Дмитрий Билик

Я ухожу

«Ты носишь имя, будто жив, но ты мертв».

Откровение Иоанна Богослова, глава 3, стих 1

Глава 1

— В смысле, Люцифер? — внезапно оживилась Громуша. — Это который…

— Падший ангел, царь ада, — негромко проговорил я, глядя на явившееся создание. — И, Несущий Свет, как выяснилось.

— Я не к тому. Получается, мы вроде как немного мертвы?

— Ага, самую малость, — ответил я, обратившись к своим воспоминаниям. Если это не очередная фантазия, которую мне кто-то вложил в голову, то все было достаточно однозначно. И появилось понимание, почему мы все здесь вместе. — Но давайте об этом попозже.

Казалось небольшим кощунством разговаривать на такие несерьезные темы, как жизнь нескольких людей, когда рядом с тобой стояла фигура подобной величины.

А еще мне было интересно, что скажет или сделает Несущий Свет. Почему-то Люцифером его называть не хотелось. Видимо, рождались все многочисленные отсылки этого имени. Ну, и желания лишний раз вспоминать о том, в каком качестве я здесь находился, тоже не оказалось.

Несущий Свет неторопливо рассматривал застывшее черное воинство. Те стали будто игрушечными, подвешенными на невидимых веревочках. Он всматривался в каждую тварь, словно пытался разглядеть того, кем раньше было это существо. И наконец повернулся к Голосу.

— Берит, тебя даже нижний уровень не исправит. Зачем ты осквернил этих несчастных? Их души остались без изменений, но вот разум и внешний облик…

— Владыка, — затрепетал Голос. — Но это не было запрещено правилами.

— Но пытался убить претендента, — шагнул к нему Несущий Свет. — Опять же, ты не рассказал о правилах остальным. Как бы они поняли, что нужно делать? А после, когда осознал, что дело пахнет раскаленной сковородой, скрыл магией оставшиеся артефакты. Ты вечно играешь краплеными картами, Берит. И, признаться, если твоя хитрость раньше забавляла, то теперь попытки удержаться здесь всеми силами стали раздражать.

Свет близ Голоса стал таким ярким, что казалось, обжигает несчастного демона. В том, что последний демон, у меня не осталось никаких сомнений. Ну, или крупный бес. Подобные частности уже не имели особого значения.

Я понимал довольно четко, что если сейчас Несущий Свет захочет, то это недоразумение, которое мы принимали за полубога, просто перестанет существовать. Впервые в своей жизни (хотя именно теперь уместнее было бы говорить и жизни, и послежизни) я встречал настолько могущественное создание.

— И что еще за чудовищный нейминг? Голос. Ты пытаешься приблизиться к Отцу? Но для этого мало назваться одним из его имен, — продолжал пытать своего наместника Несущий Свет.

— Я не подумал, Владыка, — совсем потерялся демон.

— Это не удивительно. Хитрость и ум не всегда идут рука об руку. Сбросить бы тебя на самый низший уровень…

— Владыка! — чуть ли не закричал Голос.

— Но время выбрано неудобное. Скоро уже конец Эпохи. А у нас там и так завал. Опять очередная война. Хоть что-то неизменно у людей. К тому же, мне и самому интересно посмотреть, что же получиться у тебя из всего этого, — Несущий Свет обвел руками застывшее черное воинство. — Сам понимаешь, и многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление. Помнишь откуда?

— Библия? — залепетал Голос.

— Библия, — передразнил его Владыка. — Матчасть бы хоть учил. Ладно, давай сделаем вид, что всего этого не было. Как говорят у смертных в армии, — Несущий Свет неожиданно посмотрел на меня, и от его взгляда захотелось спрятаться. — До первого залета.

— Владыка… — хотел было что-то сказать Голос в свое оправдание.

Несущий Свет попросту вскинул руку, и демон замолчал. Может, догадался, что сейчас лучше не произносить ни слова, а может, создатель этого мира действительно отнял у него возможность говорить. Любой вариант из перечисленных мог подойти.

Я не видел Его лица. Но мне казалось, что Люцифер улыбается. Как самое обычное смертное разумное существо, которым никогда не был. Он не щелкал пальцами, не хлопал в ладоши, и не касался нас. Просто в какой-то момент свет стал таким ослепительным, что очертание предметов вокруг исчезло. А когда фокус вернулся, я понял, что мы находимся совершенно в другом месте.

Нет, это по-прежнему был Город. Только теперь не самая роскошная его часть. Иными словами, явно не центр. Какой-то отшиб, если не сказать больше.

Такое ощущение, что Несущий Свет решил сыграть на контрасте. Сначала показал нам центр, с его освещенными улицами, фонарями, сквериками, скамеечками. А потом засунул в полную жопу. У меня вообще большие сомнение, что тут и в лучшие годы все выглядело хоть как-то привлекательно.

Мы оказались посреди деревянных скошенных бараков, походивших скорее на временное убежище, чем на постоянное место жительства. Во дворе на небольшой возвышенности располагалась колонка, когда-то очень давно покрашенная синей краской. Теперь уже ободранная, со сбитым носиком, но еще явно функционирующая.

От железных перекладин тянулись веревки для сушки белья. В данный момент на них ничего не висело, то ли жители района временно отсутствовали, то ли одежду всю постирали и высушили.

Между двумя домами высилась куча мусора — какие-то цветные обертки, сваленное тряпье, вывороченные рамы, битый кирпич. В общем, все то, что нести до помойки было тяжело и лень. Хотя еще большой вопрос, есть ли здесь помойка?

Детская площадка с вырванной наполовину каруселью и железной качелью без сидений будто специально оказались присыпаны грязью. Пыль была везде, куда не посмотри. Даже хрустела на зубах и, чудилось, падала с неба, как мелкие снежинки.

А что интереснее всего, этот район находился в низине. Поодаль, в паре километров, виднелся Город. С обычными панельными пятиэтажками, которые на местном фоне смотрелись чуть ли не верхом цивилизации. Если честно, район мрачный, если не сказать большего. Тут очень удачно сводить счеты с жизнью, а не жить. Хотя, если учитывать, что мы, как выразилась Громуша, и так немного мертвы, вполне подойдет. Самое главное — вокруг не оказалось обращенных. Что в моем личном рейтинге давало местному кварталу уже сразу три звезды. Посмотрим, вдруг тут еще что найдется.

— Мне это место нравится, — сказал Несущий Свет откуда-то из-за спины.

Только теперь я понял, что он до сих пор с нами. Обернулся, и увидел перед собой своего бывшего командира роты — Ефременко Сергея Палыча, по прозвищу Гнида. Козла редкостного… Жена у него была красивая и гулящая, Анна. Поговаривали, что ее замуж вроде как насильно выдали. Вот та, зараза, и мстила. И, что самое смешное, чем ниже оказывалось звание офицера, тем сильнее она заводилась. Наверное, в голове уже какие-то необратимые процессы происходили.

С другой стороны, я не психотерапевт. У меня тогда гормоны буйствовали. А тут женщина. Красивая, с третьим размером груди, пухлые губы красной помадой намазаны. В общем, не посрамил честь второго взвода. А уже после, когда узнал к кому она по жизни прикомандирована, за голову схватился. Да было поздно. Палыч мне такую сладкую жизнь устроил, что вешаться хотелось.

Закончилось все через полгода, когда Анна внезапно застрелилась из табельного оружия Гниды. Дело замяли, а его самого по-тихому перевели, чтобы глаза не мозолил. Мне же урок на всю жизнь остался: «не все можно совать, куда хочется. Даже если места для этого вроде как предназначены, а их владельцы вполне не против». Правда, как выяснилось на примере Алисы, ученик я был хреновенький.

Поэтому и сейчас меня передернуло от отвращения, когда перед глазами предстал Сергей Палыч.

— Извини, Шипастый, не мог удержаться, — он обернулся другим человеком, каким-то пожилым стариком-узбеком, в тюбетейке, в широких штанах и стареньком потертом зипуне. — Или мне лучше называть тебя Федор?

— Лучше Шипастый, — ответил я. — Я пока не привык к новому имени.

Странно, но сейчас мне не хотелось спрятать свой взгляд. Напротив, появилось неосознанное желание разглядеть каждую морщинку этого старика. Словно в облике мог скрываться какой-то смысл. При этом я вполне понимал, что личина выбрана Несущим Свет случайно. С таким же успехом здесь могла быть женщина или ребенок любой национальности.

И еще я понял — собеседник знает обо мне практически все. Этот фокус с Виктором Палычем был более, чем красноречивым.

— Итак, Шипастый, я… как бы тебе попроще сказать.

— Падший ангел, Люцифер.

— Падший ангел, — закатил раскосые глаза старик. — Очередная жертва пропаганды. Уж лучше Люцифер, хотя и это не совсем точно.

— Тогда кто?

— Правая рука Отца в этих отдаленных землях. Ты же понял, что это за место?

— Понял, — кивнул я. — Нечто вроде Чистилища.

— Если очень грубо выражаться, — согласился Несущий Свет. — Место, где души ожидают своего часа для перехода в другой мир.

— Почему их не перекидывать сразу? Неужели правдива версия про скуку, которую рассказал мне Толстожоп… один из твоих детей?

— Мне надо в определенной степени поддерживать соответствующую репутацию, — ухмыльнулся узбекский старик, хитро подмигнув мне. — На деле все объясняется проще. Когда Отец сотворил загробный мир для своих новых творений, мы и не предполагали, куда приведет этот его, как вы выражаетесь, стартап. И по началу было все хорошо, они умирали, попадали туда, ко мне. Кто прожил жизнь хреновенько, тот отправлялся на нижний порядок, кто так, как заповедовал Отец, на верхний.

— Получается, никакого Ада и Рая нет.

— Есть, для верующих, — хохотнул Несущий Свет. — Для всех остальных лишь глобальное нечто, где тоже существуют свои правила. Даже если ты последний распиздяй, но подаешь надежды, тебе будет выдан шанс. И из пучин нижнего порядка вознесешься ты, — тут старик дал петуха и осекся, поняв, что перегнул с пафосом. — Чуть повыше.

— Ага, я встретил тут парочку персонажей, несущих твою кровь.

— И что? Не понравилось?

— Смешанные впечатления. Так что произошло дальше? Почему появилось это место?

— Одно из мест, — поправил меня Несущий Свет. — Поверь, вряд ли бы тебе понравилась космическая база, где остатки десанта отражают атаки иноземных захватчиков. В роли последних, опять же, мои дети. Но если возвращаться к тебе, то получилось следующее. Люди любят брать только то, что им нравится. И из многочисленных заповедей Отца они выбрали: «Плодитесь и размножайтесь». Уж как в этом преуспели, ты в курсе. Тут и начали возникать проблемы.

Несущий Свет пожевал нижнюю губу, отчего его сморщенное лицо еще больше собралось складками. И продолжил.

— Инфраструктура загробного мира не была рассчитана на такой поток… переселенцев. И тут стали возникать катаклизмы. Наши мощности оказались не заточены на прямоток. Там протуберанец вырвется, тут мелкие бесы УФМС забастовку объявят, мол, им некогда домой сходить — работы двадцать четыре на семь. Конечно, можно этих мерзавцев, — узбек решительно впечатал кулак в ладонь. — Вот только что потом? Новых набирать, обучать, а это все время. А дела лишь нарастают. Поэтому я и придумал историю с этими временными пунктами.

Несущий Свет развел ладони, демонстрируя творение рук своих. Сказать по правде, вышло так себе, учитывая окружение. Будто пьяный столяр смастерил колченогий табурет, на который и смотреть страшно, а теперь заставляет сына на него встать.

— Отец одобрил. И мы стали пересылать сюда тех, кого в данный момент еще не готовы принять. Как только немного разгребаемся и места освобождаются, пускаем волну. Опять же, и часть местных выпускаем наружу. У нас, знаешь ли, тоже с перенаселением серьезные проблемы. Когда совсем все хорошо становится, заканчиваем Эру. Это, значит…

— Я понял, убиваете всех окончательно и перемещаете туда…

— Формально вы уже и так мертвы, — пожал плечами старик. — Без обид. А потом я еще придумал эту фишку с наместниками. Ты бы знал, как отреагировали на верхних порядках. Уже вторую тысячу лет шоу на первых местах. Его, конечно, на какое-то время Top Gear пододвинул. Пришлось даже самолично вмешиваться…

— Ясно, — кивнул я. — И что нам теперь делать?

Узкие глаза узбекского деда расширились от удивления, точно я спросил что-то невиданное.

— Что угодно. Можно просто дождаться конца Эпохи и уже смотреть куда именно вас распределят, в зависимости от деяний там, — указал он большим пальцем себе за спину. — Или попробовать совершить то, к чему ты и стремился. Занять кресло наместника, как он себя называет, Голоса. Признаться, у тебя есть для этого все качества. Я буду приглядывать за этим временным убежищем, — поглядел старик наверх, словно пытаясь увидеть на небе какой-то идентификационный номер. И, видимо, увидел. Потому что кивнул себе. — Удачи, Шипастый.

А после исчез. Без всякого светопреставления, оглушительного взрыва или наоборот, наплывающего тумана. Будто мы смотрели кино и на следующем кадре Его больше не оказалось. А мы еще с минуту стояли, глядя в пустоту. Точнее туда, где еще недавно находился Несущий Свет.

— Так, секундочку, мы мертвы? — первой опомнилась Алиса.

— Решила перенять пальму первенства от Тремора? — поинтересовался я. — Если вкратце, то да. Это место вроде Чистилища, куда твоя душа попадает после смерти. Хотя, тела они типа оставили, но добавили пару фишек. Остальное ты слышала.

— И что нам делать, Шип. То есть Федор? — повторила мой недавний вопрос Громуша.

— Лучше пока Шип. Я еще сам не разобрался во всей это хреноверти, — ответил я ей. — Но цель у нас прежняя. Завалить Голос.

— Этот Несущий Свет ничего не говорил про нас, — угрюмо пробурчала Гром-баба. — Про тебя да, про нас ничего. Получается и смысла никакого нет?

— Можешь сразу поднять лапки кверху и ждать, пока кто-нибудь придет тебя убивать. А потом надеяться, что окажешься в раю. Ну, или как у них там, на верхнем порядке или в. Надо позвать иномирных лингвистов. Или мы можем довести все до конца. Попробовать, по крайней мере. И уже от этого танцевать. Ну, что скажете?

— Я тут недавно вспомнила кое-что. Из прошлой жизни. Так что я в рай не попаду, — угрюмо ответила Гром-баба. — Поэтому я с тобой.

— А что такое? — усмехнулся я. — Обвесила кого? Или пирожки несвежие продала?

Громуша не ответила, но я понял, что там что-то серьезное. Такое, о чем молчат до конца жизни, не рискуя открыться даже самым близким. А изредка, по ночам, вспоминают, вскакивая в холодном поту.

— Я тоже до смерти праведником не был, — негромко сказал Слепой. — Поэтому я ш тобой.

— Из-за меня мальчик один повесился, — оживилась Алиса. — Любил очень, угрожал, что если я не буду с ним, то счеты с жизнью сведет. Я думала, что шутит. Хотя не знаю, можно ли это принять на мой счет. Но я так и так вас не оставлю, грешники.

— Ты что? — спросил я Крыла. — Сомневаюсь, что у тебя на счету десятки мертвых мальчиков. А мастурбация не грех, не верь католическим священникам.

— Я че, — пожал плечами пацан. — Я туда же, куда и дядя Шип.

— И я с вами, — кивнул сам себе Псих. — Если ничего не получится, то хуже точно не будет. А если получится, то интересно посмотреть на конечный результат.

— Вот это самый здравомыслящий подход, — хлопнул я его по плечу. — Ладно, грешники, как правильно нас назвала Алиса, у нас есть немного патронов, еда, хотя казалось бы, зачем она мертвым, и что самое главное цель. Но это еще не все.

Я подошел к колонке и жестом показал Слепому, чтобы тот нажал рычаг. Вода забила мощным ключом, ледяная и одновременно обжигающая. Я плеснул себе за шиворот и напился так, что зубы заболели. А сам думал.

Забавное место. Мы вроде как уже не существуем, но по-прежнему остались в своих телах. Испытываем все те же материальные неудобства, даже до ветру ходим, да и от отсутствия еды живот сводит. Чувствуем себя живыми, но именно ими и не являемся. И что нас ждет в случае успеха? Застрять в этом странном Городе, который вряд ли когда-нибудь станет родным? Или есть еще вариант?

Я почесал свою седую голову и выпрямился. А после прислушался к себе и почувствовал знакомый зуд.

— Знаете, наверное, я скажу одну интересную мысль. Но именно сюда Несущий Свет перенес нас не просто так.

Глава 2

Я искренне скучал по старым добрым временам. И речь идет не про молодость и прижизненные события (вот ведь, прижизненные, так и привыкнуть недолго). Я о тех временах, когда мы сидели в квартале и нам строго-настрого запрещалось выходить наружу. Развернул диван в правильную сторону и наслаждаешься жизнью.

Но, как известно, волка кормят именно ноги. А тем, кто хотел победить Голос, двигаться надо было в два раза больше, чем остальным. Хотя что до «остальных» у меня возникли определенные сомнения. Судя по армии черных, Голос обратил значительную часть Города. Трудно сказать, всю или нет, я до сих пор не вполне понимал масштабы населенного пункта, в котором мы находились. Как и количество умерших.

Мне даже смешно стало. А ведь подсказок была куча. Книжки в бомбоубежище — Гете, Данте, Булгаков. Потом перевернутая библия в доме культуры. Списки прибывших в архиве. Будь моя жизнь художественная книга средней паршивости, а я внимательный читатель, давно бы все сопоставил. Еще бы и написал автору, что халтурщик он, я, мол, сразу все понял. Но, простите, кто на что учился.

— Так куда мы идем? Артефакт почувствовал?

Голос валькирии ворвался в голову, как вшивый в баню. Резко и с разбегу. Ощущение сложилось, будто я от профессионала прямой удар пропустил. Пришлось даже остановиться, чтобы прийти в себя.

— А чего так орать-то? Пломбы не вылетят?

— Хам, я думала, что мы партнеры, — надулась Бумажница. — Я к нему еще по-хорошему. Могу по-плохому.

Почва ушла из-под ног и меня будто бросили в глубокий колодец. Правда, весьма странный. Я видел, что происходит вокруг моего тела, понимал, что чувствую. Вот, к примеру, сейчас взял и почесал причинное место. Ну, как почесал. Скорее уж довольно продолжительное время подержал, совершая поступательные движения. Понимание, что не контролирую себя ошеломило. Не привык как-то, что тело живет собственной жизнью. Но еще больше удивило, когда меня так же неожиданно подняло наверх и впихнуло обратно.

— Понял теперь? — снова прогремело в голове, но уже тише. Видимо, валькирия все же отрегулировала громкость. — Три процента — это не шутки. И открывают неожиданные перспективы. Так куда идем мы с Пятачком?

— Куда, куда, к артефакту, конечно, — нахмурился я. Всегда говорили, что с шантажистами нельзя иметь дело, однако поди такой особе откажи. А отдыхать в мысленном зиндане мне что-то не улыбалось. — И ты права, три процента открывают неожиданные перспективы.

— Это еще что значит? — сразу изменился тон Бумажницы, с веселого и надменного на настороженный.

Как и всякая женщина, валькирия немного напрягалась, когда осознавала, что сейчас происходит нечто, не попадающее в сферу ее понимания. Это ладно, была у меня одна знакомая по молодости, возле части жила, чем и обуславливалась ее популярность. Так у нее подобное выражение возникало каждый раз, когда мне стоило сказать хоть что-то осмысленное. Правда, справедливости ради, я это осознал довольно скоро и свел общение к минимуму. Все остальное время мы дружили исключительно телами.

— Прислушайся, — посоветовал я ей. — Можешь даже глаза закрыть. Ну?

— Да что за херн… Погоди, — вдруг приободрилась она. — Будто кто-то отбойным молотком вдалеке долбит.

— Угу, именно. Только могу поклясться, что никого там нет. В смысле, с отбойным молотком. А вот существ с избытком. Просто благодаря артефакту мы чувствуем их присутствие.

— Жрецы, — встрепенулась валькирия. — И их много. Прям до хрена.

С каждой новой секундой тон Бумажницы становился все более возбужденным. Вот уж не думал, что валькирию заводят мужики в рясе. С другой стороны, какое мне дело до чужих извращений? Я вон вообще с Алисой сплю.

— Сказать, что они охраняют? — вкрадчиво спросил я.

— Да не тупая, поняла уже. Значит, заходим, берем артефакт, выходим. Приключений на двадцать минут.

— Ну, план почти такой. Надежный, как швейцарские часы. Поэтому я был бы тебе очень признателен, если бы ты и дальше оставалась союзником. А не мешала.

— Я всю дорогу только и делаю, что помогаю! — возмутилась Бумажница. Однако тут же добавила уже более спокойным голосом. — Ладно, услышала, приняла. Постараюсь по возможности не дергать. Но если что зови.

— Как только, так сразу, — даже не покривил душой я. В последнее время Бумажница была на редкость полезной.

— Шип, ты там все внутри себя обсудил? — обратилась ко мне Алиса. — А то мы уже притомились.

Только теперь пришло понимание, что для группы я все это время стоял посреди дороги, обращенный исключительно в себя. Ага, еще изредка бормотал что-то. Судя по участливому выражению лица Алисы, она сейчас относилась ко мне не иначе, как к старику, который сидит на остановке и не знает, куда ему надо.

— Все отлично, у меня тут небольшой брейншторм был. В смысле, у нас. В общем, долго объяснять. Двигаем.

Мы почти покинули бедный район. По крайней мере, бараков стало значительно меньше. Их сменил небольшой частный сектор, за которым уже виднелись те самые пятиэтажные панельки. Сейчас мы шли вдоль убитой дороги. Когда то давно ее можно было назвать асфальтированной, но из-за многочисленных рытвин и ям, которые просто засыпали щебнем и песком, дорога стала со временем проселочной.

Что мне не нравилось, мы оказались на открытой местности. Конечно, судя по всему, тут уже давно никого не было. Все забрали обращенные. Вот и вернувшийся Крыл сказал, что до самих пятиэтажек не встретил ни души. Однако смутная тревога не покидала меня. Значит, дело даже не в этом. Тогда в чем?

— Всем боевку накинуть. Гром, ты давай вперед. Все внимательно осматривай, не нравится мне здесь.

— А что осматривать, Шип? — спросила уже «медным» голосом Громуша.

— Не знаю, следы какие-нибудь. Все, что заметишь. Любую странность. Что-то должно вылезти.

Вот как объяснишь женщинам, что такое чуйка у человека, не раз побывавшего на войне? Или почему дикий зверь просыпается в самый темный час и рычит в пустоту? У меня была теория, что существо постоянно пробующее на вкус этот мир, начинает по особому чувствовать опасность. Это отдаленно походит на жизненный опыт. Который, как и половое бессилие, приходит с годами.

Мы значительно снизили скорость передвижения по широкой проселочной улице. Невысокие дома вдоль нее, чаще на два хозяина, равнодушно смотрели на нас. Да еще явно с некоторой издевкой на отсоединенном прицепе неподалеку было выведено «Мирный». Угу, хрен вам, вы меня не проведете.

— Шип, — негромко позвала Громуша, и я понял — что-то нашла.

Дал знак остальным оставаться на месте, а сам пригнулся и добежал до танка. Та стояла возле длинного, разделенного на две части забором выбеленного дома с забитыми снаружи окнами и наклеенной на стекло изнутри бумагой. Единственными, оказавшимися чистыми, даже вроде вымытыми, были дальние от угла окна. В той части двора, которая просматривалась отсюда, росло несколько яблонь, прямо посреди грядок стояла старая чугунная ванна, использовавшаяся когда-то как емкость, рядом остатки деревянной теплицы и сваленные явно для растопки старые рассохшиеся шпалы.

А чего бы и нет? В своей жизни всякое повидал. К примеру, некоторые извращенцы, живущие возле железных дорог, из подобного материала и дома строили. Не знаю, что там потом было со здоровьем хозяев, явно ничего хорошего, но это уже частности.

Но что меня смутило сразу — это запах. Дух десятков немытых тел, мочи, дерьма, чего-то гниющего и тухлого. В приличных домах Парижа и Лондона флер другой. Поэтому меня сразу замутило.

— Вон, — указала Громуша на протоптанную тропинку, не обращая на запах никакого внимания.

С виду ничего такого, но проглядишься и увидишь глубокие следы на земле с темными бурыми пятнами. Точно что-то тяжелое тащили. И не раз. Про бурые пятна и так все ясно — кровь. Вели следы аккурат через двор к задней части дома.

Я толкнул невысокую, мне до груди, деревянную калитку и та поддалась без малейшего сопротивления. Не заперто. Тоже тревожный звоночек. Это место не походило на то, где построили мировой коммунизм и теперь все резко стало общим. А в частных домах, да еще вблизи города, калитки закрывают всегда.

Гром, без лишних разговоров отправилась вперед, я только знаком показал двигаться к незаклеенному окну. Уж больно интересовало, почему мне на подсознательном уровне так не нравится этот дом. Прям хотелось сжечь его и уйти не оглядываясь. Но я привык трансформировать свой страх в нечто вполне себе объяснимое, чтобы потом же его победить.

Заметил лишь, что возле дома запах стал намного резче, будто его самого мочой облили. Но уточнить, кто тут устроил уличный туалет в совсем неподходящем месте не успел.

Длинная очередь и осыпающиеся осколки стекла разорвали гнетущую тишину. Я лишь увидел задранный ствол Калаша, упершийся в небо. Это от неопытности. Стрелок, не особо целясь, выпустил весь рожок, единожды нажав на спусковой крючок. И почти никуда не попал.

Почти — потому что несколько пуль поймала своим могучим телом Гром-баба. Что было равнозначно промаху. Я же отделался легким испугом. К моменту, когда неизвестный перестал стрелять, окно плотно накрыло игольчатым залпом. И все, наступила тишина, правда, продолжавшаяся совсем недолго. Вскоре над нами в прямом смысле разверзлись небеса и сверху упала огромная огненная глыба.

Громуша по-бабьи закрыла голову руками и сгорбилась, а я запоздало понял, что ничего сделать не успею. Накроет в любом случае. И только потом чьи-то хилые пальцы схватили за шиворот и проворно протащили несколько десятков метров прочь. Крыл даже попытался перелететь через забор, но то ли я оказался слишком тяжел, то ли вираж заложил довольно поздно, и получилось, что я впечатался в ограждение из тонких реечек. И благополучно снес его. Зато оказался неподалеку от общей группы и смог посмотреть, что происходит с Громушей.

Кусок метеорита упал в двух шагах от нее. Вроде бы не задел, но раскаленная волна огня, поднявшаяся после, отбросила танка на задницу. Правда, никаких особых неприятностей не доставила. Что будем памятнику, который пытаются спалить? Вот и я говорю, что ничего.

Огонь разошелся метров на пять в ширину и на пару метров в высоту, опалив растения вокруг и оставляя на идеально белой стене следы копоти, а после исчез вовсе. Сам метеорит раскрошился и рассыпался, как трухлявый пень. Вот только меня это не успокоило. Скорее наоборот, напрягло. Кто знает, что этот гребаный пиромант там еще приготовил? Спички детям не игрушка.

— Гром, он внутри! Заходи, мы следом!

За время, пока танк с кряхтением и проклятиями поднималась на ноги, мы успели пробежать вдоль забора и забраться внутрь двора. И тут остановились. Потому что геройствовать при живой (как бы забавно теперь это не звучало) Гром-бабе никто не хотел. Да и зачем лезть на рожон, когда у тебя прямо здесь есть живой щит. Сейчас он придет в форму, отдышется после трудного подъема на ноги и «сделает грязь».

Так и получилось. Громуша явно рассердилась после негостеприимного знакомства с хозяевами белого домика. И теперь всеми силами желала отплатить взаимностью. Запертая на ключ дверь в сени разлетелась на части под настойчивостью Гром-бабы и вторую вскоре постигла та же участь.

Раздалось несколько тяжелых шагов, резкий вскрик и удар. Потом, когда я уже решил, что настала пора ворваться основной группе зачистки, меня чуть не растоптала Гром-баба. Которая теперь всеми фибрами своей крупной души, жаждала оказаться снаружи. Пришлось в последний момент отскакивать в сторону. Как говорят, у бегемота очень слабое зрение, но вот это совершенно не его проблемы.

Когда уже Гром-баба упала на колени и смачно выблевала недавно съеденное, я кивнул Слепому. А после, еще больше выпустив шипы и приготовясь применить их в самое ближайшее время, поднял автомат и вошел внутрь, крикнув напоследок.

— Остальные пока здесь.

Запах дерьма и мочи стал не просто сильнее, казалось, из него попросту и состоял дом. Я откашлялся, чтобы как-то погасить приступы тошноты, и шагнул вперед. Под ногой скрипнула половица и вторя ей, зашелестели тихие голоса, словно доносящиеся с того света. Крохотную комнатку-кухню со старой печкой я проскочил быстро и вскоре обнаружил источник звука.

Их было девять человек. Хотя людей ли? Голые мужчины и женщины, с плотными повязками на глазах, крепко привязанные по рукам к длинной самодельной батарее, идущей по всей огромной комнате. Больше всего они походили не бесплотные тени — истощенные, испуганные, словно стесняющиеся собственного существование.

Я смотрел на эти израненные, явно подвергнувшиеся пыткам тела, перемазанные своим же дерьмом, и мне становилось не по себе. Мы, конечно, и сами не ангелы. Но какими надо быть нелюдями, чтобы сотворить такое?

Тюремщики или те, кто присматривал за пленными, тоже были здесь. Правда, судя по кристаллам, лежащим на телах, свое они уже отвоевали. Тот, что неумело стрелял, сейчас отдыхал, прошитый десятками игл, возле окна. Незадачливый пиромант с размозженной головой валялся на входе. Знатно его Громуша приложила.

Что меня напрягло больше всего обороняющиеся были подростками. Лет тринадцати, не старше — нескладные, только начавшиеся формироваться фигуры, тонкий пушок над губой, усеянные прыщами лица. Тот, который огнем управлял, и вовсе весь в угрях. Мальчишки, мальчишки…

— Шипаштый, да что же это такое делаетшя? — дрожащим голосом спросил у меня старик.

Будто я мог ответить на этот вопрос. Мы видели многое: и зэков, и людоедов, и валькирий, но даже у меня человеческая жестокость здесь, в Городе, вызвала неоднозначные чувства. Такое ощущение, что мы стали участниками соревнования по свирепости, о правилах которого знают все, кроме нас. А ведь все, кто оказался тут, по большей части гражданские люди. Те, с кем мы утром здороваемся на лестничной площадке и сталкиваемся в магазинах.

Я приблизился к ближайшей «тени». Некогда корпулентному человеку с весьма внушительным авторитетом, заработанном на пиве и вкусных закусках. Теперь от большого живота остались лишь складки на коже и груди, а сам мужичок превратился в суповой набор. Жесткая у него, конечно, диета. И радикальная. Я только коснулся его головы, даже не успел повязку снять, как тот заверещал, подобно пойманному зайцу. Рука отдернулась сама собой, а Слепой неосознанно выпустил иглы еще дальше. Даже меня чуть не ранил.

— Нет, не меня, пожалуйста, не меня, — лепетал похудевший. — Не меня. Нет! Не меня!

Он орал, повторяя это «не меня» минуты полторы, после чего затих, изредка всхлипывая. Остальные, еще недавно издававшие хоть какие-то звуки, замолчали совсем. Даже двигаться перестали, застыв в тех позах, в которых были, когда услышали крик похудевшего.

— Меня зовут Шипастый, — пытаясь говорить ровным голосом, сказал я. — Мы вас всех освободим. Расскажите, что здесь случилось?

И снова тишина, будто со стеной разговариваю. Пленники даже не шелохнулись. Я попытался подойти к немолодой женщине, с длинным сальными волосами, обломанными ногтями и растяжками на обвисших боках, но получил похожую реакцию. Та стала сучить ногами и извиваться, словно я хотел как минимум надругаться над ней. А как максимум…

— Пойдем, Слепой.

Как только старик оказался снаружи, его затрясло. Гром к тому момент уже закончила очищать желудок и теперь просто отплевывалась. Мне впервые за много лет захотелось курить. Одну сигарету за другой. Вместо этого я достал бутылку и жадно сделал несколько глотков.

Зря, конечно, поторопился, потому что сразу же закашлялся. Даже родимая водка не на благо пошла.

— Что там, дядя Шип? — испуганно спросил Крыл.

В ответ я лишь помотал головой. Мол, не сейчас.

— Я прошто не понимаю, не понимаю, — чуть не плакал старик. — Богородица-заштупница…

Он стал бормотать еще что-то, но тихо и неразборчиво. Признаться, я его и не слушал, слишком сильно оказался погруженный в свои мысли. Думал недолго, потому что для меня все было очевидно.

Люди — крепкая и вместе с тем хрупкая конструкция. На войне я видел истинные чудеса человеческого духа. Но знал, что любого можно сломать. Не знаю, во имя чего пацаны заперли здесь этих бедолаг. И что с ними делали. Но все пленники сломались. И теперь их не починить. Я переставил флажок у автомата на одиночную стрельбу, после чего решительно вошел внутрь.

Они не сделали ничего. Не кричали, не пытались сопротивляться, лишь некоторые чуть заметно вздрагивали от резкого звука. Просто ждали своей очереди. Потому что для каждого подобное было своеобразным освобождением. А я, закончив начатое, вытер выступивший холодный липкий пот и вышел наружу.

— Так будет лучше, — сказал я то ли группе, то ли самому себе. — Они уже все равно мертвы.

— Давайте уберемся отсюда подальше, — выпрямилась Гром-баба. — И поскорее.

— Вот уж хрен, — отозвался я. — Люди были заперты здесь не случайно. Их к чему-то готовили. И вряд ли эти двое. Мы останемся, устроим засаду и подождем остальных. У меня к этим мерзавцам много вопросов.

Глава 3

— О, гляди, жмурик, — сказал тоненьким, почти девчачьим голосом долговязый парень. — И вон там еще один. Огонек с Бурым по ходу их завалили.

— Как-будто есть другие варианты. Интересно, откуда эти жмуры пришли. И еще, где Огонек и Бурый? — спросил у него конопатый коротышка.

— В доме, наверное, — неуверенно ответил долговязый.

— Там же воняет, — протянул третий, рыжий, как солнце.

Их оказалось чуть меньше, чем я предполагал. Четверо. Примерно одного возраста — тринадцать-четырнадцать лет, одеты кто как, но с оружием. Калаши, один Вепрь, прямо за ремень заткнуты пистолеты. Надеюсь, они на предохранителе, а то неровен час так что-нибудь себе отстрелят. С другой стороны, такие мрази и не должны размножаться.

Что пацаны имели к оружию весьма далекое отношения — я понял сразу. К примеру, долговязый держал Калаш на ремне за левым плечом, стволом вверх, руки в карманах. Да еще снял оружие с большим запозданием, а не сразу, как увидел «убитых нападавших».

Ну да, это раньше у ребят в школах была военная подготовка. Которая впоследствии сменилась на патриотическое воспитание. А там знание огнестрельного оружия уже не самое важное.

Коротышку я определил за главного в этом отряде. Слишком уверенно он вел себя. Да и первый подошел к убитому, внимательно разглядывая того.

Что до «жмуриков», то здесь пацаны не ошиблись. Точнее, сделали правильное предположение, на которое я и рассчитывал. Поэтому мы специально одели пару убитых пленников, и положили их лицом вниз. Будто пара бродяг случайно забрела сюда.

Одежду взяли за домом, в том самом дворе, куда и вели кровавые следы. Бог знает зачем и почему, но именно здесь эти малолетние ублюдки раздевали своих жертв, снимая все ценное. И даже аккуратно все сортировали — сложенные джинсы к штанам со стрелками, рубашки к футболкам и майкам, ботинки и туфли каблук к каблуку, украшения в железную коробку из-под конфет. Аккуратисты херовы. Вот на этом этапе сдался Слепой, согнувшись и забулькав горлом. Как ни странно, на выручку пришла Алиса. Именно она помогла мне одеть трупы, хоть и ее заметно потряхивало от вида изуродованных мертвых тел.

Казалось, бесполезное занятие. Вот только если бы пацаны пришли на звуки выстрелов и увидели разбомбленный дом с выбитым окном, то напряглись бы сразу и тут же пустили в ход все свои умения. А трупы, тем более чужие, они довольно сильно отвлекают внимание. Вот и сейчас, когда малолетние ублюдки сгрудились над одним из мертвых людей, они смотрели куда угодно, только не по сторонам. А тем временем карательный отряд взял их уже в кольцо. Нас я называл теперь именно так.

— Бля, это же один из этих! — коротышка носком ботинка перевернул труп.

Под «этими» подросток явно подразумевал пленников. Ублюдки ожили, как рой рассерженных пчел, загалдели, даже не сразу заметили, что зеленый ковер под их ногами ожил, опутывая конечности. Это я так уж, для перестраховки. А когда пацаны завертели головами, то увидели молодого человека с роскошной, чуток беспорядочной шевелюрой и неестественно вытянутым ртом. А уже потом ощутили на себе, что значит инфразвук.

Признаться, от корчащихся на траве уродов, которых все больше опутывали побеги, не позволяя пошевелиться, в душе возникало нечто, похожее на удовлетворение. Я кивнул Крылу, показав на троих подростков, и тот быстро подлетел и усыпил их, оставив для разговора коротышку. Слепой тут же подошел к нему, прижав дуло автомата к голове, и мы стали ждать, когда этот недоросль придет в себя.

Видимо, Псих действительно сильно повысил свои навыки. Или просто навострился со способностями. Но ждать пришлось минут пять, только после чего коротышка поднял глаза и хоть как-то осмысленно поглядел на меня.

От его взгляда я невольно улыбнулся. Он боялся. Еще как боялся. Но вместе со страхом в его глазах читалась нечеловеческая злость. Маленький злобный щенок. Стоит зазеваться и такой больно тебя укусит. А сбившиеся в стаю такие вполне серьезно могут и навредить.

— Сделаешь резкое движение, тебя убьют. Это понятно?

— Понятно, — через зубы выдавил тот.

— Расскажешь нам кое-что, — в моем голосе не было вопросительных ноток. Я хотел, чтобы собеседник сразу понял — это не предложение.

