Поль Мартен, Жан-Батист Буржуа

Виолетта и Затерянный сад

Посвящается Изабель.

Поль Мартен

Посвящается Виолетте.

Жан-Батист Бургуа

Квест первый

Волчья шкура

Сад словно оцепенел. Ни пения птиц. Ни гудения пчёл. Ни бабочек, ни гусениц, ни комаров, ни даже мошек. Тишина… Вот только несколько тюльпанов, кажется, ещё кого-то ждут, а он всё никак не идёт.

Кусты, деревья, камни – всё вокруг покрыто плотным слоем пыли. Вода в прудах застыла. В тени, там, куда никогда не достают лучи солнца, лежит снег – гладкий и белый, как полотно.

В корнях и дуплах старых деревьев, под камнями ни звука: сон обитателей глубок, как колодец. Никто, способный бегать, прыгать, летать или ползать, не оживляет тропинок, кочек и полянок спящего сада.

Как давно? Кто знает…

И вдруг… Слышите? Что это? Что-то шевельнулось?

Где-то очень глубоко, в подземной галерее, куда никогда не проникает свет, открылся глаз. Потом другой. Послышался долгий зевок. В темноте моргнула вторая пара глаз. Вслед ещё одна. И наконец раздались голоса.

– Кто-то вошёл, дамы, – произнёс первый голос, спокойный и уверенный. – Я чувствую.

– Ой, правда! Я, кажется, тоже, девочки! – прозвенел второй, живой и радостный.

– Что за чушь! Нет никого, – проворчал третий. – Давайте-ка спать!

Снова заговорил второй:

– Брось, Маргарита! В саду и правда кто-то есть. Ой, надо подготовиться, предупредить обитателей… Мы устроим ему знатный приём! Столько дел, столько дел!

– Опять ты за своё, Виржиния, – возразил сердитый голос. – Забыла двоих мальчишек? Ложная тревога. Или глухого с собакой? Опять мимо. Они так ничего и не увидели. Ну хоть ты скажи этой неврастеничке, Симона! Да где ты, наконец?

Симона отозвалась не сразу. Она уже рыла туннель наверх: там пахло чем-то соблазнительным! Не прекращая своего занятия, она сказала:

– Не будь такой брюзгой, Маргарита. Разумеется, пока ничего не ясно. Но сейчас всё как-то по-другому. Я чувствую. Ага-а, вот и ты… Какой жирненький! Это добрый знак. – Она с жадностью проглотила упитанного дождевого червяка и продолжила: – Ты, Маргарита, оставайся, если хочешь. А я поднимаюсь. Виржиния, ты со мной? Пора посмотреть, что творится на свете!

1

Убежище

Ну и бардак! Да здесь сам чёрт ногу сломит! Хотя нет, как раз чёрту здесь бы понравилось. Этим садом не занимались лет сто! Не меньше. Кажется, он не очень большой, но за кустарником и высокой травой не видно.

Почти вся лужайка покрыта мхом. Виолетта подняла упавшую веточку каштана и яростно хлестнула по одуванчику – бедный цветок от неожиданности отлетел подальше. Потом досталось стайке ромашек, потом ещё одной. Так тебе, так тебе! Прутик со свистом носился из стороны в сторону, срезая стебли и высокую траву…

Дурацкая трава! Дурацкие цветы! Виолетту трясло от обиды и злости. На кого, Виолетта? Так сразу и не скажешь. Может, на маму? Это же её «осенило» перебраться в этот вонючий домишко. Или на брата Котю (так называет младшего брата Константина мама)? Он только и делает, что пачкает памперсы да плачет. Или на её мерзкую комнату? На весь этот мерзкий квартал между шоссе и железной дорогой? Не город, не деревня – не пойми что, но от всего далеко… На этот жалкий сад? Да на всё сразу! И прежде всего на отца. Ведь это из-за него им пришлось переехать! А если б и не пришлось… Всё равно!

Сейчас Виолетту раздражал даже Бублик, её пёс. Ну вот опять – скачет вокруг неё, глупо виляя лохматым хвостом и пытаясь выхватить палку.

Дурацкий сад! Жалкая лужайка! Она осмотрелась: везде какой-то прогнивший хлам: дырявая лейка, велосипедное колесо, развороченный стул… Одно слово – бардак!

– Бублик! Холодно. Домой.

Виолетта обошла свою новую комнату. Раз, второй, третий… Нет, ей здесь определённо не нравится! Мрачно, как в склепе. Да ещё этот запах плесени и сырой штукатурки – он везде, бр-р! Бублик обнюхивал углы, а она разглядывала сад. Отсюда сквозь старые тусклые стёкла в потрескавшихся рамах кажется, что деревья изгибаются в каком-то фантастическом танце.

Скрипнула дверь, и на пороге появилась мама. Некоторое время она задумчиво смотрела на насупившуюся дочь, а потом улыбнулась и сказала примирительно:

– Ну хватит дуться. У тебя ведь наконец есть собственная комната! Обещаю, нам втроём здесь будет хорошо.

– Тут воняет! Твой сарай воняет плесенью!

Мамина улыбка мгновенно погасла.

– Это что за тон? Ты что, хотела бы остаться в общежитии? И вообще, хватит! Начинай разбирать свои вещи. Не могу же я всё делать одна!

Мать устало замолчала, как бы ожидая ответа. Но тут заплакал Котя – хоть какая-то польза от этого нытика! Уходя, мама успела проворчать:

– Если хочешь проветрить, открой окно!

Виолетта вздохнула. Взялась за оконную ручку, нажала… Никак! Разбухшую створку заклинило. Надавила ещё раз – опять ничего. Ну и пожалуйста! Ладно, потом. С хмурым видом она распечатала коробку и начала доставать игрушки – надо убрать их в шкаф.

На полках – стопки книг с пожелтевшими страницами. Наверное, это дедушки, когда он был маленьким; после смерти матери его отсюда увезли и с тех пор дом стоит пустой. Дедушка говорил, что раньше здесь был лес, а там, где канал, – ручей. Сейчас всё по-другому… Ну вот разве не обидно?! Бабушка с дедушкой рассказали о доме, только когда Виолетта с мамой и Котей очутились на улице! А ведь если подумать, в общежитии было не так уж и плохо…

Виолетта вздохнула и вернулась к коробке: куклы, плюшевый заяц, пазл с изображением средневекового замка, мешочек с камешками и толстый альбом для рисования. А ещё рюкзак с «неприкосновенным запасом»: бутылкой воды, пачкой печенья, бумажными носовыми платками, огрызком простого карандаша и банкой солёных огурцов для Бублика. Вспомнив о своей дурацкой собаке, которая жить не может без солёных огурцов, она невольно улыбнулась.

Ну всё! Пора заняться делом и освободить наконец шкаф. Прежде всего вытащить заплесневелый хлам и протереть всё влажной губкой. Та-ак, что здесь… Сначала дедулины книжки: старые раскраски, сборники сказок, альбомы со старомодными иллюстрациями. Как-то странно, больше похоже на библиотеку девочки. Неужели дедушка всё это читал? Ах, ну да, ведь это же не его комната: в дедушкиной теперь спит Котя. А здесь, наверное, была гостевая спальня…

И тут её взгляд упал на книжку в красочной обложке, которая почти затерялась где-то между сказками и раскрасками. Та-ак, посмотрим… Высокие волны, скалы, тонущий корабль. Наверное, кораблекрушение. Но почему-то красиво. Даже завораживает… На приключения не очень похоже. Наверху написано: Уильям Шекспир «Буря».

О Шекспире она, конечно, слышала. Но ведь это, кажется, для взрослых? Что он делает среди детских сказок? Она раскрыла книжку, пролистала несколько страниц и… отшатнулась: с картинки на неё уставилось отвратительное, искажённое страхом и ненавистью лицо. Нет, даже не лицо, а какая-то… зловещая маска! «Ка-ли-бан», – прочитала подпись к иллюстрации и… резко отбросила книжку в угол комнаты. Как будто та обожгла ей руку. Хотя внутри всё похолодело. Фу, гадость!

«Да что это я? Это всего лишь картинка!» Виолетта встряхнула головой, встала, подобрала книжку и положила в кучу остальных. Тяжело, как бетонные плиты, она продолжила выкладывать книги на пол. Одну за другой. А это что? В её руках оказался толстый том в заскорузлом переплёте.

Это был старый фотоальбом. Большинство страниц пустые – такое впечатление, что снимки кто-то вынул. Но несколько фотографий всё-таки осталось. Ага, вот он, дом, кухня со старомодной плиткой на полу, цветочный орнамент на витраже входной двери… Странно, а где же люди? На этих выцветших фотографиях совсем нет людей.

Среди самых разных видов её внимание привлекли два изображения. Первый снимок очень мутный. Как если бы его делали под проливным дождём и картинку размыло. Что это? Лицо? Фигура? Дерево? Не разобрать. Но вид немного пугающий. Как будто за тобой подглядывают. Виолетта даже оглянулась. Вторая фотография наполовину разорвана, зато картинка чёткая и цвета хорошо сохранились. На фоне леса можно разглядеть светловолосую девочку верхом на серой изящной собаке. Она грозно поднимает к небу шпагу.

– Смотри-ка, Бублик! Правда здорово? Помнишь, как я тоже залезала к тебе на спину, когда была маленькой?

Виолетта поднесла бумажку к глазам. На девочке старинная блуза, светлые волосы коротко пострижены. А шпага, кажется, совсем не игрушечная… Да и выглядит наездница как-то слишком серьёзно, даже сурово. Можно подумать, что она вовсе не играет.

Виолетта перевернула фотографию. На обороте написано:

Защитница Сада

– Защитница? Сада? Этого, что ли? А что здесь защищать?

Она поднялась, чтобы посмотреть в окно, и в это время из-за двери послышались голоса. Похоже, мама с кем-то разговаривает на пороге.

– Чего тебе здесь надо? Предупреждаю, если ты войдёшь, я звоню в полицию.

Виолетта почувствовала, как к горлу подступил комок. Она прислушалась: второго голоса не слышно, но она и так знает, кто там, – ОТЕЦ!

– Какие ещё вещи? – кричала мама. – Всё, что я увезла, принадлежит мне и детям! Да оставишь ты нас в покое когда-нибудь?

У Виолетты задрожали коленки. Она не хотела его видеть. Она хотела… ну вот, что мама сказала, – чтобы он ОСТАВИЛ ИХ В ПОКОЕ! Вот и всё. Тут до неё донёсся голос отца – наверное, он всё же вошёл в прихожую.

– С дороги, Моника! Это и моя дочь! Я могу её видеть, когда захочу!

– А она захочет, дочь-то? Убирайся, разговор окончен!

У Виолетты перехватило дыхание. Перед глазами вновь замелькали картинки: поездка в автобусе, больница, общежитие, диван у бабушки с дедушкой… И всё это ради того, чтобы, оказавшись здесь, так сказать «в безопасности», опять увидеть ЕГО, который заявляется сюда как ни в чём не бывало!

Из коридора неслось:

– Нет! Уходи! Виолетты здесь нет. Она… она у деда.

Виолетту начало знобить. Вот бы сейчас провалиться, исчезнуть куда-нибудь! Может, под кровать спрятаться или в шкаф! Нет, не то… Она схватила рюкзак и вновь попыталась открыть заклинившее окно. Изо всех сил дёрнула за ручку, и – бинго! – окно поддалось… Вот он, сад! Всего в метре под окном, полный укромных уголков и потайных местечек…

За спиной из коридора всё ещё неслись крики родителей – они как будто подталкивали её в спину. Она прыгнула. Бублик – следом. Густая трава смягчила падение. Виолетта быстро поднялась и побежала к зарослям кустарника. Пёс с радостным лаем скакал рядом.

– Тс-с, Бублик! Послушай…

Собака сразу замолчала и, казалось, ждала продолжения. Виолетта обвела рукой окружающие их заросли.

– Давай как будто… как будто я героиня, а ты мой верный конь. Как будто мы прячемся в этом фантастическом… ой, нет, не фантастическом. В… э-э…

Отсюда сад какой-то другой. Искривлённые силуэты деревьев, исхлёстанная ветром трава, заросшие крапивой и колючей ежевикой аллеи – всё это вдруг стало в тысячу раз более загадочным. И в тысячу раз более огромным. И само собой пришло нужное слово:

– …в Затерянном саду!

* * *

Неподалёку из земли моргали три пары подслеповатых глаз.

– Я же говорила! Пришёл час пробуждения! – прошептала Симона.

– Тьфу ты! Неуравновешенная девчонка и чокнутый пёс. Было бы о чём говорить, – проворчала Маргарита.

– Да ты просто старая замшелая кротиха! – отрезала Виржиния. – Эта малышка здесь неспроста. Я чувствую! – Она немного помолчала и продолжила: – Так, дамы, хватит болтать! Что-то давненько мы не наряжались! Где там пылятся наши самые красивые шляпки? Встретим её во всеоружии, согласны?

2

Холм двух камней

Виолетта взобралась на спину Бублика, как делала это, когда была совсем маленькой, – или как та девочка на фотографии из альбома. Даже в девять лет Виолетте на таком необычном скакуне было очень удобно.

Пёс послушно понёс её между деревьями и зарослями кустарника, а она начала рассказывать ему, как страшно ей бывает, как иногда хочется убежать куда-нибудь подальше, как она ненавидит ТОГО человека – своего отца. И ещё о том, что однажды – и это точно! – она больше не будет бояться, что он снова вторгнется в их жизнь…

За рассказом Виолетта и не заметила, какой этот сад большой. Прямо необъятный! Ткнув Бублика пяткой в бок, она дала ему команду остановиться и осмотрелась. Интересно, где они…

Та-ак, сначала был густой кустарник, колючий. За ним началась высокая трава – вон какие длинные царапины на ногах оставила. Потом они двигались вдоль просторной лужайки, разделённой надвое речушкой с довольно бурным течением. Дальше раскинулась широкая пустошь с чахлыми деревцами, названия которых она не знала – по ботанике у неё никогда не было выше тройки, – и сорняки. Вокруг пустоши тянулись длинные цветочные клумбы. То тут, то там из земли торчали то каменная стела с выбитыми на ней загадочными символами, то напоминающий тотем резной деревянный столб – словно следы каких-то древних игрищ.

На горизонте виднелись деревья, стройные и высокие, как соборы. Но так просто до них не добраться – слишком далеко. Некоторые места смутно напоминали Виолетте снимки из альбома. Она пожалела, что сейчас их нет под рукой, чтобы сравнить, а потом решила, что сделает это потом, когда вернётся, а сейчас есть кое-что поинтереснее. Ужас, от которого она убегала и который, казалось, повсюду её догонял, постепенно отступал. Что-то происходило…

– Какой старый сад! – пробормотала она. – Очень старый!

– Может, лучше вернуться? – осторожно предложил пёс.

– Нет. Пока нет. Здесь не так страшно, как дома, с НИМ. Проведём разведку. Этот сад наверняка таит множество секретов. Вперёд, старина Бублик! Мы с тобой герои!

– Какие ещё герои? Мы вроде никого пока не победили, – проворчал пёс.

И только сейчас Виолетта сообразила, что Бублик с ней разговаривает. А разве такое возможно? Она и правда часто вела со своим псом долгие беседы, и он был её единственным преданным слушателем – всегда всё понимал и со всем соглашался. Но чтобы вот так, вдруг, взаправду услышать его голос – это что-то новенькое!

– Бу-ублик, вот это да! Ты разговариваешь? По-настоящему?

– Ну да, что за вопрос?! Ты ведь тоже разговариваешь по-настоящему!

Виолетта не сразу нашлась, что ответить. И подумала, что вопрос и правда, наверное, так себе.

– Ну, я хочу сказать… это… невозможно! Это ведь просто моё воображение?! – попыталась исправиться она.

– Нет-нет, Виолетта, я разговариваю с тобой по-настоящему. Тебе же не кажется странным, что ты вот так уселась на мою спину, будто я конь. Так почему бы мне не говорить, будто я человек?

Она пожала плечами:

– Понятия не имею. – И тут же добавила: – Раз так, нам придётся кое о чём договориться. Только не обижайся, ладно?

– Ладно. О чём?

– Ты не мог бы говорить мне «вы»? Понимаешь, если я героиня, очень важно, чтобы все видели, какая я главная. Так что спасибо, мой верный боевой конь, что теперь ты будешь говорить мне «вы»!

– Чего? Говорить тебе «вы»?

– Да! Я давно мечтала попробовать, как это, когда к тебе обращаются на «вы». Но люди детям всегда «тыкают». Ну же, давай! Пожа-алуйста!

Пёс почесал за ухом левой лапой, что у него было признаком серьёзной озадаченности.

– Ладно. Как пожелаете, Виолетта! Но тогда и у меня будет одна просьба. Небольшая.

– Какая небольшая?

– Уж если я стал боевым конем, называйте меня по паспорту – Буцефалом! – И Бублик горделиво вскинул голову – ни дать ни взять настоящий боевой скакун!

Виолетта чуть не прыснула, но… так и застыла с открытым ртом. Как? Откуда он знает? Он что, подсмотрел? Ведь у него и правда есть паспорт, и там стоит кличка «Буцефал». Но в семье его никогда так не называют. Бублик он и есть Бублик. Неужели её пёс и читать умеет? Говорить ещё куда ни шло, но читать?! Это уж слишком! Хотя…

Но о её размышлениях Бублик не узнал – мысли-то читать он точно не умел. В ответ он услышал только:

– По рукам!

И вот теперь Виолетта чувствовала, что ей всё по плечу и она готова к любым приключениям. С таким скакуном – сильным и покорным, да ещё говорящим – тёзкой боевого коня самого Александра Македонского, она сможет пройти через все опасности Затерянного сада! Ведь каждому ясно, что в подобном месте опасностей хватает…

Виолетта оглянулась на дом. За зарослями кустарника даже крыши не видно. Здесь их точно никто не найдёт. НИКТО. Она вспомнила, как боялась, что отец за ней вернётся. Боялась постоянно – с утра до вечера. И вдруг ей стало холодно… Но сейчас, под защитой Сада, она как дома: вне досягаемости и в безопасности. Наездница ткнула Бублика пяткой в бок – тот ускорил шаг.

– Ну-ка, Буб… прости, Буцефал, поднимись на этот склон. Сверху мы сможем увидеть весь Сад!

Перед ними был небольшой холм. Два как будто специально поставленных на вершине высоченных камня делали его похожим на огромного зайца.

Бублик-Буцефал покорно, но без особого энтузиазма поплёлся наверх – видимо, чтобы вполне освоиться с новой ролью, ему нужно время, подумала Виолетта. На вершине холма она спешилась между камнями. Солнце сияло. На небе ни облачка. Впрочем, дул на удивление прохладный ветер. Войдя в тень от камней, Виолетта почувствовала под ногами едва слышное похрустывание. Нагнувшись, она увидела, что трава усеяна ледяными кристалликами. Она снова шагнула на солнечную сторону.

Оба камня были покрыты какими-то наполовину стёршимися линиями. Интересно, что это? Настенная живопись? Виолетта подошла поближе: сплошные палочки да крючочки. Больше похоже на буквы. Она попыталась прочитать, что написано, но в школе такого не проходили, а больше с незнакомыми буквами она нигде не встречалась. И тут ей послышалось, что ветер, скользя по поверхности камней, производит звуки, напоминающие детский лепет. И даже больше: кажется, она различает… слова?

Ну да! Слова! Камни говорили! Виолетта снова встала между ними. Она изо всех сил напрягла слух, и ей удалось кое-что разобрать.

Камень слева нашёптывал длинные сложные предложения, будто плёл какую-то бесконечную историю. Но в них то и дело повторялось одно слово:

Буря

Правый камень, наоборот, бубнил одни и те же бессмысленные слоги.

бан, ка, ли, бан, ка, ли…

Прислушавшись повнимательнее, Виолетта поняла, что тон и интенсивность речи постоянно меняются, образуя какую-то ритмическую структуру. И наконец у неё сложилось слово:

Калибан

КАЛИБАН! Перед глазами возникло зловещее лицо из книжки, найденной в дедушкином доме. Только теперь оно как будто застыло в злобной ухмылке.

Виолетта отпрыгнула от камней. Бр-р… В этом было что-то отвратительное. Как если бы потянулась понюхать красивые цветы, а на неё пахнуло какашками. И вот, пожалуйста, магии как не бывало…

Она отряхнулась, словно отгоняя плохие мысли. Решив, что ей и бравому Буцефалу пришло время подкрепиться, Виолетта запустила руку в рюкзак. Хвост её скакуна заходил туда-сюда, как пропеллер.

– О! Вы об этом позаботились!

– Я же знаю, от чего ты никогда не откажешься! – ответила она, доставая банку.

Выудив огромный огурец, Виолетта подбросила его в воздух – Буцефал прыгнул и с наслаждением клацнул зубами. Два следующих постигла та же участь. Насытившись, пёс удовлетворённо свернулся клубком, чтобы немного вздремнуть.

Виолетта плюхнулась в мягкую траву и, похрустывая печеньем с белым шоколадом, осмотрела окрестности. У подножия холма широкая поляна. А что там вдалеке? Кажется, лес. Какой-то он серый.

Искательница приключений приставила ладонь козырьком к глазам – никаких следов жизни: ни животных, ни людей, ни даже птичек в небе. Теперь она ни капельки не сомневалась, что весь этот пейзаж является частью Сада. Ни железной дороги, ни шоссе, ни зданий или линий электропередач.

Вот это да! Она, Виолетта, обнаружила вход в пустынное неведомое место! И пусть ей открылись ещё не все его укромные уголки, это её Сад! Это место, где она может запросто беседовать со своим псом и слушать шёпот камней.

Высоко в небе светило солнце. И тут Виолетте пришло в голову, что с самого её появления оно ничуть не передвинулось. А ведь она здесь, кажется, уже очень давно! Неужели на самом деле прошло всего несколько минут?

Конечно, рано или поздно придётся возвращаться домой, но сейчас поворачивать назад жуть как не хочется! Она вспомнила про фотографию, которую сунула в карман. Точно! Девочка на собаке была изображена на фоне того же пейзажа. Значит, всё это ей не снится и кто-то уже сюда входил. А потом вернулся.

Виолетта улыбнулась. Надо обследовать здесь каждый закоулок, каждое потаённое местечко. Этот Сад станет её убежищем. Нет, даже лучше – её миром! Но только ли её?

3

Мёртвый лес

– Те, кто говорит, будто хищники – цари зверей, полные профаны. У хищников в животе живёт постоянный страх. Уж они-то лучше всех знают, что добыча редко идёт в руки сама. Многие дни им приходится довольствоваться лишь кузнечиками или отвоёванными у ворон зловонными останками. А вот травоядные понятия не имеют, что такое голод. Разумеется, без еды они тоже не могут, но долго никогда не голодают. Перешли на другое место, и вот тебе, пожалуйста, – и зелёные побеги, и нежные веточки, и целые луга густой питательной травы. Для них голод лишь сигнал: пора пощипать травку. А вот хищники знакомы с голодом по-настоящему.

Так говорил Сиплый. Он вёл свою стаю через Мёртвый лес. Семеро волков медленно брели среди таких же серых стволов, продираясь через сломанные сучья и колючий кустарник. Не успели они проснуться, как нестерпимый голод погнал их с места.

– Побыстрее там, сзади! Мы должны быть на Поляне первыми. Вы же не хотите, чтобы добыча досталась другим! – проворчал Сиплый отстающим.

Мёртвый лес был огромен и мрачен. Слабый свет, которому удавалось проникнуть в чащу, принимал здесь оттенок тусклой древесины. Ни рыка зверя, ни шороха листвы или птичьего щебета. Трудно было поверить, что в этом лесу когда-то кишела беспокойная жизнь. Сейчас он превратился в гигантскую свалку растительных отбросов. Кое-где виднелись пятна мёрзлой земли и снега. Мягкую волчью поступь сопровождал только свист ветра в поломанных ветках.

Вдруг раздался треск – слева от стаи камнем рухнула тяжёлая ветка. По лесу эхом понёсся грохот, а за ним, как будто перехватывая эстафету, резкий крик боли. Все замерли.

– Уходим! – прорычал Сиплый.

Стая послушно двинулась за вожаком, но тут сзади послышался голос Рыжей, молодой волчицы:

– Бурый не может бежать. Ему в лапу впилась щепка.

– Тем хуже для него! – отрезал Сиплый. – Он нас и так сильно задержал. Ты ведь знаешь, что такое падение веток, верно? Сад возрождается. А это значит, что его обходит новый герой. Если хочешь сохранить свободу, нельзя давать слабину. Хромого не ждём. Вперёд!

Волки ускорили шаг, быстро удаляясь от старого Бурого.

Чем ближе к опушке, тем менее мрачным становился лес. Снег и лёд почти исчезли, а в стволах мертвых деревьев начала пробиваться зелёная поросль. В воздухе слышалось робкое гудение просыпающихся насекомых.

– Слышите! Конец зимней спячке! – воскликнул Вислоухий, самый молодой в стае. – Вот уж поохотимся скоро!

– Зря радуешься, – пробурчал Сиплый. – Настоящей добычи здесь давно нет. Придётся выйти на равнину, а там глаз да глаз. Нам там не рады, и за хорошим обедом ещё набегаешься.

Сиплый замер в тревожной стойке. Все последовали его примеру. Вожак крепко упёрся в землю всеми четырьмя лапами. Он прислушивался и принюхивался: откуда идёт угроза? Стоящая рядом волчица Колючка прошептала:

– Дрожит. Земля дрожит. Ещё далеко, но очень сильно.

Теперь уже все чувствовали глухую вибрацию. Почти отовсюду доносились похрустывания и поскрипывания. Внезапно прямо перед ними с грохотом рухнуло дерево. Сиплый рванул в сторону.

– Скорей! Надо найти опушку!

Волки дружно повернули за Сиплым. Он был настоящим вожаком – улавливал каждое движение леса. За последнее время трижды уводил товарищей в сторону от падающих деревьев, и до случая с Бурым никто ни разу не пострадал. Сейчас инстинкт подсказывал ему, что нужно идти к возвышенностям, где стая будет в безопасности. Волки молча шли за ним. Только Рыжая время от времени оборачивалась в надежде увидеть Бурого. Но старый раненый волк, видимо, отстал окончательно.

И вот наконец самая высокая точка леса. По краю меловой скалы, на которой они остановились, росла длинная полоса серой травы. Рядом лежали сваленные в кучу мёртвые ели. Здесь на них не обрушится ни одно сухое дерево.

Замерев на краю пропасти, шестеро волков напряжённо всматривались вдаль. На опушке леса между Высокими травами и аллеей, ведущей к Большой поляне, они разглядели облако пыли. Как гигантская грозовая туча, оно медленно двигалось к тучным землям Нижнего сада.

Сиплый глубоко вдохнул: его ноздри тщательно отфильтровали из воздуха частички тучной земли, миллионы грибных спор, пыльцу, капельки насыщенной солями воды. Он отряхнул морду и объявил:

– Зелёная Орда. Они проснулись. Подождём, пока пройдут. И тогда наступит время действовать…

4

Большая поляна

Бублик-Буцефал чуть присел, и Виолетта ловко взобралась к нему на спину.

– Ну, а теперь куда? – спросил скакун.

– Гм… К большой поляне. Там трава такая ухоженная. За ней наверняка кто-то следит.

Они спустились. Поляна была похожа на ровный травяной ковёр. То тут, то там из него выглядывали маргаритки и одуванчики. Девочка прищурилась: что-то здесь не так. Красиво, конечно, но как-то уж слишком всё аккуратно. Это точно чьих-то рук (или лап?) дело. Но вокруг ни тропы тебе, ни норы…

Не успел Бублик сделать и трёх шагов по густой траве, как Виолетта его остановила.

– Полянка выглядит очень мило. Пройдусь-ка босиком!

Она спрыгнула на землю и сняла кеды. Трава оказалась невероятно мягкой, прямо как ковёр дома у бабушки с дедушкой. Купающаяся в солнечных лучах земля была тёплой. Как же приятно! Впервые после переезда Виолетте было спокойно и радостно.

Она шла, рассеянно глядя по сторонам. Бублик неотступно следовал за ней. От удовольствия она принялась подпрыгивать. Но как только собралась поваляться, совсем рядом раздался возмущённый голос:

– Эй, вы! Ну это уж слишком!

Виолетта замерла. Что это? Кто говорит? Ведь никого нет.

Снова голос:

– Убирайтесь отсюда! Немедленно!

Бублик и его хозяйка озирались вокруг и никак не могли понять, откуда идут возмущённые возгласы. Вдруг кусок зелёного ковра сморщился, как если бы кто-то откинул огромное одеяло. Из травы вынырнуло лицо, потом другое. Вскоре повсюду из-под земли стали выскакивать головы.

– Убирайтесь вон!

– Дайте поспать!

– Вы топчетесь по нашему ложу! По какому праву?

Из-под травяного одеяла выбирались десятки человечков. Они зевали и потягивались. Были не выше неё ростом, а выглядели взрослыми.

Когда первое удивление прошло, Виолетте захотелось смеяться: выходит, она обеими ногами прыгает по гигантской кровати, где под толстой травяной периной устроилась спать целая деревня! Вот это чудеса!

И тут она спохватилась: что-то в последнее время ей приходится удивляться слишком часто. Да, почти на каждом шагу! Она даже немного расстроилась и тут же испугалась, что рискует израсходовать весь запас удивления и тогда пропустит что-нибудь по-настоящему интересное. Надо быть поэкономнее, решила Виолетта. Поэтому она постаралась взять себя в руки и произнесла как можно серьёзнее:

– Ой, простите! Мы только что прибыли в Сад и не собирались вас беспокоить. Мы не знали, что эта поляна… э-э… обитаема. Но это же здорово!

Перед Виолеттой возник кругленький человечек в рединготе и присыпанной травой шляпе.

– Нет! Вовсе не здорово! Вы должны уйти! Все спят!

– С тех пор как мы здесь, нам не встретилось ни одно живое существо, – виновато ответила Виолетта.

– Вы заявляетесь к нам, топчете наш газон! Это недопустимо! – продолжал человечек.

– Но кто вы? Может, хотя бы представимся друг другу? Я – Виолетта. А это Буцефал, мой отважный скакун.

Человечек подозрительно покосился на Бублика, хмыкнул и ответил:

– Меня зовут Лавр. Я ответственный за участки тридцать четыре и тридцать восемь.

– Вот это да! – с восхищением ответила Виолетта.

Она понятия не имела, что это за участки такие, но подумала, что лесть маленькому человечку наверняка понравится. Он и правда немного смягчился. Тут появился ещё один человечек, помоложе, улыбающийся и весь какой-то вытянутый.

– Вечно ты со своими правилами, Лавр. Она же не местная! Ты что, не видишь? А это значит, что пора просыпаться!

Парень с загорелой физиономией, пожёвывая стебелёк одуванчика, с задорным прищуром смотрел на Виолетту. В его спутанных волосах застряли комья сухой травы, над которой кружили облака насекомых.

– Меня зовут Крыжовник. Выходит, это ты трубишь побудку, да?

– Простите, – отвечала Виолетта. – Я не хотела вас беспокоить. А кто вы такие?

– Именно это со своей обычной приветливостью и пытался тебе объяснить мой друг Лавр. Мы садовые жители и садоводы. Занимаемся клумбами, аллеями, уходом за Садом и всё такое.

Судя по состоянию Сада, спят они уже давненько, подумала Виолетта. Но посчитала более разумным оставить это наблюдение при себе. Вместо этого она сказала:

– Браво! Какая поляна! Безукоризненная! А не могли бы вы объяснить мне, что здесь происходит?

Сложив руки на брюшке, Лавр с раздражением её перебил:

– Да вообще ничего не происходит! Потому мы и спим. Идите отсюда!

Крыжовник с улыбкой поднял глаза к небу:

– Не обращай на Лавра внимания, он испытывает ужас перед переменами. Но вот теперь в Саду появилась ты, и мы снова возьмёмся за работу. Для нас большая честь с тобой познакомиться!

Виолетта смутилась. Никогда в жизни с ней не обращались как с важной персоной. Поначалу она подумала, что тут какая-то ошибка и её принимают за кого-то другого. Но внутренний голос говорил, что так и должно быть. Она сразу согласилась с тем, что сказал Крыжовник: её место именно в этом Саду и ей предстоит сыграть здесь не последнюю роль. А точнее – главную! Впервые Виолетте выражали такое почтение, не может же она разочаровать этих людей. Вот ни за что! На неё рассчитывают. Она должна вести себя, как та девочка с фотографии, величественная и уверенная в себе.

Постепенно просыпались и другие садовые жители. Вокруг неё уже образовалась целая маленькая толпа – скорее любопытная, чем враждебная. Чтобы как-то завязать разговор и развеять напряжение, Виолетта спросила:

– Вы что-нибудь слышали о Защитнице Сада?

Повисла тишина. Садовые жители отпрянули, будто её вопрос их обжёг. Нет, кажется, скорее испугал.

– Гм. – проворчал Лавр. – Защитница… Скажешь тоже! Да она нас бросила!

– Это давнишняя история, – пробормотал Крыжовник. – Случилась… ещё до Бури. Ты, девочка, можешь стать новой Защитницей.

– Защитницей от чего?

Снова стало тихо. Даже тише, чем раньше. Виолетта почувствовала, что в этой тишине притаилось что-то мрачное и грозное, но никто не осмеливался это назвать. Или позвать? Прошла долгая минута, и наконец Крыжовник смущённо ответил:

– Найди трёх белозубок, они объяснят тебе что да как…

– Лучше Симону, – перебил его Лавр. – Две других… э-э… немного не в себе.

– Белозубок, – эхом повторила Виолетта. – Это что, прозвища здешних жителей?

– Да нет, – улыбнулся Крыжовник. – Это три кротихи: Симона, Виржиния и Маргарита. Они обходят Сад по своим подземным ходам, а потому всё знают, всё слышат, всё помнят.

– И всё разоряют! – проворчал Лавр. – Вот ведь вредные дамочки! А мы, видите ли, не имеем права сделать им и малейшего замечания по той причине, что…

Но Виолетта его перебила:

– А где я могу найти этих белозубок?

– Хороший вопрос! Они не сидят на одном месте, – снова вмешался Крыжовник, копаясь в своей шевелюре. – Но есть один фокус. Вот что они обожают больше всего на свете!

Он погрузил руку в копну спутанных волос и вытащил оттуда упитанного розового земляного червяка. Потом второго и третьего… А когда набрал полную горсть, протянул их Виолетте.

– Время от времени потряхивай ими над самой землёй, и очень скоро, поверь, увидишь любопытные мордочки.

Бублик в предвкушении даже рот открыл: вот сейчас что-то будет! Но, к его изумлению, Виолетта проявила необычное хладнокровие. Она не спеша достала из рюкзака носовой платок, аккуратно сложила туда извивающихся червяков и, прежде чем засунуть обратно, завязала его узелком.

Она уже собиралась вновь вскочить на спину Бублика, но тут раздались крики. Обитатели Сада смотрели в сторону горизонта и показывали пальцем на густое облако пыли, которое поднималось на опушке серого леса и двигалось в их сторону. В толпе маленького народца раздались крики.

– Зелёная Орда!

– Она снова двинулась!

– Они идут прямо на нас!

– Уходим с Поляны! – приказал Лавр. – Эй, вы все, просыпайтесь!

5

Великий исход

Виолетта пыталась выяснить, что происходит, но всем было не до неё. Садовые жители сновали туда-сюда, собирая спрятанные в укромных местечках газона пожитки и складывая их на тележки и тачки. Судя по всему, уходить надо было как можно скорее.

Эвакуацией руководил Лавр, а Крыжовник громко колотил лопатой по цинковым лейкам и вёдрам и будил последних спящих. Поляна простиралась насколько хватало глаз, и в самых её удалённых частях многие ещё не проснулись.

– Они нас не слышат, – сказал Крыжовник.

– Да что же такое, в конце концов, эта ваша Зелёная Орда? – теряя терпение, выкрикнула Виолетта прямо ему в ухо.

– Страшная угроза! Она рушит всё на своем пути. И остановить её невозможно! Если она придёт на Поляну, то раздавит тех, кто ещё спит.

Виолетта не раздумывая вскочила на Бублика.

– Ну так мы их сейчас встряхнём! Вперёд, мой Буцефал! Быстро!

Пёс бросился через Поляну. На скаку Виолетта кричала маленьким обитателям Сада:

– Зелёная Орда! Просыпайтесь! Идёт Зелёная Орда!

Одна за другой из травы стали появляться сонные физиономии. И вот уже вся лужайка заполнилась суетящейся толпой, которая торопливо собирала пожитки.

Виолетта и Бублик остановились. Орда была ещё далеко, но её было слышно. Глухой рокот напоминал раскаты грома, предвещающие грозу задолго до её появления.

– Может, и нам удрать? – предложил Бублик.

– У меня есть идея поинтереснее, мой верный скакун. Давай-ка рассмотрим эту Зелёную Орду поближе. Раз уж я Защитница, то это моя миссия!

Вот это да! Кажется, начинается настоящее приключение! Виолетта подошла к Крыжовнику и Лавру, которые рассаживали в одной из тележек малышню.

– Пойду гляну на Орду, – вскользь бросила она.

– Сумасшедшая! Это очень опасно! – воскликнул Лавр.

Крыжовник повернулся к Виолетте и знаком попросил её подождать. Он покопался в наваленной на тачке груде вещей и вытащил оттуда что-то вроде пояса, на котором был закреплён разный садовый инвентарь.

– На, возьми. Тебе это пригодится.

Виолетта посмотрела на инструменты – маленькую лопатку, секатор и ручную сажалку – и хотела было улыбнуться. Однако серьёзный вид садового жителя её остановил. Она взяла пояс и застегнула на талии.

– Спасибо, Крыжовник.

– Когда закончишь, найдёшь нас на Холме двух камней. Мы поживём там, пока Орда не пройдёт.

Виолетта мчалась сквозь бегущую с Поляны толпу. Вот-вот она встретится лицом к лицу с чем-то опасным по-настоящему! Странно, но она почему-то чувствовала себя ответственной за то, что должно случиться. Как если бы судьба Сада и его обитателей была её делом и лишь в её власти было помочь им избежать беды.

– Буцефал, будь готов удрать при первой же опасности. Приблизимся ровно настолько, чтобы понять, что происходит. Но мы же не чокнутые, верно?!

В знак согласия пёс тявкнул. Если его хозяйка решилась, значит, это и его дело.

Зелёная Орда наступала. Об этом извещала двигающаяся перед ней огромная пыльная туча. Бублик принюхался: нос уж точно подскажет, что или кто там скрывается!

– Это не люди, – сказал он.

– Может, стадо разъярённых животных вроде буйволов?

– Нет, и крепкого запаха диких животных там нет.

– Тоже мне специалист по диким животным нашёлся! – усмехнулась Виолетта. – Да твоя единственная охотничья добыча – голуби на нашем бульваре… И соседский кот.

Бублик зарычал:

– Ну и пожалуйста. Больше ни слова не скажу. В конце концов, я всего лишь верховое животное.

– Ну ладно, извини! Я тебя слушаю. Так что ты чувствуешь?

– Деревья.

– Ну и что? Тут рядом лес. А Орда? Что может поднимать такую тучу пыли? Думаю, это что-то гигантское.

Бублик опять осторожно принюхался, держа нос по ветру.

– Земля, перегной, сухие листья… и перья. Там наверняка есть птицы.

Виолетта нахмурилась:

– Круто! Здорово же мы продвинулись. Должно быть, это гигантские страусы! Ладно, вперёд!

Двое искателей приключений почти достигли края Поляны. Пыльное облако Орды неуклонно приближалось. Впереди простиралось то, что садовые жители называли Мёртвым лесом. Над ним нависала скала. Внимание Виолетты привлекло какое-то движение на её вершине.

– Смотри, Буцефал! Там, наверху! Кто это? Собаки?

– Нет, не собаки. Волки.

На вершине скалы вырисовывались шесть силуэтов. Словно заметив, что за ними наблюдают, они быстро скрылись в густых зарослях.

– Волки? Ты серьёзно?

– В собаках я немного разбираюсь. Это были не пекинесы и не спаниели. И мне не до шуток! – Бублик попытался обидеться, но потом решил, что сейчас не до обид.

Виолетта вглядывалась в скалу снова и снова, но больше волков на ней не увидела. Ну что ж…

Орда двигалась вдоль лесной опушки, перемещаясь с грохотом, который издают сотни огромных камней при камнепаде. Виолетта чувствовала, как дрожит земля под ногами её скакуна. Она наметила план действий.

– Сейчас мы войдём в этот лес и залезем на дерево, чтобы посмотреть, как Орда пройдёт мимо.

– Залезть на дерево? Мне? – прорычал Бублик.

Они углубились в лес. В полумраке деревья были холодными, как камни. Иногда среди них попадались резные стволы, напоминавшие какие-то очень древние тотемы. В тени бурелома лежал отказывающийся таять снег.

– Мне здесь не нравится, – сказала Виолетта. – Давай не пойдём дальше. Посмотрим на эту Орду и сразу удерём, ага?

Бублик понюхал землю и поскрёб лапой покрывающий её толстый слой пыли и пепла.

– Когда-то давно здесь случилось нечто страшное. Нечто, что перевернуло всё в лесу вверх дном.

– Крыжовник говорил про Бурю, – вспомнила Виолетта. – Как ты думаешь, это она?

– Не знаю. Но если это она превратила лес в такую серую пустыню, то эта Буря, должно быть, действительно, всем бурям буря.

Виолетта заметила, что пёс дрожит, словно его заразила зловещая атмосфера этого леса. Она сняла рюкзак, достала банку огурцов, вытащила один и с хрустом разломила напополам. Бублик сразу повеселел:

– Ни один звук на земле не может доставить мне большего удовольствия! Как хрустят! Лучше любой косточки!

– Ты у меня смельчак! Полакомись, пока я залезу на дерево. И жди здесь.

Она подошла к орешнику, который напоминал скорее отполированный ветром скелет. Он находился на самом краю Леса и вполне годился на роль наблюдательного пункта. Проверив на прочность нижние ветки, Виолетта стала карабкаться наверх. Орда была уже совсем близко.

Почавкивая солёным лакомством, Бублик внимательно следил за хозяйкой, которая лезла на дерево с неожиданной ловкостью. Через несколько мгновений равнина оказалась у неё под ногами. Наконец-то она смогла увидеть, что скрывается за облаком пыли и грязи. И что заставляет дрожать землю.

6

Зелёная Орда

Вдоль леса шагала толпа великанов. Они перемещали свои огромные тела медленно и тяжко, но с такой мощью, которую, казалось, ничто не остановит. Их были десятки. Может, сотни. Они шли бесконечной колонной, не издавая ни звука, – процессию сопровождал лишь грохот земли, которая сотрясалась под их весом. Это были не люди и не животные и даже не сказочные чудища. Это были… деревья! Дубы, вязы, тополя и сосны, высокие и не очень, с нежной зелёной листвой и в шероховатой бугристой коре, у некоторых ветви были покрыты мхом и грибами. Они преодолевали метр за метром, с неимоверным усилием отрывая от земли корни. Одним деревьям приходилось тяжело раскачиваться справа налево, другие, чтобы не отстать, помогали себе нижними ветками, оставляя на земле широкие борозды.

Зелёная Орда! Дикая, страшная, слепая! Невероятное зрелище завораживало. Виолетта даже ущипнула себя, чтобы лишний раз убедиться, что не спит. Нет, это был не сон: она их видела, чувствовала запах земли и древесины! Если рассказать об этом маме, та наверняка не поверит. А если поверит, то строго-настрого запретит сюда приходить. Значит, эта тайна будет только её. Ну и бравого Буцефала, конечно.

Ветка орешника, на котором сидела Виолетта, оказалась над облаком пыли, на уровне верхушек шагающих деревьев. Первый, вожак, был гигантским вязом. Он задавал ритм всему отряду, раскачиваясь, как маятник. Но куда они идут? А может, от чего-то бегут? Сама манера движения деревьев, сминающих всё на своём пути, создавала впечатление гнева и бегства одновременно – они напоминали испуганных животных, которые несутся куда глаза глядят и не могут остановиться.

Когда вяз оказался прямо напротив, Виолетта различила в его листве какое-то шевеление. Неужели некоторым зверушкам всё-таки удается выживать в этих деревьях-путешественниках? Она заметила подскакивающую на ветке птичку – неловкий комок серых и желтоватых перьев. До чего неуклюжая, успела она подумать.

…И в этот самый миг от резкого движения вяза пернатая малышка покачнулась и упала назад! Бедняжка пыталась замедлить падение, трепеща хрупкими крылышками, но тщетно: она оказалась прямо на пути Орды. Вот-вот идущий следом дуб её раздавит… У Виолетты вырвался крик ужаса.

Орда резко остановилась и замерла. Громыхание тяжкой поступи мастодонтов сменила глубокая тишина, нарушаемая только шумом ветра, падением комьев земли с корней и скрежетом веток о стволы. Да ещё отчаянным чириканьем упавшей птички.

Виолетта вжалась в орешник и затаила дыхание. Интересно, а деревья Орды могут её увидеть? А вдруг они на неё набросятся? По шее потекла струйка пота. Как можно медленнее, не сводя глаз с деревьев, она начала спускаться с орешника, с ветки на ветку.

Похоже, её не заметили. Выходит, внимание деревьев-кочевников привлёк не её крик. Что же тогда? Птичка на земле продолжала пронзительно чирикать. Тут над пичужкой склонился клён, с неожиданной ловкостью схватил её двумя ветками, и она исчезла в его листве! И тотчас высокий вяз во главе колонны вновь начал раскачиваться, подавая своему отряду сигнал к отправлению.

Это как это? Плотоядные деревья?! Виолетту пробрал озноб. Они не только давят всё на своём пути: обитателям Сада грозит совсем другая опасность!

Зелёная Орда продолжила чудовищный парад, а девочка наконец ступила на покрытую сухими листьями землю. И тут из земли раздался незнакомый голос:

– Ну вот, наконец-то спустилась! Теперь можем поболтать.

7

Белозубки

– Вы одна из трёх белозубок? – спросила Виолетта какую-то зверушку, голова которой вынырнула из-под земли.

– Верно. Можешь звать меня Симоной, так проще.

– Ага, отлично! Мне как раз сказали, что я должна поговорить именно с вами. Потому что две другие немножко… э-э… с приветом.

Из-под земли рядом с первой показалась вторая мордочка. Она сердито пробурчала:

– С чем, с чем две другие?

– С приветом! – задорно отозвалась третья белозубка, которая только что вынырнула возле второй.

Виолетта покраснела от смущения и попыталась исправить неловкость:

– Вообще-то, я не хотела… наверное, плохо поняла… так счастлива с вами познакомиться.

– Я Виржиния, – сказала третья белозубка.

– Грубиянка! Я скажу тебе своё имя только после того, как ты сама представишься, – буркнула вторая.

– Меня зовут Виолетта. Я в Саду новенькая. Это очень… э-э… интересное место. Но, честно говоря, я растерялась. Совершенно не понимаю, что здесь происходит. Не будете ли вы столь любезны объяснить мне?

– Ничего не происходит. Нечего объяснять!

– Ну как же, Маргарита, много чего надо объяснить! Всегда есть что-то, что надо объяснить, – сказала Симона.

А Виржиния затараторила:

– А главное, надо сказать, есть множество мест, которые надо увидеть, уголков, которые надо изучить, пунктов, которые надо посетить, людей, с которыми надо познакомиться. У тебя полно времени. Гуляй, броди, иди туда, куда ведёт тебя твоё сердце. Теперь этот Сад твой.

– Её? Вот уж нет! Этот сад не её! Она только что заявилась!

Виолетта окончательно запуталась – белозубки говорили наперебой, да и выглядели совершенно одинаково. У них только шляпки различались по цвету. Кто тут Симона? Где Виржиния? Которая Маргарита?

Теперь они принялись спорить, словно совершенно забыв о её присутствии. А у неё ведь куча вопросов! Она подняла палец.

– Э-э… дамы, извините, пожалуйста, что вмешиваюсь в ваш разговор, номнесказаличтояноваяЗащитницаичтовывсёмне объясните! – Выпалила она залпом.

Белозубки разом замолчали. Первой пришла в себя Маргарита:

– Защитница? Ты? Что-то я сомневаюсь. Да, Сад в ней нуждается. Но справишься ли ты?

– От предыдущей толку не было никакого, – вздохнула Виржиния. – Она потерпела неудачу, пытаясь предотвратить Бурю.

Виолетта почувствовала, что белозубкам неприятно вспоминать прошлое.

– И что же случилось? Эта Буря… это она разорила лес? Но в любом случае как маленькая девочка могла бы предотвратить несчастье?

На сей раз слово взяла Симона:

– Да будет вам. Кто старое помянет… С той Защитницей всё ясно. Сегодня важно, что Сад пробуждается. И всё это дело твоих рук.

– Минуточку. Вы хотите сказать, что этот Сад создала я? Как мечту? Или сон?

– Нет, Виолетта. Сад существовал задолго до тебя. Но многие годы он спал. Решившись в него войти, ты пробудила ото сна и его, и всех его обитателей. Представь, что ты нырнула в пруд со стоячей водой: появляются волны и водовороты, которые приводят в движение всю толщу воды. Живые существа принимаются плавать, прыгать или всплывают на поверхность!

– Фу-у, гадость! – произнесла Виолетта, представив илистый пруд с пиявками.

– Это образ!

– А при чём тут Защитница?

– О, все очень просто. Ты разбудила живность в пруду, теперь ты в ответе за то, чтобы с ней ничего не случилось.

Виолетта достала из кармана фотографию предыдущей Защитницы. По правде говоря, с самого своего появления в Затерянном саду она чувствовала, что настал её черед, что теперь это её роль.

Для начала надо остановить Зелёную Орду. Хм… Для начала? Наверняка Сад таит в себе ещё множество загадок. Вся эта история с Бурей… Рано или поздно надо бы разобраться и с этим. И тут сам собой в памяти всплыл какой-то смутный образ: страшное, гримасничающее лицо, которое она видела на картинке в книжке. «Ка-ли-бан», – донеслось до неё. Кто это? Рядом никого, кроме Бублика и белозубок. Казалось, звук пришёл откуда-то издалека, словно ветер принёс чей-то вздох…

В голове, толкая друг друга, теснилось множество мыслей. Одна другой мрачнее. Виолетта вспомнила о матери, которая наверняка беспокоится и ломает голову, где же прячется её девочка. Представила, как негодует отец: рыщет повсюду, ворчит, грозит ей, хлопает дверьми и сердито разбрасывает её вещи… Но дорогу домой она сможет найти в любой момент. А пока её место здесь, в Саду. Ей доверяют.

– Эй, ты здесь? – послышался голос Симоны.

Виолетта кивнула, но тут же вспомнила, что кроты почти слепые, и добавила:

– Отлично. Значит, я буду новой Защитницей Сада. Но мне нужна помощь. Что я должна делать? Задержать Зелёную Орду?

Симона направила свой нос на неё и сказала с расстановкой, почти торжественно:

– Верно, это испытание, которое следует пройти. И всё же настоящая цель – защитить Сад от новой Бури. Ты должна к этому подготовиться: опасность уже близко.

– Но… как? Я же здесь ничего не знаю!

– Начни собирать реликвии Сада. Они помогут тебе воздействовать на Сад и противостоять угрозе. С ними есть шанс на успех.

– Реликвии? Это ещё что такое?

– Необыкновенные, драгоценные предметы. Каждый обладает особой силой. И каждый – редкость, но семь из них у тебя под носом. Начни с Волчьей шкуры: она откроет тебе глаза, нос и уши. Только берегись, как бы она тебя не поглотила!

Из того, что говорила белозубка в чёрной шляпке, Виолетта поняла не всё, однако решила последовать её совету. Вдобавок в глубине души девочка была уверена: она справится. Со своим храбрым другом… И тут она заметила, что пёс исчез.

– Буцефал!

– Что Буцефал?

– Где он?

Виолетта растерянно озиралась по сторонам: никаких следов. К тому же обзор закрывали поваленные стволы.

– БУ-ЦЕ-ФА-АЛ! Ко мне!

Её голос словно тонул, приглушённый серыми деревьями. Даже эха не оставлял. Она повернулась к белозубкам:

– Мой пёс! Когда я полезла на дерево, он оставался внизу! Вы наверняка его видели!

– Нет, – ответила Симона. – Мы и тебя не видим. Но чувствуем твой запах. А больше ничей.

– Не волнуйся! Должно быть, он испугался Зелёной Орды и спрятался где-то в лесу, – попыталась утешить её Виржиния.

– Помогите мне отыскать его!

– Героиня – ты! – возразила Маргарита. – Тебе и карты в руки.

– Как же я одна? – Виолетта чуть не плакала.

– Ты можешь больше, чем думаешь, – сказала Симона. – И скоро его увидишь. Действуй по наитию!

– И не забывай о Волчьей шкуре, – напомнила Виржиния. – Она тебе очень пригодится.

– Только помни, что она к тому же очень опасна, – добавила Маргарита.

На этих словах белозубки нырнули в свои подземные ходы.

– Нет, нет! Вернитесь! У меня ещё столько вопросов! Что скрывается в этом лесу? Здесь правда есть волки? Не оставляйте меня!

Виолетта бросилась к кротовой норе, но её обитательницы уже скрылись в глубине, оставив после себя небольшую горку земли. Новоявленная Защитница так и застыла на коленках, вперив в эту горку взгляд.

Она ещё немного подождала, вслушиваясь в тишину. Потом поднялась и пошарила по земле, усыпанной ветками и сухими листьями. Ага, как раз то, что нужно! Она подобрала сук, достаточно крепкий, чтобы сделать из него палку.

Виолетта стряхнула с себя землю и направилась в чащу стволов пепельного цвета. Она должна найти Бублика!

8

Быть волком

Внимательно глядя под ноги, Виолетта шагала между мёртвыми деревьями. Она переступала через сухие ветки, раздвигала палкой пересохшие папоротники, сгибалась под упавшими поперёк дороги стволами. Время от времени останавливалась и вглядывалась в лес: Бублик где-то там… И шла дальше.

Иногда сзади слышался непонятный шум. Чьи-то шаги? Человека? Зверя? Время от времени она замечала быстрое движение за деревьями, вновь и вновь надеясь, что это Бублик. Звала – ей никто не отвечал. Зато теперь она боялась, что за ней следят. Пытаясь увидеть крадущееся за ней существо, Виолетта три раза резко оборачивалась – никого. И она снова шла, крепко сжимая в руке палку.

Кое-как перебравшись через высокий пень, Виолетта подняла голову и увидела… волка. Он не прятался, он её не преследовал – он просто там был. Как часть пейзажа, как мёртвые деревья, камни и деревянные тотемы.

Волк стоял, уперев передние лапы в камень, и смотрел прямо на неё. Вроде без агрессии, но и не особо доброжелательно. Бежать или прятаться слишком поздно. Она решила подождать. А там будь что будет.

Волк был старый и облезлый, со впалыми боками. На задней лапе виднелась запёкшаяся кровь. Он выглядел таким же израненным, как окружающий его лес.

Казалось, каждый ждал, когда другой сделает первый шаг. В сером свете Мёртвого леса всё вокруг словно окаменело. Ни ветерка, ни шелеста листьев. Виолетта не могла сказать, сколько они так простояли – минуту или час. У неё в голове начал складываться вопрос – медленно, точно капля воды, которая скапливается на конце сталактита. Когда вопрос стал достаточно тяжёлым, он упал с губ:

– Каково это – быть волком?

Зверь, казалось, меньше всего ожидал подобного вопроса. Он склонил голову набок: чтобы найти ответ, ему было необходимо посмотреть на мир под другим углом.

– Проще, чем быть человеком. Я не трачу время на размышления. Воспринимаю мир вокруг себя глазами, носом и ушами. Если появляется добыча, я нападаю. Если опасность – бегу. Если не могу бежать, дерусь.

– А я кто? Добыча или опасность?

Волк будто её не услышал и продолжил:

– Ты в этом Саду чужая, потому-то с твоим появлением здесь всё может измениться. У тебя большая сила. А созидательная она или разрушительная, время покажет. Перемен не хочет никто. – Он задумался о чём-то и добавил: – И будь осторожна с другими волками: ими движет злоба.

Виолетта помолчала. В голове застрял вопрос: следует ли ей и с ним быть осторожной, но спросить не решалась.

– Как вас зовут? – наконец прошептала она.

– Меня звали Бурый. Но теперь никто меня не зовёт.

– А я Виолетта. Я ищу своего боевого коня, белого пса по имени Буцефал. Вы его, случайно, не видели?

– В дела людей и собак я не вмешиваюсь. Мне бы самому выжить. И поесть.

Резко оборвав разговор, Бурый развернулся и побрёл прочь.

Страх прошёл, а от вопросов язык аж щекотало, и Виолетта поспешила за ним, помогая себе палкой.

– Мне рассказали про реликвии! Волчья шкура… Вы знаете, что это? – выкрикнула она на ходу.

