Георгий Скребицкий

Крылатые соседи

Г. СКРЕБИЦКИЙ

Дорогие первоклассники!

Эту книгу написал для вас Георгий Алексеевич Скребицкий. Всё, о чём рассказывается в ней, случилось, когда он был ещё маленьким.

Как и многие из вас, Георгий Алексеевич очень любил слушать и читать книги о жизни зверей и птиц, о путешествиях, о природе. Он любил ходить в лес, на речку, воображать себя смелым путешественником, охотником, любил наблюдать за животными.

В доме у него всегда жили синички, сороки, ёжики, зайчики, белочки.

Георгий Алексеевич с большой теплотой часто вспоминал своих четвероногих и крылатых друзей детства, и ему очень хотелось, чтобы и все ребята были добры к животным, жалели, воспитывали их.

Напишите нам, понравились ли вам эти рассказы, любите ли вы животных, есть ли у вас какие-нибудь питомцы.

Пишите нам по адресу: Москва, А-47, ул. Горького, 43. Дом детской книги.

Рисунки А. Келейникова

Раннее весеннее утро. Солнце ещё невысоко, оно просвечивает сквозь зелёные ветви берёз и осинок и золотистыми бликами скользит по стволам деревьев, по кустам, по свежей, сочной траве. Тепло, и так хорошо пахнет молодыми листьями и цветами, пахнет весной!

А как весело на разные голоса распевают и перекликаются птицы! Остановитесь, прислушайтесь. Не услышите ли чей-нибудь знакомый голосок?

«Ку-ку, ку-ку!..» — доносится из лесной чащи. Это кричит кукушка. Голос её, наверное, слышали все, а вот саму птицу вряд ли кто видел. Кукушка — птица осторожная, к ней подобраться трудно.

А вот мелодично насвистывает иволга: «Фитиу-лиу, фитиу-лиу…» — будто на флейте наигрывает.

Ей отвечает дятел с лесной поляны: «Тук-тук-тук…» Сидит дятел на стволе дерева и долбит клювом трухлявую древесину, достаёт на обед жука-короеда.

Много птиц можно увидеть в наших краях весною и летом. Осенью и зимой их гораздо меньше, большинство улетает на тёплый юг. Но некоторые остаются с нами.

Давайте же познакомимся с теми птицами, которых легче всего увидеть возле дома, — с нашими крылатыми соседями.

А потом уйдём подальше и начнём заводить всё новые и новые знакомства с весёлыми певунами, с друзьями наших лесов и полей.

Вороны окружили пса со всех сторон, к самой морде подскакивают.

ВОРОНА

Зима. На земле, на крышах, на кустах и деревьях — всюду снег.

По снегу во дворе деловито разгуливают вороны: еду себе ищут.

Вот выбежал во двор пёс с кусочком хлеба, лёг на снег закусить, а вороны уже тут как тут. Окружили его со всех сторон, к самой морде подскакивают, того и гляди, изо рта вырвут кусок.

Пёс рычит, скалит зубы, будто хочет сказать: «Убирайтесь прочь, а то живо хвосты повыдергаю!» Но вороны — птицы дерзкие, драчливые, ничего не боятся.

Пёс терпел, терпел, да как вскочит, как погонится за нахальными птицами! Но разве ворону поймаешь? Пёс — за ней, а она — от него. Сколько дуралей ни гонялся, всё равно зря — только устал.

Вернулся обратно к своей еде, а хлеба-то и нет. Пока за одной вороной гонялся, другие давно уже хлеб утащили. Расселись на крыше, кричат, дерутся, друг у друга добычу выхватывают.

Так всю зиму и пробавляются вороны: там корочку схватят, там — мяса кусочек. Живут они в эту пору и в городах и в деревнях. Зимой возле жилья человека легче прокормиться.

Но, как только наступает весна, вороны разлетаются по лесам, по рощам, начинают строить гнёзда, птенцов выводить. Всё лето кочуют они по полям да по лугам. А на зиму опять к людям возвращаются.