— И что? Вы меня отпустите? — злобно улыбнулся тот.

Вместо ответа я ударил его. Хлестко и больно, как умел. Признаться, даже самому приятно стало. Сейчас больше всего мне хотелось забить его до смерти. Но пока этот гад был еще нужен.

— Вопросы задаю я, ты отвечаешь. Правила простые.

Коротышка ничего не ответил, но по взгляду стало очевидно, больше всего ему хотелось бы сейчас перегрызть мне горло зубами.

— Зачем вы держали здесь людей?

— Для собственной защиты, — зло выдавил из себя ублюдок. — Мы отдаем их монахам. Они взамен защищают нас от выродков.

— От выродков? — улыбнулся я. — А вы тогда кто?

Коротышка дернулся, высвобождаясь из моих пут. Запоздало я заметил, что его правая рука, там, где у нормальных людей должна быть кисть, превратилась в широкий длинный клинок. Ну здорово, очередной пацан со сверхспособностью, который не меняется в режиме боевой трансформации. И как различать, когда вы оборачиватесь?

Он успел вывернуться, чтобы оказаться лицом к лицу со Слепым. Точнее со стволом, который держал в руках старик. После чего наше шепелявое орудие возмездия нажало на спусковой крючок.

Пустая гильза тихо упала на густую траву, а коротышка, с тем же злобным выражением лица, завалился набок. Да, с такой дыркой во лбу жить сложно.

— Извини, Шип, прошто он…

— Не оправдывайся, — ответил я старику. — Он все равно был не жилец. А собак, которые попробовали вкус человеческого мяса, всегда отстреливают. Потому что до смерти будут бросаться на людей. А эти еще хуже собак. Слепой, и кристалл с него забери. Твой.

— Этого куда, во двор? — спросила Громуша.

— Да нет, посади к дому, спиной к стене. Чтобы было видно его тупую голову. Станет наглядным уроком. Крыл, давай следующего. Давай вот этого, длинного. Слепой, будь настороже.

На этот раз все произошло слишком внезапно. Долговязый проснулся резко, молниеносно обвел нас взглядом, не упустив мертвого друга, после чего утробно зарычал. Зрачки неожиданно пропали, а глаза озарились таким неприятным светом, будто засранцу в задницу вставили светодиодную лампу. Тут уж я не стал искушать судьбу.

— Слепой!

Громкий выстрел заставил глаза ублюдка погаснуть окончательно.

А у меня возникли определенные сомнения. Не знаю, кто и как промыл мозги этим пацанам, но сделал это мастерски. Придется работать, что называется, на контрасте.

— Громуша, а вот этого давай на зады, убери от греха. Крыл, какая-то рука у тебя тяжелая, — усмехнулся я.

— Я виноват, что ли, дядя Шип, — надулся пацан.

— Не виноват, конечно, шучу я.

Хотя поводов для веселья не наблюдалось. Я посмотрел на двух оставшихся в живых, пока еще живых, подростков. Первый с короткими рыжими волосами и милым лицом, усеянным веснушками. Прям мальчик-одуванчик. Вроде говорят, что люди с веснушками не бывают злыми. Угу, конечно.

Второй с кривым, поломанным носом и исправленной заячьей губой, был, как бы помягче сказать, не красавец. Я и сам, конечно, не Ален Делон, но по сравнению с этим ребятенком, был бы нарасхват. Он точно зол на весь мир. Как минимум, что родился изначально не столь идеальным. И явно завидует своему веснушчатому другу. План неожиданно возник сам собой.

— Громуша, а принеси обратно того длинного. А этого, — указал на рыжего мальца, — пока наоборот, убери.

— Принеси, унеси, — проворчала Громуша. — Нашли тут грузчика.

Но все же сказанное сделала. Теперь рядышком, возле стены подкопченного дома, сидели два боевых товарища. В таком виде, в каком и должны быть — в мертвом.

— Крыл, давай.

Пацан с видом ученика, который в пятый раз переписывает из-за помарок домашнее задание, подошел к лежащему уродцу. Про себя я того назвал Заяц, в честь хирургически исправленной губы. Пара секунд на воздействие тех самых стрекозиных феромонов и подросток уже пришел в себя.

— Слушаешь меня внимательно, отвечаешь на вопросы правильно, отпускаем, как твоего рыжего друга. Начнешь творить херню и быковать, присоединишься к менее удачливым товарищам, — указал я на готовых актеров для рекламы «Twix». В смысле, сладкую парочку.

— Рыжий, ссука, — прошипел Заяц с ненавистью. — Не зря он мне не нравился.

Нет, дружок, не нравился он тебе по другой причине. Как раз из-за смазливой внешности. Но причину своих чувств ты подсознательно искал в его поведении, поступках. Думаю, следил за каждый шагом и пытался докапываться до всяких мелочей. И вот наконец я подарил тебе шанс заслуженно ненавидеть более удачливого в генетическом плане пацана.

— Если договоримся, то отпустим, — повторил я, кивнув в сторону калитки, — будешь сам разбираться с Рыжим. А если нет…

Я пожал плечами. Заяц скосил глаза на ствол в руках Слепого, поглядел на мертвых товарищей, а потом спросил меня.

— А чего вы еще хотите услышать, если Рыжий и так все сказал?

— Надо же убедиться в искренности его слов. И вдруг мы еще что-то важное услышим, о чем забыл твой приятель. Так что?

Было видно, что Заяц колеблется. Не хватало крошечного камушка, чтобы могучая лавина обрушилась с вершины горы и погребла под собой все то, что подростки называли дружбой. Пришлось его кинуть.

— Рыжий, наверное, уже добрался до ваших. Рапортует о героической смерти группы. Или напротив, о бесславной кончине.

— Хорошо, — чуть не выплюнул в меня согласие подросток. Но я знал, что злится он не на меня. Красочно представляет, что делает Рыжий.

— Расскажи подробнее, для кого и зачем вы готовили пленников?

— Для монахов, — подтвердил недавние слова коротышки Заяц. — Они живут правее от нас. Всегда жили, еще с первой волны, когда каждый по себе был. А потом, уже после объединения, появились эти уроды из тумана. Они вроде как с монахами на ножах. И вот Завуч и договорился, что мы будем людей поставлять монахам, а они нас станут защищать от уродов.

Я ловил каждое слово, стараясь быстро обрабатывать имеющуюся информацию. Значит, рядом с подростками с начала времен, точнее Эпохи, поселились Жрецы. Собственно, ничего такого, обычное дело в условиях Города. Удивительно было только то, что их оказалось много. Боязнь одиночества или свингер-вечеринка? Придется выяснить.

А потом неподалеку поселились демоны. Ну, или сыновья Несущего Свет, весь вопрос в формулировке. И объединившиеся подростки во главе некого Завуча решили пойти по стопам людоедов — договориться со жрецами в обмен на определенные ништяки. А что нужно жрецам? Человеческие жертвы. Ох, хоть какая-то стабильность в мире.

— Зачем вы издевались над пленниками? — спросил я.

— Завуч приказал. Он говорил, что монахи очень довольны, когда им приводят людей… — тут Заяц запнулся, явно подбирая слова. — С поехавшей кукушкой.

Я сплюнул на землю, стараясь сдержаться. Вот же суки.

— Расскажи про Завуча.

— Не знаю, обычный дядька, — пожал плечами Заяц. — Жесткий немного, но в целом нормальный.

Ага, обычный. Подмял под себя кучу подростков и вытащил из них наружу всю гниль.

— Почему Завуч?

— Когда объединялись, кто-то из пацанов спросил, почему мы должны его слушать. Сказал, что он завуч. Больше мы не спрашивали.

Ну да, есть в этом определенная логика, ответить неожиданно на поставленный вопрос. А, может, этот человек что-то помнил о прошлой жизни? Теперь я ничему не удивлюсь. Мне стало лишь понятно, что с этим пассажиром нам не по пути.

— Сколько вас? — вкрадчиво поинтересовался я.

Заяц замолчал, ясно понимая, что это уже подстава. Одно дело — поведать о положении вещей, и совсем другое в открытую сдавать своих.

— Спрашивать, где находится ваше убежище бесполезно, так? — спросил я, выращивая на ладони отросток.

Рыжий затравленно поглядел на острую колючую лиану, которая покачивалась, точно кобра.

— Вы же сказали, что отпустите. Мы же договаривались.

— Договариваются с людьми, а не моральными уродами. Скажем так, я тебя обманул.

Лиана пробила голову Зайца. С этой точки зрения, ему остается только позавидовать. Умер быстро, безболезненно, с полным пониманием за что.

— Ну этого-то можно было поглотить? — возмутилась Бумажница. — Я напомню, у тебя три процента заполненности.

— Можно, — ответил я. — Только с повышением уровня заполненности, я перестану так остро чувствовать жрецов. А это еще может сыграть нам на руку.

— Херовый какой-то план.

— Не переживай, я знаю, что делаю.

Я поднял кристалл с груди Зайца и кинул его Крылу. Тот недоуменно посмотрел на меня. Мол, с чего такая роскошь? С чего, с чего. Мне эти крохи без надобности, а вот на пацана возлагалась серьезная задача.

— Громуша, собираемся и уходим, огородами. В прямом смысле этого слова. На дорогу больше не высовываемся.

— А как же Рыжий? — удивился Слепой.

— Его оставляем.

Группа недоуменно уставилась на меня. Ну, ей богу, вроде все такие уже сто раз опытные, а простейших вещей не просекают.

— Очнется он, увидит убитых товарищей, потом сунется в дом, там картина еще хуже, что он сделает?

— За подмогой побежит, — предположил Слепой.

— Вот и я о чем. Крыл спрячется с другой стороны дороги. Когда Рыжий выберется отсюда, аккуратно за ним проследит. Прилетит к нам и сообщит координаты лагеря этого Завуча. Все же логично, чего подтупливаете?!

Сам не понял, чего рассердился. Но факт оставался фактом, завелся я с полоборота. Странно, ведь меня даже эти малолетние ублюдки из себя не вывели. А свои же довели до белого каления. Хотя, так обычно и бывает. К близким всегда требования повышенные. На них и срываешься чаще.

Но вместе с этим появилось ощущение, что что-то не так. Будто пошел отлить, а вместо мочи увидел струю крови. С одной стороны, тоже жидкость, с другой, вроде так быть не должно. Поэтому неплохо было бы аккуратно застегнуть штаны, выйти наружу, выключить свет, а потом уже обрывать телефоны скорой с криками, что ты умираешь.

А еще в голове сильно застучало, как под капотом старого авто. Нехорошо так застучало, заглушая все остальные звуки.

— Шип, у тебя… — стала говорить Громуша, указывая на меня, но ее голос словно слился с окружающим воздухом. Расплылся в эфире, преобразуясь с потоками энергии. Так, это еще что за хрень у меня в голове? Какие эфиры? Какие потоки энергии?

Мозг, словно получив команду, что компьютер начал сбоить, выполнил единственно правильное решение — перезагрузил его. Картинка погасла, чтобы снова включиться.

Казалось, прошло не больше секунды. Вот только окружающая действительность довольно сильно изменилась. Появилась жесткая узкая кровать, на которой, собственно, я и лежал, старый деревянный стол, электрическая печка, шифоньер и крохотная черно-белая фотография какого-то мужика на стене. Тот грозно смотрел на меня и не понимал, какого черта я тут делаю. Что тебе сказать, мужик, у меня такой же вопрос.

— Шип, ты чего, помирать, что ли собрался? — сурово спросила Алиса, неожиданно появившаяся возле кровати.

— Нет, у меня нет привычки помирать дважды в год. Нынче я план выполнил. А мы где?

— Да тут, неподалеку, — выплыла в комнату Громуша с самым натуральным чугунком, который обернула полотенцем. Оттуда пахло чем-то невероятно вкусным, мясным, даже в животе заурчало. — Все сделали, как ты и говорил. Ушли огородами, Крыл остался. Потом нашли один подходящий домик. Ты лучше скажи, сам как?

— Нормально, — непонятно, то ли соврал, то ли сказал правду.

А сам тут же полез в интерфейс. Там обычно постоянно комментировали всякие неприятности, которые со мной происходили. И не ошибся. Так случилось и в этот раз.

Артефакты Культа 4/6

Текущая заполненность живой энергией — 3 %

Внимание! Ваша заполненность чрезвычайно низка. Для поддержания функционирования артефактам придется использовать вашу жизненную энергию. Внимание! Продолжительный процесс изъятия может привести к необратимым последствиям.

— Угу, нормально, — плюхнула чугунок на стол Громуша. — Опять вон носом кровь пошла. Алиска, чего сидишь, сделай что-нибудь?

— Так я уже три раза ее останавливала. Она опять идти начинает. Я не понимаю, что это такое.

— Зато я прекрасно понимаю, — недовольно хмыкнула Бумажница. И тут же пробасила, явно передразнивая меня. — Не переживай, я знаю, что делаю.

Ну да, ну да. В жизни каждого мужчины должна быть женщина, которая в самый трудный и неприятный момент скажет тебе: «Я же говорила!». У меня таких было с избытком.

— О, очнулшя, — появился на пороге Слепой. — Там Крыл прилетел.

Это же сколько времени я провалялся в отключке, если Рыжий успел прийти в себя и добраться до лагеря? Вот тебе и моргнул. Чертовы артефакты!

— Ты отдохни, Шипаштый. — Порекомендовал мне старик. — Никуда они от наш не денутшя.

— Нет, собираемся и выходим. Времени нет, — я с сожалением посмотрел на чугунок и добавил: — Хорошо, едим, собираемся и выходим.

Глава 4

Я прислушивался к себе после каждого шага. Не рубанет ли невидимый переключатель снова. Признаться, произошедшее меня довольно сильно напугало. Как человек, привыкший к тому, что моя собственная жизнь зависит исключительно от навыков и умений, больше всего я опасался физической немощи. А если артефакты и дальше продолжат стремительно поглощать жизненную энергию с такой же прытью, все к этому придет.

Но и отступать от своего «херового» плана я не собирался. Потому что чем ближе мы подбирались к логову садистов, тем ближе подходили и к жрецам. И вот последних гавриков я чувствовал, как родных детей. Семнадцать жрецов — именно столько особей собралось там. Я чувствовал движение каждого и, казалось, даже слышал еле различимые разговоры. Более того, создавалось ощущение, что я могу предугадывать их действия. Вот этот сейчас развернется и пойдет обратно, тот зависнет на одном месте, словно о чем-то раздумывая. Артефакт прекрасно резонировал на остатках своего заряда.

Однако все это потом. В обозримом будущем. Сначала необходимо захватить базу сволочей. И надо торопиться. Не потому, что я могу выключиться в любую секунду — именно сейчас логово моральных уродов максимально незащищено. Основная часть группы выдвинулась прочесать местность, где мы убили (хотя в данном случае освободили) пленных, и найти виноватых в побоище. Другими словами — нас. Причем, это не особо сложное занятие — просто иди по следам сломанных заборов между участками. Именно так двигалась Громуша.

Мы же все продолжали пробираться через частный сектор. Ей-богу, словно по какой-то деревне идем. Если бы не высокие, вполне городские здания впереди, так бы подумали, что в каком-то глухом селе.

Выбравшись к стоящим в ряд трем пятиэтажкам, мы остановились. Я сверился с картой, а Крыл начал комментировать.

— Вон там они засели. Это что-то вроде промзоны. Два входа, но второй завален какими-то железками. Получается, остается только один, с красными воротами. В прошлый раз, когда этот Рыжий подошел к ним, высунулись двое, еще один был сверху, вон там. Потом ворота открылись.

Я кивнул. Собственно, не так уж и неразумно. Гораздо логичнее, чем засесть в одной из пятиэтажек. Хотя бы потому, что вокруг территории бывшей автобазы, а по всем характеристикам, это именно она, почти ничего не было. Бетонный забор, высотой в два метра. С одной стороны частный сектор, с другой дорога, с оставшихся — промзона. Как раз туда, по словам Крыла, и вел второй ход. Выбор был очевиден. Раз уж начали с огородов, ими и закончим.

— Самое главное, — предупредил я. — Никто из защищающихся не должен выстрелить. Думаю, основная группа отошла недалеко. Не хотелось бы, чтобы они вернулись раньше времени.

Не откладывая в долгий ящик, мы устремились к логову сволочей дефис заброшенной автобазе. Неожиданно над нами громыхнуло и стал накрапывать сначала мелкий дождик, который в течение минуты сменился оглушительным ливнем.

— Отлично, блядь, — вкрадчиво заметила Алиса. — Просто замечательно.

Чего она возмущалась? В мокрой майке, пусть и с немного потекшей тушью, но моя пассия выглядела более, чем привлекательно. Не будь у нас сейчас ответственного задания, мы бы сделали неожиданный привал, и я бы тряхнул стариной прямо вон в том домике.

Ливень был нам только на руку. В таком грохоте никто не услышит, как подбирается к периметру группа. Да и видимость значительно ухудшилась, стало намного темнее.

Вот только и минусы были. Во-первых, довольно скоро под ногами зачавкала земля. А учитывая, что был это стопроцентный чернозем, постепенно наши ботинки увеличились на несколько размеров и пару кило. Во-вторых, как мне помнится, осадки были в Городе до этого один раз. И вместе с ними пришла волна. Довольно неприятная, с туманниками. В-третьих, у меня возникли определенные опасения. Как бы Завуч не подумал, что ну его в пень эти походы в погоду, когда хозяин собаку из дома не выгонит, и не решил вернуться. Поэтому если раньше нам надо было действовать быстро, то теперь мы не укладывались и в предыдущий ритм.

— Живее, живее! — подгонял я своих, не боясь быть услышанными. Гром гремел, будто это было его последнее выступление в этом мире.

И мои несчастные подопечные чапали, торопясь, подскальзываясь, падая, поднимаясь и снова падая. Вскоре мы измазались так, что нас вряд ли можно было бы нарочно разглядеть в этих бесконечных огородах. Плохо, что на автобазе не будет кучи грядок, где можно слиться с местностью.

Дождь между тем не утихал. И лил с такой силой, словно хотел смыть всех паразитов, в виде нас, с этого грешного мира. А я задумался. Несущий Свет наказал Голосу оставить меня в покое. В том смысле, чтобы тот больше не предпринимал прямых попыток убийства. Но ведь о климатических неприятностях никто не говорил. Вполне вероятно, что это именно Голос решил дать мне пару карт «в масть». Ну ничего, от воды еще никто не умирал. Не сахарные, не растаем.

Это я, конечно, больше храбрился. К моменту, когда мы добрались до бетонного забора, идти стало практически невозможно. Почву развезло так, что ноги проваливались по щиколотку. И возле ограждения я понял еще одну хреновую штуку — ловким маневром Голос вывел из нашего отряда самую важную боевую единицу. Потому что в дождь Крыл не мог подняться в воздух. Вот ведь зараза!

— Слепой, иди сюда, руки в замок. Псих, залезай, только не елозь. Грязь бы мог стряхнуть.

— Обо что я тебе стряхну, Шип? — огрызнулся крикун.

Ого, зубы показывает. Но это скорее от усталости. Короткий марш-бросок по вязкой почве всех нас вымотал.

— Ладно, давай так залезай, — решил я сегодня проявить чудеса демократии. И даже без санкций и неожиданного введения войск.

Мы со Слепым соорудили замок из четырех рук, после чего Псих не без труда забрался на него, придерживая нас за мокрые головы. Ага, только не прыгай, моря там нет.

Снизу это нечто с вытянутой челюстью а-ля фильм «Крик» смотрелось жутковато. Хорошо, что Псих не стал долго радовать нас своим видом и медленно высунулся из-за забора, после чего «прощупал» площадку на предмет неприятелей.

— Четверо, — вернулся он вскоре к нам. — Двое возле ворот, один на лестнице, которая ведет внутрь, третий у дальней стены. Больше никого.

— Спускайся давай, — приказал я. — Теперь вы меня подсадите.

— Шип, ты где ходил? — возмутился Псих, увидев мои ботинки.

— Да, да, знаю, мог бы и грязь стряхнуть. Давай вставай, не бубни.

Я осторожно высунулся из-за забора и стал разглядывать окрестности. Автобаза была огромной. Примерно шестьсот-семьсот квадратных метров, вместо земли уложенные бетонные плиты. В дальней части полукруглые ангары, рядом тот самый второй выход. Возле парадного с двух сторон самодельные козлы, на которых стояли в карауле пацаны. Блин, самым натуральным образом стояли. Мокли, дрожали, но продолжали нести караул, бдительно наблюдая за внешним периметром. Еще один, как и говорил Псих, сидел в открытом кузове старого грузовика, примыкающего к дальней стене. Он следил за дорогой.

Слабым звеном оказался последний из подростков. По всей видимости, он должен был наблюдать за внутренним периметром. Но вместо этого пацан завис на самом верху железной лестницы и явно с завистью посматривал в окошко. Что-то там происходило интересное. Значит, кроме этой четверки в лагере есть еще кто-то. И они укрылись в двухэтажном здании возле главных ворот. Помещение, кстати, странное. Второй этаж, такое ощущение, раньше использовался, как офис, а на первый загоняли машины. А Завуч и компания определили все здание как жилой дом.

Признаться, факт наличия еще нескольких бойцов внутри меня немного расстроил. Многовато оставили в лагере. А что это значит? Значит, в отряде, который отправили по нашу душу, на порядок больше бойцов. Ладно, ладно, именно бойцы из них, как из говна пуля. Но численный перевес мне все равно не нравился. Это только в фильмах про героев один в поле воин. На практике часто бывало, что численностью могли вполне задавить хорошо обученный профессиональный отряд.

Ладно, будем действовать-злодействовать по обстоятельствам. Если бы не эти бетонные плиты, я бы мог попробовать достать всех четверых из-за забора своими корневищами. Причем одновременно. Но боюсь, что не пробьюсь. Или наделаю слишком много шума.

Я осмотрел стену, с которой наблюдал за периметром. Кроме трех стареньких, но явно находящихся в относительном порядке тентованных ЗИЛов-5301, именуемых в народе «Бычок», ничего. Видимо, Завуч тот еще аккуратист. Да и грузовики явно оставил в надежде когда-нибудь решить топливный вопрос.

Так или нет, но наличие машин мне было только на руку.

— Идем туда, — указал я вдоль стены, вернувшись к своим. — Первым забрасываем Громушу.

Я поймал на себе удивленные взгляды.

— Первой именно ее. Потом можем и не осилить. Следом всех остальных, в порядке очереди.

Мы добрались до нужного места. Я поднялся посмотреть еще раз и остался доволен. Наша позиция «простреливалась» с главных ворот и дальней стены, зато не просматривалась с лестницы. Я понаблюдал минуты две, убедившись, что за все это время караульные даже не предприняли ни малейшей попытки посмотреть, что происходит во внутреннем дворе. Это же как их Завуч выдрочил!

Еще повезло, что у меня взгляд «мягкий». Не знаю, можно ли так говорить. Про себя именно так его и называл. С этим вообще сложно. Обычно человек всегда на себе чужой взгляд чувствует. По спине мурашки бегут, кошке на душе скребут, идет-идет и вдруг в самый неподходящий момент обернется. Для разведчика такое — смерти подобно.

А вот у меня взгляд был «мягкий». Помню, как-то пару часов из «зеленки» с одного душмана глаз не сводил. Почувствовал тот? Да хрен там. Снял его, когда он отлить пошел.

Я снова предупредил каждого, чтобы вели себя тихо. Кто перелезет через забор — сразу прятался за грузовиками, не высовывался и ждал остальных. И так уж получилось, что первой на той стороне должна была оказаться Гром-баба.

Ну а что, я правду сказал. Если мы ее сразу вчетвером сюда не затащим, то потом никак не получится. Поэтому для начала я залез на забор и лег на него. Жестом показал Крылу лечь так же, только лицом ко мне и чуть подальше. После чего Слепой с Психом сделали сцепку из рук, а потом кряхтя, грозя наложить в штаны и сорвать спины (или наоборот), с трудом подняли Громушу. Та уцепилась сарделичными пальцами за край забора, но подтянуться сил у нее не хватило. Тут уж на помощь пришли мы с Крылом.

С огромным трудом, пыхтя, матерясь про себя и пытаясь не сорвать всю операцию, мы все же справились. Я на минуту подумал о тех бедолагах, которые вручную стараются вытянуть в море китов, выбросившихся на берег. А ведь Громуша довольно заметно похудела со времен первой волны. Прошлую ее мы бы не осилили.

Потом дело пошло значительно быстрее. Алиса, Слепой, Псих, поддерживаемые нами, довольно скоро оказались за грузовиками. А потом и мы с Крылом присоединились к группе. И не последнюю роль здесь сыграл проливной дождь, пряча в своих струях все лишние звуки.

— Короче, слушайте. Слепой, твой товарищ вон тот, который наблюдает за дорогой. Снимешь баллистой, быстро и надежно. Псих, ты инфразвуком гасишь того, что на лестнице. Алиса, как только он свалится, бежишь к нему и включаешь Кровавого слугу. И ждешь дальнейших указаний. Но все это после того, как я сниму парочку возле ворот. Гром, ты сразу к ним с ускорением. Подстрахуешь, если что, вдруг не убью.

— Дядя Шип, а мне что? — вытащил автомат Крыл. — Прикрывать?

— Молиться, чтобы не пришлось стрелять. Начинаем.

Я в очередной раз внутренне выругался. Если бы не эти чертовы бетонные плиты! На таком расстоянии с помощью корневищ я бы чувствовал каждого из врагов. Да еще и снять бы мог сам. В этом был уверен полностью. А теперь приходилось дергаться — дотянусь ли обычными лианами?

Вдобавок пришлось пустить их по низу стены, чтобы не привлекать лишнего внимания. Да и росли они медленно. И я бы мог сказать, что из-за перестраховки, только это было бы неправдой. Сначала лианы предстали вполне толстенькими и красивыми побегами. Но чем ближе они подбирались к караульным, тем тоньше становились. Наконец, спустя нескольких долгих и мучительных минут, возле деревянных козел застыли, ожидая своего часа, побеги не толще человеческого пальца. Должно прокатить!

— Внимание! — сказал я. — На счет три.

Слепой к тому моменту несколько раз вытер очки и теперь чуть подался из-за грузовика, вытянув в руке здоровенную иглу. Псих попросту высунулся наружу. А я вложил в лианы все оставшиеся силы. Но даже в этом случае все получилось не одновременно.

Караульные обернулись на звук упавшего товарища, который сотрясался в конвульсиях на верхней площадке лестницы. И только после этого побеги добрались до них, крепко обвивая шею. Алиса с Громушей выскочили одновременно, и моя пассия даже довольно резво ушла до старта. Ровно до того момента, пока Гром-баба не подрубила ускорялку. Правда, зря. Я уже не успел ей крикнуть, но сил все же хватило. Душить караульных не стал, а отделался переломом шейных позвонков. В лужи свалилась куча всякого барахла, свидетельствующая о самом главном — парочка готова.

Слепой со своим объектом справился без особого труда, о чем лично отрапортовал. Я приказал ему и Крылу убедиться, что пацан мертв и заодно скинуть тело так, чтобы его не было видно с лестницы. А сам добежал до Гром-бабы.

— Собери барахло, а этих за «Бычки».

Псих уже перестал издеваться над невнимательным караульным по одной простой причине — Алиса добралась до него. Подросток поднялся и со стеклянными глазами медленно спустился по железной лестнице вниз. И теперь стоял возле своей повелительницы, ожидая минуты славы.

Я рассмотрел его получше. Широкий, похожий на жабий, рот, приплюснутый нос, глубоко посаженные глаза, стрижка под несколько миллиметров. Он отвечал всем требованиям мужика — чуть красивее обезьяны и умнее неандертальца.

И в этот момент закончился дождь. Не стал стихать до мелкой мороси, а попросту закончился. Словно его выключили. А что, если мне не вредит Голос, а помогает сам Несущий Свет? Такое может быть? Хотя бы чисто теоретически?

— Алиса, запоминай, что надо говорить вот этим ртом, — указал я последнего, оставшегося в живых караульного.

— Не, Шип, не говорить, а делать. Под воздействием кровавого слуги объекты не разговаривают.

— А раньше это нельзя было сказать?

— Да как-то случая удобного не представилось, — пожала плечами Алиса так, будто ничего страшного и не случилось.

— Ладно, слушай, что надо делать…

Тем временем к нам подтянулись Слепой, Псих, и Крыл. Я, в лучших традициях руководителя как раз поводил конечностями, и отдал последние распоряжения.

— Крыл, на крышу. Слепой со мной к двери. Громуша, встанешь снизу, Псих, ты тоже. Запомните, без единого выстрела. Понятно?

Я и старик медленно, почти ползком, забрались по лестнице на верхнюю площадку. По обе стороны от двери располагались два окна. Я выглянул всего на пару секунд, после чего сел обратно.

Так и есть, тут раньше было что-то вроде небольших кабинетов. Все ненужное из них выбросили, тонкие перегородки сломали, натащили только кровати. Теперь помещение второго этажа походило на огромный барак. Ну, или казарму, кому как больше нравится. И сказать откровенно, количество кроватей меня несколько смутило. Я рассчитывал, что в группе Завуча будет человек десять, край — пятнадцать. А коек как-то в разы больше.

Предметом интереса караульного стала четверка, сидевшая на одной из заправленных кроватей. А если быть точнее — карты, в которые они резались. Рядом валялись распотрошенные пачки сигарет, понятно, что в ходу у пацанов вместо денег. Ладно, разберемся с этими, а потом подумаем, что делать с остальными.

Я махнул рукой Алисе и наверх поднялся Губастенький. Выглядел он каким-то одеревеневшим и двигался странно, как робот. Вот зайди сейчас внутрь и крикни: «Пацаны, там Завуч вернулся, давайте живо наружу». И совсем другое дело. Благо, судьба сегодня повернулась к нам самыми мясистыми местами и давала себя пощупать.

Губастенький открыл дверь, с силой рванув ее так, что зазвенели стекла. Молодец, обратил на себя внимание. А после махнул рукой, подзывая остальных.

— Ты чего, Зеленый? — послышался один из голосов.

Зеленый? Интересно, чего такого ты умеешь? Вдруг коллега? Но это был вопрос из категории ненужных.

Губастенький уже развернулся и стал спускаться по лестнице. А нам оставалось ждать. Караульная смена выбралась довольно скоро. Явно раздраженная тем, что их оторвали от интересного времяпрепровождения. В адрес Зеленого летели угрозы различной степени тяжести. Хорошо, что тот сейчас ничего не слышит.

И опять нам везло. Они выбрались почти одновременно, застыв на площадке. Подросткам потребовалось пару секунд, чтобы оглядеть сначала пустые козлы возле главных ворот, потом посмотреть на спускающегося товарища, а мы со Слепым тем временем начали действовать.

Это было бойней. Быстрой и беспощадной. Подобранный у военных нож не был, конечно, моим старым-добрым Солдатиком, но справился со своей миссией не хуже. Резкий колющий удар в яремную вену тому, который стоял спиной ближе ко мне, после развернулся и выбросил руку, целясь чуть ниже живота другому. Попал. От подобных атак болевой шок такой, что ты даже подумать ничего не можешь. По крайней мере, нам так говорили.

Слепой орудовал по-старинке — иглами. Двигался он чуть медленнее меня, но в успехе его действий я не сомневался. Вот только в этот самый момент, мерзкая шлюха по имени судьба решила усмехнуться и выкинуть очередной фортель.

А все из-за неумения пацанов обращаться с огнестрельным оружием. Ну никто, никто и никогда не держит палец на спусковом крючке. Только вдоль скобы, ведь в противном случае и шмальнуть можно. Мне показалось, что время замедлилось, а сам я вижу то, что произойдет в следующую секунду. Но уже ничего не успеваю сделать.

Конечно, один из подростков умрет. В этом не осталось никаких сомнений. С парой десятков игл в груди долго не живут. Только если ты индийский йог. Но напоследок он сделал гадость. Падая, нажал на спусковой крючок, и от лестницы, высекая искры, срикошетило несколько пуль. Пары секунд хватило понять, что с нашими все в порядке. Вот только тихо снять охрану лагеря не получилось. Среди стекающих с карнизов и крыш остатков дождя, звук выстрела казался громом посреди ясного неба. И явно достиг именно тех ушей, которые не должны были его услышать.

И эффект внезапности, на который я так рассчитывал, мы благополучно просрали.

Глава 5

Я смотрел на выставленные, словно по линеечке, ряды коек. Заправленные кровати, подушки треугольником. Будто в пионерском лагере. Может, Завуч действительно имел какое-то отношение к воспитательному процессу? Правда, интересовало меня сейчас совершенно другое.

— Алиса, спроси нашего товарища, сколько человек в их подростковой коммуне. Вместе с Завучем.

— Он же не может ответить.

— Но число написать в состоянии? Давай голову включай.

Алиса кивнула. Ничего не произнесла, просто пристально поглядела на своего подопечного. А тот, не задумываясь, подошел к одной из прикроватных тумбочек, вытащил тетрадку с техническим карандашом и вывел на разлинованном листе двузначное число — сорок пять. У меня в легких словно воздух кончился. Охренеть, самая крупная группа со времен зэков. И дело не в том, что всех их хоронить негде будет. Все может обернуться как раз наоборот.

— Давайте считать, — нахмурился я. — Двоих охранников мы грохнули возле дома, потом еще четверых и восемь человек здесь. Итого, в сухом остатке тридцать один.

— Много, — почесал затылок Слепой.

— Много, — подтвердил я. — Слишком.

Даже учитывая, что подростки не ахти какие стрелки, да и с общей боевой подготовкой у них так себе — большое число для нас. Потому что способности никуда не денешь. А три десятка сверхлюдей, которые хрен знает, что припрятали в загашнике, слишком большой риск. Да еще меня очень смущала здешняя дисциплина. Нечто среднее между армией и тюрьмой. Иногда четкое выполнение приказов может изменить ход сражения.

— Шамое разумное будет уйти отшюда, — озвучил Слепой мои мысли.

Да, это действительно самое разумное. Только мы упустим все то преимущество которого добились. Завуч со своими малолетними уродами сядут в глухую оборону, попробуй их потом выкури. С одной стороны, плевать бы на этих козлов, пусть варятся в собственном соку, нам какое дело? В народные мстители мы не нанимались!

Вот только, чтобы пройти к Жрецам необходимы зачищенные тылы. Не хотелось бы оказаться между молотом и наковальней. Более того, судя по тому, что я ощущаю, даже в нынешнем состоянии нам не справиться со Жрецами. Нужна помощь.

Поэтому колебался я совсем недолго. Самым разумным было бы сейчас поглотить пацана, чтобы меня не порвало окончательно, а потом отступить. Присматриваться, выжидать момент, нападать точечно, постепенно ослабляя группу Завуча. И надеяться, что конец Эры не застанет меня в этой глуши. Безопасно, вот только не действенно.

Я сплюнул, протянул руку и из нее вырвалась лиана, которая с сочным хрустом пробила череп Зеленого. Бумажница разочарованно вздохнула, напоминая, что именно думает о моем плане о непоглощении энергии, но ничего не сказала. Молодец, разумное решение.

— Крыл, ты на стреме, остальным осмотреть объект. Ищите оружие, патроны, припасы и все, что может пригодиться.

Группа быстро разошлась, а я прислонился задницей к тумбочке и вытащил бутылку. Вот все же фантомные боли что делают. Удобнее было бы сесть на кровать. Но еще с армии вбили — солдату нельзя сидеть на кровати. Неважно, заправлена она или нет. Прижать свой филей куда-нибудь — это еще куда ни шло. Но не дай бог старшина увидит складочку или отпечаток твоей задницы на заправленном одеялом койке. Все, туши свет.

Вот я сейчас, взрослый, местами умный мужик. А этот животный страх, не дай бог присесть, еще увидит кто, остался. Хотя, может дело в антураже. Ведь здесь действительно как в казарме.

— Время уходит, — глубокомысленно заявила Бумажница. — Слепой прав. Если останемся здесь, то нас перемелют. Умрем не за хрен собачий.

— И артефакт достанется Завучу. Тебе же лучше, новый претендент.

— Этот хмырь до сих пор не забрал единственный артефакт, который под жопой лежит. А ты говоришь новый претендент. Убьют тебя, все, прощай надежды на освобождение. Кстати, не думал, почему пленников держат не здесь? Места вроде бы хватает.

Меня этот вопрос тоже серьезно интересовал. Как-то нелогично, если не сказать большего. Приходится одновременно охранять два места. А еще Гай Юлий Цезарь, ну или кто-то из тех умных итальянских мужиков говорил, что чтобы властвовать, надо разделять. Тут же Завуч, сплошь неглупый товарищ, если судить по его быту, сделал такой откровенный ляп. Или это тоже часть плана?

— Шип! — услышал я испуганный голос Психа. — Шип!

— Шип, Шип, я уже пятьдесят два года, — начал было я и осекся. — Ну ладно, я уже пару месяцев Шип. Что там произошло?

— Думаю, тебе нужно на это взглянуть.

— Очень надеюсь, что ты там нашел действующий стриптиз-клуб, — хмыкнул я.

— Ага, надейся, — донесся недовольный голос Алисы хрен знает откуда. Вот как она все слышит?

Но так или иначе, я, ведомый Психом, дошел до лестницы, ведущей вниз. Такой же железной, как и снаружи. Ну, что сказать, я был прав. На первом этаже действительно оказалось большое расчищенное пространство с кучей автомобильных приблуд, яма и подъемник. Здесь машины ремонтировали. Но Псих настойчиво тянул меня в сторону, точь-в-точь, как мальчишка, ведущий папу к шкафу, в котором спрятались чудовища, мешающие ему спать. И что сказать, чудовище здесь и вправду было.

Не то, чтобы очень большое, всего в полтора моих росточка, со змеиной чешуей и единственным здоровенным рогом во лбу. Хилые ручонки заканчивались длинными лапами с острыми, как скальпель, когтями, зато ноги оказались вполне себе человеческими. Разве что невероятно развитыми. Как у футболиста-крепыша. Еще бы, столько мяса на себе таскать.

Видимо, парень был опасный, потому что оказался так крепко связан множеством толстенных веревок, да еще приподнят на металлическом тросе, чтобы точно не удрал. Правда, последнее сделать было бы немного сложно. Здоровяк оказался ранен. Не скажу, чтобы очень серьезно, но сил из-за этого у него явно поубавилось.

— Это что еще за страсти? — подоспела Громуша.

