе. Некоторые посетители открыто таращились на них, другие нарочито отводили взгляды.

Старший официант заботливо усадил Алекса в кресло, принес горячие полотенца, вызвал такси и с улыбкой отклонил предложение Кейт оплатить стоимость ужина и разбитой посуды. Он держался вежливо, но явно хотел, чтобы они поскорее ушли. Когда дверь в зал открылась, Кейт заглянула внутрь: их стол уже был застелен чистой белой скатертью, на нем мирно горели свечи, как будто ничего и не произошло.

Она попыталась убедить Алекса отправиться сразу к нему домой, однако тот отказался.

– Сперва завезем тебя. – Его голос звучал глуховато; разбитая щека слегка опухла. Кейт почувствовала, что лучше не настаивать.

По дороге оба молчали. Алекс, ссутулившись, сидел в углу и смотрел в окно, временами промокая губу окровавленной салфеткой. Кейт устроилась в противоположном углу салона. Между ними словно возникла невидимая стена.

Такси остановилось напротив ее дома. Кейт открыла дверь. Алекс по-прежнему смотрел в окно.

– Извини, – проговорила она. Он молча кивнул, не в силах встретиться с ней взглядом.

Внезапно Кейт повернулась к водителю.

– Знаете, мы оба здесь выйдем. Спасибо.

– Нет, я поеду домой… – запротестовал Алекс.

– Не поедешь. Самое меньшее, что я могу для тебя сделать, – как следует почистить.

– Не стоит… – Но Кейт уже принялась расплачиваться с водителем. Немного помедлив, Алекс тоже вышел.

Он молча стоял рядом с ней, пока она открывала входную дверь.

– Ванная вон там. Я подыщу тебе что-нибудь переодеться.

Кейт поставила кофейник на плиту, нашла в комоде растянутую футболку, постучала в дверь ванной. Алекс приоткрыл ее, взял футболку. Кожа у него была ослепительно-белая. На шее блеснула серебряная цепочка.

– Дизайн не очень модный, уж прости.

Алекс смущенно улыбнулся.

Кейт вернулась на кухню, поставила на стол две чашки, потом достала из буфета стакан и плеснула бренди.

Из коридора донесся шум. В гостиной появился Алекс. Странно было видеть его здесь, в ее доме, в ее футболке. Кейт протянула ему стакан с виски.

– Тебе не помешает. Кофе сейчас будет.

Пробормотав слова благодарности, он взял стакан, сел в кресло, глотнул бренди и, поморщившись, осторожно потрогал губу.

– Больно?

– Терпимо.

Кейт тоже села.

– Извини за случившееся. Мне жаль, что ты оказался втянутым в нашу ссору.

– Можешь не объяснять.

– Нет, я лучше объясню. – Кейт почувствовала, что ей необходимо рассказать Алексу правду. – У меня были отношения с Полом. Мы работали в одном агентстве, пока все не стало… слишком сложно.

Алекс нахмурился, глядя в стакан.

– Насколько сложно?

– Пол был маркетинговым директором. Хочешь верь, хочешь нет, но он умеет включать обаяние, когда того желает. Я была новенькой, мне льстило его внимание. К сожалению, впоследствии оказалось, что он проявлял интерес ко всем девушкам из агентства, да и вообще ко всем особам женского пола, которые попадались ему на глаза. – Кейт облизнула пересохшие губы. – Я не понимала, что происходит, пока мы не съехались. Пол явно не считал, что у нас серьезные отношения. Он мог не прийти ночевать, а утром от него разило духами. Когда я пыталась вывести его на чистую воду, он все отрицал, а я, как дура, верила. Я очень хотела ему верить. А потом…

– Что потом?

– Мне… непросто об этом рассказывать. – Кейт нервно улыбнулась. – Я ни с кем на эту тему не говорила, кроме Люси.

– Ты не обязана со мной делиться. – Алекс смотрел на нее спокойно и уверенно.

Кейт глубоко вздохнула и продолжила:

– Пол… заразил меня венерическим заболеванием. Обычный хламидиоз, легко лечится антибиотиками, но это оказалось последней каплей. Пол был единственным мужчиной, от которого я могла заразиться, однако он все отрицал. Говорил, будто подцепил хламидии от меня, – дескать, я была ему неверна. Мы оба знали, что он врет, но в этом весь Пол: виноваты все, кроме него самого.

Кейт заметила, что крепко сжимает ручки кресла, и заставила себя разжать пальцы.

– Короче, мы поругались, и он меня выгнал. Дом принадлежал ему, поэтому мне ничего не оставалось как уйти. У меня не было собственного жилья, и я позвонила Люси. У них с Джеком только что родилась Эмили, но они разрешили мне пожить с ними, пока я не найду квартиру. Это были… очень тяжелые времена. Я мучилась от стыда и чувствовала себя полной дурой. Мне не хватило духа вернуться на работу, ведь там был Пол… Короче, у меня случился нервный срыв. Я прекратила общаться со всеми друзьями, кроме Люси. Как вспомню, так вздрогну.

Алекс пристально взглянул на нее.

– Но ты все преодолела.

– Исключительно благодаря Люси и Джеку. Люси договорилась с одним из знакомых Джека, чтобы тот взял меня внештатным пиар-менеджером. Сперва один заказ, потом другой… Постепенно я собрала клиентскую базу и основала собственное агентство. – Кейт неловко улыбнулась. – Чудеса трудотерапии.

На самом деле все складывалось совсем не так просто, но ей не хотелось вдаваться в подробности. Поделившись с Алексом, Кейт испытала радость и облегчение. Как же хорошо сбросить с плеч тяжкий груз.

Алекс отвел взгляд.

– А как же Пол?

– В смысле?

– Мне показалось, между вами есть что-то еще. Какая-то ссора.

Зришь в корень. Кейт поведала Алексу о контракте с «Кингсмир траст» и выходке Пола.

– А ты сегодня попал под горячую руку, – закончила она. – Мне очень жаль.

Алекс промолчал. По его лицу невозможно было понять, о чем он думает, но от его спокойствия Кейт стало не по себе. Зря я ему рассказала. До нее донесся неприятный запах.

– О господи, кофе!

Она опрометью бросилась на кухню, выключила плиту, схватила угрожающе шипящий кофейник за черную пластиковую ручку и тут же отпустила.

– Черт!

От разогретого металла исходил жар. Вооружившись тряпкой, Кейт сняла кофейник с плиты, поставила в раковину и включила воду. Вверх ударила струя пара.

– Пусть остынет.

Кейт не слышала, как вошел в Алекс. Она налила в чашку немного кофе, сморщилась от резкого запаха, вернула кофейник на плиту.

– Боюсь, кофе не удался. У меня есть растворимый. Или, может, чаю?

– Все в порядке. Давай я лучше вызову такси.

Тревожность Алекса оказалась заразительной.

– Как хочешь.

Кейт решила вылить кофе в раковину, нечаянно коснулась раскаленного кофейника и с криком отдернула руку; кофейник упал, кофе разлился. Она отпрянула, однако дымящаяся жидкость обожгла запястья. Алекс немедленно подтолкнул ее к раковине и включил холодную воду.

– Давай сюда руки.

Он держал ее руки под струей, поворачивая их, чтобы вода омыла ладони и запястья. Там, куда попал горячий кофе, проявились красные пятна. Через некоторое время пальцы начало ломить от холода.

– По-моему, хватит, – сказала она.

Алекс покачал головой.

– Рано. Нужно держать долго, иначе появятся волдыри.

Он стоял совсем близко, его лицо было напряженным и сосредоточенным. Наконец он выключил воду.

– Есть чистое полотенце?

– В ящике. – Кейт кивнула в сторону комода.

Алекс достал полотенце и осторожно вытер ей руки насухо. Красные пятна чуть побледнели, боль немного умерилась. Руки онемели от локтей до кончиков пальцев.

– У тебя есть алоэ вера?

– Нет, зато есть антисептик.

Алекс решительно помотал головой.

– Вазелин?

– Немного, в ванной.

– Болеутоляющие? Например, парацетамол?

– Мне не больно.

– Будет больно, когда отпустит.

– Ничего страшного, со мной все в порядке. – Хотя руки начало покалывать, Кейт не хотелось принимать лекарства без крайней необходимости.

Алекс принес вазелин и намазал ей ладонь и запястье. Кейт смотрела на него заинтересованно и растроганно.

– Ты вроде психолог, а не специалист по ожогам.

– Никогда не знаешь, что пригодится, – ответил он, не поднимая глаз, и осторожно нанес вазелин на вторую руку. Пальцы легко скользили по нежной коже. – Вот так.

Он стоял очень близко.

– Спасибо. – Сама того не ожидая, Кейт подалась вперед и поцеловала его.

Алекс застыл, напрягся. На мгновение ей показалось, что он вот-вот отшатнется, но он неохотно расслабился. На его губах чувствовался вкус бренди.

«Что я делаю?» – как в тумане подумала Кейт. Кончиком языка она коснулась легкой припухлости в месте удара. Жаркое дыхание согрело ей кожу. Она придвинулась ближе, обвила руками шею. Алекс робко обнял ее. Кейт поцеловала его глубже; он ответил на поцелуй, прижал крепче. Она запустила пальцы в его волосы, забыв об ожогах. Алекс притянул ее к себе, но она отстранилась и повела его в глубь квартиры.

В спальне было темно, сквозь открытую дверь проникал луч света из кухни. Кейт снова поцеловала Алекса, провела рукой под футболкой. Он вздрогнул. Она взяла его ладонь и положила себе на грудь. Он легонько сжал ее, и Кейт вся затрепетала. Она расстегнула пояс и верхнюю пуговицу брюк, коснулась обнаженной кожи. Алекс судорожно вздохнул, обнял ее крепче. После ожесточенной борьбы с застежкой платье наконец соскользнуло на пол.

Алекс смотрел на Кейт, тяжело дыша. Они снова слились в поцелуе. Кейт стянула с него футболку, наслаждаясь прикосновением горячей кожи. Он шарил у нее по спине, силясь расстегнуть бюстгальтер. Она помогла ему, приспустила брюки. Он еще не был в полной готовности, поэтому она взяла его в руку и легонько сжала. Алекс застонал. Кейт сняла трусики, легла на кровать, потянула его за собой, обвила ногами. Внезапно он вонзился в нее, запрокинул голову в беззвучном крике, на мгновение замер, а потом обмяк, зарылся лицом ей в шею, а она гладила его по затылку, стараясь привыкнуть к тому, что все закончилось столь стремительно.

Через некоторое время он выскользнул из нее и улегся на спину.

– Прости.

Кейт едва видела его в темноте.

– За что?

– Сама знаешь. Все прошло слишком быстро.

– Ничего страшного. – Она говорила искренне. Ее первоначальное разочарование испарилось.

– У меня… не очень много опыта, – вырвалось у него.

– Тут нечего стыдиться, – проговорила Кейт, стараясь скрыть удивление. Она положила ладонь ему на грудь, почувствовала биение сердца. Серебряная цепочка на шее казалась холодной.

– Прости, – повторил Алекс.

Кейт шутливо шлепнула его по плечу.

– Прекрати. Не за что извиняться.

Она включила настольную лампу, моргая от света, взглянула на Алекса и с тревогой заметила в его глазах слезы.

– Ну что ты! – Кейт коснулась грудью его груди. – Неужели все было настолько плохо?

Он улыбнулся, не глядя на нее.

– Нет, просто… я не очень хорош в таких делах.

– А по мне, все нормально.

Алекс быстро глянул на нее. Внезапно Кейт поняла, почему он раньше так нервничал. От приступа нежности у нее перехватило горло.

– Кто это? – Она указала на серебряный медальон у него на шее, чтобы сменить тему.

– Святой Христофор.

На медальоне был изображен мужчина, несущий ребенка через воду. Рисунок выглядел грубым и стилизованным.

– С виду старинный, – сказала Кейт, приподнимая медальон.

– Пожалуй, так и есть. Это бабушкин.

– Ты получил его в наследство?

Алекс ответил не сразу.

– Нет, она подарила его еще до смерти. Сказала, что он принесет мне удачу.

– Принес? – Кейт подвигала бедром вверх-вниз.

– М-м… кажется, да.

Алекс улыбнулся. Кейт почувствовала, как он твердеет, и улеглась на него сверху. Холодный диск со святым Христофором оказался между ее грудей.

– Вот и замечательно.

Глава 13

Следующие две недели Кейт сама не верила своему счастью. Порой ее посещала пугающая мысль, что так не может долго продолжаться и непременно настанет момент расплаты, но это чувство вскоре улетучивалось, и она вновь наслаждалась жизнью.

Секс быстро улучшился. Алекс пусть и не был искушен в любовных делах, зато полон энтузиазма, и они совокуплялись как подростки, до изнеможения. После работы Кейт сразу бежала домой и принималась накрывать на стол. Вечером приходил Алекс, и они вместе готовили еду, остро ощущая присутствие друг друга. Иногда им удавалось продержаться до окончания ужина, но чаще всего их одежда оказывалась на полу гораздо раньше, и они занимались любовью, пока на плите булькали забытые кастрюли.

Временами на Алекса нападала задумчивость, он как будто погружался в свой внутренний мир. Кейт нравилось наблюдать за ним в такие моменты: его лицо становилось беззащитным и печальным, однако всякий раз у нее создавалось ощущение, что в эти минуты он не с ней. Однажды он очнулся от размышлений, взглянул на нее и словно не узнал. На краткий миг Кейт почудилось, будто перед ней чужой человек. Потом он моргнул, улыбнулся, и вновь рядом был ее Алекс.

– Что? – спросил он.

Кейт обняла его.

– Ты витал в облаках. О чем думал?

– Ни о чем. Витал в облаках.

Чтобы окончательно избавиться от тревоги, Кейт задала вопрос, который давно хотела задать:

– Может, как-нибудь встретимся у тебя?

Алекс поколебался.

– Зачем?

– Хочу посмотреть, где ты живешь. Узнать, чистюля ты или неряха, какие книги читаешь.

– Я и так могу сказать.

– Это не то же самое. Или тебе есть что скрывать?

Кейт говорила в шутку, но Алекс не засмеялся.

– Разумеется, нет.

Она вновь почувствовала укол беспокойства.

– Тогда почему нет?

– Ну… – Алекс отвел взгляд, вздохнул. – В общем, у меня бардак. Я особо не прибирался, потому что не рассчитывал задерживаться там надолго. Боюсь, тебе не понравится.

Тревога немного поутихла.

– Ну что ты, я вовсе не против бардака.

– Зато я против. – Он улыбнулся. – Если хочешь, можем встретиться у меня, только дай мне несколько дней на уборку, ладно?

– Ладно. – Успокоенная, Кейт выбросила эту мысль из головы. Спешить и в самом деле некуда.

Кроме того, ей нравилось проводить время с Алексом у себя дома. Первые выходные они практически не вылезали из постели, только делали набеги на кухню, чтобы приготовить быстрый перекус, да один раз расстелили одеяло в гостиной у камина и посмотрели «Завтрак у Тиффани». Дождь хлестал по стеклу, язычки пламени от газовой горелки жадно лизали декоративный камень. Знакомая обстановка, прежде нагонявшая тоску, теперь казалась душевной и уютной.

Часто они просто лежали и разговаривали. Алекс умел слушать, и Кейт раскрывалась перед ним все больше и больше, припоминая случаи, о которых давно забыла. Однажды вечером она рассказала, как в детстве сбежала от родителей и отправилась в кино. Она рассчитывала, что история получится забавной, но Алекс не увидел в ней ничего смешного.

– Давно твои родители умерли? – спросил он.

Они голые лежали на диване, Кейт удобно устроила голову на сгибе его руки.

– Мама умерла, когда мне было девятнадцать. Отец – годом раньше, я как раз поступила в университет.

– Очень рано. И для тебя, и для них.

– Я родилась, когда им было уже за сорок. Мне кажется, они зачали меня случайно.

– Скучаешь по ним?

На этот вопрос так просто не ответишь.

– Я хотела бы, чтобы ты с ними познакомился. – Алекс промолчал. Кейт пригладила волоски на его груди и задумчиво смотрела, как они распрямляются. – Нет, пожалуй, не скучаю – по крайней мере, в общепринятом смысле. Не так, как скучала бы по Люси. Я любила родителей, их смерть стала для меня ударом, но, с тех пор как я уехала из дома, мы не особенно виделись. А когда виделись – не знали, о чем говорить.

– Ты хорошо с ними ладила?

Кейт нечасто позволяла себе об этом думать.

– Не то чтобы мы не ладили, просто не понимали друг друга. У нас было мало общего. Я постоянно чувствовала, что не оправдываю их ожиданий. – Она тихонько рассмеялась. – Иногда мне приходило в голову, что меня подменили в роддоме. Мама с папой хотели мальчика, поэтому я стала для них разочарованием.

– Они так и говорили?

– Словами – нет, хотя мама часто вела себя так, будто обижена на меня за то, что я не мальчик, которого она хотела подарить отцу. Все должно было происходить по его желанию. Он считал себя пупом земли, а мама видела свое предназначение в том, чтобы исполнять его волю. Ожидалось, что я тоже буду с этим мириться. Наверное, когда я уехала, всем стало гораздо легче. – Она взглянула на Алекса. – А как у тебя?

– Что у меня?

– Какое у тебя было детство?

Он слегка поежился.

– Ничего особенного. Каждый год каникулы за границей, велосипед на Рождество. Вполне заурядное детство, я считаю.

– А твои братья? Ты с ними ладил?

– В основном да. Порой они меня мучили, ведь я был младшим, но всегда беззлобно. А так, вообще, заботились.

Кейт провела пальцем по медальону со святым Христофором. Она постоянно ощущала его прохладное прикосновение к груди, когда они с Алексом занимались любовью.

– Расскажи о своей бабушке.

– Что рассказать?

– Что хочешь.

Алекс долго молчал.

– Она была замечательная. Если я ушибался или влипал в неприятности, я мог ей рассказать, и она выслушивала. А если я делал что-то не так, она говорила мне об этом, но не сердилась, не кричала и не била. Бабушка всегда меня поддерживала.

Он смотрел в потолок. Его глаза блестели.

– Сколько тебе было лет, когда она умерла? – спросила Кейт.

– Пятнадцать. Она подарила мне это, – Алекс коснулся медальона, – за неделю до смерти. Как будто знала, что больше не сможет за мной присматривать. – Он помолчал. – Ты рассказывала о родителях. Когда твой отец умер, твои отношения с матерью улучшились?

Кейт позволила ему сменить тему.

– Не сильно. Я надеялась, что мама сможет выйти из папиной тени, но она потеряла интерес к жизни. Это было ужасно. Мама угасала на глазах, будто не видела причин жить без отца. Она сохранила его одежду, говорила о нем так, словно он еще жив, готовила его любимые блюда, даже те, которые не любила, до самой своей смерти. – Кейт умолкла, вспоминая. – До сих пор не могу понять, была ли это любовь. Их отношения казались нездоровыми. Я пообещала себе, что никому не позволю над собой доминировать.

– Однако с тобой едва не случилось то же самое.

Кейт взглянула на Алекса. На его щеках горели алые пятна.

– Ты что, ревнуешь к Полу?

– Ни капельки, – с напускным безразличием ответил он. – Просто мне не нравится думать, что ты могла быть вместе с подобным типом.

Наполовину заинтересованная, наполовину раздраженная, Кейт заглянула ему в глаза.

– Не слишком профессиональное суждение, а? Я считала, что психологи выше подобных мыслей.

– Наверное, я не очень хороший психолог. – Он как будто хотел сказать что-то другое, но в последний момент передумал.

– А мне кажется, что хороший. Ты умеешь слушать. Разве не это главное качество психолога?

– Верно. Слушать приходится много. И на этом все.

В тоне Алекса слышалась горечь. Желая разогнать невеселые мысли, Кейт легонько прикусила кожу на его груди.

– Давай-ка лучше займемся делом…

Тем же вечером позвонила Люси.

– Привет, Кейт, – весело защебетала она. – Решила тебе звякнуть, удостовериться, что ты не умерла.

Кейт почувствовала укол совести. Она невольно бросила взгляд в сторону спальни.

– Прости, я собиралась позвонить…

– Знаю, знаю, у тебя полно работы. Ничего страшного. Кстати, что с Алексом? Вы же вроде хотели устроить отвальную?

– Э-э… да.

– И как?

– М-м… нормально.

– Значит, все кончено? Ты сказала ему, что вы больше не увидитесь? – В голосе Люси слышалось разочарование.

– Э-э… вообще-то, он сейчас здесь.

Молчание.

– Да ну? Я правильно понимаю, что прощальный ужин пошел немного не так, как планировалось?

Кейт представила ухмыляющееся лицо подруги.

– Да, вроде того.

– Что ж, я собиралась пригласить тебя завтра на обед, но, видимо, ты будешь занята, – весело сообщила Люси. – Может, возьмешь с собой Алекса?

– Спасибо, лучше в другой раз.

– Так я и думала. Алексу от меня горячий привет. Услышимся на следующей неделе. Кстати, Кейт…

– Что?

– Не забывай о контрацепции! – расхохоталась Люси.

* * *

Да, забавно получилось, подумала Кейт: она столько тянула и переспала с Алексом лишь после искусственного оплодотворения. Не поймешь, то ли извращение, то ли карма.

Кейт понимала, что ей предстоит столкнуться с проблемами, связанными с клиникой и ее отношениями с Алексом, но не могла заставить себя о них тревожиться. Наконец-то ее жизнь обрела равновесие. Поэтому все правильно. Именно так и должно быть.

Как и следовало ожидать, месячные не пришли.

Кейт подождала несколько дней, прежде чем поделиться с Алексом.

– Когда мы впервые встретились, ты сказал, что тебе импонирует идея отцовства без обязательств. Ты по-прежнему так думаешь?

Они лежали в постели, обнявшись в темноте.

– А что?

Кейт играла с медальоном на его груди, наматывая серебряную цепочку на палец.

– Сегодня я была у врача и сдала тест на беременность.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Алекс заговорил:

– Когда будет результат?

– Через несколько дней.

Можно было бы купить экспресс-тест и провести его в домашних условиях, но он не внушал доверия. Подтверждение от врача делало результат официальным. Более настоящим.

Кейт взглянула в лицо Алекса, почти невидимое в темноте.

– Просто хочу, чтобы ты знал: у тебя нет никаких обязательств. Это ничего не меняет.

– Для меня – меняет, – хрипло произнес он.

Кейт отпустила цепочку. Не в силах вымолвить ни слова, она уткнулась лицом в его грудь, радуясь, что он не видит ее слез.

Она и сама не знала, почему не сказала ему, когда именно ожидать результата. Врач сообщил ей, в какой день позвонить, но что-то заставило ее промолчать. Кейт говорила себе, что хочет сделать ему сюрприз, однако имелась и другая причина.

Она хотела сберечь эту тайну для себя.

Утром, когда должен был прийти результат, они завтракали за ее тесным столиком на кухне. Алекс уходил раньше; Кейт поцеловала его и смотрела ему вслед. У ворот он обернулся и помахал ей. При виде улыбающегося, с взъерошенными волосами Алекса она едва не рассказала ему все; потом он зашагал дальше, и момент был упущен.

Кейт отправилась на работу в странном настроении – надежда и страх перемешались так, что стали неотличимы друг от друга. Она на автопилоте спустилась в метро и, только выйдя на станции «Кингс-Кросс» в утреннюю суматоху, резко вернулась к реальности – мимо, оглушительно сигналя, промчалась ярко-красная пожарная машина. Глядя ей вслед, Кейт испытала ощущение дежавю. Она попыталась вспомнить, где ее видела, но воспоминание ускользало, словно дым.

В клинику нужно было звонить после обеда. Кейт дождалась половины третьего и набрала номер. Администратор уточнила ее данные и поставила звонок на удержание: из трубки послышалась гнусавая запись классической музыки. Когда музыка стихла, Кейт насторожилась, но через секунду запись включилась снова. Она прозвучала дважды, затем резко оборвалась.

– Мисс Пауэлл, – раздался голос администратора, – ваш тест положительный.

У Кейт пересохло во рту.

– Положительный? Значит, я беременна?

– Судя по всему, да. – Через мгновение девушка добавила: – Поздравляю.

Ее слова прозвучали неискренне, но Кейт было все равно. Она поблагодарила, повесила трубку и откинулась в кресле, прислушиваясь к ощущениям. Вроде бы ничего не изменилось – и в то же время изменилось все. В душе поднялась горячая волна, которой она не смогла дать наименования.

Внезапно ее охватило жгучее желание позвонить Алексу. Дрожа от нетерпения, Кейт набрала его номер и едва не вскрикнула от разочарования, услышав автоответчик. Алекс предупреждал, что не берет трубку на работе, но Кейт все равно расстроилась. Ей ужасно хотелось как можно скорее поделиться радостью; с другой стороны, такие новости лучше сообщать лично. Поколебавшись, она произнесла: «Это Кейт. Перезвони мне», – и повесила трубку. А потом, чтобы окончательно удостовериться, что он получит ее сообщение, написала ему эсэмэску.

Кейт задумалась, прикусив губу. А вдруг у Алекса разрядился телефон или он вне зоны действия сети? Эсэмэски и голосовые сообщения порой идут несколько часов: ей не раз приходилось извиняться перед клиентами за задержку с ответом. Через десять минут она снова набрала его номер – с тем же результатом.

Кейт положила на стол визитку. Единственный раз, когда она звонила Алексу в клинику, – после получения его письма, чтобы убедиться, что он действительно существует. Он просил ее не звонить туда, тем не менее сейчас – совершенно другое дело. После мучительных колебаний она сдалась и набрала номер.

– «Ферндейл-центр», – ответил женский голос.

– Можно поговорить с Алексом Тернером?

– Доктор Тернер принимает пациента. Что-нибудь ему передать?

Если бы не высокомерные нотки в голосе секретарши, не чрезмерное подчеркивание слова «доктор», Кейт назвала бы свое имя. Но она холодно ответила:

– Нет, спасибо. – И положила трубку.

Оставался еще один способ. Улыбаясь про себя, Кейт села за компьютер, открыла почтовую программу, набрала рабочий адрес Алекса и задумалась, что написать. Вряд ли у кого-то постороннего есть доступ к его почте, и все же в клинике, возможно, свои правила. Еще не хватало, чтобы первой ее письмо прочитала надменная секретарша!

Она напечатала: «Святой Христофор сработал! Позвони мне!!! – и подпись: – С любовью, Кейт». Ну вот, достаточно завуалированно. Даже если кто-то прочтет письмо, то ничего не поймет, зато сам Алекс наверняка тут же позвонит.

Довольная собой, она без лишних раздумий нажала кнопку «Отправить».

* * *

Алекс не перезвонил. Кейт пыталась с ним связаться, писала сообщения; с каждой неудачной попыткой беспокойство нарастало. Клайв и остальные сотрудники разошлись по домам, а от Алекса по-прежнему не было известий. Нетерпение переросло в тревогу.

Ничего страшного, убеждала себя Кейт: Алекс с самого начала дал понять, что не может отвечать на звонки в рабочее время. Теперь ясно почему: вероятно, он отключает телефон, когда принимает пациентов. Он же клинический психолог, а не офисный работник. Кто знает, как часто он проверяет почту?

Решительно стараясь не обращать внимания на растущее напряжение, по пути домой Кейт купила бутылку шампанского и какую-то безалкогольную шипучку. Сама она уже девять месяцев не употребляла алкоголь, а вот Алексу наверняка захочется отпраздновать. Как правило, он приезжал к ней не раньше половины седьмого. Кейт включила духовку, накрыла стол белой скатертью, зажгла свечи. Затем поставила в проигрыватель альбом Нины Симоне – Алекс очень любил ее песни, – переоделась в облегающее темно-синее платье, улыбнулась при виде своего плоского живота.