Волк припустил рысью. Она ускорила шаг, чтобы не отставать, и он огрызнулся:

– Это опасно. Отыщи свою собаку и возвращайся домой.

– Нет! Ни за что! – воскликнула Виолетта (теперь она уже бежала). – Я Защитница Сада! Я должна предотвратить Бурю! Я найду реликвии!

Вдруг волк резко развернулся, и Виолетта с разбегу едва на него не налетела. Она оказалась прямо перед ощеренной пастью и готовыми к атаке клыками. Её так и обдало дыханием зверя. Она отпрянула, зацепилась ногой за какую-то ветку, упала назад и… инстинктивно выставила палку перед собой.

Волк, не прекращая рычать, смотрел ей в глаза. Этот взгляд её заворожил. В нём были свобода и страх, радость вольного бега и вся идущая из тьмы веков ярость, накопленная волками против человека. В этот момент она остро почувствовала, что значит быть волком.

Бурый сделал шаг назад, развернулся, тяжело перемахнул через засохший куст и растворился в серой массе леса.

9

Эль

Виолетта сидела на земле, обеими руками крепко вцепившись в палку. А вот сердце было готово вот-вот выскочить из груди. И тут сзади раздалось насмешливое хихиканье. Резко обернувшись, она успела заметить два длинных уха, которые быстро исчезли за кустом. Она вскочила на ноги.

– Кто здесь?

В ответ – удаляющийся шорох сухих листьев под чьими-то ногами. Или лапами? За ней шпионили, а теперь явно собирались улизнуть.

– Эй, стой! Ты кто?

Виолетта сделала несколько шагов в направлении шума и, никого не обнаружив, прибавила скорости. Она понемногу осваивалась в Мёртвом лесу. Например, поняла, что лучше не наступать на сухие ветки, которые сразу ломаются. А вот листья пружинят, как гимнастический коврик, – при желании можно здорово разогнаться.

Судя по звукам, убегающая цель опережала её на несколько метров и передвигалась крупными прыжками. Между деревьями мелькали то светлая голова, то тёмная одежда. Шпион шёл на задних ногах, на нём было что-то вроде плаща или накидки, скрывающей внешность, – всё это наводило на мысль, что от неё убегает человек. Или кто-то переодетый в человека.

Несколько раз Виолетте казалось, что она вот-вот его догонит. Однако длинноухое существо было проворнее: оно явно чувствовало себя в Мёртвом лесу как дома. Колючий кустарник, высокие пни, поломанные ветки – ей казалось, что она безнадёжно отстала, но треск впереди сигнализировал, что цель ушла недалеко. Как будто её дразнили! Что за дурацкие салочки!

И вдруг звуки затихли. Шпион или вырвался далеко вперёд, или остановился и поджидал. Кажется, он хочет, чтобы я шла за ним, подумала Виолетта. Хочет привести куда-то? Что-то показать? А может, заманить в ловушку?

Она замерла и, вглядываясь в нагромождение серых веток, прислушалась. Вроде тихо. Взгляд упал на сломанное под углом дерево. Оно здорово напоминало детскую горку, и в голову пришла одна идея.

Стараясь не шуметь, Виолетта вскарабкалась на нижнюю часть ствола и осторожно пошла на четвереньках, постепенно поднимаясь над землёй. Время от времени она останавливалась и смотрела вниз, не покажется ли лицо длинноухого шпиона.

Так она преодолела две трети сломанного дерева. А ведь оно возвышалось на целый этаж! Прижавшись к стволу, Виолетта снова внимательно вгляделась в гущу бурелома. Ну вот сейчас её противник точно себя обнаружит!

И тут снова раздался смех. Прямо над ней. Виолетта подняла голову: с самого верха соседнего дерева её насмешливо рассматривали через отверстия для глаз. Шпион с заячьими ушами! При этом он беспечно болтал ногами в чёрных кожаных ботинках. Голова и лицо скрыты под маской, напоминающей балаклаву. Нет, это точно не зверь.

– Так, значит, это ты новенькая?

Девчонка! Голос детский, но уверенный, как у взрослой, – наверно, из-за жизни в этих неприветливых местах. Крепко уцепившись за ствол, Виолетта привстала. Внутренний голос подсказывал, что сейчас ей нельзя проявлять слабость. Она понимала, что лучше бы встать, но не была уверена, что у неё не закружится голова. Стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, она бросила небрежно:

– Ну я. А ты-то кто? Думаешь кого-то поразить своей заячьей маской? Меня, кстати, зовут Виолетта.

– А я Эль. Ещё меня называют Собирательницей.

С этими словами шпионка ловким рывком выпрямилась, теперь она удерживала равновесие на толстой ветке. Прямо гимнастка, почти восхищённо подумала Виолетта. На поясе у новой знакомой были ножны, из которых торчала рукоять шпаги.

– И что же ты собираешь?

– Реликвии Сада.

– Вот здорово! – оживилась Виолетта. – Ты-то мне и нужна! Их ведь семь, верно? А у тебя сколько? Можешь дать мне точную информацию?

– Точную информацию? Размечталась! – Новая знакомая с той же ловкостью перепрыгнула на соседнюю ветку, повыше. – Эти реликвии принадлежат мне. И только мне! Я слышала, о чём вы говорили со старым волком, и тебе лучше последовать его совету: возвращайся-ка домой. Маленьким девочкам оставаться здесь опасно.

Виолетта собралась с духом и всё-таки попыталась выпрямиться. «Смелей, – сказала она себе. – Если вдруг свалюсь, то на сухие листья. Сейчас нельзя показывать слабость». Виолетта разогнула колени, глубоко вдохнула и сказала как можно увереннее:

– Я не собираюсь бежать. Жители Сада нуждаются в моей защите. Я должна предотвратить Бурю!

– Предотвратить Бурю! – Новая знакомая так и покатилась со смеху. – Кротихи здорово над тобой пошутили! Так ты думаешь, это игра? Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, беги из Сада и возвращайся домой. Иначе погибнешь.

– Я найду реликвии, нравится тебе это или нет! Начиная с этой самой Волчьей шкуры…

– Хочешь увидеть реликвию? Знаешь, а ведь их гораздо больше семи! И вот одна из них – Императорская шпага!

Она молниеносно выхватила свое оружие – длинный сверкающий клинок просвистел, выписав в воздухе причудливую кривую.

– Красивая, – согласилась Виолетта. – А в чём её сила?

– Она рубит всё!

С этими словами Эль спрыгнула на ветку пониже и оказалась почти напротив Виолетты. Шпага обрушилась на сухой ствол, на котором та стояла, и рассекла его, как морковку. Ствол тотчас рухнул, и треск ломающихся веток смешался с криком:

– А-а!

Осторожно приоткрыв глаза, Виолетта обнаружила, что лежит, свернувшись калачиком, в нескольких шагах от дерева. Целая и невредимая.

Эль кубарем скатилась со своей верхотуры и через мгновение уже стояла перед ней.

– Это ты-то Защитница? А с какой стати?

Виолетта не спеша поднялась. Она была всё ещё немного оглушена падением, но почувствовала, как кровь прилила ей в голову. Не раздумывая, она схватилась за заячьи уши и потянула кверху, маска приподнялась и закрыла Эль глаза. Ослеплённая, та выпустила Шпагу и взялась руками за голову.

– В этом проблема масок – они мешают видеть!

Воспользовавшись преимуществом, Виолетта бросилась на соперницу, и обе повалились на землю. Откатившись в сторону, Эль удалось увернуться. Пока одна подбирала Шпагу, вторая снова схватилась за палку. Виолетта вскочила, сжав кулаки. Ну давай, сейчас посмотрим, кто кого!

Но Эль повела себя странно – слегка склонила голову, словно к чему-то прислушивалась длинными ушами своей маски, а потом взглянула на Виолетту. Странно, куда же делась её насмешливая улыбка?

– Уходи! – крикнула она. – Бегом!

– Я тебя не боюсь! – прокричала Виолетта в ответ.

Но Эль, казалось, её не слышала.

– Говорю же, беги! Волки идут!

– Волков я тоже не боюсь!

– А должна бы: это стая Сиплого. Они голодны и беспощадны. И лясы точить с тобой, как старый Бурый, не станут. А я не собираюсь тебя защищать. Во всяком случае, от них.

Виолетта колебалась: Эль совершенно переменилась. Ещё минуту назад она была уверена, что Собирательница её проверяет, что всё это несерьёзно, даже когда та угрожала ей Шпагой. Но теперь, похоже, девочка в маске не шутила.

– Они здесь! Быстро, я ненадолго их задержу! Договорим в следующий раз. Беги в Высокие травы – волки туда не сунутся. Ну же, бегом!

Виолетта бросилась в густой валежник.

10

Высокие травы

Наконец Виолетта домчалась до другой стороны леса. Она тяжело дышала, по спине стекал пот. Но от того, что она увидела, дыхание у неё остановилось: перед ней простиралась идеально ровная бледно-зелёная, почти голубая равнина. Залитые солнцем высокие травы ласково ерошил ветер.

На пути солнечных лучей не вставала ни одна тень. Было тепло. Виолетта посмотрела на небо. На сей раз она ни секунды не сомневалась: с тех пор как она попала в Сад, солнце не передвинулось ни на дюйм. Как будто было крепко-накрепко приделано к небесному своду наподобие обычного светильника.

Она посмотрела в сторону Леса и на другом краю неба заметила – вот это да! – луну. Над деревьями ясно вырисовывался бледно-серый серп. Такую большущую она ещё никогда не видела! Может, волки пришли на вершину скалы посмотреть на луну? Или они всё-таки преследовали её, чтобы напасть? Может, они считают Защитницу своим врагом… А Бублик? Как же она его бросит? Виолетта набрала в лёгкие побольше воздуха и крикнула:

– Буцефал! Я здесь! Ко мне!

Между деревьями ничто не шелохнулось.

– Буцефал! Голос!

В ответ только шелест ветра по траве.

– Буцефал! Ко мне!

Ничего. Впрочем, её пёс никогда не любил эту дурацкую (по его мнению) команду.

Может, он найдёт её по запаху? Может, как раз сейчас он её ищет где-то в этих травах? Или на том конце леса. Безупречно плоская равнина тянулась так далеко, что Виолетта едва различала горизонт. На однообразном фоне выделялся силуэт единственного дерева: тис, высокий, как сторожевая башня, тянулся прямо к солнцу.

– А что, если на него залезть? Опыта мне не занимать. Может, оттуда увижу Бублика?

Виолетта направилась к дереву. Трава перед ней стелилась ровным ковром, струясь и колышась под лёгким бризом. Совсем скоро Виолетта поняла, что земля идёт под уклон и она всё глубже и глубже погружается в зелёную массу. Вскоре трава уже доставала ей до пояса, а уклон становился всё круче.

Виолетта была в траве уже по грудь, но дорога по-прежнему шла вниз. Каждый шаг давался всё труднее, ей, как пловчихе, приходилось раздвигать стебли обеими руками. Она изо всех сил вытягивала шею, чтобы видеть, куда идти. И вот она сравнялась ростом с травой. Тис, похоже, всё ещё был далеко. Может, идея отправиться к нему была не такой уж удачной?

Всё, пора назад, решила она и оглянулась: растительный занавес позади неё сомкнулся! Единственным ориентиром оставалось солнце, которое светило, словно маяк, упрямо указывающий направление к дереву.

– Ладно, буду идти, сколько смогу. А там посмотрим.

Не успела она сделать и шага, как слева послышался шум. Какой-то зверь? Крыса? Судя по звуку, огромная. Сердце забилось сильнее, и Виолетта крепче сжала палку. Она пошла дальше, преодолевая сопротивление травы: помогала себе больше руками, чем ногами. Иногда вставала на цыпочки, чтобы высунуть нос и вдохнуть немного свежего воздуха.

Вдруг новый звук. В другой ситуации она бы подпрыгнула от неожиданности, но сейчас даже вздрогнуть как следует не получалось. Прямо перед собой она уловила быстрое движение. На мгновение показалось, что над поверхностью травы появилась голова какого-то зверя. А может, спина. Такое впечатление, что он извивается, как змея.

Виолетта удвоила усилия. И правда, теперь она двигалась быстрее, легче, как будто её тело в конце концов попало в правильный ритм. Вдруг она поняла, что ноги больше не касаются земли, она вытянулась в траве и поплыла, поддерживаемая сотнями гибких стеблей.

Но в какой-то момент на смену чувству свободного парения пришёл страх: она же потеряла точку опоры! Виолетту охватила паника, плавные и размеренные движения сменились суетливыми беспорядочными взмахами, и она начала буквально захлёбываться в траве. Мягкий свет над головой постепенно стал тёмно-зелёным. Ей не хватало воздуха.

– Буб… Бублик!

Виолетта молотила руками и ногами изо всех сил. Ну куда же подевалась земля?! Вокруг только стебли – обвиваются и тянут в глубину. Она принялась колошматить их палкой, но травы тут же опутали её единственное орудие и вырвали из рук. Она в отчаянии наблюдала, как деревяшка поднимается к поверхности, тогда как сама она опускалась всё ниже.

Виолетта попыталась ещё раз крикнуть и позвать Бублика, но стоило ей открыть рот, как в него набились травы и заглушили её голос. Она уже готова была сдаться, но тут… конечно, это было глупо, но… чем чёрт не шутит!

Изловчившись, Виолетта сунула руку в рюкзак, нащупала банку с огурцами, вытащила один и разломила надвое. Огурец звонко хрустнул – крак! Это было последнее, что она слышала, проваливаясь всё глубже в зелёный океан.

11

Глубины под корнями

Виолетта осторожно приоткрыла глаза. Вокруг был зыбкий зелёный свет. Она плыла где-то глубоко – похоже, под корнями травы: они были прямо над ней. Дышать стало легче. Она мерно покачивалась в ритме жидкого свечения вместе с обитающими здесь странными растениями.

Похожие на экзотические создания цветы с длинными листьями и разноцветными лепестками грациозно колыхались, повинуясь движению своих стеблей. Скопления причудливых грибов плавно перемещались по воле светящихся течений. Порой откуда ни возьмись выныривал проворный папоротник, бросался на один из них и проглатывал.

Виолетта попыталась поплыть сама, но в свечении делать это было непривычно и трудно… Вдруг она заметила под собой какой-то массивный силуэт: в зелёном океане, словно кит среди растений, бесшумно скользил величественный кактус. В самой глубине, под его медленно проплывающей тенью, что-то сверкнуло. Что-то круглое и металлическое, с серебряным блеском.

Виолетте захотелось нырнуть к этому предмету. Это оказалось не так просто: течения зелёного света тормозили любое её движение. Вдруг её подхватила и перевернула вверх тормашками мощная струя, и что-то с силой вцепилось в левую ногу. Она посмотрела вниз: корнями, похожими на щупальца, крупное плотоядное растение обхватывало свою жертву, а жертвой была она!

Виолетта обеими руками взялась за корень, пытаясь разжать хватку, но на неё в это время уже нападал следующий. Нет, так мне не выпутаться, мелькнула у неё мысль. Она старалась не поддаваться панике и велела себе размышлять. Одной рукой отбиваясь от атак чудища, другой она ощупывала выданный Крыжовником пояс с инструментами.

Пальцы сжали рукоятку. Она вытащила из чехла какой-то конусообразный предмет… Сажалка! Нет, не то. Виолетта отбросила её и, пока та плавно падала на дно, продолжила рыться в кармашках пояса. Вот то, что сейчас нужно: секатор!

Она крепко взялась за корень, сжимавший её икру. Лезвия секатора действовали слаженно и четко, и наконец одна нога была на свободе.

Однако тварь не собиралась признавать себя побеждённой и тянула к жертве ещё три корня. Одним щелчком секатора Виолетта обезвредила тот, что целился в её левую икру. Другой успел оцарапать ей лицо и уже обвивался вокруг шеи. Виолетта принялась орудовать секатором с удвоенной силой: она кромсала и резала, резала и кромсала… Куски щупалец всплывали на поверхность, оставляя за собой шлейф зеленоватой крови. Но, увы, их место немедленно занимали новые.

Виолетта не собиралась сдаваться, но понимала, что надолго сил не хватит… И тут почувствовала, как её схватили за пояс и с силой потянули кверху. Вырвавшись из объятий чудища, она воспользовалась неожиданной свободой и искромсала ещё несколько вихляющих прямо перед носом щупалец. На сей раз растение сдалось и столь же стремительно, как появилось, убралось в глубины зелёного мира.

Виолетта обернулась и наконец увидела своего спасителя.

– Бублик! Я знала, что ты меня не бросишь!

– Хватайтесь быстрее! Я доставлю вас наверх! – крикнул пёс. – И вообще-то я Буцефал, – добавил он чуть обиженно.

– Буцефал, конечно, мой верный Буцефал!

Она обвила шею пса руками, а тот размеренными движениями поплыл наверх. Они продирались сквозь густую завесу Высоких трав, пока голова Виолетты не показалась на поверхности. Девочка с благодарностью жадно хватала ртом свежий воздух.

Пёс продолжал плыть. Виолетта отпустила его шею, только когда они оказались на берегу и она почувствовала под ногами твёрдую почву. Обессиленная, она села на землю и постаралась понять, что же с ней приключилось. Она что, правда плавала под травами? Это не сон?

– Садитесь на меня верхом, – предложил Бублик. – Наверное, вы устали.

– Спасибо, но мне хочется походить. Так приятно чувствовать под ногами землю! Какое счастье, что ты пришёл! Как раз вовремя!

– Я услышал хруст огурца. Добежал до луга и увидел обмотанную травой палку. Это меня насторожило, и я нырнул.

Виолетта вспоминала зелёный океан, населённый растениями, и её голова покачивалась в такт его течениям. Так же, как деревья Зелёной Орды, эти бедолаги, похоже, утратили связь с землёй. Что же случилось в Саду, что заставило эти растения оторваться от своей почвы?

Наконец она очнулась от раздумий и сказала:

– А теперь объясни мне, почему ты ушёл? И что делал всё это время?

Бублик смущённо потупился:

– Ну как сказать… Только не сердитесь… Вы были на дереве, а Орда подошла так близко… В общем, я отошёл поглубже в лес. Там на земле увидел чьи-то следы, ну и пошёл по ним. Немного увлёкся и не заметил, что прошло столько времени…

– Следы? Но чьи, Буцефал? Ты кого-нибудь видел в Мёртвом лесу? Может, волков?

– Нет. Ну, то есть там правда были отпечатки волчьих лап, но не только. Были и другие, поменьше.

– В смысле?

– Дело в том, что среди волков Мёртвого леса есть чужак. Один из них на самом деле… собака.

– Собака? Странно. Я встретила одного из этих волков. Уж он-то точно не принял бы в стаю собаку.

– А если бы эта собака была похожа на волка? И обманула бы их, и позаимствовала их запах? Волки пользуются чутьём. В следах лап они ничего не понимают.

Виолетта задумалась:

– Замаскированная собака? Так, может, она и носит ту самую Волчью шкуру? Надо её найти! Буцефал, мы возвращаемся. И мне нужна новая палка. Старая героически пала в борьбе с травами!

Она с неожиданной ловкостью вскочила на спину своего скакуна, и они взяли курс на Мёртвый лес. По пути Виолетта отметила про себя, что луна изменилась: она ни на дюйм не сдвинулась, но её бледные серые очертания словно налились тьмой.

12

Между собакой и волком[1]

Запах добычи будоражил. Вот уже некоторое время Сиплый со своей стаей следовал за Зелёной Ордой, которая вышагивала по Большой поляне. Волки держались на расстоянии, но чувствовали присутствие мелких зверушек, нашедших прибежище в деревьях-кочевниках: птичек, грызунов и даже укрывшихся в полых стволах ласок и барсуков. Добыча прямо перед носом! Пересохшие глотки заливала слюна.

– Почему не нападаем? Чего ждём? Чтобы у них все листья пооблетали? – спросил Вислоухий.

– Молчи, щенок! – огрызнулась Колючка. – Много ты понимаешь! Это опасно. Надо дождаться Полой луны.

Полумесяц с каждой минутой темнел всё больше. Небесная синева вокруг него мрачнела. Вислоухий как зачарованный следил за этими изменениями.

– Я уже и не помню, когда была ночь. Давно, наверное. Но при чём здесь Орда?

– Чтобы двигаться, Зелёной Орде нужен свет, – объяснила ему Колючка. – Когда луна поглотит весь свет в небе, деревьям придётся остановиться. Тогда и наступит время охоты.

Сиплый хранил молчание. Его занимало другое. Они шли по следу деревьев-путешественников, и он неоднократно улавливал посторонний запах. Этот запах ни с чем не спутать: так пахнут собаки. Сад дал приют новому герою, и он вошёл туда не один! У него было верховое животное. Вообще-то, ничего неожиданного, но к встрече следовало подготовиться. Если всё произойдет ночью, преимущество будет на стороне волков. Главное – найти подходящее место.

Над лесом висела чёрная луна. Окружавшая её тьма расползалась по небу, как чернильное пятно. На другом краю горизонта, над океаном Высоких трав, стеснительно краснело солнце. Оно по-прежнему стояло высоко, но теперь освещало Сад сумеречным светом.

Под покровом наступающей тьмы Виолетта верхом на своём Буцефале выехала из леса. Она напряжённо вглядывалась в пыль, поднятую Ордой, и в меркнувший свет. В руке сжимала новую палку: эта была короче прежней, но казалась более крепкой и удобной.

Вдруг Бублик забеспокоился и начал принюхиваться. Виолетта заметила, что с некоторого времени он стал более внимательным к запахам.

– Волки. Они вышли из леса и следуют за Ордой, – объявил Бублик.

– Если среди них есть собака, значит, есть и Волчья шкура. А это значит, что нам нужно их догнать.

Бублик резко остановился. Виолетта настаивала:

– Ну вперёд же! Надо догнать их до темноты. Иначе нам с ними не справиться.

– Справиться с кем? С волками? И как же вы, госпожа, рассчитываете справиться с этими убийцами? Вы что, бороться с ними собираетесь? Единственное, в чём вы сильны, – это игра в шары! А я, между прочим, не дикий зверь.

– Но ведь ты героически защитил меня от хищного растения под зелёным океаном!

Бублик вздохнул:

– От какого ещё растения? Я ничего не видел. Всё это ваше воображение. Я просто вытащил вас из зарослей травы, в которой вы задыхались. Кстати, вознаграждения я так и не получил.

Виолетта вздохнула. Так, значит, ей и правда всё приснилось? И ласкающие волны света, и причудливые грибы, и сражение с чудовищными щупальцами? Она молча вытащила из рюкзака банку с огурцами.

– Конечно, извини. Ты заслужил. Но поверь, если бы ты дал своим глазам привыкнуть к тамошнему свету, ты бы точно их увидел, этих подкорневых тварей…

– Возможно, – согласился пёс, хрустя огурцом. – Но тогда уж поверьте и мне: волки не зелёные растения. Их много, и нам не по силам с ними драться.

– Да вовсе я не собираюсь с ними драться. Если моя задумка сработает, всё обойдётся мирно. Нам нужно лишь разоблачить лжеволка. И вот увидишь: как только его товарищи узнают, что он обманщик, я получу его шкуру. То есть ту самую Волчью шкуру, конечно.

Виолетта снова уселась на Бублика и ткнула палкой в ту сторону, куда ушла стая.

– Вперёд! В атаку! Ты отличишь самозванца, я в тебя верю!

13

Полая луна

Виолетта и Бублик направлялись к Поляне по опушке леса. Следовать за волками по развороченной Ордой земле было легче лёгкого. И среди них точно была собака!

Бублик обошёл лежащий поперёк дороги тополь. Там следы резко обрывались. Не выпуская палку из рук, Виолетта взобралась на упавший ствол и внимательно вгляделась в окрестности; Бублик в это время обнюхивал почву вокруг дерева.

– Всё! Здесь они прекратили преследовать Орду.

– Ничего страшного, – сказала Виолетта. – Значит, они вернулись в лес.

Она изо всех сил старалась не подавать виду, что на самом деле ужасно на себя злится. Ей следовало быть более предусмотрительной, составить настоящий план: устроить засаду или поймать самого слабого волка и взять его в заложники, а потом вступить в переговоры с остальными. Но она, как всегда, пустила всё на самотёк: вот так запросто пошла навстречу опасности, убеждённая в том, что счастливая звезда непременно приведёт её к успеху. Но, видно, этой звезде было не так-то просто разгореться в странном небе Затерянного сада…

– Ну и что будем делать? – спросил Бублик. – Возвращаемся к садовым жителям?

– Нет, не могу же я бросить всё на полпути. Мы идём в лес. Ты обязательно отыщешь их следы.

Пёс скорчил гримасу:

– Послушайте, я, разумеется, не оспариваю ваших приказаний. Но, вообще-то, мы в лесу, в темноте, с полудюжиной волков, которые знают, что за ними следят. Мне это не представляется… э-э… стратегически верным.

– Ты прав, Буцефал. И у меня есть идея!

* * *

На небе царила Полая луна – солнце побледнело и превратилось в тусклый тёмно-красный диск. Виолетта положила палку на землю, сложила ладони рупором, вдохнула поглубже и крикнула:

– Эй вы! Волки!

Как там звали вожака? Вроде Эль говорила… Да, точно. Она снова позвала:

– Си-иплый! Сиплый и его прихвостни! Мы знаем, что вы здесь! Выходите, если не боитесь!

Бублик ушам своим не верил!

– Меня зовут Виолетта! Я хочу с вами поболтать! Выходите… и вы узнаете кое-что интересное! Обещаю!

Бублик тяжело задышал:

– Вы спятили? Прекратите сейчас же! Они же вас услышат!

Виолетта кивнула:

– Очень надеюсь! Йаху-у-у, волки! Вы меня слышите?

– Да тише вы! – умоляюще простонал Бублик.

Вдруг Виолетту что-то толкнуло снизу. Потом ещё раз… Ствол тополя неожиданно пришёл в движение. Не удержав равновесие, она спрыгнула на землю и стала напряжённо вглядываться в поваленное дерево… И тут на сером фоне ствола по всей длине, прямо как в книжке с волшебными картинками, один за другим стали проявляться силуэты. Так, значит, волки с самого начала были здесь! Они просто затаились под сухим деревом.

Сиплый горделиво выпрямился во весь рост. За ним маячили его подручные (или, вернее, «подлапные», совершенно некстати подумала Виолетта и чуть не прыснула): Колючка, волчица со злыми глазами, и большой могучий Зубоскал. Остальные держали дистанцию, готовые или к атаке, или к бегству по первому сигналу вожака.

Наклонившись к Бублику, Виолетта шепнула:

– Кто из них собака?

Сиплый сделал шаг вперёд.

– Ты возомнила, что можешь вот так запросто вторгаться на нашу территорию, человеческий детёныш? – прорычал он, показывая клыки, его глаза при этом превратились в щёлочки. – Твоё легкомыслие может дорого тебе стоить.

– Меня зовут Виолетта. А ты, должно быть, Сиплый? Я здесь, чтобы предупредить тебя.

– Ты? Меня? О чём это?

– Один из твоих товарищей не волк, а собака.

Сиплый не шелохнулся. Волки позади него возмущённо зарычали.

– Собака? – усмехнулась Рыжая. – Да эта девчонка просто смеётся над нами!

– В жизни не слышал ничего глупее! – прорычал Зубоскал.

– Чушь какая-то! – поддержала его Колючка. – Мы бы уже давно его обнаружили!

– Ложь! – выкрикнул Вислоухий и ощерился.

Виолетта вопросительно взглянула на Бублика. Но тот в ответ лишь бросил на неё озадаченный взгляд: Волчья шкура сбивала с толку и его нюх, а следов на пересохшей земле было не различить.

Волки молча и сосредоточенно ждали сигнала вожака. Наконец Сиплый произнёс ледяным голосом:

– Раб? Среди нас? Издеваешься? И ты думаешь, я это стерплю? Думаешь, я бы не угадал его подлинной природы?

Он шагнул к Виолетте. Она отпрянула под его горячим дыханием и, схватив палку обеими руками, выставила её вперёд, прямо перед мордой Сиплого. Стараясь унять дрожь, она продолжила:

– Чтобы сойти за своего, эта собака использует реликвию Сада – Волчью шкуру. Предлагаю вам сделку. Я говорю вам, кто это…

– Я не торгуюсь с людьми и их рабами! – отрезал Сиплый и…

Волк подпрыгнул и словно завис в воздухе, собираясь обрушиться на неё. Виолетта этого ждала. Вновь палка сослужила ей службу: челюсти Сиплого сомкнулись на обрубке дерева в нескольких сантиметрах от её лица.

В сумеречном свете она хорошо видела глаза нависающего над ней противника, тёмные и холодные, его поднятые уши, его острые клыки… и хвост, которым он завилял, предвкушая победу.

Резким движением Сиплый вырвал палку и повалил соперницу на землю. Теперь она была в его власти.

14

Клыки и палка

И тут на волчьего вожака с тяжестью метеорита обрушился ком шерсти. Бублик по мощи ничем не уступал Сиплому, и ему не составило труда отбросить волка на землю. Воспользовавшись неожиданной свободой, Виолетта сделала кувырок и через мгновение оказалась в безопасности, под стволом.

Стая пришла в волнение, но вожак твёрдым голосом их остановил:

– Я сам. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи против человеческого детёныша и его раба!

Он повернулся к Бублику. По правде говоря, у того ещё никогда не было столь грозного соперника. Единственным опытом единоборства была для него борьба за косточку с вороной. И тогда он постыдно проиграл. Впрочем, ему случалось вместе с хозяевами смотреть фильмы про карате.

Целясь прямо в шею противника, Сиплый прыгнул… Будь на месте бравого скакуна бойцовская собака, она попыталась бы нанести упреждающий удар, укусив за лапу; Бублик же вместо этого подпрыгнул одновременно с волком и опрокинул того, как делают герои фильмов про боевые искусства.

Это было неожиданно, и Сиплый тяжело плюхнулся на спину. Бублик же с криком «Кияй!»[2] бросился на противника и обездвижил его собственным весом. Волк, обескураженный его странной техникой боя, крикнул:

– Прекрати выделывать фортели! Бейся по-человечески!

– Но я именно это и делаю! – ответил Бублик. – Я сражаюсь, как чемпион по джиу-джитсу, который…

Воспользовавшись тем, что противник отвлёкся, Сиплый впился клыками ему в правое плечо. Бублик взвыл от боли, но попытался нанести ответный удар, наугад сомкнув челюсти. Но ему удалось лишь тяпнуть волка за ухо.

Виолетта стояла в стороне от дерущихся и вертела в руках палку. Она понимала, что не сможет ударить достаточно сильно, чтобы вывести волка из боя… А главное, на помощь вожаку немедленно придёт вся стая.

Противники не ослабляли хватки и не давали друг другу шевельнуться. Виолетта тем временем пристально изучала товарищей Сиплого. Кто же из них притворяется? Ведь стоит ей определить кто, и этот дурацкий бой прекратится.

Внезапно она кое-что вспомнила. Наклонилась над дерущимися и сказала прямо в ухо своему скакуну:

– Не разжимай челюсти! Главное, хорошенько держи его за ухо!

Потом поднесла палку к морде Сиплого, чьи клыки по-прежнему находились в плече собаки. Можно было подумать, что она ему угрожает, собираясь ударить. Но Виолетта задумала другое. Она помахала деревяшкой перед волком – его глаза неотрывно следили за палкой – и вдруг с криком «Апорт!» изо всех сил метнула её в сторону леса. Сиплый с лаем бросился за палкой.

А что же Бублик? Он так и остался с волчьим ухом: оно торчало у него из пасти – на самом конце длинного куска серого меха. Сиплый сбросил шкуру дикого зверя и теперь, стройный и лёгкий, мчался за палкой.

– Волчья шкура! – ахнула Виолетта.

Сиплый схватил палку, поднял голову и только в этот момент понял, что произошло. Без шубы это был старый пёс, поджарый и выносливый. Он с досадой разжал челюсти, выронив на землю свой трофей, и повернулся к Виолетте, которая наблюдала за ним из-за тополя.

Теперь, когда он выступил из темноты, она могла рассмотреть его получше. Где-то она уже видела эту собаку…

– Точно! Фотография! Скакун Защитницы Сада!

– Он оставил свою госпожу, чтобы жить с волками! – с негодованием воскликнул Бублик.

– Если только не она сама его бросила. А может, она пропала…

В это время Сиплый уже стоял перед волками и смотрел прямо на них. В их глазах он читал изумление, упрёки, ярость и… растерянность. Наконец в темноте раздался его голос:

– Что? Удивлены? Да, я был рождён собакой. Но стал волком! И теперь даже без этой серой шкуры остаюсь вашим вожаком!

Повисла тишина. Первой заговорила Колючка:

– Сиплый, с тех пор как ты стал нашим вожаком, мы от тебя только и слышали что о ненависти к людям. О том, как ты ненавидишь собак. Мы тебе верили. Ты нас обманул. А главное, твои речи превратили нас в злобных изгоев Сада, которых все боятся и никто не уважает. Отныне твои слова ничего не стоят.

Сиплый выслушал её молча. Потом резко развернулся на сто восемьдесят градусов и стремительно удалился во тьму. Не глядя на Виолетту и Бублика, волки один за другим понуро потянулись в лес.

Пес всё ещё тяжело дышал: драка стала для него настоящим потрясением. Хотя почувствовал он это уже после самой схватки.

– Ты проявил неслыханную храбрость, мой верный Буцефал, – сказала ему Виолетта. – И, конечно, заслужил нескольких огурчиков. Но прежде нужно осмотреть твою рану.

В сумерках разглядеть, серьёзно ли он ранен, было сложно. Бублик вылизал плечо и заявил:

– Думаю, всё в порядке! Заживёт как на собаке. Не так уж и сильно он меня укусил.

Виолетта дружески похлопала его по голове:

– Ладно, пока не поправишься, буду ходить пешком.

Она показала на неподвижную тёмную массу деревьев Орды, видневшуюся вдали под луной.

– Вперёд! Путь нам предстоит долгий. Надо добраться до Орды до рассвета. Пока она спит, мне хочется кое-что разведать. Наверняка есть какой-то способ её остановить.

– В таком случае надо спешить.

Эффект Полой луны шёл на убыль, тень в небе постепенно отступала. Рано или поздно ярко засияет солнце, и деревья снова взбодрятся и тронутся в путь.

На ходу Виолетта рассматривала Волчью шкуру.

– Это что, и есть реликвия Сада? Никогда бы не подумала. Видок так себе.

На куске меха было две тесёмки, чтобы закрепить его на шее, и капюшон с двумя заострёнными ушами. Теперь он казался совсем маленьким, и Виолетта с трудом представляла, как под ним могла скрываться такая большая собака.

Она подумала, не примерить ли шкуру, но вспомнила предостережение белозубки: «Берегись, как бы она тебя не поглотила!» – и решила подождать.

15

Одичавшая душа

Бублик молчал довольно долго, словно о чём-то задумался, а потом сказал:

– Мне не даёт покоя один вопрос.

– Какой, мой верный Буцефал?

– Волчья шкура пахнет так сильно, что даже мне не удалось уловить запах собаки. Как же вы догадались, что это Сиплый?

– Увидела, как он завилял хвостом, когда решил, что победил. Это рефлекс собачий, а не волчий!

И Виолетта торжествующе посмотрела на своего скакуна.

На небе постепенно светлело. Молочная белизна вокруг луны понемногу сливалась с ещё бледными солнечными лучами. Вот-вот они увидят неподвижную массу Зелёной Орды.

– Мы почти на месте. Надо успеть, пока они не проснулись!

Виолетта прибавила шаг. Они уже были на Большой поляне. Да уж, Орда постаралась! Когда-то безупречно ровный, газон превратился в тёмную вытоптанную полосу, полную комьев земли и буераков. Полоса огибала Холм двух камней. На его вершине Виолетта различила огоньки – фонарики садового народца. Укрывшись наверху, садовые жители наблюдали опустошение своей земли. И были бессильны его остановить.

Недалеко от деревьев-кочевников Виолетта услышала доносившиеся с их стороны крики – визги и тявканье перепуганного зверя. Теперь она могла получше разглядеть Зелёную Орду: там были старые, потрёпанные временем стволы и полные сил молодые деревца, гигантские дубы и стройные сосны, бесцеремонные кустарники и плакучие ивы, печальные и изысканные.

– Ни звука, старина Буцефал…

Когда они были почти на опушке, из толщи растительной толпы вновь раздался крик какого-то животного. Крик боли, короткий и пронзительный. И снова повисла зловещая тишина.

– Давайте-ка я схожу на разведку, – сказал Бублик.

– И не думай. Ты ранен, пойду я. Ты останешься здесь и придёшь, только если я тебя позову!

Бублик хотел было возразить, но боль в плече напомнила, что он не может бежать, не говоря уже о том, чтобы драться.

– Не ходите одна. Я чую опасность. В этом месте пахнет смертью…

Но сказал он это уже в спину удаляющейся хозяйке.

Виолетта остановилась в нескольких шагах от первых деревьев. В рюкзаке у неё лежал только что завоёванный трофей – Волчья шкура.

– А что, самое время примерить мой трофей. Я уверена, что буду шикарно смотреться в этой штуке!

Девочка завязала тесёмки реликвии вокруг шеи и надвинула на лоб капюшон. Она ожидала, что ей станет жарко, но вместо этого почувствовала прохладу. По телу пробежал лёгкий ветерок, словно змейка проползла. Она почувствовала себя пёрышком, покачивающимся на ветру. А ещё стала различать запахи, да так, что у неё создалось впечатление, будто она видит каждый цветок, каждый ком влажной земли, каждый грибок.

Это ощущение было таким сильным и необычным, что Виолетта немедленно забыла, зачем пришла. Как-то сама собой она опустилась на четвереньки и плавно двинулась между деревьями, вдыхая терпкую смесь ароматов корней, мха и коры. Иногда останавливалась, чтобы лизнуть веточку или пожевать листик, а потом его выплюнуть.

Зрение тоже обострилось. Казалось, глаза выпускают невидимые антенны, которые расходятся во все стороны, чтобы ощупывать малейшие закоулки мира… Движение насекомых по стволам, равномерное покачивание веток – всё это виделось так чётко, словно она прикасалась к ним кончиками пальцев.

Она без труда поняла, что происходит за завесой деревьев. Кровь, слюна, страх; свою жертву убил какой-то хищник. Молодой, с ещё мягкой шёрсткой барсук погиб от клыков охотника, запах которого Виолетта узнала мгновенно: Бурый!

Виолетта рванула вперёд. Волчья шкура не только обострила чувства – она сделала её непривычно ловкой. Инстинктивно предугадывая расположение каждой ветки, каждого корня, она скользила между деревьями со скоростью дикого зверя. Сразу же взяла след и в несколько прыжков оказалась на ветке каштана, прямо над пожирающим свою добычу волком.

– Неужели ты думаешь, что я тебя не почуял? – пробурчал он, дожёвывая очередной кусок, даже не обернувшись.

Виолетта не ответила. Её голова была настолько переполнена ощущениями, запахами, звуками, что для мыслей практически не осталось места. Она буркнула в ответ что-то нечленораздельное, просто чтобы не показаться невежей. Бурый поднял голову.

– Выходит, тебе всё-таки удалось отобрать у него Шкуру. Браво! Наверное, человеческому детёнышу трудно таскать на себе такую тяжесть. Но берегись, эта штука сожрала души всех, кто надевал её до тебя. Не уцелел никто, – устало сказал старый волк.

Его слова скользили по сознанию Виолетты и уносились прочь, по-настоящему в него не проникая. Застрял там только вид барсука, аппетитного, нежного… Внезапно ею овладел отчаянный и острый голод. Одним прыжком она оказалась рядом с волком и вырвала у него окровавленную тушку.

16

Пробуждение Орды

Прежде чем Бурый успел отреагировать, Виолетта, не выпуская трофей из рук, взобралась на каштан.

– Спускайся! Сейчас же! – крикнул волк.

– Ха-ха! А что, если нет? Попробуй достань меня!

– Не я достану – так деревья достанут. И поверь, церемониться с тобой не будут. Солнце встало, и хорошо бы как можно скорее убраться отсюда! Давай-ка продолжим трапезу где-нибудь в более спокойном месте.

Девочка-волчица посмотрела наверх. Сквозь листву она увидела проблески голубого неба и… тут же чуть не упала, едва успев схватиться за ближайшую ветку: каштан начал раскачиваться. Волк прав: Зелёная Орда просыпается. Но может ли она доверять Бурому? Она нагнулась, не решаясь спрыгнуть на землю.

Вдруг дерево резко вздрогнуло. От неожиданности Виолетта потеряла равновесие. Падение было коротким. К счастью, его немного смягчили нижние ветки. Расцарапав щёку и руку, она растянулась на земле. Бурый не спеша взял у неё барсука и пошёл прочь, унося добычу в зубах. Обернувшись, он проворчал:

– Я де тебе шкажал! Шледуй жа бдой, идаче тебя раждавят!

Он был прав. В двух шагах от Виолетты каштан разминал корни, расшвыривая вокруг себя комья земли и камни. Другие деревья тоже встряхивались: Орда готовилась к отправлению. Надо бежать, пока не поздно!

И тут она поняла, что не ощущает запаха свежевывороченной земли, как раньше. Она потрогала шею – Шкура! Волчья шкура зацепилась за ветку и теперь болталась на дереве в такт резким движениям каштана в трёх метрах над головой Виолетты. Теперь, когда на ней больше не было реликвии, дерево казалось ей невероятно высоким. Как только ей удалось так проворно на него залезть?!

«Без неё мне не обойтись! Я должна её достать!» Виолетта ухватилась за нижнюю ветку. Скользкий, покрытый землёй ствол извивался в её руках, как гигантская змея, но ей всё же удалось подтянуться и уцепиться за соседнюю ветку. Теперь Волчья шкура качалась прямо над ней.

Каштан ходил ходуном в унисон с другими деревьями: он готовился тронуться в путь. И вот Зелёная Орда двинулась. Волчья шкура болталась перед Виолеттой на расстоянии вытянутой руки. Усевшись покрепче верхом на своей ветке и опершись о неё одной рукой, она чуть привстала и ухватилась за мех. Осталось только обвязать его вокруг шеи… но для этого ей надо было отпустить обе руки.

– Последнее усилие! Я смогу!

Изо всех сил зажав коленками ветку, она торопливо надела на себя драгоценную реликвию. И в ту же секунду мир вокруг неё преобразился. Запахи, звуки, цвета – всё мгновенно показалось ей более отчётливым и понятным. Теперь она точно знала, как сохранять равновесие.

А вот в голове, наоборот, всё перемешалось. Все мысли вновь поглотило нарастающее чувство голода. Где-то у верхушки дерева раздалось чириканье. Карабкаясь, как кошка, она стремглав бросилась туда. Много времени на то, чтобы обнаружить гнездо, ей не потребовалось. Или скорее гнёзда. Десятки гнёзд на самых верхних ветках каштана. Кстати, и на других деревьях тоже! И в каждом птенцы.

Виолетта улыбнулась. Хищной голодной улыбкой. Это легкая добыча, она никуда не улетит. Её ждёт настоящий пир! И всё же, несмотря на охотничий инстинкт, который пробудила в ней Волчья шкура, где-то в глубине сознания мелькнула мысль: «Как-то странно, что здесь столько гнезд. Я думала, эти деревья едят птиц».

17

Хозяева деревьев

Крепко прижавшись к стволу каштана, девочка-волчица внимательно прислушивалась к щебету птиц. Она заметила, что без труда понимает, о чём они говорят. Правда, у них был небольшой акцент, но Волчья шкура оказалась прекрасным переводчиком.

– Быстрей!

– Пошевеливайтесь!

– Да не толкайся ты!

– Сюда идёт волк! Он убил барсука!

– Отдай гусеницу!

Виолетта будто кожей чувствовала нарастающий страх мелкой живности. Их крики передавали этот страх деревьям Орды, которые трепетали от корней до кроны, как если бы вдоль их стволов пробегал сильный ветер…

Она продолжила подъём. Когда птенцы увидели посреди ветвей меховой силуэт, началась настоящая паника. Один их них подал сигнал тревоги. Он запищал тоненьким пронзительным голоском:

– Деревья, волк наверху! Волк наверху! Уберите его!

Ветки каштана начали дрожать и извиваться. Набирая амплитуду, они пытались захватить всё теснее жавшуюся к стволу Виолетту. Но большому дереву недоставало гибкости, и это дало ей минутную передышку.

Она постаралась сосредоточиться. Это было непросто: чувства и разум устроили в ней по-настоящему серьёзную потасовку. Ну вот как можно понять хоть что-нибудь, когда тебя так и распирает от впечатлений! В Волчьей шкуре среди общего гама она слышала каждого птенца, каждое испуганно бьющееся сердечко. И в то же время их крики будто сливались в один голос, властный и требовательный.

Ну конечно! Вот кто управляет Зелёной Ордой. Деревьями командовали именно они, эти напуганные птенцы! Неспособные улететь, опасающиеся угроз Затерянного сада, своим страхом они подчинили себе давших им приют растительных колоссов. Именно их страх придавал деревьям силу идти, круша всё на своём пути.

По-прежнему крепко держась за ствол, Виолетта произнесла как можно спокойнее:

– Я пришла не для того, чтобы причинить вам зло! Послушайте… Попросите деревья успокоиться!

Но птенцы были слишком напуганы. Они завопили хором:

– Он здесь! Ловите его! Смерть волку!

У каштана тем временем уже толпились другие деревья Орды. Над Виолеттой склонился бук. Его длинные жёсткие ветви почти касались её лица. Она соскользнула по стволу пониже и уткнулась ногами в засаду из целой банды мелких ясеней. Их ветки хлестали воздух, как кнуты, готовые высечь свою жертву, как только смогут до неё дотянуться.

Виолетта испуганно съёжилась. Где же выход?! В голове тотчас сложилась картинка вроде пантомимы, напоминающей бег с препятствиями: вот она прыгает с ветки на ветку, соскакивает на землю там, где она покрыта мхом, ловко огибает колючие кустарники, проскальзывает мимо блокпоста сосен и, наконец, преодолевает заграждение из гибких ветвей ив.

– Это рискованно, но, если я протяну ещё немного, мне не выбраться.

В этот момент каштан резко встряхнулся, словно бык, пытающийся избавиться он повисшей у него на спине мыши. Виолетта едва успела уцепиться за нижнюю ветку, но её тотчас пронзила острая боль в правой ноге: одному из ясеней всё-таки удалось дотянутся до неё своим хлыстом. По ноге потекла кровь. Времени не оставалось: надо было выбирать, кто она сейчас – волк или человек?

Решение пришло само: она – Защитница Сада! А Защитница Сада не бросится в бегство при виде стайки перепуганных птенчиков!

И она вновь стала карабкаться к вершине дерева. Сейчас её волчьи инстинкты, как будто следуя какой-то негласной договорённости, время от времени уступали место человеческому сознанию. И в эти моменты она пыталась размышлять. Единственный способ заставить птиц выслушать её – это снять Волчью шкуру, ведь в ней она опасный зверь. Только вот при этом она сразу потеряет ловкость, станет неуклюжей и ещё более уязвимой. Значит, сначала надо как можно скорее успокоить птиц. Но как?

И тут Виолетта вспомнила про подарок Крыжовника. Похоже, его время пришло! Ведь с кротихами она встретилась и без этого. Виолетта торопливо пошарила в кармане и нащупала там связанный узелком носовой платок. Осторожно, чтобы ничего не рассыпать в качке, она достала пригоршню червей. После чего подтянулась к самой верхушке дерева, сняла Волчью шкуру и только потом появилась прямо посреди гнёзд.

Птенцы разом замолчали – похоже, ей удалось их удивить! Они явно были озадачены. Как человеческому созданию удалось добраться до них сквозь разбушевавшиеся деревья?

Вблизи они казались гораздо больше и толще обычных птенцов. Наверное, потому что росли здесь, в безопасности, были вскормлены этими деревьями и им никогда не приходилось летать в поисках пищи. Они и земляного червяка наверняка ни разу не видели…

Виолетта положила одного червяка на ладонь и, как на подносе, протянула самому представительному птенцу – судя по сероватому поблекшему оперению, самому старшему.

– Смотрите! Я принесла вам подарок!

Упитанный птенчик как загипнотизированный уставился на извивающееся лакомство и уже широко раскрыл клюв, чтобы его проглотить… но она убрала руку.

– Прежде велите деревьям успокоиться!

– Стоп! – пропищал птенец.

Деревья остановились. Как вкопанные! Виолетта снова протянула ладонь к маленькому пернатому и положила следующего червяка в его раскрытый клюв. Он махом проглотил угощение.

– Вкуснотища! А ещё?

– У меня только несколько штук. Но я знаю, где их найти. Теперь вы готовы меня выслушать?

18

Возвращение к корням

Бублик топтался на месте в нетерпении. Он видел, как проснулась Орда, слышал крики птенцов, и его инстинкт буквально вопил, что госпожа в опасности. Ну как здесь сохранять спокойствие?! Он уже собрался вопреки приказанию ринуться в гущу деревьев, как вдруг из леса вышел старый волк. Некоторое время звери изучали друг друга. Бублик решил на всякий случай рыкнуть. Однако старый волк, казалось, его не услышал.

– Выходит, это ты – пёс той девчонки? – устало проворчал он и положил остатки барсука на траву.

– Виолетты? Ты её видел?

– Да, она попыталась стащить у меня барсука.

Чего? Бублик не верил своим ушам. Волк говорит о той Виолетте, которая брезгливо морщится от всего, кроме печенья с белым шоколадом? Подозревая самое худшее, он осторожно уточнил:

– Её что, по голове ударили?

– Нет-нет, – ответил волк. – Думаю, она неплохо справляется. Забралась на верхушку, чтобы поговорить с птицами.

– Поговорить с птицами? Чего ради?

Тут его прервало чириканье. Одно за другим деревья стали останавливаться. Волк пояснил:

– Похоже, ради этого. А ты вообще-то знаешь, что она задумала?

– Не совсем, – пожал плечами пёс. – Не уверен, что она и сама знала, когда мы сюда пришли. Виолетта не из тех, кто что-то планирует.

Волк уселся рядом с Бубликом и широко зевнул.

– Нам остаётся только ждать. Барсука хочешь?

Бублик осторожно принюхался к лежащим возле Бурого останкам и сразу вспомнил о банке огурцов, оставшейся в рюкзаке Виолетты…

Сверху снова послышались птичьи крики, только теперь они звучали иначе. И хотя Бублик не разбирал ни слова (всё же он был собакой и человеческий язык понимал намного лучше), он не сомневался, что это спор. Причём жаркий… Неожиданно возмущённые писки птенцов слились в один резкий звук, и деревья дружно, как по команде, тронулись с места.

Но пошли они в другую сторону. Орда пересекла Поляну, развернулась и направилась к Мёртвому лесу. Старый волк и пёс последовали за деревьями – им не терпелось увидеть, что будет дальше.

Орда решительно двинулась в сухостой, срывая по пути мёртвые ветки и сминая поваленные стволы. Бублик держался на безопасном расстоянии, но не отставал ни на метр, с тревогой ожидая возвращения Виолетты.

Вдруг раздался резкий крик, и деревья остановились. Это была Колючка. Она взобралась на расколотый надвое ствол сосны. Её окружали четверо волков.

– По какому праву вы вторгаетесь на нашу территорию? – крикнула она. – После Бури Мёртвый лес перешёл во владение волков! Что вам здесь надо?

По деревьям пробежала сильная дрожь. Птенцы выжидали, затаившись в гнёздах. Наконец из листвы каштана показалась человеческая фигура.

– Виолетта! – тявкнул Бублик.

Девочка встала перед волчицей и обратилась к стае:

– Деревья Орды и их обитатели пришли с миром. Они всего лишь ищут место, где укорениться. Если они пустят свои корни здесь, то Мёртвый лес снова зазеленеет.

С этими словами она показала на взрыхлённую кочевниками почву. На свежевспаханную землю уже нападали семена и жёлуди. Несколько осмелевших от голода птенцов воспользовались остановкой и пустились на поиски насекомых и червяков.

– Живность, которая скрывается в этих деревьях, тоже вернётся к нормальному существованию. Ну и вам незачем уходить отсюда, ведь пропитания хватит на всех.

Волки начали совещаться.

– Можно ли доверять тому, что говорит человек?

– Если вернутся птицы, мы сможем…

Они были так увлечены спором, что даже не заметили, как к ним подошёл Бурый.

– В предложении малышки есть смысл, – начал старый волк. – Сами подумайте: в этих деревьях достаточно дичи, чтобы заново населить Лес. Теперь, когда Сиплый сбежал, мы можем снова жить как прежде, верно?

Волки знали, что он прав. Конечно, однажды они позволили взять власть над собой какой-то пусть и замаскированной, но собаке. И всё это время им внушалась ненависть к людям. Признать это трудно, но необходимо.

Теперь же, когда их вожак бежал, они были вольны заключить мир – жизнь-то продолжается.

19

Новый день

Когда Виолетта и Бублик добрались до Холма двух камней, в небе уже царило солнце; луна превратилась в едва заметную бледную серую подковку, нависшую над лесом. Садовых жителей нигде не было. Лишь на одном из камней виднелся знакомый силуэт. Он сидел, болтая ногами.

– Браво! Мы видели, что ты сделала с Зелёной Ордой. Ты была великолепна! – радостно поприветствовал он Виолетту.

– Крыжовник! Ты один?

– Да! Все спустились на Поляну. А я ждал тебя, чтобы убедиться, что всё в порядке, но теперь присоединюсь к остальным. Дел-то у нас сейчас невпроворот! Деревья взборонили землю, и самое время засадить новые газоны, грядки и клумбы. В конечном счете Зелёная Орда оказала нам услугу. Ну всё, я побежал!

Крыжовник уже собирался встать, но Виолетта жестом его остановила:

– Подожди всего минутку. Я хотела с тобой поговорить.

– Не знаю, что ты называешь минуткой, зато точно знаю: Сад спал слишком долго. Он запылён и скован оцепенением! Необходимо как можно скорее вдохнуть в него жизнь.

– Я хочу понять, что вообще здесь происходит. Белозубки мне толком ничего не объяснили. Только ещё больше запутали! Я что здесь, единственное нормальное существо? Если я вернусь домой, всё сразу исчезнет?

Крыжовник поправил фартук и смущённо взглянул на Виолетту:

– Я не мудрец и не учёный. Всё, что я могу тебе сказать, – это что Сад существовал задолго до тебя и будет существовать после. Если только его не поглотит Буря, конечно.

– Да что же это за Буря такая?

– Старая история… Теперь не время её ворошить. В любом случае не беспокойся. Можешь возвращаться домой, а когда придёшь снова, Сад ещё будет здесь, такой, каким ты его оставила. А если ты поторопишься, то сможешь принять участие в Ярмарке Камешков!

– Ярмарке чего? Камешков?

– Да! Ты увидишь, это огромный рынок! И ещё праздник! Туда каждый приносит свои самые прекрасные находки! Туда стекаются жители всего Сада. Если повезёт, ты сумеешь найти там то, что ищешь… А если повезёт побольше, даже то, чего вовсе не ищешь!

Виолетта улыбнулась. Ей очень нравилось, как Крыжовник с ней разговаривает: он как будто чуть-чуть над ней подсмеивается, но при этом не перестаёт уважать.

Человечек поднялся:

– Мне правда пора. Не то ещё станут говорить, что я лодырь! По-нашему, сачок.

Глядя, как он вприпрыжку спускается по склону, Виолетта крикнула ему вслед:

– Спасибо за секатор и червяков! Они мне очень пригодились! Я возвращаюсь домой. Мы ведь скоро увидимся, верно?

– Надеюсь, Виолетта! Ты нужна Саду!

Виолетта ещё некоторое время следила за спускающимся на Поляну садовым жителем, а потом вскочила на спину Бублику:

– Ну что, мой верный Буцефал, найдёшь дорогу к дому?

– Можете положиться на мой инстинкт, моё чутьё и мой желудок, благородная героиня! – ответил пёс, рысью спускаясь с противоположного склона холма.

Виолетта улыбнулась. И тут же почувствовала в горле тревожный комок.

– Хорошо бы отец уже ушёл, – подумала она вслух.

Только бы мама не ругалась, продолжила она уже про себя. На самом-то деле она не сомневалась: мама будет рада, что дочка так хорошо спряталась.

– Что мы скажем маме? – будто читая её мысли, спросил Бублик.

– Ты – ничего! Ни слова, слышишь? Просто снова станешь простым милым пёсиком. А я скажу, что залезла на дерево. Мы ещё вернёмся в Затерянный сад! Но это будет нашей с тобой тайной.

* * *

– Вот видите, она прекрасно справилась! – сказала Симона.

– Ей повезло, – проворчала Маргарита. – Она запросто могла оставить свою шкуру в безрассудной драке с Сиплым!

– А вот он-то своей как раз лишился, – хихикнула Виржиния. – Одну реликвию наша маленькая Защитница уже отвоевала. Вот увидите, она и другие найдёт.

– Хочется верить, – вздохнула Симона. – Может, у нас наконец появился шанс избежать Бури.