— Матерь-заштупница… — вторил ей Слепой и начал креститься.

Что интересно, Единорожек, так я называл своего нового знакомого, был в сознании. И увидев святой крест слабо улыбнулся. Да, дружище, я тоже из атеистов. Был, по крайней мере, до недавнего времени. Да Несущий Свет все карты спутал.

— Мятежник? — деловито спросила Алиса.

— Ну не папа же римский. Один из демонов или бесов. Уж не знаю, какая там у них классификация. Ладно, стойте здесь, поговорю с ним немного.

Я сделал несколько шагов, оказавшись на довольно опасном расстоянии. Что-то мне подсказывало, что захоти пленный демон сейчас нанести вред, то сделал бы это. И веревки бы не остановили. Вот только за меня работала моя репутация. Почти как зачетка за студента.

— Приветствую старший сын Несущего Свет, — я изобразил нечто, похожее на кивок. Не в курсе я про адовый этикет, что там надо вообще делать.

— Смертный, — ответил демон, приветствуя меня. Но тут же поправил. — Я не старший сын, а младший.

Но было заметно, что ему понравились мои слова. Это как гражданские по незнанию обращаются к лейтенанту «товарищ майор». Вроде ошиблись, а все равно приятно.

— Как ты здесь оказался?

Вообще, я был готов, что демон меня сейчас пошлет. Потому что с точки зрения логики вся ситуация — это как зайцу спросить у волка, попавшего в капкан: «Что, Серенький, отдыхаешь?». Однако мои опасения оказались тщетными. Наверное мятежник здесь уже давно и немного соскучился по адекватным собеседникам.

— Во время нашей последней атаки на смертных меня ранили. Братья успели отступить, а меня будто заморозили. У одного из смертных оказалась такая способность. Пришел я в себя уже здесь.

— Давно это было?

— Четыре дня, если считать по здешнему времени, — ответил Единорожек.

— Почему смертные тебя не убили?

— Они боятся, — ухмыльнулся демон. В отличие от Толстожопого его зубы были мечтой дантиста. Крепкие, белые, острые. — Не меня. Жрецов.

— У них же вроде как союз со Жрецами?

— Жрецы ни с кем не заключают союз. Они сами по себе. С ними можно договориться, пока ты удобен Жрецам и делаешь все, что они хотят. Но как только ситуация меняется…

Единорожек не договорил, лишь хищно облизнул длинным языком острый клык. Красноречивый жест. Я, по крайней мере, сразу все понял.

— Но Жрецы не очень любят сыновей Несущего Свет. Пока я здесь, они не придут за новыми жертвами. Смертные это понимают. Поэтому и не убивают.

— Вот, кстати, почему пленников держали подальше отсюда, — догадался я. — Подальше от Жрецов. Все сходится. Гром, дерни вон за тот рычаг, надо освободить нашего друга.

— Шип, ты уверен? — набычилась Громуша. И как-то сама собой перешла в боевой режим.

— Выполнять приказ! — рявкнул я и слова эхом разлетелись в моей голове.

Блин, только не сейчас, терпеть. Никакой потери сознания. Вот уж действительно, что значит, не вовремя. Но ничего, постоял с белыми кругами перед глазами, покачался на ватных ногах и вроде отпустило. А Единорожек тем временем плюхнулся на бетонный пол.

Я медленно, чтобы демон не занервничал, подошел к нему с ножом и неторопливо освободил от всех пут. И все-таки мятежник оказался слаб. Он поднялся на крепкие ноги и прислонился к стене. Да, правильно, не торопись, пусть кровь, или что там у тебя, разойдется по всему телу.

— Я в долгу перед тобой, смертный, — негромко сказал он.

Внимание! Вы помогли одному из Мятежников. Все территории, подчиняющиеся Мятежникам, отныне будут автоматически восприниматься, как домашняя зона. Восстановление способностей и защита в ней усилена. А взаимоотношения с Мятежниками повышены до уровня Дружелюбие. Теперь вы можете заключать союзы.

Внимание! Вы проявили Милосердие по отношению к Мятежнику. Уровень взаимоотношений позволяет вам получить звание Барон низшего порядка. Теперь вы можете брать под свое командование младших сынов Несущего Свет.

Ого, сколько сразу всего интересного. Я читал, жадно впитывая информацию. А во влажных мечтах уже ехал на броневике вперед демонического войска. Только вместе мы сможем сокрушить мелкобуржуазную интеллигенцию в лице Голоса. Ура, товарищи!

— Шип, из реальности не выпадай, — вернула меня на грешную землю Бумажница.

И правда. Первым делом, первым делом — это смертные, ну а демоны, а демоны потом. Хотя в данный момент все обстояло как раз наоборот.

— Сын Несущего Свет, — обратился я Единорожку. — У меня есть к тебе небольшая просьба.

— Говори, Брат, — демон даже слегка поклонился.

Я чуть не заплакал от счастья. Вот ведь, сколько здесь времени провел, а наконец нашел родственника. Тут сразу появились вопросы к отцу — это с кем он там спутался, что на выходе получилась такая красота? Со смотрительницей зоопарка? Ладно, это все смехуечки, пора переходить к серьезным делам.

— Отведи меня в лагерь к остальным… братьям.

Единорожек коротко кивнул и, пошатываясь, направился к закрытым ангарным воротам. Снес он их быстрее, чем я успел крикнуть своим, чтобы те открыли. Разрезал острыми когтями, как банку консервным ножом. Хорошо, что я догадался приказать Слепому и Громуше отворить другие ворота — красные. Эти должны были быть в целости и сохранности, чтобы Завуч не прочухал о западне раньше времени.

— Оставайтесь здесь, Слепой за старшего, — крикнул я напоследок. — Если появятся до нашего возвращения, то уходить к частному сектору, откуда мы пришли. Но я постараюсь быстро обернуться.

К моему удовольствию, что у человека медленно, у раненого демона — смотри не отстань. Только поначалу Единорожек неторопливо брел, будто бы совсем не разбирая дороги. Но постепенно набрал скорость и мне действительно пришлось за ним чуть ли не бежать. Я лишь отмечал по карте, куда мы двигаемся — прошли нечастные пятиэтажки, пустырь с сухой травой, заброшенное футбольное поле и наконец оказались возле детского сада. Обычного такого, построенного еще при другом государстве — невысокий железный забор, крохотные участки с верандами, грибочки с облезлой краской, песочницы. Мы в таких по молодости пить учились, гонимые недовольным сторожем. В свое оправдание скажу, что не мусорили и не гадили. Лучше уж в детском саду, чем по подъездам не пойми с кем.

Именно на территории дошкольного образовательного учреждения я и увидел остальных демонов. И, что самое интересное, стоило присмотреться, как вокруг них возникало нечто вроде свечения. Вон у того, здоровенного, оно белое, спокойное, даже приятное. У высокого и тощего — золотое, почти ослепительное. На него и смотреть больно. А Единорожек вообще серый.

Я не сразу, но все же догадался. Это своего рода иерархия. Серые — младшие сыны, белые — средние, золотые — старшие. Как Толстожопый. И что-то мне подсказывало, есть ребята еще покруче. Интересно, я в их глазах какой? Вряд ли золотой. Белый или серый.

— Брат, — вскинулся навстречу к нам тощий, самый яркий.

Его я определил, как главного. И обращался он сейчас точно не ко мне, а к Единорожку.

— Мы думали, что смертные отправили тебя на перерождение, вновь на дно низшего порядка.

— Нет, они меня пленили. Но пришел брат и спас, — указал единорожек в мою сторону.

— Смертный, — наконец удостоил меня тощий взглядом.

Вроде худой, как жердь, однако страшный до жути. Тело словно собрали из остатков сухого дерева, поеденного короедом. Глаза красные, сидят глубоко, так и сверлят тебя. Два рога закручены и упираются в затылок. Интересно, ему самому не больно? Руки свисают ниже колен, это при том, что росточком он вышел — метра три с половиной, если не больше.

— Приветствую, старший сын Несущего Свет, — повторил я недавний кивок.

На что демон все же кивнул в ответ. Ну, и на том спасибо. Контакт установлен, будем двигаться дальше.

— Вы хотите уничтожить Жрецов и забрать артефакт, — начал я без всяких прелюдий. Последнее любят женщины, но никак не мужчины. — Я знаю, как это сделать.

— Мы тоже знаем, как это сделать, — спокойным и холодным голосом ответил Тощий. — Но для начала нужно уничтожить смертных, которые защищают Жрецов. Для этого у нас нет необходимых сил.

— Есть, — ответил ему я. — Моя команда. Как ты можешь видеть по моей репутации, я давно помогаю Мятежникам. Под моим началом несколько сыновей Несущего Свет уже обрели артефакты. И теперь они готовы к решающей битве. Я пришел сюда, чтобы помочь вам.

Врал, что называется, как сивый мерин. Но по-другому было никак. Судя по свечению демона, он мнил себя как минимум следующим Голосом. Ну, а остальные рассчитывают стать хотя бы старшими помощниками младшего конюха при новом правителе. Лишь бы здесь задержаться. У них там, на дне низшего порядка климат явно похуже.

И если я скажу сейчас, давайте пойдем и накостыляем Жрецам, чтобы я взял еще один артефакт, меня попросту пошлют на хер. Это в лучшем случае. В худшем, устроят гоп-стоп прямо тут. И до конца Эры Бумажнице придется капать на мозги другому товарищу.

У меня же иной план. И если честно, я был совсем не против, чтобы этот долговязый действительно взял артефакт. Пусть только разберется со Жрецами. А как потом забрать его обратно, мы уже знаем.

— Зачем тебе это, смертный? — удивился Тощий. — Я смотрю, но не верю своим глазам. Почему смертный помогает сыновьям Несущего Свет?

— Скажем так, у меня с Голосом свои счеты. И, к слову, Несущего Свет я на днях тоже видел. Имел с ним весьма продолжительную и содержательную беседу. Он, так скажем, одобрил мою миссию.

Если до этого момента Тощий смотрел на меня, как на юродивого, от которого хрен знаешь чего ожидать — то ли говном обмажет, то ли божественное откровение выдаст, то теперь в его глазах мелькнуло еще что-то. Уважение? Может быть. Я только понял, что ковать железо надо пока оно горячо.

— Я заставил смертных покинуть свой лагерь, сейчас там мои люди. Но скоро смертные вернутся. Самое лучшее, что мы можем сделать — застать их врасплох. А уже потом разберемся со Жрецами. Ну так что, старший Сын Несущего Свет, достойный стать следующим Голосом, поможем ли мы друг другу или так и будем безуспешно ожидать окончания Эры?

Вот откуда что берется? Я в жизни не был оратором. Да и занятия по политподготовке все время ненавидел. Всегда считал, что кулак объясняет доступнее рта… А вот все же, когда приперло к стене, и дар красноречия откуда-то появился. Чудеса, да и только. В пору действительно поверить в божественное вмешательство Несущего Свет.

Тощий медленно протянул мне кряжистую длинную руку. Моя крохотная человеческая ладошка утонула в его демонской.

— Пойдемте, братья. Нам надо торопиться.

Как там говорил герой Аль Пачино? Тщеславие мой самый любимый из грехов? Определенно да.

Глава 6

Радовался я недолго. Оказалось, что призвать на свою помощь мятежников — это полдела. Демоны пришли к выводу, что воевать будут так, как решили сами. То есть без всякой тактики.

— Мы должны действовать хитрее, — в который раз убеждал я Тощего, пытаясь не сорваться и не начать его материть.

Сейчас мы были наедине. Я специально дождался момента, когда нас не будет никто слышать. Иначе Тощий мог просто стоять на своем из принципа. Чтобы не прогнуться на виду у остальных, более низших в иерархии демонов. Тут же был шанс на конструктивный диалог. По крайней мере, я очень на это надеялся.

— Мы просто уничтожим смертных, когда увидим, — рубанул кулаком по ладони демон. — С твоими смертными мы стали сильнее.

Я закатил глаза. Ладно, Бумажница, твой выход.

— Какой-то херовый план, — не заставила она себя долго ждать.

Я согласился. Жалко, что валькирию больше никто не услышал. Придется самому.

— У нас единственный вариант на победу — это эффект внезапности, — продолжал я с упорством, достойным лучшего применения. — Подпустить смертных и уже потом перемолоть их. Но они до последнего ничего не должны подозревать.

— Мы одолеем их и без всяких уловок, — отмахнулся Тощий. — Мы сильнее.

— Одолеем. Но ценой чего?

Какая ирония. Зеленый человек задавал подобный вопрос громадному и могущественному существу. Разве что Танос у нас вышел похлипче, да и я девочкой не был.

— Я не готов потерять даже половины сынов Несущего Свет, — возразил я.

— Они знали, на что шли. Ты же не хочешь сказать, что тебе жалко нас?

Вот как объяснить этому недотепе, что мне срать на демонов? Пусть хоть сами друг другу глотку перегрызут. Но не сейчас. Что называется, бахнем, обязательно бахнем. И не раз. Весь мир в труху. Но потом.

— Постарайся смотреть на два хода вперед. Ведь ты мудр. Важно не просто победить смертных, а сохранить силы для сражения со Жрецами. Понимаешь?

Я специально умасливал Тощего, как только мог. Взывал к его разумности, хотя ее в этой небольшой черепушке и в помине не было. Тупица с возрастом не становится умудренным степенным старцем. Старым тупицей, который еще и кричит: «Поживи с мое, сопляк», это сколько угодно. В данном случае, к сожалению, количество не переходит в качество.

Старшие сыны Несущего Свет не отличались особым умом и сообразительностью. Хрен знает, как они пролезли с самых низов. Может, попросту понравились Самому. Или повезло.

— Нам действительно нужно одолеть Жрецов и взять артефакт, — наконец согласился Тощий. — Только так я смогу стать Голосом.

Ага, говна тебе на лопате. Мозгов ноль, зато амбиций, хоть отбавляй. Как пел один старый рокер: «Все как у людей».

Но хотя бы теперь дело сдвинулось с мертвой точки. Я, постоянно сыпя кривыми комплиментами и пытаясь показать, что единственный тут важный хрен с горы это Тощий, постарался донести свой план. И в конечном счете Мятежник согласился. Только времени было потрачено слишком много. Тяжело с этими демонами.

Мы едва успели укрыться, прежде чем Крыл негромко отрапортовал: «Идут». Сейчас он и Псих были нашими глазами, потому что накинули одежду тех самых дозорных у ворот и стояли на козлах. Мы находились тут же, только сидели, чтобы нас не увидел никто с дороги. Основная часть демонов замерла во внутреннем дворе. И бездействие давалось им невероятно тяжело. Больше всего я переживал, как бы эти нетерпеливые парни не сорвали основную операцию.

Перед воротами, метрах в тридцати, лежали убитые. Им пришлось отдать часть припасенной для себя одежды. Я решил просто — если тактика опробована и работает, то чего ее менять?

— Двигаются врассыпную, перебежками, — негромко продолжал Крыл. — Во главе, похоже, тот самый Завуч. Он отдает распоряжения.

Я даже про себя похвалил противника. Молодцы. Колонну нам расстрелять, как два пальца. Завуч данный факт понимает. Это что значит? Как минимум — лидер отморозков служил. Ну, или книжки правильные читал.

Надо сказать, что он мне какими-то чертами даже нравился. Такой опытный, грамотный мужик. Если бы не вся эта гниль, которую он не только выплеснул наружу, но еще и развил в детях. С другой стороны, был ли у него выбор? Это не волки, но уже и не слабые глупые щенки. Зазеваешься — порвут. Я тряхнул головой, это еще что такое? Я пытаюсь его оправдать?

— Идут в определенном ритме. Не растягиваются.

— Опиши мне Завуча, — попросил я.

— Ну, с такого расстояния сложно. Лысый он. Прям совсем. Что-то выговаривает тем, кто рядом. И такое ощущение, что они его боятся. На трупы показывает. Погоди, теперь на нас смотрит. Все, снова вперед пошли.

Ну да, с такого расстояния вряд ли можно определить, кто именно стоит в карауле. А по «крепкому телосложению» Крыл с Психом как раз больше всего походили на подростков из группы Завуча.

Меня только удивило, что мой пацан заметил страх со стороны подопечных в головном отряде, отвечающем за разведку. Там, как правило, либо отъявленные залетчики, которых надо как-то учить жизни, либо опытные спецы. Последних у Завуча не было. А уж если даже хулиганы боятся своего командира, то могу представить, в каких ежовых рукавицах тот их держит.

— Метров сто, — говорил Крыл. — Замерли, разглядывают.

Ну, допустим, точные черты лица с такого расстояния не рассмотреть. Надо подойти хотя бы до метров шестидесяти-семидесяти. Однако это было сродни команде «Приготовиться». Скоро начнем.

— Основная группа на каком расстоянии от разведчиков? — спросил я.

— Метров тридцать-сорок, — ответил Крыл.

Я сжал цевье АК-74, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Конечно, это был не страх. Скорее небольшое волнение перед неизбежным боем. От него невозможно избавиться. Признаться, мне даже немного нравилось подобное ощущение.

Жалко, что все наше оружие, включая прицелы, осталось у военных. Вот именно сейчас все это барахло бы очень пригодилось. А так — я мог надеяться лишь на Алису и Слепого. Остальные, скорее всего, просто пошумят, отвлекая внимание. Хотя и это неплохо.

С другой стороны, здорово, что Завуч пошел впереди. Я бы сказал, что это попросту идеально. Отрубим змее голову и уже станет намного легче. Это только в сказках на ее месте вырастает две. Здесь все будет гораздо прозаичнее.

— Идут, идут, замерли, — говорил Крыл. — Переговариваются. Что-то странное. Дядя Шип!

Договаривать он не стал, укрывшись за стеной. А действие пацана прокомментировали короткие автоматные очереди. Несколько пуль даже звякнули о железные ворота. Рассмотрели. Поняли, что лагерь занят врагом. Значит, пора.

— Огонь! — поднялся я.

И тут заметил, что в отличие от Крыла, Псих и не думал скрываться. Напротив, он остался стоять на козлах, расчехлив свое главное оружие — рот. Судя по звуку, точнее его отсутствию, бил Псих инфразвуком. Я даже подумал, что с такого расстояния вряд ли что выйдет, однако разбегающийся разведотряд немного повело. Кто-то припал на колено, другой бежал согнувшись в три погибели, то и дело рукой касаясь земли. Но я выцепил взглядом блестящую лысину жилистого мужичка, который уже значительно отдалился от остальных. Он рассудил вполне разумно — на хер этих олухов, других наберу. Но я оказался решительно с ним несогласен. Командир в ответе за своих бойцов.

Это было легко. Практически, как на охоте. Только вместо ружья — калаш. Поймал цель, немного проводил, наблюдая в прицел, и выстрелил. Лысый мужик всплеснул руками и завалился, как подкошенный. Простота, с которой я его убил, даже удивила. И все?

Рядом рухнул один из приспешников Завуча. Попал кто-то из моих. А потом… Все вокруг наполнилось звуками скрежущих кинжалов, мерзкого треска кожи, из которой обычно делают плащи, утробного рева огромных труб, призывающих великое воинство показать, чего они стоят.

На самом деле это просто демоны, под предводительством Тощего, перешли в наступление. Кавалерией выступили девять Мятежников с крыльями, которые могли поднять их в воздух. Нет, непонятные отростки в районе лопаток были практически у всех демонов, но у большинства выступали в роли атавизма. Интересно, конечно, почему у одних крылья вполне рабочие, а у других для красоты. Однако подобные вопросы я решил оставить на потом.

Сам Тощий во главе таких же пешеходов, как и он сам, вырвался через основные ворота. Их мы предусмотрительно просто прикрыли, а не запирали. Теперь они легко распахнулись, даже ударившись о стены, и выпустили основную часть атакующей группы.

Конечно, наступление демонов оказалось сборной солянкой. Во-первых, пешеходы значительно растянулись, потому что сам же Тощий двигался не в пример быстрее остальных. Тем временем с неба крылатые уже стали терзать подростков. Тогда же из тылов, ломая на своем пути постройки частного сектора, выдвинулись дредноуты — самые толстые и неповоротливые из демонов, которых мы оставили в засаде.

Только тогда я и отпустил рвавшегося в бой Крыла, присоединившегося к союзной авиации. Перемахнула через стену Гром-баба, тут же придав ускорение собственному внушительному телу. На этом наши полномочия в борьбе со снижением подростковой преступности были закончены. Слепой фигачил иглами от ворот, пытаясь попасть хоть в кого-то. Псих стрелял, потому что понимал — теперь от его крика пользы большой не будет. Чем, собственно, занимался и я.

К чести подростков — они не дрогнули и не обратились в бегство. Напротив, подались вперед. Я видел, как один из дредноутов неожиданно замер, словно его… заморозили. А всему виной посиневший пацан, с риском для собственной жизни, коснувшийся демона. На смену ему пришло непонятное гуманоидоподобное существо с длинными то ли плетями, то ли кнутами вместо рук. Правда, он лишь выглядел странно, а действовал вполне осмысленно. Короткого взмаха хватило, чтобы наш дредноут перестал существовать не только как личность, но и как боевая единица. Плети разрезали его так же легко, как солдатский штык-нож присланное из дома сало. Был мятежник и нет мятежника. Обидно. А что самое главное — интересно, как они запросто и без всяких нервотрепок разобрались с демоном. Как в магазин за хлебом сходили. Словно прежде только этим и занимались.

Один из обороняющихся неожиданно и вовсе разлетелся на части. Я было порадовался, что по нему бахнуло какое-то дьявольское оружие, однако хрен там плавал. Несколько частей, бывших не так давно телом несчастного, превратились во что-то мерзкое и прилипли к одному из пролетающих демонов. И вдруг из этой неприятной субстанции вновь образовался тот самый пацан. Только уже выхвативший из инвентаря обрезанное ружье и разрядивший оба патрона в голову летуну.

К моему несказанному удовольствию, недоросль не подумал о путях отхода. Либо его превращение в липкую субстанцию требовало определенного времени. Так или иначе, он плюхнулся вместе с поверженным демоном на дорогу, чуть подскочив на месте, где и затих окончательно. Не предпринимая попыток подняться и продолжить воевать.

И вот это меня поразило больше всего. Непонятно, что именно было вбито в мозгах пацанов. Но они продолжали сражаться, хоть их предводитель и оказался ликвидирован в самом начале боя. По моему опыту, личный состав, окруженный врагом либо сдавался, либо отступал. А эти, эти…

Нет, малолетние мужички, а именно такими они и являлись, озлобленными остервенелыми мужичками, не собирались давать слабину. Словно некто незримый наблюдал за ними. И надо сказать, давали отпор вполне достойно. За короткий промежуток, пока шло сражение, я насчитал уже четверых убитых демонов. Трех летунов и одного дредноута. Вот только теперь основная часть мятежников подоспела на помощь собратьям.

Что интересно, у демонов тоже были свои фишки. Нет, я помню встречу с Чебурашкой. Но его способность воздействовать на слабый пол воспринял как некий прикол. Понятно, что в процессе схватки с ним было не сказать, чтобы очень весело. Однако для меня демоны представали просто здоровенными, сильными тварями с крепкой шкурой. В действительности все оказалось значительно интереснее.

К примеру, первым добежавший до противника Тощий, схватил поперек зазевавшегося паренька, откусил ему голову и отбросил прочь от себя. Казалось бы, чего больше? Вот только труп несчастного не мягко плюхнулся на дорогу, а при соприкосновении с землей разлетелся на части, как фугасный снаряд, зацепив стоящих рядом. Крутая фишка. Интересно, для нее обязательно каждый раз голову откусывать или можно просто руку оторвать? Типа чеку выдернуть.

То ли медленно бегущий, то ли быстро шагающий за ним толстяк, похожий на бочку, у которой вот-вот разлетятся сдерживающие ее железные обручи, поступил еще интереснее. На короткий миг он растворился в воздухе, я заметил лишь темную дымку, а материализовался уже в стороне, возле стреляющего по нему противника. И что самое крутое — пока он находился в этом непонятном состоянии, то ускорился в несколько раз. Правда, на выходе вновь остался неповоротливым толстым демоном. Но уже с окровавленными когтями, а паренёк рядом свалился на землю, словно из него стержень вынули. Хотя вынули всего-то все внутренности.

Один из летунов, внушительных размеров мятежник с белой аурой, поставленный командовать нашими воздушными силами, представлял наиболее опасную угрозу для врагов. Его перепончатые крылья были увенчаны множеством костяных наростов. И делая очередной заход над противником, он одним движением сбросил их. Итог разлетающейся костяной шрапнели — пять убитых и трое раненых. Красота.

И все же меня смущала твердолобость подростков. Почему они упираются? Во имя чего не пытаются спасти собственную жизнь? Ведь им есть куда отступать.

Я вытащил бинокль, чтобы получше разглядеть творящуюся в сотне метров от меня катавасию. И в горле встал ком. Потому что я увидел лысого мужика средних лет, с лицом искаженным от гнева. Он расстреливал в упор оказавшегося к нему спиной демона. Да, с серенькой аурой, явно слабенького сукина сына. Но моего сукина сына!

И твою мать, он же мертв? В смысле, должен быть мертв по всем законам жанра. Я точно попал. Перевел бинокль на то самое место, где это случилось. Да нет, все в порядке, вон кровь на земле. Да и футболка Завуча пропитана юшкой. Значит, он не в бронежилете. Тогда, прошу прощения за мой французский, какого хера?

Только потом в голове щелкнуло. Пацаны не отступали, потому что знали, их командир не мертв. Просто временно приостановил собственную жизнедеятельность. Дабы вскоре опять вернуться к ним. Блин, и что самое мерзкое, не скажу, чтобы у нас был какой-то решительный перевес.

Да, добежала до подростков Гром-баба, расшвыривая недомерков в сторону. Только хватило ее боевой мощи совсем ненадолго. Нечто черное, отдаленно похожее на человека, обхватило ее левую руку и не отпускало. Громуша пыталась бить обидчика, раскручивать, но ее оппонент явно был в настроении добиться сегодня либо сердца, либо руки внушительной дамы. Пока речь шла все же о руке.

Крыл и вовсе пару раз спикировал, чуть не получил по наглой мушиной морде (с ПВО у противника было все в порядке) и решил отстреливаться сверху, изредка меняя диспозицию. Умный мальчик.

Вечно все приходится делать самому. Потому что демоны явно не догадаются, что идет не так.

— За мной, скомандовал я, — прыгая вниз.

И побежал. Дьявол, как же не люблю бегать! Мне и в молодости это особого удовольствия не приносило, а с каждым днем давалось все тяжелее. Нет, я заставлял себя изредка выбираться на утренние пробежки. Но именно что заставлял. Чтобы в очередной раз чувствовать превосходство разума и силы воли над телом. И держать себя хоть в какой-то относительной форме. Но бегать ненавидел.

Вместе с тем, сейчас я довольно быстро оторвался от остальных. Даже от молодой и пышущей жизнью Алисы. Какой там мировой рекорд на стометровке? Секунд девять с копейками? Мне казалось, что сейчас я пробежал за восемь. И это босиком, в зеленом виде. А как еще, когда дело идет о моих демонах, которых в ближайшее время перекрошат. И хер тебе тогда, Шипастый, а не жрецы и новый артефакт.

Я врезался в самую гущу битвы. Но не устремился на помощь к Громуше. И даже не спас раненого демона в двадцати шагах от меня. А бросился дальше, к Тощему, который методично и неторопливо расправлялся с молодняком.

— Брат! — кричал я еще на подходе. — Брат!

Тощий недоуменно обернулся на меня. Ну да, мы вроде сошлись на том, что я нахожусь на безопасном отдалении и курю бамбук. Кто же мог подумать, что все так обернется.

— Защищайте меня! Я знаю, как остановить сражение!

Слава Несущему Свет, Тощий не стал спорить и выяснять, кто тут главный. Понятное дело, что я. Он издал какой-то странный звук, похожий то ли на свист, то ли на выкрик, и ближайшие демоны двинулись ко мне. Сам Тощий вытянулся во весь рост, махая конечностями и отвлекая внимание. Я же так быстро, как только мог, стал врастать корнями в разбитую дорогу, превращаясь в дерево.

Кое-где, конечно, попадался асфальт. Но это ничего. Всяко лучше, чем бетонные плиты. Оглушительный грохот взрывов, криков, стрельбы сменился постоянной вибрацией. Мне в первый раз приходилось работать в таких условиях. И поначалу я растерялся. Слишком было много всего. Куча существ куда-то бежала, падала, умирала.

Но постепенно я привык, приспособился даже к усиливающейся вибрации возле меня. Это подростки во главе с Завучем поняли, что у нас есть какой-то план, и мы собираемся его придерживаться. А вот, кстати, и сам он. Молодец, окружил себя так же кольцом смертных, готовых за него отдать жизнь. Тьфу, что за смертных? Говорю, как какой-нибудь демон.

Главное, что я выследил Завуча. И множество отростков проворно поползло к своей цели. Они вырвались, кроша окаменевшую землю и взрывая асфальт, опутывая ничего не понимающего командира малолетних ублюдков. Слишком быстро опутывая. Чтобы, стиснуть, как анаконда свою жертву. Вот только я не хотел душить Завуча.

Мои острые и сильные побеги разрывали мышцы, сухожилия и костную ткань, отделяя конечности от туловища. Хрустнули позвонки и голова футбольным мячом плюхнулась на землю. Вспомнился старый анекдот про психа, шедшего по больнице с топором. Ага, вот Витька удивится, проснется, а его голова в тумбочке.

Только на этот раз Завуч не проснется. Можно иметь какую-нибудь способность повышенной регенерации или возврата жизни, но сложно встать, когда у тебя нет ног, и командовать, когда отсутствует голова.

Подростки были подонками, но не глупцами. Большинство поняло свой расклад почти сразу. И они бросились врассыпную. Тех, кто зазевался, уже добивали демоны и подоспевшие мои ребята. Я же неторопливо вернулся в обычное состояние и с грустью оглядел поле боя. Слишком много потерь, слишком. И как, спрашивается, теперь разбираться со Жрецами?

Глава 7

— Держи, Шип, — протянул мне мою часть кристаллов Слепой.

Шипастый. Лидер группы

8 уровень

744/3000 опыта

Тощий рассудил справедливо (как он считал), раз мы смертные, то и кристаллы должны получить с убитых смертных. А они уже соберут урожай с братьев. Не то, чтобы я так уж убивался из-за недополученного опыта. Меня больше интересовал вопрос, как жить дальше?

Из шестнадцати демонов убито семь, включая обоих дредноутов и трех крылатых. И как, спрашивается, нам теперь штурмовать Жрецов с такими силами? Могу подумать, что было бы, если бы мы послушались совета Тощего и ударили в лоб.

— Чего делать будем, Шип? — спросила Громуша.

Вопрос, что называется, на миллион. Я как раз перелез через запасные ворота и рассматривал владения Жрецов. И чем больше смотрел, тем больше возникало вопросов.

Хотя бы потому, что огромная территория заброшенного завода, уходящая вдаль, оказалась словно разбомблена. Нет, к обрушенным крышам и поваленным стенам в этом Городе я давно привык. Вот только в упор не видел среди руин Жрецов. Чувствовал, но не видел. И это невероятно смущало.

Недавний план был прост и изящен, как и сам я. С помощью моего паучьего чутья, мы раздергаем Жрецов по краям, аки опытные партизаны. Напал, убил пару существ, отступил. Перегруппировался и совершил то же самое с противоположного фланга. И так до победного финала. Тем более Жрецы ходили кучками, словно сформированные аккурат под нашу задумку.

Но вот теперь я смотрел на будущее поле боя и не понимал, где они. На помощь пришел Тощий.

— Внизу, — сказал он, глядя на развалины завода. — Укрылись там, когда Братья, — демон указал на остатки нашей авиации, — стали убивать их сверху.

— Замечательно, — не смог я скрыть саркастических ноток. — Значит, нам нужно сейчас лезть под землю, где и развернуться-то не получится в случае большой схватки. И это учитывая, что нас меньше.

— Ты недооцениваешь сыновей Несущего Свет. В нас его кровь.

Я чуть не ляпнул, что явно сильно разбодяженная. Зато неожиданно родился вопрос, который интересовал меня давно, но все не мог сформироваться в нечто осмысленное.

— А Жрецы? Они тоже как-то относятся к Несущему Свет?

— Относятся, — с некоторым неудовольствием сказал Тощий. — Они существа иного порядка.

— Погоди, погоди, — запоздало понял я. — Получается, если вы демоны, то они…

Я осекся. Мои стереотипы об ангелах рисовали белых и пушистых полулюдей-полуголубей. В хорошем смысле этого слова. Нимбы там, замечательно выставленное освещение, подчеркивающее нужные места и все такое. Но эти фанатики, с которыми пришлось не так давно столкнуться, жестко рвали все шаблоны. Вспомнилась фраза Молота, что Жрецы не подчиняются Голосу, лишь делают то, что должны. И теперь хотя бы стало понятно почему.

— Ты смертный, — с явным презрением ответил Тощий. — И смотришь на некоторые вещи слишком узко и ограниченно. Мы все делаем общее дело. Каждый по-своему.

— Что не мешает вам ненавидеть друг друга.

— Не мешает, — согласился Тощий. И сразу поменял больную для себя тему. — Ты неплохо справился со смертными. Что придумал теперь?

Ну, если потеря почти половины личного состава для демона «неплохо», то я даже боюсь представить, что у них считается провалом. Типа, не жалей никого, геенна огненная еще нарожает? Впрочем, вполне может быть.

Правда, в данной ситуации признание собственных заслуг в лице Тощего мне было только на руку. Главное правило армии — любую херню делай с уверенным видом. Начнешь сомневаться — сожрут. Кто же знал, что это будет работать и на том свете.

— Спустимся вниз и станем убивать Жрецов небольшими группами, пока не уничтожим всех…

— Хороший план, мне нравится, — перебил меня Тощий.

Впору было разбить лицо об ладонь. И это еще я смотрю на некоторые вещи слишком узко и ограниченно? А ведь даже договорить не успел.

— С помощью благословения Несущего Свет, я могу чувствовать Жрецов. Поэтому мы будем избегать их большого скопления. Только необходимо быстро перемещаться и слушаться меня. Беспрекословно.

Я лишь потом подумал, что в случае с Люцифером благословение звучит не вполне уместно. Однако Тощий зацепился на другое слово.

— Беспрекословно, — скривился он, точно участвовал в бешеной оргии со слишком широко открытым ртом.

— Ты же хочешь стать Голосом? Мудрые правители иногда делают шаг назад, чтобы потом сделать два шага вперед.

А еще добывают мне артефакт и умирают. Потому что больше не нужны.

— Хорошо, будь по твоему, смертный.

— И еще, кое-что, брат. Мне нужен телохранитель. Пусть это будет не самый сильный из сынов Несущего Свет. К примеру, тот брат, которого я освободил.

К моему удовольствию, Единорожек смог выжить в заварушке. Правда, не столько из-за удивительной доблести и отваги. Он попросту оказался самым медленным из всех. И лишь краем зацепил общее сражение. Где себя почти никак не проявил. Что для меня оказалось же просто идеально.

— Забирай, — махнул Тощий своей длинной щербатой рукой даже с некоторым пренебрежением. Словно сам не знал, что делать с непутевым демоном. То в плен попадет, то до великого сражения не добежит.

Тощий несколько раз громко щелкнул ртом, присовокупив какой-то еще странный звук, отдаленно похожий на некий свист, и Единорожек подбежал ко мне.

— Тебе понадобилась моя помощь, брат?

В его глазах было столько участливости, что захотелось даже потрепать демона по загривку. Как какого-нибудь старого доброго пса.

— Будь рядом со мной, что бы не случилось.

— Хорошо, брат.

Следующие полчаса ушли на обследование входа в подземелье, коим служили подвальные помещения завода. Насколько я понял, они были связаны многочисленными коридорами и проходами, поэтому представляли собой нечто вроде лабиринта. И это опять играло на руку Жрецам. Для людей (да и не только) неподготовленных залезать сюда, да еще уступая в боевой мощи, казалось самоубийством. Хорошо, что у меня был один крохотный козырь.

Входов мы нашли целых три, выбрав самый дальний, возле которого Жрецов почти не было. И только махнул рукой остальным и собрался личным примером показать, как надо спускаться, как сердце бешено застучало, а после наоборот, замедлилось.

— Шип, Шип!

Я пришел в себя от того, что кто-то бил меня по щеками. Если голову не оторвало, значит, не Громуша. Открыл глаза и увидел Слепого. Точнее, сначала старика, а потом всех остальных, сгрудившихся вокруг меня. Блин, опять бесплатное представление устроил. В следующий раз надо хоть билеты продавать.

— Ты в порядке, Смертный? — спросил Тощий.

— Да, немного голова закружилась. У меня такое бывает от недосыпа, не переживай.

— Голова закружилась? — явно не поверил демон.

— Мы вроде со Жрецами разбираться пришли, а не лясы точить, — обрубил я.

Артефакты Культа 4/6

Текущая заполненность живой энергией — 2 %

Внимание! Ваша заполненность чрезвычайно низка. Для поддержания функционирования артефактам придется использовать…

Бла, бла, бла, найдите зарядку, иначе вам скоро придет большой и белый пушистый лис. Понял, понял. И даже надеюсь, что успею. По крайней мере, демоны практически нетерпеливо бьют копытом, поглядывая на меня.

Я первым спустился, подсвечивая фонариком бетонные стены и трубы под потолком, которые уходили куда-то далеко. Однако, как выяснилось, как только спустились Мятежники, света тут оказалось достаточно. Их флуоресцентная кровь, просвечивающая через шкуру, давала возможность рассмотреть все в подробностях. Поэтому я даже убрал фонарик.

— Мы должны идти впереди, — уверенно заявил Тощий. — Именно сыны Несущего Свет должны уничтожить Жрецов. Тогда право на артефакт Культа никто не сможет оспорить.

Я даже возражать не стал. Подобное положение дел меня вполне устраивало… Бойцы в первых рядах всегда умирают быстрее всего.

— Твое желание справедливо, брат, — лишь кивнул я, стараясь двигаться медленнее, чем обычно. Не хватало, чтобы опять какая-нибудь часть тела отключилась.