ГАЛКА

Наступила осень. Пора и печь затопить. Наложили лучинок, сучков, поленьев и разожгли огонь. Вдруг как повалит дым, да не в трубу, а прямо в комнату. Лезет в глаза, в нос, в рот — беда, дышать нечем!

Ребята скорее на крышу — посмотреть, не разрушилась ли за лето труба, не завалились ли в дымоход кирпичи. Смотрят — труба цела. В чём же дело? Взяли длинную проволоку, согнули крючком, стали в дымоходе шарить. Вот зацепили и тащат что-то наружу — какие-то тряпки, солому, перья. Да ведь это старое галчиное гнездо! Значит, ещё весною галки облюбовали эту трубу себе под квартиру, устроили в дымоходе гнездо и вывели в нём галчат. Летом печи не топят, вот им никто и не помешал.

К осени галчата выросли и улетели из своей квартиры. Ни к чему им теперь гнездо в трубе. А людям возня, приходится дымоход прочищать.

Но не думайте, что галки гнездятся только по трубам, вовсе нет. Их гнёзда можно найти и в сараях, под крышами, и прямо на деревьях.

Зимою галки, так же как и вороны, живут в городах и в деревнях, вместе роются в мусорных кучах, еду себе добывают. Различить их совсем нетрудно. Галка вдвое меньше вороны и вся чёрная, только вокруг шеи серые пёрышки, будто она серым платочком повязана. А у вороны наоборот: всё туловище серое, чёрные только голова, шея, крылья да хвост.

К зиме галки собираются в большие стаи, так и летают целыми днями вместе. А вечером облепят деревья где-нибудь в городском саду или в парке, прижмутся друг к дружке и сидят греются. Вместе, в тесной компании, всегда теплее. Так и дремлют всю долгую зимнюю ночь. Только изредка между собою переговариваются, будто окликают друг друга: «Галка, галка, галка!» Недаром их галками и прозвали.

ГРАЧ

Про грача говорят, что он белоносый, а на самом деле нос у него вовсе не белый, а чёрный. В чём же тут дело? А вот в чём: грач целые дни носом в земле копается, достаёт личинок, червячков. С годами чёрные пёрышки вокруг клюва вытираются, только белая кожа видна, будто колечко. Издали поглядишь на грача, и правда, нос как будто бы белый.

Но это только у старых грачей так бывает, а у молодого все пёрышки вокруг клюва целы и никакого белого кольца нет. Его белоносым никак не назовёшь.

Грачи — это наши первые весенние гости. Только пригреет солнышко, зажурчат ручейки, запестреют в полях проталины, смотришь — и грачи уже прилетели из тёплых стран. Вот они, чёрные как угли, разгуливают по проталинам, копошатся в оттаявшей земле: то зёрнышко найдут, то корешок откопают. Ранней весной нашим гостям не очень-то сытно живётся.

Но вот прошла неделя, другая, подсохли поля, выехали колхозники землю пахать. Тут грачам самое раздолье: ходят целой стаей вслед за плугом, выбирают из свежей пашни разных личинок, жучков, слизняков.

Молодцы грачи! Ведь все эти жучки да личинки — наши враги. Они хоть и маленькие, а вред приносят большой — хлеб портят.

Наедятся грачи в поле и летят куда-нибудь в парк или в рощу. Облюбуют себе дерево повыше и начинают гнёзда строить. Иной раз всё дерево так застроят, что сучья едва видны. Грачи любят компанию, они и в поле вместе кормятся, и птенцов вместе выводят. Так веселее да и безопаснее. Захочет, к примеру, ворюга-кот на дерево к птенцам пробраться, да не тут-то было. Сразу заметят его грачи, зашумят, загорланят, бросятся на разбойника и давай его клювами бить. Грачи — птицы дружные, умеют за своих птенцов постоять. К их гнёздам лучше и не наведываться.