– Неотразима, – произнесла она вслух.

В половину восьмого Кейт прибавила газ под сковородой с овощами, поставила в духовку стейки из лосося. Она изо всех сил старалась не смотреть на часы и не брать в руки телефон. Потом поправила аккуратно сложенные салфетки, зажгла свечи. Больше дел не осталось.

Тогда она села и принялась ждать Алекса.

Резкий зуммер заставил ее вздрогнуть. На мгновение ей показалось, что звонит телефон, но потом стало ясно – это таймер. Кейт выключила плиту и духовку; в воздухе аппетитно пахло едой. Чувствуя металлический привкус во рту, она взяла телефон и еще раз набрала номер Алекса. Сердце колотилось в груди, пока шли гудки; наконец вновь раздался механический голос автоответчика.

– Алекс, это Кейт. Пожалуйста, перезвони, дай знать, где ты…

Всему есть разумное объяснение, сказала она себе, повесив трубку. Может, телефон не работает, а может, Алекс задержался с пациентом. Должно быть, он сейчас в метро, едет сюда. Наверняка он догадался, какие новости она хочет сообщить, и тоже волнуется.

Разве не так?

Кейт подождала еще полчаса и позвонила в клинику. Не стоило рассчитывать, что ей ответят так поздно; даже гудков не было. Она некоторое время послушала тишину, потом набрала номер снова. Ее встретило то же зловещее молчание. Нахмурившись, Кейт позвонила Алексу домой. Там, по крайней мере, звучали гудки. Она долго ждала ответа и наконец нажала кнопку «отбой».

Кейт включила люстру. При виде стола, накрытого на двоих, в сердце закралась наводящая ужас пустота. Свечи плакали, роняя на скатерть капли воска. Кейт дунула; к потолку взметнулись две тонкие струйки дыма, комнату наполнил резкий приторный запах.

Зазвонил телефон. Она вздрогнула, схватила трубку.

– Алло!

– Привет, это Люси.

В желудке словно упал свинцовый шар.

– О, привет.

– Что-то голос у тебя невеселый. Что случилось?

– Так, ничего. Алекс задерживается.

Люси рассмеялась.

– Ты уже дошла до этой стадии? Переминаешься у двери?

– Нет, просто беспокоюсь, – ответила Кейт, скрывая раздражение. – Он должен был прийти час назад.

– Я бы на твоем месте не волновалась. Наверное, застрял где-нибудь в метро. Как дела вообще?

– Нормально. – Кейт решила пока не рассказывать подруге о беременности. Алекс должен узнать первым.

Люси вздохнула.

– Вижу, ты не расположена к болтовне. Уверена, с ним все в порядке. Скоро он придет и предъявит какое-нибудь оправдание. Не переживай.

Но он так и не пришел.

* * *

На следующее утро Кейт чувствовала себя совершенно разбитой. Ночью она то и дело просыпалась – ей все чудился то стук в дверь, то телефонный звонок, – а потом подолгу лежала без сна, пытаясь унять бешено стучащее сердце и прислушиваясь к звукам пустой квартиры.

Вечером она еще несколько раз попробовала дозвониться до Алекса, пока окончательно не убедилась, что это бесполезно. Если бы он хотел связаться с ней, то давно бы это сделал. Она всерьез подумывала вызвать такси и отправиться к нему домой, лишь бы не томиться в бесплодном ожидании. Хотя если бы Алекс был дома, то снял бы трубку. Может, телефон не работает? Но не оба же сразу. А вдруг он приедет, пока она будет отсутствовать? Лучше подождать до утра, решила Кейт, стараясь игнорировать настойчивый голосок, вновь и вновь напоминавший, что за все это время она ни разу не была у Алекса дома.

С утра она снова попыталась связаться с Алексом, и снова безуспешно. Телефон «Ферндейл-центра» по-прежнему не отвечал. Не зная, что еще предпринять, Кейт отправилась в офис. Наверняка к тому времени телефон клиники починят, и ей удастся выяснить, на работе Алекс или нет. По крайней мере, она будет знать, что у него все в порядке.

Подгоняемая волнением и страхом, Кейт торопливо добралась до офиса, открыла дверь и вошла спиной вперед, стряхивая с зонта капли воды. В кабинете ее ожидал Клайв, а с ним еще двое мужчин.

– К тебе пришли, – неестественно ровным голосом произнес Клайв.

Один из незнакомцев шагнул вперед.

– Мисс Пауэлл?

Это был высокий грузный мужчина лет пятидесяти, с необычайно густыми черными бровями и жесткими седоватыми волосами, редеющими на макушке. От его пальто пахло псиной. Второй – помоложе, в синей куртке из непромокаемой ткани – остался на месте.

– Да, это я.

– Инспектор уголовного розыска Коллинз. Мой коллега – сержант Дайкин. Уделите нам несколько минут?

У Кейт внутри все оборвалось.

– Пройдемте ко мне в кабинет.

Ей хватило самообладания предложить чая или кофе. Оба отказались. Кейт села за стол, полицейские – напротив нее. Старший расстегнул пальто, под которым обнаружился мятый коричневый костюм. Рубашка туго натянулась на внушительном животе.

Младший полицейский достал блокнот, вынул из папки лист бумаги и положил перед Кейт.

– Ваше?

Это была распечатка ее электронного письма Алексу.

– Да, вчера отправила, – ответила Кейт, стараясь подавить растущую панику.

– То есть вы знаете доктора Тернера.

В груди затеснило так, что стало трудно дышать.

– А в чем, собственно, дело?

– В каких вы отношениях?

– Я… его подруга. Пожалуйста, скажите, с ним все в порядке?

– Он мертв. Соболезную, – будничным тоном произнес инспектор.

Из комнаты словно выкачали весь воздух. В ушах зашумело. Кейт пошатнулась, судорожно схватилась за стол, чтобы не упасть.

– Как? – Губы онемели, во рту пересохло. Видимо, ей все-таки удалось произнести это вслух, потому что полицейский ответил:

– В клинике, где работал доктор Тернер, вчера вечером случился пожар. Пожарные обнаружили его в кабинете. Судя по следам борьбы, на него напали. Нужно дождаться заключения экспертизы, но мы считаем, что смерть наступила в результате черепно-мозговой травмы, а не пожара. Вероятно, злоумышленник совершил поджог уже потом, чтобы скрыть улики. Однако он торопился, и система пожаротушения сработала прежде, чем огонь успел разгореться.

Кейт почувствовала необычайную отстраненность. Ни боли, никаких других ощущений. Как будто она не сидела здесь и не слышала этих слов. Как будто речь шла не об Алексе.

– Кто это сделал? – не своим голосом произнесла она.

Инспектор поерзал в кресле. Оно затрещало под его весом.

– Мы точно не знаем. Нам известно, что доктор Тернер задержался, чтобы встретиться с пациентом. К сожалению, из-за воды компьютеры отключились, офис в беспорядке, в общем, полная неразбериха. Надеюсь, к полудню мы установим личность.

Он кивнул на распечатанное письмо.

– Вот, нашли под его телом. Внизу написан адрес агентства, поэтому мы решили заглянуть к вам.

Кейт посмотрела на лист бумаги. «Святой Христофор сработал! Позвони мне!!! С любовью, Кейт». Полицейский задал какой-то вопрос, но она не расслышала.

– Что, простите?

– Я спрашиваю, вы можете объяснить, что это значит?

Кейт попыталась собраться с мыслями. Все происходило как в тумане.

– Ничего особенного. Просто шутка. По личному поводу.

– Можно точнее?

– Ну… у него есть амулет на удачу.

Каждое слово давалось с трудом. Инспектор ободряюще кивнул.

– Почему вы написали, что он сработал?

– Я… хотела сообщить хорошую новость.

– Можно узнать какую?

– Нет, нельзя.

Кейт посмотрела инспектору в глаза. Она была слишком ошарашена, чтобы думать о том, какое впечатление произвел ее ответ. Полицейский поджал губы.

– Ну хорошо. Можете описать, как выглядел этот амулет со святым Христофором? Большой, маленький, золотой, серебряный…

– Серебряный, размером с монету в один фунт. Алекс носит его на цепочке, не снимая. – Сержант поспешно взглянул на своего начальника. Тот и бровью не повел, но Кейт поняла, что к чему. – На нем не было медальона?

– Он мог потерять его в ходе борьбы, – успокаивающим тоном отозвался инспектор.

– Вы хотите сказать, медальон украли? – Мелкое нарушение, в отличие от большой потери, заставило Кейт сбросить оцепенение.

– Мы осматриваем кабинет. Может, найдется. – Полицейский опустил взгляд на письмо. – Вы сказали, он носит его не снимая. Откуда вы знаете?

Странный вопрос.

– Я много раз видела на нем этот медальон.

– Давно вы знакомы?

– Месяцев восемь… или девять.

Какая разница?

– Когда вы в последний раз виделись?

– Вчера утром. Он ушел на работу где-то без четверти восемь. – Кейт вспомнила улыбку Алекса, его взъерошенные волосы.

Инспектор приподнял брови.

– Вы уверены?

– Разумеется.

– То есть он провел с вами ночь.

– Да. – Какое это имеет значение? Сержант снова взглянул на инспектора, потом на свои записи. – А в чем дело?

– Мне нужно знать, в каких отношениях вы находились. Я так понимаю, между вами и доктором Тернером была любовная связь.

Любовная связь. Эти слова звучали неправильно, отталкивающе. Кейт потерла виски.

– Называйте как хотите.

– Вы живете одна? Или замужем?

– Нет, не замужем. И да, живу одна.

– С кем-то встречаетесь?

Кейт удивленно взглянула на полицейского. С Алексом, с кем же еще? Встречалась. Внезапно у нее закружилась голова.

– Нет.

Только она произнесла это, как ее посетила ужасная догадка.

– Что такое? – насторожился инспектор.

– Ничего, просто… – Кейт отмахнулась. – Так, пустяки.

Он посмотрел на нее долгим взглядом и вновь воздержался от расспросов.

– Значит, в последний раз вы видели доктора Тернера вчера утром. После этого вы с ним разговаривали?

– Нет. Я несколько раз пыталась дозвониться ему на мобильный, но не смогла.

– Поэтому отправили письмо?

– Да.

– Где вы были вчера вечером?

– Дома, ждала Алекса. Готовила ужин.

– Вы с кем-то виделись в это время?

– Нет. Мне позвонила подруга, и все.

– Во сколько?

– Не знаю. Примерно в половине девятого.

– Как зовут подругу?

До Кейт дошло – ее допрашивают. Ну и пусть. Она дала контакты Люси.

Сержант, скрипя ручкой, писал в блокноте.

– Что вы сделали, когда доктор Тернер не приехал? – спросил инспектор.

– Позвонила в клинику, однако телефон там не работал. – До Кейт понемногу начало доходить. Она ошарашенно взглянула на полицейского.

– Когда сработала система пожаротушения, все телефоны отключились, – кивнул тот. – Насколько нам известно, это произошло где-то между половиной восьмого и восемью.

Когда я звонила, Алекс был уже мертв. Такое не укладывалось в голове.

– Что вы сделали потом? Связывались еще с кем-нибудь?

– Попыталась дозвониться Алексу на домашний… Никто не ответил.

– Неудивительно, – безразличным тоном заметил инспектор. – Его жена была в гостях у матери. В противном случае мы узнали бы о его исчезновении гораздо раньше.

– Жена? – переспросила Кейт, не веря своим ушам.

Полицейский недоуменно взглянул на нее.

– Доктор Тернер женат.

Она покачала головой.

– Нет… он не женат!

– Я только что разговаривал с его супругой, поэтому могу совершенно определенно утверждать, что он женат. Как его любовнице, вам должно быть об этом известно.

В глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота. Любовница.

– Нет! – вырвалось у нее. – Я бы знала! Мы встречались несколько месяцев. У меня есть его телефон. Вряд ли он дал бы домашний номер, будь он женат!

– Какой номер он вам дал?

Запинаясь, Кейт продиктовала и домашний, и мобильный. Сержант сверился с блокнотом.

– У нас таких нет, – произнес он, глядя в сторону.

В глазах инспектора появилось нечто похожее на жалость.

– Вы бывали у него дома?

– Нет, – еле слышно прошептала Кейт. – Он… он сказал, что живет в студии, пока не купит себе жилье. Он не хотел меня приглашать, потому что там беспорядок и ему неловко. – Она вспомнила, с какой неохотой Алекс рассказывал о своем жилище, как настаивал на том, чтобы завезти ее домой первую, когда они брали одно такси на двоих. Сердце болезненно сжалось.

Назойливый скрип ручки стих. Воцарилась неловкая тишина.

– Простите, – наконец произнес инспектор. – Вы, должно быть, в шоке.

Кейт молча разглядывала щербинку на поверхности стола. Раньше она ее не замечала.

Полицейский кашлянул.

– Полагаю, доктор Тернер не упоминал, с кем из пациентов собирался встречаться вчера вечером?

Кейт с усилием покачала головой.

– Он не рассказывал о работе.

И о себе тоже.

Инспектор достал носовой платок, громко высморкался, после чего водворил платок обратно в карман.

– Вы не знаете, мог ли кто-нибудь желать ему зла? В смысле, доктору Тернеру?

– Я думала, вы подозреваете кого-то из его пациентов.

– Разумеется, мы постараемся допросить всех, с кем он вчера встречался, однако не сбрасываем со счетов и другие возможности.

Кейт хотела ответить «нет», но ей в голову вновь пришла ужасная мысль, от которой она ранее отмахивалась.

– Говорите, не стесняйтесь, – подбодрил ее инспектор.

– Однажды… в ресторане произошла ссора с моим бывшим бойфрендом. Он ударил Алекса. И все же вряд ли…

– Когда это было?

– Три-четыре недели назад. – С тех пор будто прошла целая вечность.

– Как зовут вашего бывшего бойфренда?

– Пол Сазерленд. Послушайте, я не хочу, чтобы у него были неприятности, – добавила Кейт, видя, как сержант записывает.

– Не волнуйтесь, нам просто нужно все проверить. Расскажите о нем подробнее.

Кейт рассказала, как Пол устроил драку в офисе, и о судебном заседании. Отстраненность вернулась, оградив ее от внешнего мира. Когда она закончила говорить, в воздухе повисло молчание. Инспектор потер нос.

– Вот что, – произнес он. – Официально тело еще не опознали. Жена доктора Тернера пока не в состоянии это сделать. Может, вы его опознаете?

Сержант оторвался от блокнота.

– А нельзя попросить кого-нибудь другого?

Коллинз бросил на него суровый взгляд.

– Раз уж мы здесь, я хотел бы, чтобы это сделала мисс Пауэлл. – И добавил, обращаясь к Кейт: – Если вы, конечно, не возражаете.

– Хорошо, – неестественно спокойно ответила та.

* * *

Морг располагался в здании из стекла и бетона, построенного в семидесятых. Полицейские провели Кейт в подвал. Пахло там почти как в больнице. В коридоре стояли пластиковые стулья. Кейт с сержантом остались ждать, а инспектор скрылся за дверью.

Кейт попыталась вспомнить фамилию сержанта, но не смогла. Ему явно было неловко. Она почувствовала отстраненную жалость, но ничто не могло разрушить сковавшее ее оцепенение.

Пока они ехали в машине, на нее внезапно нахлынуло осознание: Алекс мертв, его больше нет. На мгновение Кейт почувствовала горечь утраты. Потом ощущение нереальности происходящего вернулось, установив обезболивающий экран между ней и внешним миром.

– Вы готовы? – спросил Коллинз, понизив голос.

Кейт встала. Шагнула в сторону открытой двери, заглянула в проем. Увидела большое окно, за которым располагалось следующее помещение.

И тут до нее дошло, где она и что собирается сделать.

Должно быть, она неосознанно отступила, потому что наткнулась спиной на сержанта.

– Идемте, дорогуша, – мягко сказал тот и взял ее под руку. – Да, вот сюда.

За стеклом стоял стол, на котором лежало тело, прикрытое простыней.

Это Алекс. Из ее горла вырвался сдавленный стон.

Женщина в белом халате, которую Кейт раньше не замечала, отодвинула край простыни.

Темные волосы мертвеца, опаленные и свалявшиеся, были запачканы кровью. Под ними виднелась вмятина в черепе. Один глаз распух и полностью закрылся, зато другой, чуть приоткрытый, невидяще глядел в потолок.

У Кейт запульсировало в висках. Она глубоко вздохнула, разлепила пересохшие губы.

– Это не он.

Глава 14

Полицейские попросили фотографию Алекса. Кейт нашла всего одну, сделанную на телефон во время пикника в Кембридже, вывела ее на печать и пообещала переслать файл по электронной почте. Прежде чем отдать снимок инспектору, она взглянула на изображение и вспомнила, как они с Алексом были счастливы в тот день.

– Будем на связи, – уходя, пообещал Коллинз.

Кейт отправилась домой. Ей хотелось побыть одной. Облегчение от того, что погибший – не Алекс, сменилось слабостью, и теперь она чувствовала себя совершенно опустошенной.

Клайв ничего не сказал, однако от Кейт не укрылась его озабоченность.

– Прости, не хочу лезть не в свое дело… У тебя все в порядке?

Она собиралась отделаться вежливым ответом, но передумала.

– Совсем не в порядке.

– Я могу чем-то помочь?

– Спасибо, нет.

Он пристально посмотрел на нее, затем кивнул.

– Дай знать, если захочешь поговорить.

Вернувшись домой, Кейт не могла придумать, чем себя занять. Наконец она решила поесть, достала из холодильника контейнер с супом, и только оглядевшись в поисках кастрюли, вспомнила про ужин, со вчерашнего вечера стоящий на плите.

Кейт взглянула на холодные овощи, сгребла кастрюли и сковородки и сунула под кран. Картофель растворился в воде, оставив на нержавеющей стали жирную полоску. Кейт собрала со дна раковины крупные комки и выкинула в мусорное ведро. Не выключая воду, открыла духовку, вытащила обернутого фольгой лосося и тоже выбросила в мусор.

Вода начала нагреваться. Кейт налила в кастрюли моющее средство и драила, пока пальцы не заболели. Поставила посуду на сушилку, сняла с конфорок тяжелые металлические решетки и погрузила в мыльную воду, а потом взялась за плиту.

Когда руки заняты, легче удерживать страх в узде. Кейт чувствовала, как он подстерегает ее, словно темная вода под тонкой корочкой льда. Работа по дому помогала ей не утонуть, поэтому она терла, мыла и чистила, сперва на кухне, потом в ванной, далее – в коридоре и в гостиной. Она пылесосила ковер, когда в дверь позвонили.

Кейт вздрогнула и выключила пылесос. Стало тихо. Вновь зазвенел звонок. Она опрометью спустилась по лестнице, однако надежда быстро угасла – за матовым стеклом угадывались две фигуры.

На пороге стоял грузный инспектор, с ним – женщина в полицейской форме.

– Простите, что опять вас беспокою, мисс Пауэлл. Можно войти?

Кейт провела их в гостиную и предложила сесть. Коллинз представил свою коллегу, но Кейт не запомнила ее имени. Ее не интересовало, зачем он привел с собой эту женщину.

Инспектор наклонился вперед, упер локти в колени, выставив толстый живот.

– Мы кое-что выяснили, – проговорил он.

– Вы нашли его? – нетерпеливо выпалила Кейт.

Полицейский замялся.

– Пока нет. Прежде всего я хотел бы принести извинения. Я не был полностью честен с вами, когда попросил вас опознать тело. Это могли сделать и другие люди, но вы сказали, что доктор Тернер провел ночь в вашей квартире, поэтому я решил дать вам взглянуть на труп.

– Почему? Алекс действительно ночевал у меня. Не понимаю.

– Видите ли, его жена сообщила, что ее муж провел ночь дома. По ее словам, он ушел на работу около восьми утра.

– Мне плевать, что говорит его… – Кейт не смогла заставить себя произнести слово «жена», – кто бы то ни было. Алекс провел ночь со мной. Думаете, такое можно забыть или перепутать?

– Разумеется, нет, – примирительно произнес Коллинз. – И все же вряд ли он мог находиться в двух местах одновременно, поэтому, когда вы не опознали тело, мы пригласили в морг одного из коллег доктора Тернера. – Он медленно потер руки. Послышалось сухое, неприятное шуршание. – И тот совершенно определенно опознал в трупе доктора Алекса Тернера.

– Н-не понимаю… – неуверенно произнесла Кейт.

– Он десять лет работал с доктором Тернером. Ошибки быть не может.

– Мне плевать, сколько он с ним работал! Достаточно взглянуть на фотографию, чтобы понять – это не он!

– Мы показали ваш снимок коллеге доктора Тернера. К сожалению, он не узнал этого человека.

– Ничего не понимаю. Должен был узнать!

– Потом мы показали фотографию секретарю Тернера. – Коллинз скорбно взглянул на Кейт. – И она признала – это один из пациентов.

Лед проломился. Вода сомкнулась у Кейт над головой.

– Его настоящее имя – Тимоти Эллис, – продолжил инспектор. – Шизофреник. Он наблюдался у доктора Тернера последние два года. С тех самых пор, как его выпустили.

Женщина в форме вытащила из папки большую черно-белую фотографию и передала Кейт. Изображенный в фас и профиль мужчина выглядел моложе, но это совершенно определенно был Алекс.

– Ему двадцать девять, и с самого детства он страдает пироманией, – продолжил Коллинз. – Этим и объясняется попытка поджечь кабинет. У нас пока нет доступа к медицинской карточке Эллиса, но его данные есть в полицейской базе – он с десяти лет привлекается за поджоги. В четырнадцать ему рекомендовали пройти психиатрическое освидетельствование, после того как он поджег школу. Видимо, не помогло, потому что через год он подпалил собственный дом. Убил родителей и двух старших братьев.

– Нет! – вырвалось у Кейт. – Его родители живут в Корнуолле!

– Родители и братья Тимоти Эллиса погибли в пожаре, который он сам устроил, – почти с жалостью произнес Коллинз. – С тех пор он переходил из учреждения в учреждение, пару лет назад вышел и теперь работает на полставки в компьютерной мастерской по социальной программе службы занятости. Судя по последним заключениям психолога, адаптация проходила неплохо. – Он криво улыбнулся. – Видимо, психолог ошибся.

В комнате стало душно.

– Нет!

– Простите, мисс Пауэлл.

– Думаете, я его не знаю?

– Вы знаете Тимоти Эллиса. Вы никогда не встречались с Алексом Тернером.

– Не верю!

– Мы проверили телефонные номера, которые он вам дал. Оба принадлежат Эллису. Домашний даже записан на его имя; можете посмотреть в справочнике. Он сказал вам, что удалил свои данные, на случай, если вы проверите и удивитесь, почему по этому адресу не живет Алекс Тернер.

Кейт покачала головой, отказываясь верить в происходящее. Слова полицейского пробудили воспоминания о чернильном пятне на джинсах Алекса и о том, как он побледнел, когда она сказала: «Только не говори, что сам меняешь картридж в принтере!» Ей не хотелось больше ничего слышать, но Коллинз продолжил:

– Алекс Тернер мертв, мисс Пауэлл. Утром вы видели его труп в морге. Вполне возможно, он убит Тимоти Эллисом. Нам стало известно, что доктор Тернер задержался на работе именно из-за Эллиса. Он сказал об этом секретарше, и, хотя не упомянул причину, мы предполагаем, что это связано с вашим электронным письмом. Также мы поговорили с начальником Эллиса в компьютерной мастерской. Выяснилось, что вчера днем Эллису позвонили, после чего он выглядел подавленным. Подозреваю, доктор Тернер пригласил его на встречу. Теперь один из них мертв, второй пропал, и нам предстоит выяснить, что произошло. Полагаю, вы сможете помочь.

– Вы считаете, это из-за меня? – задыхаясь, спросила Кейт.

– Нет, я так не думаю. Однако Эллис предпринял массу усилий, чтобы выдать себя за Алекса Тернера. Девять месяцев назад доктор Тернер обратился в полицию с заявлением о пропаже бумажника. Предполагаю, именно тогда Эллис впервые связался с вами. Тернер заподозрил, что кражу совершил один из его пациентов. Кредитными картами никто ни разу не воспользовался, значит, Эллису они были нужны для внешнего антуража.

До сих пор надеясь, что это ошибка, Кейт попыталась вспомнить, чем Алекс расплачивался за еду и напитки. Только наличными. Как она была довольна собой, когда во время их первой встречи прочитала его имя на кредитной карте, пока он рылся в бумажнике в поисках визитки. Визитки, принадлежавшей настоящему Алексу Тернеру, на которой весьма предусмотрительно содержались только рабочие контакты. Все это было подстроено специально. На самом деле он оказался вовсе не тем, за кого себя выдавал.

Однако инспектор еще не закончил:

– Вчерашние события, по-видимому, были инициированы вашим письмом. Мы должны знать, в чем дело. Даже если повод личный, пожалуйста, расскажите, почему вы его отправили.

Кейт пробрала дрожь. Она обхватила себя руками. Вероятно, Коллинз подал какой-то знак своей коллеге. Та встала.

– Хотите чаю?

Кейт покачала головой.

– Я могу заварить, это нетрудно.

– Не хочу я чаю!

Лицо женщины окаменело. Она снова села.

Коллинз тяжело вздохнул.

– Послушайте, мисс Пауэлл. Вам сейчас нелегко, но я хочу, чтобы вы понимали: пока мы тут прохлаждаемся, Алекс Тернер лежит в морге, а его вдова пытается смириться с тем, что их ребенок будет расти без отца, потому что его убил человек, которому он хотел помочь. Хотя я глубоко вам сочувствую, сейчас моя задача – выследить Тимоти Эллиса прежде, чем он успеет еще кому-нибудь навредить.

Инспектор говорил терпеливым, усталым тоном. Кейт покраснела, словно ей только что вынесли выговор.

– Его жена беременна?

– На девятом месяце, – ответил Коллинз. – Потому я и не позвал ее на опознание.

Вся решимость Кейт испарилась.

– Я этого не знала.

– Откуда вам было знать? Вчера я не видел смысла об этом рассказывать. Теперь мне кажется, это поможет увидеть картину в целом.

Кейт пристыженно кивнула:

– Простите.

– Вам не за что извиняться. Тем не менее пора рассказать о письме, которое вы отправили Эллису. Вероятно, случилось нечто важное, и мне нужно знать что.

В душе Кейт по-прежнему противилась тому, чтобы сообщать новость чужим людям, но выхода у нее не было.

– Я узнала, что беременна.

Слова повисли в воздухе. Коллинз повернулся к своей помощнице.

– А вот теперь можно и чаю.

* * *

– Что будешь делать?

Люси сидела с ногами на диване, пристроившись рядом с Джеком. Дети уже спали, а взрослые отдыхали в гостиной у камина. Кейт смотрела на танцующие за стеклянной дверцей языки пламени.

– Не знаю.

На столе стояла бутылка виски. Кейт задумчиво покачивала стакан.

– Это точно? – спросила Люси. – Просто все выглядит настолько… – Она беспомощно развела руками, не в силах подобрать слова.

– У полиции нет никаких сомнений.

– Почему они уверены, что именно он убил того психолога? Убийцей мог быть кто угодно – например, взломщик. Почему Алекс?

– Эллис, – поправила Кейт, не сводя глаз с огня. – Его зовут Тимоти Эллис.

– Неудивительно, что он выглядел моложе, – помолчав, продолжила Люси. – Ему и тридцати нет! Я в шоке!

– Вряд ли выражение «в шоке» здесь уместно, – мрачно заметил Джек.