Первую парочку патрульных Жрецов мы встретили спустя минут пять. И надо сказать, здесь демоны меня удивили. То остервенение, с которыми они бросились на врагов, заставило ужаснуться и одновременно восхититься. Всего лишь секунд за семь сыновья Несущего Свет буквально порвали Жрецов на куски, не оставив от них живого места. Я удовлетворенно кивнул сам себе. Осталось пятнадцать. Идем дальше.

— Братья, теперь разворачиваемся и вон в тот проход, — указал я на крохотный проем. — И надо торопиться, скоро здесь будет с десяток Жрецов.

Единственным из демонов, кому происходящее не приносило никакого удовольствия, оказался мой старый приятель с серый аурой — Единорожек. По всей видимости, он уже не раз хотел отличиться в бою. И каждый раз что-то этому мешало. По моему скромному мнению, главной причиной был сам Единорожек. Такое бывает. Не все люди созданы для войны.

— Что будет с тобой, когда мы добьемся успеха? — начал я разговор с ним словно бы с нейтральной темы.

— Ну, старший брат станет Голосом. А я, возможно, смогу быть ему полезен. Если к тому моменту выживу.

Ого, даже среди демонов есть существа с заниженной самооценкой. Хотя мне это только в плюс.

— А что будет, если несколько сыновей Несущего Свет завладеют артефактами. Они скооперируются?

— Нет, — замотал рогом демон. — Только один имеет право владеть артефактами. Самый могущественный. И ему станут подчиняться все остальные. Если несколько сыновей одновременно будут владеть артефактами, то они не успокоятся, пока не останется один из них.

— Я так почему-то и думал, — кивнул я. И уже громче добавил. — Братья, за следующим поворотом четверо Жрецов!

Демоны заревели и бросились вперед. Выскочили, что называется, как черт из табакерки. Правда, в этот раз с меньшим КПД — одного из сыновей Несущего Свет смертельно ранили. Но по мне, четыре к одному — достаточно неплохой расклад. Учитывая, что осталось Жрецов не так уж и много. Всего одинадцать.

— Теперь надо идти в обход, — сказал я, глядя, как Тощий без всякого сожаления добивает своего брата и забирает его кристалл. — Жрецы двигаются сюда двумя большими группами. Пытаются отрезать нас.

Минут через десять, когда мы избавились от погони и вышли в длинный узкий коридор, я решил вернуться к разговору с Единорожком.

— А что ты думаешь, если я скажу, что кое-кто уже собрал четыре артефакта?

— Четыре? — искренне удивился демон. — Тогда, боюсь, у старшего брата не так много шансов стать следующим Голосом.

Я хмыкнул. У него и до этого их было не сказать, чтобы много.

— Видимо, этот сын Несущего Свет наиболее достойный из нас, — с легкой грустью сказал Единорожек.

— Я слышал, что стать Голосом может не только сын Несущего Свет.

— Да, но куда смертным… — начал было демон и тут же осекся. Даже остановился ненадолго, но я жестом показал ему двигаться дальше. Молодец, оказался сообразительнее Тощего.

— Если это правда, то старший брат… — со страхом начал он.

— Не беспокойся об этом, — как-то даже слишком легкомысленно ответил я. — Все всегда идет ровно так, как и должно, — и уже громче добавил. — Братья, два раза направо. Там нас ждет засада из шести Жрецов.

Это был самый яростный из всех боев, которые случились в подземном лабиринте завода. Я первый раз слышал, как кричат демоны, которым вырывают позвоночник. И прежде еще не встречал Жрецов, умоляющих во имя Отца о пощаде. Кровь, самого странного цвета, обжигающая и, казалось, грозя разъесть кожу, брызнула во все стороны, заливая стены и пол. И именно здесь мы потеряли большую часть сил. Я смотрел на двоих демонов по правую руку от Тощего и сомневался, сможем ли мы выстоять в решающей схватке. Да, там осталось всего четверо Жрецов. Но что-то мне подсказывало, что будет сложно.

— Это была достойная битва, старший сын Несущего Свет, — похвалил я Тощего. — Теперь осталось забрать артефакт. Нас уже ждут. Их осталось всего четверо.

Демон возвел окровавленные руки к потолку, достав до него, и потряс ими. Наверное, это что-то значило, потому что его соратники, Мятежники с белой аурой, ответили яростным улюлюканьем. Даже Единорожек попытался что-то возопить, но осекся под грозным взглядом Тощего.

— Артефакты позволяют поглощать жизненную энергию существ, не убивая их. А заключая в себе, — продолжил я наш разговор, когда мы двинулись дальше. Времени оставалось мало, поэтому приходилось форсировать события. — И когда я соберу все артефакты и убью Голос, то все создания, живущие внутри артефакта, вновь освободятся. И станут править вместе со мной.

— Это все звучит…

— Понимаю, слишком фантастически, но у меня есть доказательства… Бумажница! — это я уже обратился внутрь себя.

— Слышу, не ори, — отозвалась валькирия.

— Нам срочно нужен Толстожопый.

— Шип, ты, конечно, никогда меня не слушаешь. Даже когда я бывают не права. Но это самая говеная твоя идея.

— Он нам нужен. На пару минут.

— Блядь, ты идиот? — взорвалась валькирия. — Заполненность свою видел? Мы потом просто можем не засунуть его обратно. И твоим телом будет управлять демон.

— Если мы сейчас не продемонстрируем его наличие, то это тело скоро разнесут на куски. И непонятно, кто с этим справится раньше. Артефакты или Тощий.

— Можно поглотить этого идиота без всяких доказательств.

— Вспомни себя, как ты упиралась. В результате я получил меньше жизненной энергии и потратил больше времени, чем с остальными. Он должен пойти на это добровольно.

— Только попробуй не вернуться обратно, — сказала мне Бумажница. — Я тебе такую сладкую жизнь устрою, охренеешь.

Следом ее голос сменил Толстожопый.

— Смертный, — довольно проговорил он. — Я опять тебе понадобился.

— Вроде того. Тут у меня твой собрат. Надо сказать ему пару слов на вашем языке.

— Ты хочешь поглотить его, — догадался Толстожопый. — И намерен сделать так, чтобы это произошло добровольно.

— Да, ты догадливый, что аж жуть. Но давай чуть ускоримся, время поджимает. Так что, поможешь?

— Хорошо, смертный, — согласился Толстожопый.

— Давай, — с содроганием рухнул я куда-то вниз.

Так глубоко, что даже небольших бликов света видно не было. Только блеклые тени. И голос. Знакомый, принадлежащий Толстожопому, и говоривший на незнакомом языке. То ли свистящий, то ли крякающий. И говоривший очень много и долго. Мне даже показалось, что слишком долго.

— Все, хорош! — крикнул я. — Думаю, достаточно.

Ноль внимания. Толстожопый продолжал задвигать какую-то речь. У меня где-то внутри, если можно было так выразиться, похолодело. Хорошо, что под ухом не раздалось знакомое: «Я же говорила». Зато голос Бумажницы зазвенел наверху.

— Не стоит злоупотреблять гостеприимством.

И ей вторили другие голоса. Женщины, Хриплого и вроде даже какой-то детский. А потом, спустя несколько долгих секунд, валькирия появилась где-то рядом, то ли сзади, то ли сбоку.

— Иди, попробуй влезть обратно в собственную шкуру.

И это оказалось сложно. Я бы сказал, невероятно. Будто мокрую одежду на два размера меньше натягиваешь.

Артефакты Культа 4/6

Текущая заполненность живой энергией — 1 %

Не знаю, пошел бы на подобное, если бы мне сказали, что этот крохотный маневр будет стоить нам одного процента. Может, действительно нужно было поглотить Единорожку без всяких прелюдий? Вот только, что-то мне подсказывало, что демоны чуть сильнее людей. И сопротивление в таких делах окажется выше. И хрен знает, как все обернется.

Но что сейчас не понравилось, помимо Единорога, на которого и был нацелен данный концерт, на меня смотрели все остальные демоны.

— И ты скрывал это, — пододвинулся вперед Тощий.

Гром-баба сразу нырнула в режим боевой трансформации. Слепой из него и не выходил, но его иглы стали длиннее. А подо мной стал вырисовываться кровавый круг. Я его не увидел, скорее почувствовал. Я чертыхнулся. По изначальному плану Тощий должен был сражаться со Жрецами, а никак не со мной.

— Ты мог сказать раньше, что умеешь говорить на нашем языке, — с некоторой обидой заявил Тощий. — Но в твоих словах есть истина. Говори, куда следовать дальше?

Я, еще не отойдя от мысленного смертоубийства, указал на последний поворот, за которым и располагался артефакт, охраняемый Жрецами. А сам повернулся к Единорожку.

— Теперь я верю тебе, брат, — сказал он. — И готов отдать свою жизненную энергию, когда ты попросишь.

— За этим дело не станет. А что я сказал?

— Что остался последний рывок и вскоре старший сын Несущего Свет встанет на первую ступень в обретении могущества.

— Да? Ну, я имею в виду, вполне мог такое сказать. На меня периодически нападает красноречие.

А сам обратился внутрь себя.

— Видишь, Бумажница, иногда я оказываюсь прав. Толстожопый нам помог.

— Исключения лишь подтверждают правила, — огрызнулась та. — Но да, видимо Толстожопый тоже не заинтересован забираться в эту умирающую тушку.

— Хочешь добиться могущества — будь готов умереть в любую секунду, — хмыкнул я.

Вот только все мое благостное настроение исчезло в то же мгновение, когда мы вышли в огромный зал. Скорее всего, когда-то это было складом готовой продукции. Теперь в середине помещения на знакомом постаменте лежал хрустальный череп. И вокруг него стояли те самые Жрецы, которые даже не дрогнули при нашем появлении. А, может, и зашевелились, только я этого не заметил. Слишком сильное оказалось сияние, исходящее от них.

Глава 8

Страх для Города был вполне естественным чувством. Не испытывали его либо храбрецы, либо глупцы. Причем, обе эти категории, как мне кажется, погибли при первых волнах. Но то, что я почувствовал, глядя на квартет «ангельских» созданий с ослепительной аурой, вряд ли можно было описать словами.

Ужас помноженный на оцепенение. Кошмар представший наяву и полное смятение души. Это если вкратце. Свет, исходящий от Жрецов ослеплял, будто бы даже пытался пробраться в тебя. И, надо сказать, не один я смешался. Вся моя группа остановилась, разинув рты, и глядела на создания, охраняющие артефакты.

Зато оживились демоны. Казалось, всю свою долгую жизнь они шли к этому моменту. В данное время Мятежники напомнили мне средневековых викингов, желающих поскорее попасть в Вальгаллу. С той лишь разницей, что они точно знали — никакой Вальгаллы не существует.

В определенный момент показалось, что слух мне больше не нужен. Он не помогал разобраться в происходящем, скорее наоборот, дезориентировал. Все слилось воедино — грохот падающих небесных тел, звон острого иномирного оружия, яростное многоголосие сражающихся полубогов. Создалось ощущение, что здесь билась целая армия, а не всего семеро, пусть и могущественных, созданий.

Сполохи ослепительного белого света перемежались со вспышками холодного синего пламени. Когтистые лапы взлетали вверх, чтобы ударить по мертвенно бледным, почти что человеческим рукам. Наверное, нужно было оказаться здесь, чтобы осознать, кто именно сражается между собой. Существа, подчиняющиеся одной силе, но вместе с тем непримиримые враги.

Только спустя какое-то время я смог понять, что именно происходит возле пьедестала. И довольно сильно напрягся. Потому что мы медленно и неотвратимо сливали сражение.

Амбассадором дьявольской злости и искусства рукопашного боя оказался Тощий. Его противник быстро отступал под натиском высокого Мятежника, не замечая собственной располосованной груди, залитой кровью. Помимо тщетных блоков и попыток контратаковать демона, несчастный периодически пытался выпускать нечто вроде сгустков энергии. Причем вырывались они из груди, а не рук. Однако Тощий не обращал на подобное ни малейшего внимания. Видимо, дьявольский огонь внутри него был слишком силен. И его не могли затушить слабые ангельские потуги.

Правда, это оказалась единственная ложка меда. Потому что приспешники Тощего не могли похвастаться молодецкой удалью. Трое из ларца (по причине крайней похожести) теснили их к стене. А у самого рослого в руке вырастало нечто вроде меча. Ага, ангельский клинок и все такое. Поэтому я не удивился, когда Тощий издал птичий клекот и Единорожек сорвался с места, как в задницу укушенный. Побежал выполнять свою миссию — проявить себя или трагически погибнуть. И что-то меня терзали совсем нехорошие предчувствия по поводу второго варианта.

Однако даже с приходом моего рогатого и неуклюжего друга расклад сил не поменялся. Единорожек лишь выиграл немного времени тем, что отвлек внимание рослого Жреца собой. И только. Тот отвел свой ослепительный взор от парочки демонов и хлестким ударом отмахнулся от моего телохранителя. И Единорожек закончился. Нет, пока еще не умер, но упал на задницу, зажимая глубоко рассеченное плечо. По его грустному взгляду стало ясно, демон отвоевался.

Троица приперла незадачливую парочку к стене. Те слабо пытались вырваться, однако мощная энергия, вырывающаяся из Жрецов, сводила на нет тщетные потуги. И наконец то ли клинок, то ли удлиненная рука, состоящая из одной длинной кости, вошла в грудь ближайшему из Мятежников. Как раз туда, где у нормальных людей находилось сердце.

Вот только второго добить не получилось. Тощий словно из-под земли вырос, яростно скаля зубы и вонзив когти в спину Верховному Жрецу. Демону даже меч не нужен был. Тощий пробил грудную клетку и рассек балахон с противоположной стороны. Мощь, с которой демон нанес удар поражала. И это с ним придется сражаться? А можно всех посмотреть?

Тощий отшвырнул подранка в сторону и тот долетел почти до пьедестала. Силен, бродяга. Демон, вообразивший, что с приходом начальника расклад сил изменился, рванул вперед и даже впился зубами в кисть ближайшего Жреца. Хватка у него оказалась бульдожья. Защитник артефакта отпрянул прочь, но судя по яркой маслянистой жидкости, которую тот оставлял после себя в избыточном количестве, демон все же вкусил плоть ангела.

Правда, это оказалась последняя гастроль Мятежника. Очередная вспышка света, вырвавшаяся из груди второго Жреца, не просто ослепила демона, а будто бы прожгла насквозь. Челюсть сына Несущего Свет разжалась и тот выронил свою добычу. А после бездыханный рухнул на холодный пол сам, не увидев, как с его обидчиком расправляется Тощий.

В ту же секунду я рванул к еще живому Единорожку. Теперь у меня не возникало сомнений в исходе битвы. На шахматной доске осталось три фигуры — валяющийся белый ферзь с растерзанной грудью (надо еще посмотреть, дышит ли Жрец), офицер с откушенной рукой и Тощий. И если двое играли по правилам шахмат, то последний явно освоил Чапаева. Потому что у меня не осталось сомнений, сейчас он их быстро спихнет с доски. Поэтому следовало торопиться.

— Брат, брат, — пытался растормошить я Единорожка, который мыслями был явно уже на нижнем порядке. — Помнишь, о чем мы говорили?

Вся моя группа сгрудилась над умирающим демоном. Потому что все понимали, от его действий сейчас зависит и их выживание. Непонятно, что именно дает этот череп. Но в любом случае, выглядел он и охранялся так, словно больше артефактов для победы над Голосом и не требовалось.

— Брат, — слабо протянул Единорожек. — Я всегда хотел быть частью большего.

— И будешь, — сжал я его лапу. — Обязательно будешь.

И тогда все случилось. Я уцепился за слабый поток силы, исходящий от него. Уцепился хищно и отпускать его не собирался. Исходящая энергия походила на процесс изготовления сахарной ваты. Сначала, извиваясь на ветру, показалась слабая полоска, которую следовало закрутить на длинную палочку, но с каждым следующим витком энергии становилось все больше.

Все проходило легко. Единорожек не упирался и добровольно отдавал свою жизненную энергию. Однако я почувствовал чужой взгляд и вздрогнул, встретившись глазами с Тощим. Впрочем, тот не стал спрашивать, чем именно я тут занимаюсь и почему явно убиваю его подчиненного. Демон уже разобрался с безруким. Теперь он отвернулся от меня и решительно направился к артефакту. Верное решение. Хотя бы потому, что свет Тощего довольно сильно потускнел. Сейчас бы я не отличил демона от Единорожки, таким серым он стал. Значит, не время выяснять, что тут за странности происходят. Нужно как можно быстрее становиться сильнее. Я же окончательно закончил с поглощением.

Артефакты Культа 4/6

Текущая заполненность живой энергией — 42 %

Я старался не смотреть на то, что сейчас осталось от Единорожки. Зачем себе настроение портить? Тем более, это всего лишь навсего физическая оболочка. Душа, ну, или как они это все называют, сейчас находится в артефакте.

Зато сообщение интерфейса порадовало своей лаконичностью. Без всяких: «Внимание, уровень энергии стремится к прожиточному минимуму, поэтому сейчас ваша задница будет дьявольски полыхать». Конечно, не совсем то, на что я рассчитывал. Видимо, ранение все же сыграло свою роль, но, как казалось, сил одолеть одно артефактного демона мне хватит. Я, намереваясь сделать это, шагнул вперед, на ходу применяя Остов Культа. Всего пара секунд прошла, а даже, казалось, выше стал.

Вот теперь взгляд Тощего изменился. Он смотрел на меня, как на непримиримого классового врага. Что, в принципе, было не так уж и далеко от истины. Все просто. Артефакты притягивались друг к другу. И даже если ты старший сын Несущего Свет, которому волшебный Гудвин не дал мозгов, то одно с другим сопоставить сможешь. И поймешь, кто тут такой красивый и нарядный стоит перед тобой.

Я шагнул вперед, входя в режим боевой трансформации. Игры кончились. Теперь большие дяденьки будут обижать друг друга, потом один из них уйдет с пятью артефактами. К черту эти интриги! Я уйду.

— В стороне постойте, — бросил я своим. А то ведь действительно влезут исключительно из лучших побуждений и получат по шапке.

Вот только Тощий не торопился драться. Он с каким-то странным, лихорадочным взглядом, полным тревоги и жажды действий одновременно, обвел все вокруг. А потом бегом бросился к телу одного из Жрецов. Тьфу ты, черт, к какому телу?! Они же исчезают после смерти. И если эта туша лежит здесь, то этот гад вполне себе жив. Я и даже знаю, что решил сделать Тощий. Зараза, в какой момент все пошло не по плану? Я и сам перешел с быстрого шага на бег, на ходу вскидывая автомат. И, само собой, не успел.

Тощий схватил Жреца за шею, его древовидные пальцы с отрастающими на глазах когтями жадно впились в плоть ангела. Последний слабо застонал, демонстрируя, что еще жив, а потом все началось.

Моя короткая очередь обрушилась на Тощего, который прикрыл собой жертву. Туда же пришлась и очередь Слепого. Он тоже догадался, что все идет далеко не по плану. Вот только демон умирать не торопился. Он повернул ко мне голову, будто ничего особенного не произошло. В смысле, у тебя и против свинца иммунитет? Здорово.

Я никогда не видел, как переходит передача живой энергии со стороны. С виду, ничего необычного. Просто стоит какой-то мужик, не очень похожий на человека, с полностью отрешенным взглядом. Вот только новая способность видеть ауры демонов, подсказывала, что именно сейчас Тощий наливается светом. Очень быстро. Больше того, я практически был готов предсказать, сколько живой энергии окажется в демоне. Много. Он восстановится почти до половины того состояния, в котором я первый раз его встретил.

Признаться, после сражения со смертными и битв в подземельях заброшенного завода, я рассчитывал получить обессиленный кусок мяса, разделать который не составит особого труда. А никак не опасного противника. Зараза!

Я разбежался, еще не особо осознавая, что делаю, но понимая — процесс поглощения нужно остановить. И со всего маху влетел в Тощего. А потом тут же очутился возле стены, потирая ушибленный затылок. Это еще Покровные ткани мою буйну головушку сберегли. Иначе была бы вообще кабзда.

Но было обидно. У меня же артефакты, Остов, ткани, а вынесли как щенка. Вот что кровь Несущего Истину животворящая делает. Даже обидно стало.

С другой стороны, немного энергии Тощему на подобную защиту пришлось потратить. Это из плюсов. Из минусов — пока я тут отдыхал, демон практически закончил процесс поглощения. Еще несколько секунд, и он отпнул развевающийся словно на ветру труп Верховного Жреца. И с видом не сулящим ничего хорошего, направился ко мне. Ну ладно, давай посмотрим, что тебе там за фишку подарили.

Отчего-то Тощий категорически не захотел открывать эту тайну, покрытую мраком. Он приблизился метров на пять, после чего атаковал меня той самой энергетической херней. Аккурат из груди. И надо отметить, я оказался вовсе не готов к этому, вновь пощупав спиной стену. Зараза, если так пойдет, то завтра весь в синяках буду… В гроб ложиться.

Это еще полбеды. Злодейка-судьба была сегодня ко мне неблагосклонна, о чем тут же возвестил интерфейс.

Артефакты Культа 4/6

Текущая заполненность живой энергией — 31 %

Для начала я попробовал ударить Тощего лианами. Понимал, что слишком наивно, но не ошибается тот, кто ничего не трогает. Мои колючие отростки он отбил с такой легкостью, будто это оказались колосья сухой соломы. У меня даже во рту пересохло. Я видел, как клокочет чужая живая энергия внутри демона. И понимал, что он каким-то образом трансформирует ее на прямое воздействие моих способностей. Иными словами, пока Тощий заряжен артефактом, хрен я ему что сделаю.

Догадку демон подкрепил еще одним энергетическим выплеском.

Артефакты Культа 4/6

Текущая заполненность живой энергией — 27 %

Зараза, да так нечестно, в конце концов! Если все так и будет продолжаться, я никогда не стану Голосом.

Неожиданно воздух рядом завибрировал, а мне стало еще хуже. Хотя казалось бы, куда дальше? И это я сегодня еще не пил. Зачем, спрашивается, если эффект один и тот же? Вот, у меня тоже ответа не было.

Вот только тошнота оказалась знакомая. Не то, чтобы я был до фига гурман в процессе выблевывания съеденной пищи, но именно нынешнее состояние уже испытывал. И не так давно, спасибо моему косматому другу.

Я повернул голову — так и есть, Псих работает. Решил ослушаться моего прямого приказа. И, собственно, сделал все правильно. Пора подключаться, иначе меня тут размотают.

И придумал крикун все верно. В закрытом помещении звук мог срезонировать и накрыть нас самих. А вот инфразвук — дело другое. К тому же, расстояние вполне позволяло бахнуть по самое не хочу. Существовал только один маленький нюанс, почти как тот, в анекдоте про Василия Иваныча и Петьку, Тощему было похер на проделки Психа. Он лишь недоуменно повернул голову, после чего вернулся ко мне.

Артефакты Культа 4/6

Текущая заполненность живой энергией — 23 %

И помимо того, что было обидно, так еще и больно. Того и глядишь, чего-нибудь сейчас сломает. Козлина дьявольская.

— Шип, Шип, это Бумажница! — перекрыл звон в голове голос валькирии.

— Не переживай, я тебя узнал.

— Короче, Толстожопый говорит, что ты должен собрать всю злобу и ненависть, все самое черное, что у тебя есть, тогда ты сможешь противостоять этим вспышкам.

— Понял, попробую.

Я поднялся на ноги, тяжело дыша и с ненавистью глядя на старшего сына Несущего Свет. Чем больше знакомлюсь я с отпрысками последнего, тем больше мне нравятся Жрецы. Шучу. Эти тоже те еще резиновые изделия номер два.

Хотелось как-нибудь вмазать этому гаду. И чтобы он почувствовал. От злости я так сильно сжал желваки, что аж зубы свело. Гневно поглядел на Тощего и его… смело с места, отправляя в недалекое, но полное боли путешествие. Когда тормозишь своей демонской мордой о бетон — приятного мало. Неужели сработало? И так легко…

Вот только дело оказалось не в моих невероятных способностях в концентрации энергии цинь, хуинь, янь и прочего. Просто остальным надоело смотреть, как мутузят их командира. Вот они и решили вмешаться. В данный момент, пока я концентрировал свою злость и пытался связаться со Вселенной, в бочину Тощему влетела Гром-баба. А она у нас была дама сногсшибательная. Вот и демон не оказался в состоянии устоять.

На этом мажорная нота закончилась. И наступил полный минор. Тощий поднялся, разве что от пыли не отряхнулся и хорошенько ударил по медноголовой Громуше. А потом снова и снова. И надо отметить, что после каждого хука пятилась Гром-баба все медленнее. Того и гляди, сейчас ее оглушит. И что потом? Она рухнет и выпадет из боевой трансформации.

Пролетел, сверкая стальными крыльями пацан, но до тела Тощего не добрался. Ослепительная вспышка сбила Крыла. Я даже вперед рванул, однако демон развернулся ко мне и снова наградил брутальным стенно-спинным массажем. Зараза, уже позвоночника не чувствую. И ведь какой сильный стал после обретения артефакта. Или точнее, после поглощения Верховного Жреца? Ну, сука, злобу, говорите. Вот сейчас я был очень зол. Получа…

Артефакты Культа 4/6

Текущая заполненность живой энергией — 19 %

В этот раз я чуть сознание не потерял. Либо я недостаточно плохой для того, чтобы противостоять Тощему, либо одно из двух.

— Шип, — негромко позвал меня кто-то рядом.

Я обернулся и встретился глазами с грустным Психом. Оно и понятно, веселиться сейчас не из-за чего. Но тоска у крикуна была другая, без испуга, исконно русская. Когда ты сидишь на берегу реки и со сплином в душе смотришь вдаль. Меня аж передернуло.

— Мы не одолеем его, — сказал он.

— Ну, попробовать-то хоть стоит, — гематома по имени Шип с трудом поднялась на ноги.

— Не справимся, — еще тише добавил Псих. — Если ничего не изменить.

Как раз в этот момент в Тощего вонзилась огромная игла. Тот заверещал, обернулся и подхватил ощетинившегося Слепого, не глядя на раненую руку. А потом отбросил прочь. Со стариком все. Он утратил всю свою воинственность и вырубился, упав на бетонный пол. Вперед вышла Алиса. С автоматом наперевес, будто тот здесь мог хоть чем-то помочь.

— Шип, ты должен его остановить, — все настойчивее сказал Псих.

— А я, блядь, что делаю? Пытаюсь.

— Я тебе помогу, — голос крикуна задрожал, но при этом лицо стало напротив серьезно-суровым.

— Ты чего? — посмотрел я, как тот встает на колени.

— Поглоти меня.

— Ты совсем ебанько, что ли? Вставай давай.

— Ты сможешь справиться с ним. Я верю. Если не ты, то никто не сможет. Но тебе нужна жизненная энергия.

— Мне нужна команда, нормальная и здоровая! — почти кричал я.

— Тогда посмотри вокруг! — заорал в ответ Псих. Он не находился в боевой трансформации, но от голоса товарища зазвенело в ушах. — Сколькими ты пожертвуешь, одним или всеми? Я слышал, что ты говорил. Если получится, если все выгорит, то ты сможешь извлечь меня из артефакта. Если нет, то все уже не имеет никакого смысла.

Алиса отлетела в сторону, сбитая яркой вспышкой. Сейчас Тощий без особого труда сдерживал последний натиск Гром-бабы. И было видно, что та бьется на пределе своих возможностей.

— Шип, ты знаешь, что я прав! — кричал Псих. — Спаси их!

Я судорожно сглотнул непонятно откуда образовавшийся комок в горле. Все мое естество было против. Как можно убить своего? Как можно поглотить Психа? Но именно в этот момент терзаний некая сила сбросила меня в мрачную темницу. На поверхность выбралась Бумажница. И у нее не было терзаний на этот счет.

Глава 9

Меня вернуло столь же внезапно, сколь и выбросило из собственного тела. На этот раз никаких неприятных ощущений не было. Вошел как влитой, словно в пиджак, сшитый по заказу. Из негатива — лишь иссушенное тело Психа под ногами.

— Зачем? — только и смог выдавить я.

Ответ последовал не сразу, будто Бумажница подбирала слова. Очень тщательно подбирала.

— Потому что другого выхода не было. Ты бы и дальше размазывал сопли в поисках вариантов.

— Сука, — только и выдохнул я.

— Иди сюда, — крикнула куда-то валькирия. — Да быстрее, а то он опять что-нибудь вытворит.

— Шип, — послышался испуганный голос Психа. — Шип, это я. Со мной все в порядке.

— Ничего не в порядке, — ответил я. — И вряд ли когда-нибудь будет в порядке.

А сам мельком, против собственной воли, взглянул в интерфейс.

Артефакты Культа 4/6

Текущая заполненность живой энергией — 45 %

Великая подлость жизни в том, что даже после смерти мир не перестает существовать. Не останавливается время, не поворачиваются вспять реки, не потухает навечно солнце. Сущее с равнодушием взирает на гибель очередной букашки.

Я понимал, что теоретически у Психа еще есть шанс выкарабкаться. Выкарабкаться. Даже в моем сознании это звучало жалко. Чтобы что? Зависнуть навечно в этом месте? Нет, Голос рисовал мне сказочные миражи — гурии, жратва, бухло. Только как скоро это наскучит? Есть ли разнообразие в вечности?

В моей груди разгорался странный, необъяснимый огонь, который грозил сжечь дотла не только меня. Но и прихватить кое-кого снаружи. Разве для этого я спасал Психа, чтобы после пришлось его поглощать? Разве стоят эти гребаные артефакты всех жертв, которые мы принесли и еще принесем. И, может нужно было изначально нас убить, уничтожить, стереть в порошок в смысле всего мироздания, вместо того, чтобы мучать и выдирать из нас все человеческое.

Огонь разгорался с каждой секундой сильнее, поднимаясь все выше. Почти как изжога, вот только от нынешней гадости таблеток не было.

— Эй ты, гондон! — то ли сказал, то ли прорычал я.

Сказал весьма вовремя, потому что Громуша уже лежала на спине, не предпринимая попыток для сопротивления. И все бы ничего, только Тощий не был похож на насильника, чьей целью являлись упитанные женщины. Он был похож на гребаного демона, который решил тут всех убить.

— Я тебе говорю, говно на сапогах Несущего Свет.

Забавно, но именно это оскорбление почему-то задело Тощего. Он развернулся, даже не предприняв попытку добить Гром-бабу. Это зря, никогда нельзя оставлять в тылу противника, который способен нанести тебе удар. Даже самый слабый. Понятно, что в текущем положении боец из Громуши, как из кизяка артиллерийский снаряд, но все же.

Что я мог сказать точно — Тощий был зол. Очень и очень. Так, что даже не обратил внимания на мумифицированные останки у моих ног. Что тут скажешь. Я тоже не сказать, чтобы находился в благостном настроении. Теперь пришло понимание, что именно за изжога родилась в груди.

Демон рванул ко мне, чуть ссутулившись и широко расставляя ноги. Его полудревесное тело подсвечивалось проступавшими венами, по которым текла адская кровь, словно то были светлячки, высадившиеся на стволе вытянутого кедра.

Я тоже направился к Тощему. Но в отличие от сына Несущего Свет не перешел на бег. Потому что теперь торопиться было некуда.

Тощий на самом подлете размахнулся, но сначала засветился его живот, грозя выплеснуть наружу очередной сгусток энергии. Однако демон удержал его внутри. Я буквально чувствовал, как сила путешествует по вытянутому древовидному телу, сосредотачиваясь в кулаке. А потом демон ударил. С размаху, со всей мощью своей кряжистой и длинной руки.

И было больно. Я бы соврал, сказав, что это фигня. Моя левая щека загорелась так, словно по ней крупнозернистой наждачкой провели. Впрочем, это лишь усилило то чувство в груди. Добавив к длинному списку «почему?» еще одно. Этого самого демона.

Самое главное, что я не упал. Отклонился от силы удара, согнулся, но бог знает каким чудом не упал. Прислушался к себе, точнее к сообщениям интерфейса. Но никто не торопился сообщить, что мой уровень энергии в очередной раз снизился.

Грудь нещадно жгло, будто меня облепили горчичниками, напоили водкой и уложили спать. И только ночью я проснулся от того, что неплохо было бы их снять.

Я выпрямился, глядя в алые глаза. И Тощий внезапно вздрогнул. Кто знает, что он увидел в моих. Но это ему явно не понравилось. Хотя и сдаваться демон не собирался. В этот раз сгусток энергии вырвался откуда и должно — из груди. Как известно, у мужчины грудь — это все, что выше колена. Вот именно откуда-то оттуда меня и ударило.

Мне было разве что неприятно. Словно вышел из летней прохлады под обжигающие лучи Солнца. И только. Да и длилось все это недолго.

А потом вперед шагнул я. Остов все еще действовал. И сейчас росточком я был лишь немного ниже Тощего. Вот только с нашего прошлого противостояния, которое произошло всего пару минут назад, а по ощущениям целую вечность, кое-что изменилось. Вместо крови сейчас в моих жилах текла мерзкая желчь, вместо фасций мышцы вдруг покрылись тонкой пленкой яда, а все естество источало такую злобу, которую я раньше не испытывал.

Это нельзя было и назвать ударом. Я сам не определился, что хотел сделать, то ли толкнуть Тощего, то ли садануть ему по печени. Точнее по тому месту, где у нормальных людей она наличествует. Хрен знает, что там у демонов. Может одна сплошная прямая кишка.

Но Тощий оценил. Мое движение заставило его попятиться, испуганно схватившись за ушибленное место. Внезапно демон даже обернулся. Нет, не потому что Громуша вдруг решила подать ума в задние ворота. Она по-прежнему отдыхала на бетонном полу. Тощий искал пути отступления. Извини, дружок, но сегодня ты отсюда своими ногами не уйдешь.

Я походил на сорвавшуюся с цепи кавказскую овчарку. Существо смирное, беззлобное, которое только и делали, что на протяжении долгого времени доводили. И когда планка упала, привязь не смогла сдержать рассерженного зверя.

Наверное, таким в лучшие годы выглядел Майк Тайсон и Мохаммед Али вместе взятые. Я носился вокруг Тощего, нанося ему многочисленные удары. И чувствовал, как под костяшками моих кулаков рвутся мышцы и ломаются ребра. Демон не пытался контратаковать или даже убежать. До поры до времени он уклонялся, а после перешел в глухую оборону. Словно с надеждой ожидал, когда тайфун, внезапно образовавшийся на поверхности океана, уймется. Только он не понимал, что с каждым ударом моя злость не уходила, а лишь возрастала.

И в какой-то момент он упал. В какой — не помню точно. Вот вроде стоял, уже даже не поднимая обессилившую левую руку, второй прикрывал голову. Это зря, там точно нет ничего ценного. А в следующее мгновение я уже сижу сверху и колочу его по голове. Раз-два, раз-два, раз-два.

Мои движение монотонны, точно я уставший китаец на кустарной подпольной фабрике, вытачивающий свою миллионную деталь. Раз-два, раз-два, раз-два.

Кожа демона суха и щербата, кости крепки, но я не чувствую боли. Он жив, он еще жив, поэтому руки работают сами собой. Раз-два, раз-два, раз-два.

В какой-то момент он явно теряет сознание. Голова начинает болтаться по инерции от моих ударов. Крепкая, как толстая кора многолетнего дуба, кожа рвется. Появляется яркая желто-оранжевая кровь, брызгами разлетаясь вокруг. Раз-два, раз-два, раз-два.

Под очередным ударом что-то ломается. У людей эту кость можно было бы назвать правой скулой, у демонов не знаю. Я не усиливаю, но и не ослабляю свой напор. И постепенно лицо Тощего превращается в нечто невообразимое. Раз-два, раз-два, раз-два.

А после демон исчезает. Вместо его головы остается лишь хрустальный череп, который я продолжаю бить. Бить и кричать так, что мой голос гремит на все это подземелье. Раз-два, раз-два, раз-два.

— Сука! Сука! Суукааа!

* * *

— Шип, — знакомый голос вывел меня из раздумий.

Я осознал, что сижу на голом полу перед хрустальным черепом. На том не было ни царапины (конечно, даже Голос не мог уничтожить артефакты), чего нельзя сказать о моих руках. Костяшки сбиты, кулаки измазаны в крови.

Череп Культа

При синергии позволяет анализировать множество вариантов развития событий, исключая самые маловероятные и вычленяя наиболее ожидаемые. При частом использовании артефакта возможна активация способности Предсказывание.

Текущая заполненность живой энергией — 37 %.

Теперь хотя бы стало понятно, почему Тощий так резко поумнел после поглощения. За него все делали гаджеты. Тоже мне железный человек на босу ногу. Однако это были еще не все сюрпризы. В интерфейсе болталась одна строчка, привлекшая мое пристальное внимание.

Внимание! Вы проявили Коварство по отношению к Мятежнику. Уровень взаимоотношений позволяет вам получить звание Граф низшего порядка. Теперь вы можете брать под свое командование младших и средних сынов Несущего Свет.

Видимо, коварство заключалось в обмане Тощего. Ведь я фактически его руками загреб весь жар. Или выгреб, что уже не так важно. Граф так граф. Сказать по правде, особой радости я не испытал. В душе было словно в песках Сахары, пусто и одиноко. И даже мудрая Бумажница, понимая мое состояние, сидела и помалкивала. С каждым днем внутри артефактов становилось все теснее, а народу больше. Интересно, будет ли влиять количество заключенных на конечный результат? Смогу я вытащить наружу всех или силенок не хватит?

Хрустальный гладкий череп лег в мою ладонь, приятно холодя ее. Внезапно ощущение могущества перекрыло все человеческие эмоции. Перекрыло всего лишь на краткий миг. И что, именно к этому я иду? К жалкой пародии на очередного сына Несущего Свет, который выбил себе теплое местечко? Вопрос интересный. Правда, задал я его себе слишком поздно. Как-то не очень вовремя для рефлексий.

Поглощение походило на долгий и нескончаемый оргазм. Извини, Алиса, но до подобного даже тебе далеко. Было так сладостно и приятно, что дыхание перехватило. И тем труднее оказалось возвращаться в реальность, если существование в Городе можно было к таковой отнести.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 34 %

Либо я окончательно разучился считать, либо бой с Тощим порядочно израсходовал мои запасы энергии. Забавно, раньше подобного не случалось. Нет, что энергию можно выплескивать напрямую, Тощий мне наглядно продемонстрировал. Однако я считал подобное определенной расовой особенностью. Типа, что позволено демону, не позволено смертному.