СОРОКА

У сороки есть прозвище — белобока. И правда, по бокам пёрышки у неё совсем белые. А вот голова, крылья и хвост чёрные, как у вороны. Очень красив у сороки хвост — длинный, прямой, будто стрела. И перья на нём не просто чёрные, а с зеленоватым отливом. Нарядная птица сорока и такая ловкая, подвижная — редко, когда спокойно сидит, всё больше суетится.

Есть у сороки и другое прозвище — воровка. Уж больно она плутоватая: скачет с места на место, а сама всё поглядывает, нельзя ли чем поживиться, стащить что-нибудь.

Только закудахчет в курятнике курица, сорока уже тут как тут. Она давно заприметила: раз курица кудахчет, значит, яйцо снесла. Живо заберётся в курятник крылатая воровка, расклюёт скорлупу яйца, а содержимое выпьет.

К зиме большинство сорок вместе с воронами и галками разлетаются по деревням, ищут себе еду. Зато летом их в деревне почти не увидишь. Летом им и в лесу пищи хватает. Едят сороки жуков, червяков, гусениц, не прочь они и в чужое гнездо забраться, птенцами полакомиться. Даже лесным зверькам и тем подчас от сорок достаётся.

Скачут сороки с места на место и всё поглядывают, нельзя ли чем поживиться.

ВОРОБЕЙ

Пришла весна. Солнце светит ярко-ярко, даже больно глазам. С крыш частая капель падает. На земле разлились огромные лужи, и в них, как в зеркале, отражается небо и солнце.

А что это за шум доносится из сквера? Да это воробьи. Расселись по веткам, крылышки топорщат, наскакивают друг на друга, чирикают, дерутся. Подойдите к ним поближе и приглядитесь хорошенько: оказывается, воробьи по виду не все одинаковые. Самец очень нарядный, весь пёстренький. На голове у него будто серая шапочка надета, под шейкой — большое чёрное пятнышко, словно галстук подвязан. А спинка и крылышки коричневые. Вот какой он франт! Воробьиха, та поскромнее: вся серенькая и с виду невзрачная.

Кончат воробьи драку и летят искупаться в ближайшей луже. Такую кутерьму поднимут, только брызги летят! Купаются, а сами покрикивают: «Чив-чив-чив!..» Издали послушаешь, будто они друг другу кричат: «Жив-жив-жив!..» — радуются, что весна наступила.

В городе воробей полезен: летом он в скверах и в парках собирает с деревьев гусениц — воробьят ими кормит.

А вот в деревне этих птиц не очень-то жалуют. Только поспеют хлеб, конопля, закраснеются вишни, тут с воробьями просто беда: и зёрна в полях клюют, и вишни в садах обклёвывают…

Уж их и гонят, и трещотки вешают, и пугала выставляют. Да только не очень-то воробьи боятся. Такие смелые птицы, им всё нипочём.

Расселись воробьи по веткам, крылышки топорщат, наскакивают друг на друга, чирикают, дерутся.

СИНИЦА

В саду с ветки на ветку перелетает небольшая шустрая птичка, ростом поменьше воробья. Спинка у неё серая, грудка жёлтая, на головке чёрная бархатная шапочка. Это птица-синица. В сад она за добычей прилетела: за жучками и за гусеницами.

Большой вред приносят они садам. Одни грызут листья на фруктовых деревьях, другие портят плоды. Возьмёшь яблоко, разломишь его пополам, а внутри червячок. Вот этих-то вредителей и ловит синица. Недаром её называют сторожем наших садов. Увидит своим зорким глазом добычу, схватит её клювом и съест. А клюв у синицы тонкий, как шильце, в любую щёлку пролезет. Много разных насекомых съедает она за день. Даже не верится, что у маленькой птички может быть такой аппетит. А сколько она поклюёт их за лето, сколько перетаскает своим птенцам — и не сочтёшь!

Зато зимой ей приходится трудно. В эту пору все насекомые от мороза прячутся, да так далеко, что редко кого удаётся поймать.

Тут-то и надо помочь синице, накормить её. Зимой она неприхотлива — всё будет есть: и хлебные крошки, и зёрнышки, и от каши, пожалуй, не откажется.