– Он казался таким милым! Хотя, если вдуматься, сразу было ясно – с ним что-то не так. Уж слишком он стеснительный для психолога. А еще он никогда не приглашал тебя к себе. И ты не смогла найти его в «Линкедине» и в других соцсетях.

– По словам полицейских, Алекс Тернер… – Кейт осеклась, затем продолжила: – Настоящий Алекс Тернер действительно не хотел, чтобы пациенты следили за ним в интернете.

– Ладно, давай искать позитив. По крайней мере, он не взял с тебя денег, – продолжила Люси. Кейт едва не выкрикнула: «Заткнись!» – Спорим, его бесило, что он не может обналичить твои чеки. Интересно, как он оплачивал поездки в Бирмингем и все прочее? Вряд ли он много получает в компьютерной мастерской.

– Инспектор сказал, что бабушка оставила ему небольшое наследство, – через силу проговорила Кейт. – Денег немного, но вместе с зарплатой на жизнь хватит. А еще в его комнате нашли картонную табличку с надписью «Бирмингем». Видимо, он ездил туда автостопом.

Люси фыркнула.

– Ну, для психа он неплохо все организовал. Полицейские выяснили, зачем он это делал? Должна же быть какая-то причина.

Тяжелый вопрос.

– Они не знают. – Слова давались Кейт с трудом. – Он говорил, что хочет ребенка и это для него очень важно. Мне кажется, он не лгал.

Она вспомнила, как он волновался во время их первой встречи в ресторане. «Просто не могу представить, что у меня будет дом и семья. В общем, для меня это подходящий вариант». Его слова звучали очень искренне. Теперь понятно, что он имел в виду. Как я раньше не догадалась?

– Что ты намерена делать? – спросила Люси.

– Не знаю. Мысли разбегаются.

– Тебе придется что-то решать. Я имею в виду ребенка.

– Люси… – предостерегающе произнес Джек.

– Что решать про ребенка? – не поняла Кейт.

– Оставлять его или нет, – удивленно ответила Люси.

Треск пламени стал необычайно громким. У Кейт зашумело в ушах. Комната покачнулась. Она поставила стакан на кофейный столик, крепко сжала ручки кресла. К горлу подкатила тошнота. Голоса Люси и Джека словно отдалились.

– Ради бога, Люси!

– Надо решать!

– Оставь ее в покое! Ей и так многое пришлось вынести!

Джек присел на корточки рядом с Кейт, поднес к ее губам стакан с виски. Она вдохнула запах алкоголя. Сперва накатила тошнота, затем полегчало.

– Тебе лучше?

Кейт кивнула. Ее охватила слабость, словно после тяжелой болезни.

– Может, завтра сходишь к доктору? – предложила Люси.

– Мне не нужны транквилизаторы.

– Я не об этом. Тебе надо посоветоваться со специалистом.

– По поводу чего?

Джек вновь предостерегающе взглянул на жену, однако Люси предпочла этого не замечать.

– Сама знаешь! Прости, Кейт, я считаю, тебе нужно серьезно подумать об аборте.

– Господи, Люси, да хватит уже! – рявкнул Джек.

– Нет, не хватит! Я не сторонница абортов, но бывают исключительные случаи. Давайте посмотрим правде в глаза: беременность от психопата-убийцы – как раз исключительный случай.

Эти слова поразили Кейт в самое сердце.

– Взгляни на ситуацию здраво, – продолжила Люси. – Признаю, мне он тоже нравился, но этот парень – чокнутый. К тому же он сделал тебе ребенка, выдавая себя за другого. Жертвам изнасилования делают аборты, а это примерно то же самое. Чем дольше ты тянешь, тем хуже, так что лучше поскорее…

– Люси, пожалуйста, – взмолилась Кейт. – Не надо.

– Понимаю…

– Хватит, – твердо произнес Джек.

– Ладно. – Люси со вздохом скрестила руки на груди. – Как хотите.

За стеклянной дверцей камина безучастно пылали дрова.

* * *

На столе остывал нетронутый ужин. Кейт сидела за ноутбуком, грела ладони о кружку с кофе и напряженно смотрела на экран. В последний раз, когда она посещала этот сайт, ее переполнял восторг. Кажется, это происходило не с ней.

Кейт долго откладывала, однако ее решимость возрастала с каждым днем, ведь Коллинз сказал, что Тимоти Эллис – пироман. Поджигатель.

Она вспомнила, что уже читала об этом раньше.

Когда вечером Кейт вернулась домой, на телефонном аппарате горела лампочка автоответчика: получено одно сообщение. Она постояла, глядя на пульсирующий огонек, затем нажала на кнопку. Послышалось шуршание, но никто так и не заговорил. Молчание длилось несколько секунд, потом звонивший отключился. Кейт еще раз прослушала сообщение – с тем же результатом. Просто спамер, сказала она себе, и поспешно удалила запись.

Кейт решила принять душ. Доставая из комода чистое полотенце, зацепилась взглядом за цветное пятно – красную детскую варежку, вызывающе яркую на фоне белого белья. Я совсем о ней забыла. Она отнесла ее на кухню и выкинула в мусорное ведро.

Кейт принимала душ уже в третий раз за день, чтобы избавиться от неприятного ощущения, пустившего в ней корни после разговора с инспектором. Она пыталась не обращать на него внимания, пока готовила ужин, упрямо надеясь пробудить в себе аппетит. Однако ни в том ни в другом не преуспела. Макароны не лезли в горло. Не в силах проглотить ни кусочка, Кейт отодвинула тарелку и с тяжелым сердцем открыла ноутбук.

Ей пришлось подписаться на журнал, чтобы прочесть статью целиком. Наконец на экране появились плотные строчки убористого текста: «Дети Прометея: разбор случаев пиромании». Под заголовком стояло имя: Алекс Тернер.

Кейт начала читать.

Чтение давалось с трудом. Как следовало из статьи, Прометей – персонаж из древнегреческой мифологии, укравший огонь у богов и поместивший его в полой тростинке. Пиромания – одно из импульсивно-компульсивных расстройств: непреодолимое желание зажигать огонь и зачарованно наблюдать, как он горит. В статье объяснялось, что патологические поджигатели – часто молодые юноши с тяжелым прошлым, страдающие от психологического давления и чувства собственной неполноценности. Утверждалось, что подавляющее большинство из них имеет некоторые физические недостатки, далее приводился разбор четырех примеров.

Первые два Кейт пропустила, но третий ее зацепил. Имена в статье не упоминались; речь шла о белом юноше под псевдонимом «К.», с интеллектуальным способностями выше среднего, однако с неблагополучным прошлым.

К. часто подвергался жестоким издевательствам со стороны двух старших братьев. Когда ему было пять лет, один брат засунул пальцы малыша в зажженную газовую конфорку. Таким образом, подтверждается наблюдение Джексона (1994), что некоторые поджигатели сами в прошлом пострадали от огня. Нельзя однозначно утверждать, что именно это событие стало прямой причиной мании К., однако в результате перенесенной травмы у него развилось речевое расстройство в виде тяжелого заикания, усугубившее одиночество и чувство собственной неполноценности.

Кейт перечитала этот абзац, прежде чем перейти к следующему.

Первый привод К. в полицию в связи с поджогом случился в возрасте десяти лет, когда он поджег сарай в местном парке. Ему было рекомендовано пройти психологическое освидетельствование. Далее последовал период относительной стабильности, во время которого К. жил с бабушкой по отцу, после того как отец попал в тюрьму по обвинению в мошенничестве.

После возвращения К. домой поджоги возобновились. В четырнадцать он поджег здание школы. Психиатрическое обследование показало, что у него проявляются симптомы шизофрении, а именно уклонение от социальных контактов, полная апатия и чрезвычайная тревожность в присутствии других людей. Тем не менее было установлено, что пиромания К. – скорее патологическая проблема, а не симптом шизофрении. По его словам, он ни разу не слышал голоса, приказывающие ему зажечь огонь, и не высказывал бредовых идей, характерных для пироманов, чья мания вызвана органическим психическим расстройством. Навязчивое желание зажигать огонь и наблюдать за ним, вероятно, вызвано неосознанным побуждением избавиться от негативных эмоций. Соответственно, это привело к поджогу объектов, вызывающих подобные эмоции (в частности, таким объектом стало здание школы, где К. подвергался избиениям со стороны учеников). Последующее чувство вины вызывало эмоциональный спад и, как следствие, возбуждало дальнейшее стремление к поджогу.

В статье отмечалось, что после приема антипсихотических препаратов симптомы шизофрении исчезли и некоторое время пиромания находилась под контролем.

Потом Кейт наткнулась на абзац, от которого у нее перехватило дыхание.

Поворотным моментом в истории болезни К. стала смерть бабушки. Тогда ему было пятнадцать лет. Это произошло вскоре после ссоры между бабушкой и родителями К. относительно его благополучия. В ночь после похорон бабушки К. поджег дом, убив родителей и обоих братьев. Даже теперь он не может связно объяснить свои мотивы; возможно, он устроил пожар, не вполне понимая последствия. Как обычно, после поджога К. находился в угнетенном состоянии. Он облил себя бензином, и только оперативное вмешательство пожарных уберегло его от самосожжения.

Кейт заставила себя читать дальше. В соответствии с законом о психическом здоровье К. был помещен в психиатрическую лечебницу, в отделение для несовершеннолетних. Ему были назначены антипсихотические препараты, а также речевая терапия, чтобы вылечить заикание. Через восемь лет его выпустили под наблюдение психиатрического социального работника и клинического психолога.

От последних строк статьи во рту у Кейт появился металлический привкус.

К. хорошо адаптировался к жизни в социуме, позитивно реагировал на разговорную психотерапию, включая когнитивно-поведенческую терапию. Инцидентов с поджогами более не происходило. К. хорошо понимает свое состояние и демонстрирует желание его преодолеть. В настоящее время он находится под наблюдением психиатрического социального работника и раз в два месяца проходит психологическое освидетельствование. Существует значительная вероятность, что он добьется успеха.

У Кейт закружилась голова. В глазах потемнело. Она судорожно схватилась за край стола и снова взглянула на мерцающий экран: «существует значительная вероятность…»

Она еле успела добежать до ванной, прежде чем ее вырвало.

Глава 15

Администратор попыталась убедить Кейт записаться на другой день, но в конце концов сдалась и неохотно предложила подождать: доктор примет ее вечером. Кейт села на жесткий пластиковый стул, избегая встречаться взглядом с другими пациентами. Напротив нее сидел одышливый старик, вытянув вперед негнущуюся ногу, рядом девочка-подросток увлеченно листала женский журнал. За ней молодая мать негромко читала бледному малышу, сидящему у нее на коленях.

В приемной висела гнетущая тишина, от которой все звуки усиливались. Шепот молодой матери казался оглушительным, кашель старика – громоподобным, шелест журнальных страниц – режущим слух. Кейт разглядывала макушку секретарши, склоненную за стеклянной перегородкой, и старалась ни о чем не думать.

Пациентов вызывали одного за другим, пока не осталась только Кейт. Наконец из кабинета вышел старик и заковылял к выходу. Хлопнула дверь.

– Кейт Пауэлл.

Ее принял незнакомый врач – пожилой, невысокий, в очках с полукруглыми линзами. Не переставая писать, он жестом предложил ей сесть. Кейт села и стала ждать.

Наконец он со вздохом поднял глаза.

– Что вас привело?

Кейт заранее отрепетировала свой ответ.

– Я хочу сделать аборт, – выпалила она.

Врач посмотрел на нее поверх очков, перевел взгляд на экран, прочел запись в медицинской карточке.

– Вы беременны чуть больше месяца, верно?

Кейт кивнула. Врач поджал губы и продолжил чтение. Она ждала, стиснув кулаки. Наконец он повернулся к ней.

– Почему вы хотите сделать аборт?

Кейт рассказала. Врач слушал, не перебивая. Как ни старалась она говорить спокойно, под конец ее всю трясло. Она надеялась, что, если с кем-то поделится, ей полегчает, однако легче не стало.

– А что говорят в той клинике, где вы делали инсеминацию? – помолчав, осведомился врач. – Я так понимаю, вы им сообщили?

– Они… они сказали, что это их не касается. Я попросила их прервать беременность, но меня направили к лечащему врачу.

Когда Кейт позвонила доктору Джансон, та пришла в ужас. Было ясно, что ее главная забота – уберечь клинику от ответственности. «Вы сами выбрали донора», – тут же заявила она. Кейт и без нее понимала, кто виноват.

– То есть вы с таким трудом забеременели, а теперь передумали, – с непроницаемым видом уточнил врач.

У Кейт перехватило дыхание.

– Нет! – воскликнула она. – Все совсем не так!

Врач снял очки.

– По вашим словам выходит именно так. – Он достал из кармана платок и принялся протирать стекла. – Не хочу показаться черствым, это для вас очень болезненное решение, но сейчас мы с вами должны определить, почему вы хотите прервать беременность.

– Разве это не ясно? – удивилась Кейт.

Врач осмотрел стекла на свет.

– Ясно, что вы очень расстроены, и это вполне объяснимо. Я пытаюсь понять: вы не хотите детей вообще или именно этого ребенка?

Кейт открыла рот, чтобы ответить, но не нашлась, что сказать.

– Естественно, вы взволнованы и напуганы, – продолжил врач. – И, смею предположить, очень рассержены. Вас обманули. Вы обнаружили, причем при самых тяжелых обстоятельствах, что мужчина, которому вы доверили стать отцом вашего ребенка, не тот, за кого себя выдает. А не следует ли вам, прежде чем делать аборт, обратиться к психологу, чтобы разобраться в чувствах?

– Мне не нужен психолог! – Кейт вновь смутилась. – Я просто не справлюсь!

– Почему?

– Как почему? Он же сумасшедший!

– Это единственная причина?

– А разве мало? Он выдавал себя за другого, убил своих родителей, убил собственного психолога! Чего же еще?

– Ребенок-то ни при чем, – спокойно ответил доктор. – Он ничего не сделал. Разве честно винить его за грехи отца?

И снова Кейт не нашлась, что ответить. Она не ожидала возражений. Аргументы доктора пробили брешь в ее уверенности.

– Но как мне теперь рожать? – с тоской произнесла она. – А вдруг ребенок родится таким же?

Врач устало потер переносицу.

– Если бы все душевные болезни носили наследственный характер, здоровых людей не осталось бы. – Он вздохнул. – Да, иногда шизофрения передается по наследству, но не со стопроцентной вероятностью, как цвет глаз. Думаю, максимум – максимум! – у одного ребенка из десяти может проявиться шизофрения, если ею страдал один из родителей. Значит, вероятность того, что ваш малыш будет здоров, – девяносто процентов.

Он снова надел очки.

– А что касается пиромании… Вряд ли это передается по наследству. Мне кажется, поведенческие расстройства такого рода имеют не наследственную природу, а развиваются в результате окружения и воспитания.

– То есть аборт вы не рекомендуете, – сказала Кейт, готовясь встать и уйти.

– Нет, я просто говорю, что это серьезное решение. Прежде чем выписать вам направление на прерывание беременности, я должен убедиться, что вы поступаете совершенно осознанно. Не хочу, чтобы вы потом пожалели.

Люси говорила точно так же – в самом начале, когда вся эта идея внушала радужные надежды. Кейт поежилась. Врач внимательно взглянул на нее.

– Спору нет, ситуация тяжелая, – сказал он, не дождавшись ответа. – Этот человек явно не в себе, и вы, несомненно, подверглись своего рода насилию. Именно поэтому вам следует серьезно подумать о том, чтобы обратиться к психологу. По крайней мере, я рекомендую подождать, прежде чем принимать решение о судьбе плода.

– Я не хочу ждать.

Доктор наклонил голову.

– Потом вам придется жить с этим всю оставшуюся жизнь. – Он снова пристально посмотрел на Кейт. – Вы уверены?

Ее не покидало ощущение, будто все это происходит не с ней. Она собралась с духом и решительно ответила:

– Да.

* * *

К вечеру пошел дождь. В желтом мареве уличных фонарей виднелась мелкая изморось. Кейт добрела до квартиры, рассеянно погладила трущегося о ноги Дугала, зажгла все светильники, чтобы создать иллюзию тепла, включила телевизор, чтобы создать иллюзию жизни.

Накормила кота, сделала себе бутерброд с сыром.

В холодильнике было пусто, но даже думать о магазине сейчас не хотелось. Взгляд зацепился за забытую бутылку шампанского. При виде нежданной находки в сердце кольнуло. Кейт выбросила бутылку в мусорное ведро.

Войдя с бутербродом в гостиную, она заметила, что на телефоне горит лампочка автоответчика. Первое сообщение оказалось от Люси – та спрашивала, как прошел прием у врача. Второе – тихое шипение, потом щелчок отбоя.

Кейт отставила тарелку, дрожащими пальцами набрала номер Люси.

– Мы только сели пить чай.

– Хочешь, попозже позвоню?

– Нет, ничего. Расскажи, как все прошло.

Внезапно Кейт расхотелось разговаривать.

– Буду делать аборт.

Люси облегченно вздохнула.

– Поверь, это к лучшему. Ты уже знаешь когда?

– Пока не знаю. Скоро.

– Понимаю, это нелегкий выбор…

– Люси, я… я сейчас не могу говорить. – Кейт еле сдерживалась, чтобы не бросить трубку. – Прости, я лучше завтра перезвоню.

– Ты как? Может, мне приехать?

– Нет, спасибо, со мной все в порядке. Просто… поговорим завтра.

Кейт повесила трубку. Разговор лишил ее последних сил. Она взглянула на бутерброд, уговаривая себя поесть… И тут зазвонил телефон.

Кейт вздрогнула. Звонок раздался снова. Она дождалась, пока включится автоответчик, и сняла трубку.

– Алло! – На том конце линии молчали. – Это ведь ты? – Нет ответа. – Ради бога, скажи что-нибудь!

– Прости меня, – послышался знакомый шепот.

Кейт прислонилась к стене.

– Кейт, т-ты здесь?

– Да.

– Я звонил, но тебя не б-было дома.

Кейт вытерла глаза.

– Где ты?

Он не ответил.

– Ко мне приходили из полиции, – проговорила она. Было слышно, как он дышит. – Они рассказали, что ты натворил.

Молчание.

– Почему? Почему ты это сделал? – выпалила она.

– Извини.

– «Извини»? – Кейт сорвалась на крик. Ей хотелось разбить телефон об стену. – «Извини»? Я теперь даже не знаю, как к тебе обращаться!

– Кейт, п-пожалуйста. Я не д-думал, что так выйдет…

– Ты не думал? А о чем ты думал?

– Я… Извини меня.

– Хватит уже извиняться!

Кейт замолчала. Сердце колотилось, словно она только что взбежала по лестнице. Взяв себя в руки, она спросила:

– Почему ты это сделал?

Последовало долгое молчание.

– Я увидел твое объявление. – Он говорил будто сквозь слезы. – Я ждал в приемной и листал ж-журнал. А потом, когда зашел в кабинет к доктору Тернеру, он ненадолго вышел. Его пиджак висел на спинке стула, и… я в-взял его бумажник.

Кейт опустилась на пол.

– Зачем? Не понимаю.

Он шмыгнул носом.

– Я з-знал, что ты не з-захочешь со мной знакомиться. Но я решил… если ты будешь считать меня кем-то другим… Я не думал, что з-зайдет так далеко! Я надеялся… надеялся, что ты н-никогда не узнаешь, родишь м-моего ребенка и у меня как будто появится второй шанс!

О господи. Кейт прикусила губу.

– А потом мы познакомились… Ты сказала, это займет н-несколько месяцев… Я обрадовался. Ты выглядела такой…

Кейт зажмурилась. Пожалуйста, не надо.

– Я просто хотел тебе понравиться. Я н-не знал, что так получится. Я… я собирался рассказать правду, но не смог. Вдруг ты н-не захочешь больше меня видеть…

– И поэтому ты убил Алекса Тернера?

Странно произносить это имя, имея в виду другого человека.

– Он прочитал твое письмо и позвонил мне. Попросил прийти к нему с-сразу после работы.

– После работы? Ты имеешь в виду компьютерную мастерскую или придумаешь очередное вранье? – вырвалось у Кейт. Ей стало стыдно.

– К-кейт, я…

– Рассказывай дальше.

Он судорожно вздохнул.

– Все разошлись по домам. Когда я вошел, он показал письмо и спросил: «Кто такая Кейт?» Я… я растерялся. Он сказал, что с самого начала подозревал меня в краже бумажника, потом прочитал в письме про б-бабушкиного святого Христофора и понял, что это точно я. А затем он сказал: «Тим, тебе л-лучше все мне рассказать». И я рассказал. Я д-думал о том, что ты беременна, что это наш ребенок, и… я был так счастлив!

Он помолчал.

– А потом он сказал: «Н-ну и кашу ты заварил». Дескать, теперь нужно расставить все по своим местам, и он все т-тебе расскажет. Я хотел сам рассказать, а он сказал н-нет, дело зашло слишком далеко. Он н-не хотел меня с-слушать!

Заикание усилилось.

– Он начал говорить, чтобы я ус-спокоился, но к-как я мог ус-спокоиться, когда он собирался все испортить? Если бы он позволил мне самому тебе рассказать, н-ничего бы не случилось. Он велел мне сесть и начал убеждать, что все б-будет хорошо, но я-то знал, что он врет. Потом он сказал мне не толкать его, но я же не толкал, я… точно не толкал. А потом он пошел к д-двери, и я понял: если дам ему уйти, то н-никогда тебя не увижу. Я… я пытался его остановить, просто хотел объяснить, чтобы он п-понял, а потом…

Он снова замолк. Кейт застыла, слушая его прерывистое, затрудненное дыхание.

– Я не х-х-хотел… Все из-за того, что он с-собирался тебе рассказать. Там было столько крови… Я просто не хотел, чтобы он т-тебе рассказывал. Я не мог вынести мысли о том, что ты обо мне подумаешь. Кейт, я…

Нет.

– …я л-люблю тебя, Кейт…

Нет.

– П-прошу тебя, п-прости…

– Нет.

– Пожалуйста, не с-сердись на меня. Я н-не хотел никому н-навредить…

– Замолчи.

– Не расстраивайся, я не причиню тебе вреда…

– Замолчи!

– Я сделал это ради р-ребенка…

– Нет никакого ребенка!

Послышался вскрик, затем молчание.

– Что ты им-меешь в виду? – В его голосе звенел страх. – К-кейт, не говори так!

– Нет никакого ребенка!

– Есть, я же видел твое письмо. Ты п-писала…

– Он мертв! Я сделала аборт!

Кейт саму передернуло от этих слов, однако вместе с отвращением она почувствовала удовольствие от того, что ему тоже больно.

– Нет! – воскликнул он.

– Я сделала его сегодня утром.

– Н-нет, я т-тебе не верю!

– Его убили, – вырвалось у нее.

– Ты лжешь!

– Его вырезали из меня…

– О господи, нет…

– …бросили в мусоросжигательную печь и сожгли!

Кейт замолчала, напуганная собственными словами.

– Нет. – Она вздохнула. – Я сказала неправду.

– Нет, нет, господи, нет…

– Послушай, я не…

– Нет, нет, нетнетнетнет…

Ее потрясла боль, звучавшая в его голосе.

– Пожалуйста, не надо! Ты был прав, я не…

– Сука!

Ее словно в лицо ударили.

– Убийца! С-сволочь!

– Нет, послушай меня!..

– Я тебя убью! П-прикончу, слышишь, ты, СУКА!

Раздались короткие гудки.

Кейт медленно повесила трубку и лишь тогда заметила, что к ней на колени забрался Дугал. Она переложила его на диван и встала.

По телевизору по-прежнему шла викторина, наполняя комнату веселым смехом. Кейт сошла вниз, убедилась, что обе двери заперты.

Потом вернулась в квартиру и позвонила в полицию.

Глава 16

Государственная клиника была совсем не похожа на частную. Вместо удобной кушетки – жесткий пластиковый стул, раздеваться вообще не предложили. Яркая лампа дневного света жужжала, как пойманная муха. Невысокая пухленькая женщина-врач ничем не напоминала лощеную докторшу из «Уайнгард», халат медсестры не мешало бы погладить. Тем не менее Кейт не могла избавиться от воспоминаний о бирмингемской клинике – возможно, потому что та была в начале, а эта – в конце.

Круг замкнулся.

Кейт невольно поднесла руку к горлу, чувствуя призрачную тяжесть золотого кулона, надежно запертого в ящике комода.

– Процедура раннего прерывания беременности весьма проста, – сказала врач. Доктор Джансон говорила примерно то же самое. – Технически мы провоцируем выкидыш. Средство, которое мы вам дадим, прекращает процессы внутри матки. После процедуры посидите здесь около часа, на всякий случай. Как правило, побочных эффектов не бывает. – Врач, миловидная женщина лет пятидесяти, ободряюще улыбнулась. – Потом можете идти домой. Придете через пару дней, и мы поставим вам маточное кольцо, чтобы избавиться от содержимого матки.

– Я увижу то, что оттуда выйдет? – дрожащим голосом спросила Кейт.

– Возможно. Но это не сильно отличается от обычных месячных. На данном этапе плод представляет собой всего лишь скопление клеток, так что бояться нечего.

Скопление клеток.

Кейт отогнала от себя видение.

– А что… будет потом? Что вы с ним сделаете?

На подоконнике стоял желтый картонный цилиндр с нарисованными языками пламени. Врач проследила за взглядом Кейт и понимающе покачала головой.

– Это просто коробка для салфеток.

Она протянула маленький бумажный контейнер, похожий на чашку. Внутри лежала белая таблетка. Крошечный кружочек выглядел совершенно безобидно. Медсестра подала стакан воды. Кейт дрожащей рукой взяла его. Врач и медсестра не сводили с нее глаз. Один глоток – и дело сделано.

Она опустила чашку с таблеткой.

– Не могу.

– Ничего страшного, вы не обязаны это делать.

На глаза Кейт навернулись слезы.

– Извините, мне не стоило сюда приходить.

– Не волнуйтесь. Вы не первая, кто передумал. – Врач улыбнулась, похлопала ее по руке. Медсестра с каменным лицом вылила воду из стакана в раковину. – Лучше сейчас, чем потом.

Ослабшая и измученная, Кейт вышла в коридор. Люси с удивлением оторвалась от журнала.

– Быстро ты.

– Я отказалась.

Люси опустила журнал.

– Почему?..

– Пожалуйста, уйдем отсюда. – Кейт бросила взгляд на других пациенток. Те смотрели в сторону, но явно подслушивали. – На улице расскажу.

Выпавший утром снег превратился в коричневую кашу. Редкие снежинки холодными искорками покалывали щеки.

– Что случилось? – спросила Люси, когда они вышли из клиники.

– Ничего. Просто не смогла.

– То есть ты сбежала?

Кейт кивнула. Люси раздраженно фыркнула.

– О чем ты только думала? Слушай, может, вернешься и…

– Нет.

– Не дури. Рано или поздно тебе придется принять решение.

– Уже решила: я оставляю ребенка.

– Да ладно, Кейт! Будь благоразумной!

– Я благоразумна.

– Ты же сама сказала, так будет лучше.

– Я передумала.

Они остановились. На волосах сверкающими бусинами осела снежная крупа. Люси убрала со лба мокрую прядь.

– Слушай, давай сядем где-нибудь и спокойно поговорим.

– Не о чем говорить. Я собираюсь его оставить.

– Ты что! Отец этого ребенка – ненормальный. Он убил человека, угрожал убить тебя… И ты собираешься от него рожать?

– Ребенок ни в чем не виноват. Доктор прав – нельзя винить детей за грехи родителей.