Но это все пустяки. Самое главное — тонкий пульс чего-то родного, еле пробивающийся сквозь толщу стен и размазанный из-за расстояния. Последний артефакт. Как же далеко нас забросил Несущий Свет. И сколько придется пройти, чтобы заполучить его.

Я поднялся на ноги, осматривая место побоища. Алиса сидела на заднице и трясла головой, Слепой кряхтя поднимался. Крылья пацана легонько подрагивали, но сам он оставался без сознания.

Мой череп засветился, словно внутрь вставили лампочку. Хотя, справедливости ради, не такой уж и мой. Активация нового артефакта Культа прошла легко, будто по знакомым, уже не раз сыгранным нотам.

Мир вокруг на мгновение замер. Совсем ненадолго, на краткий миг. А следом произошло странное. Мои боевые товарищи стали двигаться так медленно, словно где-то поблизости снимали «Матрицу» братья Вачовски. Не те, нынешние, а Вачовски здорового человека.

Вот Алиса поднялась, оставляя после себя почти инверсионный след. Только собственного тела. Она неторопливо приблизилась к нам с Громушей, после чего «разделилась» самым натуральным образом. Одна копия направилась к танку и положила руку ей на плечо. Другая приблизилась ко мне. Взяла в руки один из моих окровавленных кулаков, покачала головой и перешла в боевую трансформацию, чтобы подлечить своего незадачливого любовника. Вот только первая версия Алисы возле Гром-бабы была тусклее, что ли? Ага, значит, это и есть те самые возможные варианты событий.

Слепой все же поднялся, держась за спину. Да, в его возрасте подобные падения ни к чему хорошему не приводят. Повезло, что мы еще сверхлюди или вроде того. Со стариком сюрпризов не было. Он неторопливо доковылял до нас и остановился, оставляя инверсионный след.

С Громушей ничего особенного и не произошло. Она все так же стояла рядом, участливо глядя на меня. Даже почти не шевелилась, не оставляя вовсе никаких следов. А вот Крыл насторожил. Пацан и не собирался подниматься.

Возвращение в обычный режим оказалось странным, тягучим, будто я долго плавал под водой и наконец вынырнул на поверхность. Алиса направилась к нам, а Слепой все еще кряхтя поднимался.

— Мда, не жалеешь ты себя, — взяла пассия окровавленную руку и перешла в боевой режим.

Засохшая кровь исчезла, да и костяшки теперь стали, как новенькие. К нам тем временем неторопливо подошел Слепой. Да, в реальности ему досталось сильнее, чем в воображаемом мире черепа.

— Алиса, со мной все в порядке. Посмотри, что там с Крылом. Лежит, до сих пор не двигается.

Пассия кивнула и отправилась к пацану.

— Соберите кристаллы со всех. Они еще пригодятся. Нам тут устроили щедрый урожай.

Я поэтому, кстати, и не особо не напрягался, когда Тощий забирал кристаллы со своих мертвых товарищей. Знал, где в конечном итоге они окажутся.

— Живой, — крикнула Алиса. — Легкое сотрясение, головой приложился.

— Хорошо, — выдохнул я. Потому что это действительно были хорошие новости.

Почти позабытый звук заставил насторожиться. Вот где-где, а здесь я его услышать вовсе не ожидал. Да и где, казалось, было взяться динамикам в почти заброшенных подземельях позабытого завода. Однако Голос умел удивлять.

— Уважаемые жители и гости города! В связи с участившимися случаями мародерства, вводится комендантский час на неопределенное время. Запрещается любое передвижение групп в черте населенного пункта. В случае обнаружения чужого отряда на улицах, вам надлежит их ликвидировать за щедрое вознаграждение. Спасибо за внимание!

И все? Без всяких шуточек? Такое ощущение, что кое-кто начинает здорово нервничать. С другой стороны, а как иначе, когда твои яйца практически лежат в чужой руке. Да это еще полбеды, главное, что в крепкой мужской руке.

— Смысл объявлять всю эту херню? — искренне удивилась Громуша. — Он же и так против нас.

— Напрямую Голосу запретили действовать, — ответил я. — Вот он и использует свой административный ресурс. Важно не это.

— А что все мы члены дружной и крепкой команды, которые любят друга друга? — подняла на ноги Алиса Крыла. Выглядел тот потеряно, видимо, действительно сотряс. И хорошо, если легкий.

— Ты нас с участниками свингер-вечеринок перепутала, — поправил ее я. — Он обращался к жителям Города. То есть, таким же счастливчикам, что и мы с вами. Что это значит?

— Что ему нужны избиратели перед грядущими выборами, — зевнула Алиса. — Не забывает работать с электоратом.

— Что люди как минимум есть. Мы видели ту черную армаду обращенных, которые стоят на страже наместника. У меня было ощущение, что это почти все жители. Слишком много их оказалось. Но те же подростки доказали обратное. В Городе еще хватает людей.

— И теперь все они будут охотиться за нами, — хмыкнула Громуша.

— Вешь Город против одного маленького отряда, — сказал Слепой.

— Ничего нового, — кивнул я. — Так что наша цель остается прежней. Добраться до последнего артефакта. Только теперь придется действовать еще более осторожнее.

— Ничего, у наш же ешть шиштема радиолокационной разведки, — улыбнулся Слепой.

Однако уголки его губ чуть заметно дернулись и тут же поползли вниз. Старик заозирался в поисках еще одного члена группы. А после задал вопрос, которого я ждал. И которого боялся больше всего.

— Шип, а где Пших?

Глава 10

Во время, когда нужно было форсировать события, мы взяли паузу. По всей логике происходящего, именно сейчас это оказалось максимально неверно. Но я видел, что происходит с группой. Можно засунуть человека на тот свет, наделить могущественными способностями, но он все равно останется человеком. Со своими слабостями и переживаниями.

Смерть Психа мы перенесли значительно тяжелее, чем гибель Коры. И в их смертях, несмотря на максимальную похожесть, было существенное отличие. Со всеми натяжками, но Кора оказалась предательницей, чужим шпионом, в какой-то момент ставшая двойным агентом. Ее постарались забыть сразу, максимально быстро вымарать из памяти.

Псих был своим до самого конца. Оттого я не удивлялся ночным всхлипам Громуши и тихому, шепелявому успокаванию Слепого. Даже либидо Алисы упало практически до нулевой отметки: ни щипков, ни хватаний за задницу. Что удивляло.

Ну, и причина нашей остановки имело вполне четкое имя — Крыл. По всем признакам, пацан все же заработал сотряс. Его несколько раз вырвало, хотя мой падаван и заявлял, что нормально себя чувствует. Однако стоило ему взлететь в воздух, как Крыла повело в сторону, а следом он рухнул.

Мы остановились в недостроенной высотке, преодолев территорию заброшенного завода и навсегда покинув владения Завуча. Новая временная база отвечала всем моим требованиях — находилась вдали от остальных зданий, в основном панельных пятиэтажек. Видимо, здесь собирались возводить новый квартал, да не успели.

Правда, после я поймал себя на мысли — кто собирался? Несущий Свет? Вряд ли. Как вообще он конструировал Города? Копировал какие-то уже существующие районы с моего родного мира? Или создавал все заново? Зачем тогда этот недострой? Хрен поймешь этих богов.

В общем, если по существу — крыши у здания не было. Что не мешало нам поочередно дежурить на самой верхотуре. Мебель (несколько диванов и кровать) Громуша притащила с пятиэтажек. Там же мы нашли пару электрических плиток. Слепой раздобыл провода и подключился к трансфматорному щитку возле бытовки. В подвале оказался кран с холодной водой. Так что довольно скоро мы даже перестали выходить наружу, полностью обеспечив себя всем необходимым.

Еды, спасибо найденным запасам Завуча, у нас теперь было столько, что мы могли с легкостью протянуть до конца Эры. Да еще бы и после осталось. Тушенка, пакетированные супы, упаковки киселя, нашли даже кучу плиток шоколада. Только вскрыв, поняли, что тот давно умер. Потерял форму, раскрошился и покрылся белым налетом. Как бы не любила Гром-баба сладкое, рисковать не стала даже она. Никто не хотел умереть после трех дней мучительного поноса.

Бумажница благоразумно молчала, давая мне время успокоиться. Как не давала право голоса и новичкам. Потому Психа я больше не слышал. Что, может быть, было даже к лучшему. Чтобы рана затянулась кровавой коркой — нет смысла ее постоянно ковырять.

Что до кристаллов, выпавших с демонов (а если быть точнее — еще и со Жрецов), то улов оказался невероятно щедрым. Сказать по правде, столько мы не видели никогда… По 2169 единиц на каждого. По сравнению с тем, что мы получили с подростков — просто богатство. Правда, мне опять же не хватило совсем чуть-чуть до повышения. Но, думалось, это вопрос времени. Да и с другой стороны, появилось понимание, что артефакты решают исход любого сражения, а никак не способности.

Шипастый. Лидер группы

8 уровень

2913/3000 опыта

Зато повысились все остальные. Слепой взял Игольчатый след. Теперь стоило ему коснуться земли, то на протяжении метров семидесяти-восьмидесяти (получалось всегда по-разному) по направлению к выбранной цели из земли вырывались длинные острые иголки. Вполне способные убить всех, кто стоял на линии «выстрела».

Гром-баба забрала Стену. При применении ее защита повышалась до ширины в десять метров, образуя непроницаемую стену. Из минусов — время действия было уж слишком небольшим. Но как вариант для кратковременного прикрытия всех способность мне очень нравилась.

У Алисы появилась Стрела крови. Активировать ее можно было лишь при самостоятельном членовредительстве. В руке довольно быстро образовывалась стрела. Благо, для ее применения не требовался лук. И что еще важнее — если Алиса видела цель, то стрела всегда летела без промаха. А уже после попадания, можно было делать с объектом что угодно. От простого подчинения до обескровливания. Я знал, потому именно мне пришлось стать подопытным.

Что там с Крылом — пока непонятно. Продемонстрировать он все равно ничего не мог. Поэтому мы оставили вопрос с освоением новой способности на потом.

При этом всем, будущее рисовалось мне в мрачных красках. Наверное потому, что я был реалистом. Путь предстоял неблизким. И на протяжении его у нас нет союзников. Напротив, Голос промотивировал жителей Города убивать нас всеми доступными способами.

— У тебя есть план, Шип? — спросила Алиса, когда я в очередной раз стоял в карауле.

— Есть, — ответил я. — Утопить этот Город в крови.

Правда, рассчитывал я начать, когда поправится Крыл. Вот только мои намерения разбились о суровую реальность. Точнее об очередного смертного (так с легкой подачи я начал называть всех людей), который появился на третий день, после нашего новоселья.

Он шел по одной из улиц, по направлению к промзоне, аккурат мимо нашей высотки. И это был самый странный из обитателей Города, которого мне приходилось видеть. Среднего роста, со спутанными волосами, закрывающими глаза, с шаркающей походкой. Да и одет как-то странно — бежевая дешевая футболка, поверх клетчатая рубашка, бесформенные штаны, протертые на коленях, и старенькие ботинки.

Складывалось ощущение, что он не переодевался с того самого момента, как очутился здесь. Что, само по себе, конечно, очень странно. Еще меня очень смущало его появление.

Я был готов к организованной группе разведки. Или одиночным лазутчикам. Но не шаркающему мужику лет тридцати пяти, который даже голову не поднимал. И не пытался хоть как-то укрыться. Нет, на моей памяти бывали такие персонажи в Городе. Последнего пришлось еще и трахать. Надеюсь, мужика не постигнет участь Алисы.

Если без шуток, чем дольше я смотрел на него, тем больше начинал нервничать. Потому что все неизвестное и непонятное заставляет очень сильно напрягаться. Тут же было целое комбо из загадок. Голос же сообщил, что запрещено любое передвижение по улицам. И тут появляется этот чудик.

Пришлось спешно спускаться вниз и объявлять тревогу. После чего мы поднялись на уровень четвертого этажа и замерли в проемах окна, глядя не узкую улицу. По всем соображениям, мы сейчас ситуацию контролировали.

— Снять его и дело с концом, — предложила Алиса.

— Ага, круши, ломай, мы здесь проездом, — ответил я. Хотя автомат не убрал. — Кто-нибудь верит в случайное появление в наших палестинах этого типа?

— Ловушка, — предположил Слепой. — Какой-нибудь пленный, вроде тех, кто был в том шамом доме. Пуштили вперед, теперь наблюдают. Шнимем его, выдадим швое мештоположение.

— Вот и у меня подобные подозрения, — кивнул я.

Все-таки приятно разговаривать с умным человеком. Но что-то все равно меня смущало. Та самая чуйка, благодаря которой я все еще был жив (как бы двусмысленно подобное не звучало), вопила на все лады.

Я тяжело вздохнул и потянулся к черепу. Жизненной энергии, благодаря Психу, пока еще хватает. Так что лучше будет на какое-то время перестраховаться.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 26 %

Окружающий мир на мгновение остановился, после чего возобновил движение. Только очень медленно. Незнакомец продолжал свое крайне интересное путешествие. И судя по инверсионному следу, был намерен направиться к промзоне, не заскочив к нам на огонек. По всей вероятности, он и не знал, что в высотке кто-то есть. Ну и ладно. Мы люди не гордые. Навязываться не собираемся. Вот только интересовало меня совершенно другое. А именно — что будет, если просто так прохожий, парень не особо темнокожий, неожиданно умрет.

Забавно, но и собственные движения представлялись медленными до раздражения. Вот я, словно находясь на большой глубине под серьезным давлением воды, снимаю автомат с предохранителя, поднимаю его, прицеливаюсь и наконец нажимаю спусковой крючок.

Хотя пуля и двигалась значительно быстрее, чем люди. Но и ее путь я смог проследить. Все остальные в этот момент, казалось, вовсе замерли. Так, значит, вот как это работает. Фокус черепа переключается на самое быстрое движение, а потом возвращается обратно.

На этом хорошие новости закончились. Потому что достигнув незнакомца, пуля завершила свой недолгий полет. И вовсе не так прозаично, как я задумывал, нажимая на спусковой крючок. В груди этого чудака не появилась крошечное отверстие. Сплющенный кусок свинца начал невероятно медленно падать на землю. Я бы даже сказал замер.

Зато в обратном направлении, теперь уже к моему немолодому телу, понеслось нечто непонятное и темное, примерно с такой же скоростью, как и недавняя пуля. Что самое забавное, незнакомец не стрелял. Он даже голову не поднял, словно не обратив внимания на выстрел. А может и правда не заметил.

А я упал. Медленно, в красивом слоу-мо, раненный чуть ниже сердца. Еще живой, но с довольно неутешительными прогнозами. Не успел и слова сказать, как тут же выстрелили Слепой и Алиса. Громуша устремилась к окну, чтобы в самое короткое время очутиться возле моего обидчика. И уж не знаю, что там произошло с нашим танком, потому что до момента ее вступления в бой пришлось бы ждать довольно долго. А вот и Слепой, и Алиса тут же брякнулись рядом. С теми же самыми пулевыми ранениями.

«Херня какая-то», — подумал я, возвращаясь из мира возможных событий к реальной жизни. Зато сразу чуть ли не заорал неожиданный приказ.

— Не стрелять!

— Что-то не так? — спросила Алиса, все еще глядя на объект через прицел, но ее пальцы послушно переместились на спусковую скобу. Умница.

— Есть две новости, хорошая и плохая..

— Ты уверен, что хорошая есть? — спросила Громуша самым мрачным тоном.

— Если вкратце, то я знаю, почему этот чудик идет один. Мы не можем причинить ему никакого вреда. Весь урон не просто рикошетит, он зеркалится без потери кинетической энергии, насколько я понял.

— Ешли выштрелим, то пуля прилетит обратно в штреляющего? — первым догадался Слепой.

— Только не пуля. Какой-то сгусток непонятной херни. Видимо, так и работает его способность.

— А если я Стрелу свою пущу? — предположила Алиса.

Новая способность кровавой ведьме очень нравилась. Наверное потому, что у каждого из нас были дистанционные методы воздействия на противников (разве только что Громуши), теперь такая игрушка появилась и у моей пассии.

— Думаю, эффект будет тот же. Может, правда, не смертельный. Но тебя ранит.

— А что там по поводу хорошей новости? — вмешалась Громуша.

— Мне кажется, у нас появилось абсолютное оружие, чтобы попасть к последнему артефакту, — сказал я.

Из группы меня понял только Слепой, который согласно кивнул. Гром-баба нахмурилась, да и Алиса смотрела сощурившись, словно на солнышко.

— Представьте человека, который способен отражать любые атаки. Причем, особо не напрягаясь. И все, кто нападут на него с желанием убить, умрут сами. Нам лишь надо, чтобы этот красавец шагал впереди.

— Интерешно, а ешли Голош на него нападет… — начал было говорить Слепой, но осекся.

Хм, а об этом я не думал. Способен ли Голос убить сам себя? С одной стороны, чего только в Городе не может быть. С другой, как-то было бы все слишком просто. Думаю, несущий Свет тоже не фалангой делан. И не стал бы допускать подобных прецедентов.

— Что делаем-то? — спросила Громуша.

— Возьму сейчас голубя и лавровую ветвь. И постараюсь сдержаться, чтобы не засунуть ее ему в задницу. Потому что силой тут ничего не добьемся, — ответил я. — Поприветствуем, предложим перейти на темную сторону силы в обмен на печеньки.

— А мы темная сторона? — поинтересовалась Алиса.

— Хрен тут разберешься в этих оттенках. Но скажу больше, у нас даже печенек нет. Погнали. И чтобы не случилось, не пытайтесь нанести ему вред.

Мы торопливо спустились к выходу из нашей недостроенной высотки, причем я дал знак остальным, чтобы они задержались. А сам осмотрел все еще раз на предмет засады. Вроде чисто. Что ж, будем пробовать наводить мосты.

Я убрал автомат в инвентарь. Зачем лишний раз нервировать собеседника? Тем более, если огнестрелом тут ничего нельзя добиться. А потом сделал несколько шагов вперед.

— Приветствую.

Незнакомец остановился и поднял голову, разглядывая меня. Говорят, первое впечатление самое верное. И второй раз ты можешь хоть лоб себе о кирпичную стену разбить, но сложившегося образа уже не изменишь.

Сначала этот залетный мне не понравился. Но когда очутился рядом, на расстоянии нескольких шагов, то не понравился мне еще больше. Лицо лоснящееся, небритое, да и сам явно неухоженный. Из разряда тех холостяков, которые вытирают грязные руки о собственную футболку после обеда. А уж запах… Не знаю, в какой статус определил нас Несущий Свет, но мы явно пока не трупы. Потому что они так не потеют.

И еще мне очень не понравились глаза. Маленькие, маслянистые, постоянно бегающие. Он вроде смотрел на меня, и в то же время избегал взгляда.

— Привет, — сказал я еще раз, сделав несколько шагов вперед.

Ноль реакции. Но в то же время и агрессии никакой не проявляет, уже хорошо. Я неторопливо дошел до него и протянул руку. Незнакомец, слава всем богам, ответил. Только рукопожатие с его стороны вышло вялым. Да блин, похоже создатель решил собрать в одной особи все, что мне не нравится в мужиках.

— Как тебя зовут? — улыбнулся я.

— Никак не зовут, — пробубнил собеседник.

— А идешь ты откуда?

— Ниоткуда не иду.

— Ну, ты же куда-то направляешься.

— Никуда не направляюсь.

— Хорошо, — продолжал я улыбаться с видом полного идиота. Хотя, тут большой вопрос, кто из нас им был. — А давно ты в Городе.

— Давно в Городе.

— И что, нравится здесь?

Я решил, что если уж разговор, как с сумасшедшим, то и вопросы должны быть соответствующими.

— Нравится, — спокойно ответил незнакомец.

При этом не предпринимал никаких попыток закончить разговор или уйти. Ну, что сказать, сегодня я наглядно понял, что значит дипломатический тупик. Помощь пришла оттуда, откуда не ждали.

— Шип, послушай, — вдруг решила нарушить молчание Бумажница.

— Шла бы ты на…

— Это обязательно, — ничуть не обиделась валькирия. — Но потом. Ты с этим парнем не договоришься. Он не совсем здоров..

— Да что ты говоришь, а я и не заметил!

— Я не к тому. Мы тут точно знаем, что именно с ним не так.

— Кто это мы?

— Давай, говори, — буркнула Бумажница.

— Здравствуйте, Шипастый, — узнал я по голосу одну из старожил артефакта. Ту самую тетеньку, которую моя богатая фантазия назвала Женщиной. — У этого мужчины апато-абулический синдром.

— Вы что, психиатр? — удивился я.

— Наверное, — смутилась собеседница. — Не помню.

— Так что, он слабоумный?

— Нет, ни в коем разе. Это шизофрения. У него эмоциональное оскудение. На какой именно он стадии, сходу сказать сложно, но это явно не легкая форма.

— Я думал, что шизофреники это те, у кого голоса в голове.

— Вроде вас?

Ого, оказывается у Женщины есть чувство юмора. В прошлый раз она все больше истерила. Хотя, справедливости ради, там и ситуация соответствовала.

— Так что нужно, чтобы привести его в чувство? Чтобы он стал нормальным?

— Нормальным как кто, как мы с вами? — усмехнулась Женщина.

Это что, сарказм? Вот уж не мог и подумать, что Бумажница сможет повысить атмосферу внутри артефакта до такого уровня, что его обитатели станут чувствовать себя комфортно.

— Ну, как я точно не надо. Хотя бы как вы.

— Боюсь, можно добиться какого-то улучшения медикаментозными методами. Сульпирид оказывает непрямую стимуляцию на усиление высвобождение дофамина. Можно попробовать антипсихотики вроде метофеназата, тиридазина, флуфеназина. Но, чтобы подобрать работающий препарат понадобится время. И о нормальности здесь речь не идет. Скорее мы можем постараться приблизить его к уровню адекватности обычного человека. Насколько сможем.

Наверное, раньше я бы начал психовать и злиться. А теперь почти что был готов рассмеяться. Это вполне в духе Города. Дать тебе абсолютное оружие, но когда ты решишь из него выстрелить, то поймешь, что боек спилен.

С другой стороны, мне и не надо, вытаскивать этого типа из недр безумия. Но он сможет пройти с нами хотя бы часть пути. А потом хоть весь мир в труху. Включая его.

И именно в этот момент, когда появилась малейшая надежда на светлое будущее, на нас напали. Подозрения Слепого оказались правдой. Этот всемогущий шизофреник был тем, кто должен отвлечь наше внимание. И у него это отлично получилось.

Глава 11

Казалось, что нас окружил без малого батальон. Внезапно появившиеся суровые люди в одинаковой темной форме с надписью «ОМОН» и черных балаклавах оказались везде, куда только можно было бросить взгляд: на крышах домов, на улицах, в проемах окон. Намного больше, чем та орава подростков, которых мы вместе с демонами недавно уничтожили. Если честно, я даже не думал, что здесь может оказаться столько людей. Будто весь Город вышел нас поприветствовать.

С очень важной поправкой — весь вооруженный город. Наверное, в этом и таилась та небрежность, с которой люди в масках занимали позиции. Будь нас раз в пять больше еще неизвестно, как обернулось бы все, если бы началась стрельба.

Однако в нынешней ситуации все было предрешено. Ну, допустим, бросим мы на амбразуру Громушу. Попробуем дистанционно подергать по несколько человек. И что потом? Мы не оружие массового уничтожения. К сожалению.

И вместе с тем что-то не давало мне покоя. Было в этих людях нечто… неправильное, что ли. К примеру, те, что находились подальше от улицы, оказались похожи друг на друга, словно родные братья. Хотя судил я исключительно по немногочисленным доступным параметрам, вроде роста и разреза глаз. Но и это уже немало.

А еще меня смущало оружие. Нет, к АН-94, в миру «Абакану», вопросов не возникало. Довелось им немного повоевать. Но вместе с тем автомат Никонова не сказать, чтобы был очень уж распространен. В Городе я вообще видел его всего один раз у зэков. Все больше в ходу тот же «Калаш».

И тут вдруг он у всех. Совпадение? Не думаю. Что-то здесь явно не так.

Подобное бывает. Когда вроде ладная и хорошо скроенная картина начинает рушиться из-за одной досадной мелочи. Вспомнился смешной анекдот, рассказанный в учебке про советского разведчика, которого раскрыли по одной простой причине — он хоть и убирал ложку из чашки, но глаз все равно прикрывал. Так и здесь.

Именно «Абакан» и стал тем прикрытым глазом. А ведь первым моим благоразумным решением было сдаться на волю победителю. Если не стали шмалять сразу, то явно хотят поговорить. А разговаривать я все же любил больше, чем стрелять. Хотя в Городе и занимался исключительно последним. Но после того, как присмотрелся к окружающей действительности, захотел сделать что-нибудь безрассудное. Иными словами — посопротивляться. Потому что сопротивляться я любил еще больше, чем разговаривать.

— Сложите оружие и медленно выходите наружу, — крикнул кто-то из «омоновцев». Кто именно я так и не разобрал. Создавалось ощущение, будто звук исходит со всех сторон.

Но складывать оружие я собирался в последнюю очередь. Зато потянулся к Черепу. Мне почему-то подумалось, что именно он сейчас будет как нельзя кстати.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 18 %

Внимание!..

Информацию про критическое количество живой энергии я проигнорировал. Хотя бы потому, что не таким уж и критическим оно оказалось. Бывало и хуже. Гораздо интереснее было с тем, что сейчас произойдет.

Секунда, другая и… мир не изменился. Военные все так же стояли, направив на меня свои металлические игрушки. Эх, если бы рядом стояла сейчас Кора. Или если бы у меня заполненность оказалась около семидесяти процентов, можно было попробовать. Именно при таких цифрах в последний раз проявился магнетизм. Правда, подобные размышления были из разряда — если у бабушки был член, она была бы дедушкой. Чего нет, того нет.

Если гора не идет к Магомеду, то Магомед вскидывает автомат и начинает творить всякие непотребства. Так я и поступил. Тем более сейчас у меня было право на ошибку. Точь-в-точь как в новом «Кто хочет стать миллионером?». Правда, сдается мне, в конце меня вряд ли проводит на выход улыбающийся Дибров. Разве что Голос, если повезет до него добраться.

Зато эскалация конфликта со стороны одного пожилого и весьма недружественно настроенного меня заставила нападающего дернуться. Именно что нападающего, а не нападающих. У меня по русскому в школе была твердая советская тройка (что в переводе на современные реалии вполне тянуло на четверку), но единственное число с множественным я никогда не путал.

Все прочие бойцы стыдливо замерли, как манекены в магазине нижнего белья. А вот их предводитель дрогнул, после чего выстрелил. Я с удивлением смотрел, как пули летят ко мне и… Не попадают. Господи ты боже мой, разброс чудовищный. Лишь один крохотный оловянный солдатик смерти попал в живот. Да и то чудом. Зато я примерно прикинул наш дальнейший план действия. После чего вернулся обратно.

— Гром, Телохранителя на меня, живо, — негромко сказал я.

Именно он мог хоть как-то спасти меня от пули. Привычные формы защиты вроде Кровавого круга, не сработали бы. На одном месте быть я не собирался. Конечно, оставалась ускорение Гром-бабы, да и новая способность Алисы. Да только поди объясни им, где находится этот засранец, который спрятался среди себе подобных. К тому же, я сам боялся отвести от него взгляд, чтобы ненароком не потерять этого молодца.

Поэтому как только почувствовал ощущение присутствия чужой руки на плече, понял, что Громуша применила свою способность. И тут же, одновременно переходя в боевой режим, бросился по дуге к цели.

Опасался ли я попасть в просак? Еще как. С другой стороны, умные и осторожные всегда живут дольше всех, вот только никогда не становятся победителями. Для этого необходимо наличие должной степени наглости. С последней у меня было все в порядке.

Что чувствует человек, когда по нему стреляет целый батальон? Что его дело труба. Что чувствует человек, когда по нему стреляет целый батальон, а он остается в целости и невредимости? Что он как минимум железный человек, как максимум — супермен на полной ставке. У меня были схожие впечатления. Так недолго и в себя поверить.

Все «омоновцы», как один, пытались превратить меня в решето. Но со звуком одиноко стреляющего автомата подобное вызывало чудовищный диссонанс. И я продолжал бежать, постоянно петляя и глядя на высекающуюся под ногами асфальтную крошку.

Даже промчался насквозь через пару «манекенов» и… ничего не почувствовал. Будто тех не существовало. Вот только до главного зачинщика этого беспорядка добраться не успел.

Внезапно реальность изменилась. Провалились под землю дома, расползлись в стороны плотные тучи, обнажив ядовито-розовое нутро неба, выросли и заколыхались высокие растения причудливой формы. Они были такие яркие, что зарябило в глазах. Но я старался не отводить взгляда от стервеца, устроившего это форменное безобразие.

Тот сейчас превратился в крохотную рыбку и пытался убраться подальше. Плыл в прямом смысле прямо по воздуху, положив большой и толстый болт на все законы физики. На меня тем временем наплывала огромная акула с раскрытой пастью, тоже невесть откуда взявшаяся.

Мозгами я понимал, что это фейк, очередная уловка иллюзиониста, однако рефлексы все равно сработали. Присел, уворачиваясь от острых зубов и теряя время. А рыбка продолжала уплывать. Больше того, рядом образовывались уже новые косяки ее товарок, похожих, как две капли воды. Зараза, так ведь не догоню. А чего проще — просто потеряю.

Я положил ладони на землю, которая в нынешнее время являлась скорее илистым дном и Шустрые побеги заскользили по направлению к обидчику. Намного быстрее, чем пыталась «уплыть» рыбка. Так, спокойно, на самом деле все это неправда. И мой противник гораздо больше, чем хочет казаться. Где-то здесь у него должны быть ноги.

Под побеги легла чужая плоть. Я же еще плотнее сжал свои отростки и вновь обратился к артефактам культа. На сей раз к длани.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 11 %

Внимание!..

Нормально. Не меньше десяти процентов, уже неплохо. А передачи контроля над телом я не боялся. Хрен тут кто кроме меня справится с поставленной задачей. И Бумажница это прекрасно понимает.

Все иллюзии рухнули в одно мгновение. Никакого больше океана глазами солевого наркомана — все те же дома, заброшенная высотка, асфальтированная улица и лежащий навзничь «омоновец». Забавно, я думал, что его одежда это тоже фейк. Оказалось, что нет. Он создавал своих иллюзорных миньонов по своему образу и подобию.

— Даже не пытайся, — крикнул я недотепе, который изумленно похлопал пару секунд глазами, пробуя применить способность, после чего потянулся к «Абакану».

Для убедительности Шустрые побеги заскользили по телу «омоновца», плотнее опутывая его. Пока не добрались до рук. Автомат я откинул чуть подальше, после чего сбросил лианы и схватился уже за «Калаш». Жестом давая понять, что лучше сейчас не делать глупостей.

Конечно, самым разумным и быстрым решением было бы убить этого наглеца прямо сейчас. Вот только у него было кое-что, что он мог подарить мне. Например, живая энергия. К тому же немного времени, пока у него не работали способности, у меня имелось. Поэтому полностью ощущал себя хозяином положения. Но и медлить не стал, а сразу направился к лежащему на земле.

Тот даже не пытался подняться, понимая, что сопротивляться сейчас самое худшее, что он может придумать. Забавно, как быстро меняется положение. Не так давно я был готов поднять лапки вверх. Все как в жизни. Не зря же придумали поговорку про колодец и плевки.

Перво-наперво я стянул с него балаклаву. Не любил разговаривать с человеком, не видя его лица. А раз у меня было немного времени, то имело смысл чуть-чуть расспросить незнакомца о его житье-бытье. Сколько человек в лагере, где он находится, как он предпочитает умереть и всякое такое.

— Ты кто? — спросил я.

Молодой пацан с глубокими рубцами на щеках от угревой сыпи, смотрел на меня внимательно, но без всякого страха. Словно каждый день только и делал, что умирал. Даже поправил прямые светлые волоса, сползшие на лоб. Возрастом он был всего на пару лет старше Крыла.

— Меня называют Иллюзио, — сказал он не без гордости.

— Хрелюзио. И кто тебя так называет?

Простой вопрос поставил собеседника в тупик.

— Ладно, — признался он, чуть покраснев. — Я себя так называю.

— Замечательно, но запоминать я не буду. Про способность вроде понял, но ты все равно расскажи подробнее. А еще, где твой лагерь, сколько там человек, как вы вооружены?

— Да какой лагерь? — внезапно рассмеялся Иллюзио, даже попытался подняться на локтях. Но легкий тычок в грудь прикладом привел его в чувство, а то совсем расслабился, хвост волчий. — Нет никакого лагеря. Где заснули, там и лагерь. А из всех людей у меня только Никитка.

— Что еще за Никитка? — насторожился я.

— Так вон он, — указал Иллюзио мне за спину.

Трюк был старый, поэтому я не повелся. Но судя по выражению лица собеседника, простому как три копейки, он и не собирался врать. Интересно, как с такой манерой ведения переговоров Иллюзио вообще дожил до нынешних времен. Поэтому спустя несколько секунд я все же повернулся и обнаружил того самого шизофреника, который даже не пытался смотреть в нашу сторону, а продолжил свой путь в неизвестность.

— Никитка? — удивился я.

— Ага. Хотя справедливости ради, это не он со мной, а я с ним.

— Значит, ты с ним как-то договариваешься?

— Пытаюсь, — опять приподнялся на локтях Иллюзио. Он понял, что прямо сейчас по зубам его бить не будут, поэтому осмелел. — Никитка у нас парнишка своеобразный. Может неделю на месте лежать, как овощ, мне приходится его кормить, как маленького в туалет водить, а потом вдруг срывается и бежит хрен знает куда. Хотя за определенную область никогда не выходит.

Я ткнул его автоматом, чтобы мой разговорчивый собеседник еще немного полежал, а сам обратился к валькирии.

— Бумажница, позови-ка к телефону нашего психотерапевта.

— Минуту, — спокойно ответила управдом моего внутреннего сознания. Послышался какой-то шум, после чего раздался знакомый голос.

— Здравствуйте, Шипастый.

— Слышали? — спросил я, глядя на недоумевающего Иллюзио. Тот явно находился в замешательстве.

А что такого? Просто человек решил поговорить сам с собой. Смотрит так, будто шизофреников никогда не видел.

— Слышала. Видимо, в обычном состоянии Никита пребывает в режиме полной апатии. Поэтому он будто отключен от внешнего мира. А когда состояние незначительно улучшается, то у больного появляется некая цель. Какая она, сказать не возьмусь. Но именно эта цель заставляет его перемещаться.

— Интересно, а если мы введем те самые препараты, о которых вы упоминали, то сможем ли поговорить с ним? Не будем слушать монотонные повторы на собственные вопросы, а именно поговорим?

— Я уж не знаю, сколько вас там, — с видом врача в психиатрической больнице, которого все задолбало, прервал нас Иллюзио, указывая на меня. — И мне даже неинтересно, что за препараты вы решили вводить Никитке и для чего. Самое любопытное, как именно вы это хотите сделать?

Никогда не любил такой тон. Снисходительно-язвительный, когда собеседник точно знает, где ты допустил ошибку. Но просто так, без всяких подъебок, сказать не может. А, как известно, если родители в детстве не научили вести себя хорошо, то это сделает кто-то другой. Еще, наверное, бесило потому, что сам когда-то таким был. И что сказать, меня и правду очень больно и неприятно перевоспитала армия.

Поэтому я двинул Иллюзио в челюсть кулаком. Несильно, но он оценил. Клацнул зубами и схватился за лицо, обиженно глядя на меня.

— Если есть что сказать, говори. От этого будет зависеть и твое будущее тоже.

Конечно, это я, мягко говоря, лукавил. Пацан с испещренным рубцами лицом был в одном шаге от поглощения.

— Никитке нельзя причинить вред. Вообще нельзя сделать ничего, что ему не нравится, — продолжал Иллюзио, потирая щеку. — А уколы, мне почему-то кажется, относятся именно к таким вещам. Я однажды нашел просроченные консервы. Сам съел, ничего такого. Решил Никитку накормить. Хера с два. Попытался насильно впихнуть, так на меня же и отрикошетило. Челюсть потом болела. Не так, как сейчас конечно.

А вот об этом я, кстати, как-то не подумал. Ведь действительно, укол — это своего рода попытка нанести урон. Тогда что делать? Как там в анекдоте, даже если вас съели, то есть два выхода. Так?

Только что-то мне подсказывает, что клизма с волшебным лекарством понравится Никитке не больше, чем пригоршня таблеток. Даже представил, как начинаю вводить кое-что нашему подопечному, а это сразу будет отзываться на мне. Нет уж, такое себе удовольствие. Поэтому в словах Иллюзио был определенный смысл.

— Сейчас ты мне скажешь, что знаешь, как заставить Никитку сделать то, чего он делать не желает. И взамен хочешь что-нибудь ценное. Так?

— Ну, типа того. Я знаю, как заставить его идти туда, куда он не хочет. Нужно лишь правильно его мотивировать.

— Извини, массаж простаты я не практикую.

— Повезло, потому что он тоже, — указал на нашего шизофреника собеседник. — Но смысл ты уловил. Ты мне, я тебе. Ну, так что?

— Зависит от твоих запросов, — честно ответил я. — Если захочешь вертолет на соседний дом с проститутками, то мы вряд ли договоримся.

— На хрена мне он? — пожал плечами Иллюзио. — А вот та штука, которой ты меня способностей лишил, очень бы пригодилась.

Я тяжело вздохнул.

— С вертолетом было как-то более реально.

— Ладно, ладно, — замахал руками Иллюзио, понимая, что разговор лишается необходимого конструктива. — Но попробовать же стоило. Как говорят, проси верблюда, лошадь точно получишь.

— А мне всегда говорили, что наглость до добра не доводит. Могу предложить тебе жизнь, немного припасов и ствол с патронами. Чтобы ты мог в нужный момент застрелиться. На этом все.

— Угу, и мне надо поверить в то, что после того, как я тебе все расскажу, ты меня отпустишь на слово?

— Других вариантов нет, — пожал я, давая собеседнику получше рассмотреть ствол автомата. Обычно подобные аргументы очень хорошо действовали. Так произошло в этот раз.

— Я так понял, вариантов у меня особых нет?

— Именно так.

— Ладно, значит, обещаешь, что не тронешь меня, если я помогу?

— Обещаю, — сказал я.