Но особенно любит синица свежее сало. Попробуйте привязать кусочек к какому-нибудь сучку — синица живо найдёт угощение, уцепится за него коготками, повиснет и давай клювом долбить. Долбит, а сама раскачивается, будто на качелях.

Забавно тогда на неё смотреть!

СКВОРЕЦ

Про кого в загадке говорится: «На колу дворец, а во дворце певец?» Наверное, все угадали: конечно, про скворца.

Март. Ещё снег не растаял, а на деревьях уже развешаны деревянные домики — скворечники. Вернутся скворцы весною с тёплого юга, погуляют денёк-другой в полях и лугах и разлетятся парочками по садам и огородам занимать приготовленные для них уютные квартирки.

Скворцы для нас всегда желанные гости. Прилетают они немного позже грачей, когда уже в поле много проталин и солнышко как следует пригревает.

Вот они целой стайкой хлопотливо бегают по оттаявшей земле. Их ярко-чёрные, блестящие пёрышки так и переливаются на солнце. Скачут скворцы по полю, ищут в земле червей, слизняков, жучков разных. Это их любимая пища.

Много вредных насекомых переловят они за лето для себя и для своих скворчат.

Потому и стараются люди принимать скворцов поближе к полям и огородам. Потому и развешивают для них скворечники. Добро пожаловать, дорогие гости!

Полезная птица скворец, а уж какая занятная! Занятнее, пожалуй, и не найдёшь.

Послушайте как-нибудь, как он, сидя на ветке около домика, песенки распевает. То засвистит, затрещит, а то вдруг лягушкой заквакает, или, как курица, закудахчет, или начнёт скрипеть, как немазаное колесо у колодца… Слушаешь его — и дивишься: какие только звуки в его песенке не встречаются!.. Что услышит скворец, что запомнит, то и старается повторить.

Сидя на ветке около домика, скворец песенки распевает.

ЛАСТОЧКА

Кто так звонко щебечет во дворе? Это вернулись с юга, из Африки, быстрокрылые ласточки.

Деревенскую ласточку называют ещё касаткой. Прозвали её так потому, что хвост у неё похож на две длинные чёрные косицы. Головка и спинка у касатки тоже чёрные с синевой, а грудь и брюшко совсем беленькие, будто она в белый фартучек нарядилась.

Как только вернутся ласточки весной в деревню, сразу же начинают гнёзда строить. А строят они их совсем не так, как другие птицы. Ласточки не вьют гнездо из прутьев и веток: они лепят его из комочков глины.

Выберут для гнезда подходящее место где-нибудь под крышей дома или сарая и летят скорее на берег пруда. Сядут возле воды, отщипнут клювом кусочек глины и обратно спешат. А пока несут глину во рту, она от слюны становится липкой и легко пристаёт к стене. Так, комочек к комочку, и вылепят птицы из глины своё уютное гнёздышко. Внутри выстелют его мягким пухом — вот и готова квартира, можно птенцов выводить. Только вылупятся птенцы — новая забота появляется. С утра до ночи носятся касатки над полями и лугами, ловят мух, комаров, чтобы накормить своих ненасытных малышей.

Есть ещё и другие ласточки — береговушки называются.

Пойдите летом на речку, взгляните на крутой, обрывистый берег. Вверху он весь будто острой палкой истыкан, всюду темнеют круглые дырочки. Приглядитесь к ним внимательно. Видите: то в одну, то в другую из них влетают быстрокрылые птички. Это и есть береговушки. Они-то и вырыли в крутом берегу земляные норки. В глубине норки — гнёздышко из перьев и мягких травинок. Там ласточки-береговушки выводят своих птенцов. Там и растят их, пока птенцы не оперятся и не вылетят из своего подземного жилища.

Береговушка сродни ласточке-касатке и похожа на неё, только не такая нарядная. Спинка у береговушки тёмно-бурая, а хвост, как коротенькая тупая рогатинка.

Поглядишь на обеих ласточек, на то, как они гнёзда мастерят, и невольно подумаешь: вот какие замечательные строители. Только одна строитель-каменщик, а другая — строитель-землекоп.