– А если он пойдет в отца? Такое вполне возможно, и плевать, что там говорит твой врач. Что тогда будешь делать?

– Значит, так тому и быть. Ребенок будет похож не только на него, но и на меня, и моя задача – обеспечить, чтобы у него оказалось больше шансов на нормальную жизнь, чем у его отца.

– Думаешь, это так просто? Вряд ли он поблагодарит тебя, когда вырастет и узнает, кто его папаша. Что ты ему скажешь?

– Понятия не имею! Я и в завтрашнем дне не уверена. И все же я не стану убивать своего ребенка!

– Господи, Кейт, это еще и не ребенок вовсе! Не будь дурой!

– Я не дура.

– Да неужели? – Люси закатила глаза. – Очень в твоем духе! Ты вообще никого не слушаешь!

Скопившийся гнев наконец вырвался наружу:

– Если бы я послушала тебя, то уже вышла бы за него замуж!

– Ладно, признаю, он и меня одурачил. Но я с самого начала считала твою затею провальной, а ты пропускала мои слова мимо ушей. Тебе хоть кол на голове теши – все равно сделаешь по-своему. Сама видишь, что получилось!

– По-твоему, это я во всем виновата?

– Раз уж ты спросила – да, я так считаю! Тебя никто не заставлял, ты сама того хотела. Господи, мне иногда хочется задать тебе трепку! Я-то думала, с тех пор ты хоть чему-то научилась.

– С каких это пор?

Люси покраснела.

– Забудь. Я просто так сказала.

– Нет уж, говори до конца. Я хочу знать, что ты имела в виду.

– Ты сама знаешь. Пола Сазерленда. Тебе давно следовало свалить от него, но ты тянула, пока он тебя не выставил. Честное слово, я тебя не понимаю! Каждый раз, когда ты вляпываешься в неприятности, то делаешь все, чтобы усугубить ситуацию!

– Вовсе нет!

– Так и есть.

Кейт бросило в жар.

– По крайней мере, на сей раз с ним спала только одна из нас.

Она понимала, что этими словами переводит ссору на другой уровень, но к тому моменту сама уже достигла точки кипения.

Люси гневно взглянула на нее. Ее губы побелели.

– Ах, вот к чему ты клонишь! Я все ждала, когда ты мне это припомнишь!

– Ничего я не припоминаю. Просто хочу обратить твое внимание, что и ты не без греха.

– Может, и так, зато я способна строить отношения, не доводя их до кошмара!

– Да иди ты!

Они смотрели друг на друга, потрясенные внезапным разрывом. В воздухе плавали облачка пара от их дыхания. Наконец обе отвели глаза.

– Ну хорошо, я-то пойду, – проговорила Люси. – Только потом не прибегай к нам с Джеком.

– Не волнуйся, не прибегу.

Они разошлись. В глубине души Кейт надеялась, что Люси окликнет ее, но та не окликнула.

* * *

К утреннему токсикозу Кейт оказалась не готова. Умом она понимала, что этого следовало ожидать, но, как выяснилось, ожидание и реальность – совсем разные вещи. Первый приступ она списала на шок, однако на следующее утро все повторилось. С тех пор тошнота стала неотъемлемой составляющей ее жизни. Наряду с умыванием, одеванием, поездкой в метро приходилось выкраивать минутку, чтобы поблевать.

Все было бы не так плохо, думала Кейт, если бы это происходило в одно и то же время. Вот у Люси (ей совсем не хотелось вспоминать о Люси) приступы случались регулярно, как по часам: каждое утро между одиннадцатью и полуднем та старалась не отходить далеко от туалета. У Кейт же токсикоз проходил бессистемно. То ее мутило с утра до вечера, будто с похмелья, то рвота накатывала неожиданно, и перед уходом на работу приходилось опрометью бежать в ванную.

На сей раз тошнота подступила к горлу в метро.

Кейт сидела, не шелохнувшись, и старалась не думать о своем самочувствии. До «Кингс-Кросс» оставалось еще несколько станций. Поезд накренился и со скрежетом затормозил в туннеле. От резкого толчка Кейт покрылась липким потом – верный признак, что ее вот-вот вырвет. Она попыталась припомнить, есть ли у нее какой-нибудь пакет, но пакета не нашлось, только сумка.

При попытке закрыть глаза стало хуже. Наконец поезд дернулся и поехал. Впереди показались огни перрона. Кейт выбежала из вагона, растолкала пассажиров на платформе и, глубоко дыша через нос, помчалась вверх по эскалатору.

Туалет обнаружился в вестибюле. Перед дверями стояла очередь. Кейт вбежала внутрь, ворвалась в кабинку и захлопнула за собой дверь.

К счастью, все закончилось быстро. Чувствуя себя отвратительно (правда, чуть лучше, чем минуту назад), Кейт прополоскала рот, вытерла лицо бумажным полотенцем и посмотрелась в зеркало: щеки бледные, под глазами синяки.

Ты сама этого хотела. Слишком поздно себя жалеть.

От тошноты резко упал сахар в крови.

Кейт сперва собиралась позвонить Клайву и предупредить, что задержится, затем решила, что он сам догадается. Она зашла в кафе рядом с метро, заказала круассан с джемом и чашку чая без кофеина. В зале чарующе пахло кофе, но было ясно – от первого же глотка ее стошнит. От чего еще мне предстоит отказаться в течение этих девяти месяцев?

Теперь уже не имело смысла торопиться. Подкрепившись, Кейт вернулась в метро и к одиннадцати добралась до офиса. На нижнем этаже горел свет. Она открыла дверь, и слова приветствия замерли у нее на губах.

В кабинете царил беспорядок: столы перевернуты, ящики картотеки выдвинуты, их содержимое вывалено на пол. Среди документов, покрывающих ковер, словно снег, валялось компьютерное оборудование.

– Что случилось? – едва обретя дар речи, спросила Кейт.

– Нас ограбили. Или только взломали дверь. Вроде ничего не пропало. – Клайв с кривой усмешкой огляделся. – По крайней мере, на первый взгляд.

Кейт закрыла дверь и вошла внутрь, осторожно пробираясь сквозь завалы.

– Ты вызвал полицию?

– Да, они приезжали. Уж не знаю, будет ли толк. Попросили составить список пропавших вещей. Обещали прислать специалиста для снятия отпечатков пальцев, поэтому велели ничего не трогать.

Кейт изумленно оглядела беспорядок.

– Почему ты не позвонил?

– Я звонил. У тебя телефон выключен, – невозмутимо ответил Клайв.

Кейт подавила желание закрыть глаза. Она взяла за правило отключать телефон в нерабочее время и сегодня утром забыла его включить. Не так давно сама идея оказаться без связи сводила ее с ума, а теперь ей ни с кем не хотелось разговаривать.

– Похоже, вор вломился через окно в туалете, – продолжил Клайв. – Сработала сигнализация, но на нее никто не среагировал. Полицейские приехали лишь после моего звонка. По их мнению, сигнализация вспугнула преступника, потому что он ничего не украл, только все порушил здесь и у тебя в кабинете.

– Сильно?

– Сама посмотри.

На втором этаже хаос оказался еще хуже. Кейт потянулась к разломанному вентилятору, но вспомнила, что трогать ничего нельзя.

Клайв закрыл дверь.

– Послушай, – неуверенно начал он, – не знаю, правильно ли я поступил, но… Полицейские спросили, может ли кто-то испытывать к нам неприязнь, и я назвал Пола Сазерленда.

Кейт оглядела разгромленный кабинет.

– Мне кажется, он не мог такого натворить.

– Пьяный – мог. Он сильно на тебя злится.

Кейт придержала свое сомнение при себе.

– Единственное, чего я не могу найти, – жесткий диск с резервной копией файлов из шкафа с картотекой, – добавил Клайв. – У нас есть другие, так что это не конец света. Ты не могла его куда-то убрать?

– Нет, вряд ли. – У Кейт не было сил связно думать. Жесткий диск сам по себе не представляет ценности, к тому же на нем нет никакой важной информации. Если его украли, невелика потеря.

– Я так, на всякий случай спросил. Может, еще найдется. – Клайв оглядел кабинет. – Помочь тебе прибрать?

– Нет, спасибо. Сама справлюсь.

Клайв ушел. Кейт провела руками по волосам, радуясь, что утром не стала их заплетать. В висках застучало – верный признак мигрени. Ее потрясла грубая, бессмысленная жестокость, с которой неизвестные разгромили офис.

На полу валялись справочники. Кейт наклонилась, чтобы вернуть их на место. Под ногами что-то хрустнуло.

Она опустила глаза.

Это оказался спичечный коробок.

Глава 17

Часовня при крематории была выстроена в стиле модерн, без излишеств: стены унылого горчичного цвета, окна высоко под потолком. Скамьи из светлого дуба, как в парке. В дальнем конце зала – простой деревянный крест.

Перед скромной кафедрой сидели скорбящие в траурных одеждах. Кейт вспомнила похороны мисс Уиллоуби, на которых присутствовала лишь она сама да скучающий юрист. На помосте стоял гроб, окруженный с трех сторон темно-синими занавесками. Никто не оглянулся, когда Кейт потихоньку устроилась на заднем ряду. Из динамиков лилась песня Боба Марли, заглушая шорох и кашель. На кафедру вышел священник в белых одеждах – пухлый, моложавый, с ранней сединой. Дождавшись, когда последние звуки музыки стихнут, он заговорил:

– Мы собрались здесь, дабы почтить память Алекса Тернера. – Его голос звучно разнесся по холодному залу. Женщина в первом ряду приглушенно всхлипнула. Пожилая дама, сидевшая рядом, обняла ее за плечи. – Понимаю, все вы пришли сюда в скорби и гневе. Нелегко терять любимых, особенно когда их забирают от нас так, как Алекса, – внезапно и жестоко. Шок и ярость – это естественная реакция. Самый легкий способ совладать с подобными чувствами – направить свою ненависть на человека, отнявшего жизнь Алекса. Но сегодня мне хотелось бы, чтобы вы забыли о ненависти. Помните: Алекс посвятил себя облегчению чужих страданий. Он погиб, помогая другому, и сам призвал бы нас не осуждать, а попытаться понять.

Женщина сидела, низко склонив голову. Ее плечи вздрагивали. Пожилой мужчина на том же ряду высморкался, промокнул платком глаза.

– Это нелегко. Мы потеряли друга, сына, мужа. И отца, потому что ребенок, которого носит Кей, жена Алекса, так его и не увидит.

На мгновение Кейт показалось, что священник произнес ее имя. Она снова взглянула на женщину в первом ряду.

– Другая сторона трагедии – Алекс тоже не увидит свое дитя. Они с Кей долго к этому шли, но их счастье оказалось жестоко и бессмысленно разрушено. Однако нельзя погружаться в пучину горя, гнева и жажды отмщения. Таким способом мы не только не почтим память Алекса, напротив – перечеркнем все то, ради чего он жил, работал и в результате погиб.

Дверь часовни отворилась, снаружи дунуло холодом. Кейт оглянулась. В зал вошел мужчина в толстой прорезиненной куртке. Скрипя половицами, он приблизился к ряду, на котором сидела Кейт, сел и принялся возиться с громоздким фотоаппаратом.

– Я имел честь знать Алекса по работе, которую мы оба проводили в нашем приходе, – продолжал священник, – и могу уверенно сказать: он был добрым и терпеливым человеком, искренне болеющим душой за тех, кто обращался к нему за помощью. Мы молимся за Алекса, но также я хочу помолиться за несчастного молодого человека, который столь внезапно отнял его у нас. А еще – за всех нас, чтобы мы смогли найти в себе силы и простить его за содеянное.

Кейт захотелось плакать. Она опустила голову. Слезы капали на пальто и тут же впитывались в мокрую от дождя ткань. Воспользовавшись секундной заминкой, когда присутствующие готовились вознести молитву, она вынула из кармана платок и поспешно высморкалась.

Фотограф тоже склонил голову – для того, чтобы поменять объектив. Доставая его из сумки, он случайно уронил второй на пол. Послышался звон стекла. «Вот черт», – пробормотал мужчина.

Молитва окончилась. Священник продолжил говорить, но теперь внимание Кейт разрывалось между проповедью и приготовлениями фотографа.

Служба оказалась короткой. Вместо пения псалмов все молча слушали концерт Элгара[6] для виолончели.

– Мы надеемся и верим, что дух Алекса не умер, – произнес священник. – Хотя его больше нет с нами, он останется в наших сердцах и найдет продолжение в ребенке, которого носит Кей. Этот малыш будет живым напоминанием об Алексе Тернере, которого мы знали и любили и которому мы теперь говорим слова прощания.

Занавес вокруг гроба с шуршанием опустился. Священник молча сошел с кафедры. Женщина в первом ряду встала. Фотограф сделал пару снимков. Скорбящие начали выходить из зала. Кейт низко опустила голову: ей не хотелось привлекать к себе внимание.

Вдову поддерживала под руки пожилая пара, сзади шел немолодой мужчина. Женщина брела медленно, словно инвалид, и у Кейт было достаточно времени, чтобы разглядеть ее бледное залитое слезами лицо и огромный живот, выпирающий под пальто.

Кейт еще ниже опустила голову, ежесекундно ожидая обвиняющего окрика.

Дверь часовни со скрипом отворилась. Послышался шорох шагов – гости торопились на улицу. Наконец почти все вышли. Стало тихо.

– Добрый день, мисс Пауэлл.

Кейт вздрогнула. Сперва она не узнала стоящего рядом мужчину, затем припомнила жесткие седые волосы и печальные глаза под густыми черными бровями. Инспектор Коллинз.

– Не ожидал вас здесь увидеть, – произнес он.

Последние гости удалились. Кейт и инспектор остались вдвоем.

– Я хотела прийти. – Она взглянула в сторону гроба, скрытого за занавесом. – Решила, так будет правильно.

Из-за занавеса послышался механический скрежет. Ткань качнулась.

– Нам лучше выйти, – сказал Коллинз. – Сейчас начнутся следующие похороны.

На нем был тот же коричневый костюм и то же твидовое пальто. Он открыл дверь, пропустил Кейт вперед, и они направились к выходу.

Морозный воздух пощипывал щеки. Гости столпились на парковке вокруг молодой вдовы. Кейт отвернулась.

– Я пойду.

Коллинз взглянул на нее.

– Если немного подождете, я вас подвезу.

– Нет, спасибо, сама доберусь. – Ей внезапно отчаянно захотелось отсюда сбежать.

– Мне нужно с вами поговорить. Это недолго. Машина за углом.

Они направились мимо скорбящих к припаркованным автомобилям. Вдруг Коллинз остановился и схватил Кейт за руку. Проследив за его взглядом, она увидела мужчину, сидевшего рядом с ней в часовне. Тот снимал вдову и гостей.

– Пройдемте сюда. – Инспектор взял ее за руку и повел обратно. Они обошли часовню и оказались за спиной у фотографа.

– Почему вы не хотите, чтобы он вас видел? – спросила Кейт.

Полицейский взглянул на нее и тут же отвел глаза.

– Дело не во мне, а в вас. Не хочу, чтобы пресса начала разнюхивать, что это за загадочная женщина присутствовала на похоронах.

Об убийстве психолога сообщили по национальным телеканалам, но ни в одном из репортажей ни слова не упоминалось о Кейт. Та была удивлена заботой Коллинза.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности. Журналюги и так подняли изрядную шумиху – дескать, очередной провал медико-социальной службы. Сейчас они потеряли интерес к делу, но, если узнают, почему Эллис убил Тернера, такой цирк начнется!..

Коллинз приблизился к серому «Форду». На водительском месте сидел знакомый сержант. Завидев их, он поспешно сложил газету.

– Подвезем мисс Пауэлл, – сказал ему инспектор, открывая заднюю дверь для Кейт.

Сержант улыбнулся ей, потом, видимо, решил, что это чересчур фамильярно, и принял серьезный вид. Коллинз плюхнулся на заднее сиденье рядом с Кейт.

– Вам куда?

– До ближайшего метро.

Сержант завел мотор.

– Я связался с клиникой «Уайнгард», – проговорил Коллинз, когда они миновали ворота крематория. – Ваша доктор Джансон вся на нервах. Похоже, клиника так и не связалась с лечащим врачом Эллиса. Они решили, что в этом нет нужды, поскольку вы представили его в качестве «неанонимного донора». Я правильный термин употребляю?

Кейт промолчала. Ей вспомнилось, как Алекс не смог назвать адрес врача, как не хотел, чтобы его биоматериал использовался для кого-то, кроме нее. Тогда это казалось трогательным.

– Я бы на вашем месте подал иск о халатности. Вряд ли Эллис знал, у кого наблюдается настоящий Алекс Тернер. Если бы в клинике попытались получить его медицинскую карточку, то сразу заметили бы нестыковку.

Кейт покачала головой.

– Я не буду подавать иск.

Коллинз не стал настаивать.

– Еще я хотел сообщить, что Пол Сазерленд вне подозрений.

– В чем его подозревали? – удивилась Кейт.

– В налете на ваше агентство. Он утверждал, что не помнит, где провел тот вечер. Прежде чем допросить его, пришлось сперва дождаться, пока он протрезвеет. У него крепкое алиби, так что он тут ни при чем.

В машине пахло чем-то затхлым. Кейт опустила стекло, поставила лицо холодному ветру.

– Я на него и не думала.

– С отпечатками пальцев тоже ничего не вышло. – Колени Коллинза упирались в переднее сиденье. Рядом с ним Кейт чувствовала себя маленькой девочкой. – Похоже, на преступниках были перчатки. Либо они знали, что делают, либо у них руки замерзли.

– А как же спички?

Инспектор поджал губы и покачал головой.

– По ним нельзя однозначно утверждать, что это сделал именно Эллис.

– То есть вы считаете, он не виноват.

– Я считаю, что спичечный коробок ничего не доказывает. Взломщик мог быть курящим. Мы установим наблюдение за вашим офисом и квартирой, но я не стал бы сейчас делать поспешные выводы.

Кейт выглянула из окна.

– Удалось выяснить, откуда он звонил?

– Мы проследили номер. Звонок был сделан с телефона-автомата рядом с «Оксфорд-Серкус». Видимо, он старается не пользоваться мобильником, – мрачно произнес инспектор. – Впрочем, подобные типы не могут долго оставаться в тени. Он психически неуравновешен, у него нет ни друзей, ни денег. И ему некуда идти.

Хотя Коллинз говорил уверенно, Кейт не испытывала облегчения. Она не сможет чувствовать себя в безопасности, пока Эллис на свободе. И если его посадят – тоже.

Сержант притормозил у обочины.

– Так подойдет? Вход в метро через дорогу.

Кейт поблагодарила и вышла. Коллинз последовал за ней.

– Не волнуйтесь, – сказал он, придерживая пассажирскую дверь. – Мы обязательно его найдем. Это лишь вопрос времени.

Он переместился на переднее сиденье. Машина слегка просела.

Когда полицейские уехали, Кейт подошла к переходу и огляделась, чтобы убедиться, что путь свободен.

На сером небе укоризненно воздетым пальцем темнел столб дыма из крематория.

* * *

Вечером Кейт приготовила омлет с ветчиной и сыром, добавила брюссельской капусты и два ломтика цельнозернового хлеба. Она особо не жаловала брюссельскую капусту, зато в ней много фолиевой кислоты, и ради ребенка стоило сделать над собой усилие. Теперь можно есть сколько хочешь и не мучиться совестью, но почему-то это не приносило радости.

Незаметно для себя Кейт смирилась с беременностью. Страха не было – возможно, на фоне других переживаний. Порой ее пронзала мысль: «Я беременна!» – и тут же начинала кружиться голова, а сердце замирало. Однако такие приступы случались все реже.

Кейт заставила себя доесть омлет, запила последнюю корочку хлеба стаканом молока. Потом отнесла тарелку и стакан на кухню, помыла и вытерла. Покончив с делом, взглянула на часы: восемь вечера. Она вернулась в гостиную, до десяти смотрела телевизор, затем отправилась в спальню.

Спалось ей с трудом. Кейт часто маялась в беспокойной полудреме до рассвета, а когда приходило время вставать, чувствовала себя вялой и измученной. Так было и сейчас. Из бессознательного состояния ее выдернул настойчивый звонок. Она потянулась, чтобы выключить будильник, но почти сразу поняла – источник шума находится за пределами спальни.

Кейт села. Стояла кромешная тьма; до рассвета явно было еще далеко. Плохо соображая спросонья, она лишь через несколько секунд поняла, что именно ее разбудило.

Пожарная сигнализация.

Кейт отбросила одеяло и выбежала в коридор. Звон стал громче, почувствовался запах дыма. Она включила свет и зажмурилась. В воздухе висела слабая дымка.

Кейт бросилась в гостиную: там было так же, как вечером, – темно и тихо. Запах в коридоре стал сильнее, и тогда она вышла на лестничную площадку.

Дым сочился из-под входной двери. Через полупрозрачную пластиковую дверцу для кота виднелось яркое зарево. Дверца приоткрылась внутрь, подталкиваемая жаром снаружи. Пластик уже пошел пузырями.

Кейт метнулась на кухню, включила оба крана и подставила под них таз. Схватила телефон, дрожащими пальцами набрала номер 999.

– Служба спасения, что у вас случилось?

– Пожар в квартире. – Кейт старалась говорить спокойно, но ее голос дрожал. Сзади по-прежнему звенела сигнализация.

– В доме есть еще кто-нибудь? – спросила диспетчер.

– Нет. – Квартира мисс Уиллоуби пока пустовала.

– Вы можете выйти?

– Нет. Горит входная дверь! – в панике вскрикнула Кейт.

Диспетчер спокойным голосом велела ей идти в комнату, выходящую окнами на улицу, закрыть дверь и законопатить щель под ней, чтобы не пустить дым.

– Откройте окно, вывесите полотенце или еще что-нибудь для привлечения внимания.

Дым стал гуще, к нему примешался ядовитый запах от расплавившейся пластиковой дверцы. Кашляя, Кейт повесила трубку. Таз уже переполнился. Не выключая кран, она вышла на лестницу, выплеснула воду вниз и, не оглядываясь, вернулась в квартиру.

В гостиной воздух был чище. Едва закрыв дверь, Кейт поняла, что комната находится прямо над пожаром. «В ванной безопаснее», – запоздало подумала она, но побоялась снова выходить в задымленный коридор.

Кейт загородила щель под дверью диванными подушками и подошла к окну. Деревянные рамы, склеенные слоями краски, не поддавались. Она каждое лето собиралась их починить, но руки так и не дошли. Рама приоткрылась дюймов на шесть, дальше заклинило. Кейт подергала ручку и сдалась. Она забыла взять полотенце, поэтому сняла наволочку с одной из подушек и вывесила в оконную щель. Обещанного Коллинзом патруля не было видно. В саду плясали мерцающие алые, голубые и оранжевые пятна – огонь сиял сквозь витражное стекло. Снаружи донесся тихий звон: один за другим стекла разбились, и разноцветное зарево стало однотонно-желтым.

В тенях показалось какое-то движение. Кейт вгляделась: на ограде сидел Дугал, в его глазах отражалось пламя. От дыхания стекло запотело; пока Кейт его протирала, кот убежал.

Вдалеке раздался приглушенный вой сирены.

* * *

С потолка капала вода. На растрескавшейся плитке собралась грязная лужа. Стены и потолок почернели, деревянная дверь обуглилась. В дальнем углу валялся придверный коврик, отброшенный напором воды из шланга. В воздухе висел едкий запах гари.

Командир пожарного отряда выпрямился. Позади него мужчины в форме сворачивали шланг. Под ногами хрустело стекло. Лампочка лопнула, но внутри хватало света, льющегося со второго этажа.

– Нужно дождаться результатов экспертизы, хотя как по мне, тут все ясно. – Пожарный, коренастый мужчина средних лет, кивнул в сторону кошачьей дверцы. – Похоже, злоумышленник налил бензин сквозь отверстие, засунул туда кусок материи и поджег. – Он ткнул ногой обугленное бесформенное нечто, лишь отдаленно напоминающее ткань. – Тот, кто это сделал, знал: руку со спичкой совать нельзя – можно сжечь пальцы. Повезло, что сгорел только вход; если бы не сигнализация, дело могло кончиться плохо.

Пожарный взглянул на осколки закопченного стекла в верхней части двери и покачал головой.

– Есть подозрения?

Кейт потуже запахнула халат. Ее трясло не столько от холода и сырости, сколько от пережитого.

– Он… полиция его уже ищет.

Рядом с пожарной машиной затормозила патрульная.

– Ладно, сами им все расскажете. – Пожарный пошел прочь, наступая тяжелыми ботинками в грязные лужи. – Да, вот еще что. На вашем месте я не стал бы делать в новой двери отверстие для кота. Вдруг поджигатель предпримет вторую попытку? Если протянуть длинную трубу, можно налить бензин прямо вам в квартиру.

Он посмотрел на Кейт, чтобы удостовериться, что до нее дошло, затем кивнул:

– Котику придется подождать, пока вы его впустите.

Глава 18

В день рождения Кейт погода хмурилась, дул холодный ветер. Пришлось включить весь свет, чтобы рассеять унылый полумрак. Даже не верится, что скоро весна. Кейт особо об этом не задумывалась – из-за последних событий на посторонние мысли времени не оставалось, – но сегодня проснулась с ощущением: еще один год прошел.

Уходя на работу, Кейт забрала из ящика почту. Сразу после пожара она установила новую входную дверь – прочную, из цельного дерева, с небольшим окошком из матового стекла. По настоянию агента по недвижимости, дверь в квартиру мисс Уиллоуби тоже заменили. По иронии судьбы, дверь Кейт почти не пострадала – требовалось только перекрасить, зато соседская дверь сильно закоптилась, а кокосовый коврик сгорел.

Хорошо выйти на свежий воздух. Даже через несколько дней после пожара запах гари никуда не делся. Маляры обещали закончить работу к концу недели. Все-таки запах свежей краски лучше, чем кислая вонь бензина и дыма.

Мимо проехала патрульная машина – то ли случайно, то ли Коллинз действительно установил наблюдение. Полицейские не обратили на Кейт никакого внимания, и она снова занялась почтой.

Пришли две открытки. Первая – из Дорсета, от тети, вторая – от однокурсницы, единственной, кому Кейт дала свой новый адрес. От Люси – ничего. Кейт разозлилась, но за злостью скрывалась обида: раньше они всегда поздравляли друг друга. Она уже настроилась, что использует открытку от Люси как повод позвонить. Однако такое пренебрежение укрепило ее в решимости разорвать отношения.

На работе о ее дне рождения никто не вспомнил, хотя обычно Клайв поздравить не забывал. Кейт понимала, что сама растравляет душевные раны. «Хватит ныть», – сердито подумала она, поднялась к себе в кабинет и захлопнула дверь.

Незадолго до обеденного перерыва Клайв позвонил ей по внутренней связи.

– К тебе пришли, – произнес он странным голосом. – Можешь спуститься?

– Кто там?

– Э-э… лучше сама посмотри. – Он помолчал. – Не беспокойся. – И повесил трубку.

Раздраженная и озадаченная, Кейт спустилась. В центре комнаты стоял полицейский.

– Все в порядке, никаких проблем, – поспешно произнес Клайв.

Кейт заметила, как он бросил быстрый взгляд на Кэролайн, но ее основное внимание было при-ковано к полицейскому, молодому красивому парню.

– Кейт Пауэлл? – обратился тот к ней.

– Да. – В горле у Кейт пересохло.

Полицейский открыл блокнот.

– У вас сегодня день рождения?

– Э-э, да. А что?..

– Вынужден предъявить вам обвинение в том, что в тридцать четыре года вы незаконно владеете телом восемнадцатилетней, – объявил он и сорвал с себя рубашку.