Иллюзио на мгновение скривился, словно пробовал на вкус мои слова. Я его понимал, в месте, где человеческая жизнь ничего не стоит, вес честного слова стоит еще меньше. Однако он вроде как согласно кивнул и подал руку.

Я встал на ноги, поднимая его за собой. А Иллюзио, спокойно повернувшись ко мне спиной, направился к Шизофренику.

— Никитка, Никитка, — выудил он что-то из инвентаря. — Смотри, что у меня есть.

Мне не удалось рассмотреть, что же именно Иллюзио показал неуязвимому. Но взгляд того приобрел некую осмысленность и заинтересованность. А потом Никитка направился к моему новому компаньону. Надо же, сработало. Чисто гамельнский крысолов, мать его.

Я шагнул следом, обдумывая забавную вещь. Я был намерен сдержать обещание и действительно оставить в живых Иллюзио. Несмотря на низкую заполненность артефакта, неприятную и даже опасную способность нового знакомого и привычку зачищать путь после себя. Наверное потому, что этот засранец, несмотря на свое поведение начинал мне нравится. Уж очень он напоминал мне себя в молодости.

Глава 12

— Я Никитку встретил на третий день, как здесь оказался. Он сразу таким был. А потом, когда увидел, как его пытались убить, понял, что с Никиткой лучше дружить. Хотя, сам понимаешь, Шипастый, дружбой это можно назвать с натяжкой.

Как резко мы перешли на ты, я как-то не заметил. Иллюзио не лез за словом в карман и не думал стесняться. Создавалось ощущение, что мы оказались у него в гостях, а не пленили.

Он довольно скоро понял, что вновь может управлять собственными способностями. Все-таки действие Длани кончалось слишком быстро, как по мне. Но, вместо грандиозной попытки удрать, придумал очередную шутку — сотворил выросший на обочине у асфальта куст земляники, с крупными красными ягодами. И только увидев, как девчонки бросились к нему, заржал, как конь на выпасе, после чего развеял иллюзию и больше ничего подобного не выкидывал. Не думал, что у кого-то еще более всратое чувство юмора, чем у меня.

Но, чем больше я узнавал этого парня, тем больше он мне нравился. Своей непосредственностью, уверенностью и отсутствием страха. Именно в те моменты, когда казалось бы, здравомыслящему человеку надо очень сильно бояться.

— И что, совсем никого не убивал? — с ехидцей спросил я.

— Убивал. На седьмой день пребывания здесь меня пыталась укокошить какая-то тетка средних лет. Прямо раскаленными голыми руками, вон, — указал он на шею, — следы даже остались. Ее из этой штуки и убил.

Он для убедительности потряс пустым «Абаканом». Магазин я благоразумно изъял. Еще поранится или чего хуже, по нам выстрелит. А автомат отдал. Пусть сам тащит.

— Еще одного ранил, — продолжал Иллюзио. — Что с ним стало, не знаю. Он сбежал. Все. Обычно остальные разбиваются о Никитку прежде, чем приходиться ими заниматься. Как понимаешь, нас с детства обманывали. Побеждает не самый сильный, а наиболее приспособленный В качалку не обязательно ходить, чтобы всех разматывать.

— Думаю, в детстве нам говорили все-таки разные вещи. А так ничего, удобно, — хмыкнул я. — Чужими руками жар загребаешь.

— Просто пытаюсь выжить. И пока получается. Мы с Никиткой даже нашествие крыс и прочего дерьма пережили. В этот раз я момент прощелкал. Его состояние покоя с каждым разом все дольше, вот я и… Проворонил, когда он ушел. Никитка, Никитка, — позвал он своего «друга». — Пойдем.

И поманил кристаллом. Таким внушительным, выпавшим явно не с новичка и не тощего демона. Как оказалось, Никитка был человеком весьма меркантильных взглядов. И единственное, что его интересовало — кристаллы. Только они и придавали его жизни хоть какой-то смысл.

Возможно, этим и объяснялись всплески активности шизофреника. Потому что после того, как в очередной раз о Никитку убивались всяческие негодяи, первыми открывшие огонь, он собирал кристаллы и вновь уходил в «спячку». Частенько перепадало и Иллюзио, который шел на относительно безопасном расстоянии за своим товарищем. Все это я узнал, само собой, со слов непосредственного свидетеля этих событий.

Можно было только догадываться, какого сейчас уровня сам Никитка. Наверное, он, пусть и косвенно, но убил намного больше людей в Городе, чем наша группа. Если уж Иллюзио рядом с ним отожрался до восьмого уровня… Вот только вряд ли этот прогресс хоть как-то заботил самого шизофреника. И едва ли тот рефлексировал по данному поводу. Идеальный убийца, как по мне. Правда, сам он это и не подозревает.

Мы с Иллюзио шагали впереди нашего отряда. За нами следовал Никитка, за ним, на значительном расстоянии, уже Громуша, Алиса и Крыл. Пацан хоть и говорил, что чувствует себя лучше, получил запрет на поднятие в воздух. Замыкал шествие Слепой, то и дело вытирающий платком шею. Такое ощущение, что с каждым днем ему марш-броски давались все тяжелее. Интересно, можно ли умереть в Городе от старости?

— А почему Никитка, а не Вольдемар или Пафнутий? У него татуировки какие или он сам сказал?

— По поводу татуировок не знаю, не видел, — ответил Иллюзио. — Никитка вообще не особо любит, когда к нему прикасаются. А пытался его пару раз помыть, да тот такой кипиш поднял, что я бросил эту затею. По поводу имени не знаю, бывает же так, что посмотришь на человека и сразу понимаешь — вот Максим идет, а этот точно Серега. Вот погляди, ну какой это Пафнутий?

Я многозначительно промолчал. По мне, так вылитый Пафнутий, если не сказать большего. Хотя вслух произнес другое.

— Ты чересчур разговорчив. Временами даже откровенен.

— Если ты меня убьешь, то молчать все равно нет никакого смысла. Если нет, то мои сведения будут полезны тебе в твоей… — он запнулся, на мгновение усмехнувшись, — борьбе. К тому же, я здорово соскучился по интересному обществу. Из Никитки, знаешь ли, такой себе собеседник.

— То есть, ты не особо веришь в то, что умер?

Конечную цель нашего путешествия я от Иллюзио утаил. Но кое-какую информацию поведал. А почему бы и нет? Отнесся собеседник к моему рассказу спокойно. Примерно так врач слушает бред сумасшедшего. Внимательно, даже изредка кивая, но ставя окончательный приговор твоей адекватности.

Сейчас Иллюзио пожал плечами.

— Что тебе с того, поверил я или нет? Разве это как-то повлияет на конечную цель?

— Мне просто интересно, — настала моя пора пожимать плечами.

— Даже если все это правда, то что я смогу сделать? Значит у того, кто посадил нас сюда есть какой-то свой план. Если честно, я не особо помню, каким человеком был раньше. Хочется думать, конечно, что не очень плохим. Поэтому я лучше подожду окончания всего этого. Потому что… — он замолчал, подбирая слова. — Потому что если это неправда и я ввяжусь в какую-нибудь авантюру, то меня убьют.

— Видимо, тебя твоя жизнь устраивает полностью.

— Ко всему можно привыкнуть. Знаешь, бывает так, что у человека есть все, чтобы радоваться жизни. Но особой радости нет.

— Наши потребности на шаг опережают наши возможности, — кивнул я.

— Не в этом дело. Я понимаю, что когда у тебя есть старенькая «Лада», то хочется новую «Тойоту». Это как раз нормально. Я про другое. Многие не умеют радоваться тому, что у них есть. Смотрят на соседей и завидуют. Не понимая, что в чужом огороде трава и зеленее, но вполне может оказаться, что у тебя ягоды слаще.

— Ты хочешь сказать, что счастлив?

— Конечно, нет, — хмыкнул Иллюзио. — Мне бы джакузи, двойной чизбургер из мраморной говядины с маринованными огурчиками и сыром чеддер, а еще холодную банку колы. Чтобы прям капельки по ней бежали. Вот тогда да, может быть, я был бы самым счастливым человеком в этом Городе. Никит, держи.

Он протянул очередной кристалл шизофренику, поясняя мне.

— Тут самое главное, не перекормить его. Но и долго не отдавать нельзя. Никитка начинает нервничать. А тут же никто не хочет, чтобы он нервничал, так ведь?

Шизофреник быстро поглотил кристалл, постоял немного сделал было шаг вперед, после чего Иллюзио вытащил еще один камень опыта. Помахал им перед носом Никитки и пошел вперед. Самый лучший мастер пассивной обороны двинулся за ним.

— Так о чем я? Ах да, перекормить его нельзя. Иначе ты от него потом ничего не добьешься. Брякнется на жопу и будет сидеть.

— То есть, получается, он намеренно идет к людям, те убиваются об него, а Никитка поглощает их кристаллы?

— Не думаю, что он делает это сознательно, — ответил Иллюзио. — У него в чердаке такой сквозняк, что мама не горюй. Но получается, что да.

— И так выходит, что он постоянно расширяет вашу с ним территорию. Убивает людей, ты подбираешь их припасы и кристаллы, если останутся. А спустя какое-то время вы двигаетесь дальше.

— Технически, — поднял Иллюзио перед собой палец с грязным обломанным ногтем, — они убивают сами себя. А так все верно. Если Никитке дать волю, то он со временем развернется.

Я представил себе Город, где нет никого. Ни демонов, ни обращенных, ни людей, ни Голоса. Лишь бредущий в никуда шизофреник, в поисках веселых побрякушек, которые так ему нравятся. И не скажу, что этот вариант мне не понравился.

— Ладно, кто у нас там, — махнул я рукой вперед, указывая окрестности, расположившиеся выше по улице.

— Люди, — пожал плечами Иллюзио. — По крайней мере, раньше были. Они пару раз присылали небольшие отряды. Разведывательные, как я понял. Все разбились о Никитку. Больше никого не отправляли. А сами мы туда еще не ходили.

Я укоризненно поглядел на Иллюзио, крайне не одобряя его любопытство. Точнее отсутствие такового. Всегда говорил, что соседи намного важнее родственников. Последних ты зачастую видишь редко и можешь хоть на хер посылать. Что, конечно, я делать категорически не рекомендовал. Родня же все-таки. С соседями сталкиваешься намного чаще. И лучше заранее знать, кто может оставить включенным газ, чем надеяться на здравомыслие окружающих. Как знал каждый уважающий себя лейтенант, принявший командование над новоприбывшими, глупость человеческая не имеет границ.

— Это все замечательно, а как заставить Никитку идти впереди? — спросил я. — Иначе теряется весь смысл его использования.

— Шипастый, у тебя домашних животных никогда не было, что ли? — искренне удивился Иллюзио.

Он махнул рукой, предлагая следовать за ним. Именно теперь улица вильнула в сторону, открывая за поворотом ровный широкий проспект. Из небольших недостатков были лишь перевернутые явно от взрывов машины, по стенам пробежали следы автоматных очередей, окна зияли выбитыми рамами, а крыша чуть приспустила кровлю, будто приятный джентльмен, схватившийся за головной убор при виде дамы.

Человеческих тел что-то не видать. Если бой здесь и был, то произошел давно, еще до прошлой волны. Город привычно прибрался за своими неаккуратными жителями. Даже стрелянные гильзы слизал шершавым языком с разбитого асфальта.

Иллюзио не обратил никакого внимания на здешний пейзаж, обойдя сваленные машины и выбравшись на оперативный простор. Там он явно вспомнил основы военной подготовки, которые были в школе. Сделал несколько шагов, размахнулся и швырнул кристалл так далеко, как только мог. Вышло вполне неплохо, снаряд улетел метров на сорок, глухо стукнулся об асфальт, немного прокатился и замер. Само собой, без всяких повреждений.

Никитка остановился, словно у него в голове происходили серьезные вычислительные процессы, после чего с таким же отрешенным взглядом затрусил к камню.

— Если так кидать, кристаллов не напасешься, — признался я, двинувшись вслед за шизофреником.

— Не беспокойся, соседи уже недалеко. Вон за тем домом, — указал он на полуразрушенный особняк, за который поворачивала дорога. — Метров через сто пятьдесят первый пост. Что дальше, не знаю.

— А говорил, что не ходил, — ухмыльнулся я.

— Я и не ходил. С крыши видел.

— Слушай, а он кристаллы чувствует или ему обязательно надо их показать? — спросил я. — Например, пойдет вперед, если я камень в тряпицу какую завяжу?

— Ты Никитку-то не демонизируй. У него, конечно, имбовая способность, но в целом он обычный больной человек. Из глаз не стреляет, через стены не видит, плащ с звездно-полосатым флагом не носит. Покажи ему, куда кристалл прячешь, а потом уже делай что хочешь. Ты, я смотрю, уже что-то придумал.

Я кивнул, но ничего не ответил. Потому что действительно придумал. Эх, мне бы взвод таких Никиток, я бы тут всех обращенных раком загнул. А еще лучше одного, но вменяемого. Но, как выяснилось, у Голоса свое особое чувство юмора. Ведь неслучайно он выдал такую способность именно Никитке. Как неслучайно отселил шизофреника на перифирию. Думаю, соседство с непобедимым человечком его бы точно напрягало.

Теперь же меня решил напрячь Иллюзио. Мы прошли еще немного, после чего он неожиданно остановился и улыбнулся. Не скажу, что Город место для грустных, но когда кто-то вопреки здравому смыслу начинает сушить зубы, то я немного напрягаюсь.

— Чего ты? — только и спросил я.

— С твоего позволения, здесь мы расстанемся. Ты интересный мужик, Шипастый, и неплохой. Это сразу видно. Но я все-таки сам по себе. И чужие проблемы мне не нужны.

Его голос был странный. Тихий, будто приглушенный. Я почесал щетинистую щеку, уже догадавшись что произошло. И невольно отдавая должное ловкости Иллюзио. Как все провернул, чертяка. Но на всякий случай все же проверил. Попытался коснуться его и рука прошла сквозь голову нашего проводника.

— Ладно, можешь не прятаться, я не собирался тебя убивать! — громко сказал я. — Если хочешь, то будь по-твоему. Оставайся. Но я мог тебе помочь.

— Помогать надо тем, кто просит помощи, Шипастый!

Теперь звук получился неискаженный, а вполне нормальный. Такой, когда человек находится метрах в пятидесяти от тебя, еще и сверху. К примеру, на одной из крыш. Я практически безошибочно определил местоположение Иллюзио. Старенький дом в четыре этажа с высокими потолками. На соседнее здание ведут стянутые между собой толстые провода, с другой стороны строительные леса. Пацан продумал пути отступления. Создал иллюзию, что продолжает шагать рядом со мной, а сам успел сбежать. Думаю, если мы попытаемся броситься за ним, то есть вероятность, что наш недавний пленник уйдет. Он знает этот район гораздо лучше.

— А как же Никитка? Оставишь его?

— За нас не беспокойся, мы рано или поздно встретимся. Наверное, даже намного раньше, чем ты думаешь. Процесс насыщения у него с каждым разом увеличивается, но и он не бездонная бочка. И вот еще, Шипастый…

Он бросил с крыши небольшой мешок. Тот звякнул, упав на дороге, а я сразу догадался, что именно там находится.

— Не жалко? — спросил я его.

— Еще наберу. Ценность имеет только то, что дается тяжело или чего мало. Кристаллы у нас не попадают ни под одну из этих категорий.

Ну да, когда есть такой волшебный Никитка, процесс добычи опыта является таким же простым, как сходить до ветру.

— Алиса, принеси, — приказал я пассии.

В былые времена я получил бы кучу возражений на тему «Я свободная самодостаточная женщина». Но многочисленные смерти, потери и чернуха, которой в Городе хватало, вымыли желание быть не простой дворянкой, а столбовою начисто. У меня родилась мысль, что феминизм пышным цветом развивается в сытых странах, где у людей слишком много времени и мало забот.

— Почему нам помогаешь? — спросил я, глядя, как Алиса забирает камни и возвращается.

— Ну, я же говорил, что ты хороший мужик. Понравился мне и все такое.

Иллюзио весело рассмеялся, как человек, который успел укрыться на высокой скале от бурной волны.

— Чем быстрее вы добьетесь своей цели, тем быстрее уйдете, — уже более серьезно объяснил он. — И тем быстрее мы с Никиткой вернемся к нашей привычной жизни.

Я кивнул, оценив честность собеседника. Поднял перед собой магазин от «Абакана» и положил на асфальт.

— Заберешь потом. А еще лучше, при удобном случае поменяй автомат.

— Что, плохой? — удивился Иллюзио.

— Нет, хороший. Только Калаш проще и надежнее. Что в условиях Города будет даже лучше. Бывай, Иллюзио.

— Пока, Шипастый.

Странное это было знакомство. Первый человек в Городе, который не стал частью нашей команды и которого мне действительно не хотелось убить. У меня не возникло желание разубеждать Иллюзио в его неправоте, каждый волен ошибаться. Как и нести ответственность за свои ошибки. Ему привычнее было жить так. Жить, пока не закончится Эра, чтобы уйти вместе с Никиткой туда, куда им уготовано существовать по воле Несущего Свет. А может даже уйти порознь.

— Пойдем, Никита, — вытащил я камень из небольшого холщового мешка и поманил наше абсолютное оружие.

Мы прошли до самого поворота. Я обернулся лишь в конце, оглядев еще раз крышу, где был мой недавний собеседник. Иллюзио пропал. Бог знает, где он сейчас. То ли на время вернулся обратно, чтобы ненароком не задели в случае чего. То ли действительно будет идти за нами по пятам.

— Что, Шипаштый, выпушкаем вперед Никитку, а шледом уже выходим шами? — поинтересовался Слепой, поглаживая цевье автомата.

— Конечно нет. Надо бить наверняка. Второго шанса у нас не будет. Поэтому поступим мы следующим образом…

Глава 13

Разведку боем обычно начинают тогда, когда нет времени или возможности произвести нормальную оценку обстановки. Что к нам не относилось. Нет, конечно я хотел как можно быстрее добраться до последнего артефакта, чтобы не тянуть кота за причинное место. Однако торопиться, когда дело касалось моей жизни, не хотел.

К тому же, как бы я хорошо не относился к Иллюзио, доверять ему на слово не собирался. Поэтому решил проверить все лично. И, как оказалось, не зря.

Пока Алиса водила Никитку по большому кругу мимо домов, показывая красоту местной архитектуры, я пробрался поближе к посту. Крыл рвался на разведку, но мне хотелось его немного поберечь. Бросать на опасное задание неподготовленного бойца равнозначно тому, чтобы его убить. Слепого, который после выполнения любого физического упражнения кряхтел и вздыхал, тоже не отправишь. Пришлось вспомнить старую поговорку — хочешь что-то сделать хорошо, сделай сам.

Я даже немного заморочился и нашел в одной из квартир потертую одежду бледно серого цвета. Которую вдобавок хорошенько повалял в пыли. А после и себя присыпал. Получилось в целом даже неплохо. Если не двигаться, то метров с пятидесяти и не отличишь от какого-то мусора, оставленного небрежным горожанином.

Наиболее опасным был простреливаемый пустырь между домами, на котором, к моей нескончаемой радости, оказалось навалено много всякого добра: от ржавых бочек до оберток из-под упаковок еды и сломанной мебели. Сомневаюсь, что изначально Город предстал людям именно в таком виде. Соответственно, все эта требуха появилась после очередной волны. Значит, данное место аборигены используют в качестве помойки.

Что из этого следует? Во-первых, вряд ли здесь есть военные. Последние так никогда бы не сделали. Потому что помойка — универсальное место для укрытия разведчиков и диверсантов, что именно сейчас я и демонстрировал. Во-вторых, как-то прилично они тут нагадили с последней волны. Получается, их много. В-третьих, лагерь не близко. Гражданские вынесли помойку далеко, чтобы удушливый запах не омрачал их существование. А вонь была достойная самого Никитки, пренебрегающего душем. Мусор здесь явно не сортируют.

Хотя я к неприятным запахам привычный. Чуть в носу защекотало, глаза заслезились — да и только. Это же не запах бигуса в армейской столовой, после поедания которого количество психологических травм у солдат увеличивается в геометрической прогрессии. Можно и потерпеть.

Пост представлял из себя железные ворота из-под гаража, между двумя близко стоящими друг к другу пятиэтажками. Чуть левее, там где кончался первый дом, виднелось еще одно здание, уже частично разваленное. В проходе — сваленная с него же стена. Видимо, в лагере местных был какой-то человечек с довольно интересными способностями. Что справа — сказать с уверенностью нельзя было, отсюда и не разглядеть. Потом осмотрюсь.

Что до часовых, то те оказались так себе. Они, конечно, вроде как стояли на посту, но разве что в карты не играли. Болтали, шутили, громко спорили, ковырялись в носу, лишь изредка поглядывая на мусорную свалку. Нет, неудачное место для поста. Надо было вынести его подальше, ближе к повороту, чтобы простреливалась вся улица. Но учить местных уму-разуму я не собирался. Точнее собирался, но чуток позже. А пока прополз с небольшими паузами к дому левее, обогнув пост.

Окна первых этажей были заколочены наглухо. Ну хоть о какой-то безопасности ребята позаботились. Правда, и это оказалось небольшим препятствием на моем пути к покорению Города. По идее, эту зону должны были как минимум патрулировать. Как максимум, выставить наблюдателя.

Я снял одежду, перешел в режим боевой трансформации, зацепился с помощью лианы за проем второго этажа и довольно легко поднялся и проник внутрь. Прошел через квартиры к другой стороне дома и стал наблюдать.

Лагерь оказался еще дальше, чем я думал. За вторым кольцом обороны, похожим на первое, как братья-близнецы. Хотя отсюда уже можно было рассмотреть несколько постов. Да, людей у них, как грязи. Нам столько и не снилось. И что самое важное, ведь и от крыс отбились, и от обращенных. Если они тут вообще были.

Вряд ли с помощью оружия. У часовых один автомат и карабин. Значит, способности. В былые времена данная новость меня бы обеспокоила. Город научил, что есть кое-что намного страшнее летящей в тебя пули. Но надежда на Никитку была более, чем внушительной.

Я понаблюдал чуть больше часа, проследив за сменой караула. И в очередной раз подтвердил свою догадку — лагерем управляет гражданский. Человек, который понимает в военной науке чуть больше, чем ни хера. За все время — ни одного патрульного или проверяющего. Вообще, плохо и скудно вооруженные люди походили на каких-то деревенских ополченцев. Если бы не знал, что мы все давно мертвы, то еще бы порефлексировал над необходимостью их убийства. Теперь лишь сухо про себя заметил, что нам подобное на руку. Будет легче сломить оборону.

После, таким же макаром, вернулся через помойку на исходную точку и проверил позиции для нападения справа. Обнаружил похожий блок-пост. Остальные проходы между домов также были завалены строительным мусором до уровня третьего этажа. И лишь после этого вернулся обратно.

По общим прикидкам, меня не было несколько часов. К тому времени Алису сменил Крыл, который никогда не мог отказать красивым женщинам. За что пассия тут же получила втык. Хорошо, что хоть в роли пони, которого водили по кругу, все так же выступал Никитка.

— Смотрите сюда, — собрал я битый кирпич и разложил вокруг, — это помойка, здесь блокпост, слева дом. Сначала я пробираюсь сюда и занимаю позицию. Потом Слепой снимает одного часового баллистой, а Алиса второго своей стрелой, остаются еще двое. Самое важное, надо обезвредить безоружных. После чего Громуша бежит туда и сносит эти ворота. Они хлипкие, так что особых проблем не возникнет.

— А если я не успею уничтожить оставшихся быстро? — сдвинулись у Гром-бабы брови на лоб.

— Ты и не должна успеть быстро. Быстро должны рождаться только кошки и заниматься сексом вернувшиеся после долгого плавания моряки. Цель — поднять как можно больше шума. В идеале, чтобы они отступили и подали знак остальным своим товарищам. Понятно?

Несколько голов синхронно кивнули.

— Когда блокпост будет разрушен, а часовые отступят или умрут, Слепой с Алисой присоединяются ко мне. Крыл с Никиткой идут к Громуше, но не высовываются. А когда выступят силы основного подкрепления, мы откроем огонь. Нужно дать понять защищающимся, что происходит нечто вроде массированного нападения. Необходимо довести людей до такой точки, где нервы будут на пределе. Немного постреляем, а потом Громуша покажет кристалл Никитке и забросит туда, — указал я рукой по направлению к лагерю. Они сами не поймут, как попытаются убить его. Остальное, как понимаете, дело техники. Самое главное, никакой отсебятины, все по моей команде.

Я помолчал, обдумывая сказанное вслух. Одно дело — продумать в голове и совершенное другое озвучить. В любом случае, пока все запланированное не вызывало логического отторжения.

— Ну, и последнее. Когда в дело вступит Никитка, то возможно… возможно, что ряду нападающих на него не будет нанесен смертельный вред. И нам придется их добивать. Оглушен, ранен, упал, стоит на ногах — не важно совершенно. Наша задача пройти дальше.

Возражений, слава всем богам, не возникло. Только разве что Слепой посмотрел на меня с небольшим сомнением, даже вроде сказать что-то хотел, но в итоге все же сам себе кивнул и дошел до поворота, готовый к нападению.

У меня и самого внутри было гадливое чувство. Уж сколько пробыл в Городе, а так и не смог избавиться от этой… человечности, что ли. Одно дело — убить врага или хотя бы союзника врага без всякого предупреждения. Другое — обычных гражданских, которыми и являлись жившие в лагере. Но дорога к артефакту проходила здесь. Можно, конечно, попытаться обойти. Вот только что изменится? Там будут другие люди, которые вряд ли сочтут появление чужаков за благо.

После слов Голоса едва ли с нами захотят вести переговоры. Нас мало, с позиции силы — мы слабые. А голос слабого всегда кажется тише. К тому же, возможные переговоры — это слишком большой риск. После смерти Психа я не был намерен лишний раз рисковать. Они все равно уже все давно мертвы.

— Двадцать минут, потом начинаете, — сказал я напоследок. И пополз занимать огневую точку.

В инвентаре болталось три автомата и больше десятка заряженных до отказа магазинов. Сюда бы еще пулемет Слепого, который остался у вояк, но ничего, я и тут могу дать жару.

Добрался даже быстрее, чем думал. Поэтому пришлось томительно ожидать, ловя каждый звук.

Собственно, нам и не нужен был этот самый лагерь. Необходимая дорога в виде широкой магистрали уходила на юг, где упиралась в мост. Когда в первый раз увидел, даже глазам не поверил. Мост? С другой стороны, почему бы и нет. В городах часто бывают мосты. А раз уже Несущий Свет создавал эту локацию по образу земных населенных пунктов, то почему бы и нет. Надеюсь, что внизу не плавает одинокий мужик на лодке в обмен на монеты переправляющий бедолаг на другой берег. Туда мне еще рано. Нужно еще с Голосом потолковать.

Вскоре все началось. С криков. Наверное, я воспитан в слишком патриархальной семье исключительно мужиками-абьюзерами, однако в голове как-то давно укоренилось две истины. Если вопит женщина, то может происходить что угодно: от насилия до нахождения заначки кровопийцы, который забрал ее лучшие годы жизни. Если кричит мужик — случилось нечто страшное.

Именно подобный вопль я услышал со стороны блок-поста. После его сменила автоматная очередь. Слишком длинная, чтобы в кого-то попасть. А закончилось все оглушительным грохотом. Громуша достигла своей конечной цели.

К моему явному удовольствию, часовые остались живы. Я слышал это по их крикам, которые, правда, становились все тише. Да и со временем выстрелов стало меньше. А следом показались сами беглецы, решившие, что ну нахер эту принудительную военную службу на краю дурно пахнущей географии, лучше спрятаться в лагере.

На других постах тоже невообразимо возбудились. Примерно как мужики в подъезде, когда узнали, что симпатичная соседка развелась. Несколько человек убежали куда-то вглубь. Хотелось бы думать, что за подмогой, а остальные направились навстречу часовым.

Я тем временем успел смотаться к другой стороне дома и поднять на лианах Алису и Слепого. Девушка убежала чуть повыше, а старик занял позицию в нескольких квартирах справа от меня. Для представления все было готово. И гражданские не заставили себя ждать.

Не знаю, что явилось причиной столь беспечного передвижения. Люди даже не пытались укрыться, то ли рассчитывая на глупость нападавших, то ли на свою непобедимость. Конечно, может быть в районных соревнованиях ребятишки и были чемпионами, но сейчас явно вышли на город. Во всех смыслах.

Я выстрелил первым, наглухо сняв наиболее наглого товарища, который шагал впереди, даже не пытаясь достать оружие. Хотя, кто знает, может, у него и не было ничего. И он рассчитывал исключительно на собственные способности. Как известно, бог создал людей сильными и слабыми. Сэмюэль Кольт их уравнял, а Михаил Тимофеевич Калашников снова дал преимущество. Именно сейчас оно было неоспоримым.

Человек упал, широко раскинув руки и явно сожалея о своем беспечном поведении. Попыток встать и доказать, что способности рулят он не предпринял.

Следом за мной «заговорили» автоматы Алисы и Слепого. Моя команда била без промаха, словно в призовом тире, оставляя возле трупов блестящие на свете кристаллы. Только после пятого или шестого убийства недотепы поняли, что таким методом ведения боя они много не навоюют. И наконец догадались укрыться. Хотя на деле это было сродни панике.

— Кварталы, — тихо пропел чуть слышно я.

И плавно нажал на спусковой крючок.

— Районы…

Бегущая фигура словно споткнулась, после чего ударилось лицом о сухую землю.

— Жилые массивы…

Один из несчастных вскинул оружие и даже открыл огонь, целясь в меня. И получил сразу три пули.

— Я ухожу, ухожу красиво…

Я расстрелял магазин, после чего сменил позицию. Справедливости ради, особой нужды в этом не было. Мне показалось, что защищающиеся даже не пытались понять, откуда их убивают. Лишь парочка высунулась из-за укрытий, завертев головами, о чем в скорости пожалела. Остальные схоронились: за машинами на обочине, газетным киоском без стекол, аккуратно не знамо зачем и почему сложенными здесь бетонными сваями. Предпринять хоть что-то отдаленно похожее на контратаку они даже не помышляли. И делали единственное разумное в данное ситуации. Пытались выжить до прихода подкрепления.

И оно не заставило себя ждать. Огромная бесформенная толпа вывалилась из дальнего блок-поста, представляя собой нечто похожее на марш циркачей, а никак не военизированную группировку.

Внушительных размеров глыба, составленная то ли из острых булыжников, то ли из больших раковин возвышалась над крохотной горсткой обычных людей. Нет, народу было хоть отбавляй. Проблема заключалась в количестве неизмененных боевой трансформацией.

К примеру, справа от глыбы щелкал крокодильей пастью горбатый зверолюд с почему-то желтой чешуей. Болеет, наверное. Или экология тут хреновая. Позади него замер полуголый культурист с почему-то тремя сосками и грудью, которой бы позавидовала и Алиса. Интересно, он тут им для чего, доят этого бедолагу, что ли?

Был и мой собрат. Нет, не красивый мужчина в полном расцвете сил, а существо, состоящее из множества зеленых листочков. Пускал пар ледяной человек, явно тренировавший местную хоккейную команду. И что самое интересное, сквозь него легко просматривались остальные товарищи.

Вяло переступало с ноги на ногу желе, на первый взгляд и вовсе лишенное костей. Не знаю, каково оно в бою, но выглядело создание отвратительно. У меня уже боевой дух скользнул куда-то ближе к пяткам.

Уродцев было не счесть. Каждый старался перещеголять предыдущего внешним видом и способностями. Вот как они выжили — слишком много местных было и слишком разными они оказались.

Именно сейчас я лишний раз понял, что нынешнее место создавал явно не Бог. Ну, или как там Несущий Свет его называл? Отец? Так вот, у того был иной принцип в сотворении существ. К примеру, каждой твари по паре. Несущий Свет же как мог напирал на индивидуальность. Потому что второго такого урода свет не видывал.

Возглавлял это все безобразие орангутанг. Точнее, существо, отдаленно похожее на большую и красивую обезьяну. Не считая огромной лысой головы, будто идеально созданной для пробивания «лося» табуретом. Или приземления маленького квадрокоптера. Да и руки были намного длиннее, чем у изначального прототипа. Сказать по правде, псевдоорангутанг почти не наклонялся при перемещении. Разве что едва заметно покачивался.

Обезьян повелительно взмахивал конечностями, показывая, куда именно надо отправиться его подчиненным. И те беспрекословно повиновались. Таким образом защищающиеся рассыпались по ближайшим укрытиям и двинулись по направлению к разрушенному блок-посту. Что мне сильно не понравилось — Обезьян Обезьяныч показал и на дом, где укрылись мы. Поэтому сразу по нему ударила артиллерия.

В роли последней были несколько существ. Человек-лед, пулявший кусками собственного тела, которые разрывались возле окон. С виду вполне себе приятный блондин, глаза которого на мгновение загорелись красным и он вдарил лазерами. Ну, или чем-то похожим. Дом, конечно, не располовинило, однако тот смог отрезать несколько крупных кусков, обнажив ряд комнат. И тот самый культурист, запросто поднявший ближайшую машину и метнувший в здание с такой силой, что после попадания пол под ногами мелко задрожал. Дурак, а если бы попал?

Но больше всего мне не понравилось даже не это. А едва заметное серебристое свечение, исходившее от Обезьян Обезьяныча. Свечение, которого были лишены его подопечные. Те самые простые люди. Что весьма обескуражило. Потому что я впервые встретил сообщество смертных, которыми управлял демон.

Глава 14

Город не переставал меня удивлять. Мне вообще казалось, что проживи тут тысячу лет, все равно вряд ли сможешь привыкнуть к бесконечной фантазии создателя этого места. Может, оттого Голос так и держится за свое кресло двумя рогами?

Самое важное в здешних реалиях — уметь изумлять противника в ответ. Так, чтобы у него одновременно глаза на лоб лезли, кишечник самопроизвольно очищался, а из множества житейских мыслей появлялась только одна, философская — «Какого хера я здесь делаю?».

Поэтому я и побежал к противоположному выходу из дома, петляя по комнатам. Свесился из окна и залихватски свистнул, пытаясь перебить звуки крошащегося под ударами артиллерии здания. Слава Отцу и его сыновьям из многочисленных религий, которых вроде бы тоже принято благодарить и восхвалять, Громуша не отличалась тугоухостью. Она сразу услышала призыв о помощи, на всякий случай нащупала меня глазами, а после достала крупный кристалл и ткнула его под нос Никитке. Только когда парень протянул руку, Гром-баба шагнула назад, размахнулась, переходя в режим боевой трансформации, и метнула камешек навстречу атакующим.

Наш шизофреник помедлил немного, как старенький комп, на котором пытаются запустить современную программу, а потом неторопливо (по-другому он и не умел) поплелся вслед за кристаллом. Я тут же бросился обратно. Только теперь в другую квартиру. В прошлой вместо стены уже красовалась наполовину обрушенная плита, напоминая один оставшийся зуб у алкоголика. Странно, кстати, именно сейчас пить не хотелось. Так чего доброго и пить можно бросить. Ужас какой!

Как там было в рекламе? Твоя жизнь сплошная скука, но все меняется, когда приходит он. Никитка. Так и произошло.

Хотя сначала атакующие, увлекшиеся просмотром разрушения здания, в котором спрятался подлый враг, даже не заметили появления одинокой фигуры. Ответная стрельба закончилась, поэтому местные били почти вслепую. Точнее по тем местам, где мы ранее засветились. Не понимая, что стрелки давно могли уже передислоцироваться. К примеру, я взобрался на этаж повыше и теперь наблюдал из угловой квартиры за этим концертом.

И вот наконец кто-то из спрятавшихся за теми самыми бетонными сваями закричал нечто невразумительное, после чего замахал рукой. Само собой, указывая в сторону Никитки. Его призыв, состоящий в общем-то из междометий имел следующий смысл: «Чужой, враг, ходить».

Впрочем, остальные его вполне себе неплохо поняли. Первым отреагировал тот самый блондинчик с коньюктивитом. Он мигом забыл про разрушение здания, переведя взгляд на причину беспокойства, и включил лазер в положение «on». И почти тут же свалился, перерезанный по диагонали. Даже сказать ничего не успел. Пиши письма из Преисподнии, супермен недоделанный.

Как обычно поступают люди в условиях апокалипсиса или прочей жопы? Благоразумно анализируют сложившееся положение и ищут пути выхода из нее? Или начинают истерить и шмалять почем зря? Думаю, ответ на подобный вопрос был очевиден.

Собственно, если бы с одним из моих людей произошла какая-нибудь непредсказуемая хреновина, я бы сначала постарался ликвидировать угрозу, а после уже разбирался. Люди внизу ничем не отличались от меня.

Ледяной-человек метнул в Никитку целую россыпь ледяных сталактитов, после чего вывалился из режима боевой трансформации с пробитой грудью. Похаркал немного кровью, подергался и тихонечко, с достоинством настоящего интеллигента, умер.

Трехгрудый красавец-мужчина подобрал несколько камней и стал методично метать их в шизофреника. До поры до времени полуголому Тарзану даже везло — он попросту не попадал. Булыжники рассекали воздух и судя по звуку, с которым влетали в строение позади Никитки, ничем хорошим это метание вряд ли могло закончиться.

И наконец Тарзан попал. Аккурат в грудь моему новому другу. Камень отскочил от Никитки, как кусок паралона, зато трехгрудый упал на землю, пытаясь втолкнуть в свои легкие хоть немного воздуха. Ребра переломаны, это к гадалке не ходи. Жалко, что не узнаю, использовали ли в хозяйстве местные его три вымени или нет. Я прицелился и избавил бедолагу от страданий.

Стремительно поднялась в воздух женщина-орел, после чего камнем рухнула на Никитку, выставив перед собой хищные когти. И тут же кубарем покатилась по земле, теряя перья. Наш шизофреник даже ухом не повел и не остановился. Подумаешь, очередной человек решил самоубиться. Чего, теперь каждого внимания удостаивать?

С запозданием застрекотало с десяток автоматов. Правда, тут произошла уже знакомая мне картина. Та самая, которую я видел благодаря Черепу. Незримые силовые линии вернулись к стрелявшим быстрее, чем они что-либо поняли. Алиса со Слепым тоже не спали, успокоив раненых навсегда.