ДОГАДЛИВАЯ СИНИЧКА

В детстве у нас было так заведено: как наступит осень, мы и начинаем ловить птиц для своего живого уголка. Много птиц за осень и зиму наловим и рассадим по клеткам.

А весной, только пригреет солнце, побегут по дорогам весёлые ручьи, — тут мы вынесем все клетки во двор, раскроем дверцы и выпустим — птичек на свободу: летите в рощи, в леса, вейте гнёзда, выводите птенцов, а осенью опять возвращайтесь к нам на зимнюю квартиру.

Разные птички у нас в клетках зимовали: синицы, щеглы, снегири. Ловили мы их западнёй. Это небольшая клеточка, только дверца у неё устроена, как у мышеловки.

Вот мы, бывало, откроем западню, а к входу палочку-сторожок приставим, чтобы он не давал дверце захлопываться. Внутрь конопляных семян насыплем и повесим западню в саду, на сучке дерева.

Прилетят в сад какие-нибудь птички, сядут на дерево, где западня висит, и увидят в ней зёрнышки. Подлетят к западне, полезут внутрь, чтобы зёрна клевать, сторожок зацепят — дверца за птичкой и захлопнется.

Один раз попалась нам в западню синица, да только какая-то бесхвостая. Взяли мы её и выпустили. А через несколько дней она опять попалась. Мы её снова выпустили. Так она за неделю несколько раз в нашей западне побывала. Прыгает, бывало, внутри, зёрнышки поклёвывает, будто она на воле, а не в запертой клетке. Такая уж, видно, смелая! Может, раньше где-нибудь в клетке жила, вот и привыкла. И презабавная была пичужка: без хвостика, совсем кругленькая, как пушистый шарик. Важно так, бывало, в клетке сидит, словно у себя дома.

Мы уже и не знали, что с ней делать. Как в сад ни придём — западня закрыта, а в ней бесхвостая синица сидит, зёрна клюёт. Не даёт нам других птичек ловить, да и только. А потом попадаться вдруг перестала.

Мы думали, не случилось ли с ней что-нибудь, даже пожалели, что её к себе домой зимовать не взяли.

Только однажды утром приходим в сад, смотрим, а наша бесхвостая синичка около западни с ветки на ветку перелетает. Затем на крышку западни уселась, с крышки — на дверцу, а с дверцы прыг прямо в западню, да так ловко, что сторожок и не задела.

Стоим мы под деревом и смотрим, что же дальше будет. Наклевалась синичка досыта конопли, прыг из западни на дверцу и опять сторожок не задела. Посидела на дверце, почистила клювик, отряхнулась и улетела. Вот ведь какая догадливая: значит, смекнула, как ей в западню лазить, чтобы дверцу не захлопывать. Так всю зиму у нас и прокормилась.

ЛЕСНОЙ ГОЛОСОК

Солнечный день в самом начале лета.

Я брожу неподалёку от дома в берёзовом перелеске. Всё кругом будто купается, плещется в золотистых волнах тепла и света. Надо мной струятся ветви берёз. Листья на них кажутся то изумрудно-зелёными, то совсем золотыми. А внизу, под берёзами, по траве тоже, как волны, бегут и струятся лёгкие синеватые тени. И светлые зайчики, как отражения солнца в воде, бегут один за другим по траве, по дорожке.

Солнце и в небе, и на земле… И от этого становится так хорошо, так весело, что хочется убежать куда-то вдаль, туда, где стволы молодых берёзок так и сверкают своей ослепительной белизной. И вдруг из этой солнечной дали мне послышался знакомый лесной голосок: «Ку-ку, ку-ку!..»

Кукушка! Я уже слышал её много раз, но никогда ещё не видал даже на картинке. Какая она из себя? Мне почему-то она казалась толстенькой, головастой, вроде совы. Но, может, она совсем не такая? Побегу погляжу.