Рубашка явно держалась на липучках: она мгновенно слетела с плеч. Под ней оказались майка и манишка с галстуком. Полицейский размашистым жестом швырнул их на пол вместе со шлемом и расстегнул брюки, явив миру черные стринги с прицепленным спереди полицейским значком. «Ни фига себе», – пробормотал Клайв. Молодой человек перешагнул через брюки и начал петь:

– С днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя, Кейт, сегодня поздравляем, с днем рожденья тебя-я! – Допев, он эффектно взмахнул рукой. – У меня для вас сюрприз!

Стриптизер засунул руку в стринги и принялся что-то оттуда доставать. Кейт невольно отступила. Он вытащил тряпочную полицейскую дубинку и погрозил ей.

– Вы приговариваетесь к поцелую, иначе мне придется применить спецсредства.

– Думаю, эту часть мы пропустим, – вмешался Клайв.

Стиптизер бросил на них быстрый взгляд и весело кивнул.

– В таком случае – с днем рождения. – Молодой человек собрал одежду и моментально оделся. – На сей раз ограничимся устным предупреждением. – Он подмигнул Кейт и вышел.

Воцарилось молчание. В воздухе висел спиртовой запах одеколона.

– Мнэ-э… предполагалось, что это будет священник, – проговорил Клайв, бросая на Кэролайн тяжелый взгляд.

– Они сказали, что могут предложить только полицейского, – развела руками девушка. – Или гориллу.

Напряжение, копившееся несколько дней, наконец нашло выход. Видя встревоженные лица коллег, Кейт расхохоталась, да так, что ей пришлось опереться о стол, чтобы не упасть. Несмотря на истерические нотки, смех возымел очистительное действие.

Вытерев глаза, Кейт взглянула на коллег, которые тоже смеялись – на сей раз от облегчения.

– Идемте обедать, – сказала она.

* * *

Они отправились в итальянский ресторан, расположенный недалеко от офиса. Клайв заказал бутылку вина, большая часть которого досталась Жозефине и Кэролайн. Когда Кейт попросила воду, он приподнял брови, а после того как все поели и выпили кофе, удивил ее, предложив девушкам возвращаться в офис без них.

– Мы скоро придем.

Клайв и Кейт смотрели сквозь стекло, как Кейт и Жозефина, хохоча, уходят.

– Вряд ли сегодня они смогут работать, – покачал головой Клайв. Его улыбка погасла. Он пригубил кофе. – Прости. Должно быть, ты перепугалась при виде полицейского. Не надо было доверять это дело Кэролайн.

Кейт улыбнулась.

– Кто придумал?

– Кэролайн с Жозефиной. Впрочем, я их поддержал. Мне показалось, стриптиз тебя развеселит.

Он перевела взгляд на свой стакан.

– Так заметно, что мне нужно развеселиться?

– Я же вижу, с тобой творится неладное. С тех пор как к нам явились полицейские, ты сама не своя. – Клайв помолчал. – Не хочешь поговорить?

Кейт почувствовала: пора. Она огляделась, чтобы никто из официантов не услышал.

– У меня будет ребенок.

– Я понял. – Клайв кивнул на стакан с водой. – Ты не взяла ни вина, ни кофе, начала пить на работе травяной чай… Что ж, поздравляю с радостной новостью. Ведь новость радостная?

Кейт попыталась улыбнуться.

– Честно говоря, сама не знаю. – На глаза навернулись слезы, она вытерла их салфеткой. – Черт. Извини.

– Не за что извиняться. Так в чем дело?

Кейт не собиралась рассказывать ему все, но теперь, когда отпала лучшая подруга, ей просто необходимо было выговориться. Клайв не перебивал. Дослушав, он откинулся на спинку стула и присвистнул.

– Я, конечно, ожидал услышать историю о проблемах с мужчинами, но не такого рода.

– Оригинальный сюжет, правда? Предупреждаю: если еще кто-нибудь скажет мне, что я дура, я закричу.

Клайв пожал плечами.

– Ты не дура, тебе просто катастрофически не повезло.

– То есть ты не считаешь, что я сама виновата?

– В чем виновата? Ты предприняла все меры предосторожности.

– И все равно вляпалась.

– Откуда тебе было знать?

Кейт тысячу раз повторяла себе то же самое, и все же внутренний голос продолжал мазохистски нашептывать: «Заслужила!»

– Думаешь, я поступаю правильно, оставив ребенка?

– Послушай, жизнь всего одна. – Клайв наклонился вперед. – Хочешь сделать аборт – это твой выбор. Не хочешь делать аборт – это тоже твой выбор. Не оглядывайся на других, поступай по-своему.

Кейт улыбнулась, рассеянно кроша хлебную палочку на тарелку.

– Надо было послушать Люси. Она предлагала в доноры тебя.

Клайв не ответил. Кейт подняла глаза, испугавшись, что сморозила бестактность.

– Прости. Не хотела тебя смутить.

– Я не смущен, а польщен. – Он пристально взглянул на нее. – Я ни в чем не упрекаю, но позволь узнать, чисто из любопытства, почему ты действительно не обратилась ко мне?

– Думаю, после этого работать вместе было бы неловко, разве нет?

– Да, пожалуй. И в довершение всего отец ребенка – черный и к тому же гей.

– Это тут ни при чем. – Кейт помолчала. – Кстати, не знала, что ты гей.

Клайв пожал плечами.

– Я не делаю из этого тайну, но и не рассказываю всем и каждому. Моя личная жизнь касается только меня.

Кейт подняла бокал с водой.

– Выпьем!

Они чокнулись.

– Итак, – продолжил Клайв, – полицейские уже ловят этого типа?

На мгновение Кейт почти забыла о проблемах, но теперь они обрушились на нее с новой силой.

– Не знаю. Они пообещали установить наблюдение за квартирой и офисом, и порой мимо проезжает полицейская машина. А больше… – Она не закончила.

Клайв нахмурился.

– Возможно, тебе стоит пожить где-нибудь в другом месте, пока все не уляжется. Даже если он больше ничего не сделает, ты постоянно будешь о нем думать. Можешь перебраться ко мне. У меня есть свободный диван.

Кейт уже размышляла о том, чтобы переселиться в отель, но ей удалось побороть искушение. Я не собираюсь прятаться.

– Спасибо за предложение. У меня все в порядке. – Она встала. – Пойдем. Пора вернуться к работе.

* * *

Вместо старых шкафов и тумб поставили новые, огнестойкие. В каждом кабинете разместили дополнительные огнетушители. Кейт купила еще один себе домой.

На автоматическую систему пожаротушения в офисе денег не хватило, но Кейт утешала себя тем, что сделала все от нее зависящее. Сам факт того, что она не сидит сложа руки, помогал ей чувствовать себя лучше. Тем не менее каждый раз, подходя к офису, Кейт напрягалась, ожидая увидеть закопченные окна и обгорелые кирпичи, и каждый раз, не видя следов огня, испытывала облегчение и надежду, что пожар в ее квартире знаменовал конец, а не начало. Она даже позволила себе думать о том, что в один прекрасный день ее жизнь вернется в обычное русло.

Это чувство усилилось, когда однажды утром по дороге на работу Кейт увидела, что сгоревший склад начали разбирать. Вот и хорошо, подумала она, глядя, как строительная шар-баба разламывает очередную стену, и горелое дерево рассыпается в груду пыли и щепок.

Кейт повернула на улицу, где находился ее офис, и, не увидев пожарных машин, немного расслабилась. Копаясь в сумочке в поисках ключей, она рассеянно отметила, что расклейщики плакатов снова активизировались. Стены многочисленных заброшенных зданий представляли собой обширное пространство для рекламы музыкальных групп, клубов и экстремальных политических движений. Афиши менялись так часто, что Кейт почти их не замечала. Когда она наконец выудила ключи и огляделась, то решила, что перепутала адрес. Потом присмотрелась и оцепенела от ужаса.

Первые этажи зданий на обеих сторонах улицы были заклеены одинаковыми плакатами. Они криво наползали друг на друга, сплошняком покрывали стены, окна и двери, так что улица представляла собой огромный коллаж из одного повторяющегося изображения.

У Кейт все поплыло перед глазами. Она схватилась за уличный фонарь.

Рядом послышались шаги.

– Кейт! Кейт! С тобой все в порядке? – донесся голос Клайва.

Она осторожно выпрямилась, не отпуская фонарь, чтобы не упасть. Клайв приблизился.

– О господи!

На листах размера А3 была изображена обнаженная женщина, совокупляющаяся с мужчиной: почти все место занимали ее широко разведенные бедра. Но потрясала вовсе не откровенность постельной сцены: с каждого плаката на Кейт, улыбаясь, смотрела она сама. С помощью «фотошопа» ее голова была приделана к телу женщины; смеющееся, счастливое выражение лица никак не вязалось с сюжетом. Внизу алыми буквами горела надпись:

КЕЙТ ПАУЭЛЛ – ШЛЮХА И УБИЙЦА

Кейт едва успела сесть на ступеньку, прежде чем у нее отказали ноги.

Глава 19

Коллинз с невозмутимым видом изучал плакат. Края его обтрепались, но изображение осталось нетронутым. С улицы доносилось влажное шипение пароочистителя: снаружи вовсю шла очистка стен. Даже при закрытых окнах в помещении чувствовался запах мокрой бумаги.

Инспектор положил плакат на стол.

– Похоже, Эллис весьма успешно применяет компьютерные навыки.

Кейт отвела взгляд от изображения.

– Рада, что вам весело.

Коллинз неуклюже повернулся; кресло жалобно заскрипело. Он оставил попытки устроиться поудобнее, уперся локтями в колени.

– Не вижу ничего веселого, мисс Пауэлл. С другой стороны, пусть лучше клеит плакаты, чем поджигает дома. Понимаю, вы расстроены, однако по сравнению с пожаром это ерунда.

Кейт не ответила. Пожар в квартире потряс ее, но эта выходка почему-то напугала гораздо сильнее.

– Вы узнаете фотографию? Я имею в виду, ваше лицо? – спросил Коллинз.

Она кивнула, по-прежнему не глядя на плакат.

– Снимок из Кембриджа. Сделан в тот же день, что и фотография, которую я вам давала. Думаю, других у него нет.

Та поездка как будто случилась не со мной. Мысль отозвалась тупой болью в груди.

– Основную фотографию он, видимо, скачал с порносайта, – проговорил Коллинз. – Полагаю, могло быть и хуже.

– Да неужели? – Кейт не смогла удержаться от сарказма. – Мне плевать, где он ее взял! Вы что-нибудь предпринимаете? Я-то думала, его вовсю ищут, а он до сих пор на свободе.

Полицейский потер большим пальцем переносицу.

– Мы не можем присутствовать везде, а плакаты нетрудно снять.

– Он ухитрился обклеить все здание! Мне казалось, полиция держит офис под наблюдением. А как же уличные камеры? Неужели на них не осталось никаких записей?

– Мы просматриваем записи с камер, но даже если что-то и найдем, эта информация не поможет нам определить, где он сейчас или где будет завтра, – укоризненно произнес Коллинз.

Кейт заметила у него на подбородке порезы от бритья. Внезапно ей стало стыдно за свою несдержанность.

– После попытки поджога мы несколько суток держали машины наблюдения у вашей квартиры и офиса, – продолжил инспектор. – К сожалению, у нас нет возможности поддерживать круглосуточный пост охраны. Сложно предположить, на что способен такой тип, как Эллис. Даже находясь на лечении, он демонстрировал неуравновешенность, а стоит ему перестать принимать лекарства – полагаю, именно так и произошло, – его поведение станет еще более непредсказуемым. Особенно теперь, когда он считает, что вы сделали аборт.

Коллинз пристально взглянул на Кейт. Та покраснела.

– Извините. – Ее злость тут же испарилась. – Мне не следовало все это на вас вываливать.

– Да ничего. Работа такая. – Коллинз улыбнулся, встал, хрустнув коленями, и передал плакат сержанту, который держался еще тише, чем обычно. – Мы изучим его повнимательнее, может, найдем какую-то зацепку.

Впрочем, его тон не внушал надежды.

* * *

Вечером Клайв вызвался проводить Кейт до метро. Едва уборщики закончили работу, она распустила сотрудников по домам. В офисе весь день царило уныние. Всякий раз, когда Кейт спускалась вниз, Кэролайн и Жозефина старались вести себя как ни в чем не бывало, но чувствовалось, что они притворяются. Никто не знал, что сказать.

Кейт включила охранную сигнализацию, заперла двери, отошла подальше и оглядела фасад. На тротуаре валялись обрывки плакатов. Под мокрыми стенами стояли лужи. Дверь и окна удалось отчистить, однако на неровной поверхности кирпичей и ступеней все еще оставались клочки белой бумаги.

– Теперь уже получше, – неуверенно сказал Клайв. Кейт молча кивнула, представляя фигуру, расклеивающую плакаты во тьме. Что было у Эллиса на уме? Теперь в своих мыслях она называла его настоящим именем – Эллис. До нее наконец дошло: Алекс Тернер мертв.

Остался только Тимоти Эллис.

Кейт отвернулась. К туфле прилип обрывок плаката. Она соскребла его носком другой туфли.

– Идем.

У Кингс-Кросс Кейт рассталась с Клайвом, спустилась в метро и поехала в спортзал, куда не приходила с тех пор, как узнала о беременности.

Утром она взяла с собой купальник, намереваясь начать новый режим, но сейчас ей хотелось только добраться до дома и провести вечер в одиночестве. Тем более нужно позаниматься.

В спортзале было людно – как обычно, многие заходили после работы. Кейт переоделась в черный закрытый купальник, взглянула на все еще плоский живот и списала ощущение раздутости на игру воображения и перерыв в занятиях. Преисполнившись решимости поплавать, она отправилась в подвал, где располагался бассейн.

В лицо пахнуло теплой влагой. Несколько человек размеренно плавали по дорожкам туда-обратно. Повинуясь табличке «Не нырять», Кейт осторожно погрузилась в подогретую воду. Приятное тепло обволакивало, успокаивало.

Она опустилась на дно. Внешний мир исчез. В ушах зашумело – такой же шум раздается, когда подносишь ухо к ракушке. Сердце стучало ровно, размеренно. Музыка утробы. У меня внутри сейчас точно так же. Мы слышим одинаковые звуки.

Убаюканная теплом и покоем, Кейт дрейфовала под водой, пока легкие не начали гореть от недостатка воздуха. На мгновение ей захотелось сделать вдох, чтобы вода наполнила ее изнутри; потом она оттолкнулась ногой, разгоняя амниотическое тепло, и всплыла на поверхность.

Проплыв пятнадцать раз туда-обратно, Кейт выбралась из бассейна, приняла душ, оделась и высушила волосы. Тело приятно ныло от усилий. Наслаждаясь ощущениями, она решила по пути домой заказать еду навынос. После занятий хотелось есть, однако не было настроения готовить. Выходя из раздевалки, Кейт вознамерилась оторваться по полной и поесть прямо в ресторане. Ей показалось, что администратор на ресепшене странно посмотрела на нее, но она была слишком поглощена раздумьями, какой ресторан выбрать – итальянский или китайский, – и не придала этому значения.

Спортзал размещался в переоборудованном складе и занимал первые два этажа и часть подвала. Вход располагался между фруктовой лавкой и аптекой. Когда Кейт пришла, они работали, но теперь уже закрылись; металлические роллеты были опущены. Выходя на улицу, она почувствовала: что-то изменилось. Лишь через пару секунд до нее дошло: серый металл покрыт чем-то белым.

На тротуаре валялись обрывки бумаги. Кейт обернулась. На стальной двери клуба виднелись царапины, как будто с нее что-то счищали.

Кейт огляделась: соседние магазины остались нетронутыми. Руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она отвернулась от испорченных роллет. Это ничего не доказывает.

Есть расхотелось. На другой стороне улицы стояла автобусная остановка. По дороге в спортзал Кейт не обратила на нее внимания, сейчас же остановка оказалась прямо перед ней.

Вся обклеенная плакатами.

* * *

Впоследствии Кейт говорила себе: следовало предвидеть дальнейшее развитие событий. Впрочем, ей все равно не удалось бы ничего изменить.

Она повсюду натыкалась на собственное лицо, улыбающееся с чужого тела. Плакаты были расклеены по всему городу: иногда один, зато на видном месте, иногда сразу десяток. На станции метро «Тоттенхэм Корт-Роуд» при подъеме на эскалаторе ими оказались залеплены все стены: большую их часть уже содрали, на некоторых еще виднелось изображение. Кейт опустила голову и уставилась себе под ноги, пока движущаяся лестница несла ее наверх. Сходя с эскалатора, она споткнулась и увидела еще один плакат, приклеенный к полу, – грязный, затоптанный, но все-таки узнаваемый. «КЕЙТ ПАУЭЛЛ – ШЛЮХА…» – гласила надпись, остальное не читалось.

Кейт чувствовала себя как выжатый лимон. Единственное, чего ей хотелось, – сесть за стол и погрузиться в работу. Но одного взгляда на мрачное лицо Клайва было достаточно, чтобы понять – этому желанию не суждено сбыться.

– Что случилось? – спросила Кейт.

– Ты утром заходила в интернет?

Ночью пользователь с ником «Расскажи всем» разместил на корпоративной страничке агентства сообщение: «КЕЙТ ПАУЭЛЛ – ШЛЮХА И УБИЙЦА». И не один раз, а множество; каждый пост сопровождался изображением с плаката, такое же красовалось и на аватаре пользователя. Клайв удалил все посты, но их успели заметить. Сообщение перепостили уже десять раз, на них последовало несколько возмущенных комментариев. Двое посетителей даже поставили лайки.

– Я написал жалобу на аккаунт, с которого сделаны посты, – сказал Клайв, – но, если его заблокируют, ничто не помешает этому типу завести новый.

Кейт прекрасно это понимала. Печатные плакаты – конечно, плохо, однако ущерб, нанесенный ими, ограничен. По опыту предыдущих рекламных кампаний, люди быстро перестают их замечать. Улицы и станции метро заклеены множеством разнообразных афиш, так что в них никто не всматривается. Даже столь шокирующее и непристойное изображение вскоре затеряется, скрытое рекламой новых музыкальных групп, ночных клубов и движений.

Совсем другое дело – интернет. Там ничего не пропадает, и любую сплетню можно распространить по всему миру одним щелчком мышки. Остается одна надежда: пусть Эллис хорошо понимает в компьютерах, но большую часть сознательной жизни он содержался в изоляции, не имеет ни семьи, ни друзей и потому не разбирается в соцсетях. По крайней мере в этом у него есть кое-что общее с человеком, за которого он себя выдавал. Эллис разместил свои посты только на страничке агентства – возможно, дальше дело не пойдет. Кейт с неохотой попросила Клайва временно убрать с корпоративного сайта и страниц в соцсетях информацию о клиентах. Если Эллис намерен публично ее очернить, не стоит давать ему в руки список тех, кто хорошо ее знает.

Кажется, это сработало. Никто из заказчиков не пожаловался, что их страницы в соцсетях пытались взломать. Однако непристойный пост оказался в открытом доступе; рано или поздно интернет-пользователи проведут связь с расклеенными по всему городу плакатами и сделают выводы. К середине дня публикаций с хештегом #правдаокейтпауэлл было немного, но их количество неуклонно росло.

– Как такое возможно? – пожаловалась Кейт Коллинзу. – Эллис в розыске! Как ему удалось повсюду расклеить эти чертовы плакаты и к тому же начать троллинг?

– В Лондоне орудуют тысячи нелегальных расклейщиков, у нас нет ресурсов с ними бороться. А что до поста в паблике, я склонен рассматривать это как неудачное стечение обстоятельств…

– Неудачное?!

– …хотя можно взглянуть на ситуацию и с другой стороны. Учитывая послужной список Эллиса, пусть лучше нападает на вас в интернете, чем в реальной жизни. К счастью, пока никто не додумался провести связь между плакатами и гибелью доктора Тернера. Если эта история выплывет наружу… шуму поднимется еще больше.

У Кейт закружилась голова.

– Вы можете что-нибудь сделать? Он же выходит откуда-то в интернет. Неужели его нельзя выследить?

– Мы стараемся, но это не так просто. Эллис работал с компьютерами, поэтому умеет заметать следы. А если он пользуется общественным или незащищенным вайфаем, тогда его вообще невозможно отследить. Единственное, что ему нужно, – ноутбук и недорогой принтер.

– То есть вы расписываетесь в собственном бессилии.

– Нет, я этого не говорил. Поверьте, мне самому не нравится, что подозреваемый в убийстве бродит по городу и способен на подобные выходки. Мы делаем все, что в наших силах. Обещаю, рано или поздно мы его возьмем. Лондон – большой город, в нем легко затеряться; надо набраться терпения, пока мы не найдем ниточку, ведущую к логову Эллиса. Или пока он сам не совершит ошибку.

Кейт сомневалась, что сможет выдержать ожидание. Она чувствовала свою вину – и не только из-за того, что солгала Эллису, но еще из-за того, что дала ему оружие против себя: она сама рассказала, как заставить людей говорить о тебе и как важны для этого социальные сети.

Судя по всему, он хорошо усвоил ее уроки.

Кейт с Клайвом почистили сайт агентства и странички в соцсетях, чтобы закрыть Эллису доступ к списку клиентов, однако ничего не воспрепятствует ему разместить непристойное изображение в интернете. Несомненно, вскоре эту историю подхватят блогеры. Неожиданно для себя Кейт превратилась в беспомощного наблюдателя – теперь ей предстоит растерянно смотреть, как слухи и домыслы о ней начинают жить собственной жизнью. Она даже унизилась до того, что набрала в поисковике свое имя (раньше это ей и в голову бы не пришло) в отчаянной попытке отследить развитие событий, и провела несколько часов, переходя с одного сайта на другой, отправляя жалобы на оскорбительные посты там, где возможно, и мучаясь от бессильной ярости там, где пожаловаться нельзя.

В кабинет вошел Клайв.

– Тебе нужно сделать перерыв.

– Минутку. Я пишу опровержение. Выложим его на сайте.

Он забрал у нее мышку и отодвинул подальше.

– Кейт, довольно.

– Разве ты не видишь, что происходит?

– Мы все равно не сможем это остановить, а ты заболеешь. Ты уже сама на себя не похожа.

Клайв пристально смотрел на Кейт, пока та не отвела взгляд.

– Кошмар какой-то, – проговорила она. К глазам подступили слезы.

– Просто досадное недоразумение. Ничего, переживем.

– Да, ты прав.

– Все наладится. Знаешь, что тебе лучше всего сделать?

– Понятия не имею.

– Ничего. Мы с девочками последим за соцсетями, чтобы история не получила развитие. Сейчас ей интересуются лишь мелкие блогеры и тролли. Если ты не будешь обращать на них внимания, они заскучают и переключатся на скандал посочнее, а если начнешь втягиваться, только подольешь масла в огонь. – Клайв поморщился. – Прости за неудачную метафору.

Кейт издала невеселый смешок.

– Я не могу делать вид, будто ничего не случилось. Кто-нибудь из заказчиков обязательно увидит, если уже не увидел. Что я им скажу?

– Что это черный пиар, нападки конкурентов; ты подключила полицию, все под контролем. Впрочем, думаю, никто ничего заметит. Давай начистоту – сколько наших клиентов станут специально следить за нами в соцсетях или искать в интернете порочащую тебя информацию? Да, некоторые блогеры зацепились за этот пост, но вряд ли он стал вирусным. И точно не станет, если ты не будешь подогревать интерес к своей персоне. – Клайв улыбнулся. – Ну же, Кейт, ты сама знаешь, как это работает.

Да, но не в том случае, когда речь идет обо мне.

Как выяснилось, шумиха в интернете не так тревожит, если о ней не читать. О плакате сообщила всего одна заказчица, и та выразила сочувствие. У Кейт даже зародилась слабая надежда, что эта история утихнет сама собой.

А потом она вспомнила об Эллисе, о своей лжи, о беременности, и надежда пошла прахом.

Когда через два дня позвонили из «Кингсмир траст», Кейт не заподозрила ничего дурного. Из всех клиентов агентства фонд был самым старомодным: вряд ли его служащие следят за слухами в интернете или бывают в тех местах, где расклеены плакаты. Поднимая трубку, Кейт думала лишь о том, к чему на сей раз решил придраться заказчик.

– Приветствую, мистер Редвуд, – сказала она. – Чем могу помочь?

Ответных любезностей не последовало.

– Полагаю, вы знаете, почему я звоню.

Даже принимая во внимание бесцеремонность Редвуда, такое начало разговора не сулило ничего хорошего. Кейт насторожилась.

– А я должна знать?

– Речь идет об оскорбительных материалах, в которых упоминается ваше имя. Теперь понимаете?

О господи.

– Я могу объяснить…

– Хорошо. Тогда, возможно, вы просветите меня, каким образом глава пиар-агентства, которому наш фонд поручил разработать распланированную – да-да, именно распланированную – стратегию повышения узнаваемости, оказалась вовлеченной в подобный скандал?

– Не по своей воле, уж поверьте, – невольно вырвалось у Кейт. В голове не укладывалось, что ее крупнейший и наиболее консервативный клиент так быстро узнал о плакатах. Она сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки. – Мне жаль, если это принесло фонду беспокойство, однако речь идет о недобросовестной попытке дискредитировать мое доброе имя. Уверяю вас, мы предпринимаем соответствующие меры против… тех, кто несет ответственность за подобные действия. – Она и сама понимала, как неубедительно звучат ее слова.

На Редвуда ее оправдания не произвели никакого впечатления.

– Извините, это слабое утешение для меня и других членов попечительского совета. В общественном доступе находятся непристойные материалы, касающиеся лица, связанного с нашим фондом. Не такой узнаваемости мы ожидали, когда обратились в ваше агентство.

– Эти нападки, – парировала Кейт, – касаются меня лично и не имеют отношения к «Кингсмир траст».

– Не соглашусь. Ваше агентство – публичный представитель фонда, поэтому любой негатив, направленный на вас, отражается и на нас. Вам, как специалисту по пиару, это наверняка хорошо известно. Полагаю, вы прекрасно понимаете – мы не можем продолжать сотрудничество с компанией, глава которой оказалась вовлечена в подобный скандал. В сложившихся обстоятельствах…

– В сложившихся обстоятельствах вас не волнует, что подрядчик добропорядочного и социально ответственного фонда «Кингсмир траст» стал жертвой подлой извращенной клеветы, правильно я понимаю?

Кейт произнесла это в запале, не подумав, однако Редвуд примолк.

– Разумеется, мы вам сочувствуем, – осторожно проговорил он, – но не можем подставить фонд под удар.

– Конечно. А не попадет ли фонд под удар, если общественности станет известно, что столь уважаемая благотворительная организация несправедливо обошлась с жертвой? Особенно учитывая, что жертва – женщина, фондом управляют исключительно мужчины, а клевета носит явно сексистский характер.

Редвуд молчал. Кейт крепче сжала трубку.

– Фонд не станет отвечать на угрозы, мисс Пауэлл.

– А я вам не угрожаю. Просто рассказываю, что произойдет в сложившихся обстоятельствах. Как вы сами сказали, я специалист по пиару. И хорошо знаю свое дело.

Кейт затаила дыхание.

– На сей раз мы спустим это на тормозах, мисс Пауэлл, – наконец проговорил Редвуд. – Не хочу показаться жестким, но, если в дальнейшем мы столкнемся с… аналогичными недоразумениями, я буду вынужден прекратить сотрудничество фонда с вашим агентством. Во избежание недопонимания по данному вопросу я направлю вам письменное уведомление.