Маргарита покачала головой:

– Пустые разговоры! Попытка помешать Буре заранее обречена на провал. Даже если бы у неё были все семь реликвий. Калибан уже ждёт. У девчонки нет ни малейшего шанса.

Симона не спеша сгрызла аппетитную личинку майского жука, вынырнувшую из земли прямо у неё перед носом, и заключила:

– А пока Сад просыпается! Самое время подкрепиться и пополнить запасы.

Квест второй

Часы без стрелок

1

Альбом с рисунками

В то воскресенье Виолетта встала рано. Она решила ещё раз заглянуть в альбом с фотографиями Затерянного сада. И снова её взгляд остановился на размытом изображении. И снова её передёрнуло от страха и отвращения.

Неожиданно в памяти что-то всплыло, но она пока не могла разобрать, что именно. Будто предчувствие какого-то воспоминания… И тогда в голову пришла одна мысль! Она достала старый альбом, куда мама аккуратно вклеивала её детские рисунки. Мама сопровождала рисунки небольшим описанием, часто забавным или наивным.

Виолетта быстро пролистала альбом и нашла то, что искала. Это был очень старый, неумелый рисунок, какая-то невнятная пачкотня. Наверное, тогда ей было четыре или пять, не больше. На рисунке изображён человек с лицом, пронзённым стрелой, уродливый и пугающий. Рукой мамы написано:

Калибан – Плохой Человек

Калибан! Виолетта трижды перечитала это слово, чтобы убедиться, что не ошиблась. Это же тот самый страшный персонаж из шекспировской «Бури»! Но откуда она, маленькая, могла это знать? Или она сама придумала это имя? И почему это имя, вызывающее в ней такой ужас, всплыло именно сейчас, когда она нашла Затерянный сад?

– Вот и ещё одна тайна! И её предстоит раскрыть, – сказала Виолетта, закрывая альбом.

Обернувшись к Бублику, она добавила:

– Ну что, сейчас половина девятого, Котя у дедушки с бабушкой, мама ещё спит. Самое время навестить Сад!

После первого посещения Затерянного сада Виолетта старалась быть аккуратнее – мама не должна обнаружить её отсутствие. Она слишком дорожит тайной своего убежища.

Да, конечно, с того дня отец больше в их доме не появлялся, но всякий раз, когда возле крыльца тормозит какая-нибудь машина, она испуганно прислушивается.

На прошлой неделе они с Бубликом возвращались в Затерянный сад трижды. Но каждый раз очень ненадолго. Она искала, где были сделаны фотографии из альбома. Иногда куски пейзажа совпадали, но, похоже, с тех пор Сад сильно изменился.

Кто же сделал эти снимки? И главное, как? Там же не работает ни один электрический прибор: ни карманный фонарик, ни старый мобильник, ни мамин фотоаппарат – они даже не включаются. Её часы тоже не идут. Вдобавок бесполезно смотреть на солнце, чтобы прикинуть время, потому что оно всегда стоит на месте.

Виолетта отметила, что время в Саду течёт гораздо быстрее, чем дома. Каждый раз, когда она возвращается со своих прогулок, оказывается, что отсутствовала она совсем немного и этого никто не заметил.

– Бублик, помнишь, мы обследовали заброшенную равнину с кладбищем старых великов? Могу поклясться, что прошло много часов, но вернулись-то мы ровно к полднику!

Бублик с аппетитным хрустом грыз сухой корм и согласно кивал. Вне Сада он не произносил ни слова, и Виолетту это очень устраивало.

– Сегодня утром мы пойдём на Ярмарку Камешков. Надо попробовать разузнать побольше про этого Калибана.

Искательница приключений вернулась с кухни в свою комнату. Там она проверила содержимое рюкзака: банка огурцов, моток верёвки, карандашный огрызок, пачка печенья и фляжка. Она добавила к этому спичечный коробок со своими камешками и, прежде чем положить в рюкзак, потрясла им над ухом: какой приятный звук!

Потом она погладила ладошкой Волчью шкуру, сложенную и убранную в задний карман её рюкзака. Дома драгоценная реликвия выглядела как простой кусок меха. Однако в Саду она обретала необыкновенную силу!

Всё. Она готова! Виолетта с силой дёрнула рассохшуюся створку окна, Бублик выскочил первым, она следом. Поднявшись, она аккуратно прикрыла за собой раму: достаточно чуть толкнуть – и окно откроется.

Виолетта повернулась к Бублику, который в нетерпении переминался с лапы на лапу.

– Будто я героиня, а ты мой верный Буцефал!

– И мы отправляемся исследовать Затерянный сад! – отозвался Бублик.

2

Семьдесят семь тропок

На этот раз Виолетта обогнула Холм двух камней справа и пошла вдоль реки, которая питала Поляну. Её называли Нерешительной: она текла то в одном направлении, то в другом. В её уютных заводях, куда никогда не попадало солнце, притаились большие льдины. Затем наша героиня углубилась в Лес семидесяти семи тропок – обширную холмистую долину, поросшую низкорослыми деревцами и исчерченную бесчисленными тропками, петляющими среди рощиц, ручейков и прудов. С её первого визита Сад очень изменился. Садовые жители славно поработали: замостили аллеи плоскими камешками, построили мосты и заграждения возле топких мест; вокруг Поляны начали прорастать цветы. Мёртвый лес снова зазеленел.

По случаю грядущего праздника Лес семидесяти семи тропок превратился в нарядный парк. Многие деревья украшали разноцветные ленты и плакаты, возвещающие о Ярмарке Камешков.

По пути им попадалось множество спешащих на Ярмарку зверушек, насекомых и другой мелюзги.

– Уже близко, – сказала Виолетта Бублику. – Хорошо, что развесили указатели, а то здесь и потеряться недолго.

– А что здесь сложного? – ответил скакун. – Иди туда, куда и все, – вниз. Этот лес – огромная впадина. Ярмарка вон там, в центре, на самом дне, на Площади для игры в шары.

Виолетта снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая и в трёх соснах заблудится. Вот уж для героини совсем некстати! Она нахмурилась и спросила Бублика почти с вызовом:

– А ты откуда знаешь? Мы же никогда там не были. Или, может, у тебя есть карта Сада? – добавила она прищурившись.

Бублик расхохотался – правда, со стороны это звучало как не слишком благозвучное прерывистое тявканье. История про карту Сада давно стала у них шуткой. Во время предыдущих вылазок Виолетта постоянно спрашивала у жителей Сада, существует ли план этого мира. И всякий раз получала в ответ выражение недоумения, беспомощную улыбку или взрыв хохота. Поговорив об этом с Крыжовником, она поняла, что у обитателей Сада отсутствует понятие плана или карты. И календаря у них тоже не было.

– Но как же вы тогда ориентируетесь?

– Мы и так знаем, где находятся главные места, – ответил Крыжовник. – А происходит всё именно тогда, когда и должно произойти.

Виолетта четырежды пробовала заставить его нарисовать карту на клочке бумаги, но в конце концов бросила эту затею. Крыжовник мог набросать портрет старого вяза справа от своей хижины или изобразить любой из тотемов между Мостом Плюща и Мёртвым лесом, но, когда она просила составить карту, он даже не понимал, чего она от него хочет.

А вот Бублика это нисколько не беспокоило. Он тоже не мог взять в толк, о чём она. Его чутья, света неподвижного солнца, да и тысячи других знаков, о которых Виолетта даже не догадывалась, было вполне достаточно, чтобы найти дорогу до любого места. Так что в Затерянном саду Бублик был для хозяйки и проводником, и компасом.

Они двигались по живописной тропе между изгородями и рощицами. Дорога уходила всё время вправо и слегка под уклон, из чего Виолетта заключила, что идёт она по спирали, ведущей к центру впадины. Бублик шёл бодрым шагом, поэтому они постоянно обгоняли гружённых пакетами и свёртками обитателей Сада.

Садовые жители шествовали группами по трое или четверо, дружно толкая перед собой тачки, наполненные корзинами и горшками с цветами. Помимо аккуратно одетых человечков, на дороге встречались и другие существа. Например, с одной узкой тропки справа перед ними неожиданно вклинилась тележка, которую толкал довольно крупный кот. В тележке восседали три шумные жабы. Бублику даже пришлось остановиться, чтобы пропустить этот странный экипаж, иначе они бы его сбили. Виолетта подумала, что это кот везёт их на Ярмарку, чтобы продать, однако по звукам, которые издавали земноводные пассажирки, она догадалась, что командуют они, а кот всего лишь их возничий.

– Ты понимаешь, о чём они говорят? – шепнула Виолетта на ухо Бублику.

– Не уверен. Мне кажется, они просят кота поторопиться, потому что им не терпится избавиться от своих камешков…

Виолетту так и подмывало накинуть на плечи Волчью шкуру и послушать, о чём беседуют жабы. За предыдущие посещения Сада она поняла, что все его обитатели общаются между собой так или иначе. И у некоторых, как и у людей, есть акцент, иногда очень заметный, – порой это делает их речь абсолютно невнятной. Виолетта вспомнила своего дедушку, который говорил, не выпуская изо рта сигарету. При этом некоторые слова или даже целые фразы он зажёвывал, как тлеющий окурок. Виолетта отчаялась пускаться с ним в долгие разговоры и часто просто сидела рядом и кивала. Но зато она научилась тонко улавливать интонации.

А понять речь существ, обладающих клювами, рылами, мордами, сложнее раз в тысячу! Никаких трудностей не представлял для неё только собачий говор Бублика. Но ведь она знала его всю жизнь!

С Волчьей шкурой все эти препятствия исчезали! Виолетта легко начинала понимать и мяуканье кошек, и блеяние баранов, и хрюканье, и чириканье, и кряканье. Не говоря уже о рычании и других диких наречиях. Удручало только то, что, когда она в Шкуре, многие звери старались держаться от неё подальше, и не без оснований. Не раз вместо того, чтобы завести вежливую беседу, она скалилась и чуть ли не набрасывалась на бедную зверушку. Так что решила надевать свою реликвию только в случае крайней необходимости.

Виолетта пришпорила Бублика и обогнала повозку. Она не понимала, чем так взбудоражены жабы, но успела заметить, что у них много блестящих камешков.

– Видел? – спросила она Бублика, когда они были уже на значительном расстоянии от кота. – Камешки у них просто отпад! Меня с моими на смех поднимут!

– Не знаю, – пожал плечами пёс. – Я никогда не был на Ярмарке Камешков. Честно говоря, вообще не понимаю, кому это может быть интересно!

– Но ты же выкапываешь косточки!

Виолетта выбрала самые красивые камешки из своей коллекции. Большую часть из них она насобирала в речке, когда во время каникул они с мамой путешествовали в прицепном фургоне. Среди них были даже кусочки зелёного стекла, отполированные течением так, что стали похожи на гальку! Но она чуть не лишилась своих сокровищ: отец называл её коллекцию мусором и в один прекрасный день решил пошутить, вывалив содержимое её мешочка в куст ежевики. Она собрала все свои камешки, а потом насчитала на руках целых двадцать три царапины!

Виолетта открыла коробок спичек и ещё раз показала Бублику свои камешки.

– Посмотри на вот эту галечку. Правда хорошенькая? Совсем кругленькая, как шарик!

– Шарик? Так ты играешь в шары, новенькая?

Этот голос Виолетта узнала бы из тысячи. Она повернулась и тотчас же заметила между деревьями знакомый силуэт. Длинноухая маска, плащ до пят, шпага в ножнах – Эль!

– Сыграем? Со мной у тебя нет шансов! – добавила девочка-заяц.

– Ты думаешь? Я суперкруто играю в шары! Но я здесь не для этого. У меня тут драгоценные камешки.

– А, так ты собираешься поторговать? Надеешься, что кто-нибудь польстится на твою щебёнку?

– Чего прицепилась? Отстань! – огрызнулась, теряя терпение, Виолетта и поспешно убрала спичечный коробок в рюкзак.

– Здесь полно камешков поинтересней. Например, камни-близнецы на Холме. Но ты не сумела их выслушать. Последний совет: неплохо бы тебе научиться распознавать минералы, прежде чем браться за то, о чём и представления не имеешь!

3

Живые камни

Эль была права: о мире камней Виолетта не знала ничего. И понятия не имела, какую роль они играют в Затерянном саду.

Давным-давно, задолго до того, как появились существа, покрытые мехом, перьями или чешуёй, задолго до цветов, лиан, папоротников и даже водорослей на Земле уже были камни. Столетие для них мимолётно, как ливень, тысячелетия оставляют на их поверхности едва заметный след. Они медлительны, но могучи. С терпением тех, кто никогда не дышит и не кровоточит, с энергией, какой никогда не было ни у одной мышцы, с мощью, которая вздымает горы и заполняет океаны, они придали форму этому миру.

Потом пришли живые существа, и ритм времени изменился. Камни показались всем мёртвыми, лишёнными души. Они, бывшие повелители мира, стали пищей для растений, убежищем для животных. А затем и материалом для людей, которые без колебаний их разбивали, чтобы получить острые режущие обломки, а потом и крушили, чтобы завладеть их силой.

Порой камни вспоминали о своём былом владычестве и начинали бунтовать: приводили в действие вулканы, устраивали землетрясения, переворачивали вверх дном леса и города. Но со временем люди научились обуздывать их разрушительную энергию и даже использовать её. Своими рудниками, шахтами, скважинами они разбазаривали сокровища, которые камни хранили миллионы лет в самых глубинах Земли.

И всё же кое-где минералам удавалось сохранить свою душу. Там, где у часов нет хода, где могут найти убежище все те, кому не выжить в мире людей. Затерянный сад – одно из таких мест, и каменные создания нашли в нём приют.

Когда-то камней в Саду было много, и жили они намного дольше, чем любое другое существо. Но уже давно не рождались новые камни. Обитатели Сада называли их троллями. Сами же они давали себе имена, присущие их природе, – например, Оникс, Обсидиан или Гипс.

Появление Виолетты никак их не потревожило. Тролли реагировали медленнее, чем другие обитатели Сада, и пробуждение растений и животных пока не прервало их сна в глубине пещер, которые они избрали в качестве своего убежища.

Пробудились же они от чёрного и холодного дуновения, пришедшего откуда-то из глубины, из недр. Первым очнулся их король, Корунд. Он отлепился от каменистой массы и встряхнулся, чтобы освободиться от покрывающих его льдинок. Пещера показалась ему более мрачной и холодной, чем всегда. В её подземных галереях витало что-то враждебное, опасное. Корунд понял, что в мире неспокойно и что эра отдыха закончилась.

Ему вспомнились чудовищные события, предшествовавшие их сну. Он чувствовал, что люди снова вторглись в его каменный мир, приведя в действие это идущее из глубин дуновение, которое может их погубить. Но на сей раз тролли не позволят этого сделать.

Король Корунд объявил подъём. Как только все окончательно проснулись, он созвал подданных, поделился с ними своими опасениями и призвал к единству, сплочению… и к чему-то там ещё, к чему всегда и везде призывают народ вожди, когда сами не очень уверены в том, что говорят. Сторонний наблюдатель услышал бы только поскрипывания, потрескивания и глухие удары. И заняло это гораздо больше времени, чем на привычном нам языке. Зато, будучи произнесено, оно стало столь же нерушимым, как приговор, высеченный в граните.

Ему ответили одобряющие голоса соплеменников, и каждое слово звучало подобно дружному возгласу целой толпы. Невозможно перевести, что они сказали друг другу, слово в слово. Но можно не сомневаться, что речь шла о темноте, об их выживании, их гордости – и о намечающейся катастрофе.

Сильный страх заставил их двинуться с места. Один за другим тролли выстроились в ряды позади своего короля и по длинной лестнице начали подниматься на поверхность. Они покидали своё убежище, чтобы потребовать положенную им долю у мира существ, в которых текут кровь и жизненные соки.

4

Странный рисунок

Виолетта с облегчением вздохнула: перед ней раскинулась широкая круглая площадь, где и разместилась Ярмарка Камешков. Наконец-то она сможет избавиться от общества Эль, которая с тех пор, как прицепилась к ним по дороге, не переставая изводила её!

– Покажи-ка свои камешки, я скажу, чего они стоят. Я знаю про этот Сад и его сокровища больше, чем ты могла бы узнать за десять лет!

– Спасибо, но ты…

Виолетта так и осталась с раскрытым ртом, не закончив фразу. Эль ничего не заметила и продолжила:

– Ты вообще не понимаешь, что здесь происходит! Ты всего лишь любительница и самозванка. С Зелёной Ордой тебе просто повезло. Без Волчьей шкуры – моей, между прочим, Волчьей шкуры – она бы тебя раздавила. Все это скоро поймут!

Вместо ответа Виолетта послала Бублика в галоп, и пёс, оставив Эль далеко позади, поскакал вниз по склону, к опушке.

– Давай-давай, сматывайся! Мы ещё встретимся! – прокричала ей вслед девочка в маске. – Будь готова к…

Праздничный гомон помешал Виолетте расслышать продолжение фразы – наверняка очередная угроза или насмешка…

Ярмарка была в разгаре: в стоящих рядами палатках и у наскоро сколоченных многочисленных прилавков теснились посетители самых разных форм и размеров. Виолетта спешилась и смешалась с глазеющей галдящей толпой. Да и Бублик, скорее повинуясь своему чутью, тоже кинулся в самую гущу торгующих.

Соблазнительные запахи еды, музыка и пение, радостное возбуждение садового народца – казалось, что ещё нужно для праздничного настроения? Однако Виолетте что-то не давало покоя. В словах Эль она уловила нечто тревожное, но сейчас никак не могла на этом сосредоточиться.

– Ты не заметил в её словах ничего странного? – спросила она Бублика.

– Пф-ф… У этой девочки всё странно.

Ничего, вспомню потом, подумала Виолетта. А пока надо насладиться Ярмаркой.

– Может, тут есть стол с гигантскими огурцами? – предположил пёс, сглатывая слюну.

И, пока его госпожа изучала ярмарочные развалы, умчался к центру площади. Толпа тем временем прибила Виолетту к шаткому прилавку. На нём компания полёвок разложила разнообразные цветы, травы и зёрна. Три мышки пронзительными, как свистульки, голосами созывали покупателей, а две другие устроили себе сиесту, с комфортом расположившись на пучках свежего чабреца. Вокруг их ларька уже собралась небольшая толпа садовых жителей, желающих обменять семена и высушенные цветы на разноцветные шерстяные ниточки, которыми мелкие зверушки могли бы украсить свои норки.

– Рисунки! Прекрасные рисунки! Взгляните на наши прекрасные рисунки!

У зазывающего был сильный звериный акцент. Виолетте стало любопытно, и она пошла в направлении голоса. Оказалось, что он принадлежит крупной ласке. На ней был платок, явно расписанный рисунками из собственной коллекции. Свой прилавок она делила с маленькой садовой жительницей, голову которой украшала шаль с похожими рисунками. Та не произносила ни слова, однако по её суровым повадкам складывалось впечатление, что настоящая хозяйка именно она.

Виолетта немного задержалась у их прилавка. Почему-то эта компания вызывала у неё улыбку. Ласка металась из стороны в сторону и без смущения цепляла клиентов, а её маленькая мадам в это время зорко следила за товаром и посетителями.

Вот прибыла знакомая компания жаб в сопровождении кота, и ласка тотчас принялась показывать им разноцветные рисунки:

– Дамы и господа, как вы находите эти великолепные произведения искусства для украшения вашего жилища? Яркие, полные очарования, они будут радовать ваш глаз!

– Гм-м… Нет, у меня такое не приживётся, – проквакала одна из жаб, запрыгнув на стол. – В пруду такая влажность! Бумага за два дня покроется плесенью.

– Э-э… вы совершенно правы. Но у меня есть именно то, что вам нужно! Подождите секунду.

Ласка порылась в коробке из-под печенья, выудила оттуда квадратик пожелтевшего картона и протянула жабе:

– Вот, держите! Вы только потрогайте! Покрыто лаком, устойчиво к дождю. А как красиво! И прошу я за это всего три гальки, делов-то!

Жаба взяла картинку, понюхала и даже немного помяла, чтобы проверить на прочность, будто это кусок ткани, из которой она собирается сделать непромокаемую шляпу. Затем положила картинку на стол и заявила:

– Да, выглядит надёжно! Беру. Как насчёт этого великолепного камешка, возьмёте его взамен?

Она ловко подбросила на лапе чудесный оранжевый камешек, соблазнительный, как кусочек затвердевшего под холодной луной мёда. Продавщица внимательно его изучила и передала хозяйке.

Виолетта подошла поближе, чтобы рассмотреть картинку и… вздрогнула. Это был не рисунок. Выцветшая фотография! Вроде тех, что она обнаружила в альбоме из спальни. На ней был изображён небольшой холм.

Земноводное бросило недовольный взгляд на незваную гостью, через её плечо разглядывающую картинку.

– Это моё! Не продаётся! – рявкнула жаба и засунула покупку в сумку.

Потом спрыгнула со стола на землю. За ней молча последовали её подруги.

– Подождите! – попросила Виолетта. – Я просто хочу…

– Дело сделано! – дружно ответили жабы и добавили ещё несколько неразборчивых слов – видимо, какой-то болотный акцент.

– Минуточку! – неожиданно крикнула ласка и выпрямилась, держа в лапах оранжевый камешек. – Ваш камень стоит гораздо доро…

Но покупательницы уже пустились наутёк. Виолетта бросилась за ними. Жабы оказались проворными и ловко скакали между ногами ротозеев. Виолетте преградила путь пара садовых жителей с охапками цветущих веток в руках. Боясь потерять жаб из виду, Виолетта начала обегать пару, со всего маху налетела на выезжающую слева тачку – и, прежде чем растянуться на земле, своротила целую груду цветочных горшков.

– Мои азалии! – услышала она знакомый голос.

– Виолетта! – воскликнул другой голос, тоже знакомый. – Всё в порядке?

Лавр и Крыжовник. Злополучная тачка принадлежала им. Пока Лавр, ворча, подбирал горшки, Крыжовник помог Виолетте подняться. На коленке у неё красовалась длинная ссадина, а лицо и руки были расцарапаны.

– Ух ты, бедняжка! Это надо бы обработать.

– Что за дурацкая привычка носиться сломя голову, когда вокруг столько народу! – продолжал ворчать Лавр.

– Жабы!.. – задыхаясь, пробормотала Виолетта. – Мне надо их поймать.

– Мы их найдём. Нужно прежде обработать твои раны.

5

Прекрасный камешек

– С ней всё в порядке? Она ничего не сломала?

Подбежала маленькая хозяйка с баночкой мази в руке. Она встала на колени и, не спросив разрешения, как будто так и надо, принялась энергично втирать в раны Виолетты что-то бурое и липкое.

– Ну-ка потерпи! Я готовлю это снадобье из толчёных семян. От него у тебя всё как рукой снимет.

Не прекращая своего занятия (у Виолетты даже кожа нагрелась), дама представилась:

– Я Горчица. А ты, должно быть, та самая новая Защитница, о которой все только и говорят?

Виолетта зарделась. В Саду у неё было много знакомых, но то, что её знают даже незнакомые, было непривычно и приятно. И ещё ей казалось, что она недостойна такой известности.

– О, мне очень приятно. Я стараюсь изо всех сил. Извините, а откуда у вас та картинка, которую вы продали жабам?

– Нашла, – ответила Горчица; говорила она, как и мазь втирала, – бодро и без церемоний. – Я нашла её после Бури: она висела на кустике. Это прекрасный и очень изящный рисунок! На нём изображен Холм двух камней.

– Это не рисунок, – возразила Виолетта. – Это фотография.

– Как ты сказала? – спросил стоящий неподалёку Крыжовник.

По выражению его лица Виолетта догадалась: он не знает, что такое фотография.

– Это картинка, сделанная специальным приспособлением, аппаратом… Вообще-то, сейчас чаще используют телефон… Но существуют фотоаппараты, и…

Но чем больше она говорила, тем сильнее становилась растерянность садового жителя. Она уже видела у него такой взгляд, когда пыталась объяснить, откуда пришла, и рассказывала о школе, об автомобилях. Особенно его потрясла история о телевизоре.

В конце концов она замолчала и покорно дала Горчице заниматься своим коленом. И вдруг откуда-то раздался тоненький голосок:

– А я видел этот аппарат!

– Кто это говорит?

Голосок шёл из Горчицы, но говорила не она.

– Да это из кармана! – Торговка удивилась не меньше, чем Виолетта.

Она сунула руку в фартук и выудила оттуда оранжевый камешек жабы.

– Да, это я говорю! – продолжал камень; рта у него не было, но игра света и отражений создавала впечатление, что у оранжевой поверхности подвижное лицо. – Я уже видел аппарат, который производит картинки. Это реликвия Сада. Как и я, только не такая ценная! Им пользовалась бывшая Защитница.

Виолетта вытаращила глаза: никаких сомнений – камешек говорил! И что, он тоже одна из драгоценных реликвий?! Горчица торопливо сунула его девочке в руку.

– Говорящий камень! Вот это да! Вы о таком слыхали? – спросила Виолетта, поднимая камешек к глазам.

– Невероятно, – с улыбкой ответил Крыжовник. – Ведь не собака же!

– Не понимаю, что тут невероятного! – обиделся камень. – Я всегда говорил, только ко мне никогда не прислушивались. Особенно эти жабы-грубиянки! Я вот подумал, а не пришли ли они на Ярмарку специально, чтобы от меня избавиться?!

Виолетта решила больше вопросов не задавать, поскольку на каждый следующий вопрос камешек обижался всё сильнее, а его ответы становились всё многословнее. Лучше просто наслаждаться зрелищем, как на цирковом представлении или на аттракционе «Поезд-призрак».

– Оставьте камень себе, милочка! – бросила Горчица, направляясь к своему прилавку. – Он пригодится вам больше, чем мне. Да мне он и не нужен.

– Вот счастья-то привалило! – проворчал камешек.

Реликвия! Вторая в её коллекции. И на сей раз Виолетте не пришлось за неё сражаться. Девочка задумалась: для чего ей может пригодиться говорящий камешек? Компания из такого болтливого зануды сомнительная! Но белозубки не стали бы советовать зря!

Она подняла ладонь с камешком к лицу и сказала, собрав всю вежливость, на которую была способна:

– Счастлива познакомиться с вами, господин Камень. Или госпожа Галька? Как мне к вам обращаться? У вас есть имя?

– Разумеется! Меня зовут Перл! Вы должны обещать, что не станете меня продавать или обменивать на какую-нибудь ерунду типа рисунка, ленты или цветочного веника!

Виолетта расхохоталась.

– Успокойтесь, я не собираюсь вас ни продавать, ни обменивать! А вы что, и правда такой дорогой?

– Вечно одно и то же. Ну почему нельзя просто признать очевидное – что я прекрасен? Что, у всего обязательно должна быть цена?!

Виолетта поняла, что, как ни старалась, всё-таки допустила бестактность, и попыталась исправить свой промах:

– Разумеется, вы прекрасны! Я спросила просто… э-э… из интереса. Я, наверное, слишком любопытная… Расскажите, пожалуйста, ещё про этот фотоаппарат.

Обиженный камешек процедил сквозь зубы:

– Ну да, ещё одна реликвия. Причём довольно топорная. По-видимому, сей прибор позволяет изготавливать прямоугольные картинки. Мне так и не удалось постичь их декоративную ценность. Всё же прекрасный минерал гораздо изысканнее!

Отвечать на дальнейшие расспросы Виолетты о фотоаппарате он категорически отказался. Но, насколько она успела понять, с Защитницей он однажды встречался. Видимо, воспоминание было не из приятных.

Устав его уговаривать, Виолетта в конце концов сказала:

– Ну хорошо, у меня полно дел. Полежите-ка пока в надёжном месте.

Она вытащила из рюкзака спичечный коробок и положила камешек туда.

– Вы что, собираетесь запереть меня в одной коробке с заурядным гравием?! Здесь воняет серой!

Виолетта вздохнула. Теперь, когда первое удивление прошло, крошечный ворчун начинал её раздражать. Что он о себе воображает? Тем временем протесты камешка уже больше напоминали жалобные причитания. Но она решительно закрыла коробок. Последние жалобы ворчливой реликвии потонули в радостном лае:

– Сосиски! Представляете? У них есть сосиски!

Это вернулся Бублик. Кое-как справляясь с обильным слюноотделением, он пояснил скороговоркой:

– Они… там… на другом конце площади. Называется… «Колбасники с озера Свиных колбасок»… как-то так.

– Тише, Буцефал, успокойся. Я ведь разговаривала. Сейчас сходим и посмотрим.

– А может, вы мне дадите несколько камешков, тогда я один сбегаю? Ну пожалуйста!

Из коробка раздался возмущённый вопль:

– И речи быть не может! Обменивать меня на сосиски?! Протестую! Я вам не товар! Требую уважения!

– Успокойтесь, Перл! – перебила его Виолетта. – Никто не собирается ни на что вас менять!

– Ну как же? А он? Этот пёс, этот меховой обжора? Я же не глухой!

Казалось, на Бублика вопли из закрытого коробка не произвели никакого впечатления. В это время он внимательно прислушивался к голосу своего желудка.

– У них есть сосиски! И булочки с маслом! И ещё сосиски!

Его взгляд выражал скорбь пса, наблюдающего, как хозяин доедает последнюю котлету. Виолетта покачала головой, а потом сухо произнесла:

– Как же вы оба меня утомили! Перл, успокойтесь. Я не стану обменивать вас ни на сосиски, ни на котлетки.

– И на булочки с маслом тоже?

– На них тоже, – бросила Виолетта, убирая спичечный коробок в рюкзак.

– А это тебе, Буцефал, чтобы запастись терпением. – И она протянула ему большой огурец.

Пёс немедленно в него вгрызся, бормоча сквозь зубы:

– Ш шошишками было бы повкушнее…

– А ну-ка скажи своему желудку, чтобы хоть на пять минут оставил нас в покое!

Неподалёку от них Крыжовник и Лавр уже собирались в путь.

– Подождите! Я с вами! – крикнула им Виолетта и закинула рюкзак за спину.

6

Сосиски с озера Свиных колбасок

Крыжовник и Лавр заранее заняли место на другой стороне площади – там, где неподалёку предполагался турнир по игре в шары, знаменующий завершение Ярмарки. Торговали они главным образом растениями в горшках и цветочными луковицами, выращенными на Большой поляне.

– Да, не больно-то их и много, – ворчал Лавр, расставляя горшки. – Цветы растут не так быстро, как хотелось бы.

– А всё из-за солнца, – добавил Крыжовник, поправляя подтяжки. – Тут уж ничего не поделаешь.

Виолетта посмотрела на небо. В Затерянном саду всегда стояла хорошая погода и небо оставалось неизменно голубым. С момента своего первого визита она не видела ни одного облачка.

– Но ведь оно всегда светит! Что же не так?

– Вот именно, – ответил Лавр. – Солнце не сдвигается, дождь не идёт. А раз оно неподвижно стоит на небе, в тех местах, которые оно постоянно освещает, слишком жарко, а там, куда его лучи не попадают, вечные заморозки.

Что-то такое Виолетта подозревала, но всё равно слова Лавра звучали неправдоподобно. Её прямо распирало от любопытства:

– И что, и что… в Саду солнце никогда не заходит, так, что ли?

– С чего бы ему заходить? – удивился Крыжовник. – Что за странная мысль! Ведь тогда оно ходило бы кругами и освещало каждый уголок. А с тех пор, как мы пробудились, оно не сдвинулось ни на дюйм.

Виолетта почувствовала, как Бублик тычется носом в её ладонь. Он мордой указал на стоящий неподалёку фургон, от которого поднимался соблазнительный аромат жареного мяса. Вывеска над входом гласила «На озере Свиных колбасок».

– Это там! Ну можно мне туда?

Виолетта секунду подумала и повернулась к Крыжовнику:

– Пока вы тут заканчиваете, я схожу вон к тому прилавку. Всего на три минуточки!

– Три чего? – переспросил человечек, копаясь в тачке.

Продавцы сосисок с озера Свиных колбасок были в длинных халатах из плетёных трав и остроконечных шапках из коры. Были они на голову выше садовых жителей. Да и выглядели покрепче. Посетителей обслуживала кругленькая дамочка, а позади неё три девочки и бородатый мужичок суетились вокруг больших мангалов.

Виолетта заказала два хот-дога. Пока дамочка намазывала для неё булочку маслом, она спросила:

– Скажите, а эти сосиски… из чего вы их делаете?

Не прекращая своего занятия, садовая жительница деловито ответила:

– Да не делаем – мы их ловим! Мы садоловы с озера Свиных колбасок. Это каждый знает.

До Виолетты, конечно, уже доходили слухи о садоловах, родственниках садовых жителей. Жили они в отдалённых местах Сада, но в отличие от собратьев ничего не сажали – занимались собирательством и рыбной ловлей.

– Ах, очень приятно с вами познакомиться. Я Виолетта.

– Да знаю я. Мы все о вас наслышаны – о Защитнице и её белой собаке!

Виолетта смущённо улыбнулась. Она постаралась сменить тему и указала на сосиски:

– Выходит, это рыбки? Там и косточки есть?

– Нет, дорогая. Это же сосиски! Вы что, не видите?

От мангала шёл запах настоящих жареных сосисок! Продавщица протянула своей покупательнице две булочки с сосисками, а та дала одну из них своей собаке, приложив к ней огурец. Потом достала из рюкзака коллекцию камешков и показала их торговке:

– Вот. Я не особо в них разбираюсь. Сколько с меня?

Продавщица как зачарованная уставилась на переливающиеся на свету камешки и обточенные осколки стёклышек. Лежащий в самом центре Перл освещал золотистыми лучами другие минералы, и это превращало их в настоящие драгоценности. К дамочке присоединился бородатый садолов. Какое-то время он с интересом разглядывал камешки, а потом шепнул что-то на ухо продавщице. Та смутилась и сказала:

– Муж прав, это слишком! Наши простые сосиски не стоят такой красоты. Лучше дайте мне один из ваших огромных огурцов.

– Конечно! Вот увидите, они изумительные! Пожалуйста, попробуйте!

– Спасибо! Попозже, а пока отложу его в сторонку. Для меня большая честь беседовать с вами, Защитница!

– И давайте к нам на озеро, – добавил бородач. – На лодочке с ветерком прокатим. Мы по другую сторону Мёртвого леса!

Виолетта поблагодарила за приглашение, пообещала нанести им визит в ближайшее время (хотя как и куда течёт время в Саду, она уже не очень понимала) и удалилась, поглощая свой хот-дог. Озёрная сосиска оказалась невероятной вкуснятиной: у неё был по-настоящему мясной, слегка подкопчённый вкус! Однако сполна насладиться им девочка не успела. Из рюкзака раздался возмущённый голос Перла:

– Дальше уж некуда! Меня чуть не сменяли на какой-то сэндвич!

– Вовсе нет, – возразила Виолетта. – Я бы ни за что не согласилась вас отдать. Я же обещала!

– Какое унижение! Моё место не здесь!

Их спор прервал Бублик, который уже проглотил свою еду:

– Смотрите-ка, у садовых жителей посетители.

Вокруг прилавка Крыжовника и Лавра собралась небольшая толпа. Лавр беседовал сразу с десятком садовых жителей, тревожные интонации которых выдавали, что происходит что-то важное.

7

Угроза от троллей

Виолетта с трудом пробралась сквозь окружившую Лавра толпу. Садовые жители явно были чем-то потрясены и говорили все разом:

– Их было двое.

– Огромные! Высотой почти с пробковый дуб!

– Мы сюда бегом примчались.

Лавр опрашивал очевидцев с видом недоверчивого школьного учителя:

– Вы уверены, что это были тролли?

– Ещё бы!

– Да говорят же тебе, они из камня!

Виолетта молчала, пытаясь понять, что происходит. Заметив её, Лавр натянуто улыбнулся.

– Вы ведь про троллей? – спросила девочка.

– Ну да, однако ничто не доказывает…

Его перебила одна из садовых жительниц, молодая румяная женщина:

– Мы своими глазами их видели! Да, именно их, троллей: целиком из камня, раз в десять выше нас, с толстыми, как бочонки, ручищами! Они перекрыли мост. – С этими словами женщина указала на свой разорванный халат. – Один, весь чёрный такой, как вцепится в меня! Вон, видали, рукав оторвал!

– Хотели отобрать у нас камешки! – добавил белый, как берёза, человечек с ушами из дубовых листьев.

Виолетта спросила:

– А тролли – это кто? Чудовища? Много их?

Лавр тяжело вздохнул, после чего менторским тоном, который так ему нравился, принялся устало объяснять:

– Тролли – это существа из камня. Обычно они покоятся в самых отдалённых частях Сада, там, где только ветер гуляет по скалам. Корона их короля Корунда высечена прямо у него на голове.

– Но… они что, злые? Опасные?

В ответ раздался дружный гул голосов. Этот вопрос разногласия у присутствующих явно не вызвал. Вдруг молодая румяная женщина ткнула в Виолетту пальцем:

– Вы ведь Защитница? Ну так сделайте что-нибудь! Если их не остановить, они всё здесь переломают!

– Хорошо, – сказала Виолетта. – Пойду погляжу. А куда идти-то? Где их найти?

– По Тутовой дороге к Мосту Плюща.

Из толпы решительно выступил Крыжовник.

– Лавр, – сказал он, – предупреди остальных торговцев. Мы посмотрим, что происходит, и вернёмся. Пойдём, Виолетта, я тебя провожу.

И он вприпрыжку, удивительно проворно пошёл вперёд. Даже верхом на Бублике Виолетта едва за ним успевала.

– За тобой не угонишься! – бросила она ему на ходу.

– Ах да, это у меня от предков-садоловов.

– Так ты из ловцов? Из тех, что с озера? Я думала, ты садовод.

Продолжая бежать впереди Бублика, Крыжовник пояснил:

– Да знаешь, это более или менее одно и то же. Родился я среди холмов в семье садоловов. Позже мне понравилась одна девчонка. А она была из семьи землепашцев. Вот я и решил остаться – мне хотелось научиться сеять, ухаживать за растениями. Садоловы ведь ничего этого не умеют, они лишь поддерживают в хорошем состоянии тотемы.

– Тотемы… Так это вы их делаете? А для чего?

– Тс-с! Мы почти у моста!

И точно, плеск воды становился всё ближе. Виолетта спешилась, и все трое замедлили шаг, внимательно озираясь в поисках троллей.

Теперь Виолетта видела узкий мост через реку – это были простые деревянные доски, перекинутые над оврагом. Мост был старым и дряхлым. Прямо как столетний старик. На нём сиротливо торчали три тотема. Их обвивал тёмный плющ, который и дал название мосту. А над тотемами нависали два тролля. Их трудно было с кем-нибудь перепутать – людей они напоминали весьма отдалённо. Да и на статуи похожи не были. Скорее на скалы, к которым приставили конечности и головы.

8

Мост Плюща

Тролли стояли на другом конце Моста лицом к трём садовым жителям, которые приближались с противоположного берега. Когда путники подошли, гигант из серого кремня поставил ногу на тачку путников, словно хотел впечатать её в землю. Из разодранного мешка высыпались и покатились вниз, в реку, куски древесного угля. Другой тролль, покрупнее, из более тёмного камня, перегородил путникам дорогу.

Садовые жители, бурно жестикулируя, пытались объясниться с каменными существами.

– Но мы же сказали: нет у нас красивых камешков! Нет! Только древесный уголь! – говорил молодой бородач, указывая на содержимое своего мешка.

Его спутница, дама с упрямым выражением лица, принялась кричать:

– Да, и кстати, верните мне мою тачку! С нас довольно!

Виолетта шепнула Крыжовнику:

– И что, часто тролли нападают на людей?

– Да нет. Обычно они держатся особняком и стараются не впутываться ни в какие истории. Но если уж решатся, с ними ничего нельзя поделать. Ведь они очень сильные и при желании могут здесь всё порушить.

– Понятно. Тогда придётся с ними поговорить.

Виолетта направилась к Мосту, стараясь держаться как можно увереннее. Крыжовник и Бублик последовали за ней, она спиной чувствовала, как они ей доверяют. И она не может их подвести! Но, сравнивая свои двадцать девять килограммов с мощью этих гигантов, понимала, что сила её в другом. Вот только в чём?

Первым её услышал серый тролль, тот, что прижимал ногой тачку. Он повернул голову с неожиданной проворностью, при этом способом, не имеющим ничего общего с пластикой живого существа: голова с резким скрежетом развернулась вокруг своей оси, словно на манекене. Видно было, что подобными упражнениями он занимается нечасто и даётся это ему с трудом. Всё остальное кремнёвое тело даже не шелохнулось.

Его же товарищ, наоборот, развернулся на сто восемьдесят градусов, как монолит, шагнул вперёд и оказался прямо перед Виолеттой… Он был коренастый, почти квадратный, сделанный из чёрной и гладкой вулканической породы – базальта. Виолетта обратилась к нему, постаравшись ничем не выдать своего волнения:

– Здравствуйте. Я Виолетта. Вы наверняка обо мне слышали.

Она чуть помолчала – ожидала, что тролль ей ответит. Но он оставался нем, поэтому она продолжила, впрочем, уже не так уверенно:

– Я… э-э… Защитница Сада. И поэтому… в общем, я хочу сказать, что потому что я Защитница… то в этой роли я вас прош… я вам приказываю… п-пропустить этих путников… этих невинных путников!

Она скрестила руки на груди и свирепо взглянула троллю в глаза! Ну, попыталась взглянуть… По правде говоря, глаз у каменного человека в привычном понимании не было, были только две ещё более чёрные, чем всё остальное тело, дыры посреди грубо вырубленного лица, состоящего из осколков камней, которые обозначали нос, подбородок и выступающие скулы.

На месте рта была щель. Она пришла в движение, верхняя её часть заскребла по нижней, издавая резкий скрежещущий звук. Крыжовник шепнул:

– Мне кажется, это значит «нет».

Как ни удивительно, это придало Виолетте уверенности. Она сделала глубокий вдох и подалась вперёд:

– Чего вы хотите?

Один из трёх садовых жителей крикнул ей с другой стороны моста:

– Госпожа Защитница, мы уже не первый раз пытаемся пройти. Они требуют от нас красивых камешков! Упрямые… нет, твердолобые, как… как скалы! Разговаривать с ними бесполезно! Надо заставить их уйти!

– Он прав! – раздался голос откуда-то сверху, из нависающих над дорогой деревьев. – Но, боюсь, тебе это не по зубам.

Виолетта даже не обернулась, она и так знала, кто это, – Эль! Девочка в маске зайца кубарем свалилась с ветки и бросилась к троллям, на бегу выхватывая из ножен Шпагу.

– Не вмешивайся! – крикнула Виолетта. – Я сама!

Но Эль уже выскочила вперёд:

– Ты в этом ничего не смыслишь! Каким образом ты рассчитываешь их напугать?

Резко развернувшись к чёрному троллю, она погрозила ему своим остро заточенным клинком:

– Убирайся с моста, а то пожалеешь!

Каменный человек протянул руку, чтобы выхватить у неё оружие, но Эль оказалась проворнее, и чёрная, размером с крупную тыкву, ладонь сомкнулась в пустоте. Мгновенно отступив на один шаг, девочка в маске пригнулась, перешла в контратаку и нанесла противнику удар в бок – брызнули искры.

Лезвие Шпаги на удивление глубоко вонзилось в бок тролля. В чёрном камне образовалась чёткая зарубка, а само оружие застряло в каменном теле чудовища, который при виде своей раны издал раскатистый рык.

Казалось, тролль не чувствовал боли. Неожиданно извернувшись, он выбил Шпагу из рук Эль, а сама она оказалась на земле. Тролль занёс кулак, чтобы ударить…

…но она ловко откатилась, и кулак чудовища обрушился на перила моста. Он вновь замахнулся, и этим воспользовалась, в свою очередь, Виолетта: она резко дёрнула торчащую из его живота Шпагу, и лезвие вышло из камня.

Грозя гиганту остро заточенным клинком, она приказала:

– А ну-ка успокойтесь! Иначе…

В этот момент воинственный рык издал Кремень, второй тролль; он оставил тачку и теперь направлялся к юным воительницам. Бублик зарычал, судорожно пытаясь придумать, как защитить свою госпожу. Крыжовник метнул в чёрного тролля тяжёлым камнем, но только на мгновение отвлёк его.

Теперь уже оба колосса готовились к нападению. Эль отступила в безопасное место, Виолетта взмахнула Шпагой. Чёрный тролль воздел над ней свой кулак – одним махом он мог бы раскроить ей череп. Все словно застыли, следя за малейшим движением противника.

В голове у Виолетты снова закружился вихрь мыслей. Ведь даже Эль не удалось его остановить, думала она. Что будет, если он разобьёт мне голову? И я вот так, запросто, умру прямо здесь? А найдёт ли меня мама? А что, если вдруг – раз – и Сад исчезнет? Рядом с этими древними исполинами я всего лишь букашка! И что я могу против них? Может, лучше сбежать? Вернуться домой и забыть всё это, как страшный сон?

Виолетту отвлёк голос Крыжовника:

– В сторону, Виолетта! Он тебя…

К ней уже приближался кулак тролля… Оставить всё как есть? И в эту секунду она поняла, что делать.

9

Падение

Виолетта взмахнула Шпагой и изо всех сил рубанула. Но целилась она не в тролля, а в деревянную правую опору Моста. Лезвие разрезало дерево, как кусок масла. Следом сломалась и другая столь же древняя стойка. И в тот же миг тролль опустил кулак. Виолетта отпрянула, но почувствовала, как чёрная каменная ладонь коснулась её щеки.

Мост со страшным треском обрушился, увлекая троллей за собой в реку. Та же участь постигла и тачку садовых жителей – её владельцы успели отскочить на дорогу и теперь молча наблюдали, как их поклажа исчезает в бурлящей воде.

Всё ещё стоя на коленях, Виолетта поднесла руку к расцарапанной шершавым кулаком тролля щеке. Она не чувствовала ни боли, ни страха – только ощущение какого-то неправдоподобия: будто это и она, и не она. Однако стекающие к подбородку капельки крови напомнили ей, что секунду назад она была в шаге от… от чего? И её обдало холодным потом.

А к ней уже с громким лаем бежал Бублик.

– Вот это да! Браво! – крикнул Крыжовник.

Он склонился к воде, чтобы посмотреть, куда упали тролли.

– Ишь ты! Ловко ты его! – отряхиваясь, бросила Эль.

Виолетта положила Шпагу на землю и тоже нагнулась, чтобы ещё раз убедиться, что опасность миновала. И правда, здорово у неё это получилось, со Шпагой. Эффектный удар! Мост развалился пополам, и его обломки уже далеко отнесло течением. Однако самое поразительное и печальное зрелище представлял собой Базальт. Чёрный тролль рухнул на торчащие из воды огромные валуны и раскололся точно вдоль надреза, сделанного Эль, – теперь обе его части покоились в реке.

Поначалу Виолетта подумала, что он мёртв, но… разве камень может умереть? Он и правда пошевелился. Голова упёрлась в дно, а тело виднелось на поверхности – отталкиваясь руками, оно пыталось выбраться. При каждой новой попытке сильное течение вновь его опрокидывало. Внутри у тролля было пусто, там бурлили маленькие водовороты. Виолетта заметила, как в водяной вихрь попала рыбка, но через мгновение пленницу снова подхватило течение.

Тем временем другой тролль, Кремень, смог встать и добрести по реке до Базальта. Поскрипывая то ли от усердия, то ли от ярости, он силился поднять своего товарища.

Виолетте от этой победы было совсем не радостно. Не успела она почувствовать облегчение оттого, что ей удалось избежать худшего, как его сменило сожаление о том, что она стала причиной катастрофы.

– Я не хотела ничего плохого! Надеюсь, ваш друг сможет… э-э… восстановиться! – крикнула она Кремню. Получилось как-то не слишком убедительно.

Вместо ответа тролль схватил и швырнул в её сторону крупную гальку. Камень просвистел над головой и ударился о ствол каштана далеко позади, но на всякий случай Виолетта отпрянула. Эль подошла и подняла Шпагу.

– С ним всё будет в порядке, – сказала она. – Тролли – крепкие ребята. Ты про них не дослушала.

Девочка в заячьей маске сделала реверанс, потом пируэт и стремительно взбежала на идущий вдоль дороги склон.

– Теперь будет война! – крикнула она и исчезла за деревьями.

На противоположном берегу трое садовых жителей, до этого неподвижно наблюдавших за схваткой, развернулись и пошли прочь энергичным шагом. Видимо, им совершенно не хотелось оказаться поблизости, когда тролли снова поднимутся на берег.

Крыжовник потянул Виолетту за рукав:

– Нам бы лучше последовать их примеру. Вернёмся к остальным и расскажем, что случилось.

– Что расскажем? Что я всё испортила, да?

– Но ты же сразилась с троллями! – возразил садовод.

– Скажешь тоже! Теперь они на меня злятся. Да ещё и мост разрушила!

Тут Крыжовник встревожился:

– Да-да, именно об этом и следует рассказать Лавру. Мост меня не беспокоит, но вот тотемы… Придется организовать поиск. Их нужно поставить на место.

Виолетта вновь взобралась на спину Бублика, и все трое двинулись в сторону Площади для игры в шары. Девочка молча вытирала кровь на щеке. В голове, как белка в колесе, настойчиво крутилась одна мысль: что могло бы случиться, если бы кулак тролля её настиг? Она бы упала без чувств? Или… даже хуже того? Неужели она вот так могла умереть в Затерянном саду? Спросить об этом у своего попутчика напрямую она не решалась, а потому задала другой вопрос:

– А что, сломанные тотемы – это так серьёзно?

Крыжовник задумался, по обыкновению запустил пальцы в шевелюру и выудил оттуда сороконожку, которая бодро побежала по его руке.

– К тотемам никто не имеет права прикасаться. Садоловы регулярно их осматривают, восстанавливают, укрепляют. Я сам толком не знаю, что произойдёт, если кто-то разрушит тотем, но… было бы лучше, если бы мы поскорее их нашли и поставили на место. – Он осторожно поймал сороконожку, чтобы вернуть её в шевелюру, и та без возражений тотчас в ней скрылась.

Виолетта готова была расплакаться и даже стиснула зубы. От бессилия. И чуть-чуть от досады. Она чувствовала на своих плечах огромную ответственность. Но как защитить мир, о котором она, по сути, так мало знает? Вот правда, что она знает о Саде, его обитателях, о его хрупком равновесии?

Ей известно, что Затерянный сад существует давным-давно, за долгое время он разросся и стал прибежищем для самых разных существ. До неё здесь уже пережили свои приключения и другие люди, и каждый раз его история менялась – как спектакль, который свой у каждого нового зрителя. Хотя нет, почему же зрителя? Актёра! К тому же она – Защитница! И её роль заключается в том, чтобы спектакль не превратился в катастрофу.

– Похоже, начало так себе, – вздохнула Виолетта.

10

Военный совет

На Площади для игры в шары царило возбуждение. Но было оно не радостным, а скорее тревожным: торговцы собирали свои товары и, судя по всему, готовились в худшему. Слухи носились от одного прилавка к другому.

Устроившись на ветке ивы, Лавр излагал суть случившегося. Виолетта, Бублик, Крыжовник и другие обитатели Сада – как люди, так и животные – пытались разобрать его слова, тонущие в окружающем шуме.

– Итак, Мост Плюща пришёл в негодность. Необходимо отправить туда волонтёров, чтобы отыскать и водрузить на место тотемы. К тому же в руках троллей находятся Дорога семи вязов, Сланцевая линия и Нарциссовая переправа. Разведчики, отправленные к Перекрёстку трёх братьев, ещё не вернулись…

– Мы здесь!

Сквозь толпу продирались два садолова в плетёных тростниковых шляпах. Они прошли мимо Виолетты, и девочка узнала бородача с озера Свиных колбасок и его дочь. Мужчина залез на ветку рядом с Лавром и, тяжело дыша, объявил:

– Перекресток заблокирован. Их там семеро. С ними Корунд.

– Это что, их король? – спросила Виолетта.

– Да. Такой высоченный, немного сутулый. Не очень понятно, чего они хотят, но, кажется, они требуют наши самые красивые камешки. Иначе придут и всё переломают.

При этих словах над толпой пролетел ветерок страха. Он принёс собой панику – напуганные посетители и торговцы бросились во все стороны припрятывать свои сокровища понадёжнее.

Виолетта хотела подойти к бородатому разведчику и тут почувствовала, что кто-то тихонько потянул её за рукав. Это была Горчица, маленькая дамочка в шали, которая подарила ей Перла.

– Мадемуазель Защитница! Тут вас ищут.

Заинтригованная Виолетта пошла за торговкой в дальний конец Площади, где было не так людно. Там из только что вырытой норки торчали три головки в разноцветных шляпках: Симона, Виржиния и Маргарита.

– Белозубки! – широко улыбнувшись, воскликнула Виолетта.

Увидев своих советчиц, она почувствовала облегчение. Сейчас они возьмут дело в свои руки и подскажут, как быть.

– Тс-с! – прошипела Маргарита. – Чего раскричалась! Мы здесь инкогнито!

– Мы вовсе не собираемся вмешиваться в историю с троллями, – добавила Виржиния. – Если садовые жители нас заметят, то непременно станут просить, чтобы мы вели переговоры вместо них. А нам следует хранить нейтралитет.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Виолетты.

– Тогда почему же вы здесь?

– Чтобы встретиться с тобой, – сказала Симона. – Вмешиваться мы не станем, но можем дать тебе несколько советов.

– Ну да, советы. Надо ещё, чтобы она им последовала! – проворчала Маргарита.

– Ах, да замолчи ты! Пока что малышка прекрасно справляется! У неё уже есть две реликвии, и я уверена, что она сумеет найти им достойное применение.

– К тому же у нас нет выбора. Или она, или ничего.

– Вот и я о том же. И ещё неизвестно, что лучше…

Виолетта немного подождала, послушала, как они спорят о ней, а потом топнула ногой у самой норы.

– Всё! Хватит! Что вы хотели мне сказать?

– А вот что. Равновесие Сада держится на солнце.

– Оно заблокировано на небе и больше не светит как следует. А это нехорошо. Ни для кого не хорошо. Холод и тьма упорствуют. В закоулках и тёмных местах…

Виолетта вздохнула:

– Вы очень любезны. Но я-то здесь при чём?

– Есть одна реликвия, которая управляет движением солнца. Часы без стрелок! – уточнила Симона. – Но эта реликвия… в общем, она исчезла.

– А я, значит, – подхватила Виолетта, – если я правильно понимаю, должна отыскать эти часы? И они будут моей третьей реликвией? А что дальше?

– Мы отправим к тебе гонца Компании Дорожек. Там работают профессионалы, и ты можешь на них рассчитывать.

Виолетта покачала головой. Ну сколько можно говорить загадками? Конечно, она хочет помочь Саду, но как можно решить задачу из одних неизвестных?

– Ничего не понимаю. Что ещё за Компания Дорожек?

– Всё очень просто.

И тут Симона завела долгий-предолгий рассказ.

11

Компания Дорожек

– На свете существует множество видов муравьёв: одни охотятся, другие разводят грибы или выращивают тлю. Муравьи Компании Дорожек единственные живущие продажей своих услуг. Ну да, не удивляйся, в обмен на еду они предлагают свои курьерские услуги.

Под Затерянным садом прямо в почве у них есть собственная столица – настоящий город с бульварами, улочками и туннелями, разбегающимися во все стороны. Он называется Мурвилль. Пока природа лениво нежится в лугах, долинах и рощах, обитатели Мурвилля непрестанно трудятся: роют коридоры, укрепляют своды туннелей и следят за правильной циркуляцией воздуха.

В самом центре Мурвилля находится резиденция их Королевы-матери. Там в яслях подрастают бесчисленные личинки, которым впоследствии предстоит стать новыми служащими Компании. Ты даже не представляешь, сколько кормилиц и снабженцев требуется, чтобы прокормить эти жадные ротики!

Среди муравьёв есть профессиональные гонцы. Они снуют по всему Саду, доставляя почту, и берутся разыскать адресата где угодно: в шалаше на берегу озера, в норе под корнями или в ветвях старой сосны на краю утёса. Эти служащие дают клятву не разглашать содержание сообщений никому, кроме их получателя. За собой они оставляют дорожки пахучих следов – таким образом гонцы общаются между собой, ориентируются, а также передают информацию с одного края Сада в другой. Они разносят свои мурограммы даже надёжнее, чем проворные вороны или пронырливые хорьки.

За эти услуги обитатели Сада отдают Компании Дорожек часть своих припасов. Таким образом, жители Мурвилля всегда сыты, не занимаясь ни охотой, ни собирательством.

– Вот это да! – воскликнула Виолетта. – Их, должно быть, тысячи?

– Э-э… Ну как сказать? В обычное время да. И это я ещё не рассказала тебе о других службах: Бригаде Микростроения, Гвардии Кислоты. Но в настоящий момент большинство этих муравьёв пребывают в спячке. И им тоже необходимо, чтобы нашлись Часы без стрелок.

– Чтобы выйти из спячки? Может, им просто нужен будильник?

Симона что-то сказала, но её голос заглушили крики со стороны Ярмарки.