Увы, это оказалось совсем не просто. Я — к ней на голос. А она замолчит и вот снова: «Ку-ку, ку-ку!..» — но уже в другом месте.

Как же её увидеть? Я остановился в раздумье. А может, она играет со мною в прятки? Она прячется, а я ищу. А давай-ка играть наоборот: теперь я спрячусь, а ты поищи.

Я залез в куст орешника и тоже кукукнул раз, другой. Кукушка замолкла: может, ищет меня? Сижу молчу и я, у самого даже сердце колотится от волнения. И вдруг где-то неподалёку: «Ку-ку, ку-ку!..»

Я — молчок: поищи-ка лучше, не кричи на весь лес. А она уже совсем близко: «Ку-ку, ку-ку!..»

Гляжу: через поляну летит какая-то птица, хвост длинный, сама серая, только грудка в тёмных пестринках. Наверное, ястребёнок. Такой у нас во дворе за воробьями охотится. Подлетел к соседнему дереву, сел на сучок, пригнулся да как закричит: «Ку-ку, ку-ку!..»

Кукушка! Вот так раз! Значит, она не на сову, а на ястребка похожа.

Я как кукукну ей из куста в ответ! С перепугу она чуть с дерева не свалилась, сразу вниз с сучка метнулась, шмыг куда-то в лесную чащу, только её и видел.

Но мне и видеть её больше не надо. Вот я и разгадал лесную загадку, да к тому же и сам в первый раз заговорил с птицей на её родном языке.

Так звонкий лесной голосок кукушки открыл мне первую тайну леса. И с тех пор вот уже полвека я брожу зимою и летом по глухим, нехоженым тропам и открываю всё новые и новые тайны. И нет конца этим извилистым тропам, и нет конца тайнам родной природы.

СИРОТКА

Принесли нам ребята небольшого сорочонка… Летать он ещё не мог, только прыгал. Кормили мы его творогом, кашей, моченым хлебом, давали маленькие кусочки варёного мяса; он всё ел, ни от чего не отказывался.

Скоро у сорочонка отрос длинный хвост и крылья обросли жёсткими чёрными перьями. Он быстро научился летать и переселился на житьё из комнаты на балкон.

Только вот какая с ним была беда: никак наш сорочонок не мог выучиться самостоятельно есть. Совсем уж взрослая птица, красивая такая, летает хорошо, а еду всё, как маленький птенчик, просит. Выйдешь на балкон, сядешь за стол, сорока уж тут как тут, вертится перед тобой, приседает, топорщит крылышки, рот раскрывает. И смешно и жалко её. Мама даже прозвала её Сироткой. Сунет ей, бывало, в рот творогу или мочёного хлеба, проглотит сорока — и опять начинает просить, а сама из тарелки никак не клюёт. Учили-учили мы её — ничего не вышло, так и приходилось ей в рот корм запихивать. Наестся, бывало, Сиротка, встряхнётся, посмотрит хитрым чёрным глазком на тарелку, нет ли там ещё чего-нибудь вкусного, да и взлетит на перекладину под самый потолок или полетит в сад, на двор… Она всюду летала и со всеми была знакома: с толстым котом Иванычем, с охотничьей собакой Джеком, с утками, курами; даже со старым драчливым петухом Петровичем сорока была в приятельских отношениях. Всех он на дворе задирал, а её не трогал. Бывало, клюют куры из корыта, и сорока тут же вертится. Вкусно пахнет тёплыми мочёными отрубями, хочется сороке позавтракать в дружеской куриной компании, да ничего не выходит. Пристаёт Сиротка к курам, приседает, пищит, клюв раскрывает — никто её кормить не хочет. Подскочит она и к Петровичу, запищит, а тот только взглянет на неё, забормочет: «Это что за безобразие!» — и прочь отойдёт. А потом вдруг захлопает своими крепкими крыльями, вытянет кверху шею, натужится, на цыпочки привстанет да как запоёт: «Ку-ка-ре-ку!..» — так громко, что даже за рекой слышно.