– Благодарю вас. Мне действительно очень жаль, что так вышло. – Кейт помолчала. – Просто для сведения, вы не подскажете, где увидели… э-э… изображение?

– Мы получили его сегодня утром. Должен признаться, некоторые из старших управляющих фонда были… весьма расстроены. – В голосе Редвуда вновь засквозили недовольные нотки.

– Прошу прощения, вы сказали, что получили его? То есть вам кто-то его послал?

– Каждый из членов попечительского совета получил анонимное электронное письмо, а также распечатанную версию. Вы, вероятно, считаете, что ваша частная жизнь касается только вас, однако должен напомнить, что фонд придерживается традиционных христианских ценностей, в число которых входит неприкосновенность жизни, как рожденной, так и нерожденной.

Кейт почувствовала, что теряет контроль над ситуацией.

– О чем вы говорите?

– О выдвинутых против вас обвинениях, содержащихся в письме. Разумеется, мы не принимаем их за чистую монету, однако…

Внезапно ее посетила ужасная догадка.

– Что там говорится?

– Вряд ли есть смысл повторять…

– Прошу вас, скажите, что там написано!

Воцарилось молчание.

– Полагаю, вам стоит проверить почту, мисс Пауэлл, – наконец произнес Редвуд и повесил трубку.

Кейт вздрогнула. Утром она просмотрела электронную почту и, как обычно, проигнорировала или удалила письма, не показавшиеся важными.

– Почтальон уже приходил? – спросила она у Клайва по внутренней связи.

– Да. Сейчас зайду.

Кейт решила еще раз проверить электронный ящик. В папке «Входящие» ничего интересного не нашлось, зато в папке «Спам» нужное письмо оказалось на первом месте. Оно было отправлено с бесплатного адреса, вместо имени отправителя – бессмысленный набор букв, тема – «Правда о Кейт Пауэлл».

Кейт облизнула пересохшие губы и щелкнула на заголовок.

Текста не было, только изображение, вставленное в тело письма. Очень предусмотрительно: даже открывать вложение не нужно. Так больше шансов, что его заметят, отрешенно подумала Кейт. На сей раз ее голова оказалась прикреплена к женской фигуре в ночной рубашке, алой от крови. Руки женщины, безвольно висящие по бокам, тоже были в крови. Наверху – надпись красными буквами:

КЕЙТ ПАУЭЛЛ УБИЛА СВОЕГО НЕРОЖДЕННОГО РЕБЕНКА

Вошел Клайв с пачкой конвертов. Он улыбался, пока не увидел лицо Кейт.

– Что такое?

Она покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Клайв положил конверты на стол и подошел к монитору.

– О господи. Чокнутый ублюдок.

Оторвав взгляд от экрана, Кейт принялась перебирать почту. Ей в руки попался большой коричневый конверт, на котором печатными буквами был написан адрес агентства и ее имя. Оттуда выпал листок бумаги формата А4. Вживую изображение выглядело гораздо более отвратительно, чем на экране.

– Он отправил это в «Кингсмир траст», – не своим голосом произнесла Кейт. – Всему попечительскому совету. По электронной почте и в бумаге.

– Черт! Как он узнал их адреса?

– Я рассказывала ему о фонде. Если Эллис запомнил название, то мог найти контакты на их сайте или… – Кейт осеклась. Ей в голову пришла ужасная мысль. – Господи! Жесткий диск с архивом…

На лице Клайва отразилось понимание. На похищенном жестком диске не содержалось финансовой или какой-то другой важной информации, его потеря казалась мелкой неприятностью. Зато на нем хранилась адресная книга агентства.

– У него наша клиентская база, – медленно проговорила Кейт, постепенно осознавая произошедшее. – Имена, адреса электронной почты… все-все.

– Не факт, – без особой убежденности ответил Клайв. – В любом случае, диск защищен паролем. Его нельзя открыть просто так.

– Думаешь, специалист по компьютерам с ним не справится? А пароль был «Дугал». Уверена, Эллис взломал его с первой попытки. – До сих пор Кейт не придавала большого значения защите данных. Она протянула руку к изображению на экране. – Он мог отправить это всем нашим клиентам!

– Давай посмотрим на вещи здраво, – возразил Клайв. – Даже если и так, большинство людей не придают значения хейтерским письмам и всякой ерунде, приходящей по почте. Это же явная ложь; никто в нее не поверит.

– Да неужели? – Головная боль начала перерастать в настоящую мигрень. – Многие подумают то же самое, что и «Кингсмир траст». С нами просто не захотят больше связываться. Господи, я должна была это предвидеть!

На сей раз Клайв даже не попытался ободрить ее.

– И что нам делать? – спросил он.

– Понятия не имею.

Глава 20

– Он действует более осмотрительно.

Грузный инспектор поставил чашку с блюдцем на кофейный столик. Кресло под ним жалобно скрипнуло.

– Не понимаю, в чем тут осмотрительность – разослать всем клиентам моего агентства кровавый постер с обвинением, что я сделала аборт, – сказала Кейт.

Вечером, услышав звонок в дверь, она с удивлением обнаружила на пороге инспектора Коллинза. Утром она сообщила ему о втором плакате. Однако полицейский поспешно разуверил ее – никаких новостей, просто неформальный визит.

Кейт вернулась домой в полном оцепенении, чувствуя себя физически и эмоционально вымотанной. Не оставалось сомнений – Эллис имеет доступ к клиентской базе. Его послание получил не только «Кингсмир траст», но и все остальные заказчики, как и прежние, так и действующие. Кроме того Эллис разместил изображение на их страницах в социальных сетях.

Похоже, он принял к сведению предыдущую ошибку.

Коллинз тяжело откинулся в кресле, расставил ноги, упер мясистые ладони в бедра. Его коричневый костюм выглядел еще более мятым, чем обычно.

– Дело не в том, что изображено на плакате, а в том, как он действует. – Инспектор поерзал в кресле. – Извините, спина болит.

– Может, дать вам кресло с прямой спинкой?

– Нет, спасибо. – Он перестал ерзать. – Эллис явно пересмотрел свой подход. Сначала он сильно рисковал, лично расклеивая плакаты в заметных местах вроде автобусных остановок и станций метро, а сейчас изменил тактику.

– Еще бы: теперь у него наша адресная книга!

– Не уверен, что он мыслит настолько логично, – отозвался Коллинз. – Вряд ли преступник распланировал все с самого начала; по крайней мере, не так далеко вперед. Он действует исходя из ситуации, использует все имеющиеся возможности.

– Например, нашу базу данных.

Инспектор сделал неопределенный жест, то ли соглашаясь с этим утверждением, то ли отмахиваясь от него.

– Я вовсе не считаю Эллиса дураком. Он явно намеревается достать вас через ваше агентство, и, надо признать, его действия весьма эффективны. Однако характер нападок изменился. Первое изображение выглядело гораздо более злобным. Он вымещал свой гнев, пытался унизить вас, используя фотографию с порносайта, а сейчас успокоился и, вместо того чтобы расклеивать плакаты по всему Лондону, атакует через соцсети, прицельно рассылает письма вашим клиентам. Даже в изображении, которое он использует… скажем так, меньше истерики, больше отчаяния.

Кейт утомленно улыбнулась.

– Вы так меня успокаиваете?

Коллинз снова потянулся за чаем; в его огромной ручище чашка с блюдцем казались кукольными.

– Нет. Просто напоминаю, с кем мы имеем дело. Эллис – не гений преступного мира, а обозленный психопат.

Кейт опустила взгляд на нетронутую чашку с травяным чаем.

– Хотите сказать, он готовится к чему-то большему?

– Я не могу предугадать, каков будет его следующий шаг. Возможно, он и сам еще не знает. Именно это я и пытаюсь до вас донести. – Коллинз повел плечом и поморщился, стараясь не пролить чай. – Тем не менее я считаю, вам следует принять дополнительные меры предосторожности. Избегайте пустынных мест вроде парковок и тихих улиц, особенно в темное время суток. Старайтесь держаться на людях. Если куда-то идете – сообщите кому-нибудь об этом, а еще лучше – не ходите одна.

– Думаете, он может напасть?

– Не стоит испытывать судьбу. Возможно, имеет смысл переехать, пока все не разрешится. У вас есть родственники или друзья, у которых вы могли бы пожить?

Кейт сразу подумала о Люси и Джеке. Нет, я не могу к ним обратиться.

– Вряд ли это поможет. Если Эллис захочет меня найти – он знает, где я работаю. А я не позволю ему запугать себя настолько, чтобы не появляться в собственной конторе.

Коллинз вздохнул.

– Ладно, дело ваше. Но имейте в виду, я вас предупредил.

– С вами связывались наши клиенты? – спросила Кейт, чтобы сменить тему.

Она рассудила, что лучший способ минимизировать ущерб – сделать ответный шаг, поэтому провела остаток утра, объясняя клиентам, что плакаты и электронные письма направлены лично против нее, и попросила каждого пересылать сообщения Эллиса прямо инспектору Коллинзу. Промучившись над текстом несколько часов, Кейт также выложила новый пост на всех страничках агентства в соцсетях.

Кейт Пауэлл рада сообщить, что ожидает первенца.

Никакого ликования – ни смайликов, ни восклицательных знаков: просто констатация факта. И все же при виде напечатанных слов ее охватил трепет. Не давая себе возможности передумать, она поспешно нажала кнопку «Отправить».

Инспектор сделал глоток чая.

– Да, несколько человек вышли на связь. Изображение на плакате выполнено довольно грубо, такое каждый может склепать с помощью простейшего программного обеспечения. Почтовый адрес – бесплатный, по нему невозможно найти концов, бумага и конверты – самые обыкновенные. На всех письмах – штемпель центрального почтамта.

Кейт постаралась не выдать своего разочарования.

– Полагаю, обратного адреса на конвертах тоже нет.

– Разумеется. – Коллинз предпринял очередную попытку устроиться поудобнее. – Как отреагировали ваши клиенты?

– Двое уже расторгли контракты.

Первый заказчик – небольшое издательство, специализирующееся на детских книгах. Второй – арт-дилер, который пользовался услугами агентства для рекламы выставок в его художественной галерее в Ковент-Гардене. Оба приносили не очень много прибыли, но арт-дилер считался весьма престижным клиентом, и Кейт нравилось соприкасаться с миром искусства. Директор издательства по телефону держалась вежливо, но непреклонно. Арт-дилер по имени Рамзи, которого Кейт всегда считала несколько чопорным, отказался обсуждать причину разрыва отношений.

– Есть шанс заставить их передумать? – поинтересовался Коллинз.

– Нет.

Кейт не могла винить заказчиков за желание держаться от этой истории подальше. Сперва атака на страничку агентства в соцсети, потом рассылка по всей клиентской базе. Учитывая, с какой скоростью разворачивалась ситуация, Эллис, вероятно, отправил свое послание блогерам, которые и так зацепились за первый постер. Второй плакат возбудил гораздо больше эмоций. Многие пользователи соцсетей отнеслись к нему как к дурной шутке и направили свою критику на его создателя, однако изображение и слоган все-таки подействовали: обсуждения росли как снежный ком, порождая нескончаемые споры об абортах. Кейт становилось дурно от яда, который лился на нее в комментариях. «Все это ложь!» – так и хотелось крикнуть в экран.

– Жаль, что так вышло с клиентами. А насчет остального… – Коллинз дернул себя за мочку уха. – Вероятно, вы не это хотели бы от меня услышать, но все, что он делает, – просто слова. Могло быть хуже.

Объяснения не требовались: по крайней мере, Эллис не причинил никому физического вреда. Пока.

Коллинз допил чай и поставил чашку на столик.

– Еще чаю? – предложила Кейт.

– Нет, спасибо. Пожалуй, я пойду. Жена ждет. – Инспектор не сделал попытки уйти. – А как… э-э… – Он кивнул на живот Кейт.

– Спасибо, хорошо. Пока не чувствую себя беременной, если не считать тошноты по утрам.

– Мою супругу тоже тошнило. С самого начала и до восьми месяцев. Это я так, к слову, – поспешно добавил Коллинз.

Кейт улыбнулась.

– Сколько у вас детей?

– Всего одна. Дочка, Элизабет. Она врач, – с гордостью произнес он.

– В Лондоне?

– В Манчестере. Ее муж – хирург.

– А внуки есть?

– Двое. Шесть и четыре. – В улыбке Коллинза сквозили любовь и печаль. – Редко их вижу. Оба родителя вечно заняты. – Он как будто произносил вслух заученное оправдание, стараясь скрыть горечь. – У вас есть братья или сестры?

– Нет, никого.

– А родители?

– Оба умерли. Но даже будь они живы, я не стала бы обращаться к ним за помощью.

– Вы не ладили?

Кейт перевела взгляд на кухонную плиту, подбирая простые слова для описания сложных переживаний. Ей вспомнился схожий разговор с другим человеком. По коже пробежал холодок.

– Не вполне. Впрочем, это дело прошлое.

– Разве вам не было бы приятно показать им внука?

В тоне Коллинза слышалось любопытство, почти изумление. «Дело в его дочери, – догадалась Кейт. – Он не понимает, что пошло не так». В этот момент она увидела в нем не полицейского, а отца, неспособного постичь, почему собственное дитя так его расстраивает.

И я тоже была такой? Раньше Кейт думала лишь о несправедливостях, которые ей пришлось пережить. Ей и в голову не приходило, что она сама могла кого-то огорчить или обидеть. Эта мысль зародила в ней тревогу, но Кейт постаралась поскорее отогнать сомнения. Нужно думать не о прошлом, а о настоящем.

– Учитывая обстоятельства, может, и хорошо, что мои родители не увидят внука, – небрежно отозвалась она. – Они, как и вы, не одобрили бы способ, которым я завела ребенка.

Инспектор улыбнулся и опустил взгляд.

– Наверное, это возрастное.

Оба почувствовали себя неловко. Внезапно у Коллинза громко забурчало в животе.

– Извините. – Полицейский смущенно похлопал по пузу. – Что ж, – он оперся ладонями о колени и встал, – мне пора.

Кейт проводила его до выхода.

– Хорошо, что вы избавились от кошачьего лаза, – заметил он, похлопав по новенькой двери. – Не забудьте, о чем мы с вами говорили. Берегите себя.

Кейт почувствовала неожиданную признательность за заботу. Она хотела сказать, что ей было приятно с ним пообщаться, но слова застряли в горле.

– Доброй ночи, – пробормотала она и закрыла дверь.

* * *

Подходя к офису, Кейт увидела на другой стороне улицы незнакомого мужчину, но не придала этому значения. После вчерашнего визита Коллинза ей, как ни странно, стало легче. Проводив инспектора, она легла в постель и на удивление быстро уснула. Более того, крепко спала всю ночь, пока не прозвонил будильник.

Ей приснился отец: он стоял рядом с обугленными развалинами и обвинял ее в том, что она сожгла дом, в котором находился ребенок. Сон оставил после себя тяжелое впечатление, и она до сих пор не могла от него отделаться.

Наконец Кейт заметила, что мужчина на другой стороне улицы не сводит с нее глаз. Она посмотрела на него, ожидая, что тот отвернется, однако незнакомец продолжал буравить ее взглядом. Он прислонился к фонарному столбу, засунув руки в карманы и подняв воротник от утреннего холода.

Кейт отвернулась. Только сейчас до нее дошло, что улица совершенно пуста. Она ускорила шаг, надеясь, что Клайв уже пришел, и вытащила ключ из кармана на случай, если его еще нет. Мужчина начал переходить дорогу. Кейт дернула ручку двери – заперто. Стараясь сохранять спокойствие, она вставила ключ в замок, но незнакомец уже подошел к ней.

– Кейт Пауэлл?

Она повернулась, готовясь в любую минуту забежать в дом и захлопнуть дверь.

– Да.

Ему было чуть больше двадцати. Длинные рыжеватые волосы, тонкая кожаная куртка. Глаза очень светлые, почти бесцветные.

Незнакомец улыбнулся.

– Рад, что застал вас, а то я уже начал замерзать. Меня зовут Стю Кларк. Хочу переговорить.

– О чем?

Он кивнул в сторону приоткрытой двери.

– Внутри теплее. – Улыбка казалась приклеенной к его губам.

– О чем вы хотите поговорить?

– Есть предложение. Думаю, вам будет интересно.

– Скажите, что за предложение, и я скажу, интересно мне или нет, – ответила Кейт, по-прежнему загораживая вход.

– Давайте выпьем по чашечке кофе.

– Я вас не впущу. Говорите, что вам нужно, или уходите.

В улыбке Стю проскользнула насмешка.

– Как хотите, дорогуша. Речь о плакатах, развешанных по всему городу. Красочных таких, с гадкими надписями.

Кейт пробрала дрожь.

– Понятия не имею, о чем вы.

– Я о том, что кто-то начал против вас войну. В смысле, поднимает шум. Распространяет всякие неприятные картинки с вашим изображением. Точнее, лицо явно ваше, а остальное – вряд ли. – Он окинул взглядом фигуру Кейт и тут же поднял руки. – Просто пошутил, дорогуша. Без обид.

– Вы журналист?

– Фрилансер. Работаю на того, кто больше заплатит. Так вот, у меня наклевывается интересный сюжетец с вашим участием.

– Нет никакого сюжета.

– Да ладно, Кейт – можно называть вас Кейт? Развернута грязная кампания против молодой симпатичной женщины, которую обвиняют во всех смертных грехах. Такая история многим придется по вкусу. – Он склонил голову набок. – Кстати, я слышал, это дело рук чокнутого, который кокнул психолога.

Кейт побледнела.

– Кто вам сказал?

– Прости, дорогуша, я не могу раскрывать свои источники. Сама понимаешь, работа такая.

– Кто-то из полиции?

Судя по триумфу в глазах журналиста, догадка оказалась ошибочной.

– Значит, он сам…

– Я ничего такого не говорил.

Кейт попыталась войти в офис, но Стю придержал рукой дверь.

– Не надо расстраиваться, я на вашей стороне. Хочу дать вам шанс рассказать свою версию событий.

– Уберите руку.

– Если история годная, можете назначить цену. В разумных пределах, конечно.

– Вы уйдете наконец?

– Слушайте, статья по-любому выйдет.

Кейт оттолкнула руку журналиста, но тот встал в проходе, не давая ей захлопнуть дверь.

– Почему Тимоти Эллис так зол на вас? – Он продолжал ухмыляться. – Вы ведь избавились от его ребенка, верно? Поэтому он психанул и убил мозгоправа?

Кейт сняла со стены огнетушитель и повернулась к Стю. Его улыбка моментально погасла.

– Ладно, ладно, уже ухожу.

Он отступил на тротуар и наткнулся на подошедшего Клайва.

– Что здесь происходит? – спросил тот.

Стю примирительно поднял руки.

– Ничего, просто поболтали. Все путем. Спасибо за помощь, мисс Пауэлл.

Клайв проводил его взглядом, потом кивнул в сторону огнетушителя.

– Я смотрю, ты неплохо с ним управляешься.

– В последнее время много практикуюсь.

Кейт отодвинулась и впустила Клайва внутрь.

– Так в чем дело?

Она со стуком поставила огнетушитель на стол.

– Журналист. Он выяснил, кто такая Кейт Пауэлл с плакатов.

– Черт. Сколько ему известно?

– Достаточно. Чтобы домыслить остальное, много ума не надо. – Кейт прижала ладони к глазам, стараясь справиться с очередным ударом. – Господи, только этого мне не хватало!

– Успокойся. Давай все хорошенько обдумаем. Из какой он газеты?

– Сказал, что на вольных хлебах.

Клайв снял пальто и принялся готовить кофе.

– Тогда все не так плохо.

– С чего ты взял?

– Фрилансеров нынче как собак нерезаных. Ему еще предстоит продать свою статью, а это не просто.

Кейт и сама знала: чтобы пристроить материал, нужно как следует постараться. Однако трудно быть объективной, когда дело касается тебя лично.

Клайв налил воды в кофеварку. Та зашипела.

– Не волнуйся. – Он подставил кувшин под коричневые капли. – Может, статью и не опубликуют.

* * *

Статья вышла два дня спустя.

Кейт ехала в метро. Мужчина, сидящий напротив, читал таблоид. Она некоторое время бездумно смотрела на газетные страницы. Внезапно расплывшиеся буквы приобрели четкие очертания. У Кейт перед глазами все закружилось, но прежде, чем она успела взять себя в руки, мужчина, как назло, сложил газету, и ей так и не удалось прочесть заголовок.

Казалось, будто из каждого угла доносится шуршание страниц. Поезд остановился, и Кейт выбежала из вагона. Только на середине эскалатора до нее дошло, что она вышла не на той станции.

Кейт не увидела, какую газету читал пассажир; это явно был таблоид, значит, либо «Гардиан», либо «Дейли телеграф». На «Кингс-Кросс» она взяла бесплатную газету со стенда, потом подошла к киоску и скупила всю прессу.

– Это что, флешмоб какой-то? – пошутил продавец.

Кейт не ответила. Она едва расслышала, как тот пробормотал: «И тебе доброго утречка». Все ее мысли были только о стопке газет под мышкой.

Клайв уже приехал в офис. При виде таблоидов его радостная улыбка тут же испарилась. Кейт поднялась к себе в кабинет, шлепнула пачку на стол и принялась просматривать.

Статья оказалась в третьем по счету таблоиде. Она занимала половину полосы. В глаза бросился заголовок, который Кейт уже видела в метро:

ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ В УБИЙСТВЕ ЗАМЫСЛИЛ НЕПРИСТОЙНУЮ МЕСТЬ

Статья вышла под грифом «эксклюзив». Эллис описывался как шизофреник, находящийся в розыске по подозрению в «жестоком убийстве» психолога Алекса Тернера и развернувший «непристойную клеветническую кампанию против привлекательной руководительницы пиар-агентства Кейт Пауэлл». Далее следовало красочное описание плакатов, особенно первого, и подробный рассказ о том, как Кейт отказалась комментировать «интрижку» с Эллисом и тот факт, что она сделала аборт, дабы лишить жизни «дитя любви». О донорском оплодотворении – ни слова. В конце приводилась ссылка на неназванный источник, намекающий на то, что Эллис мог убить психолога, «обезумев от горя».

Статья сопровождалась полицейской фотографией Эллиса, а также изображением второго плаката – в черно-белом варианте он выглядел не столь жутко. Внизу – фото самой Кейт. Вероятно, ее сняли неподалеку от офиса, как будто на бегу; на лице застыло встревоженное выражение.

«Я выгляжу старой», – отрешенно подумала Кейт.

Послышался треск. Она с удивлением повертела в руках сломанный карандаш, бросила обломки в корзину и подошла к окну. На другой стороне улицы был проход между домами; фотограф мог снимать оттуда или из какого-нибудь подъезда.

– Все-таки напечатали? – спросил вошедший Клайв.

Кейт кивком указала на раскрытый разворот. Клайв прочел статью, закрыл и свернул газету.

– Ну, он же не мог писать задаром.

Кейт через силу улыбнулась. Но надолго ее не хватило.

* * *

Хотя в других газетах статья не появилась, новость разлетелась быстро, и многие издания решили на ней поживиться. Телефон не умолкал: журналисты требовали интервью, пытались выудить любую информацию. Кейт не брала трубку. Кэролайн, Жозефина и Клайв вежливо отказывались от комментариев. Несколько журналистов явились прямо в офис, где им ответили то же самое. Подойдя к окну, Кейт заметила, что на другой стороне улицы терпеливо поджидает группа фотографов. Она поспешно отошла в глубь кабинета, пока ее не засекли.

Кейт позвонила Коллинзу. Инспектор держался невозмутимо. Он уже прочел статью.

– Этого следовало ожидать. Еще повезло, что ее не напечатали раньше.

– Как мне теперь быть?

Инспектор вздохнул.

– Вам решать. Можете сделать публичное заявление и подтвердить свою беременность. Будем надеяться, Эллис об этом узнает и поверит вам.

Кейт сомневалась в действенности такого шага. Эллис наверняка уже видел ее пост в соцсетях: если тогда он не поверил, сейчас вряд ли что-то изменится. К тому же любое намерение довериться прессе таяло при воспоминании о насмешливой ухмылке журналиста, который поднял шумиху. Даже для специалиста по связям с общественностью это чересчур.

– Боюсь, у меня не хватит сил, – сказала она Коллинзу.

– Тогда не высовывайтесь. На все вопросы отвечайте: «Без комментариев». Убийство психолога уже не новость. Если не будете привлекать к себе внимания, журналюги потеряют к вам интерес.

Предсказание инспектора сбылось даже быстрее, чем можно было ожидать. Днем Клайв сообщил, что фотографы и журналисты ушли.

– Все разом снялись с места и свалили, – сказал он. – Видимо, произошло что-то более интересное.

В вечерних новостях вышел репортаж об обрушении многоквартирного дома. У журналистов появился новый повод для пересудов, и о Кейт сразу же забыли. На следующий день в некоторых газетах вышли небольшие заметки о ней, но в них не содержалось ничего нового. На фоне темы о разрушившемся доме они совершенно терялись.

Тем не менее последствия не заставили себя ждать. На следующее утро, явившись на работу, Кейт вынула из почтового ящика стопку писем, не раздеваясь села за стол и первым делом вскрыла дорогой плотный конверт из «Кингсмир траст». Дождь стучал в стекло, словно град.

Письмо было кратким. Фонд с сожалением уведомлял, что в свете последних негативных публикаций, касающихся агентства и лично Кейт, они вынуждены расторгнуть контракт. Как уже ранее сообщалось, подобная известность противоречит интересам фонда. К качеству работы по проекту фонд претензий не имеет, однако в сложившихся обстоятельствах не видит другого выхода, кроме как прекратить отношения с «Пауэлл пиар и маркетинг».

Читая, Кейт так и слышала сухой голос Редвуда. С зонта размеренно падали капли. Стекло задребезжало от порыва ветра.

Дверь отворилась, вошел Клайв. Кейт приготовилась рассказать ему новость, когда увидела в его руках дорожную сумку.

– Что случилось?

Клайв смущенно стоял, не снимая мокрое пальто.

– Мне нужно уехать в Ньюкасл, – хрипло произнес он. – Вчера вечером позвонила мама. Брат попал в автокатастрофу. Он… умер.

– Ох… прими мои соболезнования.

Клайв сглотнул, дернув кадыком.

– Не знаю, сколько я там пробуду. Похороны еще не назначены, а потом…

Он осекся, закрыл ладонью глаза. Его плечи дрогнули. Кейт поспешно сунула письмо в карман и подошла к нему. Он обнял ее и вытер слезы.

– Знаю, сейчас трудные времена. Я вернусь, как только смогу.

– Не переживай. Оставайся дома, сколько потребуется. – Кейт почувствовала себя одинокой и никому не нужной. – Не обязательно было приходить, чтобы рассказать. Мог просто позвонить.

Клайв крепче сжал ручки дорожной сумки.

– Мне все равно в Кингс-Кросс. Поезд идет полтора часа. Как раз к обеду приеду.

– У тебя уже есть билет?

– Еще нет.

– Тогда поторопись… Ступай. Со мной все будет в порядке.

Он кивнул.

– Я позвоню.

Клайв вышел. С зонтика по-прежнему капало, правда, медленнее. Кейт зажгла свет, включила кофеварку, потом спустилась в кухню, поставила зонт в раковину и поднялась наверх. В кармане хрустнуло письмо из «Кингсмир траст». Она разорвала его на мелкие клочки и швырнула их в воздух. Обрывки бумаги бесшумно опустились на пол, словно мертвые мотыльки.

Кейт некоторое время невидящим взглядом смотрела на сырое пятно под потолком, затем схватила телефон и набрала номер. Прозвучало несколько гудков, прежде чем раздался знакомый голос.