– Тролли! Они приближаются!

Бублик и Виолетта встали.

– Иди, Виолетта, – сказала Симона. – Твоё место сейчас там. И помни: сражаться с троллями бесполезно. Выиграй время и найди Часы.

– А где их искать?

– В последний раз их видели на Тисовом острове, в Высоких травах. Там спроси Пифия-предсказателя из Компании Дорожек. Он уже начал поиски…

Виолетта простилась с кротихами и через минуту присоединилась к садовым жителям.

– Ты куда пропала? – встретил её встревоженный Крыжовник. – Здесь ужас что такое. Тролли подступают!

Площадь опустела. Посетители и торговцы попрятались за баррикадами, в спешке сооружёнными из опор и досок разных прилавков. Эх, курам на смех, а не защита, подумала Виолетта, вспомнив про кулак тролля, который разнёс в щепки добрую половину моста.

И тут на Площадь легла широкая тень. Виолетта подняла голову – вокруг громоздились десятки мощных фигур. Тролли окружали Ярмарку и блокировали все выходы!

– Сражаться с ними натуральное самоубийство… – пробормотала Виолетта Крыжовнику. – Нужны переговоры.

– Я тоже так думаю. Мы на тебя рассчитываем!

Вокруг них собралась небольшая группа садовых жителей и зверюшек. Виолетта обратилась к ним:

– Если я правильно поняла, троллям нужны красивые камешки. А вы не знаете зачем?

– Понятия не имею, – буркнул Лавр.

– Думаю, они хотят их съесть. – Это была Горчица, маленькая торговка в шали.

Один из садоловов с озера Свиных колбасок добавил:

– Всем известно, что тролли лакомы до камешков. Садоловы с речки Зелёной гальки вечно подвергались набегам каменных разбойников, которые воровали их улов! В конце концов им пришлось переехать.

– Ясно. А почему бы просто не отдать им то, что у нас есть? Это же всего лишь камешки!

В этот момент о себе напомнил сварливый голос, о котором она уже успела забыть:

– Камешки?! Всего лишь камешки! Как такое только в голову может прийти?! Я, например, вовсе не горю желанием быть размолотым в пасти какого-нибудь тролля, как огурец на зубах вашего пса!

– О, Перл! Простите, я не хотела вас оскорбить.

Толпа разволновалась. По-видимому, красивый камешек был не единственным, кого шокировало предложение Виолетты. Крыжовник пояснил:

– Для нас красивые камешки – это разменная монета. Чтобы их раздобыть, мы прилагаем неимоверные усилия!

Виолетта подняла руки, призывая к спокойствию:

– Хорошо, хорошо, не волнуйтесь, пожалуйста! Я лишь спросила и вовсе не призываю вас отдавать камешки! Для начала схожу повидать короля этих троллей и поговорю с ним. Буцефал, ко мне!

12

Король троллей

Что и говорить, положению, в котором оказалась Виолетта, не позавидуешь! Она поднялась к ивам, нависающим над Площадью для игры в шары, и теперь в окружении пятерых каменных гигантов, одна и без оружия, верхом на Бублике, готовилась предстать перед королём троллей Корундом.

Он был по-настоящему огромным, асимметричной формы, покрытый наростами и трещинами. Как скала, оторвавшаяся и рухнувшая с горы, или как утёс, к которому приставили голову в короне и искорёженные конечности. Одна рука у него была сломана, однако на ногах он держался твёрдо. Виолетте показалось, что взгляд его тёмных и глубоких, как пещеры, глаз затягивает её в какую-то пустоту. Она сосчитала до трёх, вдохнула поглубже и крикнула:

– Вы Корунд, король каменных людей? Я пришла как посланница ярмарочных торговцев и обитателей Сада! Мы просим вас снять осаду. Зачем она вам?

Тролль что-то недовольно проскрипел и проскрежетал. Виолетта нахмурилась. Она категорически не понимала его языка. Но у неё появилась идея! Порывшись в рюкзаке, она достала спичечный коробок, открыла его, вытащила оттуда блестящего ворчуна и положила себе на ладонь. Возмущение Перла не заставило себя ждать:

– Как это понимать? Предательство?! Ты же сказала, что не станешь меня менять, а теперь собираешься подарить этим неотёсанным булыжникам! Одному Великому Садоводу известно, что они со мной сделают! Я…

– Спокойно, Перл, – вздохнула Виолетта. – Я не хочу отдавать вас троллям. Мне просто необходима ваша помощь.

– Моя помощь? Это лучший…

Тролли приблизились, не спуская глаз с камешка у неё на ладони. Виолетта не могла бы сейчас сказать уверенно, вызвал ли он у них любопытство, заворожил или они сейчас же набросятся на неё, чтобы завладеть её сокровищем. Однако она твёрдо решила сохранять невозмутимость.

– Перл, вы понимаете, что они говорят? Мне нужен переводчик. Нам необходимо вступить в переговоры.

– Общаться с этими валунами? – простонал камешек. – О, горе мне!

Виолетта набрала полные легкие воздуха и снова взглянула на Корунда:

– Представляю вам моего друга. Он тоже скальной породы, как вы. Скажите ему, чего вы ждёте от садовых жителей.

Корунд неотрывно смотрел на оранжевый камешек. Другие тролли наклонялись, вытягивали шеи и чуть ли не подпрыгивали, чтобы разглядеть диковину.

– Великий Садовод, да они сейчас проглотят меня, как конфетку! – пискнул Перл.

– Спокойно, – прошептала Виолетта. – Я здесь. Внимание, сейчас Корунд заговорит.

И точно, каменный король завёл длинную речь, состоящую из скрежета и ударов. Когда он умолк, Перл воскликнул:

– Вот это да! Ну и произношение! Могу поспорить, что он нечасто выбирается из своей пещеры. И я ещё не говорю о грамматике! К тому же…

Виолетта его перебила:

– Ладно, так чего же он всё-таки хочет?

– Ну что ж! Я вам говорил, он хочет меня! Меня и мне подобных. Хорошенькие маленькие камешки. Он твердит, что им нужны все красивые камешки с рынка. Если вы их ему не отдадите, они перекроют все доступы к Ярмарке и будут ждать, пока вы не сдадитесь.

Виолетта задумалась. Она почувствовала, как заволновался под ней Бублик. Перл тем временем продолжил:

– Не уступайте им, умоляю! Я отказываюсь заканчивать свои дни между жерновами их грубых челюстей!

Словно бы для того, чтобы придать своей угрозе побольше веса, король троллей проковылял к иве и оперся рукой о её ствол. Дерево согнулось и… переломилось. Одним щелчком Корунд отправил его вниз по склону, и ива остановилась прямо перед первыми палатками ярмарочных торговцев.

Виолетта подняла руку в знак того, что готова ответить.

– Я Виолетта, Защитница Сада. И я запрещаю вам тревожить его деревья и обитателей! Каждое создание этих мест имеет право на мою защиту. Вот почему, король Корунд, я призываю вас покинуть здешние края. Прикажите своим подданным вернуться к себе в горы. Я собираюсь отыскать Часы без пружин…

– Без стрелок, – шёпотом поправил её Перл.

– А, ну да, без стрелок и заставить солнце сдвинуться с места, чтобы согреть ваши пещеры!

Повисло молчание. Оно показалось бесконечным. Виолетта чувствовала, как по спине между лопатками струится пот. Бублик весь стал как натянутая струна, готовый при малейшем враждебном движении рвануть с места, чтобы унести отсюда свою госпожу. Он уже просчитывал самый верный путь между Корундом и ближайшим к нему троллем.

Тролли тоже пришли в волнение. Они повернулись к королю, словно хотели о чём-то спросить. Наконец двое из них выдвинулись вперёд. Виолетта их узнала: это были Кремень и Базальт, её старые знакомые по Мосту Плюща. Базальта подремонтировали, хотя на поясе всё ещё виднелась щель. На кисти, возле костяшек пальцев, она заметила пятно… Кровь? Её кровь! Виолетта инстинктивно поднесла руку к щеке: ссадина, оставленная кулаком тролля, всё ещё побаливала.

Эти двое хотят получить мою шкуру, в смятении подумала она. Если Корунд к ним прислушается, то прикажет им взять меня в плен. Или того похуже.

Она наклонилась и прошептала Бублику:

– По моему сигналу.

Тролли о чём-то скрежетали на ухо своему королю. Когда они закончили, Корунд наклонил голову к Виолетте и издал глухой скрежет. Перл перевёл:

– Он спрашивает, правда ли, что вы Защитница.

– Да, – ответила Виолетта, глядя прямо в глаза королю. – Я Защитница. Вы, наверное, слышали про Зелёную Орду? Это я её остановила.

Из короля раздался новый скрежет. Драгоценный переводчик продолжил:

– Он спрашивает, вы таким же образом собираетесь остановить троллей?

Виолетта помолчала. Это что, вызов? Злая шутка? Как же трудно поддерживать такую беседу! В тоне Корунда она чувствовала скрытую ярость, готовую извергнуться, как вулкан. Следует ли ответить «да» и отважиться на бой, в котором – она знала – ей не победить?

И тут к ней вернулись все, казалось, забытые страхи! Когда она годами боялась отцовских приступов гнева, которые могли разразиться в любой момент; когда завтрак вдруг ни с того ни с сего резко переходил в драму: когда надо было следить за каждым словом, жестом или взглядом, чтобы ничем не спровоцировать ярость этого всемогущего человека… А она-то уж подумала, что, укрывшись в Саду, сможет навсегда избавиться от этого ужаса! И вот надо же было, чтобы именно сейчас, когда она стоит напротив каменного короля и не знает, что делать, он снова её накрыл…

Даже деревья из Орды были ближе – они хоть живые! Вдруг Виолетте пришла в голову идея.

– Попробуем по-другому, – сказала она, убирая камешек в рюкзак.

Да, точно, по-другому! Ей надо почувствовать жизнь, таящуюся в камне троллей, непосредственно – без слов, обманчивых и неточных. Потихоньку, как можно медленнее, чтобы не вызвать у троллей волнения, она слезла с Бублика, подошла к Корунду и… положила ладошки ему на живот.

– Гм… госпожа, вы уверены? – в тревоге пробормотал Бублик.

Закрыв глаза, Виолетта пыталась уловить дыхание камня, глубинные вибрации, свидетельствующие о жизни гиганта. Вот оно… Он был стар – старше столетних деревьев, старше Холма двух камней – старше всего, что она видела в Саду.

Внутри его тела она ощутила полость. Она уже видела такую у Базальта после боя на мосту. И ей привиделся минеральный мир в недрах гор – владения троллей. Там они рождаются и умирают. Но она почувствовала, как это место охватывает холод и тьма… какое-то дуновение, или чьё-то дурное дыхание, исходящее из щелей и трещин. И угроза растёт! Зародыши Бури?

И тут возник какой-то тёмный силуэт, неясное существо, которое она видела только со спины. Вот оно медленно разворачивается… Виолетта точно знала, что, если сейчас его увидит, произойдёт нечто ужасное. Она резко отдёрнула ладони от каменного живота тролля, но в голове, будто догоняя её, звучало эхо:

КА… ЛИ… БАН…

Отмахнувшись от каменного наваждения, Виолетта вдруг начала различать возгласы троллей. Языка она, конечно, не знала, но всё же легко угадала их смысл.

– К Королю прикоснулось человеческое существо!

– Кощунство!

– Держите её!

Четверо троллей сделали шаг вперёд – ну всё, сейчас её схватят! Времени на размышления не было, и Виолетта проскользнула между ног Корунда.

Тролли повернулись в её сторону, и в плотной стене, которую они образовали вокруг своего короля, появился проём. Бублик не медлил ни секунды: он рванулся и подхватил свою госпожу, которая почти на ходу запрыгнула ему на спину.

Они помчались между низкорослыми деревьями, растущими вдоль дороги. Троллям их не догнать. И пока те не привели в исполнение свои угрозы, надо что-то придумать. И побыстрее.

– Нужно как можно скорее отыскать эти Часы без стрелок. Если они и правда могут запустить солнце, тролли, возможно, вернутся в свои пещеры. Вперёд! Курс на Тисовый остров!

13

Старая кляча

Виолетта прекрасно помнила тис – огромное дерево, торчащее среди Высоких трав. И свою первую попытку до него добраться. И как её атаковали подкорневые создания.

– Буцефал, у меня нет ни малейшего желания снова погружаться в это море зелени! Там водится тако-ое! Бр-р! Надо найти какой-нибудь другой способ через него переправиться.

Бублик остановился и озабоченно спросил:

– Надеюсь, вы не думаете переплыть его на мне?

– По правде говоря, мой верный Буцефал, это представляется мне самым простым решением. Ты же мой скакун.

– Наземный скакун, прошу отметить! И если уж на то пошло, я собака, а не морская черепаха. Нет, я отказываюсь категорически!

– Даже за три огурчика?

Бублик колебался. Три гигантских огурца… И всё же он гордо вскинул голову и заявил:

– У меня есть чувство собственного достоинства. Я не продаюсь ни за какие огурцы!

– Пять.

– Я… ладно, подумаю… Сперва надо туда добраться.

Самая короткая дорога к Высоким травам шла через Мёртвый лес. Виолетта не бывала в нём с тех самых пор, как уговорила деревья Зелёной Орды там укорениться. Она даже себе не признавалась, как ей страшно встретиться с волками. И прежде всего, с Сиплым, который, должно быть, до сих пор в одиночестве где-то рыщет, переживая и пережёвывая своё унижение.

Увы, времени на то, чтобы идти в обход, у неё не было! Поторапливая Бублика, Виолетта приказала ему бежать напролом, прямо между деревьями. Путешествие оказалось длиннее, чем она предполагала: прежние проходы между мёртвыми деревьями начинали потихоньку заполняться молодняком. По правде говоря, лес уже трудно было назвать мёртвым – деревья Зелёной Орды будто вдохнули в него жизнь.

Тем более странной показалась Виолетте царящая там тишина. Почти не было слышно птичьего пения, только несколько робких попискиваний, как если бы птенцы всё ещё не решались вырасти. Может быть, они, как и остальной Сад, ждали сигнала от солнца?

Ну что ж, самое время отыскать Часы без стрелок! Уже ради одного этого стоит пересечь зелёный океан.

– Ну, так что, Буцефал? За пять огурцов пойдёт?

– Э-э… я тут подумал хорошенько. Не уверен, что мне по силам перебраться через этот луг с вами на спине. К тому же мне всё-таки совсем не по душе ваши истории про всех этих тварей, которые плавают там под травами. Надо придумать что-нибудь другое.

– Другое? И что же? Тисовый остров со всех сторон окружен Высокими травами. Не случайно его называют островом.

– А если построить плот из сухих стволов? Вот уж чего тут навалом!

Виолетта задумалась на секунду. Она не имела ни малейшего понятия, как строят плоты, да ещё из таких тяжёлых деревьев. Это же не конструктор собирать по готовой схеме!

– Ну и как ты себе это представляешь?! Я не могу не то что разрубить – даже приподнять самый тонкий из этих стволов! Нам бы лёгкую лодочку. Лодочку… Подожди-ка!

– Чего ждать? – спросил Бублик.

– Подожди, дай подумать. Да, это должно быть здесь. Поверни-ка направо.

– Так, значит, мы не пойдём к Высоким травам? – с облегчением воскликнул скакун.

– Не сразу. Сперва заглянем на озеро Свиных колбасок.

Бублик побежал сквозь деревья. Они выбрались из леса со стороны, противоположной скале, ограничивающей Поляну садоводов, и вот оно – озеро Свиных колбасок. Виолетта надеялась увидеть какие-нибудь хижины или маленькую рыбачью гавань, но на берегу лишь колыхались на ветру камыши.

Она соскочила на землю и, дав Бублику заслуженный огурец, поднесла к губам сложенные рупором ладошки:

– Э-ге-гей! Садоловы!

В ответ тишина. Виолетта набрала в лёгкие побольше воздуха и снова крикнула:

– Это Виолетта! Защитница! Мне нужна ваша помощь!

– Да тише вы! – раздался из камышей сердитый голос.

Виолетта осторожно подошла к прибрежным зарослям.

– Здравствуйте! Есть тут кто-нибудь?

– Тс-с! Сосиски распугаете!

Среди камышовых стеблей в крошечной лодочке сидела старенькая садоловка и рыбачила (колбасячила, улыбнулась про себя Виолетта) с помощью сачка. Островерхая шляпа и плетёная одежда прекрасно её маскировали. Она проворно вытащила сачок, в котором бились три сосиски, и сказала с досадой:

– Почти все разбежались! А всё из-за вас!

– Мне очень жаль, мадам! Но это очень важно. Ваши друзья – те, что пошли на Ярмарку, – находятся в опасности!

– Что? Подожди, малышка. Я сейчас!

Старушка причалила, мощным ударом кулака оглушила сосиски, засунула их в кошёлку и представилась:

– Я Росянка, старейшина клана. Можешь звать меня Росси. Так это, значит, ты новая Защитница? А звать-то тебя как?

– Виолетта. А мою собаку зовут Буцефал, мадам Роза.

– Не Роза – Росси! – рассмеялась садоловка. – Я думала, ты покрепче будешь. А вот псина у тебя что надо. Ладно, так что случилось?

Виолетта рассказала садоловке о том, что произошло на Ярмарке Камешков. Узнав, что тролли взяли в тиски Площадь для игры в шары, старушка помрачнела.

– И единственное, что пришло тебе в голову, – это сбежать, чтобы искать Часы посреди океана Высоких трав? Да, очень, очень странно… Просто даже ненормально. И именно поэтому я тебе помогу!

Виолетта не была уверена, что правильно её поняла.

– Вы считаете, что это глупо?

– Нет-нет, я считаю, что это странно, а мне нравятся люди, способные на странные поступки. Если бы ты ловила сосиски так же долго, как я, ты бы знала, что для этого вовсе не нужно быть семи пядей во лбу. Сидя в лодке, я обычно приманиваю их пением или игрой на аккордеоне. Но больше всего им нравится, когда я надеваю свой колпак.

– М-м… Вы думаете, мне тоже следует надеть колпак?

– Да нет же! Зачем тебе колпак? Хотя мой и правда хорош! – Росянка на мгновение кокетливо закатила глаза, но спохватилась и продолжила: – Ты сейчас возьмешь мою лодочку и, не теряя ни минуты, помчишься к Высоким травам. А я покуда подожду вас на бережку и пожарю сосиски. К твоему возвращению одна будет для тебя, другая для твоего пса, у которого вон уже слюнки текут, третья для старушки Росси. А теперь вперёд! Да поторапливайся!

14

Плавание

На этот раз много времени, чтобы добраться до зелёного океана, Бублику не потребовалось. И вот Виолетта вновь стояла на покатом склоне, ведущем в Высокие травы. Воспоминания о недавнем приключении, которое чуть не стоило ей жизни, странным образом куда-то исчезли. Сейчас она сосредоточилась на новой задаче и видела только одинокое тисовое дерево, растущее точно под солнцем на своём Тисовом острове.

– Отлично, теперь пустим эту лодочку по травам!

Крошечное судёнышко было сделано из натянутого на тростниковый каркас плотного полотна, пропитанного не пропускающей воду сосновой смолой, – больше похоже на корзинку для продуктов, чем на корабль, призванный бороздить океан.

Виолетта опустила лодочку в ближайшие травы. На удивление, вместо того чтобы раздавить их своей тяжестью, судно тут же принялось покачиваться в ритме растительного прибоя. Виолетта взошла на борт и уселась по-турецки.

– Двоим здесь не поместиться. Прости, Буцефал, но тебе придётся плыть следом.

– Что?! Я же ясно сказал, что не стану плавать в этих зелёных щах!

– Но у нас нет выбора.

– А вот и есть! Я подожду вас тут. Останусь с мадам Росси. А когда вы вернётесь, мы вместе поедим сосисок.

Виолетта вгляделась в колышущееся перед ней до самого горизонта зелёное пространство. Вроде бы Тисовый остров не так уж и далеко… А как же те штуки, что плавают под травами? Бр-р! Её охватил озноб, но она взяла себя в руки. «Я Защитница! На меня надеются! Я не должна колебаться!»

– Хорошо, Буцефал. Но если услышишь сигнал, немедленно бросайся в воду… то есть в траву, и плыви ко мне!

– Сигнал? Крак? Огурчика?

– Он самый!

Росянка дала Виолетте с собой коротенькое весло. Девочка оттолкнулась им от берега, и лодочка помчалась вперёд.

Однажды она уже плавала на лодке – два года назад, во время каникул, по озеру. Тогда вода была вязкая, как смола, и каждое движение веслом давалось ей с трудом…

А вот Высокие травы – совсем другое дело! Казалось, лодочку несли тысячи маленьких ладошек, они удерживали её на поверхности и продвигали вперёд, передавая с рук на руки. Виолетта почти не пользовалась веслом, только иногда табанила вправо, чтобы выправить курс. Травяное течение несло её прямо к острову.

Гигантский тис словно парил над зелёным океаном. Его массивный тёмный ствол напоминал колонну, поддерживающую увесистую тёмно-зелёную массу. По мере приближения к острову всё яснее было видно, что солнечные лучи падают на дерево совершенно вертикально, а само светило висит ровно над ним.

Иногда под поверхностью травы она угадывала какое-то движение и невольно вздрагивала. В такие моменты Виолетта ещё крепче сжимала весло и старалась думать о чём-нибудь другом. Почему-то в голову всё время лезли мысли о любимых бабушкиных пирожках с грибами. Вот глупость-то! Самое время! Хотя странно: среди разнообразной флоры и фауны Сада ей до сих пор не встретилось ни одного гриба. Даже в Мёртвом лесу! Если, конечно, не считать тех, которые привиделись в зелёном океане… Тьфу ты, ну вот опять! Кстати, вон торчит её старая палка. Значит, именно там она потеряла дно и оттуда достал её Бублик.

Виолетта так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как ослабила хватку и уронила весло. Теперь, чтобы добраться до острова, ей оставалось только отдаться на волю трав. Но тут её начал беспокоить другой вопрос: а как она вернётся? Путешествуя по Затерянному саду, Виолетта всегда знала, что в любой момент может повернуть назад и оказаться дома. А сейчас она впервые начала сомневаться, будет ли это возможно! Она представила маму: вот та просыпается, идёт в её комнату и обнаруживает, что дочка исчезла. Обратит ли она внимание на приоткрытое окно? Сможет ли найти её?..

Тис был уже совсем близко. Горка растительного мусора вокруг его растрескавшегося ствола образовала небольшой островок. Травы осторожно вынесли лодочку на берег.

15

Тридцать три тролля

На Площади для игры в шары страх постепенно сменялся ожиданием. Торговцы и посетители Ярмарки подтянулись к центру рынка – как можно дальше от окружавших Площадь троллей.

Самым мелким зверушкам удалось сбежать: лесные мыши, зайцы, жабы и ёжики проскользнули под кустами, вскарабкались по отвесным стенам, пробрались потайными ходами. Другие же, будь то садоловы или животные покрупнее, не осмелились бросить вызов троллям. Корунд со своими товарищами выстроились в ряд, тесно прижавшись друг к другу, и образовали каменную стену – неподвижную, но бдительную.

Перед лицом опасности Лавр, чтобы успокоиться, делал то, что умел делать лучше всего, – руководил. Товары с прилавков были убраны в накрытые досками ямы, продукты поделены, организован доступ к ручью, чтобы каждый мог напиться, не рискуя быть побитым.

Крыжовник тем временем растянулся в тени ивы и, пожёвывая травинку, пялился на небо. Это, несомненно, увлекательное занятие он успешно совмещал с другим, не менее увлекательным, – спорил с Горчицей.

– Вот увидишь, Виолетта что-нибудь придумает.

– Или бросит нас, как та, прежняя.

– Нет, она не такая. Ты же видела, как она повела себя с Ордой? Ей по силам сдвинуть троллей.

– Только представь, сколько воображения для этого нужно! Тролли не самые большие любители двигаться.

И верно, троллям нравилась неподвижность. Кто-то может посчитать это ленью или плохим воспитанием, но это была их сущность. Их минеральная природа, их вес, их долговечность – всё это заставляло массивных увальней ненавидеть движение. Возможно, это же было причиной их враждебности по отношению к животным и даже растениям: всё, что шевелится, бегает, скачет, растёт и колышется на ветру, казалось им одновременно ничтожным и раздражающим. Сами же они черпали силу из способности не производить никакого движения – не дышать и даже не моргать. А весь остальной мир буквально вертелся вокруг них.

Потому-то они и не переходили в наступление. Им ничего не стоило разгромить Ярмарку, растоптать жалкие баррикады, сооружённые торговцами, и заставить эти слабые существа отдать им всё, что они хотят. Но подобная тактика противоречила их натуре. Они делали то, что камни умеют лучше всего, – врастать в землю, становиться препятствиями, более крепкими, чем древесина дуба, и более терпеливыми, чем кошка, поджидающая у норы мышонка.

– Теперь их стену не преодолеть, – вздохнула Горчица. – Троллей тридцать три, и они заблокировали все выходы.

– Тридцать три? – переспросил Крыжовник. – Ты уверена?

– Абсолютно. Только что снова пересчитала…

Крыжовник приподнялся и некоторое время, почему-то постоянно сбиваясь на цифре девятнадцать, потратил на то, чтобы пересчитать непрошеных гостей.

– Тридцать один, тридцать два, тридцать три. Ты права. Странно! Когда они подошли, Лавр насчитал тридцать пять. А уж он в этом деле мастер!

Крыжовник снова вгляделся в сплошной ряд противника, стараясь разграничить троллей. Туловища из серых и красноватых, гладких и шероховатых, покрытых мхом и поблёскивающих на солнце камней делали их сборище весьма разношёрстным. Гораздо более разношёрстным, чем стадо животных или даже толпа людей.

Крыжовник запустил пальцы в шевелюру, спугнув облачко мошкары, и заключил:

– Так и есть, двоих недостаёт. И не абы кого! Кремня и Базальта!

16

Внутри тиса

Тисовый остров представлял собой кучу разного лесного мусора, скопившегося вокруг дерева. Чего там только не было: размокшая древесина, галька, комья земли, из которых торчали распластавшиеся под тенью гиганта растения. Сам тис был узловатым и морщинистым, как очень старый слон. В центре его крепкого ствола открывалась довольно обширная полость, способная вместить с десяток человек.

– Ну что ж, похоже, мне надо поискать муравьёв из Компании Дорожек.

Но пойди найди муравья на дереве ростом с дом! Однако долго искать Виолетте не пришлось – не успела она как следует оглядеться, как её внимание привлек пронзительный свист. Он шёл от ствола тиса. Она быстро заметила издававшее его насекомое.

Виолетта приблизилась к муравью. Тот немного скрипуче, но вполне отчётливо представился:

– А вот и вы! Наконец-то! Очень рад! Меня зовут Пифий, я из Компании Дорожек. Вы можете называть меня Пиф.

– Очень приятно! Виолетта. Кротихи-белозубки сказали, что вроде бы на этом острове находятся Часы без стрелок. Вы не знаете, где они могут быть?

– Увы! Мы обыскали весь остров и пока не обнаружили никаких следов реликвии.

– Мы? А сколько вас? Много?

– И не сосчитать! К тому же я назначил здесь встречу коллегам из Бригады Микростроения. Они понадобятся нам, когда мы отыщем Часы. Если мы их отыщем, разумеется.

Виолетта расстроилась. Она-то надеялась забрать Часы и как можно скорее вернуться на Площадь для игры в шары, чтобы вступить в переговоры с троллями и освободить своих друзей. Но всё оказалось не так просто.

– А вы осмотрели дерево изнутри?

– Разумеется! В первую очередь! Раньше Часы находились именно там. Но их там больше нет.

Виолетта вошла внутрь тиса. В дупле царил полумрак. И какой-то едкий запах. Всего четыре шага – и она уже была на другом конце дупла. Под ногами хрустели сухие иголки и кусочки коры.

– Надо порыться в земле. Они наверняка тут, под слоем мусора! – решила Виолетта.

– Именно этим мы и занимаемся с момента прибытия сюда. Тщетно!

Она нагнулась. Глаза постепенно привыкали к полумраку и вскоре уже стали различать множество муравьёв, сновавших туда-сюда среди иголок и кусочков коры. Они были гораздо меньше Пифия и бегали по щелям растительного мусора, как по переходам микроскопического метро.

– Ой! Простите! Надеюсь, я никого не раздавила!

– Никакого риска. Микроконструкторы привыкли работать в чрезвычайно стеснённых условиях. Они умеют протискиваться в мельчайшие закоулки, проходить между шестернями зубчатой передачи, бегать по звеньям цепочек.

Один из крошечных муравьёв обратился к Пифию:

– Здесь Часами и не пахнет! Но мы взяли след. По запаху. Он относится к периоду Бури. Коллеги, которые, прежде чем их раскидал ветер, занимались Часами, оставили сигнал. Часы улетели вон туда!

Проложенная муравьями пахучая тропка вела в сторону зелёного океана, в том направлении, откуда прибыла Виолетта. Пифий повернулся к ней:

– Этого-то я и боялся! Часы сорвала с тиса Буря и отбросила куда-то далеко. Теперь они, должно быть, где-то на дне зелёного океана.

– Наверное, найти их ужас как сложно, – осторожно предположила Виолетта.

Муравей как будто ждал к этого вопроса.

– Очень сложно. В Саду Компания Дорожек может пойти куда угодно, но есть и другие места, про которые нельзя сказать «куда угодно»… Зелёный океан из их числа. Мы туда не спускаемся.

Защитница кивнула. И тут… Ну конечно! Как она раньше не догадалась! У неё аж дыхание перехватило от гнева.

– Вы же знали об этом сигнале раньше! Да и кротихи тоже, так?

Пифий молчал. Спустя почти минуту он тихо просвистел:

– Мы начали догадываться…

Виолетта ткнула пальцем в сторону бескрайнего зелёного пространства и сказала:

– Вот для чего вы меня сюда заманили? Хотите, чтобы я погрузилась туда за Часами?!

– Спасибо, что предложили, – ответил Пифий.

Виолетта устало вздохнула и уселась посреди пещеры.

– Но прежде, Пиф, ты должен рассказать мне про Бурю.

17

Муравьиный балет

Пифий был не большой мастер объяснять сложные вещи. Всю жизнь он доставлял сообщения клиентов или общался со своими коллегами-муравьями на языке запахов, а вот излагать собственные мысли или делиться воспоминаниями ему ещё не приходилось. К тому же его муравьиные мысли отличались от человеческих и совершенно не годились для большого рассказа. И он решил поступить иначе.

– Смотри, – сказал он Виолетте.

Пифий присвистнул, и из-под листьев и коры вылезли рабочие муравьи Бригады Микростроения. Они собрались в круг и обменялись чем-то вроде «пахучих тропок», словно о чём-то сговариваясь. И вдруг сотни крошечных муравьёв выстроились и принялись исполнять странный балет. Хватая сухие листики, травинки, кусочки коры, двигаясь во всех направлениях, но подчиняясь строгому порядку, они вырисовывали для Виолетты изящное миниатюрное изображение Затерянного сада.

Вот Холм двух камней, Лес семидесяти семи тропок, речка Нерешительная, лужайки и цветники садовых жителей. Вот вдоль берега озера Свиных колбасок потянулись дорожки идущих гуськом муравьёв, а вот рядом качается лодочка из коры с ловцами сосисок на борту.

Виолетта узнавала каждую деталь Сада. Она замерла, восхищённая изяществом и изобретательностью сценок, разыгрываемых для неё насекомыми. Прямо как в детстве, когда дедушка на Рождество водил её любоваться на нарядно украшенные витрины, где всё было по-сказочному красиво и завораживало.

Но вдруг прямо посреди идиллической картины взметнулся вихрь, и чудесный порядок миниатюрного Сада начал рушиться. Река превратилась в ревущий поток и заполнила низину Леса семидесяти семи тропок. Садовые жители и животные спасались бегством. Ветер поднимал одни деревья над землёй, как пушинки, другие же сами вырывали из земли корни и бросались куда-то сломя голову. «Хотя есть ли у деревьев голова?» – подумала Виолетта. Но она нисколько не сомневалась, что видит их искажённые страхом лица.

Вдруг среди полного хаоса вихрь начал выписывать какую-то фигуру и неожиданно принял очертания человеческого лица со зловещим выражением. И этот человек явно наслаждался разрушениями. Виолетта вздрогнула:

Калибан

Встряхнув головой, она снова сосредоточилась на устроенном муравьями представлении: там явно был кто-то ещё…

В стороне от всего происходящего – с холма – за катастрофой наблюдала какая-то фигура, нескольким муравьям чудесным образом удалось изобразить человека верхом на четвероногом животном. Защитница! Выходит, вместо того чтобы помогать спасающимся от бедствия жителям Сада, она предпочла остаться от катастрофы в стороне! Через некоторое время демон-торнадо, словно сполна насладившись учинённой разрухой, стих и будто ввинтился в землю.

Сад был разорён. Лес, прежде полный жизни и густой, превратился в пустошь, усеянную мёртвыми стволами. Деревья с вырванными корнями мчались куда глаза глядят – а точнее, не глядя, сметая на бегу хрупкие жилища садовых жителей.

Потом всякое движение прекратилось, и Сад погрузился в сон. На этом спектакль закончился. Муравьи повернулись к своей единственной зрительнице, словно ожидая аплодисментов. Виолетта растерялась. Как быть? Аплодировать захватывающему представлению или плакать над опустошительными последствиями Бури? Но тут, не спрашивая разрешения, один вопрос сорвался с её языка:

– А этот, в вихре… Как вы его называете?

– Каждый видит Бурю по-своему и даёт ей имя своего страха.

Прежде чем задать следующий вопрос, Виолетта задумалась: она не была уверена, что готова услышать ответ. И всё же… А, будь что будет!

– А может вскоре случиться ещё одна Буря?

– Единственное, что могу сказать, – это то, что предыдущая Защитница не смогла ей помешать. Теперь твоя очередь. А для этого тебе следует подготовиться…

Виолетта вздохнула:

– Ладно. Пойду за Часами.

Она поднялась и уже было шагнула прочь из дупла, как вдруг заметила рядом с островом два камня. Когда она причалила к берегу, их не было. И самое странное, они шевелились! К острову неуклонно приближались две каменные громады. Они постепенно выступали над зелёной поверхностью. Ох, сейчас ей только этого не хватало! Базальт и Кремень, два тролля. Они её нашли!

Виолетта бросилась к лодочке. Тролли очень медлительны, и если течение трав окажется попутным, она сумеет уйти от погони.

– Я должна найти Часы, пока меня не схватили. Может, реликвия сделает их сговорчивее!

Она спустила своё судёнышко в ближайшие к берегу травы и запрыгнула в него. За спиной раздался яростный скрежет Кремня.

– Очень сожалею, господа, но сейчас не смогу уделить вам внимание. Есть дела поважнее! – крикнула Виолетта, пытаясь оттолкнуться от берега.

18

Разбитый тролль

Виолетта изо всех сил старалась отплыть подальше от берега, но зыбь Высоких трав постоянно возвращала её к острову. А там её уже поджидали два тролля.

Базальт проскрежетал что-то на своём минеральном языке и направился к ней… Виолетта уже хорошо различала на его рубленом лице глаза-колодцы, полные злобы, и длинную трещину через весь живот.

Обеими руками в последнем отчаянном усилии она стегнула по травам, но тролль успел ухватиться за борт и остановил судёнышко. Виолетта обернулась и увидела на пальцах тролля пятна крови. Своей крови! Впрочем, тролль, кажется, на неё не нападает, он просто удерживает лодку, продолжая говорить что-то на своём каменном языке. И говорит он не со своим товарищем – он обращается к ней! Пытаясь сдержать дрожь, она запустила руку в рюкзак и вытащила Перла.

– Дорогой Перл! Скорее, пожалуйста! О чём он скрежещет?

– Ах! Обо мне вспоминают, лишь когда я нужен! А в остальное время – ничего! Ни одного ласкового слова! – немедленно запричитал камешек.

– Да переводи же ты! Или… или брошу тебя в Травы!

– Ладно, ладно…

Некоторое время Перл прислушивался к скрипам и скрежетам тролля, по-прежнему удерживающего борт лодки. Когда чёрный гигант закончил, капризная реликвия промямлила:

– Я… мне кажется… он хочет вам помочь.

– Помочь? Мне? Ты уверен? – Виолетта недоверчиво уставилась на камешек.

– Отлично! Мне же ещё и не доверяют! – перейдя на фальцет, выкрикнул Перл.

Но сейчас Виолетте было не до него. Она посмотрела троллю в глаза. Прочесть что-либо в этих мрачных отверстиях было трудновато, однако в его поведении не было ничего по-настоящему угрожающего. При желании ему бы не составило никакого труда опрокинуть её судёнышко. Однако он всего лишь придерживал лодку, ожидая, что его выслушают. Снова раздался странный рокочущий голос. Перл перевёл:

– «Ты хрупкая. У тебя текучее нутро. В зелени тебя подстерегает опасность. Я могу тебя защитить!» – И немедленно добавил: – Эй, послушайте! Если это сделка, я не собираюсь быть разменной монетой! Протестую!

Текучее нутро, эхом повторила про себя Виолетта. Это он о её крови? Похоже, тролль понял, что она может легко пораниться. Но самое странное, что эта хрупкость его встревожила!

– Ты и правда хочешь мне помочь? Перл, скажи ему, что мне очень жаль, что я разбила его надвое. Я вовсе не хотела с ним сражаться.

Камешек начал переводить её слова, но тролль уже понял. Он осторожно вытащил лодку на берег. Виолетта ухватилась за протянутую ей руку. Всё так же осторожно Базальт помог ей выбраться на берег.

– Спасибо. Я ошибалась. Думала, вы мне мстите… А вы хотите помочь. Почему?

Вместо ответа к Базальту подошёл Кремень и приподнял своего товарища за подмышки. Тот раскрылся, как футляр, – как раз по трещине на животе. Внутри у него оказалось пусто и гладко. Базальт произнёс всего одно слово, Перл перевёл:

– Залезай!

Раскрытый тролль напоминал огромный футляр из чёрного камня. В полости его тела Виолетта вполне сможет выпрямиться во весь рост. Вдруг откуда-то у неё из-под ног раздался тоненький голосок:

– Встретимся на другом берегу! Мы отправимся по своему туннелю…

Ой, она совсем забыла о крошке-муравье – а он, оказывается, всё время был здесь, поблизости! И тут же к нему присоединился камешек:

– Я, пожалуй, тоже пойду с муравьями. Встретимся на том берегу!

– Ишь ты! И речи быть не может, миленький мой! – отрезала Виолетта, укладывая его в спичечный коробок. – Ты останешься со мной!

Она забралась внутрь чёрного тролля, устроилась в его животе поудобнее и скомандовала:

– Можно закрывать!

Кремень опустил верхнюю часть Базальта, которая точь-в-точь совпала с нижней. Лицо Виолетты оказалось на уровне дыр, заменявших Базальту глаза.

– Я почти ничего не вижу. Ну и пусть! Пожалуйста, попытайся двинуться с места.

Тролль зашагал. Шёл он размашисто и неравномерно, и от каждого его шага Виолетту раскачивало из стороны в сторону. Прямо настоящая качка, как и положено в океане! Базальт направился прямо к противоположному берегу, медленно погружаясь в травы. За ним неотступно следовал Кремень.

19

Экспедиция под корни

Запах здесь стоял тяжёлый и промозглый. Как в старом доме, где идёт ремонт, – как в её собственном…

Виолетта потихоньку привыкала к внутренности тролля. Она уже вполне приноровилась к тряске от поступи каменного гиганта. А если выпрямиться, то через дыры-глазницы можно видеть, что происходит снаружи. Как в подводной лодке или батискафе, хотя ни там, ни там она, конечно, не бывала. А ещё вспомнила, как маленькой играла с дедушкиными очками, переворачивая их наоборот: через эти кружочки всё становилось далёким.

Тролли сделали от Тисового острова шагов десять или, может, пятнадцать – и вдруг потеряли почву под ногами и стали тонуть. Виолетта съёжилась. Падали они, казалось, бесконечно долго… и в конце концов встали на дно. Базальт пошёл прямо, Кремень – за ним.

На Виолетту вновь нахлынули воспоминания о своём первом погружении в зелёный океан. Этот странный мир, омываемый не водой, а потоками света, был окрашен в тёмно-зелёные тона. Но сейчас она чувствовала себя в безопасности. Под защитой каменной брони ей скорее было интересно, чем страшно. Она как бы заново увидела всё, что случилось с ней в прошлый раз: напавшее на неё существо, движущиеся фигуры, всплывавшие из глубины… Точно! Возможно, это именно то, что нужно! Она быстро достала из рюкзака ворчуна Перла.

– Скажи троллю, чтобы шёл прямо туда, где плавает моя палка.

– Не скажу ни слова! Вы силой заставили меня совершить это путешествие! – заявил тот.

Виолетта вздохнула. С троллями вроде всё ладится, так теперь этот мелкий вредина суёт ей палки в колёса! С камнями не проще, чем с людьми, подумала она.

– Послушай-ка меня внимательно и молча, мелочь ты каменная! Мы здесь не для того, чтобы тратить время на споры. Эти чёртовы Часы надо найти, иначе тролли по-настоящему рассердятся. И тогда уж они больше не будут просить камешки. Они просто придут и заберут их. И ты будешь первым!

Перл обиженно пробурчал:

– Ну ладно, ладно. Чего вы раскричались? Сейчас скажу. Про палку, конечно, я ничего не понимаю, но всё передам. Слушаю вас.

– Прекрасно. Так вот, когда я в прошлый раз погрузилась в зелёный океан, на меня напал какой-то корень, и когда я с ним сражалась, то выпустила из рук свою палку, и она тут же всплыла на поверхность. В этот момент я увидела на дне что-то круглое и металлическое, с серебряным блеском. Сейчас я почти уверена, что это и были Часы без стрелок!

Перл перевёл рассказ Виолетты на язык камней, а потом передал ей ответ тролля:

– Он сказал, что постарается.

Мерно покачиваясь, Кремень и Базальт в ногу шагали по дну океана. Это была равнина, засыпанная растительным мусором: сухими ветками, раскрошившимися почти в пыль листьями, засохшими травинками и сосновыми иголками. Тролли передвигались, как это делают все камни, – упрямо и неотвратимо. Ничто не могло их ни ранить, ни остановить. Они не обращали внимания ни на плоские кактусы, затаившиеся в ожидании неосторожной добычи, ни на корни деревьев, которые плавали вокруг них в зелёных растительных глубинах.

Виолетта внимательно исследовала дно. Иногда Базальт поднимал голову к поверхности, и тогда она видела плавающие высоко над ними кусочки мусора. Вот мимо них изящно, покачивая широкими листьями, проплыл островок камышей. Вдруг что-то произошло… Растения, большие и маленькие, разом повыскакивали из трещин и расщелин камней, полчища грибов, дружно разбросав споры, на всей скорости устремились к поверхности, троллей при этом заволокло непроницаемым белёсым облаком. Теперь ничего не было видно: всё пропало в пелене этой белой пыли. Внутри тролля распространился сильный запах плесени, и Виолетта расчихалась. Базальт же невозмутимо продолжал шагать в том же ритме.

И тут Кремень схватил его за плечо. Чёрный тролль резко остановился. Виолетта не удержалась и упала вперёд, стукнувшись лбом о его каменную стенку.

– Перл, что случилось?

Но Перл не отвечал. Падая, она уронила камешек, и он скатился ей под ноги, на дно живота тролля.

Оба гиганта замерли. Виолетта поднялась и попыталась снова выглянуть наружу через глаза Базальта, но различила только, что со всех сторон их что-то окружает. Это что-то было непонятным и массивным. Оно не было похоже ни на дерево, ни на животное, не имело ни контура, ни силуэта – просто одна гигантская тень, будто поток живых чернил, который медленно обволакивал троллей.

И тогда они задрожали.

20

Бездна

Троллей парализовало. Мрак словно овладел ими. Напрасно Виолетта кричала, молотила кулаками в стенки Базальта – он больше не реагировал. Только вибрировал.

– Он вышел из строя? – Она словно обращалась к кому-то, кто должен был вести эту гигантскую машину. – Базальт, очнись! Вперёд!

Но тролль оставался неподвижным, его только сотрясали идущие снаружи колебания. И толчки становились всё отчётливее.

Виолетта почувствовала, как в ней начал прорастать страх. Может, ей и хватило бы терпения дождаться, пока тролли очнутся, но эти адские содрогания… Она отчётливо вспомнила приступы этого страха – «припадки», как называла их бабушка, – которые случались с ней, когда она была маленькая. Однажды отец оставил её дома одну, и Виолетта так испугалась, что никак не могла унять дрожь. Бабушка нашла её сидящей на корточках у стены в детской: всё тело девочки сотрясала крупная дрожь. Тогда бабушка научила её, как прогонять страх: надо дышать медленно и глубоко. Больше всего на свете страх боится ровного дыхания…

Виолетта как можно теснее прижалась к содрогающемуся троллю и принялась размеренно дышать, по-бабушкиному. Когда ей удалось выпустить из себя достаточно много страха, к ней вернулась способность соображать.

И тогда она услышала тоненький голосок:

– К-кто-нибудь… м-может меня п-подобрать?

Виолетта опустила глаза на дно полости и увидела свечение, очень слабое, но чёткое. Перл! Она встала на коленки, и после нескольких неудачных попыток ей удалось схватить камешек – его бросало из стороны в сторону, как букашку в вертушке для сушки салата. Зажав его в кулаке, Виолетта попыталась приободрить малыша:

– Всё хорошо… Ты больше не один… Не бойся…

Эти слова успокаивающе подействовали скорее на неё, чем на него. Но тут произошёл резкий толчок, и Виолетту отбросило на каменную стенку, она расшибла коленку и лоб. Вибрация явно усилилась. Она постаралась подняться, расставив ноги и руки, и посильнее зажала камешек в кулаке. Толчки не ослабевали…

– Надо выбираться из тролля, иначе я в конце концов развалюсь на куски.

Она присела, чтобы найти положение понадёжнее в глубине тролля. Потом подняла левую ногу и сильно упёрлась ступнёй в трещину на его животе. Две половины тролля были плотно притёрты друг к другу, как капсула «киндер-сюрприза». Нет, так его не открыть. Надо попробовать попасть в такт сотрясениям.

Каждый раз, когда тролль дёргался от очередного толчка, она била пяткой в точку прямо над трещиной. В какой-то момент верхняя часть чуть сдвинулась. Ну наконец-то!

– Прости, Базальт… но мне очень надо выбраться отсюда!

Всё дальнейшее происходило стремительно: несколько точных ударов пяткой – и Виолетта расшатала тролля. Часть его огромного тела отвалилась и с грохотом упала. Подхватив рюкзак, она осторожно поднялась и перекинула ногу через разверстый живот Базальта…

Виолетта выбралась на свободу, но оказалась в темноте, во власти чернильного пятна. Она с опаской нащупала дно растительного океана и с удивлением обнаружила, что оно нисколько не дрожит. Выходит, тролль содрогается сам.

Посветив себе оранжевым камешком, Виолетта внимательно осмотрела троллей. Ага, оказывается, вот что скрывается за тёмной пеленой – чёрные лианы! Их стволы, словно щупальца, ползли по дну, обвивались вокруг двух каменных колоссов и неистово их сотрясали, постепенно заваливая на бок.

Виолетта снова постаралась дышать ровно и спокойно. Та-ак, она в глубине океана, населённого пугающими тварями, в кромешной темноте, без Бублика… Что у неё остаётся? Надо как-то выпутываться. Вот только как? Она порылась в рюкзаке: моток верёвки, пачка печенья… Нет, не то… И тут она заметила что-то маленькое и квадратное: спичечный коробок с камешками. У неё затеплилась робкая надежда…

21

Огонь

Виолетта исследовала содержимое коробка и, порывшись в камешках, нашла то, что искала: три спички. Она пошарила вокруг себя и нащупала торчащую из дна сосновую ветку. Ветка была узловатая, утыканная иголками, толщиной с её руку. Но главное, она была совершенно сухой! Надо попробовать…

Виолетта чиркнула спичкой. Но спичка сгорела прежде, чем занялся огонь на ветке.

– Так ничего не получится.

Она собрала травинки и сосновые иголки в кучку и поднесла к ней вторую спичку – огонь тут же разгорелся! На этот раз ей удалось поджечь сухую ветку.

– Смотри, Перл, теперь у нас есть факел!

– И что? Подумаешь! Я освещаю гораздо лучше.

– Да, но ты не сжигаешь!

С этими словами она собрала новые кучки под ногами каждого тролля и подожгла их при помощи факела. Лианы тотчас принялись извиваться, а затем, испуская отвратительное шипение, ослабили хватку.

– Гм… Неплохо! – похвалил Перл.

Виолетте очень быстро удалось освободить обоих каменных существ. Однако лианы непрестанно атаковали, а факел потихоньку догорал.

– Надо найти их корень!

Виолетта пошла вдоль лиан. Чёрные стебли стали огибать огонь, чтобы добраться до троллей с другой стороны.

Виолетта продвигалась медленно, осторожно нащупывая дно, не сводя глаз со слабенького свечения, окружавшего её факел. И вдруг, пытаясь сделать очередной шаг, она ничего не почувствовала под ногой… Она невольно отшатнулась: прямо перед ней в океанском дне разверзлась трещина. И оттуда вырывались чёрные лианы.

Виолетта наклонилась над трещиной, и у неё закружилась голова. Она почувствовала, как из глубины, из самой глубины Земли, её манит какая-то страшная сила…

В её сознании постепенно возникал образ – образ человека, целиком сделанного из тени человека. Он медленно к ней разворачивался. Ещё немного, и она увидит его лицо…

Калибан

Зловещий дух Бури. Он там. Притаился в глубинах Земли. Липкий, отвратительный… Он хочет выйти. Ему нужно завоевать мир. И он манит её…

Виолетта сделала шаг к расщелине. Ей не следовало делать второй. Она знала, что не надо, но Калибан звал…

Она поискала в памяти картинку, которая помогла бы ей устоять, за которую можно было ухватиться, как за спасательный круг. Вот он, Сад, вот Крыжовник, Лавр, Горчица, старая Росси – все те, кто так на неё надеется… Но по сравнению с мрачным и завораживающим образом они показались ей далёкими призраками. Нога шевельнулась, готовая сделать шаг…

В сознании молнией пронёсся образ Бублика, который ждёт её на берегу, лакомясь сосисками. И ей сразу ужасно захотелось туда, вон из этих глубин. Её место сейчас там, рядом со своим скакуном. Она выпрямилась, встряхнула головой и крикнула:

– Я тебя не боюсь! Но я знаю, чего боишься ты: света и тепла!

В её мозгу раздался звук лопнувшей струны. Свободна!

Нельзя было терять ни секунды. Она быстро собрала на краю расселины большую кучу из сухой травы, веточек и палых листьев и прикоснулась к ней догорающим факелом. Мгновенно вспыхнувший огонь заставил чёрные лианы отпрянуть. Ткнув в горящие ветки факелом ещё раз – чтоб наверняка! – Виолетта спихнула их в дыру.

Она проделывала это ещё и ещё, два раза, десять раз – до тех пор, пока не обожгла себе пальцы. Под её напором копошащаяся масса постепенно отступала, пока наконец не свернулась клубком… и сползла в трещину, где полностью исчезла из виду.

Последние сгустки темноты растворились в запахе горелого дерева. И вскоре вокруг Виолетты не осталось никакого следа чёрного пятна. А что же тролли? Она повернулась к своим новым товарищам.

– Ну, как вы? В порядке?

То, что она увидела, говорило само за себя даже без перевода Перла: каменные гиганты по-собачьи встряхивались, чтобы избавиться от пепла, и неуклюже поднимались на ноги.

Прошло несколько минут, прежде чем Виолетта смогла вернуться в свое убежище внутри Базальта и они снова пустились в путь, с удвоенным вниманием всматриваясь в дно зелёного океана.

– А как ты думаешь, почему Бездна хотела заманить троллей? – задумчиво спросила Виолетта у Перла.

– Вот уж понятия не имею! Но думаю, что красивые камешки садовых жителей нужны троллям как раз для того, чтобы пожертвовать их этой зловещей силе. И тогда она оставит их в покое!

– Да-да, может быть… а что бы с нами стало, если бы мы провалились в эту расщелину?

– Не знаю. И знать не хочу!

Теория Перла звучала довольно убедительно. Однако Виолетте пришла другая мысль, гораздо менее успокоительная: а что, если Бездна охотится не на троллей, а на неё саму? Ладно. Там посмотрим. И она постаралась больше не думать о Калибане и мрачной пропасти, сейчас у неё другая задача – поиски Часов без стрелок.

22

След

Первым палку, запутавшуюся в высокой траве прямо у поверхности, заметил Кремень.

– Ты молодец! Именно здесь был тот блестящий предмет… Надо поискать. Вдруг это Часы!

Базальт наклонил голову. Через его глазницы Виолетта сразу приступила к изучению дна зелёного океана и заметила, что оно уже не так однородно, как прежде, – вокруг были следы, похожие на широкие полосы или царапины, какие оставляют крупные ползающие животные… Интересно, какие?

Тут она заметила какой-то предмет, торчавший из земли. Когда тролль его поднял, Виолетта узнала сажалку Крыжовника, которую она уронила, сражаясь с подкорневым чудовищем.

– Часы должны быть где-то рядом… Но их нет. Исчезли. Или скорее их кто-то взял. И этот кто-то – тот, кто царапает землю.

След был неровный, но чёткий, он поднимался по склону к берегу. Тролли пошли по нему, и вскоре Базальт вынырнул из Высоких трав.

Переход через Высокие травы был завершён. Виолетта выбралась из футляра тролля и увидела, что следы продолжаются на серой земле и ведут к Мёртвому лесу.

– Спасибо за помощь, – сказала Виолетта каменным колоссам. – Без вас мне бы ни за что не справиться. Да и след бы этот не нашла. Так, а где же мой скакун?

Она огляделась, вытащила из рюкзака банку с огурцами и разломила один. Бублик не заставил себя ждать. Верхом на нём восседала Росянка с целым блюдом сосисок.

– Быстро же вы управились, – сказала старая садоловка, – мы едва успели их нажарить!

– Я даже не куснул ни разу! – вздохнул Бублик.

– Правда? – удивилась Виолетта. – А с нами столько всего произошло! Да уж, время в этом Саду и правда течёт ну очень странно. У меня впечатление, что прошёл не один час! И я страшно проголодалась!

Виолетта проглотила сосиску, почти не жуя, и немедленно решила, что это самая вкусная сосиска в её жизни. Тролли с изумлением наблюдали за тем, как едят живые существа – по крайней мере, так казалось Виолетте, хотя на их каменных лицах не мелькнуло ни мысли, ни чувства. Неожиданно послышался знакомый тоненький голосок:

– А можно и нам тоже?

– Пиф! А как же вы перебрались через океан? – спросила Виолетта.

Муравей из Компании Дорожек и его товарищи только что прибыли к месту пикника. Росянка быстро нарезала сосиску на маленькие кусочки, рабочие поделили их на малюсенькие порции: меньшую часть оставили себе, на пирушку, а большую отправили в Мурвилль.

– Ну что ж, – сказала Виолетта, вставая, – раз все хорошенько подкрепились, нам пора! Этот след приведёт нас к Часам без стрелок – ну, то есть я так думаю! Росянка, спасибо за помощь и самые вкусные в мире сосиски!

– Не за что, малышка, – ответила старушка.

Она привычно отряхнулась, взяла свою корзинку и добавила:

– Желаю тебе довести свою миссию до конца, Виолетта. Надеюсь скоро увидеть своих друзей. – Росянка вздохнула, взяла опустевшее блюдо и побрела назад, к озеру.

Виолетта тем временем уже усаживалась верхом на Бублика.

– Защитница, мы с вами, – сказал Пифий. – Идите вперёд, а мы следом.

Виолетта тронулась в путь. Вскоре тролли и муравьи остались далеко позади.

Некоторое время царапины шли вдоль Мёртвого леса. Однако голая земля скоро закончилась, и началась местность, усыпанная крупными и мелкими камнями, – здесь след оборвался.

– Как, и всё? – воскликнула Виолетта.

– Подождите, – ответил Бублик и стал принюхиваться.

В том месте, где след заканчивался, от земли ещё исходил пресноватый запах зелёного океана. Но к нему примешивался какой-то другой аромат, более острый…

– Рождество, – пробормотал Бублик.

– Рождество? – переспросила Виолетта. – Как это?

– Не знаю. Запах Рождества. Он ведёт туда.

У Виолетты появилось дурное предчувствие. Слова Бублика отозвались неприятным воспоминанием…

Уткнувшись носом в землю, Бублик сосредоточился на петляющем среди булыжников следе. В конце концов они оказались у нагромождения камней под меловыми скалами. В этом месте Мёртвый лес заканчивался. Всё здесь было завалено растительным мусором и обломками. И тут Виолетта увидела мёртвые ели.