А сорока попрыгает-попрыгает по двору, в конюшню слетает, заглянет к корове в стойло… Все сами едят, а ей опять приходится лететь на балкон и просить, чтобы её из рук кормили.

Вот однажды некому было с сорокой возиться. Целый день все были заняты. Уж она приставала-приставала ко всем, никто её не кормит!

Я в этот день с утра рыбу на речке ловил, вернулся домой только к вечеру и выбросил на дворе оставшихся от ловли червей. Пусть куры поклюют.

Петрович сразу приметил добычу, подбежал и начал сзывать кур: «Ко-ко-ко-ко! Ко-ко-ко-ко!..» А они, как назло, куда-то разбрелись, ни одной во дворе нет. Уж петух прямо из сил выбивается! Зовёт, зовёт, потом схватит червяка в клюв, потрясёт им, бросит и опять зовёт — ни за что первый съесть не хочет. Даже охрип, а куры всё не идут.

Вдруг, откуда ни возьмись, сорока. Подлетела к Петровичу, растопырила крылья и рот раскрыла: покорми, мол, меня. Петух сразу приободрился, схватил в клюв огромного червяка, поднял, трясёт им перед носом сороки. Та смотрела, смотрела, потом цоп червяка — и съела. А петух уж ей второго подаёт. Съела и второго и третьего, а четвёртого Петрович сам склевал.

Гляжу я из окна и удивляюсь, как петух сороку из клюва кормит: то ей даст, то сам съест, то опять ей предложит. А сам всё приговаривает: «Ко-ко-ко-ко!..» Кланяется, клювом червей на земле показывает: ешь, мол, не бойся, вон они какие вкусные.

И уж не знаю, как это у них там всё получилось, как он ей растолковал, в чём дело, только вижу, закокал петух, показал на земле червяка, а сорока подскочила, повернула головку набок, на другой, пригляделась и съела прямо с земли. Петрович даже головой в знак одобрения тряхнул; потом схватил сам здоровенного червяка, подбросил, перехватил клювом поудобнее и проглотил: вот, мол, как по-нашему. Но сорока, видно, поняла, в чём дело, — прыгает возле него да поклёвывает. Начал и петух червей подбирать. Так наперегонки друг перед другом стараются — кто скорей. Вмиг всех червей склевали.

С тех пор сороку кормить из рук больше не приходилось. В один раз её Петрович выучил с едой управляться. А уж как он это ей объяснил, я и сам не знаю.

АИСТЯТА

Один год мы прожили на Украине, в небольшой станице, среди сплошных вишнёвых садов.

Неподалёку от нашего дома росло старое дерево. И вот однажды ранней весной на него прилетел и уселся аист. Он долго что-то осматривал, неуклюже переступая на своих длинных ногах по толстому суку. Потом улетел.

А на следующее утро мы увидели, что на дереве хлопотали уже два аиста. Они устраивали гнездо.

Скоро гнездо было готово. Аистиха снесла туда яйца и стала их насиживать. А аист то улетал за кормом на болото, то стоял около гнезда на суку, поджав под себя одну ногу. Так, на одной ноге, он мог простоять очень долго, даже мог немного вздремнуть.

Когда в гнезде вывелись аистята, для старых аистов начались большие хлопоты. Птенцы были очень прожорливы. Они целый день требовали еды, и аисты-родители по очереди с утра до вечера таскали им из болота лягушек, рыбёшек, ужей.

Пока один из аистов летал за кормом, другой стоял на краю гнезда — караулил птенцов. Как только он замечал подлетавшего к гнезду второго аиста, он закидывал голову на спину и громко трещал клювом, словно трещоткой. Ведь аисты кричать не умеют и приветствуют друг друга, часто-часто щёлкая клювом.

Прилетевший отдавал добычу детям и садился отдыхать у гнезда, а другой аист тут же улетал охотиться за лягушками на болото.

Так аисты целые дни по очереди кормили птенцов. А когда те подросли и стали ещё прожорливее, тут уж оба родителя начали вместе летать и добывать детям корм.