– Люси, это Кейт, прости меня… – поспешно начала Кейт, но осеклась: с ней говорил автоответчик. Она повесила трубку.

Явились Кэролайн и Жозефина. Было слышно, как они ходят и переговариваются внизу. Зажужжал интерком. Кейт, не двигаясь, молча смотрела на мигающую лампочку.

Через некоторое время зуммер затих. Лампочка погасла.

Глава 21

После выхода статьи агентство потеряло еще нескольких клиентов, в частности компанию по производству одежды для беременных.

Осознав иронию, Кейт невольно улыбнулась.

Она понимала, что агентство приблизилось к черте, когда речь идет не об извлечении прибыли, а о выживании; нужно действовать более активно, стараться сохранить имеющихся клиентов, привлекать новых. Тем не менее понимать – это одно, а заставить себя что-то делать – совсем другое.

Кэролайн и Жозефина ходили вокруг Кейт на цыпочках, говорили шепотом и обращались крайне предупредительно, как с тяжелобольной. Можно было не утруждаться: ее уже ничто не волновало. Даже когда одна из заказчиц позвонила поздравить с беременностью, Кейт испытала лишь кратковременное, поверхностное удовольствие. Ее передвижения ограничились дорогой от офиса до дома; она перестала ходить в спортзал и вообще выбиралась куда-либо только по необходимости. Каждый день она созванивалась с Коллинзом, но у инспектора не было для нее новостей – ни плохих, ни хороших.

Кейт не могла полностью отрезать себя от интернета, однако стала крайне избирательна. Новостные сайты и соцсети превратились в бездонную яму, ведущую в иную вселенную, в которой ее жизнь подвергалась всестороннему препарированию и осуждению – и все это без ее согласия и участия.

Правда, нападки Эллиса вроде бы прекратились. Новых плакатов не последовало, и через пару дней тролли и блогеры поутихли. Кейт начала робко надеяться, что ее наконец-то оставят в покое.

Увы, надежды не оправдались. По почте пришел пухлый конверт. Едва увидев написанный от руки адрес, Кейт тут же поняла, кто отправитель. Внутри оказался полиэтиленовый пакет, а в нем горстка пепла и обгоревший лист бумаги – сожженный плакат, на котором нетронутым остался лишь один фрагмент.

Ее лицо.

– Это ведь угроза? – спросила Кейт у приехавшего Коллинза. Гарь с рук она смыла, но все равно чувствовала себя грязной.

– Просто постарайтесь успокоиться, – с невозмутимым видом ответил инспектор.

– Успокоиться?

– Он пытается выбить вас из колеи. Хочет напугать.

– Знаете, у него отлично получается! – Кейт посмотрела на лежащий на столе пластиковый пакет. На нее глянуло ее собственное лицо, обрамленное горелой бумагой. – Он прямо сообщает, что собирается делать дальше. Как будто сам себя настраивает!

– Послушайте, Кейт, – произнес полицейский. В его устах ее имя прозвучало успокаивающе. – Я не пытаюсь убедить вас, что Эллис не опасен. Мы делаем все возможное, чтобы его найти. Факт в том, что он сам себя загоняет в угол. Он не может расклеивать плакаты на улицах – рано или поздно его заметят. Он уже пытался преследовать вас в интернете и очернять перед клиентами. Теперь еще эта статья в газете. Эллис растратил все заряды, так что обгоревшая фотография – возможно, просто знак отчаяния.

– А по-моему, он собирается что-то предпринять.

Коллинз вздохнул.

– Не хотел вам рассказывать, чтобы не возбуждать ложные надежды… Вчера вечером мы застукали Эллиса. Сотрудник транспортной полиции видел его на станции метро «Пикадилли». У него был пакет с плакатами и банка обойного клея. Когда полицейский его окликнул, Эллис бросил пакет и перепрыгнул через ограждение.

– Он сбежал?

– К сожалению, да. Но я к тому и веду. Каждый раз, высовываясь на улицу, Эллис подвергает себя риску быть пойманным. И скоро мы его схватим.

Эта мысль поддерживала Кейт остаток дня. С отъезда Клайва прошло всего несколько дней, но казалось, будто намного больше. После работы она впервые за долгое время не села в такси, а решила пройтись. Улица выглядела слишком широкой, слишком открытой под серой гладью неба. Постоянно озираясь, Кейт направилась в сторону Кингс-Кросс. С каждым шагом ее уверенность крепла. Она села в метро, проехала три остановки до «Оксфорд-Серкус» и поднялась на поверхность. Мимо проходили люди, поглощенные своими делами. Сквозь облака просвечивало водянистое солнце; Кейт благодарно подставила лицо неверным лучам. Она зашла в кафе, взяла себе какао, потом решила, что пора поесть, и заказала сэндвич с помидорами и моцареллой. Вкус оливкового масла напомнил о лете. А ведь скоро весна, с удивлением подумала Кейт, и на душе у нее потеплело.

Выйдя из кафе, она прошлась мимо магазинов, остановилась у витрины с детской одеждой, полюбовалась крохотными кофточками и свитерками, миниатюрными джинсами и ботиночками.

Кейт взглянула на свое отражение в стекле и заметила, что улыбается.

Все проходит, сказала она себе.

* * *

Однако на то, чтобы дойти пешком от метро до дома, уверенности уже не хватило. С наступлением сумерек вернулись страхи. Кейт попросила таксиста подождать, пока она не откроет входную дверь. Дугал уже караулил у крыльца. Завидев хозяйку, кот раздраженно мяукнул. Он редко пользовался кошачьим лазом, тем не менее воспринял его отсутствие как личное оскорбление.

С замиранием сердца Кейт поднялась к себе, обошла все комнаты, задернула шторы и лишь потом включила свет. Квартира была пуста.

Кейт накормила Дугала, поджарила филе морского окуня, разогрела картошку в микроволновке и поставила в духовку, чтобы запечь до хрустящей корочки, нарезала морковь соломкой. Дугал проявил больше интереса к рыбе, чем к своему корму. В конце концов Кейт сдалась и положила маленький кусочек в его миску, лишь бы он оставил ее в покое.

Она отнесла тарелку в гостиную, устроилась с ногами на диване и принялась есть, зачарованно разглядывая рекламные брошюры с детскими колясками, люльками и колыбельками. Это – будущее, о нем и нужно думать, а не о фантазиях какого-то психа, надышавшегося бензином.

Зазвонил телефон. Наверняка Клайв. Он уже звонил ей – предупреждал, что задержится дольше, чем ожидалось. Дата похорон его брата еще не назначена. Наверное, хочет сообщить, что пока не знает, когда вернется.

Поставив тарелку на полку, вне досягаемости Дугала, Кейт взяла трубку.

– Алло!

– Кейт?

Знакомый голос, но точно не Клайв.

– Это Пол.

Кейт прижалась лбом к стене. Сердце забилось от разочарования.

– Ты тут?

– Что тебе нужно?

– Ничего. Просто решил узнать, как ты…

– Мне не о чем с тобой говорить.

– Нет, подожди! Пожалуйста!

Именно это «пожалуйста» заставило ее передумать. Она поколебалась и снова поднесла трубку к уху.

– Ну хорошо.

– Слушай… Понимаю, ты не желаешь со мной разговаривать, и правильно. Я решил позвонить, потому что… ну… в общем, хочу извиниться.

От удивления Кейт не смогла вымолвить ни слова. Пол ждал.

– Ты здесь? Ты меня слышишь? Я прошу прощения.

Хотя в его голосе не было прежнего высокомерия, Кейт все равно ожидала подвоха.

– Ты просишь прощения? – удивленно переспросила она.

– Да. Наверное, поздновато извиняться, но… просто хочу, чтобы ты знала: мне очень жаль.

Заинтригованная, Кейт пыталась уловить в словах Пола намек на ложь, однако на сей раз он говорил без своей обычной напыщенности.

– И чем это вызвано?

– В последнее время я много думал. – Он неловко хохотнул. – Ночь в каталажке способствует размышлениям, знаешь ли.

Кейт почти забыла, что полицейские допрашивали Пола о проникновении в ее офис. Она напряглась, ожидая обвинений.

– Когда я кинул кирпич в окно твоей конторы, я был не в себе, – продолжил Пол. – Винил во всем тебя. Ну, ты знаешь, как это бывает: виноват кто угодно, только не я. – В его голосе слышалась еле заметная нотка иронии. – Когда меня забрали по подозрению в краже со взломом, я так напился, что меня сперва засунули в обезьянник, чтобы я протрезвел. Ты не представляешь, как там воняло. Гопники в других камерах вопили как резаные. Господи, это был настоящий кошмар! Помню, я слышал, копы говорили о пьянчуге, которого загребли за взлом, а потом они стали открывать дверь в камеру, и до меня дошло – это обо мне. Я сел и обнаружил, что обоссался и заблевал себя с головы до ног.

Пол замолк. Кейт тоже молчала: если уж ему приспичило облегчить душу, она помогать не собирается.

– К счастью, им удалось найти таксиста, который тем вечером подвозил меня домой. Он запомнил меня, потому что я буянил и наблевал в кабине. В общем, отличился. – Пол смущенно хмыкнул. – Меня отпустили. А когда я вышел на улицу, то не обнаружил при себе ни бумажника, ни наличных – даже до дома не на что было доехать. И тогда я заплакал. Рыдал как младенец. Едва пришел домой, первым делом выкинул на помойку все бутылки. Все до единой. И записался в «Анонимные алкоголики».

Последовала драматическая пауза. Кейт не могла избавиться от мысли, что Пол отрепетировал этот момент. Не дождавшись ее ответа, он кашлянул и продолжил:

– Я сходил на несколько собраний и с тех пор не брал в рот ни капли. Нужно пройти двенадцать шагов. Самый трудный – признать, что у тебя проблемы. А еще – извиниться перед всеми, кому ты нагадил. Перед тобой, например.

Кейт закрыла глаза. Не то чтобы она не верила Полу; просто все это уже не имело значения.

– Понимаю, я доставил тебе кучу неприятностей. И сейчас, и раньше.

– С тех пор много воды утекло. Давай забудем об этом, – через силу проговорила она.

– Нет, я правда хочу извиниться. Я вел себя как полный говнюк. Можно было бы свалить все на выпивку, но это вранье.

Его голос звучал искренне, почти умоляюще. Кейт вздохнула.

– Я рада, что ты стараешься разобраться в себе. – А потом, чувствуя, что он ожидает чего-то еще, добавила: – Должно быть, это нелегко.

Пол с облегчением засмеялся.

– Ничего сложнее в жизни не делал. Я сегодня приходил к твоему офису, но не осмелился зайти. После прошлого раза вряд ли меня можно назвать желанным гостем. А еще я увидел неподалеку твоего друга… ну, того парня, с которым ты была в ресторане.

Кейт словно по голове ударили.

– Неподалеку? – в оцепенении переспросила она.

– На другой стороне улицы. Он стоял в подъезде. Я решил, он тебя дожидается.

– Он был там сегодня?

– Да, около четырех…

– Что он делал?

– Ничего, просто стоял. Я сначала не понял, кто это. Сперва принял его за бомжа. Видок у него соответствующий.

Кейт не рассмеялась.

– В общем, он выглядел каким-то дерганым. Я думал подойти и извиниться за… ну, ты помнишь. Но он заметил меня и так посмотрел… Короче, я решил: «Лучше не надо». У меня и без того полно неприятностей, а если начнется драка, никто не поверит, что не я первый начал. – В голосе Пола прозвучала обиженная нотка.

– Что он делал?

– Пока я был там – ничего. Впрочем, я не задерживался. Просто дошел до твоего офиса и обратно, а он все смотрел на меня. А что?

– Его… ищет полиция, – с трудом выговорила Кейт.

Дальше все происходило как будто не с ней. Пол издал изумленный возглас, спросил за что. Она рассказала. Потом все звуки перекрыл шум в ушах.

– Кейт! Кейт, ты здесь? – наконец послышался его голос.

– …Да.

– Так этот тип тебя преследует?

Сил на дальнейшие объяснения не осталось.

– Вроде того.

– Господи! Жаль, что я не знал! В последнее время я особенно не смотрю новости. – Знакомая развязность в голосе Пола вернулась. – Ты сейчас одна?

– Да, но…

– Я приеду.

– Нет, не надо… – Кейт готова была согласиться, однако вовремя сдержалась.

– Буду через час. Не волнуйся, если я еще хоть раз его увижу, он у меня получит. Ты поела? Я могу заскочить за…

– Я сказала «нет»! – Кейт постаралась успокоиться. На самом деле она сердилась не на Пола, а на себя за то, что едва не поддалась искушению. – Это плохая идея.

– Пожалуй, ты права, – покорно согласился Пол. – Не могу тебя упрекнуть. Но мое предложение в силе. Если понадобится помощь, дай знать.

«Спасибо» застряло у Кейт в горле.

– Ладно. – Пол как будто напряженно думал, что еще сказать. – Береги себя.

Кейт кивнула, затем вспомнила, что он ее не видит.

– Хорошо.

Еще несколько секунд Пол молчал. Послышались короткие гудки. Кейт опустила трубку. Сзади раздался грохот. Она вздрогнула.

Дугал спрыгнул с полки. Тарелка лежала на полу, вокруг валялись остатки морковки и жареной рыбы.

Кейт невидящим взглядом окинула беспорядок. И пошла за тряпкой.

Глава 22

Следующим утром солнце светило уже ярче, резко высвечивая жухлую траву и голые ветви. Улицы выбелило так, что глазам было больно.

Кейт вышла из такси, на мгновение задержалась под теплыми лучами и тут же нырнула в темные недра метро.

Сегодня она припозднилась. Утренние работяги уже проехали, станция выглядела заброшенной. Из тоннеля доносился стихающий гул ушедшего поезда.

Кейт опустилась на пластиковое сиденье. Глаза слипались от недосыпа. Вечером она пыталась дозвониться до Коллинза, но тот не брал трубку. Пришлось оставить сообщение с просьбой перезвонить. Не в силах унять тревогу, она проверила замки на двери, выключила свет в гостиной и выглянула в окно. Темная улица была пуста, внизу клубились тени. Кейт замерла у окна в ожидании, что одна из них шевельнется. Устав ждать, она легла в постель, но почти всю ночь провела без сна, прислушиваясь к каждому скрипу остывающего дома.

На табло высветилось расписание: следующий поезд прибудет через две минуты. Со стороны выхода послышался гулкий звук шагов. Кейт прикрыла зевок рукой и оглянулась, рассчитывая увидеть нового пассажира.

Никто не появился.

Шаги послышались снова, ближе, потом стихли. Кейт напряглась.

Звук раздался в третий раз, с другой стороны.

Кейт быстро огляделась. Вокруг было тихо и пусто. Ей запоздало вспомнилось предупреждение Коллинза: «Избегайте пустынных мест». Она встала, судорожно выставив перед собой сумку, затем осторожно двинулась по платформе. До выхода оставалось пять метров, три, полтора…

Донесся еле слышный шорох, словно от обертки, гонимой ветром. Или дыхания.

Показалось. Здесь никого нет.

Выход находился прямо перед ней. Ступени вели наверх.

Беги.

Сзади раздался шум.

Она обернулась, готовясь закричать. Из туннеля на станцию ворвался поезд. В освещенных прямоугольниках окон виднелись силуэты пассажиров.

Кейт прижалась к стене, оглядела платформу. Та была пуста.

Поезд остановился. Двери с шипением отворились, пассажиры стали выходить наружу. Кейт подбежала к ближайшему вагону и буквально запрыгнула внутрь.

Больше в вагон никто не зашел.

* * *

К тому времени, как Кейт добралась до офиса, она почти убедила себя, что ей почудилось. Ветер из тоннеля, клочок бумаги, ее воображение… Она улыбнулась при мысли, что едва не выбежала из метро, испугавшись пакета из-под чипсов. А потом вспомнила про Эллиса, стоявшего вчера в подъезде, и улыбка погасла.

Несмотря ни на что, день выдался хорошим. Внезапно объявился импортер художественных изделий из Южной Америки и заказал рекламу выставки мексиканских украшений. «Вашу фирму мне порекомендовал приятель, – сообщил мужчина со слабым американским акцентом. – Я месяц отсутствовал в стране и через неделю снова уезжаю, поэтому у меня нет времени выбирать. Вас интересует мое предложение?»

Еще как интересует.

От перспективы заключения нового контракта Кейт приободрилась. Она увлеченно читала материалы, которые заказчик прислал ей по электронной почте, когда по внутренней связи позвонила Кэролайн и сообщила, что внизу ожидают инспектор Коллинз и сержант Дайкин.

Кейт попросила пригласить их к ней в кабинет. Странно, что Коллинз явился лично. Господи, только бы они его поймали!.. В душе загорелась искра надежды.

Когда полицейские вошли, стало ясно – надежда напрасна. Инспектор выглядел усталым. Кресло жалобно скрипнуло под его весом. Сержант улыбнулся, но улыбка вышла неискренней.

– Вы получили мои сообщения? – спросила Кейт.

Коллинз кивнул. Он собирался что-то сказать, однако Кейт не могла ждать: ей не терпелось выложить последние известия.

– Он был здесь! – выпалила она. – Вчера днем.

Инспектор насторожился.

– Эллис? Вы его видели?

– Нет, другой человек. Я узнала об этом только вечером, потому вам и позвонила.

– Во сколько он его видел?

– Около четырех часов дня. Эллис стоял в подъезде через дорогу.

– Кто его видел?

– Пол Сазерленд. Тот самый, которого арестовали по подозрению во взломе. Он позвонил вчера вечером и… В чем дело?

Оба полицейских удивленно воззрились на нее. Дайкин метнул быстрый взгляд на инспектора.

– Что такое?

Сержант тут же уставился в свой блокнот.

– Пола Сазерленда сегодня ночью убили, – тихо произнес Коллинз.

Кейт словно перенеслась в недавнее прошлое, когда те же двое мужчин сообщили ей о смерти Алекса Тернера.

– Кто-то поджег его дом, – продолжил инспектор. – Налил бензин сквозь щель для почты, а потом забросил бомбы с бензином в верхние и нижние окна.

– Кто-то, – эхом повторила Кейт. Ей вспомнились слова Пола: «Он заметил меня и так посмотрел…»

Коллинз потер глаза. На коже, примятой пальцами, остались складки.

– Пока мы не установили личность преступника. Соседи слышали звон стекла и видели на другой стороне улицы какого-то человека. Он глядел на огонь и убежал, лишь когда его окликнули. У нас нет подробного описания внешности, но… похоже, это Эллис.

Кейт закрыла глаза, мысленным взором увидела пламя, почувствовала запах бензина.

– Вы сказали, что говорили с Полом Сазерлендом, – произнес Коллинз. – Можете вспомнить во сколько?

– Не поздно… Часов в восемь.

– Пожар начался около трех часов ночи. Произошла накладка – мне доложили только час назад, иначе я известил бы вас раньше, – извиняющимся тоном произнес он.

От внезапной мысли у Кейт скрутило живот.

– Вы хотите, чтобы я опознала Пола?

Коллинз ошарашенно взглянул на нее.

– Господи, конечно, нет! Его уже опознали. Я просто пришел сообщить, вот и все. – Он неловко повернулся в кресле. – А еще хотел поговорить о вашей безопасности. Учитывая обстоятельства, будет разумно предпринять дополнительные меры предосторожности.

У Кейт пересохло во рту.

– Думаете, он собирался напасть на меня, а потом заметил Пола и шел за ним до его дома?

– Мы этого не знаем, – твердо ответил Коллинз. – Однако вам стоит завести персональную сигнализацию, если у вас еще нет. Мы установим тревожные кнопки здесь и в вашей квартире, но мне будет спокойнее, если вы на время переедете в другое место. У вас есть друзья, у которых можно пожить?

– Я… мне нужно подумать.

– Или переселяйтесь в отель. Всего на несколько дней.

Кейт с трудом кивнула.

– Хорошо. Только я должна забрать свои вещи.

На лице Коллинза отразилось облегчение.

– Сообщите мне, где остановитесь, и помните мои слова: старайтесь находиться в людных местах, а если нужно куда-то поехать – пользуйтесь такси, а не общественным транспортом.

Кейт молча кивнула. Инспектор встал. Сержант тоже.

– Понимаю, мне легко говорить, но старайтесь не вешать нос. – Коллинз изобразил неубедительную улыбку. – Мы его к вам не подпустим.

* * *

Сразу после ухода полицейских Кейт без объяснений распустила сотрудниц по домам, забронировала номер в недорогом отеле рядом с Оксфорд-стрит и вызвала такси до дома. Улицы, такие солнечные утром, с наступлением сумерек стали серыми. Машина застряла в пробке; Кейт слушала гудки, вдыхала выхлопные газы и наблюдала за тикающим таксометром.

Она вновь и вновь вспоминала разговор с Полом – каждое слово, каждая интонация теперь звучали как предостережение. Последнее, что он сказал ей: «Береги себя». Она не потрудилась ответить ему тем же. Надо было предупредить его: «Будь осторожен. Он опасен. Он сжигает людей заживо».

А она этого так и не сказала.

Наконец такси притормозило у дома. Уже почти стемнело. Кейт расплатилась с водителем и вышла из машины. Она собиралась попросить его подождать, но не успела: он тут же уехал.

На улице не было ни души. Кейт поспешно вошла в подъезд и нажала клавишу выключателя. Мелькнула голубая вспышка, и холл погрузился во тьму. Кейт невольно вскрикнула.

Ничего страшного. Просто лампочка перегорела.

Ее затрясло. Поднявшись наверх, она первым делом задернула шторы и лишь затем включила свет. В квартире было угнетающе тихо. Кейт сняла с платяного шкафа чемодан и принялась собирать вещи. Внезапно затеснило в груди, в глазах защипало. Наконец ее прорвало: она стояла перед полусобранным чемоданом, не в силах шевельнуться, и плакала навзрыд.

– Г-господи, г-господи…

События последних недель обрушились на нее с невиданной силой. Ничего не видя от слез, Кейт спустилась в коридор, схватила телефон и негнущимися пальцами набрала номер.

Раздался автоответчик с голосом Люси. Кейт едва опять не разрыдалась. Ей стоило огромных усилий дождаться, когда запись окончится.

– Люси, это Кейт. Прости меня, пожалуйста…

На том конце взяли трубку.

– Да?

Голос Люси был лишен всяких интонаций. Кейт чуть снова не расплакалась, на сей раз от облегчения.

– Это… это я. Прости, знаю, что не следует вот так звонить, но… Пожалуйста, можно мне приехать?

Молчание.

– Люси?..

Снова молчание.

– Хорошо.

Кейт сбивчиво поблагодарила и повесила трубку. Она вытерла слезы, вызвала такси и закончила собирать вещи. Было бы слишком самонадеянно ожидать, что Люси и Джек предложат остаться, но ей страстно хотелось повидать их, прежде чем ехать в отель. Лучше уж выслушать критику из уст подруги, чем страдать в одиночку.

Свет уличных фонарей порождал зловещие тени. Кейт села в такси, запинаясь, сообщила водителю адрес и принялась смотреть в окно на безмятежный город. Когда автомобиль подъехал к дому Люси и Джека, ее охватила тревога: с тех пор как она была здесь последний раз, минула целая вечность. Кейт помедлила, держась за ручку ворот. Люси так и предсказывала: я попала в беду и прибежала к ним. Не важно, сколько недовольства и обвинений обрушит на нее подруга, лишь бы не прогнала. Ей не перенести еще одной утраты.

Собравшись с духом, она нажала на звонок. Послышались шаги. На пороге показалась Люси.

Они молча смотрели друг на друга. В глубине дома бормотал телевизор, из кухни и гостиной лился яркий свет. Пахло едой и подгузниками.

Люси отодвинулась, впуская гостью в дом. Не глядя ей в глаза, Кейт обогнула громоздящиеся в коридоре коробки Джека и направилась в гостиную.

По телевизору показывали какую-то суматошную детскую передачу. Джек и Эмили сидели на диване, не отрывая взглядов от экрана. Когда Кейт вошла, они даже не обернулись. Ангус возился в манеже. Странно, ведь он давно его перерос… Завидев Кейт, малыш расплакался и протянул руки. Кейт инстинктивно бросилась к нему, готовясь произнести вымученно веселое приветствие, но стоило ей подойти к дивану, как она лишилась дара речи.

Рты у Джека и Эмили были заклеены коричневым скотчем.

Разум отказывался воспринимать происходящее.

Сзади послышался шум. Кейт обернулась.

Люси стояла в дверях, запрокинув голову. У ее горла поблескивал длинный кухонный нож. За ней показался Эллис, свободной рукой крепко сжимавший руку пленницы повыше локтя.

– Прости, – еле слышно прошептала Люси. Ее залитое слезами лицо припухло, в глазах плескался ужас. – Прости меня.

Никто не двигался. Время словно застыло.

Кейт сделала шаг назад.

Эллис втолкнул Люси в комнату. Его глаза лихорадочно блестели, лиловые синяки под ними резко контрастировали с мертвенно-бледным лицом. Он сильно осунулся, волосы свалялись, щеки и подбородок покрывала клочковатая борода.

– Прости, – тяжело дыша, повторила Люси. Только сейчас Кейт заметила ее запачканную одежду, немытые волосы, изможденный вид. – Он угрожал детям! Велел делать, как он скажет, иначе… – Она затравленно взглянула на Эмили и Ангуса. – У нас не было выбора! Мы старались…

– Заткнись!

Люси умолкла. Ее губы дрожали. Она стояла, высоко подняв подбородок, подальше от ножа.

Джек издал придушенный звук. Его руки и ноги тоже были в несколько слоев замотаны скотчем, на левом виске желтел синяк.

Сидящая рядом с ним Эмили тоже была связана. По щекам девочки катились слезы.

– Ах ты, сволочь! – в ярости выкрикнула Кейт, повернувшись к Эллису. – Они-то чем провинились?

Тот моргнул, но не убрал нож от горла Люси.

– Они твои друзья!

– При чем тут дети? – Кейт подошла к Эмили. – Держись. – Она попыталась улыбнуться и взялась за край скотча, закрывающего рот девочки.

– Н-нет! – воспротивился Эллис, но Кейт уже отодрала скотч.

Клейкая лента отошла с тошнотворным звуком, кожа под ней мгновенно покраснела. Эмили заплакала.

– Теперь ты доволен? – прорычала Кейт, обращаясь к Эллису. Тот как будто растерялся. Она приблизилась к манежу, в котором рыдал Ангус.

– Н-не трогай его!

Ноги малыша тоже оказались замотаны скотчем, чтобы он не мог выбраться из манежа. Кейт наклонилась, намереваясь взять его на руки.

– Я с-сказал, н-не трогай! – Эллис в бешенстве буравил ее взглядом, крепко стискивая побелевшими пальцами рукоять ножа. Острый кончик упирался прямо в горло Люси.

Кейт выпрямилась. Вся ее храбрость испарилась.

– Ладно. Прости.

– От-тойди от них!

Она передвинулась в центр гостиной.

– Понимаю, ты злишься на меня, но не надо впутывать моих друзей. Они не сделали тебе ничего плохого.

– Заткнись!

– Отпусти хотя бы детей.

– Заткнись, я с-сказал!

– Посмотри, они же напуганы до смерти! Это всего лишь дети! Как ты мог так с ними поступить!

– Потому что мой ребенок мертв!

Кейт вздрогнула. Лицо Эллиса исказилось.

– Я солгала, – произнесла она, стараясь держаться спокойно. – Я не делала аборт. Я обманула тебя, потому что…

– Ты л-лжешь сейчас!

– Нет!

– Вранье!

– Послушай меня! Я не делала аборт…

– Врешь, лживая с-сука!