Разбросанные среди каменных глыб, оторвавшиеся от скалы, сотни и сотни остовов елей. Засохшие деревья, от которых не осталось ничего, кроме тощих, порыжевших от холода веток. Как забытые на свалке скелеты животных.

В самом центре этого нагромождения торчала высокая ель – единственное дерево, стоящее вертикально среди валяющихся трупов. Оно и само выглядело бесплотным призраком. Это ощущение усиливало то, что его ветки были украшены – при этом каким-то жалким образом: поломанные игрушки, ржавые железяки, обрывки покрышек, бельевая веревка со старыми прищепками – страшное пугало Рождества. А на верхушке дерева, на месте звезды, сверкал какой-то металлический предмет.

– Часы без стрелок! Вперёд, Буцефал, туда!

– Подождите, – проворчал Бублик. – Я чувствую опасность. В этом мусоре таится что-то плохое…

– Послушай, старина, пока ты жарил сосиски, я прошла сквозь Высокие травы и повстречала на своём пути такие жуткие штуки, что тебе и не снилось! И всё ради того, чтобы найти вот эти самые Часы. Так что теперь меня ничто не остановит. Давай, вперёд!

Бублик побрёл, осторожно петляя среди камней и мёртвых ёлок, чтобы не исколоть лапы сухими иголками. Виолетта крикнула:

– Эй, есть здесь кто-нибудь? Я Виолетта! Защитница Сада! Покажитесь, пожалуйста!

Никакого ответа. Виолетта обернулась. Вдали к краю Кладбища ёлок приближались тролли. Она уже собиралась жестом пригласить их к ней присоединиться, но заметила, что Кремень беспокойно размахивает руками. Кажется, он хочет о чём-то предупредить…

В тот же миг над мёртвыми ёлками пробежала волна зловещего шума, будто, тяжело хлопая крыльями, пронеслись тысячи стервятников. Только вот были это вовсе не птицы.

– Ёлки! – крикнул Бублик.

Ой, правда, ели вдруг пришли в движение. По-змеиному пробираясь между камнями, они ползли, вытягивая ветки, к Виолетте и её скакуну. Вот только этого сейчас не хватало! Ещё чуть-чуть, и они коснутся лап Бублика! Пёс вертелся волчком, пытаясь увильнуть от хищных веток.

– Пошёл! В галоп! – приказала Виолетта.

– Куда? Там же сплошные иголки!

– К той ёлке! Нет, мы не отступаем! Вперёд!

– Как скажете. Ну, тогда держитесь крепче!

Бублик помчался, перепрыгивая с камня на камень, уворачиваясь от хлещущих по воздуху сухих веток. Десятки, сотни мёртвых стволов ползли за ним вдогонку, только что не шипели. Пёс был проворнее, но их было много, так что исход не вызывал никакого сомнения: они поймают его, прежде чем он успеет пересечь их Кладбище.

До дерева в центре было уже рукой подать. Оно высилось на пригорке, отдельно от остальных елей, в блеске своих дрянных украшений. Бублик полез на холм. Теперь ему приходилось беречь лапы от обломков ржавых побрякушек и разбитых разноцветных шаров. И именно здесь, быстрее всяких ёлок, Виолетту настигло воспоминание, от которого ей хотелось отделаться с самого прибытия в это зловещее место.

Это случилось ещё до рождения Коти. На Рождество мама принесла ёлку. Деревце было чуть повыше самой Виолетты, но тогда казалось огромным, как небоскрёб. Мама не купила ни шаров, ни гирлянд, ни мигающих лампочек – сказала, что гораздо интереснее смастерить бумажные украшения самим. Виолетте эта идея понравилась больше всяких подарков и рождественских сладостей! И вот они вдвоём с мамой провели целый день, вырезая гирлянды, полумесяцы и солнышки и вешая их на ёлку.

Вечером вернулся отец. Он начал смеяться над их украшениями, называя их уродливыми и дешёвыми. Потом с хохотом сорвал все игрушки. Будто вся их работа была одной сплошной нелепостью.

Мама смотрела на него и молчала. Боялась, что он впадёт в ярость. С того дня Виолетта ненавидела рождественские ёлки.

23

Кладбище Рождества

Бублик тяжело дышал, высунув язык. Это был не подъём, а настоящее восхождение! Он доставил хозяйку прямо к подножию высокого дерева. Виолетта соскочила на землю. Ёлки ползли на них со всех сторон…

– Ну, Буцефал, держись! Сейчас я отцеплю Часы…

– Нет! – судорожно сглатывая слюну, завыл пёс. – Не оставляйте меня одного! Я ведь не кошка и не умею лазить по деревьям!

Но Виолетта была уже на четвёртой ветке. Взбираться на это дерево было совсем просто – ветки были расположены равномерно, как ступеньки лестницы. Одна ступенька, вторая, третья… Вот-вот, и она будет у верхушки…

Прижавшись к стволу, Бублик неотрывно наблюдал, как когтистые ветви первых елей цепляются за камни… Одна из них, с серым, наполовину обгоревшим стволом, уже карабкалась на холм. И тут Бублик заметил рядом большой гладкий камень. Он вскочил и попробовал столкнуть его носом. Камень не поддавался. Но Бублик, подгоняемый страхом, пытался ещё и ещё… И вдруг камень, будто сам собой, сдвинулся и поехал – легко, как на полозьях, достиг края склона и сорвался вниз, прямо на ель. Дерево в последний момент ловко увернулось, и снаряд беспрепятственно проследовал вниз. Тем временем сзади раздавалось зловещее поскрипывание и потрескивание наползающих стволов…

– Стоп! Остановитесь!

Бублик даже вздрогнул. Да и ели мгновенно замерли – настолько громко и решительно прозвучал голос его хозяйки откуда-то сверху. Крепко ухватившись за ствол, Виолетта пыталась сохранить равновесие и не упасть, когда до цели буквально рукой подать. Часы без стрелок держались на ветке при помощи куска ржавой металлической проволоки. Вот они, прямо над головой, ещё чуть-чуть, и она дотронется до них пальцами…

Вцепившись в ствол, Виолетта встала на цыпочки, аккуратно сняла реликвию, положила на ладонь и крикнула толпе деревьев:

– Этот предмет очень важен для Сада! Вы должны доверить его мне!

Ёлки если и отреагировали, то, похоже, не слишком доброжелательно. Почему они такие агрессивные? Виолетту немного потрясывало, но уже не от страха, а от вибрации ненависти, которая исходила от этих живых мертвецов. Она вдруг чётко, как в кино, увидела всё то, что в них хранилось годами, а сейчас выплёскивалось чудовищной яростью. Вот люди приносят их домой, украшают и устраивают вокруг них праздник, водят хороводы, а потом выбрасывают, как старый хлам. Деревья злились и в то же время скучали по тем дням, когда были центром всеобщего внимания.

Виолетте стало их жалко, и она продолжила, уже немного спокойнее:

– Я постараюсь завести Часы побыстрее. А потом…

Не успела она договорить, как ели со страшным скрежетом бросились к склону. Сквозь ветки Виолетте не было видно, что происходит у подножия высокой ели, но она слышала отчаянный лай Бублика и чувствовала, что ею снова завладевает страх…

– Ну всё, на этот раз выбора нет, – прошептала она.

Виолетта убрала Часы в рюкзак и торопливо в нём пошарила. «Ага, вот ты где!» Она достала из рюкзака какой-то предмет и подняла руку как можно выше, чтобы ели его увидели, хотя поди разбери, где у них там глаза!

– Подождите! Взамен я дам вам вот это! Это тоже реликвия. Очень ценная. И… и она сверкает в темноте!

Шум мгновенно прекратился. По ёлкам прокатился шелест – туда, обратно и снова туда, словно гул толпы. Казалось, деревья оживлённо обсуждают её предложение.

И вдруг над их глухим ропотом раздался пронзительный крик:

– Протестую! Это произвол! Я не хочу заканчивать здесь свои дни!

Перл! Бедный малыш! Виолетта осторожно поднесла камешек к губам.

– Прости, – прошептала она ему. – У меня нет выхода… Но клянусь тебе, я за тобой приду. Потерпи, пожалуйста. Я вернусь, как только смогу.

С комком в горле, почти зажмурившись, стараясь не обращать внимания на отчаянные протесты камешка, Виолетта привязала его к верхушке дерева. Она молилась, чтобы этого оказалось достаточно для усмирения гнева елей.

Ей было плохо, ей было стыдно – оставляла друга на произвол судьбы, – но что поделаешь? Да, он часто (и даже ещё чаще) бывал невыносимым. Но Виолетта к нему привязалась. Не будь его, она бы ни за что не смогла поговорить с троллями. И её поглотила бы Бездна. Они бок о бок прошли через столько испытаний! Вдобавок Перл был неспособен двигаться, защищаться. А она его предала, нарушила свои же обещания. Уж лучше бы у меня совсем сердца не было, чем чувствовать, как оно сейчас рвётся на части, думала Виолетта.

Спускаясь по стволу, она снова и снова кричала:

– Я за тобой вернусь! Клянусь!

Удастся ли ей сдержать обещание? Кто знает…

24

Часы без стрелок

Бублик, растянувшись в траве, догрызал четвёртый огурец, а Виолетта промывала речной водой его царапины.

– Я тобой так горжусь! Пощипывает?

– Нет-нет, наоборот, мне очень нравится вкус уксуса…

– Я о твоих ранах.

– А-ах! – застонал пёс. – Да-да, ужасно! Ещё один огурец, и я смогу обо всём забыть, наверное…

Виолетта снова вспомнила их бегство. Деревья, казалось, были зачарованы камешком, сверкающим на верхушке елки. Возможно, он напомнил им о временах их рождественского триумфа? Они с Бубликом галопом промчались мимо ёлок, а те даже не шелохнулись… А вот наконец и тролли, и можно выдохнуть! Кремень и Базальт проводили их до укромной долины, но теперь, без помощи говорящего камешка, общаться с ними было не так-то просто.

При воспоминании о криках Перла Виолетте снова стало стыдно. И от этого как-то зябко.

– Буцефал, нам нужно обязательно освободить Перла. Я пообещала и сдержу слово, – сказала она, давая своему скакуну очередной огурец. Пятый? Шестой? – Да ты меня вообще слушаешь?

– Я весь внимание, – отозвался Бублик, причмокивая. – А вы уверены? Я нахожу, что без него гораздо спокойнее. Там, на верхушке ёлки, он совершенно на своём месте – все могут им восхищаться!

– И речи быть не может. И не забывай, что он тоже реликвия Сада. Его нельзя потерять ни в коем случае. Вернёмся туда, как только закончим с троллями.

Пока она занималась лечением своего боевого товарища, рабочие муравьи суетились вокруг Часов. Они осторожно их чистили, освобождая от малейших песчинок.

Виолетта повернулась к Пифию:

– Итак, Часы у нас. Моя третья реликвия. И что мне с ними делать? Они же не ходят!

– Это дело муравьёв-механиков из Бригады Микростроения. Взгляните, они уже приступили к работе…

Виолетта склонилась над Часами, которые сверкали не в пример ярче, чем прежде. Крошечные рабочие заходили в них через маленькую дырочку, где прежде находился заводной механизм.

– Специалисты Бригады Микростроения заменяют колёсики и пружины часов. А вот, знакомьтесь, Кит и Кэт, они станут стрелками.

Два муравья – один совсем коротенький, а другой весь вытянутый – встали на циферблат. Прицепившись к центральной оси, они принялись крутиться: один быстро, другой – почти незаметно.

– Ну вот! Часы ходят, – сказал Пифий.

– Теперь они что, ведут отсчёт времени? – спросила Виолетта.

– Не понимаю, о чём вы. Ничего они не «ведут»!

Разумеется, подумала Виолетта, ведь в этом мире не замечают, как идёт время. Она аккуратно взяла часы, повертела в руках и заглянула под крышку. И вдруг заметила, что на серебристом металле что-то выгравировано… Имя!

Луиза

Виолетта удивлённо вскрикнула. И сразу же сама удивилась своему удивлению. Что это её так поразило? Имя как имя. Но она уже начала привыкать к тому, что в Саду ничего не бывает просто так: почти каждая на первый взгляд странность в результате находит своё место в её воспоминаниях. Наверное, и этому имени тоже надо дать время найти своё. Но в голове всё равно гудело.

– Никогда не слышала о Луизе, – пробормотала Виолетта и глубоко вздохнула.

– Похоже, вас что-то поразило, – сказал Бублик, с облегчением убеждаясь, что его госпожа приходит в себя.

– Всё в порядке, Буцефал. Просто на секунду показалось, будто Сад завертелся вокруг меня.

– О, мне следовало вас предупредить! Это всё из-за солнца. Оно пришло в движение, – участливо добавил Пифий.

Виолетта посмотрела на солнце. Когда они устроились на берегу, оно стояло вдали, над Высокими травами, – неподвижное, точно прикнопленное ровно над тисом. Теперь же оно висело над холмами, тянущимися до Кладбища ёлок.

Пифий продолжал:

– Когда мои коллеги, рабочие муравьи, оживят Часы, солнце будет следовать их ритму. Оно снова станет ходить по небу и согревать тенистые уголки Сада. Повсюду проклюнутся почки, распустятся цветы, растает снег, а ручьи напоят лужайки и цветники!

– Отличная новость, – сказала Виолетта. – Но я по-прежнему не понимаю, как это может решить проблему с троллями.

– Тролли? – встревоженно повторил Бублик. – Кстати, где они?

Кремень и Базальт исчезли.

25

Турнир

Бублик был без сил. Он старался как можно быстрее доставить Виолетту на Ярмарку Камешков.

То, что она увидела, ей не понравилось… Тролли спустились на Площадь для игры в шары. В толпе слышались крики, повсюду царило тревожное возбуждение. Это что, война? Но, подойдя поближе, Виолетта поняла, что дело совсем в другом.

Садовые жители и самая разнообразная живность собрались в кружок на центральной площадке. Тролли стояли, наблюдали за ними и… всё. Больше ничего они не делали. Будто смотрели какой-то спектакль. Правда, она пока не понимала какой. Из толпы слышались восклицания:

– Давай, Крыжовник!

– Бросай!

– Да не промажь!

Тролли тоже обменивались короткими фразами, издавая потрескивания, поскрипывания и скрежет. Обстановка была напряжённой, как на финале чемпионата по боксу.

Виолетта слезла со спины Бублика. Она была на целую голову выше садовых жителей, так что без помех могла видеть всё, что происходит. В центре расчищенной площадки стояли шестеро. С одной стороны – три тролля: король Корунд и близнецы из красного и белого мрамора. А напротив них – Крыжовник, ласка, торговавшая картинками, и садолов с озера Свиных колбасок.

Между ними на дощатом ящике стоял Лавр и внушительным голосом вещал:

– Со счётом шесть к трём ведут тролли…

В толпе пронёсся глухой ропот:

– Нас попросту расплющат!

– Какому умнику пришло в голову предложить этот матч?!

– Так мы все камешки потеряем!

И тут Виолетта услышала знакомый голос:

– Скажите спасибо, что они согласились уладить дело, ничего не переломав! – Это была Горчица.

Виолетта обернулась к садовой жительнице:

– Горчица! Что происходит? Они дерутся?

– Ах, Защитница… Ну наконец-то! Мы вас заждались! Надо прекратить это безумие, иначе мы всё потеряем!

Виолетта заметила, что команды в центре Площади перестраиваются. Лавр объявил:

– Четвёртый раунд, первая партия. Бросает Корунд.

– Что бросает? – спросила Виолетта.

– Свой первый шар, – вздохнула Горчица. – Тролли согласились сразиться в шары. Таким способом на этой площади традиционно решают споры. Крыжовник предложил это, потому что думал, что выиграть у этих неповоротливых громил легче лёгкого…

– Ну и? – Виолетте не терпелось разобраться.

– Ну и теперь они обыграют нас, как пить дать! В первом раунде мы вели с разгромным счётом, и перед вторым торговцы поставили большое количество камешков на нашу победу. И тут мы продули два раунда подряд! Поначалу тролли играли плохо, но…

– Так они же притворялись! Это была ловушка! – воскликнула Виолетта. – Они хитрее, чем кажутся.

– Увы! – сокрушённо согласилась Горчица. – В результате, чтобы отыграть потерянные камешки, Крыжовник и Лавр уговорили торговцев поставить всё, что у них осталось. Но если тролли выиграют последний раунд, мы разорены!

Матч продолжался. Корунд присел и готовился бросать.

– Каждый игрок приносит три шара, – объяснила Горчица. – И должен бросать их в начерченный посреди Площади круг. Можно также попытаться вытолкнуть за его пределы чужие шары. Когда все сыграют, оставшиеся шары подсчитают…

– И команда, чьих шаров в круге окажется больше, забирает ставку?

– Именно так.

На столе, расположенном неподалёку от игровой площадки, сверкали в солнечных лучах ставки троллей и торговцев; две кучки разноцветных камешков – настоящее сокровище для обитателей Сада! Виолетта задумалась, чем это может быть для троллей. Грудой лакомств? Или приношением Буре, чтобы задобрить её, как думал Перл?

Корунд начал игру. Огромный тролль казался неповоротливым, и Виолетта с трудом верила своим глазам: во время броска его единственная рука совершала плавные и точные движения, как великолепно отлаженный механизм. Он послал все три своих шара прямо в цель.

Теперь настал черед торговцев. Первой выступила вперёд ласка с тремя керамическими камешками в лапе. Виолетта первый раз в жизни видела ласку, играющую в шары. Сама она сто раз участвовала в этой игре во время переменок, но во дворе её школы ласки встречались нечасто.

Ласка оказалась очень ловкой. Её первый шар замер точно посреди круга. Второй резко стукнулся об один из Корундовых и вытолкнул его прочь. Садовые жители взвыли от радости – однако угрожающее пощёлкивание троллей живо положило конец их ликованию.

– Вот ведь, сильна моя девочка! – с гордой улыбкой сказала Виолетте Горчица.

Ласка сделала последний бросок, и шар покатился прямо к одному из шаров тролля… наткнулся на крошечный кусочек щебёнки и в последний момент изменил траекторию. Под радостный скрежет подданных Корунда шар выкатился за пределы круга.

– Ничья! Два – два! – провозгласил Лавр. – Играет Красный Мрамор.

Тролль вышел на площадку. Его шары были сделаны из того же материала, что и он сам. Двумя точными ударами он под громкий выдох огорчения садовых жителей, выбил из круга терракотовые шары ласки. Третий шар, брошенный слишком сильно, укатился куда-то в траву на краю площадки.

– Четыре – ноль, – объявил Лавр. – Игра переходит к папаше Рогозу.

Бородатый ловец держал в руке три чёрных шара из сухой глины.

– Давай, Рогоз! – крикнула Виолетта.

Папаша Рогоз церемонно поклонился и бросил ей свою шляпу. Виолетта поймала шляпу на лету. Тут её заметили и другие зрители, которые до этого были всецело поглощены игрой. Отовсюду раздались радостные восклицания.

– Защитница!

– Виолетта здесь!

– Она принесёт нам удачу!

Виолетта покраснела – находиться в центре внимания было так непривычно! Она не решалась прервать матч, хотя поначалу думала подойти к Корунду – сказать ему, что скоро Часы без стрелок заработают и всё вернется в привычное русло. Но для этого ей были нужны Кремень и Базальт – они наверняка не откажутся помочь убедить своего короля. Как только они с Бубликом добрались до Поляны, она начала высматривать их среди троллей, но её старых знакомых нигде не было.

В конце концов Виолетта решила: пусть матч идёт своим чередом. Если торговцы выиграют этот раунд, всё будет хорошо. А если нет, надо будет что-нибудь придумать… Она ободряюще подмигнула ловцу, который как раз встал в позицию броска. Техника у папаши Рогоза была своеобразная, но, как ни странно, результативная. Вместо того чтобы катить шары по земле, он подбрасывал их высоко в воздух, и они резко падали – точно в нужное место. Таким образом ему удалось попасть в круг всеми тремя шарами, но ни одного неприятельского шара он не выбил.

Счёт был четыре – три в пользу троллей. Пришла очередь Белого Мрамора.

– Если он вышибет три наших шара, у нас не останется никаких шансов на победу, – прошептала Горчица.

26

Последний шар

Все были так захвачены матчем, что никто не заметил чужака, только что пробравшегося на Площадь… Эль! Девочка в заячьей маске уселась на ветку нависающей над центральной площадкой смоковницы и сразу включилась в игру, стараясь не пропустить ни одной подробности.

Нельзя сказать, что Белый Мрамор сыграл безупречно, однако ему удалось выбить один неприятельский шар и поместить в круг свой, белый. Счёт был шесть – два в пользу троллей. Крыжовник и Лавр бурно обсуждали дальнейшую стратегию. И явно расходились во мнениях.

Толпа начала терять терпение. Со стороны садовых жителей раздавался беспокойный гул, некоторые попытались незаметно покинуть Площадь, опасаясь, как бы чего не случилось. Однако тролли внимательно следили за своими заложниками, они тут же перестроились и окружили зрителей плотной стеной. А затем исполины принялись ритмично хлопать в ладоши, призывая Крыжовника сыграть свой последний раунд. Гул от этого стоял невероятный! Напряжение резко возросло, а радостное ожидание зрителей сменилось глухой тревогой.

Виолетта решила, что пора вмешаться. Она подошла к своим друзьям и поинтересовалась, что происходит.

– А происходит вот что, – ответил Крыжовник. – Для того чтобы победить, я должен сыграть безошибочно. Выбить три шара троллей. Но у меня ни за что не получится! Они в самом центре круга, а наши по краям. Это невозможно. Надо придумать что-то ещё! Или найти более меткого игрока.

– Мы должны играть по правилам, – заявил Лавр. – Ты лучший! Никто не захочет тебя заменять! Начинай! Пока тролли всё здесь не переломали.

Виолетта решилась! Она знала, что играет хорошо. Можно сказать, даже очень хорошо. В школе её ещё никто ни разу не победил. Набравшись храбрости, она крикнула:

– Я заменю Крыжовника!

Над толпой пронёсся восторженный гул, присутствующие громко повторяли её имя.

– Браво, Виолетта! – сказал Лавр. – Какими шарами будешь играть?

– Понятия не имею… Своих у меня нет… Ну, с собой.

Лицо Лавра помрачнело.

– У тебя нет шаров?

– Ну да. Но меня устроят Крыжовниковы.

– Это невозможно. У нас строгие правила: каждый игрок должен иметь свои собственные шары. Если у тебя нет шаров, ты не можешь играть.

– Но это же смешно! Что за дурацкое правило!

Она с надеждой посмотрела на Крыжовника, но увидела, что тот согласно кивает.

– Лавр прав. Ничего не поделаешь. Придётся уж мне расстараться.

Садовый житель уже собирался встать на позицию, когда раздался чей-то крик:

– Тогда пойду я!

Эль скатилась с дерева прямо посреди Площади. В обтянутой перчаткой руке она держала два серебряных шара.

– У меня только два… Но этого хватит.

Девочка в маске зайца выглядела так уверенно, что никто не осмелился возражать ей открыто. Однако в толпе возникло замешательство:

– О нет, только не она…

– Да она же испортит игру!

– Из-за неё мы всё потеряем!

И только один броненосец – такой забавный, покрытый панцирем и оснащённый двумя кругленькими ушками – прокричал:

– Давай, Эль!

Та, как будто не замечая поднятого вокруг волнения, невозмутимо повернулась к Виолетте и объявила:

– Если я выиграю, то не возьму ни одного камешка из ставки. Но я хочу кое-что другое…

– Что, например?

– Часы без стрелок. Я тоже давно их ищу.

Виолетта колебалась. Что-то подсказывало ей, что у Эль есть шанс выиграть пари. И тут ей на ухо зашептал какой-то тоненький голосок; это был Пифий, который путешествовал вместе с ней, устроившись на её плече:

– Если Часы без стрелок будут у неё, а не у тебя, они будут работать так же хорошо. Ими управляют муравьи.

И тогда Виолетта улыбнулась: она знала, что делать. Она кивнула и положила Часы рядом с кучкой камешков, поставленных в игру торговцами. Эль тем временем уже присела в зоне метания. Разогреваясь перед первым броском, она перекатывала шар между пальцами – быстро-быстро, с ловкостью фокусника. Потом вытянула руку и щелчком отправила серебряный шар в круг.

Снаряд описал в воздухе дугу… и упал в центр круга, прямо на один из красных мраморных шаров, выбив его прочь. Но на этом не остановился и на полном ходу, вращаясь, подкатился к белому шару мраморного тролля, стукнулся об него и тоже вышиб из круга.

Толпа взвыла. Казалось, этот мастерский бросок потряс даже троллей.

– Четыре – три в пользу троллей! – объявил Лавр.

Эль небрежно перебросила свой второй шар в правую руку и немножко им пожонглировала. А потом запустила стремительным болидом прямо в круг. Шар с размаху ударился о глиняный шар ласки. Толпа затаила дыхание… Глиняный шар срикошетил и стукнулся о красный шар соперников – тот выкатился из круга. Садоводы были уже готовы взорваться победным кличем… но терракотовый шар продолжил движение и тоже оказался за пределами круга.

– Три – три! Ничья! – объявил Лавр.

Атмосфера наэлектризовалась. Не было слышно ни звука.

– Ещё один ход, Эль! Играй! – раздался голос кого-то из зрителей.

– Дайте мне шар! – крикнула она.

– Это невозможно. Правила для всех одинаковые! – пояснил Лавр. – Игрок должен приходить со своими шарами.

Тут вперёд выступила Виолетта. Она помахала рукой с зажатым в ней спичечным коробком и вытащила из него круглый белый камешек.

– Это будет мой шар. Я сделаю последний бросок.

– Четыре игрока в одном раунде? Разве это по правилам? – спросил Крыжовник.

Лавр на мгновение задумался и объявил:

– Да, такое уже бывало, когда один член команды выдр получил ранение. И ещё в командном матче садовых жителей, когда тройняшки Одуванчики кидали каждый по шару. Давай, Защитница, твоя очередь!

Виолетта вышла на Площадь для игры в шары и встала точно на линию броска, слегка согнув колени. Сосредоточилась. Чтобы справиться с волнением, сделала три медленных глубоких вдоха, как учила бабушка. Не торопясь прицелилась. Последние мгновения до решающего броска она потратила на то, чтобы взвесить, что произойдёт, если Эль унесёт Часы, и что – если победителем выйдет Корунд…

Сейчас, даже если Виолетта и не была полностью в себе уверена, она точно знала, что делает и чем рискует, теперь всё зависит от неё.

Она прицелилась и с силой толкнула свой круглый камешек. Он покатился вперёд и… пройдя ровно между двумя глиняными шарами троллей, на всех парах помчался к одному из серебряных шаров Эль. Стукнулся об него с сухим щелчком – и оба выкатились из круга.

Не веря своим глазам, толпа хранила молчание. Шары замерли. Казалось, даже время, и так не слишком быстрое здесь, замерло на мгновение… Тишину прервал Лавр. Дрожащим голосом он провозгласил:

– Счёт три – два. Победили тролли.

27

Тайна Эль

Когда объявили победителей, среди подданных Корунда началось ликование – выражалось оно стуком и грохотом ударяющихся друг о друга камней. А торговцы… они просто молча разошлись кто куда. Зато Эль ярость сдерживать не стала и бросила Виолетте:

– Я так и знала! Доигралась! Ещё заплачь, бедняжка! Обитатели Сада здорово в тебе просчитались! Чужачка, шла бы ты отсюда подобру-поздорову!

Собрав всю свою силу в комок, Виолетта взглянула ей в глаза и ответила:

– Тебе дела нет до обитателей Сада! Ты злишься, что не смогла забрать Часы без стрелок. Но ты их не получишь! И поделом: когда-то ты уже не смогла их сохранить.

При этих словах девочка в маске зайца вздрогнула.

– Что за чушь!

– Неужели? Ведь эти Часы не из Сада. Здесь никто никогда не говорит о времени. И ты тоже не из Сада. Ты тоже здесь чужачка.

– Кто бы говорил! – презрительным тоном ответила Эль. – Да что ты знаешь про Сад? Строишь тут из себя умную… И про меня ты ничего не знаешь!

– А вот и знаю! Я не забыла, что ты мне сказала на Ярмарке Камешков.

– Э-э… А что я сказала? – слегка встревожилась Эль.

– Ты сказала: «Я знаю о Саде и его сокровищах больше, чем ты могла бы узнать за десять лет!» Десять лет! Да ни один обитатель Сада так не скажет!

Девочка-заяц упёрла руки в боки:

– Пф, и это всё? Чушь какая-то! Всё, я ухожу. Разговор окончен. – И она повернулась к Виолетте спиной, готовая уйти.

– Я видела на Часах имя. Луиза. Оно тебе о чём-нибудь говорит? Это она прежде была Защитницей? – бросила ей вслед Виолетта.

Спина Эль словно окаменела.

– Её больше нет. Не копайся в прошлом, если не хочешь закончить как она! – даже не обернувшись, злобно прошипела она и умчалась в сторону лесу.

Виолетта опять погрузилась в размышления. Кто же была эта Луиза? Почему Эль отреагировала так агрессивно? Она явно что-то знает, но не хочет говорить. Интересно, почему? Надо бы разобраться… Конечно, пока вопросов больше, чем ответов, но главное – вовремя их задать. В одном Виолетта была уверена: между ней и этой Луизой есть какая-то связь. Правда, пока эта уверенность больше походила на веру, чем на знание. Ну что ж, всему своё время, как любит повторять дедуля.

Виолетта потянулась, чтобы немного размяться. Пора бы уже возвращаться. Однако до этого нужно ещё кое-что уладить.

Тролли покинули Площадь. Пока Виолетта спорила с Эль, они забрали свой выигрыш и укрылись в рощице. Из-за деревьев до обитателей Сада доносились потрескивания и похрустывания, но никто не решался пойти разведать, что там происходит.

– Они там поглощают наши драгоценные камешки! – с горечью воскликнул Лавр.

Виолетте он не сказал ни слова, но по его взгляду она догадывалась, что садовый житель крайне разочарован – впрочем, как и все торговцы, поставившие на поражение троллей. А вот Крыжовник вылил на неё всю свою досаду. Скрестив руки на груди, он встал прямо перед Виолеттой и разразился гневной отповедью:

– Ты всё испортила! Лучше бы ты совсем не метала свой шар: получив ничью, мы могли бы поторговаться. Что на тебя нашло? А я-то подумал, что ты мастак в этом деле!

– Крыжовник, мне очень жаль! Я знаю, что я вас разочаровала. Но поверь, я знала, что делала. Я не промахнулась. Я Защитница всех обитателей Сада, понимаешь? Я сделала так, как сочла нужным.

– Что-о?! Ты хочешь сказать, что проиграла специально?! – Садового жителя буквально трясло от ярости: – Так-то ты помогаешь обитателям Сада? Отдавая их камешки этим монстрам?

Виолетта вздохнула:

– Выслушай меня, пожалуйста! Когда я сказала королю троллей, что я Защитница Сада и остановила Зелёную Орду, он спросил, как я собираюсь их останавливать. Сначала я подумала, что он хочет знать, стану ли я с ними воевать. А потом, оказавшись внутри Базальта, я поняла, о чём он.

– И о чём же? – спросил Крыжовник.

– Корунд хотел сказать, что я Защитница всех обитателей Сада. И должна защищать каждого из них. Троллей – так же, как деревья Орды, садовых жителей, муравьёв или ловцов с озера Свиных колбасок.

– Да-да, особенно ловцов! – пролаял Бублик.

Виолетта сделала небольшую паузу и продолжила:

– Тролли имеют право быть услышанными. Они мне помогли! Поверь, они не изверги! Уж лучше пусть Часы будут у Корунда, чем у Эль. С ним они в безопасности.

Крыжовник нахмурился:

– Надеюсь, ты не ошибаешься. Иначе они бы уже их сгрызли!

– От Часов зависит равновесие Сада, – сообщила Виолетта. – Тролли это понимают и будут их беречь. Нет, единственный настоящий враг – это…

Она как будто онемела – будто рот отказывался произносить имя, которое преследовало её с первого дня появления в Саду.

– Кто же? – спросил Крыжовник.

– Буря. И тот, кто ею управляет. Я чувствую: она нарастает. Это она прогнала троллей из пещер, и…

Её прервал грохот, мощный, как раскат грома.

28

Шествие троллей

Виолетта и её друзья поспешили взглянуть, что происходит. И увидели то, что меньше всего ожидали увидеть. Тролли вышли из своего укрытия и строем вышагивали к центру Площади. Но их парад не имел ничего общего с военной демонстрацией.

– Но… но… как это понимать? – Лавр аж задохнулся от изумления.

– Не знаю, но это мило! – Крыжовник не мог сдержать улыбки.

Каждого тролля украшал с десяток, а то и больше, сверкающих разноцветных камешков. Вставленные в трещины и щели их минеральных тел, они придавали гигантам легкомысленный, забавный вид.

– Прямо модное дефиле! – воскликнула Виолетта. – Или карнавал!

– Чего? – переспросил Крыжовник.

– Это такой день, когда люди наряжаются в разные костюмы и устраивают шумный праздник прямо на улице! Очень похоже, только музыки не хватает.

– Ну, это-то легко исправить! – И Крыжовник мгновенно растворился в толпе.

Обитатели Сада между тем с изумлением наблюдали за происходящим. Несколько мелких зверьков, осмелев, пошли следом за троллями, чтобы поближе полюбоваться их разноцветными нарядами.

А полюбоваться было чем! Да и удивиться чему тоже… Каждый тролль вставил в чёрные дыры на лице два цветных камешка, чтобы имитировать глаза. И теперь выражение их лиц изменилось: вместо пугающих масок, которые, казалось, злобно изучают вас своими тёмными провалами, появились мирные, потешные и даже немного – что удивительно! – мудрые физиономии. Но самое главное, от угрозы не осталось и следа.

– Что они задумали? – проворчал Лавр. – Что за провокация?! Пришли, понимаешь, дразнить нас нашими же камешками!

– Не думаю, – ответила Виолетта. – Мне кажется, им просто хочется показать: они гордятся тем, что родились троллями. Что они не чудовища, а такие же обитатели Сада, как и все остальные – как садовые жители в цветочных костюмах, мелкие зверьки в меховых шубках, птички с пушистыми пёрышками!

Лавр пожал плечами:

– Если они оставят нас в покое и будут вести себя прилично… почему бы и нет?

Неожиданно к ритму тяжёлой каменной поступи присоединился звук труб и флейт. Крыжовник разыскал своих друзей-музыкантов, и они смешались с толпой каменных исполинов, которые принялись грузно в такт переминаться с ноги на ногу и неловко пританцовывать. Страх отступил, и это настроение передалось и другим посетителям Ярмарки. Вскоре в пляс пустилась вся площадь! Поражение в матче, напряжение блокады и все ужасы ожидания самого плохого – всё было развеяно весёлым ритмом танца.

Шествие замыкал Корунд. Его корону украшали простые чёрные и серые камешки. А в отверстия для глаз он вставил два прозрачных минерала, которые придавали его взгляду глубину и благородство.

Прямо перед ним отплясывали Кремень и Базальт. Базальт украсил щель вновь прорезанной талии множеством ярких камешков. Что же до Кремня, то он горделиво выставил напоказ Часы без стрелок, которые король вручил ему как награду. Они красовались, как и положено часам, у него на руке – на прочной верёвке из пеньки, которую подарила ему Горчица. Виолетта подумала, что у такого Голиафа драгоценная реликвия будет в полной безопасности и солнце – а с ним и время – не остановит свой бег.

Она подошла к королю троллей. Корунд на удивление ловко подхватил её и усадил прямо к себе на голову. С такой высоты Виолетта видела всю Площадь – танцующую и поющую на ней толпу людей, зверей и каменных существ. Но, оказавшись так близко к королю и наблюдая за весельем со стороны, Виолетта почувствовала, что к облегчению, которое Корунд испытывает оттого, что его народ наконец обрёл своё место среди обитателей Сада, подмешивается глухая тревога…

Разумеется, солнце разгоняло тени и растапливало лёд – Сад согревался. Но король троллей беспокоился, не продолжают ли наступать холод и тьма – те, которые изгнали его народ из глубоких пещер… Бездна проснулась, и радость сегодняшнего праздника не помогала полностью развеять тревогу.

Виолетта вздрогнула, вспомнив о расщелине, где скрывалось зло. Она чувствовала, что скоро ей предстоит встретиться с тем, кто называет себя Калибаном. И нужно подготовиться. А для этого ей не помешало бы знать, что случилось с её предшественницей.

Пора было возвращаться домой.

Квест третий

Птица-книга

1

Коробка

Стенка старого шкафа поддалась со страшным треском рассохшегося дерева. Коридор обволокло облако пыли.

– Вот так-то лучше! Спр-равились! – воскликнул дедушка, как всегда, раскатывая «р».

Дедушка трижды принимался за дело, прежде чем ему удалось выломать доски старым гвоздодёром… Виолетта сразу заметила какую-то коробку – она стояла на верхней полке за скрытой перегородкой, которую только что снял дедушка.

– Видишь? Там ещё что-то осталось!

Дедушка встал на табуретку и достал коробку. Это была покрытая пылью старая жестяная коробка из-под печенья.

– Гм… Совсем старушка… Помню я эту коробку. Когда я был мальчишкой, мать складывала сюда швейные принадлежности. – Слова путались у него во рту – верный знак того, что дедушка взволнован или сердится.

Он поставил коробку на кухонный стол и открыл. В ней был какой-то хлам: старая искорёженная миска, тряпки… Внимание Виолетты привлёк пакет из коричневой бумаги. Это был большой, сложенный вдвое конверт.

– Карты… нет, фотографии.

Сердце чуть замерло, а потом бросилось вскачь: эти маленькие квадратные карточки были очень похожи на те, что она нашла у себя в спальне. Дедушка положил шершавую ладонь на её руку:

– Отдай-ка мне, ладно?..

И сказал он это мягко, но строго, так что у Виолетты не возникло желания что-либо возразить. Она протянула ему конверт, и он сразу погрузился в его содержимое и будто совсем забыл о её присутствии.

В этот момент в кухню вошла мама.

– Это что? Твои детские фотографии? – спросила она у отца.

– Гм… да, старьё, ещё со времён переезда. Ничего важного. Разберу потом как-нибудь.

– Ну пап, это же интересно! Дай глянуть! – попросила мама.

Совсем как маленькая, подумала Виолетта.

– Да незачем, всё серое… Проблема с этими фотографиями: с годами выцветают… А тогда это было в новинку: снимки вылезали прямо из аппарата. Волшебство!

Мама достала из коробки прямоугольный пакет и воскликнула:

– Запасная кассета для поляроида! Как новенькая! Можно сделать с десяток фотографий.

– Увы, аппарат давно потерян, – устало ответил дедушка.

С этими словами он поднялся и сунул конверт в карман куртки. Виолетта же продолжила рыться в коробке. Так, а это что? Кусок какой-то оранжевой ткани… Она развернула его, и рот сам собой открылся от удивления. В её руках было что-то вроде маски, сделанной из тонкого шелковистого материала. Два широких отверстия для глаз, а наверху… лисьи уши!

– Вот чёрт! – вырвалось у дедушки. – А я и забыл про эту штуку.

Слегка дрожащими руками он забрал маску у Виолетты, тщательно разгладил ткань и, осторожно поднеся к лицу, сделал вид, что хочет её надеть. Но эта маска слишком мала для головы взрослого человека.

У Виолетты перехватило дыхание. Цвет и форма, конечно, другие, но никакого сомнения – маска похожа на ту, что у Эль.

– Это что? – спросила мама.

– Да вот, мама сшила. Мы здорово играли с этими масками!

– С этими? – переспросила Виолетта. – Были и другие?

Дедушка задумался, как будто пытаясь что-то вспомнить:

– Э… нет… то есть я… У меня была только одна. Мама её сделала по книжке про мальчика на острове, где было полно чудовищ… Он тоже маскируется. Я думал, она пропала.

Дедушка протянул маску Виолетте:

– На, примерь. Тебе должно быть как раз!

Виолетта тут же натянула маску с лисьими ушами. Она была мягкой и пахла пылью и воском.

– Точно твой размер! – улыбнулась мама.

– Оставь себе, – сказал дедушка. – Только осторожно, постарайся не порвать. Это память о твоей прабабушке… От неё мало что осталось!

Взрослые разбрелись по делам, а Виолетта, не снимая маску, вышла в коридор, который вёл в её комнату. Но до своей двери она не дошла. Из прачечной доносились звуки шлифовального станка: дедушка занят. Стараясь не шуметь, затаив дыхание, она сунула руку в карман висящей на перилах лестницы куртки… Конверт!

Виолетта достала из конверта фотографии и внимательно рассмотрела их, одну за другой. Цвета действительно потускнели. Но на одной она узнала свою прабабушку, фотографии которой уже видела раньше. Виолетта мало что о ней знала – только что она умерла, когда дедушка ещё был ребёнком. Кстати, а вот, наверное, он, играет в мячик.

Одну за другой Виолетта перебирала старые фотографии. И ещё до того, как взяла в руки последнюю, почувствовала, что сейчас увидит нечто очень важное.

Она увидела мальчика лет тринадцати-четырнадцати. Это дедушка. А за ним сидит в шезлонге девочка. На фотографии ей лет семь или восемь, однако решительное выражение лица не оставляло никакого сомнения: это та же девочка, фотографию которой Виолетта обнаружила в альбоме. Защитница!

Виолетта перевернула снимок. На обратной стороне шариковой ручкой было написано:

Александр и Луиза Лиддел, весна 1967 года

2

Равнина с хижинами

«Как будто я героиня, а ты мой верный конь».

Интересно, та Луиза, с фотографии, тоже говорила эти слова своей собаке? И откуда она взялась рядом с дедушкой? Да ещё с их фамилией? Луиза и дедушка… Луиза и Сиплый…. Больше пятидесяти лет назад…

Бублик рысью бежал по прямой дороге, которая вела к Большой поляне. Они были в Саду впервые после обнаружения жестяной коробки и её сокровищ. Виолетте пришлось ждать три дня, чтобы оказаться дома одной, – мама пошла на помойку выбрасывать оставшийся после ремонта строительный мусор. Это займёт не меньше часа – вполне достаточно, чтобы побывать в Затерянном саду и исследовать последние находки.

Рассмотрев фотографии, она положила их обратно в дедушкину куртку. Она ни за что не посмела бы признаться, что рылась у него в карманах. Но на следующий день, вечером, спросила у мамы, знает ли та, кто такая Луиза. Мама искренне удивилась – она никогда не слышала, чтобы в семье говорили о какой-то Луизе. Дальше Виолетта расспрашивать не стала.

Задумавшись, она не обратила внимания, как её обогнали белка, болотный бобр, три ласки и одна косуля. Но когда Бублика толкнул, расчищая себе дорогу на узкой тропинке, огромный варан, Виолетта озадачилась: а что, собственно, происходит? Что за спешка? На панику вроде не похоже…

– Эй, господин варан! Куда это вы так спешите?

– На збр-рание! Я тр-роплюс-с-сь! Опаздываю! – с жутким акцентом проворчал ящер на бегу.

– Собрание? – удивилась Виолетта. – Буцефал, мы тоже направляемся туда! Прибавь ходу!

Бублик хмыкнул, но ничего не сказал. Носиться за крысами или лягушками – ещё куда ни шло, но устраивать забег с вараном почти одного с ним размера?.. Однако возражать своей госпоже он не решился, да, впрочем, и не слишком запыхался, следуя за величественным пресмыкающимся.

Варан направлялся к той части Сада, где Виолетта ещё не бывала. Она проехала вдоль реки, которую называли Кипящей – вода в ней была до того горячей, что ей можно было заваривать чай или наполнять грелки; потом пересекла речку по шаткому мосту, сложенному из скреплённых металлической проволокой палок от старых грабель. На перекрёстке невдалеке от моста стоял украшенный рунами тотем, изображающий сову. Здесь деревья попадались реже, и лесистый пейзаж постепенно сменялся мрачной равниной, усеянной досками, камнями и ветками.

На перекрёстке Виолетта увидела, что по другим тропкам к нему стекаются зверушки самых разных видов и размеров. Все они выходили на более широкую дорогу, пересекающую равнину. Виолетта старательно прислушивалась, пытаясь понять, о чём говорят в этой шерстистой и чешуйчатой толпе. Разобраться в какофонии тявканья, уханья, писка и свиста было не так-то просто, но кое-что она всё-таки уловила. Чаще всего звучало слово «гвардия».

Попадающиеся то там, то сям кучи веток оказались заброшенными хижинами. По большей части это были сплошные руины, однако в некоторых стены ещё стояли, хотя и без крыш и дверей. В самых больших вполне могла бы разместиться целая семья.

Виолетту так и подмывало заглянуть в каждую: среди следов их обитателей там наверняка притаились настоящие сокровища. Что такое «сокровище», она не очень понимала, но была уверена, что сразу его опознает, как только найдёт. Вежливо попросив любопытство чуть подождать, она всё же решила не отставать от зверей.

– Далеко ещё? – спросил Бублик, который начал уставать от неопределённости цели их путешествия.

– Понятия не имею, – ответила Виолетта.

И тут они увидели место, где проводилось удивительное собрание. Над расчищенным пространством равнины возвышалось нечто на сваях, прежде бывшее просторной хижиной. Стены хижины исчезли, однако пол служил широкой эстрадой вроде тех, что каждое лето возводятся на школьном дворе, чтобы в день окончания учебного года устраивать там представления.

Вокруг этой импровизированной сцены уже собралась достаточно внушительная толпа. Там были только животные, и Виолетта почувствовала, что в такой компании ей как-то не по себе. Она спешилась, натянула маску с лисьими ушками и уселась немного поодаль, стараясь оставаться позади Бублика. Все чего-то ждали.

Наконец на сцену поднялись три довольно примечательных персонажа.

3

Возвращение Гвардии

После марширующих деревьев, каменных троллей и прочих чудес Сада Виолетта думала – иногда с сожалением, – что её уже трудно удивить. Однако забавным животным, взобравшимся на сцену, это удалось!

Среди них был низкорослый толстячок, крайне серьёзный, – броненосец. Ей показалось, что они уже где-то встречались, однако она никак не могла вспомнить, при каких обстоятельствах. Позади него над сценой возвышался старый муфлон со впечатляющими рогами. Пожалуй, самым необычным в этой троице был некто с утиным клювом, массивными лапами, одновременно когтистыми и перепончатыми, и плоским, как у бобра, хвостом.

– Это… утконос, – шепнула Виолетта на ухо Бублику. – Я думала, они живут только в Австралии. Похоже, Затерянный сад не знает границ!

Однако по-настоящему странными делал этих зверей их наряд. Большинство живности, обитающей в Саду, довольствовалось своими шкурами или оперением, по случаю добавляя к ним оригинальный аксессуар вроде шляпы или жилетки. Но эти трое попытались облачиться в старинную униформу, которая вдобавок совершенно не подходила им по размеру! Броненосец красовался в великолепном, расшитом позументом мундире и фуражке с высоким околышем, на его товарищах были меховые шапки. И все они были перетянуты перевязями, на которых болтались сабли, слишком длинные для их роста. Вместо того чтобы придать им величественный или пугающий вид, эти плохо подогнанные наряды делали троицу комичной и нелепой.

Но это нисколько не мешало им сохранять серьёзность, и, когда броненосец взял слово, воцарилась тишина.

– Друзья мои! – мощным голосом начал он. – Спасибо, что вас так много. Вам известно, что после пробуждения в Саду произошло много событий, вызывающих беспокойство. Зелёная Орда разорила земли, прилегающие к Большой поляне; тролли вышли из своих пещер и угрожали садовым жителям во время Ярмарки Камешков. Поговаривают, будто кто-то видел, что из Провала появлялась чёрная тень. Поступила информация, что оправились старые ели.

Над толпой поднялся неровный гул. Слова броненосца явно произвели на слушателей впечатление. Чтобы восстановить тишину, он приподнял лапу:

– И что же делает Защитница? В этой сложной ситуации она предпочитает раздавать земли и сокровища именно тем, кто сеял смуту! Она подарила лес мятежным деревьям и волкам, она уступила троллям любовно собранные нашими торговцами камешки, ей не удалось остановить ни движение злобных ёлок, ни тень, ни всё прочее, что бродит по нашим землям вдали от дорог.

– Это неправда! – сердито прохрипела Виолетта Бублику. – Я…

Броненосец повернул к ней голову. Может, зрение у него было и так себе, зато слух очень острый.

– А, так вы здесь, Виолетта! Гм… Очень кстати. Ну что же, тогда выслушайте от животного мира Сада слова гнева и страха!

Виолетта рывком сняла маску и встала во весь рост, чтобы ответить на обвинения:

– Вы преувеличиваете! Я сделала всё, что было в моих силах, чтобы восстановить мир и порядок. Получилось неидеально, признаю. Но Сад ожил! Без меня солнце не восстановило бы свой ход и растения не начали бы пробиваться из земли…

– Она отдала Часы троллям! – плаксивым гнусавым голосом посетовал утконос.

Толпа вновь зашумела… Казалось, некоторые поддерживают Виолетту, но большинство были явно обеспокоены и склонны согласиться с тремя ораторами. Броненосец снова заговорил:

– Это разрушает все установленные нормы и устои!..

– …вкусы и привычки, – подкрякнул стоявший чуть сзади утконос.

Броненосец скосился недовольно и продолжил:

– Представители животного мира имеют право – и обязанность! – тут он сделал выразительную паузу, обведя взглядом присутствующих, – …защищать собственные интересы. У троллей есть король, у садовых жителей – Совет! Так вот, мы собрались здесь для того, чтобы восстановить один из старейших и благороднейших институтов Сада: Гвардию!

Раздался гром аплодисментов. Виолетта терялась в догадках: что же может представлять собой эта Гвардия? В любом случае происходило что-то очень важное. Она шепнула на ухо Бублику:

– Мне необходимо до конца присутствовать на этом собрании, но мы не должны терять время. Лети на Поляну и отыщи Крыжовника. Расскажи ему, что тут происходит. Попытайся также связаться с белозубками и Пифием. Мне нужно как можно больше информации об этой Гвардии.

– Хорошо… А что мне делать потом?

– Вернёшься за мной или пошлёшь мне сообщение с муравьями. Если я тебя не увижу, то дойду до Холма двух камней пешком.

Для бодрости она выдала своему скакуну три огурца. А потом проследила, как он пробрался между присутствующими и исчез за поворотом дороги. Без Бублика она чувствовала себя не так уверенно. А что, если звери вдруг проявят враждебность? Что тогда делать?

Виолетта заметила, что стоит прямо перед довольно крупным бурым медведем и кабаном. С самого начала собрания они ни разу не шелохнулись, но вид у обоих был достаточно суровый. Она на всякий случай слегка от них отодвинулась и переместилась поближе к группке кроликов, устроивших шутливую потасовку. Тем временем броненосец продолжал:

– Для начала составим список добровольцев.

Взобравшаяся на холку овцебыка землеройка пронзительно пискнула:

– А самым мелким тоже можно вступить в Гвардию?

– Вступить в Гвардию может каждый! Чем больше нас будет, тем больше наших глаз и ушей будет во всём Саду.

Тогда слово взял муфлон:

– Вооружение и униформа всех размеров скоро будут в наличии. Когда будете записываться, не забудьте указать свои мерки! Вы получите листки со своим званием и бригадой, и, как только обмундирование будет готово, сможете прийти и забрать его. Оно будет столь же прекрасным, как моё! – И муфлон повёл рогами, как бы демонстрируя все несомненные преимущества своего наряда.

Грянул хор посвистываний, карканья, шипения и всех других форм выражения восторга. Одна только мысль о том, что им доведётся носить столь великолепные, да к тому же красные наряды, сильно взбудоражила многих. Впрочем, за спиной Виолетта различила явно неодобрительное хрюканье:

– Хр-р! Да они понятия не имеют, о чём говорят! Эта униформа чересчур тёплая! Попробуй-ка побегай по топкой канаве в застёгнутом на все пуговицы мундире!

Это произнёс здоровенный кабан. Виолетта помедлила, а потом собралась с духом, повернулась к нему и спросила:

– Извините, а вы что, уже состояли в этой Гвардии?

– Да, деточка. И мой товарищ медведь тоже. Нас осталось немного. И я ни за что на свете туда не вернусь. Опасная затея…

– Да уж… – со вздохом отозвался медведь.

– Этот броненосец мягко стелет, но он ведёт зверей на скользкую дорожку… – заключил кабан.

У сцены уже выстроилась очередь из десятков животных. Утконос взялся составлять список добровольцев, а муфлон раздавал им кусочки бересты с номером и названием полка. Кролики из беспокойной группки прежде уже служили и теперь сравнивали свои распределения:

– Третья бригада лесосеки!

– Луговой полк, ромашковая рота.

– А меня приписали к дивизии верхних веток! Должно быть, тут какая-то ошибка! – расстроился рыжий кролик.

Кабан вздохнул:

– Халтурщики…

– А вы не могли бы рассказать мне про Гвардию? – попросила его Виолетта.

– Хр-р… Иди за мной, малышка. Сейчас я расскажу тебе всё, что помню о кампании Шелковиц. Багратионыч, ты идёшь?

Медведь, который успел слегка задремать, вздрогнул, встал на задние лапы и потянулся:

– Да уж, Наполеон. На сегодня глупостей с меня достаточно.

Два зверя пошли прочь, с трудом пробираясь сквозь встречный, надо отметить, достаточно плотный, поток кандидатов в Гвардию. Виолетта старалась не отставать. Уже выбравшись из толпы, она заметила, что луна вновь покрывается тёмной дымкой. Только теперь это был не тоненький серп, а отчётливый полумесяц.

– Полая луна возвращается, – встревоженным тоном проворчал Наполеон. – Надо спешить…

4

Сто участков

Большая поляна преобразилась. Садовые жители снова построили свою деревню: множество аккуратных садовых домиков с крашеными дверьми и стенами из лакированных досок. Каждый стоял на краю тщательно ухоженного квадратного участка. Цветочные клумбы, фруктовые деревья, огороды и прелестные газончики составляли теперь большую, симметрично расчерченную, пёструю шахматную доску, при виде которой возникало радостное ощущение порядка.

Когда Бублик добрался до Поляны, луна уже полностью почернела и её тень наползла на добрую треть неба. Вдалеке ещё светило солнце, но оно тускнело и постепенно становилось всего лишь красным отблеском – его власть медленно угасала. Скоро на Сад должна была опуститься ночь… Бублик понял, что нужно поспешить.

Один квадрат заметно выделялся – казалось, он случайно попал в компанию ухоженных участков, как старый шелудивый пёс на конкурсе пуделей. Поросший сорняками, гудящий от множества насекомых, с лачугой, стены которой были покрыты вьюнком и колючим кустарником, он как будто в знак протеста решил жить как ему вздумается. Бублик сразу догадался, что именно здесь он найдёт Крыжовника. Догадку подтвердил звук губной гармошки – садовый житель был дома.

Пёс три раза гавкнул, чтобы дать знать Крыжовнику о своём присутствии. Музыка прекратилась, и из лачуги раздался знакомый голос:

– Буцефал, это ты? Входи, открыто! Впрочем, у меня и засова-то нет!

Бублик толкнул носом дверь и оказался прямо перед Крыжовником – тот мыл ноги в деревянной бадье, над которой поднимался пахнущий ароматными травами пар:

– Виолетта не с тобой?

– Нет, – ответил Бублик. – Она далеко! Госпожа послала меня сюда с поручением.

– Понятно. Что-то случилось?

Пёс в деталях рассказал обо всём, что они видели, с пространными комментариями о варане, землеройках, диких кошках и разнообразных запахах, которые витали среди множества зверей; сложнее всего ему далось описание броненосца, которого он определил как «поросёнка-черепаху». Что же до утконоса, то его он назвал «бобристым». Как ни странно, это не помешало Крыжовнику понять всё, что происходило на собрании, не задав ни одного уточняющего вопроса. Когда Бублик закончил, садовый житель в задумчивости взъерошил и без того спутанные волосы и заключил:

– Она правильно сделала, что послала тебя к нам. Эти истории с Гвардией и наблюдением за Садом мне никогда не нравились. По сути, ведь все эти животные не слишком-то и злые… Надо сходить к Лавру. Он когда-то сотрудничал с Гвардией и может дать дельный совет. А пока – ты, должно быть, голоден? Старая Росси угостила меня сосисками. Здесь на дне ещё осталось. Можешь съесть две-три штуки, если хочешь.

Крыжовник вытащил ноги из бадьи и указал на плавающие в ней сосиски. Бублик на мгновение заколебался – представил себе брезгливое выражение лица Виолетты, если бы она увидела сосиски среди стебельков травы, а потом схватил одну и сжевал с шумным чавканьем. Сосиска немножко пахла ногами, но это было даже приятно…

Покончив с сосисками, Бублик бросился догонять Крыжовника, который через три участка, засаженных капустой, и один – луком-пореем – провёл его к делянке Лавра. Половину её занимали грядки клубники и кусты смородины, вторая была покрыта ковром безупречного газона и украшена садовыми скульптурами в виде уточек. В окне прелестного тёмно-зелёного домика горела лампа.