Прошло ещё недели полторы, и вдруг один из аистов-родителей исчез. Что с ним случилось, неизвестно: может, его убили, а может, и сам от чего-нибудь погиб.

Вот тогда настала трудная пора для оставшегося аиста! Птенцы стали уже совсем большими. Их было трое, и они требовали очень много еды.

Как только начинало светать, аист уже спешил на болото за добычей, приносил её, совал в рот одному из птенцов и, не отдыхая ни минуты, летел обратно на охоту.

Так он трудился до позднего вечера.

Нам было очень жаль бедную птицу, но мы не знали, чем ей помочь.

Один раз мы пошли наловить на речку рыбы. Возвращаемся домой и видим, что все три аистёнка тянут из гнезда свои длинные шеи, открывают клювы и просят есть. А аиста около гнезда нет. Значит, на болоте лягушек ловит.

— Что, если попробовать их рыбой покормить? — предложил мой товарищ.

В тот же миг мы залезли на дерево. Увидев нас, аистята заволновались, засуетились, чуть из гнезда не попадали.

Но вот один из них заметил в руках у меня рыбёшку. Аистёнок потянулся к ней, схватил клювом и проглотил. Другие сейчас же последовали его примеру.

Мы отдали аистятам всю нашу рыбу, слезли с дерева и тут только увидели старого аиста. Он поспешно подлетел к гнезду и стал беспокойно осматривать, всё ли там в порядке.

С этих пор мы каждый день начали кормить аистят: ловили специально для них рыбок и лягушек.

Аистята очень быстро смекнули, в чём дело. Как только мы влезали на дерево, они все разом тянули к нам из гнезда свои длинные шеи и раскрывали рты, прося, чтобы мы их накормили.

Наконец наши питомцы совсем выросли. Они покрылись перьями и начали вылетать из гнезда. И тут нам от них просто житья не стало — аистята не давали нам проходу. Стоило только показаться на дворе, как они слетали с гнезда и опрометью бросались к нам, требуя еды.

А взрослый аист как будто понял, что и без него дело обойдётся: всё реже и реже приносил детям корм. Большую часть дня он или бродил по болоту, поедая лягушек, или дремал на дереве возле гнезда. Аист дремал на дереве, а в это время аистята гонялись за нами по двору, требуя еды.

Однажды они увязались с нами на болото. Там было много лягушек. Аистята начали ловить их сами и вовсе забыли про нас. С этого дня они каждое утро стали летать на болото — охотиться за лягушатами и другой добычей.

Лето кончилось. Все аисты собрались в стаи, готовясь к отлёту. Наши тоже перестали ночевать на дереве у гнезда — наверное, примкнули к какой-нибудь стае, и мы уже начали забывать о своих питомцах.

Но вот как-то раз идём мы с рыбной ловли домой. Смотрим — по лугу разгуливает стая аистов. Заметили нас, насторожились — сейчас полетят. Вдруг видим — от стаи отделяются три аиста и направляются прямо к нам.

— Да это же наши аистята! — обрадовались мы и начали манить их рыбой.

И вот эти большие дикие птицы подбежали к нам, захлопали крыльями, засуетились — так и хватают рыбу из рук! Схватит рыбёшку клювом, подбросит вверх, перехватит поудобнее и проглотит, а потом от удовольствия даже голову на спину закинет и клювом защёлкает.

Наши аисты рыбу из рук едят, а вся стая издали смотрит. Шеи вытянули, глядят — ничего, видно, понять не могут. Наелись аистята, клювами в благодарность похлопали и обратно к стае вернулись. А мы домой пошли.

Больше мы их не видели.

Холодно стало. Улетели они на тёплый юг.

Content

Георгий Скребицкий
Крылатые соседи

Дорогие первоклассники!

ВОРОНА

ГАЛКА

ГРАЧ

СОРОКА

ВОРОБЕЙ

СИНИЦА

СКВОРЕЦ

ЛАСТОЧКА

ДОГАДЛИВАЯ СИНИЧКА

ЛЕСНОЙ ГОЛОСОК

СИРОТКА

АИСТЯТА