Кейт отшатнулась, испугавшись отразившейся на его лице ненависти.

– Он тебе не поверит, – дрожащим голосом проговорила Люси.

– Молчать! – велел ей Эллис.

По щекам Люси потекли слезы.

– Я пыталась убедить его… что ты не стала делать аборт…

– Не смейте говорить обо мне, как будто меня здесь нет! – заорал Эллис. Рука, держащая нож, напряглась.

Эллис отпустил Люси и толкнул вперед. Та споткнулась и чуть не упала. Кейт попыталась помочь ей, однако он ткнул ножом в ее сторону.

– Отойди от нее!

Люси вытерла глаза ладонью. Голова ее тряслась, как у дряхлой старухи.

– Сядь в кресло, – велел ей Эллис. Она подчинилась. – Бери с-скотч, – обратился он к Кейт, указывая на рулон, лежащий на кофейном столике.

– Послушай…

– Бери с-скотч, я сказал!

Кейт подошла к столику и взяла рулон.

– Обмотай ей лодыжки, потом запястья.

– Пожалуйста, не надо!

– Живо!

Кейт взглянула на связанного Джека. Тот не отрываясь смотрел на нее поверх коричневой ленты, словно пытаясь что-то сообщить. Нижняя губа Эмили дрожала. Ангус продолжал плакать. Встав ближе, Кейт почувствовала кислый запах немытых тел. На полу лежали пустые консервные банки, некоторые уже покрылись пушистой плесенью. Между ними валялись скомканные куски скотча – их было так много, что и не сосчитать. Только сейчас Кейт осознала ужас происходящего. К горлу подкатила тошнота.

Сколько он здесь находится? Она уже знала ответ. Все это время. С момента убийства Алекса Тернера. Тут не только надежное убежище, но и еда, деньги, печатное оборудование Джека, компьютер и доступ к интернету.

А еще – близкие ей люди, которых можно держать в заложниках и мучить вместо нее.

– Сперва лодыжки, – повторил Эллис.

Кейт опустилась на колени перед Люси. Казалось, все это происходит не с ней, а с кем-то другим. Онемевшими пальцами она освободила конец рулона. Джек издал какой-то звук. Кейт взглянула на него: он с отчаянием смотрел на нее и яростно мотал головой.

– Живее! – заорал Эллис и, крепко сжав нож, шагнул к хнычущему Ангусу.

Кейт один раз обмотала скотч вокруг ног Люси. Их уже обвивали красные отметины.

– Давай еще. Т-туже.

Ее посетила слабая надежда.

– Мне нечем отрезать.

– Г-грызи.

Надежда угасла. Кейт зубами оторвала скотч от рулона.

– Теперь запястья… Заклей ей рот.

– Зачем?..

– Выполняй!

Люси закрыла глаза, сжала губы. Кейт приложила к ним скотч, выпрямилась и провела рукой по ленте.

– Теперь доволен?

Эллис злобно взглянул на нее и указал в угол комнаты.

– В-возьми это.

В углу стояло оборудование и расходные материалы для бизнеса Джека – груда картонных коробок и контейнеров. Сверху лежала стопка плакатов. Вероятно, Эллис вспомнил свои беседы Джеком о типографском деле и явился сюда уже с готовым планом. А может, идея пришла к нему позже, когда Люси и Джек были обездвижены и он получил доступ к их имуществу.

Потом Кейт увидела, куда указывает Эллис, и ей стало не до размышлений. Рядом с плакатами и оборудованием стояла красная пластиковая канистра с бензином.

Теперь стало ясно, о чем пытался сообщить Джек.

– Нет… нет, ты…

– Б-бери.

– Пожалуйста… – Кейт осеклась, не в силах сообразить, каким именем его назвать. – Пожалуйста, не надо.

– Б-бери.

– Отпусти их! Я уже здесь, они тебе не нужны!

Эллис двинулся вперед, подошел к Джеку и приставил нож к его горлу.

– Бери.

Она медленно приблизилась к канистре. В глаза бросился ворох плакатов. На сей раз ее улыбающееся лицо было приставлено к телу женщины, держащей мертвого ребенка. Фото – черно-белое, возможно, из зоны военных действий; сверху наложены языки пламени, мать и дитя как будто охвачены огнем. Внизу напечатаны пять слов:

КЕЙТ ПАУЭЛЛ, ГОРИ В АДУ

Кейт отвернулась. У ног стояла канистра с бензином, рядом – банки с растворителем. Там же – баллоны аэрозольного клея. На всех – предупреждающие знаки: «Огнеопасно». Она подняла тяжелую красную канистру. Изнутри послышался плеск.

– С-сними крышку.

Кейт подчинилась. Липкая крышка повисла на полоске пластика. Тошнотворно-сладко запахло бензином.

– Л-лей.

– Пожалуйста, не надо…

Эллис схватил Джека за волосы, запрокинул ему голову, прижал нож к шее.

Трясущимися руками Кейт наклонила канистру. Из широкого горла хлынула струя бензина, разлилась по коробкам и контейнерам с чернилами, потекла на ковер. Намочила улыбающееся с плакатов лицо на фоне напечатанного пламени.

– Т-теперь шторы.

Кейт плеснула на тяжелые портьеры. Там, куда попал бензин, ткань потемнела.

– И ковер, – приказал Эллис. Голос звучал глухо, заторможенно. Заикание почти исчезло. – Иди сюда и лей.

Он отошел в сторону. Кейт двинулась к дивану и креслам, на ходу выливая бензин из канистры. Там осталось меньше половины.

– Лей на них.

Кейт молча покачала головой. Эллис снова прижал нож к горлу Джека. Его глаза сверкали, зрачки расширились.

– Давай.

Эмили начала тихо всхлипывать, ей сипло вторил Ангус. Ручка канистры стала скользкой.

– Не могу!

Тяжело дыша, Эллис протянул руку.

– Дай мне.

Кейт не шевельнулась.

– Я с-сказал, дай мне! – нервно выкрикнул он.

Она отшатнулась.

– Помнишь, что ты сказала? – Эллис отодвинулся от Джека и сунул руку в карман. – Его сожгли в печи. Или забыла? – Он достал коробок спичек. – Я покажу тебе, что значит страдать.

Кейт швырнула канистру ему в лицо – он едва успел поднять руки – и бросилась прочь. Эллис схватил ее, но она вырвалась и помчалась по темному коридору, огибая коробки Джека и расшвыривая их за собой.

Входная дверь оказалась заперта. Кейт дернула ручку. Со стороны гостиной донесся шум: к ней бежал Эллис. Она опрометью кинулась наверх. Там было темно; в дальнем конце коридора виднелся бледный квадрат окна. Задыхаясь, Кейт побежала туда. На лестнице послышался звук шагов. Она открыла ближайшую дверь.

В комнате царил мрак. Судя по запаху талька и фломастеров, это была детская.

Кейт попыталась нащупать замок или защелку, но не нашла. Она вслепую двинулась в глубь комнаты, лихорадочно припоминая, где там можно спрятаться. Стукнулась ногой о кровать. Ориентируясь по ней, подошла к книжному стеллажу.

Уперлась в стену.

Ощупала неподатливую твердую поверхность. Наткнулась на маленький столик. Схватилась за него, чтобы тот не упал, и едва не опрокинула ночник.

Эллис шел по коридору, одну за другой открывая двери.

Кейт осторожно поставила ночник на место, вжалась в проем между столиком и стеллажом. Попыталась успокоить сбившееся дыхание, прислушалась. Открылась еще одна дверь, уже ближе.

Рука выше локтя саднила. Кейт решила проверить, что там, и едва не вскрикнула от острой боли. Прикусив губу, она нащупала длинный порез. От прикосновения испачканных бензином пальцев рану защипало. Ей вспомнился рывок, который она почувствовала, пробегая мимо Эллиса, и острое лезвие ножа.

В коридоре скрипнула следующая дверь. Кейт крепко зажмурилась, прикрыла руками живот. От приторного запаха бензина ее мутило. Снаружи послышались шаги. Сердце гулко колотилось о ребра. Она подумала о втором, маленьком, невинном сердечке, бьющемся в такт с ее собственным.

Дверь отворилась, шаркнув по ковру. Кейт открыла глаза, но увидела только тьму.

– Кейт.

В тишине негромкий голос прозвучал словно крик. Замерцал тусклый свет: на столе зажегся ночник. Комната наконец приобрела очертания – показались кроватки, мягкие игрушки. Из-под абажура таращился Микки-Маус.

Эллис стоял в дверях, держа руку на выключателе. Его глаза покраснели, на одежде темнели мокрые пятна. В воздухе распространялся сильный запах бензина. Кейт шагнула в сторону, надеясь прошмыгнуть мимо него, но он закрыл собой выход. В его руке блеснул нож.

Она снова забилась в проем между стеллажом и столом. Эллис замер посреди комнаты.

– Не надо было тебе этого делать. – Кейт не понимала, что он имеет в виду, – то ли не следовало убегать, то ли делать аборт. От страха она не могла вымолвить ни слова. – Ты не имела права. Это был мой ребенок. – Он перевел взгляд на ее руку. – У тебя кровь.

Кейт опустила глаза. На левом рукаве пальто зиял длинный разрез. Она почти забыла о ране, но теперь та снова запульсировала. Боль придала ей храбрости.

– Почему ты так расстроен? – Она вытерла рукав и продемонстрировала окровавленную ладонь. – Ты же именно этого и добивался.

На лице Эллиса появилось затравленное выражение.

– Я… я не хотел.

– Не хотел? А чего ты тогда хотел? – Напряжение, скопившееся из-за многонедельного страха, прорвалось наружу. Кейт захлестнула ярость. Она выбросила вперед раненую руку. – Или это я заставила тебя порезать меня?

– Н-нет, я…

– Тогда кто? Кто заставлял тебя творить все это? Кто заставил тебя убить Алекса Тернера?

Он оторвал взгляд от раны.

– Я же с-сказал! Я н-не хотел!

– Тем не менее он мертв. Ты знал, что его жена беременна?

– Н-нет! – ошеломленно воскликнул Эллис.

– Она была на девятом месяце! Их ребенок, наверное, уже родился, но Алекс Тернер его не увидит. Потому что ты его убил!

– Н-нет! – Он с жаром потряс головой. – Я н-не…

– Ты убил его, а теперь хочешь убить ни в чем не повинную семью!

– Замолчи!

Эллис шагнул вперед, однако Кейт было не остановить:

– А то что? Ты все равно сожжешь меня! Ты уже меня ранил! Что дальше?

– Не знаю! – выкрикнул он. – Оставь меня в покое!

– Оставить тебя в покое? – Кейт гневно взглянула на него. – Ты сам-то себя слышишь? Подумай, что ты делаешь!

Его лицо исказилось от боли.

– Опусти нож. – Она едва не назвала его Алексом и, чтобы скрыть неловкость, выпалила, не подумав: – Тебе нужна помощь.

Эллис вскинул голову.

– Помощь? Чтобы мне задавали глупые в-вопросы и рассказывали, в чем моя п-проблема? Никто не хочет мне помочь, от меня лишь требуют, чтобы я вел себя как следует и никого не б-беспокоил, вот и все! Никому нет дела, когда б-беспокоят меня! Всем н-на меня наплевать!

Мне не наплевать. Кейт этого не сказала.

– Люси и Джеку не наплевать.

– Н-нет, наплевать! Я п-пришел к ним, но они такие же, как остальные!

– А как же Ангус и Эмили? Ты и их убьешь? Сожжешь заживо, как своих родных?

Он отшатнулся, словно от удара.

– Кто тебе с-сказал?

– Не важно. Главное, что это правда.

– Н-нет!

– Да, правда! Пока твои мать, отец и братья спали, ты поджег дом и смотрел, как они горят!

– Все было не так! Это вышло случайно!

– Ты случайно поджег дом?

– Да! Нет, я н-не… – В голосе Эллиса слышалось страдание. – Я не хотел такого! Просто хотел, чтобы меня з-заметили! Родители вечно ссорились и оставляли меня с М-майклом и Эндрю, а те… д-делали со мной всякое, обижали… Я много раз говорил маме и папе, но они не слушали. Не верили мне. Б-бабушка п-пыталась рассказать им, они стали кричать… а потом она упала на пол… ее л-лицо пос-синело. Мне сказали, она… ум-мерла… н-никому не было до нее дела, к-кроме меня. Поэтому я зажег огонь и подумал: «Т-теперь они выслушают, теперь узнают и извинятся…»

Его взгляд устремился куда-то вдаль.

– Я смотрел в огонь, будто в иной мир, и… и меня ничего не тревожило. Костер становился все больше, больше… Это было прекрасно.

– А потом уже не так прекрасно, не правда ли? – проговорила Кейт.

Лицо Эллиса затуманилось. Он словно вернулся с небес на землю.

– Да.

На мгновение он показался ей совсем мальчишкой, одиноким и напуганным.

– Ты не хотел им навредить.

– Н-нет.

– Ты хочешь навредить Ангусу и Эмили?

Он покачал головой.

– Тогда отпусти их! Пожалуйста!

– Н-не могу.

– Почему?

– Слишком п-поздно, – еле слышно ответил он.

– Нет! – Кейт сорвалась на крик. – Не поздно! Подумай, как ты будешь чувствовать себя потом!

Эллис поднял глаза.

– Не будет никакого «потом».

На его лице вновь появилось такое же выражение, как в тот раз, когда мужчина бросился в праздничный костер. Может, для него этот способ не казался жутким.

– Так вот чего ты хочешь? – До Кейт наконец дошло. – И всегда хотел…

Его пальцы крепко сжали рукоять ножа.

– Я д-должен это сделать.

– А Пол Сазерленд? – в отчаянии воскликнула Кейт. – Ты тоже должен был его убить?

– Он это заслужил! – резко ответил Эллис.

– Потому что ударил тебя? Ты действительно настолько жалок?

Он промолчал. Лишь через пару секунд Кейт поняла, в чем дело. О господи.

– Ты убил его за грубое обращение со мной?

Эллис отвел взгляд.

– А сам ты как со мной обошелся?

– Это д-другое дело.

– Почему?

– Потому что ты убила н-нашего р-ребенка!

– Да не убивала я нашего ребенка! – выкрикнула Кейт. – Никого я не убивала! Я беременна! Меня до сих пор тошнит по утрам и… О господи!

Она в отчаянии закрыла лицо руками. Эллис по-прежнему смотрел на нее, но в его глазах появилось незнакомое, почти испуганное выражение.

– Я солгала про аборт, – тихо проговорила Кейт. – Я хотела сделать тебе больно. Мне сказали, что ты умер, и попросили опознать твое тело. Так я выяснила, что ты не Алекс Тернер, и… мне захотелось отплатить. – К глазам подступили слезы. – Господи, а чего ты ждал? Я же полюбила тебя!

Он смотрел на нее, как будто пробудился от кошмара и понял, что попал в другой.

– Значит, ты по-прежнему б-беременна?

Кейт устало кивнула.

Раздался еле слышный стон. Эллис, обхватив себя руками, раскачивался из стороны в сторону. По его щекам текли слезы.

– Б-боже мой. – Он страдальчески прикрыл глаза. – Все пошло не так.

Кейт чуть отодвинулась от стены.

– Отпусти нас. Это легко можно сделать прямо сейчас, верно? Не нужно никому причинять зло.

Он продолжал раскачиваться, беззвучно плача.

– Ты же не хочешь навредить ребенку?

Эллис покачал головой.

– Тогда отпусти нас. Дай мне нож и позволь уйти.

– Прости, – будто не услышав, пробормотал он. – Я все испортил. Прости меня.

Не переставая плакать, Эллис двинулся к ней. Кейт не поняла, за что он извиняется: за то, что уже сделал, или за то, что собирается сделать. Она увидела нож и инстинктивно столкнула ночник на пол.

Раздался громкий хлопок – разбилась лампочка.

Пропитанная бензином одежда Эллиса вспыхнула. Комната озарилась неестественно ярким светом. Кейт оцепенела от ужаса. Эллис пытался сбить пламя с рук и груди. Мгновение – и огонь охватил его плечи и голову.

Звякнул выпавший нож. Эллис закричал, извиваясь всем телом. Его волосы вспыхнули. Свет в комнате стал ярче, желтее. От запаха паленой плоти Кейт едва не вырвало. Она подбежала к Эллису, чтобы помочь, но тут же отдернула испачканные бензином руки – голубоватое пламя окутало их, словно перчатками. Почувствовав боль, Кейт в панике принялась хлопать ладонями о пальто.

Она схватила покрывало с ближайшей кровати, попыталась накинуть его на Эллиса, но тот метнулся прочь, наткнулся на стену и наконец выбежал из комнаты. На стенах заплясали безумные тени, пока он, спотыкаясь и отчаянно размахивая руками, мчался к выходу. Кейт поняла, что сейчас произойдет. Эллис ударился о перила в конце коридора – слишком далеко, за пределами ее досягаемости, – и быстрым, отточенным движением перепрыгнул через них.

Раздался глухой удар. Внезапно стало темно. Не потрудившись нащупать выключатель, Кейт побежала вниз, приблизилась к распростертому телу. Эллис упал на коробки у входа в подвал. По полу рассыпалась бумага. От удара огонь частично потух, но одежда кое-где еще горела. Языки пламени уже принялись лизать коробки и бумагу; в лучах света, льющегося из гостиной, они выглядели не столь зловещими. Кейт накинула на Эллиса покрывало и стала сбивать пламя. Резкая боль в ноге заставила ее вскрикнуть и отшатнуться: угол покрывала попал на пылающую бумагу и тоже загорелся.

Кейт попыталась погасить огонь, но заметила, что покрывало горит еще в нескольких местах. Она бросила его на пол и принялась затаптывать пламя. Воздух в коридоре заполнился горящими клочками бумаги, похожими на черные листья; они дрейфовали в сторону гостиной. Запах бензина напомнил об угрозе.

Свет в комнате вдруг изменился.

Ангус закричал.

– Господи, только не это, – выдохнула Кейт.

Она уронила тлеющее покрывало и бросилась мимо Эллиса в гостиную. В лицо ударила жаркая волна воздуха. Комната была охвачена огнем. Ковер превратился в алое озеро, шторы – в пылающие полотнища, стопки плакатов – в факелы, источающие столбы дыма и пепла. Кейт отшатнулась, но детские крики придали ей решимости. Сквозь завесу пламени она заметила, что область вокруг дивана и кресла еще не тронута пожаром. Не раздумывая, она накинула пальто на голову и стремительно вошла в гостиную.

Жаркие ладони хлопали ее по спине, хватали за ноги, но Кейт упорно двигалась вперед. Держась подальше от пылающего окна, она подбежала к дивану. Джек изгибался и отчаянно мотал головой; волосы на его затылке уже начали дымиться. В паре метров позади него остатки канистры с бензином превратились в ревущий столб желтого пламени. Джек ухитрился подтолкнуть Эмили, и она лежала у него на коленях, подальше от огня. Морщась от боли в обожженных руках, Кейт сбила пламя с его волос. Люси сидела, связанная, с заклеенным ртом; высокая спинка кресла закрывала ее от огня.

Джек мотнул головой и поднял подбородок, призывая Кейт снять скотч с его рта.

– Спасай детей! – прохрипел он.

– А как же ты?

– Нет времени! Действуй!

В комнате было не продохнуть от жара и дыма. Огонь распространялся все дальше, замыкая кольцо вокруг дивана и кресел. Кейт понимала, что если сейчас выведет детей, то уже не успеет вернуться за Люси и Джеком. Она взглянула на Люси. Испуганно моргая, та кивнула.

Кейт вытащила Ангуса из манежа, сняла Эмили с колен Джека и поволокла прочь. Эмили принялась кричать: «Мама! Мамочка!» Джек силился разгрызть скотч, стягивающий запястья. Внезапно Кейт повернула обратно и, не выпуская детей из рук, опустилась перед ним на колени.

– Какого черта ты делаешь? Уходи скорее! – прикрикнул на нее Джек, но она уже наклонилась и принялась тянуть зубами край клейкой ленты на его лодыжках. Наконец скотч поддался, и Джек очутился на свободе.

– Теперь беги! – рявкнул он.

Кейт встала, поудобнее перехватила Эмили и Ангуса. От их тяжести раненую руку дергало. Джек опустился на четвереньки и принялся перегрызать скотч на ногах Люси, помогая все еще связанными руками. Кейт отчаянно тащила детей к дальней стене, прочь от огня. Сверху раздался хлопок – лопнула лампочка, но ее свет уже не требовался. Жмурясь от жара, Кейт прижала лица детей к своему пальто, обогнула пылающую канистру и остановилась.

Дверной косяк и ковер перед ним уже пылали.

– Джек!

Тот выругался. Послышался грохот. Обернувшись, Кейт увидела, что Джек опрокинул кофейный столик и вытащил из-под него ковровую дорожку. Его запястья были свободны и кровоточили. Он подковылял к ней, морщась от боли в затекшем теле. Позади, прихрамывая, брела Люси. Ее ноги подогнулись, и она чуть не упала. Кейт бросилась подруге на помощь, но горячий дым выбил воздух у нее из легких. Она закашлялась и зарылась лицом в пальто. Джек принялся сбивать тяжелой дорожкой огонь вокруг двери. Люси подошла ближе, оперлась на плечо Кейт, отчаянно пытаясь вдохнуть. Она силилась отодрать скотч со рта, но запястья все еще были связаны. Внезапный приступ удушья заставил ее согнуться пополам. Кейт, как смогла, поддержала подругу, стараясь не уронить детей. Кожу на лице стянуло от жара. Волосы уже начали гореть. Сквозь дым почти ничего не было видно. В дальнем углу раздался грохот, взметнулось раскаленное добела пламя. Послышались еще хлопки – взрывались баллоны с клеем. Съежившись у стены, Кейт сквозь рев пламени расслышала лязг металла и вспомнила о жестянках с растворителем. Джек словно прочитал ее мысли: бросив беглый взгляд на дальний угол, он повернулся к Кейт и Люси.

– Бегите! – крикнул он и накинул на них ковровую дорожку. – Живо!

Хромая, они направились к выходу из гостиной. Ковер под ногами еще горел, но Джек сбил пламя, чтобы можно было пройти, а прикрывающая сверху дорожка защитила от пылающего косяка. Пара мгновений – и они оказались в относительно прохладном коридоре.

Эллис по-прежнему лежал лицом вниз. Его одежда обгорела, большая часть коробок вокруг него уже полыхала. Кейт замедлила шаг, но Джек переместил ковровую дорожку между ней и Эллисом, скрыв его из глаз.

На полу догорало покрывало. Задыхаясь от дыма, они побежали к выходу. Джек налег на замок, через пару мгновений тот поддался. Все вывалились наружу, вдохнули сладковатый, холодный вечерний воздух.

Они брели по дорожке, поддерживая друг друга, пока не дошли до ворот. Кейт оглянулась. Из распахнутой двери валил дым. Не раздумывая, она опустила детей на землю и побежала обратно к дому.

Джек что-то крикнул ей вслед, но Кейт уже вошла в холл и вновь погрузилась в жар и дым. Она подбежала к лежащему Эллису, расшвыряла горящую бумагу, схватила его за ноги и потащила к выходу. Костлявые голые щиколотки над обуглившимися кроссовками выглядели жалкими. Через несколько шагов Кейт остановилась, прижала рукав пальто к носу и рту, как следует вдохнула и снова потянулась к лодыжкам Эллиса. В этот момент рванули жестянки с растворителем.

Мелькнула беззвучная вспышка. Горячая волна сбила Кейт с ног. Коридор превратился в раскаленную печь. Кейт почувствовала, что с лица сдирают кожу, и поняла – волосы горят. Она хотела крикнуть, но задохнулась – горячий воздух опалил горло и легкие. Ослепленная болью и дымом, она пошатнулась и тут почувствовала удар.

Наступила темнота – это ковровая дорожка укрыла ее от огня. Джек потащил Кейт к выходу, однако она вырвалась и снова ухватилась за лодыжку Эллиса. В ушах до сих пор шумело от взрыва. Через мгновение Джек накинул на них дорожку и взял Эллиса за другую ногу.

Вместе они потащили его к выходу. Кейт едва не упала с крыльца. Наконец Эллис рухнул рядом с ней на дорожку. Ее посетило смутное воспоминание, которое она не успела полностью осознать.

Кейт с Джеком подтащили Эллиса к воротам и сбросили с себя тлеющую дорожку. Холодный воздух бальзамом лег на воспаленную кожу. Глаза щипало от дыма. Люси, рыдая, пыталась обнять Джека связанными руками.

Кейт повернулась к лежащему на боку Эллису. На него было страшно смотреть: волосы сгорели, кожа растрескалась, словно пережаренное мясо. От омерзительной вони горелой плоти накатила тошнота. Кейт и сама не знала, что заставило ее вернуться за ним.

Вдруг глаза Эллиса блеснули. Веки сгорели; он наверняка ослеп, но глаза все равно двигались, будто что-то искали.

Кейт осторожно взяла его за обожженную руку. В горло словно насыпали толченого стекла. Она попыталась заговорить:

– Я здесь.

Незнакомый скрежещущий голос прозвучал далеким эхом сквозь шум в ушах. Эллис повернул невидящий взгляд в сторону звука. По его телу пробежала дрожь. Рот приоткрылся. Кейт точно знала, что он хочет услышать.

– Я по-прежнему ношу ребенка, – прохрипела она.

Он продолжал смотреть на нее невидящими глазами, но больше не двигался.

Кейт отпустила его руку и встала. Дом был охвачен пламенем. Из окон и дверного проема валил густой дым. Боль от ожогов становилась все сильнее.

Люси освободилась от скотча. По ее щекам текли слезы. Они с Кейт неловко обнялись.

Не выпуская друг друга из объятий, женщины плакали. Дом горел. Вдалеке слышался вой сирен.

Эпилог

В больнице пахнет едой и антисептиками. Она вскрикивает от ослепляющей боли. Кажется, мучения никогда не прекратятся. Но всему приходит конец. Она позволяет себе расслабиться.

Короткие, недавно начавшие отрастать волосы прилипли к голове. Из-под рукава белого хлопкового халата виднеется розовая линия свежего шрама. Когда боль унимается, Кейт приподнимает голову. Женщина в белом халате держит в руках нечто извивающееся.

– У вас мальчик, – с улыбкой говорит она.

Благодарности

За первоначальную версию романа «Там, где дым» благодарю доктора Шейлу Кук и команду отделения акушерства и гинекологии больницы Джессопа при Шеффилдском университете, доктора Гвилима Хейза, эксперта по судебной психиатрии психиатрического отделения больницы Уотвуд, и Джуди Винтер, на тот момент – главу отдела помощи учащимся в университете Дерби. Мы с Джуди долго дружили; к сожалению, в апреле 2015 года она скончалась. Нам будет очень ее не хватать.

Примечания

1

«Жители Ист-Энда» (EastEnders) – британская мыльная опера о жизни простых людей в Ист-Энде, восточной части Лондона.

2

«Мария Целеста» – парусный корабль, по невыясненным причинам покинутый экипажем и найденный 4 декабря 1872 года в 400 милях от Гибралтара.

3

«Плетеный человек» (“The Wicker Man”) – культовый британский триллер, снятый в 1973 году по роману Дэвида Пиннера «Ритуал».

4

Ночь костров, также известная как Ночь Гая Фокса, – традиционное британское празднование в ночь на 5 ноября.

5

Нэт Кинг Коул – американский джазовый пианист и певец, исполнитель многочисленных композиций на рождественскую тематику.

6

Сэр Эдуард Уильям Элгар – британский композитор романтического направления.

Content

Саймон Бекетт
Там, где дым

Примечание автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Благодарности

Примечания