Крыжовник позвал:

– Лоло! Выгляни из своей бонбоньерки!

Дверь тут же широко открылась, и показавшийся в её проёме упитанный садовый житель рассерженно произнёс:

– Я уже тысячу раз просил не называть меня так! Я ответственный за участки с тридцать четвёртого по тридцать восьмой и напоминаю тебе, что…

– Да ладно тебе, Лоло. Есть дела поважней. Благородный Буцефал только что сказал мне, что Гвардия возрождается.

Лавр мгновенно позабыл о своём гневе и принял озабоченный вид. Он пригласил в дом своего друга и Бублика, который кратко – как мог – описал ему, что происходило на равнине заброшенных хижин.

– Представляю себе! Для начала тебе следует вернуться к своей госпоже. Ей не стоит оставаться одной среди этих безумцев.

– Она выпутается, – сказал Крыжовник. – В ней я уверен.

– Да, но меня больше всего беспокоит другое. Если этот «поросёнок-черепаха» – тот, о ком я думаю, он не имеет ничего общего с Гвардией. Он один из немногочисленных дружков Эль… Спрашивается, как ему это пришло в голову. И чья это идея? Надо бы обсудить с Защитницей. Доставь её сюда как можно скорее.

Трое друзей вышли из домика. Лавр указал на заполняющую небо темнотой чёрную луну и сказал:

– Ночь обещает быть трудной… Давай-ка, Буцефал, поторапливайся! И старайся держаться в тени! Ты понял? И никогда, запомни, никогда – под луной!

Бублик хотел было подумать о том, как это – «держаться в тени» в полной темноте, но дело не ждёт, и он пустился в галоп, решив, что разберётся по ходу.

5

Тёмная опушка

Пока Бублик искал заросшую тропу, ведущую к равнине с хижинами, солнце исчезло, оставив после себя лишь слабый красный отблеск. Казалось, небо вокруг Полой луны затянуло чёрное покрывало и оно вот-вот сомкнётся над Затерянным садом…

Тропа, по которой мчался Бублик, была узкой и тесной, как туннель. Но он подстёгивал сам себя, чтобы успеть до наступления полной тьмы. Бублик пересёк опушку и повернул на тропинку, ведущую к равнине. У него словно открылось второе дыхание, и он уже почти не чувствовал усталости, как вдруг какой-то запах заставил его резко остановиться.

Запах был слабый. Он будто зацепился за колючие кустарники, растущие вдоль дороги, и повис. Этот запах ему знаком… Запах старого пса, покрытого пылью, отощавшего, потому что уже давно питается мелкими букашками да козявками. Сиплый!

Запах был повсюду. Бублик прислушался и всмотрелся в окружающий сумрак. Никакого движения. Он ещё раз втянул ноздрями воздух. Брошенный стаей вожак притаился и поджидает. Если Сиплый бросится на него в этом беспорядочном нагромождении веток и колючих кустарников, преимущество будет на стороне старого одиночки. Увы, но и свернуть со своего пути и не выполнить задание он не может.

Замедлив бег, Бублик прикинулся, что устал. Но не сделал и пяти шагов, как услышал шорох листвы над собой. Он среагировал мгновенно – отскочил, успев увернуться от бросившейся на него тёмной массы.

Его единственным шансом было увлечь врага на свободное пространство. Сзади была опушка, которую он недавно пересёк, – там у него будет достаточно места, чтобы свалить противника, который был легче, и снова отправиться за Виолеттой. Бублик развернулся и побежал назад. Сиплый – с лаем за ним, угрожая молодому сопернику местью и смертью.

Бублик припустил быстрее – он должен добраться до опушки, прежде чем Сиплый его догонит. Тесная тропа не слишком подходила для подобных гонок: нижние ветки царапали бока, вырывая из них клочья белой шерсти.

Сзади неумолимо приближался Сиплый, худой и поджарый, весь как натянутая тетива. Бублик закрыл глаза и рванул из последних сил… Вот она, опушка! Растительности мало: настоящий боксёрский ринг. Но темно хоть глаз выколи, придётся драться, полагаясь только на нюх и слух. Бублик слышал за собой тяжёлое дыхание. Он резко затормозил и развернулся к противнику мордой, встав в стойку…

Сиплый бросился на него на полной скорости. В последний момент Бублик выпрямился и со всей силы ударил собаку-волка головой так, что тот взлетел в воздух и шлёпнулся на землю. И пёс на него прыгнул…

Под ним было мускулистое, костистое тело. Стараясь всем своим весом надавить на противника, Бублик прорычал:

– Оставь меня в покое, иначе пожалеешь!

Вместо ответа Сиплый укусил его за левую лапу. Боли Бублик не почувствовал – боевой пыл оказался прекрасным обезболивающим. Однако, к его изумлению, неприятель почти сразу ослабил хватку и застонал. Бублик догадался, что, ударив головой, повредил серому псу челюсть, и укусить как следует тот теперь не мог.

– Хватит, Сиплый. Ты не можешь драться. Я сейчас встану и отпущу тебя. Давай поговорим. Согласен?

– Никогда! – прорычал старый пёс.

Мощным рывком он вывернулся и, прежде чем Бублик успел что-либо сообразить, вцепился ему шею. Не будь Сиплый ранен, для молодого пса эта драка могла бы оказаться последней. Бублик чувствовал, как дрожат челюсти. Сиплый сжимал их ценой неимоверного усилия, преодолевая невыносимую боль и движимый бесконечной яростью.

Дышать Бублику становилось всё труднее… Над ним, судорожно вцепившись в его шею, содрогался всем телом старый Сиплый. Победа будет за тем, кто не сдастся и продержится дольше. Бублик понимал, что он крупнее, тяжелее, лучше питается. Но Сиплого закалила долгая жизнь, полная непрерывной борьбы, голода и страданий, – он ни за что не сдастся, и боль ему не помешает…

Бублик почувствовал первые признаки слабости: в груди полыхал огонь, сопротивляться становилось всё труднее, воздуха, который ему удавалось вдохнуть, не хватало, мышцы и голова плохо слушались… И тут в затуманенном сознании всплыла одна картинка…

6

Миска

Бублик кое-что вспомнил, очень отчётливо… Это кое-что было из жестяной коробки Виолеттиного дедушки. Старая, уродливая, никчёмная на первый взгляд штуковина, которой люди не придали никакого значения. А вот его она заинтриговала. Потому что для собаки это могло бы быть драгоценным воспоминанием.

Решив попытать счастья, Бублик со стоном выдохнул:

– Сиплый… я… я видел твою… миску!

Он сразу почувствовал, как противник ослабил хватку. Бублик поспешно глотнул воздуха и продолжал:

– Оранжевая металлическая миска… Это ведь твоя, верно?

Сиплый разжал челюсти и прорычал:

– Не твоё дело! Той жизни больше нет! Она мертва!

Казалось, старого пса накрыла новая волна ярости, которая придала ему силы, и он вновь попробовал впиться зубами в шею противника… Но краткая передышка позволила Бублику перехватить инициативу. Он вывернулся, отскочил и сильно ударил Сиплого лапой. Темноту пронзил вой; Бублик попал в раненую челюсть. Оглушённый болью, Сиплый рухнул на землю…

Продолжать этот бессмысленный бой у Бублика не было ни малейшего желания. Сейчас у него другая цель – как можно скорее отыскать Виолетту. Он снова бросился в темноту и помчался так быстро, как только мог, пытаясь наверстать потерянное время.

Тело ломило. Вдруг появилась дрожь, напомнив ему, что он только что избежал самого худшего, однако его подгоняла мысль о госпоже, которая осталась одна, ночью, в окружении враждебно настроенных животных. Сейчас бежать, только бежать…

Тьма, собиравшаяся вокруг луны, постепенно заполняла всё небо. Тусклый, красноватый блик солнца теперь напоминал ночник. Да и толку от него было не больше…

В конце концов Бублик обнаружил тропу, ведущую прямо к равнине. Усталость и напряжение давали себя знать, и вскоре ему пришлось перейти с галопа на рысцу. Горло в месте укуса горело. По телу то и дело пробегал озноб. Да ещё в голове появилось странное гудение, которое становилось всё громче и назойливее. Бублику всё чаще приходилось приостанавливаться, всматриваться и внюхиваться в темноту, чтобы придерживаться верного направления.

Запахи деревьев уступили место благоуханию сухой земли. Равнина… Теперь главное – не сбиться с пути, потому что здесь дороги как таковой не было.

Он взглянул на небо, чтобы определить положение красного солнца; по логике оно должно было находиться за ним, чуть слева. Однако у себя над головой он увидел луну. Ещё чернее, чем окружавшая её тьма, она висела на небе пустым круглым пятном. А гудение всё усиливалось… Бублик почувствовал, как у него закружилась голова. Он остановился. И тут же вспомнил совет Лавра оставаться в тени. Возможно, он слишком много времени провёл под луной…

Бублик прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и сдвинуться с места. Его снова пробил озноб. Этот бой… да ещё это чёрное светило… Под лапами всё закачалось… И он рухнул на землю.

* * *

Вокруг лежавшего на земле без чувств Бублика всё замерло. Тишину нарушало только его хриплое дыхание. Казалось, на пустынной равнине, куда только-только начал возвращаться солнечный свет, этим звуком сложно кого-нибудь потревожить. Однако чьё-то внимание он всё-таки привлёк.

К бесчувственному псу приближались два силуэта, высокие, гораздо выше садовых жителей, одетые в длинные пелерины: один в белую, другой в чёрную. Первый толкал перед собой большую деревянную тачку, другой держал над ними широкий, словно вывернутый ветром зонт.

– Глянь-ка, Полночь, опять мёртвое животное. То-то полакомимся!

– Не мёртвое, Забвение. В беспамятстве. Он получил лунный удар. В такой тьме, да с его белой шерстью… Что ж тут удивительного!

– Подожди… Точно! Да это же пёс Защитницы! – воскликнул тот, кого называли Забвение. – Вот так удача! Он же настоящая драгоценность.

– Никакая не удача, – ответил Полночь. – Это именно то, ради чего нас отправил сюда Калибан. Помоги-ка мне погрузить его в тачку.

Занятые погрузкой Бублика, они не заметили пернатое существо, которое внимательно наблюдало за ними, укрывшись в сухой траве неподалёку. Сборщики поместили пса между телами нескольких животных помельче, которых обнаружили ранее лежащими во рвах и норах, словно те утонули в темноте.

Затем, толкая перед собой тачку с добычей, Сборщики тронулись в путь через равнину заброшенных хижин. Их силуэты зловеще вырисовывались в багровом свете нарождающегося дня. Заметившая их птичка – хохлатый чибис – вспорхнула и полетела за ними.

7

Воспоминания о Гвардии

Виолетта стояла перед жилищем своих новых знакомых, медведя Багратионыча и кабана Наполеона. Они делили просторную нору в склоне холма. От Бублика по-прежнему не было никаких новостей. Она уже начинала волноваться. В слабом солнечном свете удавалось едва различать только самые ближние деревья… Однако возле горизонта она заметила кое-что другое – какую-то светящуюся точку. Далеко. Звезда? Но в ночном Саду не бывает звёзд. Тогда огонь?

Пытаясь определить своё положение по окружающим её деревьям, Виолетта поняла, что свет идёт от Кладбища ёлок. Ну конечно же, Перл! Как плохо, что он сейчас не здесь! Она уже успела привязаться к такому блестящему и такому беззащитному ворчуну и чувствовала, что полностью за него отвечает. Хм, интересно, перед кем? Да ни перед кем. Перед собой! А себя не обманешь, как ни старайся… Его надо освободить! И как можно скорее! Он должен быть с ней.

А пока Виолетта решила присоединиться к Наполеону и Багратионычу и вошла в нору. Нора была настолько большой, что вполне могла сойти за маленькую пещеру. Во всяком случае, два столь упитанных животных могли разместиться в ней вполне комфортно.

Бывшие гвардейцы обещали поделиться с ней воспоминаниями о тех временах, когда они, затянутые в мундиры, горделиво прохаживались по аллеям Сада. Присев рядом с ними на небольшой валун, Виолетта спросила, как всё это началось.

– Гвардию с расшитыми мундирами, полками, чинами и всем прочим давным-давно создал тогдашний Защитник… – начал кабан Наполеон.

– Защитник? Что, и мальчики были?

– Да сколько угодно! Сад существовал всегда. И у него всегда имелись Защитники или Защитницы. И все они приносили новые… ну эти, как их?.. В общем, одни строили настоящие города, с тех пор позабытые, другие приводили новых жителей, животных или… ну этих, как их?

– Кстати, идеи-то не всегда были хорошие! – буркнул медведь Багратионыч.

– Вот уж точно. Кто-то позволял природе свободно разрастаться, – продолжал кабан, – а другие, наоборот, хотели всё подстричь, подровнять, сделать аллеи, клумбы и всё такое…

– И охотники были, – ворчливо заметил Багратионыч. – И поэты. Да уж…

Виолетта почувствовала себя неловко. Ей, маленькой и совершенно обыкновенной девочке, выпало стать наследницей всех этих прославленных людей! Что она дала Саду? Проигранную партию в шары? Свои сомнения и промахи? На мгновение ей стало очень одиноко. Вот если бы Бублик был рядом… Она решила, что её скакун знает, что делает, и снова прислушалась к воспоминаниям новых знакомцев.

– Тот Защитник, что создал Гвардию, был очень добрым молодым человеком, – сказал Наполеон. – Он всё время играл на музыкальных инструментах. И рассказывал о своём диковинном мире, где люди только и делали, что убивали друг друга, где они отрубили голову своему королю. Он говаривал, что никогда не сможет воротиться к себе, потому что «псы-рыцари», или «те псы», сожгли его дом. Вот прямо так и сказал.

– Да уж… Он подолгу оставался в Саду, тот мальчуган, – добавил Багратионыч.

– Всё думал, что Буря – это как неприятельская армия. Как эти самые псы-рыцари, которых он так опасался. Говорил: «Когда она придёт, надо будет биться, как смельчаки. А вы смельчаки!»

Всё больше распаляясь от собственных воспоминаний, Наполеон заговорил громче. Да и Багратионыч не отставал:

– Он и униформу нам сшил вместе с садовыми жителями. Они-то всё больше не хотели сражаться, но всё-таки согласились ему в этом помочь. Да-а уж…

– Он нас увлёк! – воскликнул Наполеон. – Нас, животных Сада. Всех, кто ходит, и кто бегает, и кто прыгает, в шкуре или в чешуе. Но не пернатых, не летающих, то есть с теми он не умел разговаривать.

В полумраке Виолетта едва различала силуэты обоих приятелей. Она вдыхала их крепкий запах и слышала скрежет их лап по земле, когда они умолкали, чтобы заняться желудем или грибом.

– Да уж, сперва у нас были деревянные мечи, – сказал медведь.

Он поднялся на задние лапы и изобразил движения воина. Он был раза в два выше Виолетты и, похоже, очень силён.

– А потом он принёс из своего мира настоящие сабли – забрал их у павших на поле брюквы солдат.

Виолетта не смогла сдержать улыбки: вероятно, медведь хотел сказать «на поле битвы». Но быстро вернула лицу серьёзное выражение, поскольку было понятно, что рассказывает-то он о настоящей войне, в реальном мире… Два мира были связаны между собой более тесно. Гораздо теснее, чем она думала. На языке уже некоторое время вертелся вопрос, и она его задала:

– И всё-таки в конце-то концов вы сражались? Буря, неприятельская армия – она пришла?

Наполеон глубоко вздохнул:

– Да. Только вот маленький Защитник ошибся. Буря-то пришла, но откуда не ждали – изнутри, понимаешь ли. Да… Заигравшись в войну, кое-кто захотел повоевать по-настоящему. Стать, понимаешь, полководцами.

– Мы сражались между собой. Сад был разорён, леса сожжены. Эта Буря была из самых худших. Да уж, наделали делов…

– А Защитник? Что он? – спросила Виолетта.

– Ушёл, – пробурчал Багратионыч. – А покидая Сад навсегда, сказал, что мы стали «хуже тех псов». И мы все уснули.

Виолетта почувствовала, как у неё сжимаются кулаки. Когда речь заходила о насилии, злость на неё накатывала сама собой. Вот уж нет! Уж она-то не будет делать глупостей. Она будет вести себя осмотрительно. И это значит, нужно помешать животным враждовать и показать им, что есть другие решения. Вот только как?

– А потом? При других Защитниках? Гвардия всё ещё была?

– Да, – сказал Наполеон. – И многие обращались к ней, но только в случае необходимости. И даже на какой-то момент всё стало хорошо.

– Отличное было время. Мы помогали людям. Да уж… – добавил Багратионыч.

– Более того, у нас была еда! – причмокнул Наполеон.

– И как всё это закончилось?

Медведь проворчал:

– Был там один полководец… Генерал Панг[3]. Его все уважали. А потом… Это было, когда Защитница отправила его на задание с лучшими силами Гвардии. В то время Буря была такая себе зелёная штуковина, которая слишком быстро разрасталась, покрывала всё, понимаешь? Да, именно такую форму она тогда имела, Зелёная Буря, которая всё душила. С ней надо было по уму… В общем, следовало рубить корни. Короче, парни пошли. И пропали. Да уж…

– Мы ждали приказов. Мы надеялись, – подхватил рассказ Наполеон. – Но Защитница не сумела найти Панга. Видно, Зелёная Буря поглотила и его. При пробуждении, со следующим Защитником, никто уже не захотел заниматься Гвардией. – Наполеон на секунду задумался, словно мысленно прощаясь с теми славными временами, и продолжил: – Мы убрали мундиры подальше и зажили своей жизнью. До собрания этого броненосца.

Виолетта молчала. Ветераны с шумным чавканьем поглощали выкопанные из земли корни. Она тихо вышла из норы. Солнце стало оранжевым, и наконец опять стали видны детали окружающего пейзажа: высокий холм, на котором она стояла, покрывал лесок с приземистыми и плотными деревцами. Под ним простиралась равнина заброшенных хижин, где проходило собрание Гвардии. Свечения Перла вдали Виолетта больше не видела… Может, его затмевает вернувшийся дневной свет?

И тут в розовом утреннем небе она заметила тысячи точек. Это были птицы! Несметное количество птиц над лесом. Сначала у Виолетты мелькнула мысль, что они охотятся за привлечёнными солнечным светом насекомыми. Но для этого точки поднимались в небо что-то уж слишком высоко…

Внезапно птицы, образовав несколько круглых стай, полетели в одном направлении. Там явно что-то происходило.

– Вы видели? – спросила Виолетта гвардейцев, позвав их наружу. – Птицы! Что они делают?

– А, ну вот. Отправляются.

– Куда отправляются?

– За своим вожаком, – ответил Наполеон. – Искать Птицу-книгу.

– Вся живность хочет вожаков. Что за идиоты! – буркнул Багратионыч.

Виолетта, приходя всё в большее возбуждение, озиралась вокруг. Она чувствовала, что наступает пора для новых испытаний.

– И Бублик что-то не возвращается… Спасибо за гостеприимство и все ваши истории. Мне, пожалуй, пора. Пойду к большой хижине. Надо отыскать моего скакуна.

8

Кровь и перья

Распрощавшись с новыми друзьями, Виолетта направилась к эстраде, с которой накануне выступал броненосец. Может, Бублик ждёт её там?

– Только бы он был там… Если нет, вернусь на Большую поляну.

Виолетта остановилась и осмотрелась. С пригорка, на котором она находилась, открывалась вся равнина. Но за каждый камень или бугорок не заглянешь.

– А что, если Бублик где-то поблизости и тоже меня ищет… Вот ведь глупая! Я же знаю, как привлечь его внимание.

Она тут же вытащила из рюкзака банку с огурцами, достала один и разломила. В тишине раздался громкий хруст. Виолетта затаила дыхание, досчитала до десяти и… снова задышала. Ничего не произошло. Но она почувствовала, как проголодалась сама, и пожалела, что не прихватила с собой печенье. В общем-то, перекусить можно и огурчиком… Но нет. Это для Бублика. И она засунула сломанный огурец обратно в банку.

– Эх, был бы у меня такой же отменный нюх, как у него, я могла бы отыскать его след по…

Виолетта аж поперхнулась: как она раньше не догадалась!

– А Волчья шкура-то на что?!

Привычным уже движением она закрепила на шее меховую накидку. И через секунду мир вокруг наполнился множеством разных ощущений. Мысли, а точнее, образы, потоком хлынули в её мозг. Четыреста двадцать прыжков по направлению к солнцу – мёртвая полёвка (и Виолетта неожиданно для себя добавила: ням!). Семь прыжков вправо – нора с двумя лисами. Три прыжка влево, в траве за камнем – улитка.

Не раздумывая она три раза прыгнула влево и приподняла камень. Снизу к нему приклеилась ракушка. Виолетта схватила её, раздавила в ладони, слизнула и проглотила жирного и вязкого моллюска.

«Фу-у! Что ты творишь? Это отвратительно!» – говорила одна её половина. Но другая – та, что управляла сейчас телом, – уверенно отвечала: «Ты просто получила немного энергии, чтобы идти дальше. К вкусно пахнущей полёвке! Беги!»

И Виолетта побежала – через травы и заросли невысоких деревьев. Дорогу она уже забыла, и вёл её только голод. А вот и полёвка! Выглядела мёртвая мышка довольно странно: тельце у неё было белое и всё как будто высохшее.

Однако странность эта была не единственной. Недалеко от трупика виднелись чёткие следы ног и колёс тачки. А главное – она была сбита с толку – запах! Такой знакомый… родной… Бублик! Её Бублик! Он был здесь совсем недавно.

Виолетта подхватила мёртвого грызуна, и её – или зверя в ней – мгновенно передёрнуло: зверёк, казалось, был выпотрошен. Точнее, опорожнён, лишён всякого вещества… Как фантик без конфеты. Те, кто его подобрал, прежде чем выбросить трупик, высосали, вытянули – да-да, именно так – всё, что могло быть в нём питательного.

– Есть больше нечего!

Жестокое разочарование. В знак протеста желудок забурчал. И тут её окликнули: откуда-то сверху раздалось пронзительное чириканье – без шкуры ей бы никогда его не разобрать:

– Пи-пип! Ушли! Они ушли.

Виолетта подняла голову. Чуть поодаль сел хохлатый чибис.

– Кто? Куда? У них есть другая еда?

Одним прыжком она оказалась возле чибиса, но тот успел вспорхнуть и принялся кружить над её головой, так что Виолетта уже не могла его достать.

– Сборщики. Их было двое – Полночь и Забвение. Они всё съели, чтобы…

Виолетта подпрыгнула и схватила чибиса ртом (или пастью?) так стремительно, что тот не успел увернуться.

Когда она пришла в себя, весь рот у неё был в крови, а все руки в перьях. И умирающий чибис в ладонях. Птичка ещё была жива и из последних сил пропищала ещё несколько слов:

– Под землёй… Птица-книга… Пирамида…

Всё. Её сердечко остановилось. Виолетта в ужасе сбросила Волчью шкуру на землю и выплюнула кусочки птички, оставшиеся у неё во рту. И вдруг отчётливо увидела себя совершающей убийство…

– Мерзкая старая шкура! – с отвращением воскликнула она.

Её затошнило, и она согнулась в спазме. Виолетту снова догнал страх – тот страх, который и пугал, и притягивал, который она чувствовала, когда заглядывала в расщелину на дне зелёного океана… А что бы случилось, если бы она сдёрнула шкуру на секунду или две позже? Сейчас она была уверена, что могла навсегда оказаться во власти реликвии.

– Я больше её не надену. Кротихи ведь предупреждали!

Подобрав останки чибиса, она их похоронила.

– Ты хотел мне помочь, а умер по моей вине. Прости. Я тебя не знала, но буду всегда о тебе помнить. Обещаю никогда больше так не делать.

Она помолчала. Теперь придётся выпутываться самой.

Пока понятно было одно: Бублик был у каких-то «сборщиков». Остаётся надеяться, что он ещё жив. Но куда они направились? Чибис что-то говорил про Пирамиду. Под землёй… Значит, всё-таки придётся исследовать недра Сада. И встретиться с таящейся там чернотой. А это значит, что ей нужен Перл – нужно любой ценой забрать его у ёлок. Очень скоро ей потребуется его свет.

9

Мурограммы

У Виолетты зрела одна идея. Чтобы забрать у ёлок сверкающий камешек, нужно предложить им что-нибудь взамен. И если она правильно представляла себе их злобный нрав, они должны согласиться обменяться на одну вещь… Вот только, чтобы достать эту вещь, ей необходимо вернуться домой.

Из глубокого раздумья Виолетту вывел настойчивый свист откуда-то снизу.

– Э-эй!

Она опустила глаза и заметила шевелящуюся у неё под ногами точку.

– Пиф! Это ты? – Хоть кто-то знакомый рядом, пусть и такой крошечный!

– Да, Виолетта, я! – отозвался муравей. И тут же заговорил с чёткостью телеграфного аппарата (Виолетта видела такой однажды в кино): – Компания Дорожек! Защитница Виолетта, вам мурограмма!

Виолетта нагнулась и подсадила крошечного курьера на ладонь. Наконец-то! Наверняка в сообщении содержатся новости от Бублика…

– Я слушаю тебя, Пиф.

Голосом автоответчика муравей пересказал сообщение точно так, как оно ему было продиктовано:

Мурограмма С-3290

Отправитель: Лавр, ответственный за участки с 34-го по 38-й

Получатель: Виолетта, Защитница Сада

Если всё в порядке, Бублик уже должен быть с тобой. Оба незамедлительно приходите к старому Мосту Плюща. Там назначен сбор Гвардии. Похоже, они готовятся напасть на троллей.

P. S. Я несу клубнику.

Виолетта побледнела: сообщение не от Бублика. И надо же, чтобы именно сейчас эти полоумные звери в униформе захотели поднять бучу!

Она задумалась.

– Пиф… а ты можешь доставить сообщение Лавру к Мосту Плюща?

– Это наша работа! – с готовностью бравого служаки ответил муравей.

– Отлично. Тогда скажи ему… э-э…

Отправитель: Виолетта, Защитница Сада

Получатель: Лавр, ответственный за участки с 34-го по 38-й

Копия: Броненосец, полковник Гвардии

Копия: Корунд, король троллей

Разберитесь сами. Мне нужно вернуться домой. Вы уже достаточно большие, чтобы найти разумное решение. А пока приказываю вам восстановить мост и тотемы, а не спорить, как кукушки в гнезде, которое вам не принадлежит!

Я приду, чтобы проверить выполненную работу, как только закончу своё дело.

Отлично сказано, похвалила сама себя Виолетта и опустила Пифия на землю. Он уже собрался уходить, и тут Виолетта его окликнула:

– Подожди, чуть не забыла:

P.S. Оставьте мне немножко клубники. Пожалуйста.

Она проследила, как маленький курьер исчезает в крошечной щели между двумя камешками, и двинулась в путь.

Наконец Виолетта вышла на тропу, по которой приехала на Бублике. Тропа была узкой, и требовалась недюжинная ловкость, чтобы увернуться от растущего на обочинах колючего кустарника. И в этот момент она подумала об Эль. Вот кого бы расспросить о Луизе и своих последних открытиях… Наверняка она что-то недоговаривает. Но странно, в последнее время Собирательница держалась в стороне. Разве что прекратила шпионить за Виолеттой… Как же привлечь её внимание?

– А, знаю!

Виолетта достала из рюкзака маску лисы, надела её и принялась напевать песенку, сочиняя на ходу:

Прогуляемся в лесок,

Где мой зайчик скок-поскок.

Если я его найду…

Маску я с него сдеру!

Виолетта повторила свою считалочку раз десять. Она была уверена, что Эль со своими большими ушами в конце концов её услышит. И тогда точно придёт. И подталкивать её будут дружно и любопытство, и зависть.

Едва она вышла на опушку и допела последние слова, как раздался хриплый голос:

– Ну а я тебя сожру.

Это была не Эль… Сиплый! Виолетта различила его тёмный силуэт, медленно отделяющийся от деревьев. Она сняла маску и приняла оборонительную стойку, готовая защищаться.

10

Раны

Похоже, серый пёс был здорово измотан. Его лапы, напряжённые, как пружины капкана, едва заметно подрагивали, а глаза сверкали лихорадочным, немного безумным блеском. Виолетта чувствовала: малейшее движение может спровоцировать нападение. А у неё нет даже палки, чтобы отбиться! Надо с ним заговорить – осторожно, взвешивая каждое слово. Как обезвреживают бомбу.

В голове опять теснились, толкая друг друга, разные варианты. «Я тебе не враг» – чересчур любезно. «Я тебя не боюсь» – слишком фальшиво. «Ты не посмеешь на меня броситься» – вызывающе. «Я знаю, что в глубине души ты хороший» – а этого она совсем не знает, и поэтому опять фальшь.

Ну давай же! Он вот-вот прыгнет… И Виолетта крикнула:

– Мне надо пописать!

Это было правдой! Ей вдруг страшно захотелось в туалет. Но она поразилась реакции Сиплого. Не меньше, чем он – её словам. Ошарашенный пёс, кажется, раздумал на неё нападать и несколько смущённо ответил:

– М-м… Вон там кустики… Иди, я не смотрю.

Уговаривать Виолетту было не нужно, и она кинулась в заросли лавра. Вернувшись, увидела, что Сиплый сидит посреди опушки и трёт лапой челюсть. Пёс злобно на неё поглядывал, однако безумие из его глаз исчезло.

– Поговорим? – спросила Виолетта.

– О чём? – прорычал Сиплый. – Хочешь попросить прощения? Извинения не принимаются.

– Да вовсе нет.

– А могла бы! Ты даже представить себе не можешь, каково это было – стать вожаком стаи! Волчья шкура сделала меня похожим на волка, но этого было недостаточно. Сначала мне пришлось издали следить за ними, изучать их повадки, малейшие детали их жизни. Потом прийти к ним и заставить меня принять. И уж только затем признать меня лучшим охотником, самым сильным, самым выносливым.

– И тебе удалось.

– Да… А потом явилась ты. И унизила меня! Перед всеми! Я потерял всё. Из-за тебя!

– Ты по-прежнему хороший охотник. Ты по-прежнему сильный и выносливый. И ты свободен.

Сиплый встал и принялся медленно кружить вокруг Виолетты. Она заметила, что нос у него распух и стал фиолетовым.

– Я не настолько силён, чтобы выжить в одиночку. Почему, как ты думаешь, волки живут стаями?

– Ты ранен! Что с тобой случилось?

– Это всё твой раб. Он дерётся, как… не знаю, как кто… Первый раз вижу, чтобы пёс дрался вот так, головой. Прямо как козёл! Точно, он дерётся, как козёл! А-а… – Сиплый так разошёлся, что совсем забыл о раненой челюсти.

И тут Виолетта расхохоталась – нет, конечно, не над раной Сиплого. Из неё начало выплёскиваться скопившееся за последнее время напряжение. И страх. Нужна была только последняя капля… И её добавил Сиплый.

– Ты надо мной смеёшься? – в ярости прорычал он.

– Из… ви… ни, – икая от смеха, проговорила Виолетта. – Просто представила морду Бублика, если бы он это слышал! Ой… Вот бы он оскорбился! И когда вы успели подраться? Ты его видел? Со Сборщиками?

– Со Сборщиками? – Пёс озадаченно на неё посмотрел. – Нет, их я не видел. К счастью. Он что, попал к ним в лапы?

– Не знаю, он… Пожалуйста! Скажи мне, что ты о них знаешь. Где их искать?

Сиплый прекратил кружить и уселся прямо перед ней.

– Если твоя собака у Сборщиков, самое главное – ты не должна идти на поиски одна. Им нужен не он. Им нужна ты, Защитница.

– Да кто же они такие, эти Сборщики?

– Тени. Они выходят, когда над Садом простирается ночь. Союзники тьмы и Бури. Никогда не нападают. Избегают своих врагов, но делают всё, чтобы лишить их сил. Если им известно, что Бублик – твой скакун, они наверняка уже унесли его куда-нибудь в тёмное место. Даже не пытайся найти его без посторонней помощи.

– А ты мне поможешь? – сорвалось с языка у Виолетты. И она сразу его прикусила: что-то он уж слишком разболтался!

Сиплого передёрнуло, как от пощёчины.

– Да с какой это стати?! Все вы такие, люди! Вам лишь бы кем-нибудь попользоваться! Я больше никогда не буду рабом!

– Ладно, ладно. Извини. Я просто спросила.

Пёс замолчал. Прошла минута. Или даже две. Наконец он вздохнул и сказал:

– Посмотрю, что смогу сделать. Может, удастся отыскать след. Он должен мне честную драку, без ударов рогами! Так что пусть не надеется, что я оставлю его подыхать у Сборщиков! А ты беги. Тебя ждёт твой мир. Когда вернёшься, я тебя найду.

Виолетта, несмотря на недавнюю неловкость, всё-таки решилась спросить то, что с самого начала вертелось у неё в голове:

– Мой мир… Но и твой тоже, верно? Прежде был твоим…

Сиплый молчал.

– И твою госпожу звали Луиза? Она была Защитницей?

Виолетта достала маску и помахала ею перед носом собаки:

– Это ведь твоё?

Сиплый вытаращил глаза. Приблизившись, он обнюхал кусочек ткани:

– Ты её нашла!

– Да! И ваши с Луизой фотографии.

– Только это не её маска. Её брата. Он никогда не ходил в Сад. Луиза говорила, что это только наша тайна – её и моя.

На мгновение Сиплый смягчился и даже помолодел – будто оказался там, где когда-то был бравым скакуном, готовым к любым испытаниям со своей хозяйкой. Однако он быстро спохватился, и к нему вернулось злобное выражение.

– Луизы больше нет. Отныне мой мир здесь. Давай-ка уходи подобру-поздорову, пока я не передумал!

Виолетта пошла по тропке и уже собиралась углубиться в лес, как услышала, что пёс бежит за ней. Она обернулась. Сиплый держал что-то в зубах за ремешок. Это был большой белый футляр. Он положил футляр к её ногам.

– Вот. Поляроид Луизы. Это им она делала фотографии, о которых ты говорила. Я прихватил его, когда сбежал, но пользоваться не умею. К тому же ему нужны специальные бумажки.

Виолетта подняла фотоаппарат и внимательно рассмотрела. Он был поцарапан, испачкан землёй, но явных повреждений на нём не было.

– Я знаю, где их взять. Но разве он работает в Саду? Здесь же не работают никакие механизмы.

– Как Часы. Спроси у муравьёв.

Виолетта старательно протёрла фотоаппарат и положила его в рюкзак.

– Спасибо, Сиплый. Вещь очень полезная.

– Да, и это реликвия. Она пригодится тебе против Бури.

Виолетта уже собралась уходить, но вдруг пёс неуверенно добавил:

– И ещё…

– Да?

– Принеси мою старую миску.

11

Помощь

На этот раз Виолетта вернулась домой неудачно. Не успела она закрыть окно, как в комнату вошла – нет, влетела – мама. Сильно напуганная.

– Ты где была? Разве можно вот так уходить? И возвращаешься через окно! Ты что, думаешь, я не заметила твоего отсутствия?

– Я… Прости, мамочка. Я была в саду.

– Не ври! Я раз двадцать тебя звала! Я обошла весь сад, тебя там не было. Ты где пропадала, Виолетта? В твоих интересах сказать правду!

Виолетта чувствовала, что вот-вот не выдержит. Ей так захотелось рассказать маме обо всём: и о садовых жителях, и о живых камнях, и о хищных деревьях, и о Буре, наконец… Обо всём, обо всём… Конечно, Затерянный сад стал её убежищем, но приключения там давно перестали быть похожими на игру. Да ещё и Бублик в лапах каких-то Сборщиков… Комок в горле предательски выдавливал слёзы…. Нет, не сейчас!

– Бублик… – выдохнула она, – пропал. Я вышла его поискать.

– О, детка! Моя дорогая! Не следовало, это опасно!

Гнев матери мгновенно улетучился, она обняла Виолетту.

– Я знаю, мамочка. Прости… но… Бублик…

– Всё будет в порядке. Он не мог уйти далеко. Он никогда не сбегает, ты же прекрасно знаешь!

– Вот именно, – всхлипнула Виолетта. – С ним, наверное, что-то случилось…

– Да нет же. Он скоро вернётся. Вот увидишь!

Виолетта высморкалась, чтобы окончательно не разреветься.

– У тебя усталый вид, – сказала мама. – Пойди поешь, я там на кухне оставила, и отдыхай. А потом возьмём машину и вместе сделаем кружок. Я уверена, что мы его найдём.

– Мамочка… Поезжай одна. А я останусь дома. Отдохну и подожду его здесь – вдруг он вернётся.

– Ладно. Будь у телефона. Я позвоню, когда его найду. И ты мне сообщи, если он придёт. Договорились?

Мама погладила её по волосам, поцеловала в лоб, как маленькую, а потом взяла блокнот и ручку и добавила:

– Оставлю в соседних магазинах объявления – на случай, если кто-то его видел. Правда, это займёт время. А ещё мне нужно заехать к дедушке забрать Котю. Вернусь через час, ладно?

Виолетта на секунду задумалась. Может, поехать с мамой и зайти к дедушке, чтобы расспросить об этой Луизе? Если то, что сказал Сиплый, правда, Луиза может быть дедулиной сестрой, только вот Виолетта никогда не слышала о двоюродной бабушке, и мама, похоже, тоже…

Нет. Есть дело посрочнее! Она должна вернуться в Сад, чтобы помочь Бублику. Час здесь – это целый день там. Поговорить с дедушкой можно и позже. Да, это правильное решение!

Едва дверь за мамой закрылась, Виолетта достала из шкафа жестяную коробку. Так, оранжевая миска на месте. И запасная кассета для поляроида тоже. Она запихала всё к себе в рюкзак, потом зашла в мамину спальню и сняла с самого верха шкафа большой пластиковый пакет. Она уже была готова выйти, но тут вспомнила, что голодна, и добавила к своей ноше пачку печенья. После этого вернулась к себе в комнату и выпрыгнула в окно.

– Ну всё! Защитница готова спасать своего верного скакуна.

12

Указания

Раньше, когда Виолетта возвращалась в Сад, ей всегда казалось, что там ничего не изменилось и он точно такой же, как несколько часов или дней назад. Как в видеоигре, прерванной и сохранённой до следующего раза, или в книге с закладкой. Она продолжала свою историю с того места, на котором из неё вышла. В её отсутствие не происходило ничего значительного – в этом она была более или менее уверена.

И в этот раз вроде всё было как обычно: цветы росли, деревья зеленели, живность жила своей жизнью – всё как в природе и положено. Жители Сада тоже занимались повседневными делами: обрабатывали участки, подстригали изгороди, что-то мастерили и ухаживали за аллеями и клумбами.

Но вот Бублик… В том, что с ним в её отсутствие тоже ничего не произошло, у неё никакой уверенности не было. Он ведь тоже был из «того мира»… А что, если, пока она разговаривала с мамой, в Саду для него прошло много дней? Что, если всё это время Бублик, запертый где-то в темноте, ждал, что она придёт и освободит его?

В любом случае времени у неё мало. Виолетта решительно направилась в сторону Мёртвого леса: через него лежал путь к Кладбищу ёлок.

– Прежде всего, – твердила она самой себе, – Перл.

– Отличная идея! – раздался чей-то голос прямо с дорожки.

Виолетта нагнулась и заметила в земле прямо перед собой остренькую мордочку. Она не смогла сдержать улыбку. Белозубки! Вот чей совет сейчас точно не помешает.

– Симона! Как я рада!

– Нет. Это Виржиния. Я одна. Я тебя искала!

– А где остальные?

– У них есть дела. В Саду опять неспокойно, и мы пытаемся разобраться в планах и тех и других. А возможно, и третьих… И раз уж ты тут, события снова ускорятся: станут завязываться и развязываться интриги, раскрываться заговоры и среди бела дня разгораться конфликты! Как это захватывающе! – Казалось, Виржиния закатила подслеповатые глазки в предчувствии увлекательного зрелища.

– Хм… захватывающе… – эхом отозвалась Виолетта. – Но мне нужна помощь! Одна я не справлюсь. Ведь то, что здесь происходит, не театр. Всё серьёзно. – Она опять почувствовала подступающие слёзы.

– Ну разумеется, милочка. – Тон Виржинии снова стал деловитым. – Но ведь ты знаешь, мы не можем помогать тебе напрямую. Мы, кроты, можем только наблюдать. Ты уже обнаружила четыре реликвии, это хорошо.

– Да, знаю, – вздохнула Виолетта. – Только вот две я уже оставила! Ладно, так что происходит?

Смотря на Виолетту, Виржиния щурилась. Она поправила шляпку, чтобы защитить глаза от света, и начала свой отчёт:

– Во-первых, твоё сообщение прибыло к Мосту Плюща как раз вовремя. Гвардия и тролли уже были готовы сцепиться, но Лавру удалось убедить их, что гораздо важнее починить Мост и восстановить тотемы. Они неплохо поработали вместе, и думаю, что пыл животных из Гвардии подостыл.

– Супер! – воскликнула Виолетта. – А Буцефал? Ты знаешь, где он?

– Не совсем. Его захватили Полночь и Забвение, Сборщики. Но мы не знаем, куда они его увели. Спроси Птицу-книгу.

– Ну да, Птицу-книгу… Но где её искать?

– Ищи за Лысой горой. Птицы улетели в том направлении…

С этими словами белозубка попятилась и исчезла в своём кротовом ходу.

– Лысая гора. Да, здорово я продвинулась, – вздохнула Виолетта.

Она взглянула на небо. На горизонте ни птицы, ни книги, да и вообще никого и ничего примечательного! Внезапно она вспомнила, что с момента возвращения не видела ни одной птицы. По правде говоря, не встретила ни одной с тех пор, как проследила за их полётом над Мёртвым лесом. Да уж, как сказал бы Багратионыч, ещё одна задачка на сообразительность… Но сейчас у неё была другая цель – её прекрасный камешек.

– И на сей раз у меня есть что предложить ёлкам, – подумала она, похлопав по своему рюкзаку.

13

Сделка

Без Бублика это было непросто – Виолетта наконец взобралась на свободную от растительности вершину скалы. У неё не было ни малейшего желания встречаться с ёлками, этими живыми мертвецами, на их территории. Во всяком случае, хорошо бы этого избежать. Сначала нужно убедиться, что её придумка сработает…

Перед ней открылось печальное зрелище – бесплодное пространство, захваченное сухими елями. Сверху она могла осмотреть их повнимательнее. Отсюда была прекрасно видна и одинокая ель, которая горделиво высилась на холме. И сверкающий камешек на её верхушке.

Ворчун заметил её почти сразу, она ещё и отдышаться не успела. И голоса за это время он точно не потерял:

– Смотрите-ка! Кто к нам пожаловал! Не слишком же вы торопились! Ну, и чего вы ждёте? Спускайтесь и немедленно меня снимите! Я не собираюсь всю жизнь здесь торчать!

– Тише, тише! – стараясь не очень шуметь, прохрипела в ответ Виолетта, сложив ладошки рупором. – Я тоже очень рада тебя видеть! Сейчас приду, только сначала мне нужно…

Но едва она заговорила, как сотни ёлок выпрямились, как будто потянулись, повернули к ней свои верхушки и со скрипом и треском поползли… Похоже, настроены они были решительно и явно не готовы позволить ей во второй раз отнять у них их сокровище.

Виолетта подняла руки, но не сдаваясь, а в знак своих мирных намерений. Она не была уверена, что ели поймут этот жест, но находила его очень эффектным и исполненным благородства. Однажды она смотрела фильм про Юлия Цезаря, и там император в такой позе обращался к побеждённым варварам – ей это ужасно понравилось. И Виолетта начала речь, адресованную елям, таким же страшным, как бородатые дикари из её воспоминания:

– Благородный народ елей! Послушайте меня! Ибо я – Виолетта, Защитница Сада, победительница Зелёной Орды, освободительница троллей, хранительница лужаек и… э-э… подружка кучи разных людей!

Вытянувшиеся в её сторону ели угрожающе дрожали, однако остановились и, похоже, прислушались. Она продолжила:

– Прежде всего, знайте, что ваш дар был не напрасен. Часы без стрелок, отданные вашим народом для всеобщего блага, позволили солнцу продолжить свой бег, а деревьям, травам, цветам и животным – снова расти и благоденствовать! Спасибо от всех жителей Сада за вашу жертву!

– Это меня следует благодарить! – прервал её речь исполненный негодования голос Перла. – Кого это, интересно, принесли в жертву, а? Вы обещали…

– Молчать! – властно прикрикнула Виолетта. – Я не забуду о вас, друг мой, но сейчас я говорю с елями. Итак, справедливо ли, что, когда все деревья Мёртвого леса и Леса семидесяти семи тропок снова покрываются почками, вы всё ещё находитесь здесь, забытые и пренебрегаемые всеми?

Впервые скрип ёлок показался Виолетте не таким уж враждебным. И она продолжила чуть более уверенно:

– Я хочу подарить вам радость и покой, на которые вы имеете такое же право, как все остальные существа Сада, от хорошенькой козочки до кудрявого дуба, от игруньи белки до…

– Короче, – проворчал Перл.

– Одним словом, я принесла сокровище, которое позволит вам без всякого сожаления вернуть свободу оранжевому камешку. Это то, что исполнит вашу мечту, и вы снова почувствуете себя праздничными деревьями.

Внизу не шевелилась теперь ни одна ель, и треск прекратился. Даже Перл не знал, что сказать, а это было хорошим знаком!

– Вот оно!

С этими словами Виолетта жестом фокусника открыла огромный пластиковый пакет, который прихватила у мамы в комнате, и вытащила оттуда сперва рождественскую гирлянду из бумажных колечек, потом вырезанных из позолоченного картона ангелочков и звёзды, а затем ещё и шары из крашеной шерсти… Все старые ёлочные украшения, которые они когда-то смастерили вместе с мамой.

Размахивая своими сувенирами над скалой, Виолетта вдруг почувствовала страшное уныние. Как она могла подумать, что эти жалкие поделки могут кому-то понравиться – тем более елям, видавшим лучшие дни? Этих игрушек едва хватит, чтобы украсить даже одну из них! Вдобавок краски выцвели, колечки смялись… Отец был прав: они совсем никудышные! Нет, пожалуй, не сработает…

– Послушайте, – сказала она, – мне очень жаль…

Её слова заглушил нарастающий шум – ветки у её ног громко скрипели. Но скрип этот был не угрожающим, а мерным, как звук дождя. И вдруг Виолетту осенило: ели аплодируют. Она осторожно бросила в их сторону гирлянду – аплодисменты усилились…

И тут произошло нечто невероятное: откуда ни возьмись, с неба появились две ласточки и на лету подхватили гирлянду! А затем изящным и точным движением накинули её, как шаль, на ветви высокой ели.

Это как будто стало сигналом. И вскоре к Виолетте летели уже десятки птиц. Дрозды, славки, зяблики, совы… Вся пернатая компания вернулась, чтобы ей помочь! Прямо из пакета они выхватывали гирлянды, бумажные звёзды и картонные фигурки. Птицы ловко сновали туда-сюда: ныряли в пакет, откапывали там что-нибудь и развешивали находки на ветвях елей, больших и маленьких. Пакет Виолетты казался бездонным!

Покрываясь рождественскими игрушками, ели вновь обретали праздничный вид. И достойный! Они уже не ползали по земле, голые и сухие, похожие на чудовищных пауков. Одна за другой они вставали, выпрямлялись и гордо демонстрировали свои разноцветные украшения.

И вот наряжена последняя ёлка, и опустевший пакет наконец опал. И тогда на верхушку высокой ели сел воробей и осторожно ухватил клювиком Перла. Ели зашумели.

– Спокойно, – удивительно нежно сказал им камешек. – Всё в порядке. Теперь я нужен в другом месте.

Ели опять пришли в движение – они вновь аплодировали. Воробей взлетел и вместе с Перлом совершил над толпой деревьев круг почёта.

– Благодарю! Благодарю! Для меня было большим удовольствием познакомиться с вами! – крикнул камешек, немного более красный, чем обычно.

Воробей подлетел к Виолетте, сел на её раскрытую ладонь, положил свой трофей и улетел. За ним последовали и другие птицы. В одно мгновение все они исчезли за горизонтом.

– Надо бежать, пока ёлки не передумали, – прошептал Перл.

– Нет, я уверена, что они не передумают. Смотри, вон уже воткнули корни в землю. Вот увидишь, скоро они снова зазеленеют.

– В таком случае браво, Защитница! Хотелось бы мне знать, как это всё уместилось у вас в пакете.

– Мне тоже, – улыбнулась Виолетта.

Она задумчиво посмотрела на лежащий у её ног пакет. На земле вокруг него были сотни птичьих следов. Постойте-ка, постойте-ка, как интересно…

– Эти следы… Они тебе ничего не напоминают? – взволнованно спросила Виолетта.

– Э-э… птичьи лапки? – осторожно предположил камешек.

– Разумеется! Но и кое-что ещё! Не видишь? Они похожи на надписи на тотемах! На первый взгляд это всего-навсего формы лапок! Но присмотрись, это знаки – руны или уж не знаю что… Птицы оставили мне послание! Только вот я не могу его расшифровать.

14

Мурографический аппарат

Чем дольше Виолетта рассматривала следы, тем сильнее была её уверенность, что это письмо. И ключа к нему у неё не было.

– Ну что, пошли? – уже в который раз повторил Перл, нервничающий из-за близости елей.

– Подожди… Я пытаюсь запомнить эти знаки.

– Есть гораздо более простое решение! – раздался голосок из растущего поблизости кустика.

Виолетта обернулась:

– Пиф! Ты здесь откуда?

– Я только что прибыл. Найти вас нам велела белозубка. Мы в полном вашем распоряжении и ждём указаний.

– Кто это «мы»?

– Вторая бригада Микростроения! – ответила другая малюсенькая точка у её ног.

Перед ней маршировала колонна крошечных муравьёв. Точка представилась:

– Конструкт, командир бригады. Мною получено задание присоединиться к Защитнице и наладить её Мурографический аппарат.

Виолетта не сразу поняла, о чём это он. А, ну конечно, фотоаппарат! Она извлекла из рюкзака старый поляроид и прихваченную из дому кассету с пачкой специальной фотобумаги.

– Что, правда? Вы можете заставить его работать?

– Так точно! – по-военному чётко ответил Конструкт. – Рабочие, слушай мою команду… По местам!

Виолетте не пришлось ничего делать: одна колонна муравьёв занялась кассетой, а две другие проникли внутрь аппарата. Три муравья выбросили из устройства частички земли и застрявшую в нём травинку. Затем первая колонна аккуратно вставила кассету в корпус, и он принялся вибрировать, будто набирая скорость. Тут, словно капитан подводной лодки, за крошечным стеклянным иллюминатором объектива возник Конструкт.

– Мурографический аппарат готов к работе, Защитница! – доложил бригадир. – Мы ждём, чтобы вы его направили.

Виолетта схватила поляроид и нацелила его на птичьи следы.

– По моей команде… мурографируйте! – скомандовал Конструкт.

Стараясь не шевелиться, Виолетта держала фотоаппарат сфокусированным на следах. Вскоре он принялся вибрировать и щёлкать – внутри него закопошились муравьи.

Руководил манёврами Конструкт. Сосредоточившись на том, что он видел, он посылал рабочим сведения о картинке, которую им следовало нанести, – и всё это без единого слова. На муравьином языке запахов он указывал точное положение и форму каждого следа птичьих лапок, оставленного на серой земле.

Муравьи суетились во внутренностях аппарата: одни бегали по листу чувствительной бумаги туда-сюда и наносили на неё лапками крошечные точки, другие оставляли на них капельки кислоты, которая потом затемняла бумагу.

Разумеется, подобная процедура фотографирования была продолжительнее простого щелчка затвора. Виолетта очень старалась, но в какой-то момент рука у неё дрогнула.

– Простите! Я пошевелилась! Теперь фотография будет расплывчатой?

– Ничего страшного, Защитница. У нас работают профессионалы, и они обучены выдавать точные снимки даже при сильном ветре, в бурю, во время скачек на спине барсука или при нападении ёжиков.

Наконец из аппарата начал потихоньку выползать прямоугольный лист. На его поверхности с чёткостью старинной гравюры была прорисована почва, покрытая следами птичьих лапок.

– Вот это да! – воскликнула Виолетта. – Теперь у меня есть точная копия того, что написали птицы!

– К вашим услугам! – ответил Конструкт. – Мы остаёмся в Мурографическом аппарате до вашего нового распоряжения.

Дисциплина и талант крошечных рисовальщиков так потрясли Виолетту, что она решила их отблагодарить: достала пачку печенья, вытащила одно и раскрошила на земле.

– Полагаю, вашим работникам не помешает подкрепиться. Угощайтесь!

К маленьким работникам, немедленно бросившимся поедать крошки, присоединился и Пифий, который до этого молча наблюдал за происходящим. По его команде несколько муравьёв подхватили крупные куски лакомства и потащили их по направлению к Мурвиллю, чтобы пополнить кладовые муравейника. Остальные же заняли свои места в Мурографическом аппарате.

Виолетта осторожно убрала его в рюкзак, а потом снова взяла в руку Перла.

– Нам пора.

– Ну наконец-то! Куда пойдём? Приляжем среди полевых цветов? Понежимся на Большой поляне?

– Не совсем, Перл. Сначала мы должны помочь моему скакуну. Буцефал попал в плен. Он у Сборщиков. И чтобы отыскать его, мне нужно найти Птицу-книгу.

Перл вздохнул:

– Вы про этого лохматого тупицу, который чешется, облезает и только и думает, что о еде? Он вам и правда так нужен?

– Если тебе не хочется, можешь остаться со своими подружками-ёлками…

Камешек изобразил что-то вроде вымученной улыбки и заявил:

– Дражайший Буцефал! Неужели мы его бросим, как простую остывшую головёшку? Вперёд! Давайте же поскорей распрощаемся с этим гостеприимным местом!

15

Новый мост

Дорога, ведущая к Лысой горе, проходила по Мосту Плюща. Добравшись до него, Виолетта с облегчением отметила, что тролли поработали на славу: они не только восстановили Мост, но и укрепили берег массивными каменными блоками.

Сквозь гул водяного потока пробивался звук губной гармошки. Ну конечно, Крыжовник! Сидит себе, свесив ноги, на противоположном берегу и дует в свой инструмент.

– Ну наконец-то! – воскликнул садовый житель. – Видала? Что скажешь? Отличная работа! Прям загляденье!

– Да, – согласилась Виолетта. – Вижу, тролли в конце концов поладили с живностью?

– Пока да. Как только заявились эти ряженые из Гвардии в своих дурацких нарядах и с деревянными мечами, я решил, что всё пропало – начинается очередная заварушка. Что с них возьмёшь? Знай себе талдычат о том, как бы загнать троллей обратно в пещеры! Но тут очень вовремя появился Пифий…

– С моим посланием?

– Ну да. Тогда они все разорались, но маленький тёмный тролль сказал, что чувствует свою вину за разрушение Моста и хочет его починить. Садоводы сразу согласились. Мы вместе с несколькими троллями обнаружили тотемы на дне реки, чуть ниже по течению, и подняли их из воды. Тогда эти, из Гвардии, проворчали, что ещё вернутся – убедиться, что всё в порядке, и ушли.

– Кажется, тролли ещё и отесали камни.

– Да, «отесали согласно полной почтения природе камня», как они сказали.

Тотемы теперь и правда выглядели как с иголочки! На каждом из них чётко проявился текст, написанный шрифтом, состоящим из пересекающихся путаных чёрточек. Виолетта была уверена, что точно такие она видела на камнях Холма и на многих других монументах Затерянного сада.

– Ты умеешь читать этот шрифт, Крыжовник?

– Не-а. Его знают только птицы, а они хранят свою тайну.

– В Птице-книге?

– В ней самой.

Виолетта задумалась. Что-то не сходилось. Если птицы так ревниво охраняют тайну своего шифра, зачем они оставили ей послание, написанное именно таким образом? Она в нескольких словах описала Крыжовнику, что произошло после исчезновения Бублика.

Садовый житель немного подумал и сказал:

– Может, они не знают, как иначе с тобой поговорить. Хотя, послушай, ты ведь могла накинуть Волчью шкуру, и она бы тебе всё прекрасно перевела!

Виолетта покраснела. Она не рассказала своему другу о постыдном эпизоде с хохлатым чибисом, которого едва не проглотила, когда он попытался с ней поговорить.

– Э-э… Я пока стараюсь её не надевать.

Расспрашивать Крыжовник не стал, и Виолетта поднялась. Она машинально поискала глазами Бублика, чтобы вскочить в седло. Но спохватилась и тяжело вздохнула…

– Мне надо идти. Я должна во что бы то ни стало отыскать эту Птицу-книгу. Лысая гора – это там?

– Да. Я пойду с тобой.

Виолетта улыбнулась.

– Ты меня проводишь? Как здорово! Спасибо, Крыжовник!

– Второй не помешает в поисках Буцефала.