Зрелище было ужасающее и вместе с тем поражающее в своем великолепии. Поднявшийся хаос вокруг Никитки обрел форму, но тут же начал утихать. Подобно шторму, который решил, что еще не время показывать всю свою мощь и внезапно отступил. Прошло меньше минуты, а большая часть воинства местных лежала на земле, поблескивая кристаллами. И тогда до Обезьяна дошло.

Он замахал своими огромными руками, стал кричать что-то немногочисленным выжившим и те бросились назад, к блокпосту, пытаясь укрыться в лагере. Я подождал, пока орангутанг сам повернется и тогда стал стрелять. Обезьян заревел, подобно богу, свергнутому с вершины Олимпа, однако это оказался максимальный эффект, которого мне удалось добиться.

Подоспел Слепой, перезарядивший свою баллисту. Длинная игла пробила волосатую ногу насквозь, заставляя орангутанга вновь огласить окрестности своим могучим рыком. Демон тряс головой, сверкая своей «взлетной площадкой», но вместе с тем продолжал отступать. Пусть теперь значительно медленнее и с явным трудом. Мимо пробегали редкие люди, со страхом глядя на своего командира. Но даже они вряд ли могли что-то сделать.

Таким макаром Обезьян почти добрался до распахнутых ворот, на его фоне крохотных, почти игрушечных. И даже уже почти пригнулся, намереваясь спрятать свой волосатый зад, когда в воздухе просвистела алая стрела, оставляя за собой яркий красный след. Вот и Алиса сказала свое веское слово.

Наконечник едва пробил толстую шкуру демона. Однако этого оказалось более, чем достаточно. Кровавая связь между орангутангом и нашей ведьмой вспыхнула, налилась цветом, набухла, как бутон цветка перед раскрытием, а после погасла.

И тогда демон с тяжелым вздохом рухнул. Желтая кровь хлынула мощным потоком из развороченной ноги, словно только и ждала этого. А спустя несколько секунд на спине Обезьяна появился внушительный матовый кристалл.

Если честно, чисто с исследовательской точки зрения мне было даже жаль, что демон умер. В другим обстоятельствах, да еще с новым званием, я бы нашел о чем с ним поговорить. Почему он остался здесь, взяв шефство над людьми? Да еще создал из них подобие города в Городе. Понял, что в конечном итоге его война с Голосом все равно обречена? Знал, что вскоре отправится обратно и решил хотя бы немного пожить в свое удовольствие? Если наше существование хотя бы кому-то могло принести какое-то удовольствие? Или у него был свой план? В любом случае, сын Несущего Свет, несмотря на внешность, был явно выдающимся. Был.

Сейчас я смотрел на поверженного гиганта, не самого большого демона убитого в Городе, и понимал, что его план не удался. А мой, будем надеяться, выгорит. Проход к мосту свободен. И пока защитники испуганы и деморализованы, надо спешить. Другого случая может не представиться.

Я дал сигнал и первым спустился вниз. Вышел наружу через обычную нормальную дверь, а не окно. И сразу укрылся за обломками упавшей крыши, осматривая окрестности. Следом появился Слепой и Алиса. Последней я дал короткие указания и та, пригибаясь, побежала за Громушей и Крылом. Я же смотрел на Никитку, который наконец добрался до кристалла. Вот только поглотив его, он не остановился, а после медленно побрел к ближайшему трупу.

Творение наших рук поражало. Широкая магистраль, пустырь впереди и мертвые люди. Которых я даже не пытался подсчитать. По-хорошему, сейчас бы собрать весь хабар с трупов. Вот только у меня на душе кошки заскребли. Невероятным усилием воли я заставил себя отдать приказ Слепому прикрывать и все-таки добежал до ближайших защитников, набирая себе кристаллы и патроны. А когда вернулся к полуразрушенному зданию, подоспели и Алиса с Крылом и Громушей.

Пацан выглядел таким бледным, будто привидение увидел. Он пытался не смотреть по сторонам, но то и дело непроизвольно скашивал глаза. Ну вот, а еще говорят, что и к смертям постепенно привыкаешь. Может быть дело, конечно, в том, что прошло довольно мало времени.

Да и Гром-баба выглядела мрачнее обычного. Она до сих пор не вывалилась из боевого режима, отчего ее сжатая челюсть выглядела монументально. Первой ожила Алиса.

— Надо брать Никитку и валить отсюда, — сказала она.

— Возьмешь ты его, как же, — с сомнением ответил Слепой. — Он пока вше кришталлы не шоберет здешь, не ушпокоитшя.

— Крыл метнется, пролетит по-быстрому и в путь, — не успокаивалась Алиса.

— Я… если надо, — еще больше побледнел Крыл, хотя казалось дальше некуда.

— Не полетит Крыл никуда, — раскатистым голосом ответила Громуша. Кровавая ведьма было встрепенулась, однако Гром-баба повелительно указала куда-то рукой, добавив короткое: — Никитка все.

Первой моей мыслью было, что все-таки и на лом нашли свой прием. Может, защитники применили какое-то оружие, запрещенное женевской конвенцией или что-то вроде того. Все оказалось гораздо проще.

Наш шизофреник сидел на дороге возле одного из убитых и радостно пускал слюни. Смотрел в пустоту и улыбался, совсем как обдолбанный наркоман. Да что там, он и оказался самым обычным наркоманом. Только его дозой были кристаллы. Никитка утолил свой голод и вошел в состояние близкое к нирване. Наверное, сейчас он был счастливее нас всех. Хотя я не мог сказать, что завидовал ему.

— Мы можем тащить его с собой, — предложила Алиса. — Никто же не говорил, что его нельзя пленить.

— И что? — пожал плечами я. — Когда он вновь вернется к относительно адекватному состоянию? Иллюзио говорил, что с каждым разом провалы Никитки становятся все длиннее. Или выставишь его на манер щита? Скажем ему спасибо и двинем дальше. Мавр свое дело сделал. Так что идем.

— С того толстого бы кристалл забрать, — мечтательно протянула Алиса, но тут же осеклась под моим жестким взглядом.

— Всех кристаллов не заберешь. У нас цель дойти до моста. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Давайте, короткими перебежками до укрытия. Сначала Гром, потом Слепой с Алисой, Крыл и я последние.

И поначалу все шло даже неплохо. А что трудного? Добежал до остова машины, пока тебя прикрывают, занял позицию, ждешь остальных. Вот только и здесь все пошло наперекосяк.

Виноват был все-таки я. Потому что заметил слишком поздно. Ну, и Громуша не сразу подала сигнал. А после и Слепой промолчал. Лишь Алиса призывно замахала руками, когда мы, уже пригнувшись, бежали к ним. Поэтому, когда я добрался до укрытия в виде того самого газетного ларька, было поздно.

Изначально мы не увидели женщину, потому что она укрылась за сложенными бетонными сваями. Черноволосая, хоть и в возрасте, она была невероятно притягательна той самой природной красотой, которая с годами не пропадает, а лишь медленно увядает. Однако до этого было еще ой-как далеко.

Там, в нашем мире, она погибла, когда ей стукнуло около сорока. Для женщины и возрастом то назвать нельзя. После пятидесяти это понимаешь окончательно. Широкое лицо, большие глаза, прямой греческий нос. Ее не портили даже тонкие, вытянутые в узкую линию губы.

Она казалась крохотным островком спокойствия, среди этого безумного Города. Но от меня не укрылась скорбь, которая заполнила этот остров. Испачканная чужой кровью, она держала у себя на коленях забеленную сединой голову мертвого человека. Одного из тех глупцов, кто стрелял в Никитку.

Судя по входным отверстиям, этот стрелок был относительно неплох. Одна в живот, вторая в грудь, третья в горло. Держу пари, умер быстро, да еще на руках у любимой.

Вообще, этот вопрос меня интересовал и раньше. Можно ли обрести любовь после смерти? Не просто трахаться и отрываться, потому что завтра может не наступить, а найти ту крупицу настоящего, чистого, казалось, давно потерянного.

Теперь я понял, почему все замерли. Отчего старик опустил автомат и выпрямился, даже не пытаясь укрыться. Так бывает, когда посреди засыпанного пеплом вулкана ты находишь дивный живой цветок. Находишь там, где его явно не должно было быть.

Она должно быть услышала, как мы подошли. Или почувствовала. Женщина подняла на нас глаза, полные слез и мне впервые за все время пребывания в Городе захотелось провалиться сквозь землю. Казалась, она видит тебя насквозь, со всеми твоими грехами и жалкими потугами стать сильнее и хитрее всех. И еще было невероятно стыдно, что мы застали ее за таким сакральным занятием, как скорбь по любимому мужчине.

Женщина не сказала ни слова. Она медленно положила голову мертвеца на землю и тяжело поднялась на ноги. Я подавил в себе желание броситься и помочь ей. А вот сердце старика оказалось мягче. Слепой подскочил к ней, испуганно глядя на незнакомку через толстые линзы своих окуляров. Будто боялся сделать что-нибудь не то. И поплатился за это.

Процесс перехода в боевую трансформацию всегда выглядел пугающе. Особенно в тех случаях, когда прекрасное создание превращалось в мерзкое чудовище. Пример Алисы был более, чем красноречив.

Впрочем, тот шок, который я испытал, впервые увидев кровавую ведьму, не шел ни в какое сравнение, когда перед нами предстала мерзкая старуха с черным, словно сгнившим лицом. Все ее тело оказалось покрыто ужасным темными пятнами, руки высохли, а длинные потрескавшиеся ногти пожелтели. Казалось, она сейчас развалится. Но если бы так произошло, я бы посчитал этот день самым счастливым в жизни. Реальность оказалась куда более, чем суровой.

Резким прыжком это чудовище оказалось возле старика. Слишком быстро, чтобы мы успели ей помешать. А после вцепилась зубами в ногу Слепого. Громуша от неожиданности завопила, Алиса испуганно подалась назад, лишь я, пытаясь побороть одновременно страх и отвращение вскинул оружие, вспоминая, как всегда убивали зомби в голливудских фильмах.

Громкая очередь, разнесшаяся над полем боя, выбила мозги из этого чудовища. И рядом с мертвым возлюбленным упала вновь та самая приятная женщина. Только уже с немного изуродованной головой. Только тогда с остальных спало оцепенение. Громуша с Алисой бросились к Слепому, Крыл запоздало перешел в боевую трансформацию, а сам старик закряхтел, зажимая место укуса пальцами.

— Зараза какая, прям до крови укушила. Вы видели?

— Погоди, не вертись, сейчас остановлю, — деловито сказала Алиса. — Слепой, да встань ты уже нормально.

Короткий период лечения занял пару минут, после чего мы, подгоняемые мной, поторопились покинуть злосчастное место. Не знаю, что будет с людьми в лагере. Конечно, многие из них выжили, но смогут ли они противостоять новым вызовам? Скоро сюда явятся демоны. Куча демонов, если учитывать, что Несущий Свет уравновесит силы. И его сыновья сметут все остатки смертных, чтобы обрести еще большие силы. А после вступят в битву с Голосом.

Я не уверен, что у местных был бы какой-то шанс и с Обезьяном. Участь всех жителей Города предрешена. Ты либо жертва, либо охотник. И так уж повелось, что в роли последних Несущий Свет видел только своих детей. Ладно, я и не таких товарищей неприятно удивлял.

Через четверть часа мы подошли к мосту. Вялый и слабый Крыл, хмурая Громуша, беззаботная Алиса, хромающий Слепой и я. Та самая команда, которая и должна была уничтожить Голос. Лишь напоследок я обернулся и обнаружил объятый пламенем район. Языки пламени поднимались вверх на несколько метров, при этом никакого дыма не было.

— Ни хрена себе, — выразила свое удивление Алиса. — Это что еще за фигня?

— Иллюзио пришел забрать своего друга, — сразу догадался я. — Думаю, таким образом он прощается с нами. Пойдемте, не время останавливаться.

Глава 15

— Я могу слетать на разведку, дядя Шип, — предложил Крыл, глядя в серую взвесь. — Я нормально себя чувствую, правда.

— Нормально себя чувствуют в этом Городе лишь два существа. И ты ни к одному из них не относишься, — отрубил я.

— Но что-то делать надо, — отозвалась Алиса. — Сколько еще тут куковать будем?

Вот к чему мы не были готовы, спустившись ближе к вантовому мосту, довольно похожему на тот, который построили во Владике, так это к окутавшему нас туману. К слову, не такому густому, который заполнял улицы во время волн. Однако данное природное явление значительно затормозило продвижение. Посмотрел бы я на тех умников, которые шагали беззаботно вперед, не понимая, что за тварь может внезапно вылезти. Или, что еще намного страшнее — человек.

— Сидя, я сам открою, — сказал я, начав медленно раздеваться.

— Шип, мне, конечно, за неимением лучшего, стриптиз для бюджетников нравится, — хихикнула Алиса. — Но сейчас не место и не время.

— Мужчина сам решает, когда и где раздеваться, — парировал я, на всякий случай оставшись в трусах. И уже после перешел в режим боевой трансформации.

И сразу же врубил чувствительные корневища. Причем старался врастать аккуратно, чтобы не задеть какие-нибудь важные опоры моста. Про последний я знал немного. Первое — мосты нужны, чтобы через них можно было перебросить пехоту и бронетехнику. Второе — мосты иногда взрывали, чтобы через нее было нельзя перебросить пехоту и бронетехнику. На этом мои познания в архитектуре касательно этих объектов заканчивались.

Еще я понял, прям только что, одну интересную мысль. Мост — это не земля. А земля, соответственно, не мост. Идея достойная Нобелевской премии.

Если отбросить прочь тот факт, что сегодня был день удивительных открытий, то суть сводилась к следующему — вгрызаться корневищами оказалось сложнее. Однако на вибрацию подобное не отразилось. К слову, на мосту никого не было. А вот чуть чуть поодаль, в метрах двухстах от него, я нащупал человека. Довольно странного хотя бы тем, что он занимался каким-то своими делами — копался в непонятно груде вещей. Какой именно, определить по вибрации, да с такого расстояния, не представлялось возможным. Но он не обращал никакого внимания на туман, словно подобное здесь было в порядке вещей.

Я обернулся обратно в состояние красивого человека с гладкой зеленой кожей и не вполне гладкими колючками. Все же решил не выходить из режима боевой трансформации, чтобы не тратить время на переодевашки. Потому что внутреннее чутье подсказывало, что мой зеленый костюмчик все же скоро пригодится.

Прижав палец ко рту и чуть, я махнул рукой и мы относительно бесшумно, если не считать легкое шарканье старика, зашагали по мосту. Судя по выплывшему из тумана пилону, от которого расходились в стороны толстые нити канатов, вскоре мы достигли середины. И снова я «пощупал» окрестности на предмет наличия противников.

Очертания человека стали четче. Он уже не стоял, ковыряясь в мусоре, а присел на корточки. Да еще и спиной к нам развернулся. И это меня, честно говоря, немного напрягло. В Городе, где каждое существо спит и видит, как бы убить своего соседа, этот недотепа выставил свой филей напоказ. Значит, либо он отбитый наглухо, либо уверен в собственной безопасности. Если мы отбросим вариант с его неадекватностью, все-таки дожить до нынешнего времени едва ли получилось бы с подобной беспечностью, то тут очередной ребус, который придется решать.

Мать твою, почему нет скоростного экспресса «Окраины-Центр Города», без всяких закоулков и многочисленных районов, где засели непонятные и могущественные существа? Почему приходится выступать в роли лома, выкорчевывая неудобные пни на дороге?

Мысленно посетовав на свое положение, я приложил палец к губам и продолжил движение. И не останавливался до тех пор, пока мы не ступили на ровный, как стекло, асфальт. Если ориентироваться на карту, то «язык» был уже совсем рядом.

Покровные ткани работали не только, как метод защиты. Благодаря им я двигался по мосту, словно в мягких тапочках — абсолютно бесшумно. Проступили впереди очертания невысоких домов и узкой улицы. Я сверился с картой и двинулся прямо, понимая, что скоро уже должен увидеть объект.

И увидел. Точнее, сначала услышал. Местный ковырялся в какой-то куче тряпья, отбрасывая прочь не подошедшие ему вещицы и что-то бормотал себе под нос. Наверное, песню пел. Кварталы, районы, жилые массивы.

Я не стал его отвлекать от процесса музицирования своим грубым мужицким голосом. А попросту вытащил автомат, быстро сократил дистанцию и ткнул оружием ему между лопаток.

— Тихо себя веди, а то выстрелю.

Намного действеннее и тише было бы шаркнуть его лианой. Если бы, конечно, цель стояла именно убить пленника. Но когда что-то твердое и металлическое упирается тебе в спину, то можно добиться лучшего эффекта. Само собой, в том случае, если у тебя все нормально с ориентацией. При иных вариантов можно угодить весьма в скверную ситуацию.

— Какая у тебя способность? Где ваш лагерь? Сколько там человек? — продолжил я.

И заодно смотрел, как пленника обступают мои люди. Опытный Слепой занял огневую позицию, чтобы прикрывать нас в том случае, если нападут с улицы. Правда, просматривалось все метров на сорок, если не меньше. Алиса вытащила оружие, но осталась позади, прикрывая группу. Крыл прижался к стене, а вот Громуша направилась прямиком к пленнику. И правильно. Куй железо не отходя от кассы. А вот вида могучей металлической тетеньки я и сам начинал непроизвольно косить от армии. В смысле, писаться, заикаться и веровать в Господа. Причем, одновременно.

— Говори давай, — ткнула она могучим кулаком под нос крохотному мужичонке.

— Я… я… — не знал, что сказать тот.

Ну вот, заклинило беднягу. Того и гляди, сейчас богу душу отдаст. Или Несущему Свет, он же тут ответственный за это. Важно, что в таком состоянии он вряд ли набедокурит. Поэтому я развернул его лицом к себе.

Что мужчионка хлипенький, я понял и со спины. Длинные руки, костлявые плечи, острые черты лица и выпирающие, словно от базедовой болезни, глаза. Что особенно любопытно, кожа измазана сажей и землей. Именно сейчас бедняга решал, кого ему бояться больше — меня или Гром-бабу. Шипы и автомат в руках сделали свое дело, в итоге незнакомец остановил свой взгляд на мне.

— Наш разговор, который так и не состоялся, начинает утомлять, — честно признался я. — Давай попробуем еще раз. Где все ваши?

— В Норе! — неожиданно выпалил пленник, и его взгляд снова забегал.

— А нора в горе, — хмыкнула Громуша.

Я жестом остановил ее.

— Где находится эта Нора?

— Так там, в нескольких кварталах, — честно признался незнакомец и тут же спохватился. — А что вы хотите сделать?

— Поговорить о Библии. Мы из сообщества Адвентистов седьмого дня. Вопросы тут задаю я, ты отвечаешь. Едем дальше. Кто вас защищает?

— Матушка. Она нас сверху оберегает. Следит за нами. Если кто чужой забредает, так сразу дождь проливной, ветер или град. А чаще всего туман стоит. Оттого нас другим и не видно.

Поначалу я подумал, что он нечто среднее между фанатично верующим и немного поехавшим кукухой. Ну да, молится, его вот и оберегают. А каждое природное явление — это не иначе, как вмешательство высших сил. Однако чем дальше заходил монолог пленника, тем больше появлялось подробностей. Дождь еще ладно, сам такое видел разок, а вот град — это интересно.

В нашем районе подобного катаклизма не было. Значит что? Либо у них тут полная фигня с климатическим поясом, либо существует и вправду какая-то тетенька, которая может управлять погодой. Так с чего бы ей не назваться Матушкой? Тем более для этого и рожать никого не пришлось.

— Зачем вам Матушка? — неожиданно спросил пленник.

Я сначала хотел научить его с помощью приклада, что надо соблюдать правила игры. Но вдруг передумал. Не всегда можно добиваться своего силой.

— Мы пришли к ней. Издалека, — загадочно ответил я.

Громуша многозначительно посмотрела на меня, но промолчала. А вот пленника подобный ответ невероятно возбудил.

— Пришли, — сказал он, лихорадочно щупая меня глазами. — И она вас не убила. Все, как Матушка говорила.

Я сдержался, чтобы не спросить: «А могла?». Решил подыграть.

— Именно так. Так где она?

— Так там? — неопределенно показал пленник куда-то в сторону. — Наверху. Хотя мы ее редко видим. Не любит на глаза показываться. Некоторым, кто подношение носит, удалось как-то разглядеть.

— Подношение? — удивился я.

Хотя теперь все встало на свои места. Жаль лично до этого не додумался. А то сам думаю, как бы одной титькой всех накормить. А тут вон, что — подношения. Это весьма любопытно.

— И что же любит Матушка?

Оказалось, что этот простой вопрос довольно сильно смутил собеседника. Он беззвучно зашамкал губами, после чего все же произнес.

— Да всякое принимает. И кристаллы, и еду, и напитки разные. По большей части алкогольные. Вот, — вытянул разжал он кулак.

На ладони покоились кристаллы. Так вот он что искал в этой груде тряпья.

— Матушка покарала отступников. Я сам слышал. А после этого всегда следует собрать добычу. Немного можно оставить себе, чтобы выжить, а прочее отдать ей.

Я чуть автомат не выронил. А эта Матушка мне нравилась все больше и больше. Устроила тут святые девяностые. Местные платили ей за защиту, а она их врагов на ноль множила. Да еще алкоголь уважала. Во мне боролись два противоречивых чувства. Первое — познакомиться с ней, второе — держаться от местного авторитета как можно дальше.

— Хорошо. А сколько вас в этой Норе, о которой ты говорил?

— В нашей пятеро.

— Понятно, а сколько Нор?

Незнакомец неопределенно пожал плечами. Мол, кто ж его знает. Интересно, очень интересно.

— Какая у тебя способность?

— Я нахожу разные вещи. Стоит мне чего-то захотеть, так сразу начинаю чувствовать, куда идти. Меня так и называют, Компас. Я обычно первым возле моста кристаллы нахожу, которые от отступников остаются.

— Я так понял, это твоя базовая способность. А какие еще?

— Так больше никаких и нет, — пожал плечами пленник.

— Ты чего… — не сразу дошло до меня, — первого уровня?

— Ну да. У нас только Мира второго, остальные все, как и я. Но она еще повысилась до матушки. Я же говорю, мы все кристаллы ей отдаем.

Вот это, признаться, был совсем неожиданный поворот. Я видел в Городе всякое. Но что отложилось в голове четко — чтобы выжить, ты должен качаться. Соответственно, убивать всех, кого только сможешь убить. Поэтому получалось, что вот этого красавца тут быть не должно. Его бы схарчили в первый месяц. Но нет, стоит, пусть и явно нас опасается, но не дрожит, как осиновый лист.

— Ладно, веди нас к своей Норе.

Вообще, я ожидал хоть какого-то сопротивления. Мол, я не такой, своих не предам. Понятно же, что мы не чай с печеньками собираемся пить. Но нет, пленник закивал и неторопливо побрел по улице. Пришлось следовать за ним.

Самое логичное предположение было в том, что сейчас этот хитрец заведет нас в ловушку. Где окажутся совсем не первоуровневые жители Города. Поэтому я жестом дал знак быть начеку. Собственно, никто из режима боевой трансформации и не выходил. Лучше уж потерять часть сил, но быть наготове.

Но Компас продолжал меня удивлять. Немного пройдя по узкой улице, мы свернули в проулок и, попетляв еще минут пять, вышли к старому двухэтажному бараку. Только направился пленник не к подъезду, а почти заваленному кирпичами и присыпанному землей входу, или уж точнее лазу в подвал. Он пролез внутрь, чем-то зазвенел и открыл решетку, после чего вылез с навесным замком в руках.

Теперь все стало ясно. Вот именно так они и выжили. Не пытались воевать, а попросту убежали от проблем. Убежали и закрылись. Засыпали вход снаружи, чтобы можно было пролезть только человеку, а не демону. Против собак и крыс у них тоже был аргумент — железная решетка. Неплохо, неплохо. Только сильнее местных эскапистов это не сделало.

— Вот, — сказал Компас.

— Ну что, зови остальных.

— Мира, Крюк, Шершавый, Лис, выходите. Разговор есть.

Вот если не сейчас, то уже никогда. Я направил дуло автомата в лаз, готовый применить одну из способностей. Подумал немного и все-таки активировал. Понятно, что жалко, да и заполненность у меня оставляла желать лучшего. И правильно говорили — экономия должна быть экономной. Но все-таки мертвому (окончательно мертвому) человеку побрякушки Несущего Свет не нужны.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 4 %

Внимание! Ваша заполненность чрезвычайно низка. Для поддержания функционирования артефактам придется использовать вашу жизненную энергию. Внимание! Продолжительный процесс изъятия может привести к необратимым последствиям.

Знакомая песня. Но строки промелькнули у меня перед глазами молниеносно, и я не обратил на них должного внимания. Потому что смотрел, как из лаза чересчур медленно выбираются люди. Такие же перемазанные сажей и грязные. Ну да, там, наверное, довольно прохладно, по-любому местные поддерживают очаг. Опять же, пищу надо как-то готовить. На одних сухпайках далеко не уедешь.

Люди выбрались и застыли. Коротко стриженная женщина лет тридцати, жилистый мужик с мясистым лицом моих лет, пацан чуть за двадцать и человек неопределенного пола и возраста. Волосатый, грязный, обвешанный одеждой, как украшениями.

Я запоздало вспомнил, что рассматриваю их с помощью Черепа, поэтому нынешняя реальность не вполне настоящая. А после поднял автомат и расстрелял выбравшихся наружу.

Люди упали на землю, как кегли в боулинге, чем смутили меня еще больше. Это что за пацифизм головного мозга? Так вообще-то не должно быть. Зачем умирать просто так, даже не пытаясь сопротивляться? Что за овцы, которые сами идут на заклание?

Я вернулся в реальность и подождал, когда местные повторно выберутся. Разглядывая уже не их, а Компаса. Он, судя по всему, главный в их общине. И все же не удержался от вопроса.

— Вы что, не боитесь умереть?

— Матушка сказала, что если мы будем следовать ее советам, то придет день и явится Спаситель. Он придет к ней и избавит нас от этого безумия, а после отведет в лучший из миров.

Его подопечные торопливо закивали, будто я мог усомниться в их верности Матушке. Нет, эта тетка мне определенно нравилась. Не то, чтобы я питал особую любовь к разным сектам, но так запудрить мозги взрослым людям. Что называется, мое почтение.

— Каждый из вас сейчас сбросит локацию Матушки. Чтобы я с ней встретился.

— Зачем тебе это? — спросил Компас.

— А ты что, так и не понял? — постарался мягко ответить я, хотя больше всего хотелось обматерить его. — Я и есть тот самый Спаситель.

Конечно, чисто внешне я на подобную фигуру не тянул. Слишком стар, не так уж красив, да и роста более, чем среднего. Фотографию таких даже не всегда в конце фильма «по мотивам реальных событий» вставляют. Но тот, кто долго ждет избавления от окружающих ужасов, явно согласен и на малое. Потому Компас радостно закивал, как собачка на торпеде в старом «Жигуле», и протянул мне руку. Пришлось обойти каждого из них, чтобы собрать координаты.

Это нужно было в первую очередь, чтобы они меня не обманули. Это как спросить на Тверской, где находится кинотеатр «Москва». Понятно, что все покажут в разные стороны (чертовы приезжие), но основываясь на выборке большинства, ты получишь верное направление.

Вышло еще лучше. Потому что конечная точка сошлась у всех пятерых. Значит, они действительно уверовали в скорое избавление от своих бед.

— Вытащите все припасы и оружие, которые у вас есть. Там, — я многозначительно поднял глаза к небу, — они вам не понадобятся. И еще, мне нужны координаты всех Нор.

Честно говоря, лезть внутрь как-то не особо хотелось. К тому же, они лучше знают, что и где лежит.

Вскоре на поверхности появились два ТТ, явно новенькие, еще масле и многочисленные консервы, которые я в Городе видел вообще в первый раз. К примеру, как до сих пор не испортились «Шпроты» или «Печень трески», ума не приложу. Эх, Компас, даже жалко с тобой расставаться.

— Почему так мало оружия? — спросил я. — Ты ведь можешь найти что угодно.

— Оказалось, что мало иметь оружие, — участливо ответил заморыш. — Надо еще уметь с ним обращаться. Да и незачем нам. Матушка всегда нас защищает.

Угу, только не в этот раз. Что, кстати, вызывало определенные сомнения. Почему не убила, если она такая всемогущая? Я приказал подземельцам встать вокруг меня и на всякий случай закрыть глаза.

— Сначала будет темно и, скорее всего, неприятно. Но потом вы освободитесь.

Если я убью Голос, конечно. Да и вообще, мне было не совсем понятно, что делать потом с ними. Они надеялись очутиться в лучшем мире. А снова попадут в Город. С другой стороны, Бирюлево и Садовое кольцо тоже два разных мира. Я же их поближе к центру перевезу. Так что есть шанс еще присесть на уши. А потом глядишь и разрешится все как-нибудь. В любом случае, решать проблемы будем по мере их поступления.

Массовое поглощение произошло без сучка и задоринки, будто я только тем и занимался каждый день. Да, со стороны, конечно, все выглядело не так благостно, но потому я и попросил новых обитателей артефактов закрыть глаза. Зато эффект порадовал.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 68 %

— Что теперь? — спросила Алиса, с явной брезгливостью глядя на высушенные тела. — Ты же не собрался заглянуть к этой Матушке?

— Как бы не интересно было пополнить провизию и мой минибар, нет, — покачал головой я. — Что-то мне подсказывает, что там не все так просто. Какой-нибудь очередной демон, держащий этот район или что-то вроде того. Поэтому мы обойдем ее и двинемся дальше.

Я замолчал, готовый даже к тому, что сейчас откуда-то сверху надо мной в голос начнет ржать Несущий Свет. Потому что чуйка ныла, как простреленное колено. Но никто не посмеялся. И, наверное, это меня и обмануло.

Глава 16

Далеко мы уйти не смогли. Несмотря на более-менее подробную карту с отмеченными Норами, проплутали в тумане почти до вечера. Поэтому вынужденно остановились в одной из четырехэтажных сталинок с широким двором и массивными дверями в подъезде. Такие в случае чего выдержат и штурм обращенных.

К тому же Слепой захромал сильнее, подволакивая ногу почти полностью. Только мое возмущение относительно некачественно проведенной работы Алиса обрубила сразу.

— Не ори, Шип. Там все сложно, — сказала она, вытянув меня в коридор.

— В статусе соцсетей у тебя все сложно, — фыркнул я.

— Я… Я не могу его вылечить. Чисто технически все сделала. Закрыла рану, там ничего серьезного и не было, пару сосудиков соединила. Но…

— Не тяни кота за яйца! — не выдержал я, сказав, наверное, слишком громко. Даже Громуша на кухне перестала греметь половниками. А после добавил уже тише. — Что там не так?

— У той женщины была какая-то непростая способность. Но теперь клетки возле бедра Слепого отмирают. Я не знаю, как это называется.

— Некроз, — подсказал я. А сам спрятал лицо в ладони.

В обычных условиях все зависело от степени повреждения. При скорой и правильном постановке диагноза вроде бы даже можно вылечить без хирургического вмешательства. С отцом, помнится, мы прозевали, пришлось менять тазобедренный сустав. Причем бесплатно, по государственной квоте. Но и после родитель вполне бодро проскрипел более десяти лет.

Плохо то, что я знал, как это работает в нормальных условиях там, дома. Здесь же все по-другому. Еще утром Слепой был полностью здоров. Насколько может быть здоров старик его лет. К вечеру у него же почти отнялась нога. Патовая ситуация. Получается, нам нужно как можно скорее добраться до артефакта, а после убить Голос. Тогда закончится эта Эра и все отрицательные эффекты будут сняты. Но как быстро двигаться с хромающим стариком?

— Ты можешь отслеживать его состояние? — спросил я Алису.

— Да, конечно, кровь же омывает все. Могу следить за процентом пораженной ткани. Но сделать ничего…

— Да понял уже, — раздраженно оборвал я ее. — Проверяй утром и вечером, если состояние будет резко ухудшаться, говори.

А сам вернулся внутрь, в одну из комнат с роскошной обстановкой времен позднего СССР. Ковры, хрусталь, чехословацкая мебель, даже телевизор был. Создавалось ощущение, что здесь жили члены ЦК.

Слепой растирал ладонью ногу, словно это могло помочь. Увидев меня, он слабо улыбнулся, пытаясь оправдаться.

— После ранения, ш непривычки, завтра буду в полном порядке, — соврал он.

— Хорошо, — сделал я вид, что поверил ему.

Крыл стоял возле широкого окна, пытаясь разглядеть хоть что-то в облаках тумана. Получалось так себе. Внешне он выглядел уже практически нормально. Несколько дней покоя после сотряса вкупе с молодым организмом сделали свое дело. Когда я был в его возрасте или чуть постарше, на мне тоже все заживало, как на собаке.

— Завтра попробуешь подняться так высоко, как только сможешь, — сказал я ему. — Вдруг что увидишь. Надоело плутать.

— Давно бы так, дядя Шип, — тряхнул своей длинной челкой пацан.

Ужинали мы молча, как в семье, где накануне кто-то умер. Времена беззаботных разговоров за приемом пищи прошли. Раньше мы думали, что все не так уж плохо. И в конце туннеля обязательно покажется свет. А потом оказалось, что это свет от движущегося навстречу локомотива.

Или может нам попросту и нечего было друг другу говорить. Ведь мы не друзья, которые общаются из-за схожих взглядов на мир и обыденные вещи. Мы практически семья. Вынужденно собранные вместе разные люди, которым приходится сосуществовать.

И что в таком случае будет дальше? Когда все получится? Разъедемся по разным домам и станем праздно жить целую вечность? Заодно убивая всех, кто попытается занять наше место под солнцем? С другой стороны, почему бы и нет? В последнее время я начал приходить к выводу, что бесконечная беготня и постоянное превозмогание не имеют ровно никакого смысла. Нужно заниматься тем, что тебе нравится. С этой мыслью я достал целую бутылку водки.

— Мне тоже плесни, — угрюмо сказала Алиса.

— И мне, — ответила Гром-баба. — Помянем всех, кто от Никитки умер. И тех ребятишек из Норы.

— Они еще живы, вот тут, — постучал я себе в грудь.

— Все равно, — ответила Громуша. — Странно это, Шип, вроде и понимаю, что они в артефактах твоих, как и Псих. Но все равно странно. И еще предчувствие нехорошее. Будто по болоту идешь, а чем дальше, тем глубже вязнешь.

Едва закончила Гром-баба, как Слепой тоже пододвинул мне стакан. Я вопросительно взглянул на Крыла. Может, и он решил пристраститься к зеленому змию?

— Не, дядя Шип, я пас. Я пробовал один раз, мне не понравилось, — замахал руками пацан. — Во рту жжет, да и нехорошо потом.

— Так говоришь, будто мне это нравится.

Я разлил водку по четырем стаканам и мы, не чокаясь, выпили. Получилось действительно, как на поминках. Правда на данном мероприятии люди все же разговаривают, опять же, вспоминают добрым словом усопшего. Мы просто молча выпили и закусили.

А ночью ко мне пришла Алиса. Впервые за долгое время. Она не набросилась с порога, похотливо глядя на меня и расстегивая на ходу ремень. Наоборот, девушка выглядела даже смущенной, что ей было и вовсе несвойственно.

Алиса робко обняла меня и заглянула в глаза. А после мягко поцеловала.

— Шип, я хочу, чтобы сегодня все было нежно.

И было нежно. Впервые за все время мы занимались любовью, а не сексом. Не соревновались в выносливости и не пытались затрахать друг друга. А наслаждались. Странное дело, но я вновь почувствовал себя живым, что ли?

Уже после, когда мы лежали на незнакомой кровати в незнакомой квартире, то разговаривали. Совсем как люди, а не вынужденные постоянно выживать существа.

— Знаешь, Шип, мне кажется, что скоро все закончится. Вообще все.

— В этом и был смысл нашего мероприятия. Разве нет?

— Ты не понимаешь, я о другом. Словно скоро все закончится. И такого как сейчас уже никогда не будет. Внутри сразу тоска такая, что даже дышать трудно.

— Это просто нервы, — улыбнулся я и погладил ее по волосам.

Врал ли я? Да. Потому что временами сам испытывал нечто подобное. Необъяснимый страх. Нет, я не робел перед Голосом. Подумаешь, обычный демон, пусть немного отожравшийся на государственных харчах. Но вот мысли о том, что будет, когда я стану наместником действительно пугали.

Каждый хорош на своем месте. Если любая кухарка и способна управлять государством, то делать это будет скверно. И страна разве что станет похожа на кухню. У меня были определенные сомнения относительно того, надо ли этим вообще заниматься. С другой стороны, какие у нас варианты? Отправляться прямиком в Ад? Ну, или нижний порядок. Несущий Свет, конечно, молодец, хорошо умел в нейминг. Вроде и не так уж страшно. Наверное, он и придумал эти современные «хлопки», «отрицательный рост», «жесткие посадки» и «оптимизацию». Вот только я видел демонов, которые всеми силами рвались сюда. И они ой как не хотели обратно на нижний порядок.

— Непогода как разыгралась, — прошептала мне Алиса на ухо, прижимаясь поближе. — Слышишь, как ветер воет?

— Слышу, — подскочил я, как подорванный. И тут же стал надевать на себя одежду. — Только это не ветер.

Напялив штаны я помедлил, и скинул их обратно. Чего одежду портить? Сразу перешел в боевую трансформацию и напоследок сказал Алисе.

— Из дома ни шагу.

— Шип, что вообще случилось?

— Матушка пришла.

Уже в подъезде стало понятно, что снаружи происходит нечто из ряда вон выходящее. Туман во дворе расступился. И теперь, в лучах рассветного солнца, которого мы никогда не видели, было видно, как ветер отрывает профнастил, которым оказалась огорожена мусорка. Многочисленные ветки деревьев уже обломало, и теперь они носились, подхваченные разрастающимся торнадо. Стекла пока еще лишь жалобно дребезжали в рамах. Но что-то мне подсказывало, захоти Матушка, те разлетелись бы на мелкие осколки.

Но что самое забавное, я увидел ее. А если быть точнее — ощутил. С того момента, как я стал местным высокородным среди демонов, делать это было вообще не несложно. Вот и сейчас я определил слабое серебристое свечение.