– Вы хотите сказать, третий! – возмущённо уточнил Перл.

Виолетта засмеялась:

– Разумеется, дорогой Перл. Ты, как всегда, прав.

Дорога шла резко вверх, и растительность столь же резко менялась. Изящные деревца Леса семидесяти семи тропок уступили место величественным соснам с узловатыми, изогнутыми ветвями. По пути Виолетта поинтересовалась у Крыжовника, куда ушли тролли и животные из Гвардии.

– Они решили следовать вдоль реки, разделившись на две группы: одна вверх по течению, другая – против течения, к озеру Свиных колбасок. Проверят мосты и укрепят те, которым это требуется. Лавр отправился на Большую поляну за волонтёрами. Он собирается осмотреть и восстановить все тотемы в округе.

Прошло уже наверняка не меньше часа, а они всё шли и шли. Виолетта начала уставать. Путешествовать без верного скакуна оказалось непросто.

– А другой дороги нет?

– Не-а. Лысая гора последняя и самая высокая из всех холмов. Её так называют потому, что во время давнишней Бури она потеряла все свои деревья, остались только те, что по склонам. А за ней начинается пустыня Большой пирамиды.

Стиснув зубы, Виолетта продолжала карабкаться вверх. А любопытно посмотреть на эту самую Пирамиду! До сих пор единственными постройками, которые она видела в Саду, были маленькие деревянные и верёвочные конструкции: мосты, хижины, домики на сваях. Значит, существуют и сооружения из камня?

Внезапно Крыжовник остановился. Взглянув на небо, он с озадаченным видом принялся осматривать почву у них под ногами.

– Что случилась? – спросила Виолетта.

– На меня капнуло. Вот ещё раз. И ещё…

Виолетта вытянула руку и почувствовала на ладони прохладную влагу.

– Кажется, начинается дождь.

Она подняла голову и нахмурилась. Капли стали чаще. Крыжовник явно встревожился, но махнул рукой вперёд, предлагая продолжить путь.

– Не будем терять времени. Это не обыкновенный дождь, это противодождь. И он здесь не случайно. Будем надеяться, что он не превратится в противоураган.

– Противодождь? – удивилась Виолетта. – А ну-ка объясни!

Ливень усиливался. Виолетта подняла над головой рюкзак, но толку от этого не было никакого. И вскоре она поняла, о чём говорит Крыжовник: вода капала снизу! Капли выскакивали из-под земли прямо вверх и, поднимаясь на несколько метров, падали им на голову. Как-то раз она видела нечто похожее в одном парке: целый фонтан разреженных, бьющих из-под асфальта струй. Но тогда это было весело, между струями можно было играть в салочки, а здесь…

– Бежим, пока дорогу не размыло! – крикнул Крыжовник.

16

Противодождь

Из-под ног к небу со всё возрастающей силой взлетала вода. Она оставляла в ставшей топкой и илистой почве промоины и заволакивала окрестный пейзаж всё более плотной пеленой. Порой, угрожая сбить двух путешественников с ног, к противодождю присоединялись резкие порывы ветра.

– Быстрей, Виолетта! – прокричал Крыжовник. – Мы почти на вершине!

За завесой дождя она едва различала силуэт друга. Вдруг сильный порыв ветра толкнул её в спину, подхватил и буквально пронёс над грязью на несколько шагов вверх… Приземлилась она на четвереньки, перепачкав руки и колени. Встала на ноги, попробовала отряхнуться, но только размазала жидкую грязь. Она подняла голову и увидела то, что заставило её открыть рот и начисто забыть о грязных руках и одежде…

…Вершина! Наконец-то! То тут, то там торчат редкие травинки, а голую каменную поверхность бороздят трещины, из которых с неослабевающей силой вырываются потоки противодождя. Но главное…

Сквозь струи воды Виолетта различила возвышающееся над равниной сооружение. Оно казалось выше горы. Выше и больше всего, что она видела раньше. Виолетта застыла как вкопанная:

– Пирамида… Да она огромная!

– Не стой! – крикнул Крыжовник. – Трещины…

Слишком поздно! Словно эти несколько мгновений неподвижности позволили противодождю хорошенько прицелиться и собраться с силами – из-под земли, прямо под ногами Виолетты, неожиданно вырвался настоящий водяной вихрь. Её подняло, подбросило и оглушило противошквалом…

А вдогонку, как протянутая рука, полетел крик Крыжовника:

– Виоле-е-етта!

Но и этот крик закрутило, и он потонул в гуле противошквала.

Виолетте часто снилось, что она летает. Что, стоит ей оттолкнуться ногой или же просто расправить руки, она уносится в небо и грациозно парит над деревьями и домами. Случалось, что в этих снах равновесие оказывалось шатким и ей приходилось изрядно изворачиваться, чтобы не упасть. А иногда, подобно супергероине, она ловко планировала между небоскрёбами или делала вид, что гоняется за птицами.

Виолетта и вообразить не могла, что однажды реальность окажется фантастичнее любого из её снов и она почувствует себя выброшенной в воздух силой идущего из земли дождя прямо в потоп капель воды.

Она попробовала ответить Крыжовнику, крикнуть ему: «На помощь!» – но стоило ей раскрыть рот, как туда попали сотни капель. Она чуть не захлебнулась, но успела отметить, что у этого дождя был какой-то странный вкус… Это были не тёплые, тяжёлые капли летней грозы, не холодная изморось ноябрьского утра. Этот вкус она знала хорошо. И уже давно… У солоноватых капель, наполнявших её рот, был вкус слёз.

В потопе идущих из-под земли слёз Виолетта уже не понимала, где верх, где низ. Но внезапно она поняла другое: этот противодождь не просто странное, неистовое явление природы. Так выражается… что-то скрытое, что не показывают каждому когда и где угодно. Это выплёскивается чувство. Да-да, именно сейчас оттуда, из глубин Сада, что-то без стеснения и боязни доверяет ей себя, избывает и извывает свою ярость, свой страх, свою печаль… А значит, и ей нечего бояться!

Виолетта почувствовала, как с этим жестоким шквалом сливаются и её собственные переживания и страхи. Исчезновение Бублика, страх перед Бездной, одиночество и растерянность вдали от дома, тревоги и сомнения, а вдруг она делает что-то не так, – всё это наконец нашло выход, и она заплакала… Ей вспомнились месяцы скитаний и безденежья, ссоры родителей, грубость отца. В горле встал комок из воспоминаний и слёз. Её слёзы сливались со слезами брата Коти, когда долгими ночами они оставались в квартире одни. В этом потоке бурлили и все её давнишние страхи, когда она была совсем маленькой; в нём были и холод, и одиночество, и тоска по тёплым и надёжным рукам, заключающим её в объятия.

Виолетта плакала так горько, что вскоре стала частью этого слёзного потока и перестала чувствовать его разрушительную силу. Внезапно дождь прекратился, ветер стих, и… Виолетта начала падать.

17

Большая пирамида

Она даже не успела подготовиться к удару. Не сообразила свернуться клубком, поджать ноги или закрыть голову руками. Чувствовала себя как тряпичная кукла, отброшенная капризным ребёнком. Но приземление, на удивление, не было жёстким. Да и приземление ли вообще?

Она провалилась во что-то рыхлое и завершила падение на мягкой, как перина, почве. В рот набились ошмётки чего-то с противным вкусом земли и плесени. Откашлявшись и проплевавшись, Виолетта протёрла глаза. Что это? Склеп? Пещера? Справа какое-то мутное свечение…

Зато запах был знакомым. Так пахнут палые листья. Виолетта поднялась и как следует осмотрелась: она находилась в комнате, стены которой были сделаны из опавших листьев! В потолке красовалась дыра, пробитая ею при падении. Но свет шёл не из дыры, а справа и освещал какой-то коридор. Виолетта пошла туда. Пол тоже состоял из наваленных слоями сухих листьев и напоминал толстый ковёр, который похрустывал при каждом шаге. Коридор повернул направо, она вышла наружу, на небольшую террасу.

С неё сквозь туман открывался вид на бесконечную бетонную пустыню. Далеко внизу она различила Лысую гору, на которую поднялась вместе с Крыжовником… Таким Сад она ещё не видела. И тогда она поняла, что её занесло в Большую пирамиду.

Большая пирамида была возведена не из камня, дерева или бетона: она оказалась гигантским сооружением из опавших листьев, собранных и спрессованных усердными и терпеливыми строителями. Виолетта приложила ладонь к стене и слегка надавила; лиственная поверхность подалась, а затем приняла прежнюю форму – конструкция была гибкой, но прочной.

Виолетта свесилась было наружу и сразу испуганно отшатнулась: высота была поистине головокружительной! У стены Пирамиды был крутой наклон, и земля виднелась где-то очень-очень далеко… Попытка спуститься прямо по отвесной рыхлой поверхности грозила неминуемым падением. Девочка крикнула:

– Крыжовник! Крыжовник!

Ей никто не ответил, даже эхо: прессованная стена глушила звуки. Зато заговорил рюкзак.

– Выпустите меня! – донеслось из него.

– Перл! Ты здесь?

Услышав знакомый голос, Виолетта сразу почувствовала себя не так одиноко и приободрилась.

– Конечно, я здесь. Интересно, где же мне быть? Вы как чокнутая стискивали рюкзак, пока падали!

Виолетта и не заметила, что так крепко вцепилась в свою поклажу. Она вытащила камешек из рюкзака, и он продолжил решительно:

– Теперь надо отыскать дорогу вовнутрь. Вам крупно повезло, что у вас есть я, иначе далеко вам не уйти.

С террасы вели два коридора: один уходил влево, а другой вправо, по нему она пришла. Виолетта выбрала левый и направилась внутрь монумента. Скоро дневной свет превратился в узенькую полоску, а потом и вовсе пропал: настала очередь Перла…

Камешек издавал мягкое оранжевое мерцание. Оно хоть немного разгоняло тьму и разливалось по коридору приятным медовым свечением. При таком освещении лабиринт казался уютным, надёжным местом.

Они дошли до лестницы, которая вела вниз. У Виолетты забрезжила надежда: если спуститься до земли, то очень скоро найдётся выход… Одна ступень, вторая… десятая… тридцать четвёртая… она несколько раз сбивалась и начинала считать сначала, а лестница всё не заканчивалась. Наконец, через пару сотен ступеней она оказалась в другом помещении, от которого крестом расходились четыре аллеи.

– Налево, – скомандовал Перл. – В лабиринте следует всегда поворачивать в одну и ту же сторону. Тогда в конце концов найдёшь выход.

Виолетта не была уверена, что её проводник прав, но лучшего у неё всё равно не было. Наконец она пришла в овальный зал, и идти из него дальше было некуда.

– Назад, – снова скомандовал Перл. – Возвращаемся в предыдущее помещение и поворачиваем налево в следующий проход. А если…

– Подожди, – перебила его Виолетта. – Тут что-то на стене…

Она подошла поближе и подняла камешек как фонарик для чтения, чтобы рассмотреть находку получше.

– Хотите поярче? Я могу, – неожиданно участливо прошептал каменный помощник.

Он потеплел, и его свечение стало жёлтым и гораздо более ярким. Виолетте даже пришлось заслониться от него правой ладошкой, чтобы оно не слепило глаза.

– Вот это да! Я и не знала, что ты так можешь! – воскликнула она.

– Могу, но не слишком долго. Это утомительно. Ну, и что вы видите?

Виолетта взглянула на стену. Её покрывали тонкие следы: отпечатки лапок, иногда крыльев или клюва. Снова птичье письмо!

– Священный текст! – воскликнула Виолетта. – Нужно сделать фотографию.

– Священный?! В таком случае здесь объясняется, как найти земляного червяка! – прокомментировал Перл.

Не обращая внимания на очередное ехидное замечание, Виолетта достала из рюкзака Мурографический аппарат и позвала:

– Конструкт, вы здесь?

– Вторая бригада Микростроения! К работе готовы! – ответил из аппарата бодрый голос бригадира.

– Вы можете скопировать надписи на стенах?

– Так точно! Держите свет и освещайте весь участок проведения работ.

– Отлично.

– По моей команде, раз, два, три… Мурографируйте!

Двигаясь вдоль стены, Виолетта с удовольствием прислушивалась к звукам, производимым муравьями, которые суетились внутри старого аппарата, чтобы в малейших деталях воспроизвести птичьи следы. Эти звуки звучали для неё сейчас как музыка, которая успокаивала и почему-то внушала уверенность, что она на правильном пути… И это было сейчас так кстати!

Через некоторое время из щели потихоньку один за другим вылезли четыре заполненных листа. Виолетта поблагодарила муравьиную бригаду и, не теряя времени, отправилась дальше. Её возбуждение от этой находки постепенно сменяла обеспокоенность: а найдёт ли она вообще выход из этого лабиринта?

18

Птичье святилище

Одни коридоры сменялись другими коридорами, за одними пустыми залами следовали другие, такие же пустые. Ещё трижды Виолетта обнаруживала новые надписи, и работники Второй бригады Микростроения точно их копировали. Но что со всем этим делать? Ей всё больше и больше не терпелось выйти из Пирамиды.

Она уже спустилась по восьми или девяти лестницам. На каждом новом повороте, перед каждой новой дверью она надеялась, что её ждёт выход. И каждый раз она попадала в следующий коридор или следующий зал, бывший продолжением предыдущего.

Без Перла и его свечения Виолетта ни за что не смогла бы сориентироваться. Она продолжала попытки, стараясь придерживаться его стратегии: всегда поворачивала только налево и возвращалась в точку отправления, если попадала в тупик.

В какой-то момент, когда Виолетта в третий раз оказалась в одном и том же месте, она сделала тревожное открытие: дальняя часть комнаты, которую в прошлые разы она могла видеть, теперь оставалась в темноте. Неужели свет камешка слабеет?

– Перл, свечение стало слабее.

– Э-э… Возможно… Я немного устал и начинаю экономить.

– Выходит, ты не можешь светить постоянно, да?

– Да. Время от времени мне необходимо подзаряжаться от солнечных лучей.

Виолетта не ответила, да и что здесь скажешь? Но эта новость усилила её беспокойство. Надо спешить и поскорее отыскать выход. Если он вообще существует…

Она повернула налево, в первый коридор, который ещё не обследовала, на ходу выдернула из стены пучок сухих листьев и бросила кучку перед проходом. Она уже несколько раз так делала: таким образом, вернувшись в это место, она поймёт, что уже тут была. Этот коридор казался бесконечным, она ещё никогда не заходила так далеко. Виолетте стало не по себе, и она уже хотела было вернуться, как вдруг заметила перед собой слабое мерцание. Сердце так и подпрыгнуло от радости.

– Перл, погасни на минутку.

– Отличная мысль. Хоть вздремну немно…

Едва камешек погас, свет в конце коридора разгорелся сильнее. Тонкая белая полоска теперь казалась дневным светом! Виолетта дошла до очередной развилки. Справа, в отверстии, за которым она различила деревья, было светло. Наконец-то! Выход! И она побежала туда…

Ей казалось, что её шаги отдаются каким-то странным эхом, словно ему отвечают другие шаги… Или это отдалённый шум ливня? Звук нарастал, становился всё более отчётливым, и, когда до конца коридора оставалось совсем немного, Виолетта его узнала: это были крылья.

Она остановилась перед широким отверстием, выходящим наружу. Воздух был наполнен многоголосым шумом крыльев – от пронзительного свиста крошечных крылышек колибри до тяжёлых и глухих взмахов крыл грозных хищников!

Виолетта перевела дух и двинулась вперёд…

Это не выход. Снова подступили слёзы – из-за обиды и потрясения от увиденного: она попала в самое сердце Пирамиды! Зал был таким огромным, что в нём поместился целый лес из десятков деревьев. Виолетта подняла глаза. Высоко-высоко, прямо над ней, виднелся квадрат голубого неба. Помещение напоминало дно гигантского колодца, начинающегося у самой вершины Пирамиды.

В отверстие непрестанно влетали и вылетали птицы. Одни садились на деревья, другие исчезали в коридорах, разбегающихся по разным этажам. У многих в клювах были сухие листья.

– Так вот, значит, куда они улетели, – подумала Виолетта вслух. – Выходит, эту Пирамиду построили птицы! И теперь они продолжают её поддерживать.

Пол был покрыт травой и полевыми цветами, он слегка приподнимался к центру зала, образуя пригорок. Виолетта взобралась по склону, озираясь на несметное количество хлопочущих вокруг неё птиц. А они, казалось, совсем не обращали на неё внимания.

На вершине пригорка росло вишнёвое дерево, и его ветки буквально ломились под тяжестью плодов. Виолетта подошла поближе. Само дерево было не таким уж и высоким, но место, где оно находилось, говорило о его особом положении.

– Странно. Такая куча птиц, а все вишни целы и невредимы! – удивилась Виолетта вслух.

И в этот момент она заметила, что за ней сквозь листву внимательно наблюдают два глаза. Виолетта попыталась дорисовать остальное, и фигура у неё вышла достаточно крупная. Да ещё и с клювом. Птица неподвижно сидела на ветке ближе к стволу и молча изучала незваную гостью. При этом она не выражала ни малейших признаков страха или враждебности. Виолетта осторожно подошла поближе.

Выглядела птица необычно. Очень. Тело у неё было почти идеальной квадратной формы с чётко очерченными углами (наверное, это и значит «быть угловатой», подумала Виолетта). И вся она как-то неестественно затвердела, будто её поместили в коробку или накрыли большим кожаным футляром… Не очень-то, наверное, удобно жить в таком теле – ни головой не покрутишь как следует, ни плечами не пожмёшь, снова промелькнуло у Виолетты.

Странная птица слегка скосила глаза и бесшумно раскрыла крылья. И тут оказалось, что сделаны они не из перьев, а из бумаги и что вовсе это и не крылья, а ритмично перелистывающиеся страницы.

– Птица-книга! – ахнула Виолетта.

Птица принялась неуклюже подпрыгивать, перебираясь по ветке поближе к девочке. Виолетта шагнула вперёд и протянула к ней руку… И тотчас раздалось оглушительное карканье – сверху ко дну колодца ринулись четыре ворона.

19

Птица-книга

– Меня зовут Виолетта. Я Защитница Сада. Я не желаю вам никакого зла, Птица-книга.

Виолетта по-прежнему держала ладонь раскрытой. Птица с бумажными крыльями тяжело подскочила и, будто приняв приглашение, перепрыгнула на протянутую руку. Из её клюва впервые послышались какие-то звуки:

– Рада познакомиться, Виолетта.

Голос у неё оказался на удивление неестественным, можно даже сказать неприятным – как у механической игрушки или персонажа мультика. Словно она говорила, зажав себе нос. Виолетта не удержалась и хихикнула, но немедленно закашлялась, чтобы скрыть свою бестактность.

– О, смейся на здоровье, – продолжила Птица-книга. – Я догадываюсь, что голос у меня довольно странный.

– Простите, мадам Птица. – Виолетта покраснела.

– Мне в моём возрасте это совершенно безразлично. Всегда важнее найти нужные слова. И не называй меня «мадам». Я просто Книга. Ты готова заняться чтением?

И не дожидаясь ответа, Птица-книга принялась сильно бить крыльями… Перед глазами Виолетты замелькали тысячи и тысячи бумажных листов, покрытых знаками, а иногда и рисунками.

– Уж не хотите ли вы сказать, что я действительно могу… э-э… вас прочесть?

– Именно так. Тут, во мне, вся история Сада. Открой мои крылья.

Виолетта с некоторой опаской положила Книгу на руку и стала перелистывать страницы, покрытые значками странного птичьего шрифта.

– Очень красиво, мадам… ой, извините, Книга. Но, к сожалению, я не понимаю, что здесь написано.

– Ах, ну да, разумеется. Ну что ж, сейчас я дам урок – только для тебя одной. Присядь на травку, Виолетта.

Защитница устроилась поудобнее, облокотившись спиной о ствол вишнёвого дерева и вытянув ноги в мягкой, освещённой солнцем траве. Перла девочка предусмотрительно положила в кармашек футболки, и оттуда немедленно раздалось довольное урчание:

– М-м, какой приятный свет! Скоро я снова засияю!

Не прошло и минуты, как вокруг них уже теснились десятки птиц самых разных расцветок и размеров. Самые маленькие – синички, зяблики, малиновки и крошечные колибри – без устали порхали, лишь изредка присаживаясь и тотчас опять взлетая. Некоторые из птиц покрупнее – аисты, выпи и цапли – важно вышагивали взад-вперёд на длинных ногах, однако самые солидные – вороны, стервятники и пингвины – вообще не шевелились, словно ожидая окончания спектакля.

Птица-книга встала перед ними, как дирижёр, и дала сигнал к началу. Она раскрывала крылья, а остальные птицы исполняли затейливый танец, иллюстрирующий значки, нанесённые на страницы. И – о чудо! – Виолетта постепенно начала понимать это странное письмо. На самом деле значки соответствовали не только буквам алфавита. Они означали ещё и… фигуры танца. Да, фигуры сложной хореографии, языка, созданного из движений, пауз и поз!

Птицы в одиночку или небольшими группами по очереди изображали в воздухе фигуры, записанные в Книге. Это был балет, не всегда сразу понятный, но очень слаженный и грациозный, сопровождаемый щебетом и чириканьем самих танцоров. Сцены следовали одна за другой, настолько удивительные и разнообразные, что, несмотря на продолжительность некоторых танцев, Виолетта ни разу не заскучала.

И вот фигуры прямо у неё перед глазами складывались в слова и целые фразы. Она не смогла бы произнести их вслух, потому что рассказывали они не о том, о чём обычно говорила она, да и люди вообще. Они рассказывали о ветре, запахах, гудении насекомых и пении колышущейся на лугу травы. Рассказывали о любви пернатого племени, лисах, подстерегающих под старым пнём, о голоде, былинках и лужицах…

Вдруг Виолетту подхватило и вынесло в круг танцующих. Она повторяла движения птиц и будто становилась частью их мира – превращалась то в размашисто шагающую цаплю, то в грифа, с трудом управляющегося с тяжёлыми крыльями. Она ходила, как голуби, потрясывая головой, скатывалась по склону вместе с пингвинами и переваливалась с боку на бок, как гусь.

Виолетта впустила в себя жизнь и мысли птиц, усвоила их знаки и движения. В какой-то момент она заметила, что танцует одна, а птицы замерли и наблюдают: захваченная стихией танца, она теперь не подражала, а импровизировала и рассказывала на птичьем языке уже свою историю…

Она резко остановилась и, пунцовая от смущения, повернулась к Птице-книге. Та ободряюще ей кивнула и произнесла своим дурацким голосом:

– Ты старательная и заинтересованная ученица, Виолетта! И хорошо усвоила урок. Думаю, теперь ты знаешь достаточно, чтобы расшифровать наше письмо.

Усевшись на травке, Виолетта разглядывала собравшихся вокруг неё умолкших птиц. Она словно проснулась после долгого сна в полной уверенности, что видела какое-то очень важное послание. Однако не была убеждена, что запомнила всё в подробностях.

– Мне кажется, осталось ещё столько всего, что мне надо бы выучить…

– Я по-прежнему в твоём распоряжении. Может, какой-то вопрос тебя особенно беспокоит?

Виолетта растерялась. Она только что погрузилась в чарующий мир, и теперь ей было немного сложно навести порядок у себя в голове. Однако тревожащие мысли сами собой всплыли на поверхность… Бублик. Где он? Что с ним?

Виолетте не давал покоя ещё один образ – он всегда приходил по-хозяйски, когда ему вздумается, хотя она предпочла бы похоронить его в глубинах своей памяти.

– Если в Саду для вас нет тайн, скажите мне, где Калибан. Это с ним я должна сразиться, прежде чем он нашлёт новую Бурю… Я должна победить это чудовище, пока оно не стало слишком могущественным и сильным!

Птица-книга помолчала.

– Мы никогда его не видели. Чтобы его найти, тебе придётся зайти ещё глубже. Он обитает под Мнимым городом, вместе со Сборщиками. Но будь очень осторожна.

– Мнимый город? А где это? Вы меня туда проводите? Милая книга, прошу вас…

– Это не в моих силах. Я уже передала тебе всё, что могла. Это знание поможет понять знаки, написанные в Саду. И ещё обязательно убедись, что пользуешься реликвиями по назначению… Без них ты пропадёшь.

– Понятно. Тогда подскажите, пожалуйста, как отсюда выйти. Я должна помочь своему скакуну Буцефалу.

– Да, знаю. Если бы ты не съела нашего посланника, то сэкономила бы много времени!

При этих словах Виолетта почувствовала ком в горле.

– Мне очень жаль, – вздохнула она. – Это всё Волчья шкура! Никогда больше её не надену! Я…

– Точно, никогда не наденешь! Потому что сейчас же отдашь её мне! – перебил её чей-то голос.

– Эль! – воскликнула Виолетта.

20

Императрица

Девочка-заяц стояла, помахивая Шпагой, в проёме коридора, по которому пришла Виолетта. На её лице играла вызывающая улыбка. Только её здесь не хватало! Откуда она взялась? Да ещё гвардейцев с собой притащила: за ней толпилось множество зверей в форме. Они тоже потрясали факелами и шпагами. Среди них Виолетта узнала полковника броненосца и утконоса.

– Пока тебя найдёшь, упаришься, – усмехнулась Эль. – Но спасибо, что пометила дорогу, – без твоих кучек я бы ни за что сюда не добралась. – Она оглядела зал. – Так вот где обитает пресловутая Птица-книга!

– Что тебе надо? – спросила Виолетта. И, не дожидаясь ответа, обратилась к животным из Гвардии: – Садовая Гвардия! Схватить её!

Но никто не шелохнулся.

– Можешь приказывать сколько угодно, но подчиняются они только мне! Шпага-то Императора у меня.

– У тебя мания величия! Тоже мне Императорша.

– Бедняжка, не «Императорша», а «Императрица». И сейчас ты вернёшь мне все реликвии, начиная с Мурографического аппарата. Гвардейцы, взять её!

К Виолетте направились два варана в униформе. Защитница решила изменить тактику и перейти от перепалки к переговорам.

– Постойте! Я знаю, как ты ценишь эти вещи. Но сейчас важнее всего избежать Бури.

– Избежать Бури? Меня это не касается.

Окружавшие Птицу-книгу вороны удерживали гвардейцев на расстоянии. Но долго чёрным птицам против шпаг не выстоять… Неожиданно один из варанов сделал выпад и рассёк клинком воздух, ранив ближайшего к нему ворона. Ворон упал.

…И тут Птица-книга закричала. И ей ответил тысячеголосый птичий хор.

Прямо на Виолетту обрушилось гомонящее облако. На руках, одежде и в волосах она почувствовала десятки лапок и когтей – они вцепились в неё крепко, но осторожно. И внезапно ноги сами собой оторвались от земли… На птичьем облаке она стремительно уносилась вверх над оторопелыми солдатами Гвардии. Вдогонку ей нёсся крик Эль:

– Беги-беги! Далеко не уйдёшь! – Отмахиваясь Шпагой от непрерывно атакующих птиц, Собирательница отступала под защитой своих гвардейцев.

Среди птичьего гомона Виолетта узнала гнусавый, всё более отдаляющийся голос Книги:

– Смелей! У тебя всё получится! Снаружи тебя ждут друзья!

Птицы приближались к вершине Пирамиды, и вскоре уже невозможно было понять, что происходит внизу. До Виолетты доносились лишь яростные крики Эль.

И вот наконец она вылетела через квадратное отверстие наружу… и сразу зажмурилась от слепящего солнца. Глаза постепенно привыкали к свету, и Виолетта уже различала детали окружающего пейзажа. К ней медленно приближалась Лысая гора.

Вот она, вершина! Птицы бережно опустили её на землю. И первым, кого она увидела, был Крыжовник. Он бросился к ней и крепко обнял:

– Виолетта! Как же я рад! А я-то всё думал, когда ты наконец выйдешь.

– Я тоже! Я тоже! Ты даже не представляешь, что со мной при… – Она запнулась на полуслове, заметив за спиной садового жителя четыре волосатые лапы. – Но ведь… это…

Где-то в уголке души встрепенулась надежда… Бублик?

Крыжовник отстранился, и она увидела старого серого пса. Он сипло спросил:

– Как насчёт моей оранжевой миски? Ты не забыла?

21

Отбытие

Виолетта вытащила из рюкзака старую миску. Сиплый едва на неё взглянул. Потом молча подошёл и понюхал… Понюхал как обычно – так, чуть разочарованно, собаки тычут носом в пустую миску. Но когда он поднял глаза… Виолетта ахнула (про себя, конечно). Нет, Сиплый вовсе не помолодел в одночасье и не вернулся в те счастливые времена, когда был молодым псом, доверчивым и восторженным. Но он как будто от чего-то освободился. В нём появились спокойствие и умудрённость, что ли. Как если бы его наконец отпустили тяготы жизни среди волков, утихли ненависть и озлобленность по отношению к людям.

Они смотрели друг на друга и ничего не говорили. Минуту, может быть две… Молчание перервал Крыжовник:

– Гм… Простите, но нам пора уходить. Послание от белозубок было довольно ясным.

– От кротих? Какое ещё послание?

– Они говорят, что ты должна вернуться домой. И как можно скорее.

– Что? – возмутилась Виолетта. – И речи быть не может! Мне нужно искать Буцефала. Птица-книга сказала, что он где-то под Мнимым городом! Это где?

– Далеко. За озером Свиных колбасок.

– Я тоже о нём слышал, – подключился к разговору только что проснувшийся Перл. – Знакомые белые камешки, которые там бывали, рассказывали, что это жутко тоскливое место…

– Но я же не достопримечательности собираюсь там осматривать! Мне надо найти Буцефала, в конце концов, а ещё…

Крыжовник положил руку на плечо Виолетте:

– Ты не понимаешь. Кротихи отправили мурограмму. Там сказано: «Виолетта должна вернуться домой. Как можно скорее. Котя в опасности». Кто такой Котя?

– Котя… Константин… Это… мой брат. Он никак не связан со всем этим… с Садом… – пробормотала Виолетта растерянно. – Что случилось?

– Всё, уходим, – объявил Сиплый. – Садись! – И он подставил ей спину.

– Я буду ждать вас на Поляне! – сказал им Крыжовник на прощание.

Виолетта оседлала серого пса, и тот пустился в галоп.

Квест четвёртый

Буря

1

Луиза

Едва оказавшись дома, Виолетта услышала пронзительные крики, доносившееся из коридора. Плакал младший брат.

– Котя! Я здесь!

– Наконец-то! – послышался голос дедушки. – Открывай скорее!

Голос шёл от входной двери. Виолетта открыла замок, и в дом вошёл дедушка с красным, заходящимся от криков Котей на руках.

– Чем это ты занималась? – спросил он. – Я стучу уже минут пятнадцать! Твой брат хочет есть!

Виолетта взяла Котю на руки и начала качать, пытаясь хоть немного успокоить.

– Извини, я… я… в наушниках. Музыку слушала.

Дедушка достал из холодильника банку фруктового пюре и сообщил:

– Мама заходила. Рассказала про Бублика.

– Но почему же она сама Котю не принесла?

– Из-за собаки. Пошла в город разнести объявления по магазинам. А меня попросила посидеть с твоим братом. Ну как же, посидишь здесь!

Накормленный и уставший от плача Котя почти сразу заснул, и Виолетта осторожно уложила его в кроватку. Увидев, что дедушка собирается уходить, Виолетта занервничала: «Я должна спросить. Сейчас или никогда».

Она догнала дедушку почти у двери и тихо сказала:

– Дедуля… знаешь, я в курсе… ну, насчёт твоей сестры. Может, ты расскажешь, что случилось?

Дедушка остановился. По его сразу будто окаменевшей спине было видно, что вопрос застал его врасплох.

– Что? Но… откуда? О чём ты говоришь?

– Я говорю о твоей сестре, Луизе. Я… я видела её фотографии. Они были у тебя в кармане. Прости…

– Ох… ай-ай-ай…

Дедушка ещё раз пять повторил своё «ай-ай-ай», потом взял Виолетту за руку и медленно отвёл на кухню. Там он уселся на стул лицом к ней. Но, когда начал говорить, то смотрел не на неё, а куда-то мимо, в пустоту.

– Не стоит извиняться, детка. Просто я… так и не смог рассказать. Даже Монике, твоей матери, не говорил. Но ты у нас хитрюга! Как ты узнала имя?

– Нашла её часы. В саду. И там было написано «Луиза».

– А… этот сад… Ну что ж, меня это не удивляет. Она пропадала там днями и ночами. А вот я не имел права туда и нос показать: она говорила, что я только всё испорчу. Что «всё», я понятия не имел. А расспрашивать было бесполезно – она только огрызалась. Мне было шестнадцать, когда она… ну, в общем, она пропала.

Слова давались дедушке с трудом. Да он вообще был не мастер рассказывать истории. Но для этой и не требовалось пространных описаний, её можно было уложить в несколько слов, но видно было, что слова эти для дедушки были трудными и горькими, потому что рассказывали о тайне и о боли, которую он хранил всю жизнь.

Дедушка рассказал, что у него была младшая сестра, Луиза. Её трудно было назвать послушной или покладистой. Такую оторву ещё поискать! (Да-да, дедушка так и сказал – «оторву». И глаза его при этом заметно потеплели.) Луиза в основном была предоставлена сама себе, маме было не до них. Даже дома мама зачастую думала чём-то о своём. От детей она сильно уставала. Её утомляли детский крик, беготня, яркий свет – её утомляла сама жизнь. Настолько, что однажды она решила с этой жизнью расстаться.

И с матерью-то их существование было шатким, а без неё оно стало совсем разваливаться. Отец всё время был на работе, и у него не было ни времени, ни сил заниматься детьми. Да и Луиза всё меньше времени проводила дома: играла в саду, занималась собакой.

– Вашей собакой? Это был Сиплый?

– Точно, Сиплый! Лаял он – прям как курильщик кашлял.

И вот однажды Луиза не пришла домой. Поначалу все подумали, что она сбежала – это было бы очень на неё похоже. Да ещё вместе со своей собакой. Но она всё не возвращалась. И тогда все испугались, что случилось что-то плохое. Её искала полиция, горожане помогали. Но даже следов не нашли. Ничего. Никогда.

Оставаться в этом доме дедушка с отцом не захотели и переехали. Но это уже другая история… Воспоминания о матери и Луизе постепенно стёрлись из памяти, как лица на старых фотографиях. И дедушка больше никогда и никому об этом не рассказывал, как если бы хотел навсегда закрыть дверь для горя.

Виолетта слушала молча, но в голове у неё снова было не протолкнуться от разных мыслей. Что произошло во время Бури? Луиза в Саду погибла? Именно тогда Сиплый её покинул? Но ответов на эти вопросы у дедушки, к сожалению, быть не могло.

Дедушка поднялся и направился к выходу. У двери он остановился и сказал:

– Всё это давно быльём поросло. Не надо грустить. Но ты имеешь право знать. И мама тоже. Я принесу фотографии, и мы все вместе их посмотрим.

И, уже переступив порог, добавил:

– Не переживай из-за Бублика, детка. Мы его найдём. Обещаю!

– Спасибо, дедуля. Я знаю.

2

Котя

Виолетта пошла к себе в комнату. Котя спал, так что до возвращения мамы можно было заняться мурографиями, сделанными в Пирамиде, пока из головы не выветрился преподанный Книгой урок. Она разложила их на полу, встала и начала скользить взглядом от одного снимка к другому, обводя, как в каком-то парном танце, каждый птичий след. И в воображении стали рождаться картины.

История Затерянного сада из птичьих рассказов заметно отличалась от той, которую знала она. Птицы почти не упоминали о садовых жителях, садоловах, троллях, волках и подземных обитателях. Также обошли своим вниманием хижины, мосты и ухоженные грядки. Что же касается событий вроде Ярмарки Камешков и турнира по крокету, столь дорогих сердцам Крыжовника и других обитателей Сада, то им посвящалось буквально по две строчки – если сравнивать птичьи хроники с более привычной для нас формой записи.

Зато много внимания уделялось другим событиям. Самые важные из них – это рассказы о Буре. Подобно легенде о Всемирном потопе, которую можно найти в мифологии каждого народа, в истории каждого вида птиц были свидетельства о мрачных периодах страха и опустошения.

Для парящих высоко в небе орлов и стрижей это были разрушительные порывы ветра, ледяные воздушные потоки, внезапная турбулентность и гигантские грозовые облака, которые порой обрушивали весь накопившийся гнев на Сад.

Совы, зелёные дятлы, попугаи, славки и другие лесные птицы, живущие в кронах деревьев, рассказывали о пожарах, уничтоживших леса, о дыме, в котором задыхались птенцы, о том, как трещали почерневшие деревья, среди которых никто не мог выжить.

Озёрные и луговые птицы – цапли, журавли и кулики-шилоклювки – повествовали о наводнениях: о затопленных равнинах, об обрушивавшихся на сушу гигантских волнах, сметавших всё без разбору – как хищников, так и их добычу.

Что же до мелких пернатых, например крапивников, чьи гнездовья расположены в скалах и пещерах, – они вспоминали о катастрофах, идущих из недр Земли: оползнях, подземных толчках, извержениях и других ещё более грозных явлениях, например, когда огромные грибницы, черви и другие подземные обитатели выходили на поверхность и разоряли Сад.

Шаг за шагом, один разрушительный эпизод за другим – чем глубже Виолетта погружалась в долгую историю Сада, тем больше чувствовала себя Защитницей его хрупкого равновесия. И тут её осенило: в птичьих рассказах нет ни дат, ни героев, ни имён. Однако каждая Буря, разоряющая этот мир, была связана с тем, кто приходил в Сад с миссией защитить его. И всякий раз на пути Защитника или Защитницы вставала чья-то зловещая фигура.

У Виолетты не было сомнений, что в её истории эта фигура носит имя того, кто преследует её как пугающая тень:

КАЛИБАН

…В глубине дома раздался шум. Входная дверь. Мама! Наконец-то. Виолетта торопливо собрала мурографии и спрятала их в рюкзак. Из комнаты Коти послышался плач.

– Мама! Клянусь, он спал!

Дверь комнаты открылась.

– Я его покормила и…

Это не мама. Это ОН. Отец. У него на руках плачущий Котя. На лице играет глумливая улыбка.

– Ну да, это я. Дверь была открыта, вот я и решил сделать вам сюрприз.

– Ты не имеешь права сюда приходить, – процедила сквозь зубы Виолетта.

– Разумеется, имею. Будем знакомы: я твой папа!

Он сделал к ней шаг. Котя у него на руках всё никак не успокаивался.

– Да замолчи ты наконец!

– У него памперс грязный, – сказала Виолетта. – Поменяешь? Я могу принести.

Улыбка на лице отца мгновенно сменилась брезгливой гримасой.

– Вот тут ты права! Поменяй-ка сама, – сказал он, протягивая девочке малыша, как какой-то пакет.

Она схватила брата и крепко прижала к груди.

– А я пока соберу его вещи, – бросил отец, направляясь к двери.

– Вещи? Какие ещё вещи?

– А ты соберёшь свои. Я вас забираю. На несколько дней. Твоя мать согласна.

Виолетта уже готова была крикнуть, что это неправда, что он, как всегда, лжёт… но понимала, что это не поможет.

Отец уже был в детской. Она слышала, как он с грохотом выдёргивал ящики комода.

«Ну почему я не задвинула засов? Что за идиотка! Будь здесь Бублик, он бы меня защитил. Наверное… Белозубки. Они знали! Вот почему я должна была вернуться. Чтобы защитить Котю. И себя». Виолетта выпрямилась. Времени на сомнения нет, надо что-то решать. Немедленно! И выход только один… Котя замолчал, будто тоже почувствовал важность момента. Он внимательно смотрел на сестру.

Свободной рукой Виолетта схватила рюкзак и открыла окно. Как можно сильнее прижала к себе Котю и прыгнула в Сад.

– Держись, Котя! Я тебя спрячу. Он нас ни за что не найдёт. И я приведу Бублика. Я Защитница Сада, а ты мой братик! И вместе мы сможем преодолеть все опасности…

3

Агу

– Ребёнок? Мы что, действительно должны ещё и с ребёнком возиться?

Сиплый смотрел на Котю и не понимал, что делать – бояться или просто отойти в сторону и на всякий случай не связываться. А Котя смотрел на него и улыбался – похоже, думал, что перед ним большая плюшевая игрушка.

– Послушай, Сиплый, можешь с нами не ходить. Но если хочешь помочь мне победить Бурю и спасти Сад, значит, принимаешь и Котю. И потом нам не нужно с ним «возиться». Нам просто нужно найти для него безопасное место.

Серый пёс ещё немного поворчал себе под нос и побрёл вслед за Виолеттой к Большой поляне. Котя немедленно принялся вырываться и плакать.

– Ну, что такое? – спросила Виолетта. – Я сменю тебе памперс, как только мы придём к садоводам.

Но малыш продолжал молотить в воздухе руками. Наконец, до неё дошло, что его беспокоит.

– Э-э… Сиплый… Я думаю, он хочет с тобой поиграть.

– Что-о?! Да никогда!

Через полтора десятка шагов Котя уже восседал (вернее, возлежал) верхом на собаке, крепко вцепившись в её уши. Виолетта придерживала его за воротник сзади.

– Во всяком случае, так будет спокойнее, – заявил Сиплый.

Он пошёл медленнее, при этом изо всех сил стараясь сохранять достоинство.

– Совершенно верно.

Едва у Коти появился собственный скакун, он немедленно успокоился. И теперь Виолетта могла осмотреться повнимательнее. На первый взгляд в Затерянном саду ничего не изменилось: солнце по-прежнему светит, на небе ни облачка, деревья и всякие другие растения цветут и благоухают, шум ветра в листве сливается с журчанием бегущего вдоль дороги ручейка. В общем, красота и гармония…

И всё же Виолетту не оставляло какое-то неприятное ощущение, будто всё постепенно начинало покрываться серой пеленой, такой тонкой, что её невозможно увидеть…

– Сиплый… Пока меня не было, ничего не случилось?

Если бы пёс мог, он бы пожал плечами. Но он ограничился тем, что проворчал:

– В отсутствие Защитницы в Саду ничего не случается. Ничего значительного. Кстати, в этом-то и проблема.

– У меня какое-то нехорошее чувство… Что-то происходит помимо меня, но меня касается. И я никак не могу на это повлиять… Понятно, нет?

– Не-а.

– Ну как если бы ты хотел напиться из ручья и обнаружил бы, что в воде…

Виолетта запнулась на полуслове – заметила в ручейке, вдоль которого они шли, скользящие по нему чёрные очертания.

– Смотри-ка, в воде и правда что-то есть!

Она присела, подняла с земли какую-то веточку и опустила её в ручей – тени плыли через препятствие, не натыкаясь на него. Как масляные или бензиновые пятна. Но была одна странность: пока очередной тёмный овал проплывал сквозь кусочек дерева, тот полностью исчезал, будто его что-то поглощало, вбирало в себя.

Виолетта вздрогнула.

– Так же было под зелёным океаном… Нечто вбирает в себя всё. Прямо какой-то пузырь темноты. Не нравится мне это.

– Первый раз такое вижу, – мрачно заметил Сиплый. – Мне это тоже не нравится.

Котя по-прежнему держал его за правое ухо. Громко лепеча что-то радостное, малыш ткнул ему пальцем в глаз, но пёс не огрызнулся, только отвернул голову.

– Пошли, – сказала Виолетта. – Надо скорее найти Крыжовника и остальных.

Придя на Поляну, Виолетта сразу заметила, что там царит непривычное оживление. По траве от домика к домику бегали одетые в длинные красные плащи персонажи и торопливо заглядывали в каждый.

– Гвардия! – проворчал Сиплый. – Нас ищут.

– Им нужна я. – Виолетта вздохнула. – Как же нам добраться до Крыжовника, когда здесь все эти ряженые в солдатской форме?

– Тс-с! – одёрнул её пёс. Он вытянул шею, вобрал носом плотный воздух и тихо сказал: – Что-то приближается… что-то огромное, дикое и жестокое.

Виолетта тоже принюхалась, но уловила только запах Котиного подгузника и подумала, что, если у зверья из Гвардии есть хоть немного чутья, у них ни одного шанса остаться незамеченными.

Громкий шум в зарослях, совсем рядом, заставил её вздрогнуть. На дорогу выскочили двое в красном. Сиплый оскалился. Тот, что был поближе, расхохотался:

– Очень страшно! Конечно, если бояться человеческих детёнышей.

Сиплый совершенно забыл о своём наезднике. Мальчишка воспользовался этим, куснул его за ухо, да ещё и закрыл ему ладошками оба глаза. «Агу», – услышал ошарашенный пёс.

– Котя! – рыкнул он. – Сейчас не время.

Виолетта подошла к ним. Но не взяла брата на руки – она направилась прямо к незнакомцам и сказала:

– Как же вы меня напугали! Но костюмы у вас хоть куда! Сиплый, позволь представить тебе Наполеона и Багратионыча. А это Сиплый и Котя, мой младший брат.

– Какой миленький! – ответил кабан. – Ребёночек, конечно, не пёс.

Сиплый ехидно хмыкнул.

– Только уж больно пахнет, – добавил медведь.

Оба зверя стояли, высоко подняв головы и выпятив грудь, как на параде, – они явно гордились своей выправкой, и Виолетта поняла, что им приятно, когда ими восхищаются.

– Мы снова достали наши старые мундиры, – сказал Наполеон.

– Решили, что можем тебе пригодиться, – добавил Багратионыч. – С броненосцем и всеми этими дураками, которые ищут вас по всему Саду, да уж…

– Спасибо! Мне правда очень нужна ваша помощь. И у меня уже есть одно поручение. Пойдите на Поляну, смешайтесь там с животными Гвардии…

– Это ненастоящая Гвардия! – возмущённо прервал её Наполеон.

Виолетта исправилась:

– Ну, с теми, в красной форме… Короче, постарайтесь найти Крыжовника. Это садовый житель. Он повыше остальных, с кучей насекомых в волосах и живёт в домике среди сорняков. Приведите его сюда, а я пока спрячусь.

– Слушаюсь! – ответил медведь. – И тут же добавил: – В ваших интересах спрятаться получше – у многих зверей отличное чутьё.

– Я тоже об этом подумала. И у меня есть идея…

4

Хитрость

Наполеону и Багратионычу не пришлось долго искать Крыжовника. Садовый житель заметно выделялся ростом и непослушной шевелюрой. Да и избушку его трудно было с чем-нибудь перепутать. Пока приятели-«гвардейцы» вели его по Поляне, ни у кого это не вызвало ни одного вопроса. Теперь они стояли на карауле подножия дуба.

Садовый житель забрался к Виолетте на дерево, и она, сидя на толстой ветке, пыталась убедить его в правильности своего плана.

– Мне никогда не добраться до Мнимого города со всеми этими гвардейцами. Вон они прочёсывают Сад вдоль и поперёк. Да ещё и с Котей! Для этого мне нужен ты.

– Не нравится мне эта идея, – покачал головой Крыжовник. – Думаю, это слишком опасно.

– Послушай, мне только надо пересечь Большую поляну и добраться до леса. Там они меня уже не найдут.

Крыжовник хмурился. Вот ведь упрямая! С другой стороны, что-то делать, конечно, надо – не опускать же руки! Но пока сомнений было больше, чем уверенности в успехе.

– Но… как же Волчья шкура? Ты же сама говорила, что больше никогда её не наденешь!

– А как ещё обмануть Гвардию? К тому же это ненадолго. Знаешь, имея опыт, её можно сдержать…

– Надеюсь, ты права.

Виолетта вздохнула. Она знала, что рискует, но другого плана у неё не было. И вдобавок ждать было больше нельзя – Крыжовник рассказал, что в Саду повсюду происходит что-то подозрительное и тревожное. Темнота выползает из щелей в камнях и из ручейков. Во рвах, руслах рек и в пещерах расплываются чёрные пятна. Муравьи Компании Дорожек приостановили работу курьеров и в спешке эвакуировали Мурвилль – на их столицу тоже наступала волна темноты. Встревоженные тролли сообщили, что чувствуют идущую из глубин Земли вибрацию тени… И повсюду, где расползалась тень, видели Сборщиков, рыскающих в поисках одиноких, больных или заблудившихся зверей.

Калибан бросил вызов. В недрах пещер зреет тёмная Буря. Очень скоро она вырвется наружу и распространится по всему Саду.

– Я должна туда спуститься. Освободить Буцефала и убить Бурю в зародыше. Это моя работа, моя миссия Защитницы! И я единственная, кто может это сделать.

– Возможно, – сказал Крыжовник. – Но ты не можешь делать всё в одиночку. Позволь мне пойти с тобой. Меня ведь они тоже ищут…

– Вот именно, у меня одной больше шансов пройти незамеченной. И я знаю, что с тобой Котя будет в безопасности. Ты справишься! Всё, хватит болтать. Мне пора! Да и Коте уже не терпится…

Виолетта ловко слезла с дерева и окликнула Багратионыча, который задумчиво грыз веточку бузины:

– Смирно!

Медведь вздрогнул и мгновенно вытянулся во весь рост. Крыжовник тоже спустился с дерева и встал возле Сиплого. Виолетта оглядела всех троих. Медведь, конечно, великоват, но… должно получиться!

– Сейчас мы поиграем в переодевания. Наполеон, ты останешься в мундире. Крыжовник, помоги Багратионычу снять форму…

– Но она воняет медведем!

– Надеюсь, – деловито сказала Виолетта.

Она вытащила из рюкзака Волчью шкуру.

Вскоре по Большой поляне вышагивали три силуэта: два гвардейца сопровождали садового жителя с младенцем на руках.

* * *

Гвардейцы Эль не сразу обратили на них внимание. Однако сержанта муфлона заинтересовали острые уши гвардейца, идущего рядом с кабаном. Да и садовый житель чертовски подходил под полученное бдительным гвардейцем описание Крыжовника…

– Кролики! За мной! Проверим-ка этих троих.

Двое молодых длинноухих гвардейцев последовали за своим офицером. Они вышли наперерез странной троице.

Кабан выдвинулся им навстречу и представился:

– Рядовой Наполеон, Третий полк зелёных насаждений. Захватил садового жителя с ребёнком, они хотели потихоньку улизнуть. Теперь вот сопровождаю их в Главный штаб.

– Хочу разглядеть его поближе, – ответил муфлон.

– Это не обязательно, я…

Договорить Наполеон не успел – с другой стороны Поляны раздалось:

– Волки!

Все обернулись на крик. Через Большую поляну нёсся покрытый мехом силуэт. Легко перескакивая через грядки, петляя между домиками, он направлялся прямо в Лес. Над Поляной раздался голос полковника броненосца:

– Я узнаю шерсть: Волчья шкура! Это Виолетта… Садовые гвардейцы, взять её! Надо арестовать девчонку, пока она не скрылась в Лесу!

Сержант муфлон и кролики, как и другие находившиеся поблизости гвардейцы, бросились вдогонку за волком. Вслед за ними помчались кабан и второй гвардеец. Что же до оставленного без присмотра садового жителя, он кинулся к домикам, которые в спешке покидали остальные гвардейцы. На бегу он шепнул ребёнку, которого нёс на руках:

– Вот и запах твоего памперса нам пригодился. Фу-у… Теперь и правда пора его сменить!

5

Погоня

Со всех концов Большой поляны вдогонку за серым силуэтом бросились множество красных. К ним в своих гвардейских мундирах присоединились Наполеон и его остроухий спутник. Волк был уже на полпути к лесу.

Волчья шкура творила чудеса: тот, кто её надел, становился таким же стремительным и гибким, как зверь, которому она прежде принадлежала. Однако среди солдат Гвардии многие могли бы в этом с ним посостязаться…

Погоню возглавляли три косули. С каждым прыжком они сокращали расстояние между собой и противником. Одновременно из кустов выскочили четыре проворные козы, которые сидели там в засаде. Они понеслись через лужайку наперерез беглецу, чтобы захватить его с фланга.

Основную часть отряда вёл, переваливаясь из стороны в сторону, полковник броненосец. Он проследил, как серая шкура приблизилась к краю Поляны; дальше начинался Мёртвый лес.

– Окружайте предательницу! – завопил броненосец. – Не дайте ей скрыться среди деревьев!

Четыре рогатых сестрицы заняли позицию вдоль опушки, готовые перехватить свою жертву на подступах к Лесу. И тут они увидели, что волк отклонился от первоначального маршрута и бросился к реке.

– Девчонка бежит к Нерешительной! Она наша! – обрадовалась старшая из четырёх.

Козы, заметив кабана и ещё одного гвардейца, которые подбежали к ним на подмогу, выдвинулись вперёд и тоже бросились в сторону волка. С другой стороны уже приближались косули.

– Мы загнали её в угол!

После таяния последних снегов речка Нерешительная превратилась в широкий поток с сильным течением. Теперь она в полной мере оправдывала своё название: более полноводная её часть у ближайшего берега текла к лесу, а другая – менее полноводная, но более бурная – у дальнего берега неслась в противоположном направлении. Опасные водовороты между ними исключали всякую возможность преодолеть реку вплавь.

В нескольких прыжках от берега волк резко остановился и развернулся лицом (а скорее, мордой) к преследователям. Косули по инерции ещё чуть-чуть пробежали и тоже замерли.

– Не подходите! – кричал им, скатываясь по склону, запыхавшийся броненосец. – Она наша. Группируемся и ждём Эль. Девчонка слишком опасна.

Честно говоря, чтобы распознать Защитницу под этой Волчьей шкурой даже с более близкого расстояния, требовалось недюжинное воображение. И в этот момент волк под шкурой издал такой дикий вой, что травоядные затряслись от ужаса…

– Стоять! – приказал броненосец.

Косули выпрямили длинные ножки, встали в боевую стойку и отважно склонили головы, уставив рога в противника… Зверь совсем близко, прямо перед ними его красные, налитые отчаянием и яростью глаза, и… они отступили.

На их место тут же встали козы.

– Расступитесь, иначе… – предупредила Шкура хриплым голосом.

Однако отважные сестрички только плотнее сбились в кучку.

Противник был всего в нескольких шагах. Они склонили головы, выставив вперед рога и образовав грозный заслон. Но, казалось, этого-то волк и ждал. В высоком прыжке он перемахнул через живое заграждение.

– Нет! Сейчас она доберётся до деревьев! – беспомощно взвизгнул броненосец.

Два гвардейца, стоявшие позади четырех рогатых сестёр, куда-то исчезли. Дорога к лесу была свободна.

Вдруг из леса, прямо перед волком, выскочил человек со сверкающей Шпагой в руке. Из-под его белой маски с длинными заячьими ушами виднелась насмешливая улыбка.

– Отлично придумано, новенькая! – крикнула Эль. – Только вот меня ты своим маскарадом не испугаешь.

Волк резко остановился и огляделся: слева подступали косули, справа – козы. Эль уверенно сделала шаг вперёд.

– И первой реликвией, которую ты мне сейчас вернёшь, Виолетта, будет эта хорошенькая меховая шубка.

Она наклонилась и, схватив Волчью шкуру за уши, резко дёрнула. Шкура подалась…

И тут раздался голос, который она уже очень, очень давно не слышала, но сразу узнала. Он вызывающе и горько произнёс:

– Ты считаешь себя очень умной. Но ты и на этот раз проиграла.

Эль потянула на себя меховую накидку…

– Сиплый?!

– А ты рассчитывала увидеть кого-то другого? Выходит, не ты одна умеешь переодеваться. Защитница уже далеко. Она смогла обойти всех твоих ряженных в красное рабов!

Лицо Эль исказила гримаса гнева. Но она быстро взяла себя в руки.

– Мерзкий пёс! Не вставай у меня на пути – пожалеешь!

Обернувшись к Гвардии, Эль приказала схватить Сиплого.

– Некогда мне тут с тобой, – бросила она внезапно, по-королевски сменив гнев на милость. – Ладно, живи. Хотя за Волчью шкуру спасибо. И мы ещё посмотрим, за кем будет последнее слово!

Девочка-заяц сняла маску и сразу заменила её Шкурой.

После чего, даже не обернувшись, углубилась в лес. Ей оставалось завладеть ещё двумя реликвиями – она не собиралась оставлять их Виолетте.

6

Песок

Виолетта сняла маску с лисьими ушами и красную форму, которую ей уступил Багратионыч. Они очень пригодились ей, чтобы пересечь Большую поляну, пока Сиплый отвлекал на себя внимание гвардейцев, но теперь, в лесу, её яркие цвета могли привлечь ненужное внимание. Отдав униформу Наполеону и от души поблагодарив кабана за помощь, она отправилась дальше.

– Возвращайтесь к Багратионычу и помогите Крыжовнику. Я вернусь за Котей, как только завершу свою миссию!

Виолетте предстояла долгая дорога к Мнимому городу: надо было пройти через Мёртвый лес, потом вдоль озера Свиных колбасок и взобраться на Ложную гору – по слухам, точную копию Лысой горы. Она уже выходила из перелеска, как вдруг услышала, что кто-то её зовет.

– Защитница, ты что, собралась в лес… одна?

Голос шёл из колючего кустарника и показался Виолетте очень знакомым.

– Бурый!

Из зарослей вышел старый волк, а за ним и остальные члены стаи.

– Дайте пройти! – сказала Виолетта.

Она постаралась придать голосу твёрдости, чтобы это прозвучало не как просьба, а как приказ. Судя по реакции Бурого, у неё получилось:

– Не слишком ли много ты на себя берёшь?

– Послушайте меня, волки. Я разоблачила Сиплого и вернула вам свободу. Я вернула в Мёртвый лес жизнь, и теперь у вас есть добыча. Но время поджимает. Нам угрожает Буря, а мой товарищ томится у Сборщиков! И вы можете мне помочь!

Первой заговорила Колючка:

– Ты за кого нас держишь? Подпевал ищешь в свою гвардию? Не на тех напала. Мы не станем сражаться против Собирательницы и её прихвостней в красных нарядах!

– Я не прошу вас сражаться со мной бок о бок. Наоборот… Миссию Защитницы я должна выполнить одна. Но для каждого обитателя Сада пришло время сыграть свою роль. И для вас тоже. Вам нужно дождаться Эль с её подручными и сказать им, куда я пошла. Я буду их там ждать.

– И куда же ты идёшь? – недоверчиво спросила Колючка.

– В Мнимый город. Скажите Эль, что, когда я оттуда выйду, мы с ней обязательно поговорим. И уж тогда я не стану уклоняться от разговора.

– У этих людей никогда ничего не разберёшь, – проворчал Бурый. – Но мы передадим твои слова.

Виолетта бежала – она и так здорово задержалась. Вот наконец показалось озеро Свиных колбасок. По его поверхности скользили большие тёмные пятна. Не было видно ни одного ловца – должно быть, они покинули это место в поисках более чистых вод.

Потом Виолетта вскарабкалась на Ложную гору. Её действительно было не отличить от Лысой горы. Для того чтобы создать иллюзию полного совпадения, на вершине вместо леса были высажены десятки мёртвых деревьев. Оттуда, сверху, открывался прекрасный вид на Мнимый город. Он расположился в просторной долине, напоминающей широкую чашу, окаймлённую невысокими холмами.

То, что увидела Виолетта, и вправду было похоже на город. Повсюду высились круглые башни и прямоугольные здания. Все они были одного размера и напоминали скорее знакомый ей городской пейзаж, чем античные руины, которые она видела на открытках и в учебнике. При этом Виолетта не заметила никаких следов жизни – казалось, Город пребывает в полном запустении. Она осторожно, постоянно озираясь, начала спускаться с горы…

По мере приближения к покинутому городу ей становилось всё больше не по себе. Этот навязчивый и такой холодный геометрический порядок… Вокруг громоздились крупные блоки – квадратные или круглые, равномерно расставленные вдоль совершенно прямых проспектов. В них не было ни окон, ни дверей, развалины покрывала серая пыль. Интересно, как долго она копилась?

Подойдя поближе, Виолетта поняла, из чего были сделаны эти кубы и башни.

– Так это же песок! Это гигантские песчаные глыбы!

Высокие, торчащие то тут, то там сооружения цилиндрической формы до смешного напоминали песочные куличи – точно такие она «пекла» в песочнице, когда была маленькая! Вдоль бульваров стояли кубы со скруглёнными углами, как у игрушечных домиков, которые она мастерила из пластмассовых коробок. Тротуары в одних местах были засыпаны песком, а в других – мелкой белой и серой галькой, на такой поверхности нет шансов найти хоть какие-то следы.

Белые камешки… Кажется, про белые камешки Виолетта уже слышала. Ну да, точно! О них упоминал Перл. Вроде они когда-то побывали в Мнимом городе. Может, он ещё что-нибудь вспомнит?

Она достала его из коробка. Заспанным голосом он спросил:

– Мы вообще где?

– В Мнимом городе. Ты был прав, местечко так себе. Здесь как в пустыне, вылепленной руками деток-великанов. Не знаешь, кто это сделал?

– Понятия не имею, – ответил камешек.

– Ладно, хорошо хоть, не придётся обследовать все эти дома один за другим в поисках Буцефала, Птица-книга сказала что-то про туннель под Высокой башней. Тебе это о чём-нибудь говорит?

Перл задумался, а затем заявил:

– Белые камешки упоминали о Высокой башне. Кажется, это где-то в центре города.

Найти центр большого труда не составило – туда вели ровные, пересекающиеся под прямым углом проспекты. Там находилась площадь, в центре которой торчал гигантский песочный кулич, гораздо выше остальных.

– Теперь остается только найти вход в туннель. Давай-ка обойдём вокруг.

Туннель они нашли сразу. Вход в него представлял собой обыкновенную дыру в песке, как будто прорытую гигантским совком. В нескольких шагах от входа почва была более влажной. Виолетта пригляделась и заметила следы ног, тонкие и длинные, и две параллельные линии, которые, по всей вероятности, оставили колёса тачки. Значит, Сборщики вошли в этот туннель, унося Бублика куда-то вглубь.

7

Тишина

Туннель был обычной прорытой в песке дырой, глубоким расширяющимся колодцем. Еле сохраняя равновесие, Виолетта скользила по крутому песочному склону на ногах, как по снежной горке. Склон становился всё круче, и в какой-то момент она всё-таки не удержалась и плюхнулась на попу, подняв вокруг облако из земли и песка… К концу это уже больше напоминало падение. Похоже, Сборщики со своей тачкой были настоящими эквилибристами!

Когда наконец Виолетта упёрлась ногами в твёрдую землю, от неба остался только голубой кружок где-то высоко у неё над головой. Перед собой она видела подземелье, уходящее куда-то в темноту. Почва оказалась очень плотной, так что различить на ней чьи-либо следы было невозможно.

– Дорогой мой Перл, пришло твоё время посверкать!

– К вашим услугам, Виолетта! Я основательно зарядился. Мы найдём его, этот невежественный тюк шерсти. Обещаю!

При ярком свете камешка она углубилась в туннель.

По мере продвижения туннель едва заметно менялся. Тёмная земля уступила место серому ломкому камню. Местами по стенам сочилась чёрная ледяная вода. Она сливалась в ручейки, которые текли посреди коридора, заставляя Виолетту жаться к стене туннеля.

Без видимых причин коридор постоянно петлял то вправо, то влево, будто был прорыт земляным червём, а не разумными существами. Хотя кто знает? Когда она поделилась своими мыслями с Перлом, тот только моргнул, что означало, что идея не лишена смысла, но надежды не вселяет.

После очередного резкого поворота туннель заметно расширился и превратился в просторный овальный зал.

– Будь здесь Буцефал, он бы сказал, что это похоже на колбасу, – заметила Виолетта.

– Ещё бы! Эта скотина всего лишь ходячий пищевод, – не удержался от комментария Перл.

Их голоса отдавались в глубинах пещеры гулким эхом, и Виолетта решила вести себя осмотрительнее. Здесь мог кто-нибудь скрываться, и их без труда обнаружат.

– Погасни-ка пока, – прошептала она. – Лучше быть потише.

Виолетта замерла, вслушиваясь в тишину и пытаясь различить какие-нибудь её оттенки. Вокруг было темно. Сначала откуда-то издали донеслось журчание ручейков. Она пыталась уловить другие звуки, но слышала только собственное тело: хруст костей, бурчание в животе, неровное дыхание, несущееся вскачь сердце, а главное – мысли, со стуком сталкивающиеся в лабиринте её мозга.

Виолетта ненавидела темноту. Нет, снаружи, под звёздным небом, ещё куда ни шло, а вот мрак закрытых помещений, подвалов и шкафов – совсем другое дело! Память снова выудила из своих запасов и услужливо подсунула воспоминание, которое она предпочла бы забыть. Это было воспоминание о ночи – жуть, а не ночь! – которую она провела в подвале их дома. Она заперлась там случайно: проржавевшая щеколда застряла и никак не хотела открываться. Обезумевшей от страха матери понадобился час, чтобы её найти…

Только вот отец сказал, что она «в наказание за глупость» останется там на всю ночь. Спать Виолетта устроилась на старой грязной автомобильной покрышке в углу подвала. Писать ей пришлось в пустую банку из-под краски. Ночь тянулась и тянулась и никак не хотела заканчиваться… Единственным источником света был красный огонёк бойлера, следивший за ней, как глаз вампира…

Виолетта стиснула зубы. Однако теперь её обуревал не страх, а гнев. Она больше никогда никому не позволит запирать себя в подвале! Сюда она спустилась сама, чтобы вызволить своего скакуна! А те, кто взял его в плен, понятия не имеют, на что она способна! Впрочем, она сама тоже…

Постепенно дыхание выровнялось, мысли успокоились. Установившаяся внутри неё тишина больше не мешала вслушиваться в звуки пещеры. Она различила сухие пощёлкивания, похожие на стук трости по каменистой поверхности – нет, нескольких тростей. Звук шёл откуда-то издалека. Где-то по пещере перемещались люди или животные.

Потом до неё донёсся подземный гул, мощный и далёкий. Он скорее напоминал вибрацию камня. Будто где-то в глубине Земли потянулся и вздохнул какой-то гигант. Виолетта почувствовала, как Перл вздрогнул в ладони.

– Бездна, – пробормотал камешек.

– Да, – шепнула в ответ Виолетта. – Вот к ней-то мы и направляемся. На этот раз нам придётся с ней встретиться лицом к лицу. Но сначала мне хочется разузнать о тех, кто ходит по пещере. Ты готов рискнуть?

– Я? Да ни за что на свете!

– Успокойся. Риск минимальный. К тому же я буду рядом.

8

Миссия

Виолетта шёпотом посвятила Перла в свой план:

– Мне надо знать, что там двигается в пещере, в глубине. Но если я пойду туда сама, то могу нечаянно зашуметь. И главное, без твоего света мне далеко не уйти. Если ты меня осветишь, я сразу буду как на ладони. Поэтому предлагаю такую штуку: я обвяжу тебя верёвочкой и брошу, ты посветишь, я быстренько посмотрю и подтяну тебя обратно. Ты ничем не рискуешь.

– Ага, вам легко говорить. А если я свалюсь в пропасть с кипящей лавой? Или с кислотой? Или меня поймают камнееды?

Виолетта посмотрела на него с недоумением:

– Какие камнееды? Что это ещё такое? Они существуют?

– Не знаю. Но ведь могут существовать!

Виолетта задумалась, потом улыбнулась:

– Хорошо. Для начала брошу туда один из своих камешков. И мы посмотрим, вернётся ли он живым и невредимым.

Она достала из рюкзака спичечный коробок, обвязала верёвочкой один из камешков, размахнулась и бросила – так далеко, как только могла. Было слышно, как он ударился о землю и замер.

– Никакого «плюх» или «хлюп», никаких жующих челюстей.

Виолетта потянула за верёвку и подняла камешек.

– В целости и сохранности. Ты успокоился?

– Нет. Вот я бы посмотрел, что бы вы сказали, предложи вас забросить в эту мерзкую темноту!

– Ну я же не камешек, – пожала плечами Виолетта.

– Ну и что?

– А то, что я могла бы сопротивляться. А вот у тебя выбора нет!

И, не обращая внимания на протесты Перла, она обвязала его верёвкой и бросила… Перл приземлился там же и так же замер.

«Ну же, зажигайся», – мысленно попросила Виолетта. Ничего. То ли камешек на неё дуется, то ли что-то случилось. Виолетта три раза тихонько дёрнула верёвочку…

Ну наконец-то! Вдалеке появился огонёк – Перл засверкал…

Ей понадобилось время, чтобы сориентироваться и разобраться в том, что она видит. Пещера оказалась не очень большой, но в неё вели многочисленные коридоры. И между ними перемещались какие-то силуэты…

Они напоминали людей, только очень худых. Большинство были в широких чёрных или белых плащах, некоторые в накидках. У одних в руках были корзины и зонты, другие же катили перед собой тачки. Время от времени они что-то из них вынимали и бросали на землю.

– Сборщики, – пробормотала Виолетта. – Точно, это они.

Она надеялась распознать тех, которые похитили Бублика. Но как это сделать? Со своего места Виолетта не видела, чем нагружены их корзины и тачки. Сборщики прохаживались, не обращая ни малейшего внимания на Перла и его свет. Одно из двух: или они слепые, или настолько погружены в свою работу, что больше ничто (и, надеюсь, никто, подумала Виолетта) их не интересует. Но что у них за работа?

Она тихонько дёрнула за верёвочку. Перл сразу погас. Виолетта аккуратно подтянула его к себе и взяла в руки с такой нежностью, что он не решился сразу жаловаться.

– Ты настоящий герой! – прошептала Виолетта.

– Я счастлив, что выполнил свою миссию, – с неожиданной скромностью произнёс Перл.

– Ты рассмотрел, что они бросают на землю?

– Да. Тела мелких мёртвых зверушек. Птиц, мышей, яичную скорлупу. И всё это совершенно белое. Или скорее бесцветное.

Виолетта задумалась. Лунный удар. Возможно, именно об этом говорил Крыжовник. Должно быть, они собирали мёртвых животных в период Полой луны. Но для чего сеять их в пещере?

– А ещё я видел чёрные лианы. Они ползли по земле, чтобы к ним подобраться. – Перл перешёл на шёпот. – Мне кажется, они этим питаются.

– Чёрные лианы? Как в море Высоких трав?

– Да. Они выделяют такую же темноту. Такой же мрак.

Виолетта поёжилась. Это значит, они на верном пути. Но увы… Отныне им следовало молиться, что Бублик не успел стать удобрением для этих зловещих растительных тварей.

9

Лабиринт

Времени терять было нельзя. И они двинулись дальше почти вслепую, почти на ощупь. Какие ещё опасности таят в себе эти пещеры? Виолетта старалась идти беззвучно, избегая малейшего контакта с этими призрачными существами. Сначала Перл светил совсем тускло, но, когда стало очевидно, что Сборщики не обращают на свет никакого внимания, он увеличил накал.

Зал разветвлялся на множество узких извилистых туннелей. И каждый из них петлял, так что догадаться, куда они ведут, было невозможно. Виолетта была убеждена только в одном: Бублика унесли в самую глубину, туда, где зарождается мрак. Но как узнать, который из туннелей спускается именно туда?

– Что думаешь, Перл? Куда дальше?

– Понятия не имею. Гул Бездны идёт одновременно отовсюду. Нам остаётся двигаться наугад.

– Нет, так мы рискуем заблудиться. Идти надо наверняка.

– Хм… Может, проследить за Сборщиками?

Некоторое время они наблюдали за худыми созданиями, но это не слишком помогло: те исчезали во всех коридорах, ни одному не отдавая предпочтения. Похоже, эти туннели вели к выходам, рассеянным по всему Саду и известным только этим слугам тьмы.

Виолетта принялась рассуждать вслух, и у неё появилась идея.

– Ведь, если подумать, нам нужен не выход, а корень этой черноты. А значит, нужно найти, откуда лезут эти чёрные лианы!

Определить источник растительного нашествия было нетрудно. Все стебли выползали из одного узкого, идущего вниз туннеля. Понаблюдав ещё немного Виолетта пришла к заключению, что туда не входил ни один Сборщик. И она вошла…

Туннель постоянно петлял – то сужался, то расширялся, то делился на множество боковых коридоров. Виолетта решила сосредоточиться на лианах, которые становились чем дальше, тем толще. Они не обращали на неё никакого внимания, и это было странно. Будто специально куда-то её вели. Или заманивали?

Наконец она попала в огромный подземный зал – такой огромный, что Перл, даже сверкая изо всех сил, не мог бы осветить его целиком.

– Это не мой заряд, он пока ещё есть, – заметил камешек. – Это темнота сгущается. Чем глубже мы спускаемся, тем плотнее становится мрак.

– Лианы здесь повсюду.

И правда, лианами была покрыта вся пещера. Кроме лиан, здесь были крупные камни, словно специально положенные поперёк дороги. Виолетта пошла дальше, пробираясь между каменными глыбами. Казалось, тьма скопилась в самых дальних углах. Они словно были набиты чёрными лианами, которые выползали оттуда, цепляясь за камни, как за решётку.

– Какие же они отвратительные! – прошептал камешек. – Я чувствую, что они меня истощают.

– Переходи в экономный режим. Неизвестно, сколько нам ещё идти.

Перл убавил мощность. И тогда между двумя камнями Виолетта различила слабый свет.

– Стой! Погасни!

От того, что она увидела, у неё перехватило дыхание: тончайшие линии света выводили на камнях завораживающие рисунки. Это была настоящая магия! Свечение было не жёлтым, как у Перла, а синим, ярким и отчётливым.

Виолетта подошла поближе. Синий огонёк сверкал между двумя каменными глыбами прямо посреди гнезда чёрных лиан. Стебли яростно на него бросались, но им не удавалось погасить его полностью. Было очевидно, что огонёк – пленник растений. Виолетта попыталась было выхватить его, но он сидел слишком глубоко.

– Нет, так ничего не выйдет. Здесь нужны паучьи лапки. – Она задумалась и вдруг прищурилась и улыбнулась: – Или лапки муравьёв!

Виолетта открыла рюкзак, достала Мурографичекий аппарат, поднесла его ко рту и позвала:

– Конструкт! Бригада Микростроения! Вы здесь?

– К вашим услугам, Защитница! – ответил голос бригадира. – Готовы к мурографированию!

– Нет, снимать ничего не надо. Но у меня есть для вас специальное задание. Тут кое-что зарыто под лианами. Сможете достать?

– Под лианами? Никаких проблем! Немного терпения, и всё.

Виолетта поставила Аппарат на камень, и из него тотчас показались колонны муравьёв. Один за другим они начали спускаться под сплетённые лианы. Вскоре из темноты раздался голос Конструкта:

– Объект обнаружен. Это холодное оружие. Кортик офицера Гвардии. Блестящий.

– Можете его достать? – спросила Виолетта.

– Это сложно, но отступать не в наших правилах!

– Отлично. А мы с Перлом пока обследуем окрестности.

Муравьи копошились вокруг кортика, шаг за шагом расплетая узлы лиан, перекусывая волокнистые стебли. Защитница тем временем решила пройтись между камнями: а вдруг здесь затерялось ещё что-нибудь интересное?

Виолетта начинала уже потихоньку осваиваться в этом зловещем месте. Нет, не привыкать, конечно, – чем глубже она забиралась, тем сильнее ей хотелось увидеть свет солнца и глотнуть свежего воздуха, а может, даже что-нибудь крикнуть… Но она стала более отчётливо различать оттенки темноты, и это позволяло даже при тусклом свете Перла не шарахаться от каждой новой лианы. Да и присутствие крошечных помощников успокаивало и придавало уверенности….

И тут прямо из заполненного чёрными лианами углубления послышался приглушённый зов:

– На помощь! Ес-сть здес-сь кто-нибудь? Помоги-ите! С-спас-сите!

– Кто это? – на всякий случай отступив подальше, спросила Виолетта.

– Наконец-то! Подкрепление прибыло!

– Я Виолетта, Защитница Сада! Я приказываю вам сказать, кто вы такой!

– Генерал П-панг. К вашим ус-слугам, Защитница!

10

Панг

Перл как ни старался, ему не удавалось осветить генерала Панга так, как подобает для генерала. Виолетта различила маленькую головку, длинные когтистые лапы и еле прикрывающие тело лохмотья красного мундира с позолоченными галунами. Чёрные стебли обвили и не выпускали бедное животное. Виолетта вспомнила картинку из одной книги сказок – в ней волшебник веками находился в плену дерева.

– Генерал Панг? Это ваше имя?

– Да, с-совершенно верно. С-садовая Гвардия.

Наполеон что-то рассказывал про генерала Панга – что тот вроде пропал во время опасного задания.

– Все считают вас погибшим… Вы сражались с Бурей?

– Да, с-со мной пошли храбрейшие из моих храбрецов. Рас-стения-змеи захватили С-сад, с-сражение было жес-стоким. Мы оттес-снили их и прес-следовали до с-самых пещер, чтобы здес-сь нанес-сти пос-следний удар. Но здес-сь к ним подошли новые с-силы. Они перебили вс-сех моих людей, а меня взяли в плен.

Виолетта его слушала и пыталась понять, что это за животное. У него был странный акцент – он так растягивал «с», будто его язык застревал или он специально смаковал этот звук. Под лохмотьями плаща угадывалась крупная треугольная чешуя. Не «з-змеиная» или рыбья, а больше напоминавшая чешуйки сосновой шишки.

Точно! Виолетта вспомнила, где видела эту забавную зверушку. Это был документальный фильм про вымирающих животных из Красной книги. Да ещё это имя, Панг… В кино говорилось про панг… что-то там… пангвин… пангопин…

– Так вы пангатор… Ой нет, пангадил!

– Почти.

– Панголин! Точно, я вспомнила! Вы можете сворачиваться как ёжик и прятаться под чешуйками.

– Точно! Эта с-способность с-спас-сла меня от с-смерти и позволила ус-скользнуть от врага.

– А своим длинным языком вы хватаете добычу!

– С-с его помощью я с-смог ловить нас-секомых и с-слизывать капельки воды с-с каменных с-стен.

– Да… И главным образом вы питаетесь…

Её перебил слабый, но отчётливый голос Конструкта:

– Муравьи Бригады Микростроения! Задание выполнено!

– Муравьи? – вскричал генерал Панг. – Моя мечта! С-спас-сибо за подарок! – Его длинный розовый язык уже потянулся к Конструкту.

– Ящер! – скомандовал бригадир. – Тревога!

– Стоп! Это… я… офиц-цер! – Генерал спрятал язык.

Виолетта с трудом успокоила бригадира, заставив генерала пообещать, что он не «с-съес-ст» его работников.

Муравьи великолепно выполнили задание: им удалось высвободить кортик из растительных ножен и миллиметр за миллиметром вытянуть на землю. Защитница подняла оружие. Его лезвие, которое оказалось на удивление острым, сверкало голубоватым блеском. С первого взгляда было понятно, что это реликвия.

– Мы заодно его заточили, – уточнил Конструкт.

– Отлично! Теперь я смогу освободить генерала.

Муравьи в панике бросились к краю камня.

– Не бойтес-сь, – сказал Панг. – Я дал с-слово, что не с-съем вас-с, доблес-стные с-солдаты… с-смелые нас-секомые… с-сочные нас-секомые с-с прелес-стным хрус-стящим тельц-цем и нежным вкус-сом… С-слово офиц-цера!

Муравьи, тем не менее, предпочли наблюдать издали, как Виолетта одну за другой перерезала опутывающие Панга лианы. Несколько раз её рука соскальзывала и лезвие задевало тело вояки, но, к счастью, панцирь надёжно защищал его от ударов.

Наконец сдалась последняя чёрная лиана, и освобождённый генерал соскользнул на землю. Хотел было встать на лапы, но сразу упал. Виолетта осторожно прислонила его к камню.

– Мне с-с-следовало бы вс-стать, чтобы приветс-ствовать вас-с с-со вс-семи почес-стями, полагающимис-ся вашей перс-соне, Защитниц-ца!

– Генерал, вы слишком слабы. Я освобождаю вас от необходимости меня приветствовать.

Она порылась в рюкзаке и достала оттуда свои припасы: полпачки печенья и большой огурец, выуженный из банки Бублика.

– Там остаётся ещё один, но это для моего скакуна – собаки.

– С-собаки? С-совс-сем недавно я почувс-ствовал запах пс-сины. От двух С-сборщиков.

Виолетта тотчас забыла про огурцы.

– Буцефал! Вы его видели?

– Нет, они прошли по другую с-сторону камня. Но я понял, в каком направлении они прос-следовали. Я вас-с провожу.

Панголин опять попытался подняться. Тщетно! Он и правда был очень слаб.

– Клянус-сь треуголкой Императора! Я чувс-ствую с-себя на вс-се с-сто! Как крепкая с-сос-сновая шишка!

– Ничего страшного… Просто покажите мне, куда они пошли.

– Пос-ставьте меня на камень, я нарис-сую план.

Генерал рассказал Виолетте, как во время битвы с лианами вместе со своими людьми обследовал всю сеть пещер. При помощи кортика он процарапал на камне карту, и тут, когда большая часть его отряда отправилась на задание, лианы перебили офицеров. Ему удалось устоять благодаря панцирю, но, увы, только ему одному. Обезглавленная Гвардия не смогла остановить Бурю, и лианы захватили Сад.

– Но это было так давно, – в заключение сказал он. – С-с тех пор должно было с-сменитьс-ся нес-сколько Защитников.

– Да, генерал. Гвардия снова в строю. И она как никогда нуждается в мудром руководстве. Вы готовы?

Генерал Панг кивнул, а затем указал на карте направление, в котором ушли Сборщики со своим пленником.

– Вы первый встреченный мною обитатель Сада, который умеет рисовать карты. Как это у вас получается? – спросила Виолетта.

– О, мы, панголины, привыкли с-сос-ставлять планы муравейников, когда ис-с-следуем их с-своим языком. Он проникает в туннели, и мы узнаём о мельчайших поворотах и закоулках гнезда нас-секомых. Это делает нас-с с-специалис-стами по картографии подз-земелий! Крайне редкое дос-стоинс-ство в нашем С-саду, с-соглас-сен.

Но это оказалось не единственным талантом генерала. Долгое пребывание в темнице научило его распознавать малейший шум, малейшее эхо. Уши стали его глазами, и траекторию звука шагов где-то далеко в коридорах он представлял столь же отчётливо, как если бы он сам проследил весь путь идущих.

– Идите же за с-своим пс-сом, – наконец сказал Панг. – А я наберус-сь с-сил и, как только с-смогу, догоню вас-с.

– Хорошо, мой генерал. Но у меня для вас другое поручение. Когда вы подниметесь и выйдете наружу, вас ждёт очень важное дело – разыскать гвардейцев и занять своё место. Буря приближается. Вы и ваши люди, то есть ваши звери, должны оправдать свою репутацию на службе у Сада.

Виолетта снова запустила руку в рюкзак и достала из него завалявшийся, по счастью, карандашный огрызок. Потом вынула из пачки печенья промасленную бумагу, расправила её на камне, а на угол положила на удивление молчаливого Перла. Затем послюнявила карандаш, задумалась ненадолго и начала писать. Закончив, протянула бумагу генералу.

– Вот, это полный список того, что надо сделать. Я на вас рассчитываю, генерал Панг.

– К вашим ус-слугам, Защитница. Ос-ставьте при с-себе мой Кортик – это грозное оружие против опас-сностей тьмы.

Панголин помолчал, а потом добавил:

– Можно взять пос-следнее печенье?

Не спеша, крошка за крошкой, подобрав длинным языком печенье, генерал опять попытался встать. Но долгое пребывание в плену у лиан не прошло для него бесследно. Тело ломило. Он со стоном попробовал снова и снова рухнул плашмя.

– Пф-ф! У меня не получаетс-ся! Гадс-ство!

– Мы можем помочь вам, генерал.

Это был Конструкт! Муравьи двумя широкими колоннами уже направлялись к панголину. Они деловито подлезли под него – на этот раз генералу пришлось бороться с приступом смеха: оказалось, что грозные панголины боятся щекотки. Взобравшись ему на голову, Конструкт, как настоящий полководец, скомандовал:

– Бригада Микростроения! Слушай мою команду! Поднимай!

Через мгновение Панг уже парил над землёй на высоте песчинки. Муравьи тут же дружно зашагали к выходу.

– Защитница! – бросил на прощание Конструкт. – Мы оставим пахучую дорожку, и по ней вы сможете нас найти.

Виолетта кивнула. Стараясь сохранить достойный вид, генерал объяснял Конструкту:

– К выходу ес-сть короткий путь. С-следуйте моим указ-заниям. Третий туннель направо, потом вдоль камешков…

Виолетта наблюдала за тем, как удаляется эта странная процессия.

«Только бы они дошли, – подумала она. – Было бы нечестно тащить их с собой туда, куда мы сейчас идём». Она чувствовала, что Бублик где-то совсем близко. И Калибан тоже.

11

Дальше темнота

Туннель уходил всё ниже и ниже. Виолетта держала Перла на вытянутой руке, чтобы видеть как можно дальше. Коридор был заполнен чёрными лианами, сеявшими вокруг себя тьму. Камешек отважно сражался с нарастающим мраком, однако Виолетта брела уже по пояс в потоке черноты. Чтобы хоть как-то разбавить тьму, она попыталась воспользоваться блестящим лезвием Кортика генерала Панга, но оружие светило лишь отражённым светом и не могло служить фонарём.

– Я начинаю слабеть, – признался Перл.

– Согласно плану на камне, мы уже недалеко, – соврала Виолетта, чтобы приободрить друга.

В какой-то момент она заметила то, что уверенности ей точно не прибавило: лианы не только поглощали свет, они ещё приглушали звуки. Звук её шагов становился всё слабее и слабее, как будто для того, чтобы достигнуть её ушей, ему надо было пройти сквозь слой ваты.

Чтобы удостовериться в этом, Виолетта наклонилась и поискала на земле какой-нибудь камень, отколовшийся от стены. Её рука нащупала камень размером с орех. Виолетта бросила его перед собой, он улетел в темноту… Ни стука, ни звука падения она не услышала.

– Выходит, уши нам тоже не помогут. Вот уж правда, пора бы найти Бублика.

Камешек светил теперь совсем слабо. Когда они подошли к концу коридора, Виолетта видела не дальше вытянутой руки. Проход вывел их в какую-то комнату, а скорее, зал или, может, пещеру – определить точнее было невозможно.

Она прислушалась, но единственное, что слышала, был глухой звук вибрации, сопровождавший их с тех пор, как они вошли в подземелье…

– Надо идти вдоль стены, постоянно поворачивая влево, как в Пирамиде, – сказал Перл. – В конце концов мы просто обойдём зал по кругу.

– Буцефал где-то посередине. Я чувствую, что мы почти у цели… Пойду прямо. Но прежде надо оставить здесь что-нибудь, чтобы потом найти выход.

Виолетта положила перед входом пустую коробку из-под печенья. А затем решительно шагнула внутрь комнаты, вытянув вперёд руки и не спуская глаз с мерцающей точки у себя на ладони: Перл казался далёким светом маяка в тумане.

Она старалась держать руку с камешком как можно прямее. Другой рукой крепко сжимала Кортик Панга…

Даже под океаном Высоких трав Виолетта не чувствовала, что погрузилась в черноту так глубоко. Там она знала, где верх, где низ, видела своего врага и могла оценить опасность. Сейчас же она шла по невидимой земле, не слыша звука собственных шагов, а вокруг неё была пустота. В её распоряжении был только крошечный источник света, который ничего не освещал, а скорее делал её видимой для чьих-то глаз. Наверное, так себя чувствует космонавт, парящий в пространстве вдали от Земли, от солнца и звёзд – там, куда не достаёт никакой свет, подумала Виолетта. И ей почему-то стало не так страшно.

Перл сверкал всё слабее и слабее. И вскоре начал мигать.

– Всё, Перл, не буду дальше тебя утомлять. У меня самой рука уже болит. Дальше пойду без света.

– Я… должен… поспать, – пробормотал Пьер, прежде чем совсем погаснуть.

Виолетта бережно уложила его в спичечный коробок. И пошла дальше.

Окружающая темнота была настолько густой, что казалась сделанной из чернил. Даже если поднести Кортик к самым глазам, ничего не увидишь. Зато теперь Виолетта различала оттенки чёрного. Не серое, даже не отблески, а черноту разной плотности.

Чёрная чернота, в которой она шла, тоже выписывала перед её глазами непонятные пугающие фигуры. Как будто водил своей кистью какой-то невидимый художник. Виолетта вцепилась в Кортик обеими руками…

Она сконцентрировалась и поняла, что ультрачёрный образует вокруг неё какую-то форму. Чей-то огромный силуэт в беззвучном танце заполнял собой всё больше и больше пространства. У него не было лица, но ей это было и не нужно – она знала, что он на неё смотрит, и знала, кто это. Ждала этой встречи с самого начала своего странствия по Саду. И её постоянным спутником был комок страха в животе…

Создание, которое царило в мире тьмы, которое посылало волны мрака через трещины в Саду, было здесь. Калибан!

Виолетта готовилась к бою. Она придумывала тысячу уловок, чтобы застать его врасплох или поразить. И все они представлялись ей остроумными и смелыми. Но сейчас, приближаясь к нему, она ощущала себя чудовищно беспомощной и одинокой. Как одолеть противника, которого ты толком не знаешь и который всегда оказывается на шаг впереди?

Вдруг она услышала – услышала! – какой-то шум… Нет, не какой-то – этот звук она знала очень хорошо. Его не мог заглушить даже мрак. Это было что-то вроде мерного посапывания.

– Бублик! Ты… храпишь?

Никаких сомнений: Бублик совсем рядом и спит глубоким сном. Какая наглость! Она, видите ли, преодолевает смертельные опасности и преграды, чтобы его спасти, изнемогает от беспокойства, как он там, жив ли, накормлен ли в своём страшном плену, а этот лохматый разгильдяй знай себе подрёмывает!

– Буцефал! – крикнула она. – Ты где? Просыпайся!

Но её голос потонул в насыщенном чернотой воздухе. Ватную тишину разбавлял только спокойный храп.

– Этот наглец меня не слышит. Ладно, уж это тебя точно разбудит.

Виолетта достала из рюкзака банку. Последний огурец… Девочка осторожно его достала и с хрустом разломила. Крак! Храп мгновенно прекратился, и его сменило радостное потявкиванье.

– Ко мне, собачка! – чуть не плача, позвала Виолетта. – Я отведу тебя домой!

12

Калибан

Собачий лай быстро приближался. Но напрасно Виолетта водила руками вокруг себя, пытаясь нащупать своего пса. Руки проваливались в пустоту.

– Буцефал! Ты здесь?

Ей ответили откуда-то снизу:

– Да! Виолетта, где вы? Я чувствую, что вы где-то надо мной.

Она попыталась сделать шаг, наклонилась… и поняла, что парит в воздухе. Давно ли она оторвалась от земли? Что это? Сон? Кошмар? Смерть? Виолетта не видела Бублика, только слышала, как он вертится волчком и часто дышит где-то у неё под ногами. Но вокруг себя она угадывала некую ускользающую и постоянно меняющуюся фигуру, чёрную даже в этой темноте…

Ведь это и есть Калибан! И она в его руках… Виолетта икнула от страха.

Гигант из тьмы и ужаса держал её подвешенной в этой страшной пустоте. Лица у него не было, но он смотрел ей в глаза. У него не было рук, но он сжимал её в кулаке. У него не было рта, но она поняла, когда он сказал:

– Виолетта, бесполезно сопротивляться. Ты принадлежишь мне. Ты часть меня. А я часть тебя.

– Неправда! Я не ты! А ты чудовище!

– Каждый – чудовище для себя самого, Виолетта. В мире мрака страшен свет.

– Я – Защитница Сада и приказываю тебе отпустить меня!

Увы, голос в голове не разжал своей хватки.

– Затерянного сада не существует. Это детские фантазии. Только тьма в голове есть правда. Я разолью тьму над миром, и всякое страдание прекратится. Не мешай мне.

Виолетта поняла, что перед ней не демон и не колдун. Калибан не создавал тьму: он сам был тьмой. И ещё поняла, что она – не часть этой тьмы. Она – это она! И раз он с ней разговаривает, значит, она ему нужна. И это придало ей силы. Сейчас только она, она одна может с ним сразиться.

У неё как будто появились очки для темноты. Она уже различала огромный кулак, удерживающий её подвешенной в воздухе. Но что она может против этого творения мрака? В руке у неё по-прежнему был Кортик генерала Панга. Его узкое острое лезвие сверкало, несмотря на пожирающую всё вокруг тьму. Была не была… Виолетта вонзила реликвию туда, где должен был находиться большой палец великана.

– Ха-ха-ха! Глупышка, ты правда думаешь, что так сумеешь победить?

Всряхнув головой, Виолетта сжала оружие двумя руками и обрушила серию яростных ударов в окружающую темноту. Всё напрасно. Рука Калибана была совершенно реальна и действительно её держала, но стальной клинок лишь пронзал воздух.

– Ты не в силах меня ранить, – сказал Калибан. – А если бы и ранила, то ранила бы себя. Не пытайся бороться.

От ярости и бессилия Виолетта закричала.

– Кричи-кричи, – прошептал Калибан. – Твой страх придаёт мне силы.

Она знала, что гигант говорит правду. Знала, что они связаны и что он питается её страхом.

Мрак сгущался. От Калибана исходила волна черноты. Она распространялась по всей пещере, заливала туннели, готовая подняться и вырваться наружу. Отчаянный лай Бублика казался теперь далёким и приглушённым.

Калибан пришёл не из каких-то далёких краёв – он пришёл из самих страхов Виолетты, её детских кошмаров и воспоминаний, затерянных где-то в лабиринтах памяти… И он прав: ранив его, она ранит саму себя. Ну конечно! Как же она раньше не догадалась?!

Эта мысль обожгла! Мысль безумная и опасная. Но логичная. Безупречная! Она подняла Кортик.

– Ты что, не услышала меня? – насмешливо спросил голос Калибана.

– Да нет, услышала. А ты-то сам хорошо себя слышишь?

Задержав дыхание, она уверенным движением полоснула лезвием по левой ладони. Руку пронзила острая боль…

Калибан вскрикнул, разжал кулак и выпустил Виолетту.

Она упала на пол пещеры. И сразу почувствовала, как Бублик тычется в неё мордой и лижет её своим шершавым языком. По руке текла кровь, но безыскусная преданность пса придавала сил и вернула надежду. Калибан от неё подпитывается, он подключен к ней, как к батарейке, но больше она ему не принадлежит! Она может с ним сразиться! Если не боится встретиться с собой и противостоять ему в самой себе…

Ещё есть время остановить прилив теней, помешать тёмной Буре заполонить Сад. Бросив взгляд наверх, Виолетта угадала присутствие Калибана. Его силуэт был искажённым, неспокойным, как чернильное пятно на поверхности воды. Но постепенно вновь собиралось в ультрачёрную угрожающую форму.

– Буцефал, уходим! – сказала Виолетта, вскочив на спину своего скакуна.

– Хорошо! Но куда?

А действительно, куда?

– Подожди… Я оставила перед выходом ориентир… Картонную коробку.

– Картонную коробку? – простонал Бублик. – Но как мне её найти?

Там, наверху, фигура Калибана становилась всё более пугающей. Виолетта сжала липкий от крови кулак. И вдруг вспомнила:

– Это коробка из-под печенья.

– С печеньем? Сливочное масло, белый шоколад… Да, я его чувствую. Держитесь.

Калибан уже наклонялся, уже протягивал к ним руку…

…Поздно – Бублик уже мчался сквозь насыщенный тьмой воздух к пачке печенья, к свободе… И рука Калибана сомкнулась там, где Виолетта была мгновение назад.

И тогда монстр отправил в погоню за беглецами волну черноты.

13

Эль

Пёс поднимался по муравьиному следу. Свежая пахучая тропка вела из захваченных мрачными тенями туннелей наружу. Вскоре встречный поток воздуха подтвердил, что они на верном пути.

– Вот-вот, и мы увидим дневной свет, – подбодрила Виолетта своего скакуна.

Внезапно их накрыл порыв ледяного ветра.

– Чувствую запах травы и пыли! – сказал Бублик. – Пора бы нам уже быть снаружи.

Однако вокруг них по-прежнему царила полная тьма.

– Чёрный прилив вышел из подземелий. Чтобы увидеть солнце, придётся подняться ещё немного. Ты не потерял муравьиный след?

– Нет. Вот он, справа.

– Тогда идём по нему.

Уткнувшись носом в землю, пёс побежал дальше. Дорога всё время шла вверх. И наконец свет, они вырвались из царства тьмы! Но свет был более тусклым, чем обычно: небо тоже хмурилось. Вокруг Полой луны, на этот раз совершенно круглой, разливался мрак.

– Времени мало. Чернота неба и земли вот-вот соединятся! – решительно сказала Виолетта.

Они двигались по склону холма. Лишь иногда ненадолго останавливались, чтобы осмотреться. Зрелище было безрадостным.

Тёмная пелена уже накрыла Мнимый город, только кое-где торчали самые высокие песчаные башни. Чёрный прилив стремительно двигался на приступ окрестных холмов.

– Мы на Ложной горе. Давай поднимемся на вершину, – сказала Виолетта. – Хочу посмотреть, что происходит на другой стороне Сада. Ты не потерял след муравьёв?

– Нет, – ответил Бублик. – Но сейчас он слабее. Должно быть, муравьи разошлись. Но я чувствую другие запахи, сильные. Звериные. Барсуков, оленей, коз…

– Гвардия, – пробормотала Виолетта. – Сейчас всё решится…

Бублик продолжил подъём. Виолетта крепко вцепилась в шею своего скакуна. Левая ладонь сильно болела, кровь оставила на шерсти тёмное пятно. Но это было не важно, а важным было стремительное приближение тьмы.

«Вот она, Буря, которой я так боялась, – думала Виолетта. – А я всё ещё не знаю, как её победить. Только бы волки передали моё сообщение!»

На вершине Ложной горы их кто-то ждал. Виолетта вздохнула с облегчением. И тревогой.

В Волчьей шкуре, с Императорской шпагой в руке, Эль выглядела ещё более грозно, чем обычно. Виолетта потрогала пояс: Кортик на месте. Она спешилась и подошла к сопернице.

– Заставляете себя ждать! – вместо приветствия бросила ей Собирательница. – Я уже начала думать, что вы никогда не выберетесь из этой дыры.

– Ты меня ждала, чтобы покончить с делом? – спросила Виолетта. – Не вижу твоих гвардейцев.

Эль поморщилась:

– Эти недоумки меня предали. Твой чешуйчатый генерал снова взял их под своё командование. Но я-то здесь. И я сильнее, ты это знаешь!

– Сейчас не время ссориться. Ты же видела, что происходит внизу: началась новая Буря.

– Да. И это ты привела её в действие, когда пошла за своей шавкой. Не ты первая попалась в эту идиотскую ловушку! Желая спасти свой драгоценный Сад, ты спровоцировала то, что его уничтожит.

Виолетта разозлилась:

– Нет! Это не я! Буря всё равно случилась бы рано или поздно! Я сделала всё, что смогла, чтобы остановить тьму…

Ехидно улыбнувшись, Эль заметила:

– Тогда, похоже, силёнок у тебя маловато. Бросай-ка ты это дело и убирайся отсюда подобру-поздорову. Да братца своего не забудь, он остался с твоими приятелями на Поляне. Отдай мне реликвии и позволь насладиться зрелищем.

– Да послушай же, Эль! Катастрофу ещё можно остановить. Нам нечего делить. Надо объединить наши реликвии и…

Эль расхохоталась:

– Вот глупая! Неужели ты до сих пор веришь, что это может нас спасти?

– Так сказали белозубки! Сама подумай, на что тебе твоя коллекция, если Сад поглотит тьма? Ведь теперь ты тоже часть Затерянного сада.

Эль вздрогнула, словно от пощёчины:

– Теперь?

– Я знаю, кто ты. Ты как я… Ты бывшая Защитница. «Эль» – это Луиза. Ты оставила от себя прежней лишь букву.

– Луиза умерла! – рявкнула Эль.

Она сорвала с головы Волчью шкуру, и по плечам рассыпались спутанные белокурые волосы. Разъярённый взгляд, впалые щёки и синяки под глазами, но её было невозможно не узнать… Это была та самая девочка со старых фотографий.

– Да, меня звали Луиза. Когда-то… давным-давно. Но я осталась здесь. И не спрашивай почему. Сад – мой единственный мир. И другого нет. Луизы больше нет. Отныне я Эль.

– Да, ты можешь решать за себя, Эль. Но у тебя нет права решать судьбу Сада. Давай объединим наши реликвии. На нас двоих их пять. – Она начала загибать пальцы. – Волчья шкура, Перл, Императорская шпага, Мурографический аппарат и Кортик генерала Панга. У троллей можно попросить Часы без стрелок. А где седьмая, ты знаешь – я уверена…

– Ты что, правда в это веришь? Бедная дурочка Виолетта…

Эль достала откуда-то из-под шкуры обломок серого камня. Виолетта с ужасом узнала в нём отрубленную руку Кремня. На запястье сверкали Часы без стрелок. Эль отложила в сторону свою Заячью маску и бросила:

– Вот они, две недостающие реликвии. Удивлена? Моя маска – тоже реликвия. Благодаря её ушам я слышу всё, что происходит в любом конце Сада. – Помолчав, она продолжила: – Ну вот, мы объединили все семь. И что, Буря отступает?

Виолетта посмотрела в сторону равнины. Чёрные волны уже готовились к приступу Ложной горы, а с другой стороны, над лесом, всё больше темнело небо. Очень скоро обе чёрные массы сомкнутся. И тогда Саду ничто не поможет.

Она сосредоточилась и постаралась получше вспомнить, что говорили белозубки. Та-ак… Кажется, они никогда не утверждали, что магия реликвий прогонит Бурю. Они просто побудили Защитницу их найти. Без реликвий ей не удалось бы восстановить порядок в Саду. Но теперь ей следовало принять очевидное: Калибана может уничтожить только одно – она сама. Там, в пещере, если бы она решилась пожертвовать собой… Она же вместо этого просто раскромсала себе ладонь. Неужели это всё?

– Теперь поняла? – словно отвечая на её размышления, сказала Эль. – Реликвии против Бури – всего лишь бесполезные игрушки. Если я ими дорожу, то только потому, что это мои единственные воспоминания. Беги из Сада. Оставь меня. Я выживу. Я научилась выживать при любых обстоятельствах.

Виолетта впала в страшное уныние. Эль права… Она чувствовала, что снова проваливается в черноту внутри себя. Она положила перед соперницей Мурографический аппарат, который после ухода муравьёв стал обычной пустой коробкой.

– На. Это тоже принадлежало Луизе. Забирай. Я оставлю себе только Кортик и камешек.

– Вот счастье-то! – пискнул Перл.

Виолетта уселась верхом на своего скакуна.

– Давай вниз, Буцефал. На Поляну. Нам нужно отыскать Котю.

Собака уже была готова спускаться, но Эль удержала Виолетту за плечо и пробормотала:

– Ты оказалась более отважной, чем я, Виолетта. Ты заслуживаешь быть счастливой. А теперь спасай брата и спасайся сама. Прощай!

– Прощай, Луиза. Я всегда буду о тебе помнить.

14

Сумерки

Виолетта и Бублик мчались по Саду и везде на своём пути били тревогу: «Приближается Буря! Прячьтесь!»

15

Чужой

Виолетта положила уснувшего Котю в кроватку, потом закрыла окно. В доме ни звука. Он ещё здесь?

Из окна был виден обычный сад при маленьком домике – с сорняками, колючими зарослями ежевики и кустиками, в которых хозяйничал не на шутку разгулявшийся ветер. Как поверить, что мир, который она только что покинула, в этот самый момент поглощает тьма? На мгновение Виолетте захотелось распахнуть окно и убедиться, что всё это было видением, сном, что Затерянный сад не опустошён Бурей.

Но она слишком устала, чтобы даже пошевелиться.

В доме было тихо. Он наверняка кричал, разбрасывал всё вокруг, пытаясь их найти, выходил из дома и, наконец, хлопнув дверью, ушёл. Виолетта осмотрела свою комнату. И вдруг увидела на столе свой альбом. Старый альбом с её детскими рисунками. Открытый. Почему он здесь?

Кто-то его переложил. Кто-то его просматривал.

Виолетта подошла к столу и взяла альбом в руки. Его не только просматривали. Рядом валялся красный фломастер: тот, кто сюда приходил, оставил под её рисунками размашистые комментарии. Их невозможно было не заметить. Они словно кричали и строили издевательские рожи с каждого листа: «Глупо», «Халтура», «Больше похоже на клоуна», «Твой брат и тот калякает лучше!», «Ты нарисовала себя или жабу?». Десятки якобы забавных замечаний, а иногда рисунки даже подчищены или подправлены. Её рисунки! Которые мама любовно складывала в альбом с самого детства…

Виолетту бил озноб. Она прекрасно знает, кто это сделал. Как он посмел? Какое право он имеет так поступать с её жизнью – он, кто должен подбадривать её, оберегать, любить? Злой, глупый человек! Чужой…

Она услышала, как дверь комнаты открылась.

– А, этот альбом… Не о чем жалеть. Я куплю тебе другой, получше, и ты уж постараешься.

Виолетта обернулась и увидела отца. Он стоял, опершись рукой о дверной косяк. Сжав кулаки, стараясь не расплескать скопившийся гнев, она холодно проговорила:

– Выйди отсюда. Выйди из моей комнаты.

Тот сделал вид, будто не услышал её, и с привычной ухмылкой продолжил:

– Куда же вы делись? Нашла пса? Вот видишь, он никуда не потерялся. Но он остаётся здесь! У меня нет места для твоей собачонки.

Бублик залаял, но отец замахнулся, и пёс спрятался под кровать. Он ещё щенком его боялся.

– Ладно, пока тебя не было, я собрал ваши вещи, – нетерпеливо сказал отец. – Они в коридоре. Бери брата и иди за мной. А чтобы это отметить, пойдём есть мороженое!

Всё это время Виолетта молчала и не двигалась с места. Только сильнее сжимала кулаки и бледнела.

Она думала обо всём, что случилось в Саду, о расползающемся мраке, о Калибане, о своей злости и своём страхе. О деревьях Зелёной Орды, о волках, о Сиплом, о троллях и о чёрных лианах. Она всё это пережила. Это всё было с ней. Она вспомнила последние слова Эль: «Ты заслуживаешь быть счастливой. А теперь спасай брата и спасайся сама».

Отец решительно направился к кроватке, где только что проснулся Котя.

– Ну всё, хватит. Нечего тянуть. Я беру мальчишку, а ты идешь за мной, поняла?

Правая рука Виолетты сама собой потянулась к рукоятке предмета, засунутого за пояс, – к Кортику генерала Панга. Его она не отдала. Другая рука всё ещё была крови. Она провела ею по лицу, превращая его в маску красную, как её ярость.

Сжимая оружие, она преградила отцу дорогу.

– Выйди из комнаты, я сказала.

– Это ты мне?! Да как ты?.. Что ты себе позволяешь?

– Не прикасайся к Коте! Не прикасайся ни к кому и ни к чему. Вон из моей комнаты и из нашего дома!

Отец угрожающе поднял руку, замахиваясь на неё, как на Бублика минуту назад.

– Что ты несёшь! Всю эту чушь вдолбила тебе твоя мать! Хватит! Ты мне…

Но Виолетта не отступала. Сейчас она была той Виолеттой, из Сада, – Защитницей! Она подошла так близко, что чувствовала тяжёлое дыхание отца.

– Ты плохой отец! Ты злой, и тебя здесь никто не любит! Я не хочу и не буду с тобой жить. Уходи.

Из-под кровати вылез Бублик. С рычанием, грозно скалясь, он пошёл на чужака. Тот сделал шаг назад.

– Ты спятила! Что ты себе вообразила? Что я стану заниматься грязной девчонкой вроде тебя?! Неблагодарная! Вся в мать!

– И отлично. А теперь вали!

Отец вышел из комнаты, в коридоре пнул стоящие у стены дорожные сумки и бросил в дверях:

– И не вздумайте потом меня умолять, чтобы я вернулся. Так и скажи матери. И больше никаких денег! Больше не получите от меня ни гроша!

Всё. Ушёл… Виолетта услышала, как его машина резко сорвалась с места.

Она глубоко вздохнула, в изнеможении села на пол. Бублик принялся лизать её раненую руку. Повернув голову, она посмотрела на оружие, которое сжимала в кулаке и которым минуту назад угрожала отцу. Сейчас оно напоминало ржавый кухонный нож с зазубренным лезвием.

А вот её ярость осталась прежней.

16

Послание

Утром Виолетта достала свой старый рюкзак. Всё лето он пролежал глубоко в шкафу вместе с альбомом фотографий Луизы. Но вот уже несколько дней Затерянный сад не выходил у неё из головы. Мысль о том, что его поглотила чёрная Буря, приводила её в отчаяние.

Всё время, прошедшее с их возвращения, она говорила Бублику, который иногда вставал на задние лапы и призывно смотрел в окно:

– Нет-нет, Защитница всё провалила. Однажды в Сад войдёт кто-то другой. И разбудит его. Надеюсь, он справится лучше.

Дни шли. Начался учебный год, и потянулись школьные будни, похожие на все предыдущие, серые и однообразные.

И вдруг этим утром, сама не зная зачем, Виолетта открыла рюкзак. Она отнесла на кухню пустую банку из-под огурцов и положила себе на полку красивый оранжевый камешек. А потом засунула в альбом Луизы тексты на птичьем языке и фотографии, сделанные Мурографическим аппаратом. Перл был теперь обычным камешком, а Кортик генерала Панга – ржавым ножом. Эти фотографии – единственное доказательство того, что тот мир не был сном.

А это что? На дне опустевшего рюкзака её рука нащупала клочок бумаги. Это был самый первый снимок, который она сделала старым поляроидом, когда птицы помогли ей на Кладбище ёлок. Она так и не расшифровала тот текст, а потом и совсем о нём забыла.

Дрожащей рукой Виолетта бережно взяла фотографию и поднесла её к окну, к серому свету дождливого осеннего утра. Она ещё помнила язык птиц. А это их послание было совсем простым.

Пусть ты не можешь предотвратить Бурю, но в твоих силах подготовить Сад к тому, чтобы её пережить. За грозовыми облаками всегда светит солнце.

Подготовить Сад… Виолетта перебирала в памяти инструкции, которые дала генералу Пангу, прежде чем он вышел (точнее, его вынесли) из подземелья:

– убедиться, что тролли укрепили мосты;

– что садовые жители находятся в безопасности в своих убежищах;

– что муравьи поднялись на вершины холмов;

– что все деревья укоренились;

– что Зелёная Орда дала приют мелкому зверью и птицам;

– что Базальт спрятал у себя в животе Маргариту, Симону и Виржинию.

Она писала эти инструкции, чтобы дать поручение Гвардии. Чтобы, несмотря на наступающую тьму, оставалась надежда. Но на самом деле… А что, если именно это и было её подлинной миссией? Не остановить Бурю, а дать всем силы её пережить? Чтобы Сад, обильный и крепкий, продержался до возвращения голубого неба?

Может быть, она вовсе не провалила свою миссию? Может быть…

Не вынимая руку из рюкзака, Виолетта взглянула на Бублика:

– А что, если нам вернуться и сделать небольшой кружок? Просто посмотреть. Ненадолго. Возьмём с собой Перла?

– Вав!

– Отлично, я прихвачу огурцы. И косточку для Сиплого. И шары для Эль.

Она открыла окно, прыгнула… и зажмурилась от слепящего солнца.

– Как будто я Защитница, а ты мой верный конь. И мы вдвоём возвращаемся в Затерянный сад!

КОНЕЦ

Примечания

1

Так называют вечерние сумерки – тревожное время, когда собаку не отличить от волка, а реальность – от вымысла.

2

Так кричат во время схватки бойцы карате. Громким звуком можно отвлечь – или даже напугать – противника.

3

Генерал был чешуйчатым ящером, панголином.

Content

Поль Мартен, Жан-Батист Буржуа
Виолетта и Затерянный сад

Квест первый Волчья шкура

1 Убежище

2 Холм двух камней

3 Мёртвый лес

4 Большая поляна

5 Великий исход

6 Зелёная Орда

7 Белозубки

8 Быть волком

9 Эль

10 Высокие травы

11 Глубины под корнями

12 Между собакой и волком

13 Полая луна

14 Клыки и палка

15 Одичавшая душа

16 Пробуждение Орды

17 Хозяева деревьев

18 Возвращение к корням

19 Новый день

Квест второй Часы без стрелок

1 Альбом с рисунками

2 Семьдесят семь тропок

3 Живые камни

4 Странный рисунок

5 Прекрасный камешек

6 Сосиски с озера Свиных колбасок

7 Угроза от троллей

8 Мост Плюща

9 Падение

10 Военный совет

11 Компания Дорожек

12 Король троллей

13 Старая кляча

14 Плавание

15 Тридцать три тролля

16 Внутри тиса

17 Муравьиный балет

18 Разбитый тролль

19 Экспедиция под корни

20 Бездна

21 Огонь

22 След

23 Кладбище Рождества

24 Часы без стрелок

25 Турнир

26 Последний шар

27 Тайна Эль

28 Шествие троллей

Квест третий Птица-книга

1 Коробка

2 Равнина с хижинами

3 Возвращение Гвардии

4 Сто участков

5 Тёмная опушка

6 Миска

7 Воспоминания о Гвардии

8 Кровь и перья

9 Мурограммы

10 Раны

11 Помощь

12 Указания

13 Сделка

14 Мурографический аппарат

15 Новый мост

16 Противодождь

17 Большая пирамида

18 Птичье святилище

19 Птица-книга

20 Императрица

21 Отбытие

Квест четвёртый Буря

1 Луиза

2 Котя

3 Агу

4 Хитрость

5 Погоня

6 Песок

7 Тишина

8 Миссия

9 Лабиринт

10 Панг

11 Дальше темнота

12 Калибан

13 Эль

14 Сумерки

15 Чужой

16 Послание

Примечания