Матушка была жителем нижнего порядка, а не попавшим сюда человеком. Более того, она оказались и не демоном. Полукровкой. Не скажу, что это меня удивило, скорее напрягло. Я вспомнил слова Голоса о полукровках. И понимал, что риск встретить подруженцию Коры не так уж и низок. Просто надеялся, что этого не произойдет.

Заодно прикинул варианты развития событий. Можно, конечно, оставаться здесь. Вот только что-то подсказывает мне — разрушить дом Матушке, как двумя пальцам попасть под мощную струю желтоватой жидкости. Но вместе с тем подобного она пока еще не сделала. Как и до сих пор не убила. Могла ли? Вполне. Тогда что ей нужно? Ах эти загадочные потусторонние души, вечно надо угадывать, чего же вы хотите.

Я спустился вниз, достал автомат, снял его с предохранителя, активировал Череп и только после этого вышел наружу.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 61 %

Сейчас я был готов ко всему, включая собственную внезапную беременность, поэтому не удивился подхваченной ветром толстой ветке, которая вырвалась из тумана обрушилась на меня. Ударила в живот, заставив согнуться, после чего прилетел тот самый профнастил, угодив аккурат в шею. И незамысловато отделил голову от потрепанного жизнью тела.

Вернуло меня сразу в подъезд, засчитав неудачную попытку. Ладно, не дурак, намек понял. Но все же позвольте мне еще раз посмотреть, что там и как. Судя по заполненности, я так весь день могу, спасибо ребятам из Норы.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 54 %

На этот раз я был готов к внезапным обрушениям флоры, поэтому сразу перекувыркнулся, уходя от удара. Ветка врезалась в стену с такой силой, что треснула на две части. А вскоре подоспел и профлист. Я попытался перехватить его лианами, но тот в последний момент выскользнул из цепкой хватки побегов, располосовав бедренную артерию. Продолжение я даже досматривать не стал, вернувшись на исходную.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 47 %

Теперь я чувствовал себя как минимум Биллом Мюрреем в «Дне сурка». Забавно, когда ты знаешь, что именно будет сейчас делать противник. Кувырок, после чего лианы тут же взметнулись вверх и в нужный момент придавили лист профнастила. Возникла секундная пауза, которой я воспользовался и вскинул автомат, ориентируясь на серебристое свечение. И в тот момент, когда уже был готов нажать на спусковой крючок, увидел Матушку.

Туман вокруг нее рассеялся, представ мне вполне упитанную матрону, зависшую в воздухе. Что интересно, она не шевелилась, позволив мне подробно рассмотреть свое оплывшее лицо. Ну, не знаю, ничего особенного, обычная тетка за сорок, которая в какой-то момент ударилась с головой в бодипозитив в самом дурном смысле этого слова. То есть перестала следить за собой. Обвисшие щеки, мешки под глазами, общая одутловатость, покрасневшие белки глаз. Лично мне, как специалисту в этой области, сразу стало понятно — дама выпивает. А если говорить совсем прямо и нетолерантно, Матушка бухает. Я даже умилился, все-таки приятно встретить родственную душу.

Лицо осталось неизменным, размылась только рука, которую тетка вскинула, словно защищаясь. А следом расплылись губы. Мать моя женщина, она что-то говорит! То есть уже решила сменить гнев на милость и пытается вести переговоры. Самые настоящие? Или это очередная уловка?

Мне хватило всего несколько секунд, чтобы все осознать. Матушка не убила меня, потому что почувствовала нечто. Артефакты? Едва ли, тот же дерьмодемон, простите, Тощий не видел их, пока не завладел Черепом. Тогда что? Кору внутри меня? А вот это уже больше похоже на правду. Поэтому и остерегалась убивать, как только мы оказались в ее владениях. Присматривалась.

Потом увидела, что я сделал с ее паствой. Тут, наверное, сошлось одно с другим. Поняла, что товарищ непростой. Вот и захотела провести разведку боем. Как только осознала, что голыми руками такого простого ежа не взять, решила поговорить. Ситуация стара, как мир. Померилась достоинством, поняла, что не только у нее оно весьма внушительных размеров, после чего дала заднюю. Тоже распространенное явление. Вся крутизна проходит, когда воочию лицезреешь, что против твоего лома есть инструмент не менее действенный. Значит, переговоры?

Я задумался. Конечно, можно было попробовать ее убить. Собственно, это никогда не поздно. На как человек понимающий, что разговоры лишним не бывают, я не торопился. Череп заряжен, ровно как и остальные артефакты, автомат всегда при мне. Можно сказать, что я почти ничем не рисковал. Попробуем, что ли? В конце концов, два любителя крепких напитков найдут о чем поболтать.

Поэтому в очередной раз я шагнул из подъезда уже в нашей повернутой реальности. Кувыркнулся, ускользая от ветки, придавил профнастил, пригрозил оружием и услышал долгожданное.

— Подожди. Опусти автомат, давай поговорим.

Голос Матушки оказался прокуренным, совсем как у известной на родине певицы, устраивавшей рождественские встречи.

— Давай ты не будешь мне говорить, что делать, а я не скажу тебе, куда идти, — продолжал я смотреть на Матушку через прицел автомата.

Полукровка рассмеялась, опустив руку.

— Хотел бы, уже выстрелил, — сказала она. — Значит, ты и есть тот, кого так сильно пытается убить Голос?

— Что, пришла ориентировка от начальника?

— Я ему не подчиняюсь, — медленно, видимо, чтобы не нервировать меня, опустилась Матушка на землю. И уже совсем как человек, тяжело и неторопливо заковыляла ко мне. — Больше не подчиняюсь. Решила пожить для себя с начала этой Эры. Просто радио местное слушаю.

— Не боишься возвращения на нижний порядок после того, как все кончится?

— Устала уже бояться, — призналась она. — Так что, поговорим?

— Подойди ко мне, — приказал я.

Полукровка удивленно изогнула бровь. Видимо, не часто с ней разговаривали в таком тоне. И вполне ожидаемо заколебалась. Но в конечном итоге все в той же неторопливой манере заковыляла ко мне.

— Шип, — протянул руку я, опуская автомат.

— Местные зовут меня Матушкой, — подала она мне свою пухлую ладонь. — А мое настоящее имя к тебе ни к чему.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 39 %

— Какого… — полукровка даже не нашлась, что бы такого сказать, чтобы полностью озвучить свою мысль.

— Вот теперь я спокоен по поводу безопасности. Если ты только не попытаешься бутылкой мне по голове дать.

Я всегда считал, что вовремя продемонстрировать свою силу — эффект невероятно полезный для дальнейших переговоров. Длань подошла под эту задачу идеально. При этом постоянно давить на оппонента нет смысла. Крыса загнанная в угол и понимающая, что пути отступления больше нет, набросится на обидчика.

— Значит, вот почему Голос тебя ищет. Ты собираешь артефакты, чтобы убить его. Как смог уйти от моей атаки?

— Один из артефактов, предсказывает возможные варианты развития событий. Обменял по случаю у одного демона.

Взгляд Матушки стал завистливо-восхищенным.

— Обменял? И что ты ему дал?

— Пизды, — улыбнулся я.

И полукровка улыбнулась в ответ. Точнее, сначала улыбнулась, а потом громко расхохоталась, уперев руки в свои отвисшие бока. Пьет, нравится мое чувство юмора, была бы она чуть посимпатичнее, точно бы женился.

— Пойдем, у меня тут как раз есть подходящее место для переговоров. И инвентарь, — сказал я, продемонстрировав ей вытащенную бутылку водки.

— Приятно иметь дело с обходительным мужчиной, — хлопнула меня по плечу Матушка. — Пойдем, у меня есть, что тебе рассказать про этого ублюдка.

Глава 17

— Представь себе самого редкостного мудака, которого видел в жизни, — заплетающимся языком проговорила Матрена.

То есть Матушка, но мне ее так называть было не с руки. А свое имя она сих пор не назвала. Вот я и придумал прозвище сам. Полукровке даже понравилось. По крайней мере, ее удовлетворенный хрюк после опрокинутого стакана я воспринял именно так.

Ну, и как бывалые в питейных делах люди, мы начали разговор с разогрева. А там уж и не заметили, как дошли до нужного градуса в переговорах. Все-таки надо печень почистить, не справляется уже с нагрузкой. Раньше меня так быстро не уносило. С другой стороны, и Матрена не сказать, чтобы была бодрячком. Взгляд осоловелый, движение неуверенные.

— Самого редкостного мудака? — спросил я, рассматривая свое отражение в бутылке. Получилось довольно неоднозначно.

— Ага, так вот, умножай на десять, получишь Берита. Ну, или Голос, как вы его называете. Я этого гандона с самого нижнего порядка знаю. Да, не самый глупый из сынов Несущего Свет, но и не семи пядей во лбу. Все его восхождение можно описать одним словом — повезло. Оказался в нужное время в нужном месте. Я вот там застряла. Когда выбралась, Берит уже стал Голосом.

Она потянулась к бутылке, видимо, чтобы залить горе, но сразу получила легкий шлепок по тыльной стороне ладони. Тут же распахнулось окно и в комнату ворвался мощный поток ветра. А сама Матрена пошла пятнами и уже собралась подняться на ноги.

— Руку не меняют, — объяснил я ей. — И расслабься уже. Мы же вроде перестали яйцами мериться.

— Хороший ты мужик, Шип, — упала она пятой точкой обратно. — Жалко, что я тебя там, при жизни не встретила.

— Хороший мужик — это не профессия. Да и не родился я еще, наверное, когда ты умерла.

— Твоя правда. Давно это было. Давай, на брудершафт.

Горечь выпитой водки сменилась напором мокрых губ полукровки. Я даже на мгновение забылся, взяв себя в руки лишь через пару секунд.

— Ну так что, мудак и мудак, — продолжил я. — Это не отличительная способность. У нас через одного мужики мудаки. Что ж им, не жить теперь?

— Запомни самое главное, Берит не знает слова «нет». Если он чего-то хочет, то добивается. И боюсь, что даже сам Несущий Свет ему не указ. Что с ним сделает Создатель? Вновь отправит на нижний порядок? Или развоплотит? Бериту все равно. Он так и так не сможет жить на нижнем порядке после всего, что сотворил. Ты не представляешь, сколько созданий грезит мечтами, чтобы он туда вернулся. Его душа будет страдать вечно. Без шансов выбраться. Так что уж лучше развоплощение. Или остаться Голосом.

Тонкости внутренней кухни демонов, признаться, были интересны. Я никогда не смотрел на ситуацию под таким углом. Получается, Голос вроде мента, которого в случае неудачи посадят не на «красную» зону, а засунут к уголовникам. Ну да, сладко ему не будет. Я бы тогда тоже особо с методами не церемонился.

— Ты предлапа… припал… предполагаешь, — наконец выговорил я, — что Голос не нападет, когда я подберусь к последнему артефакту?

— Ха! — ударила ладонью по столу Матрена, отчего стаканы звякнули друг об друга. — Да так и будет. К гадалке не ходи. На его месте, я бы напала сразу же, как ты выйдешь из моего района.

— А почему не сейчас?

— Хер чего у него тут что получится. Или зубы обломает, или большую часть своих уродцев потеряет. А скоро конец Эры… Да что ты смотришь, глазами хлопаешь, не знаешь, что будет под конец Эры?

Ну, признаться откровенно, нет. Впервые довелось умереть. В следующий раз буду опытнее. Поэтому я помотал головой.

— Сейчас все недобитки из сынов Несущего Свет собираются вместе вокруг самого сильного среди них. И они ждут.

— Чего?

— Последней волны. Тогда в Город прибудет пополнение. Как правило, самое мощное. И они нападут. Как делают каждый раз.

В словах Матрены звучала насмешка, что не ускользнуло от моего пьяного внимания.

— Так говоришь, будто это все бесполезно, — сказал я, вновь наливая в стаканы.

— А разве нет? Даже если они перебьют все окружение Берита, то с ним никому не совладать. Здесь он бессмертен и силен, как сотня демонов. Ну ладно, не сотня, — задумалась она. — Но много. Давай, по-гусарски. Могешь?

Я издал ртом звук, который в определенных странах мира можно было бы воспринять как «там, мадам, где вы учились пить подобным образом, я преподавал». А после водрузил стакан на локоть и неторопливо влив в себя водку. Матрена тоже не заставила себя долго ждать.

— Умница, — сказала она, перегнувшись через стол и чмокнув в щеку. — Золотой ты мужик, Шип.

Видимо, у нас были разные взгляды достоинства мужского пола, которыми принято гордиться. Но спорить с ней я не стал. Гораздо интереснее была беседа про демонов.

— Но есть один хороший вариант, — с каждым стаканом речь давалась Матрене все труднее. Все-таки в полукровках и правда очень много от обычных людей. — Если кто-то, владеющий почти всеми артефактами, возглавит этих недотеп. И направит, куда надо…

— Погоди, — замотал я головой. — Ты про меня, что ли?

— Так, давай, Шип, вставай, вставай, — поднялась на ноги Матрена и нетвердой походкой обошла стол, повелительно протянув руки. — Идем.

Пришлось подчиниться. Честно говоря, мысли путались и спорить в таком состоянии не хотелось совершенно. Подобным макаром полукровка довела меня до коридора и ткнула в зеркало.

— Кто там?

— Так мы.

— Ой, погоди, щас я отойду… Вот, кто там?

— Получается, я.

— Вот этот мужик и возглавит демонов, — держась рукой за стену, сказал Матрена. Смотрела она при этом под ноги, а не на меня. — Сильный, жесткий, умный. Настоящий полковник.

— Я капитан, — пытался я слабо возражать полукровке.

— Зря. Я бы тебе полковника дала. Я бы вообще тебе дала, Шип.

— Это лишнее.

— Зря, — вновь повторила Матрена. — Но ты должен дать просраться Голосу. Только ты и можешь.

Лестно, конечно, что меня сравнивали с клизмой или слабительным, но в словах полукровки был смысл. Нет, не про восхваление меня. А про демонов. Вот только именно сейчас думать об этом было почему-то очень больно. И мысли разбегались, как стадо испуганных кошек. Так, разве кошки живут стадами?

— Пойдем еще выпьем? — скорее уж пригрозила Матрена.

— Заметь, не я это предложил.

Где-то уже на середине пути между «ты меня уважаешь» и «мама, я не могу больше пить» я наконец-то спросил самое важное. То, что интересовало больше всего.

— Как так получилось, что ты больше не с Голосом?

Казалось, слова вылетают из чужого рта. Язык еле ворочался, голова клонилась к столу.

— Повезло, — пытаясь сфокусироваться на мне, ответила Матрена. — Каждую Эру полукровкам при Берите достается случайная способность. Так получилось, что в этот раз мне выпала хорошая.

— А тут еще и последователи нарисовались. Да?

— Дурачки, — икнула полукровка. — Мне они на хер не сдались. Так прилипли, как банный лист. Подачки стали таскать. А потом я это, ик, прошу прощения… смекнула, в общем, почему бы и нет. Благодаря им я становлюсь сильнее. Пусть верят во что хотят. Даже наплела им с три короба.

— Ага, про Спасителя. Или Освободителя. Забыл уже.

— Опиралась на старые еврейские сказки. Всегда работает. Голос пытался вернуть меня. Послал своих черных тварей. Но обломался. А сама я к нему не вернусь. Вот…

Матрена еле стянула с себя потрепанную блузку. И на ее дряблом теле я увидел глубокие рубцы.

— Берит мразь, каких поискать. И любит делать больно своим подчиненным. По-настоящему больно. Так, что кажется, будто душу рвут на части. Неплохо нахватался на нижнем уровне. Ну, я и решила, хер на него. Поживу последнюю Эру в свое удовольствие, а потом домой.

— И сама не хочешь стать Голосом?

— Трудно, муторно, — махнула рукой Матрена. — И, если честно, не хочу превратиться в такую же мразь, как и он.

— Но на меня напала…

— Не могла же я не попробовать. Не каждый день к тебе приходит человек, убивший полукровку. Как ты с Корой совладал?

— Никак. Она сама.

— Верю. Да и Несущий Свет с ней. Эта профурсетка мне все равно никогда не нравилась. Давай, Шип, на посошок.

— Давай, — с трудом разлил я водку по стаканам.

Посошок был, а вот долгой дороги с проводами нет. Потому что очухался я от довольно бесцеремонных расталкиваний Алисы. Глаза получилось разлепить с трудом. На сцене были все те же, включая похрапывающую полуголую Матрену и мою команду.

— Я даже не буду спрашивать, что тут было, — сощурилась пассия.

— Ничего такого, сидели, культурно выпивали.

— Ага, до поросячьего визга, — кивнула Алиса.

— Я разве визжал?

— Был близок к этому. Если бы я твою кровь не прогнала, ты бы до сих пор тут валялся со своей подругой.

— Спасибо тебе, — выдохнул я. — Золотой ты души человек.

А сам потер виски, пытаясь проанализировать полученную вчера информацию. Голос, демоны, волна. Так, надо бы с Матреной еще перекинуться парой фраз. Только что-то мне подсказывает, что ее состояние еще хуже. С ней же кровавая ведьма свои фокусы не проворачивала.

— Алиса, надо Матре… Матушку в порядок привести.

— Чего? Да не буду я ей помогать! Еще непонятно, чем вы тут занимались.

— Не суетись, у нас даже коитуса не было.

— Даже?!

— Я к тому, что вел себя как джентльмен. И она как джентльменка.

— Шип! Ее убить надо, а не помогать.

Мне показалось или белки глаз Алисы налились кровью? Пришлось спешно объяснять. Иначе она сейчас все сделает сама.

— У нее есть важные сведения, которые могут повлиять на исход всего противостояния. И как-то так вышло, что именно вчера я эти сведения забыл получить.

— Ага, не до этого было, — фыркнула Алиса. Она подулась еще немного, но все же перешла в режим боевой трансформации и приблизилась к Матрене.

За время, пока пассия проводила свои манипуляции я успел порассуждать о вечном. А именно, пойдет ли мне на пользу немного теплой водочки или станет только хуже? Опыт, который, как известно, сын ошибок трудных, категорически был за вариант поправления здоровья. И я ему сопротивляться не стал.

— Какого, блядь, хера? — послышался знакомый голос, после чего Алису смело прочь резким потоком воздуха.

Слепой тут же ощетинился, а Гром-баба собралась продемонстрировать пару апперкотов. Один лишь Крыл так и стоял, пытаясь не смотреть на полукровку. Вид голой женщины, пусть и в таком неприглядном образе, его невероятно смущал.

— Спокойно, Маша, я Дубровский. Это Алиса, она тебе вроде как кровь очищала. Такое ощущение, что мы вчера несколько смертельных доз алкоголя приняли, — указал я на груду пустых бутылок.

— Но не умерли же, — сменила гнев на милость Матрена. — Прости, девчуля, это я так, спросонья. Твоя, Шип?

— Ага.

— Хорошенькая, — резко поставила полукровка вопрос о своей гетеросексуальности под сомнение. Она продолжала пожирать глазами кровавую ведьму, которая выпала из боевой трансформации. — И способность огонь. Может, оставишь ее?

— Такая Алиса нужна самому. Да и зачем? Сама знаешь, скоро уже конец Эры. Ты лучше скажи, помнишь, вчера про демонов рассказывала?

— Смутно, — честно призналась полукровка.

— Что они собираются вокруг лидера и ждут волну.

— А, это, да. Шип, может тебе к ним? Мужик ты видный…

— Снова здорово, — пришлось ее прервать. — А я тебе о чем? Ты хоть скажи, куда идти. Где эти демоны находятся?

— Так запросто, держи, — протянула она мне руку.

Я поглядел на карту. Не сказать, чтобы демоны разбили свой лагерь у нас под задницей, придется все-таки сделать большой крюк. Однако ничего не попишешь. Пусть моя голова и гудела, как медный колокол, но немного соображала. Полукровка все верно растусовала. Если я каким-то чудом даже соберу все артефакты, то прорваться через армию обращенных — задача сверхсложная. Голос может попросту спрятаться за черными накачанными спинами, покрикивая: «Блэк лайв мэттер». Тут сыны Несущего Свет пригодятся.

— Значит, выдвигаемся, — собрался подняться на ноги я.

— Шип, ты же не думаешь, что сможешь сейчас уйти? — исподлобья посмотрела на меня Матрена. — После подобной ночи ты, как честный мужчина, должен меня похмелить.

— Всегда пожалуйста, — достал я одну из последних бутылок. — В приятной компании почему бы и да.

— Мало нам было одного алкоголика, — с грустью вздохнула Гром-баба. Она оглядела происходящее и поняв, что тут ничего опасного уже точно не произойдет, добавила то ли Слепому, то ли Алисе… — Пойду на стол чего-нибудь соображу. А то с двух рюмок окосеют.

— Шип, я передумала, ее оставь, — ткнула пальцем в спину уходящей Гром-бабы Матрена.

— Тоже не могу.

— Устроил, блядь, гарем.

— Кто на что учился. Давай, — поднял я стакан.

Мы чокнулись и опрокинули в себя лекарство. Сначала тепло растеклось по телу, а после стало отпускать голову.

— Сразу по второй, — махнула полукровка.

Пришлось повторить.

— Матрена, а давай с нами? Ты же сама хочешь Голосу яйца открутить.

— Хочу, — призналась Матушка. — Только посмотри на меня. Где я и где дальние походы? Все время левитировать, используя способности? Я сдохну через пару часов. И что, тащить меня будете? А тут у меня все есть. Да, ненадолго. Но есть. Успею насладиться жизнью.

— Существует еще один вариант, — повертел я бокал пальцами.

— Существует, — согласилась Матрена. — Но не для меня. Ты просто не все знаешь.

— Так просвети.

— В артефактах нет пространства и времени. Заключенные там находятся вроде в одном громадной камере без окон и стен одновременно. Можешь идти все время, но так и останешься на месте. Тебя будут преследовать лишь голоса твоих соседей по несчастью. Минута здесь может растянуться там в вечность.

Полукровка замолчала, сверля меня взглядом. А после пододвинула стакан, предлагая его наполнить. И только потом продолжила.

— Знаешь, что самое хрупкое в человеке? Совсем не тело. Разум. Ты считаешь, что делаешь одолжение тем, кого поглощаешь. Потому что они освободятся, когда Голос умрет, а артефакты распадутся на части, ознаменовав наступление новой Эры. Но уверен ли ты, что те самые пленники, которые сейчас томятся там, не потеряют себя? Вернутся такими же, как и уходили?

Я махнул в себя водку, слишком громко ударив стаканом по столу. Слов не было.

— Поэтому я лучше уж останусь здесь, Шип. Буду морально разлагаться до конца Эры. А после вернусь домой. Я там, кстати, на хорошем счету, к тому же и друзья остались, так что не так все плохо. О, как пахнет. Может все-таки оставишь эту большую тетку мне? Я тебе взамен парочку помоложе выдам.

— Я тебе сейчас сама выдам, если хлеборезку не закроешь, — вежливо ответила Гром-баба, ставя перед нами сковородку. — Ешьте давайте. И с водкой завязывайте. Уже полпузыря уговорили.

Громуша реквизировала лекарство, а мы с Матреной, как провинившиеся школьники, а не два весьма могущественных создания в Городе, принялись поглощать приготовленные на скорую руку макароны по-флотски.

Если отвлечься от моральных терзаний, то жизнь в целом удалась. Хорошо погудели вчера в замечательной компании, подлечились утром, даже жирненького поели. Сейчас бы еще полдня поваляться, полностью подпитываясь энергией космоса и восстанавливая свое «ци». Вот только подобную роскошь мне точно не предоставят.

К моменту, когда мы доели, вся команда уже стояла практически в ружье. Оказалось, что они давно встали, позавтракали и собрались. Ну и ладно, зато я добыл ценную информацию.

— Что, будем прощаться? — спросил я на улице, куда приковыляла и Матрена. Все-таки ходьба действительно давалась ей с трудом. Видимо, с суставами проблема.

— Погоди. Есть у меня еще кое-что.

Полукровка легко поднялась в небо и исчезла в тумане. Слабое серебристое сияние постепенно ослабевало, пока не пропало вовсе.

— Может, хрен с ней, уйдем и все, а? — предложила Алиса.

— От нее все равно не убежишь, — ответил я. — Она через туман все видит.

Благо, ждать пришлось совсем недолго. Серая взвесь стала расступаться, обнажив не только стены домов, дороги, парк вдалеке, но и затянутое небо. А вскоре на нем мелькнула серебристая точка.

— Вот, — опустилась передо мной Матушка, протягивая пузатую бутылку. — На добрую память, Шип. Выпьешь за мое здоровье.

— С усердием, с которым он пьет за чужое здоровье, наш командир скоро свое растеряет, — пробурчала Громуша.

Я же взял подарок, успев прочитав «Remy Martin Cognac Black Pearl Louis XIII». Что-то на дорогом, судя по всему. А после улыбнулся и обнял полукровку, наверное, впервые не опасаясь, что кто-то может причинить мне вред. И Матрена ответила мне тем же, похлопывая по спине.

— Хороший ты мужик, Шип. Так душевно посидели. Словно человеком вновь стала. Буду молить Отца, чтобы у тебя все получилось. Ладно, идите уже, долгие проводы, лишние слезы.

Матрена махнула рукой и унеслась вверх. А я зашагал, влекомый новой отметкой на карте. Размышляя, что бывают в Городе и нормальные люди. Пусть они и не совсем люди.

Глава 18

Чуда не случилось и Слепой не исцелился. Напротив, мне даже показалось, что он стал сильнее прихрамывать. Хотя вида не подавал. Шагал, как и все. Разве что заметнее сжимал челюсть, отчего становился похож на какого-то героя боевиков из девяностых. Правда, немного старого и вышедшего в тираж.

Мы уже отошли на значительное расстояние от района полукровки, поэтому Крыл изредка взлетал над домами разведать обстановку. Правда, и тут Матушка выдала нам неожиданный подарок. Помимо местонахождения демонов, она отметила еще и все заселенные кварталы, обозначив даже примерное количество людей в них. Чем мы и пользовались — обходили их на значительном расстоянии. Не то, чтобы я всерьез опасался выживших. Но лучше пройти незамеченными. Не только целее окажемся, но и до Голоса дольше будет доходить информация о нашем местонахождении.

Внутренняя чуйка подсказывала мне, что опасения полукровки не лишены смысла. Наместнику действительно терять нечего. Наверное, я бы на его месте тоже бросил все силы, чтобы уничтожить своенравного выскочку-человека. А то взяли моду против демонов переть.

По поводу последних у меня и возникали основные размышления. Конечно, я встречался с разными сыновьями Несущего Свет. Но, как объяснила Матрена, там явно будут сильнейшие из сильнейших. И победить мне придется самого здорового альфа-самца из всех. Не то, чтобы я боялся, но кое-что в районе мягкой точки изредка играло.

Пока мы шли, я заодно поглотил камешки, которые собрал с жертв Никитки перед мостом. Как оказалось, очень даже не зря.

Шипастый. Лидер группы

9 уровень

Доступны способности

153/6000 опыта

Я мельком просмотрел предложенное и остановился на самом важном. Что-то мне начинало подсказывать, что игровым интерфейсом явно заведует не Голос. Он бы вряд ли сделал мне подобный барский жест.

Поглощение — способность впитывать в себя жизненную силу растений на расстоянии до 50 метров от призывателя, тем самым восстанавливая повреждения организма.

Жалко, что дело у нас происходит в Городе, а не в каких-нибудь джунглях. Там бы я был практически неубиваем. Но ничего, тут тоже встречаются несколько тенистых аллей, да одиноких деревьев. У нас на прошлом месте жительства вообще под задницей парк был. Вдруг еще один обнаружим?

Пока же мы нашли лишь очередные неприятности. По крайней мере, именно подобное читалось на испуганном лице Крыла. Пацан влетел в раскрытое окно подъезда, где мы укрылись, двумя ногами вперед, рискуя покоцать крылья. Объяснялось все это очень просто — он жутко торопился.

— Я заметил их издалека, полетел посмотреть, — затараторил он вместо приветствия. — В кварталах восьми отсюда идет большая группа обращенных. Больше сотни голов. При мне напали на одну общину.

— И как? — спросил я, хотя и так знал ответ.

— Дядя Шип, да там без вариантов. Это еще не все. Ими управляет человек.

Я сплюнул на бетонный пол.

— Как я понял, они идут до района Матушки. Не знаю, сунутся ли туда или нет. Конечно, нам бы очень хотелось, чтобы попробовали. Матрена точно проредит эту мерзость. Вот только…

— Что только? — нахмурилась Алиса.

— Ими управляет не человек. Таких на услужении у Голоса нет. Полукровка. Не знаю, какие у нее способности, но если уж наш любимый демон отправил значительную часть своей армии с ней. Да еще выделил полукровку, то, думаю, если они доберутся до Матрены, ей придется попотеть. Ключевое слово здесь — если. Крыл, ты видел сражение с общиной с самого начала?

— Ага.

— Тогда рассказывай все быстро.

В ходе повествования выяснилась одна любопытная деталь — обращенные буквально вынюхивали людей, после чего врывались в дома и терзали несчастных. Единственный наш плюс — поход к демонам, а не путешествие к артефакту. Таким образом мы отклонились от курса, по которому шли обращенные из центральной части Города по направлению к Матушке.

Есть вариант, что они проскочат мимо. Вот только в итоге все равно упадут нам на хвост. Единственный шанс — добраться до демонов быстрее, чем нас догонят. Тогда можно выжить.

— Крыл, основная задача ложится на тебя. Слушай и запоминай.

Еще пару дней назад я как мог берег пацана, а уже сегодня настала пора ему браться за взрослые дела. Крыл молодец, слушал меня внимательно, лишь изредка задавая наводящие вопросы. А так все понял с первого раза. И почти сразу сорвался с места. Мы же забрались в ближайшую квартиру в невысоком доме, плотно закрыв двери и окна.

Последним зашел внутрь я, оставив еще одну посылку для обращенных в виде ловушек. Но не простых, спрятанных у самой травы колючек. Я немного пофантазировал и теперь все пространство перед подъездом окутал одуряющий запах полыни, мелиссы, душицы и тмина. Не сказать, чтобы у меня был какой-то определенный план, просто я намешал все сильно пахнущие растения, про которые вспомнил. Надеюсь, это хоть немного отобьет запах человека.

А потом мы сели внутри, переведя оружие в боевой режим, будто наши пукалки могли как-то помочь, и принялись ждать. Даже устроившись на заднице в коридоре, Слепой изредка потирал больную ногу. Будто она затекала. А ведь именно он окажется самым слабым звеном, если все пройдет, как надо. Старик словно почувствовал мой взгляд и поднял глаза. После чего показал большой палец и улыбнулся. Я повторил его жест, ощущая себя самым лицемерным существом в городе. Потому что никаким порядком и не пахло.

Спустя минут десять окно тихонько звякнуло. Несколько стволов уставились на Крыла — хорошо, что еще никто на спусковой крючок не нажал. Я спешно раскрыл створку.

— Дружок, скажи то, что я хочу услышать. Не забывай, что делали раньше с гонцами, приносящими дурные вести.

— Они ушли к району Матушки, — сказал пацан, глядя на меня своими фасеточными глазами.

— Отлично. Крыл, давай туда, только будь на безопасном расстоянии. Когда пойдут по нашему следу, попробуй пару уловок, о которых я говорил. Может быть хоть как-то их отвлечет. Но особо не рискуй. Когда поймешь, что уже все, спасайся. Конечную точку я тебе дал.

— Понял, дядя Шип.

— Давай… А вы чего расселись, не слышали, что ли, о чем мы тут говорили? Или кому-то особое приглашение нужно? Нам теперь надо бежать, пока до демонов не доберемся или легкие не выплюнем.

Уже на выходе я схватил старика под руку.

— Слепой, ты извини, но сейчас не время для бравады.

Почти закинул его себе на спину, но меня остановила крепкая женская рука.

— Шип, ты давай вперед шагай, я догоню, — Громуша без всяких предисловий взяла Слепого, как трехлетнего мальчонку… Нет, она и без боевой трансформации могла бы это сделать, но в образе меднотелой женщины подобное получилось еще более эффектно. — Мне эти шестьдесят килограммов костей погоды не сделают. И не смотри, мы уже все решили.

Не знаю, кто подразумевался под «мы», однако даже Алиса утвердительно кивнула. Ладно, еще успеем разобраться с бунтом на корабле. Когда убежим. А именно этим мы сейчас и занялись.

И поначалу все пошло даже лучше, чем я представлял. На моей стороне был опыт, за Алису играла молодость, Громуша опиралась исключительно на способности и «ускорялку». Благодаря последней она могла вырваться вперед и немного отдохнуть, ожидая нас. Вдобавок через полчаса бега мы все же сделали небольшой привал на пару минут. Исключительно дух перевести.

— Стоять, не садиться! — орал я, сам обливаясь потом и тяжело хватая ртом воздух. Все-таки легкая атлетика после активного возлияния — не лучшее решение. Когда стану Голосом, издам закон, запрещающий это бесполезное занятие. — Все, подышали, погнали дальше. Давай сюда.

Я отобрал у полуживой Громуши старика, которого взвалил на плечи вроде рюкзака. Ничего, в полной боевой выкладке бегали в свое время. Правда, я был помоложе, да и вес поменьше. Но когда же еще случаться героическим поступкам, как не в подобное время?

Характер у меня был будь здоров. Всегда. Я на одних жилах мог заканчивать марш-броски, а если меня на «слабо» взять или поспорить — так вообще совершить невозможное. Так сказать, здравому смыслу вопреки. Может быть, потому и Афган прошел. Хотя с той дурной молодостью, когда в голове свищет ветер, а тело так и норовит влезть в очередную ловушку, это было сложно. Поэтому знал, что такое мотивация.

С ней у меня проблем никогда не возникало. И я бы действительно дополз до демонов, с наростом на спине в виде Слепого. Если бы было время. Если бы не появился Крыл.

Пацан приземлился подобно всаднику Апокалипсиса, грустно взмахивая своими крыльями. Тут я подумал, что не зря падшим ангелам пририсовывают огромные темные крылья. С мушиными или стрекозиными эффект достигался немного другой. Я даже непонятно чему улыбнулся. Хотя осознал — это конец. Жаль. Нам бы еще часок подобного темпа, может быть и свезло бы.

— Они дошли до района Матушки, но внутрь не полезли, — чуть не плача сказал Крыл. — Самый огромный обращенный, на котором и сидит человек, долго нюхал воздух, а потом они пошли прямо по тем улицам, по которым шли мы.

Тут пацан позволил себе всхлипнуть.

— Я делал все, как вы говорили, дядя Шип. Прямо на дороге лег, сделал вид, что ранен. А потом попытался увести за собой, в другую сторону. Но они не повелись. Точнее вожак дернулся, но полукровка ударил его по голове.

И только теперь Крыл не выдержал и разревелся. Совсем как самый обыкновенный мальчишка, а не опытный и закаленный солдат, которым он хотел выглядеть. Это нормально. Я подошел и погладил его по голове. Рано или поздно ломается самый прочный металл. И сейчас Крыл плакал. Как самый обычный городской пацан, который и жизни реальной не видел, Крыл до этого момента держался даже слишком хорошо.

Я огляделся. Не сказать, чтобы место было идеально для обороны. Длинная улица со стоящими по бокам пятиэтажками. Чуть поодаль нечто вроде больницы с одной стороны и школа с другой, все это огорожено невысоким забором. Вот отсюда и пойдет основная волна обращенных.

— Ладно, отставить разводить влагу. Крыл, поднимешь сейчас Слепого вон на тот угол пятиэтажки. Он будет прикрывать нас оттуда своими баллистами. Обычный залп лучше не использовать, не пробьет их. Сам тоже отрабатывай цели сверху по мере сил. Отступать в случае чего будете так же. Только, Слепой, из боевой трансформации тебе придется выйти, а то пацана ранишь.

Команда вроде слушала меня, но смотрела себе под ноги. Да и вообще вела будто отстраненно. Словно уже сдалась. Это мне очень не понравилось. Нельзя сдаваться, пока есть хоть какой-то отдаленный шанс выбраться из очередной передряги.

— Собрались, уши из жопы вытащили и меня слушаем. Алиса засядет на уровне второго этажа. Твоя задача — кровавый круг до тех пор, пока не поймешь, что уже не можешь держаться. Отступаешь в случае чего через внутренний двор. Мы с Громушей внизу. Будем сражаться до талого. Надеюсь, что наше упрямство окажется сильнее их боевой мощи.

По поводу отступления, я, конечно, лукавил. Куда нам было отступать? Обращенные все равно догонят и сожрут вместе с костями и говном. А что еще было сказать? Бейтесь пока не умрете во славу императора? Так вроде на римских легионеров мои ребята не похожи. На чокнутых фанатиков тоже.

— Чего стоим? Занимаем позиции. Или у вас компот в ушах?

Моя команда вновь переглянулась. Только вот на меня они по-прежнему не смотрели. Это уже начинало раздражать.

— Шип, пошлушай, — шагнул вперед Слепой и припал на одну ногу. — Шаншов у наш немного. Можно шказать, что их шовшем нет.

— Ты что, предлагаешь сдаться? Вряд ли Голос это оценит.

— Нет, я предлагаю отштупить. Вам вшем отштупить. А мы прикроем.

— Мы?

— Мы, — повторила Громуша. — Я его одного все равно не брошу. Ты, Шип, сначала послушай, а потом уже спорь. Я много чего плохого в жизни сделала. Оттого и туда попадать боялась. Да и Слепой тоже не ангел. Но чем больше я в Городе вижу, тем яснее к мысли прихожу, что правильно все. И за каждый поступок, плохой или хороший, придется когда-нибудь ответить. Так чего от самой себя-то бегать?

— Может нам тогда прямо сейчас всем и умереть?

— Может, — серьезно ответила Громуша. — Мальчонку только жалко. Он же сюда ни за что попал, можно сказать. Ты же вспомнил все, так, Шип? По глазам вижу, что да. Вот и я вспомнила. Да и Алиску тоже жалко. По жизни она прошмандовкой, конечно была, да ведь девка неплохая.

— Пошла ты жопу, — возмутилась Алиса, но как-то уж очень тихо.

— И суку этого, Голоса, конечно наказать надо. А для этого мы тебе со Слепым не нужны. Да, Костя? — спросила она старика.

— Да, Люда, — слабо улыбнулся тот и поглядел на меня. Глаза Слепого наполнились слезами. — Понимаешь, Шип, я ведь тоже вше вшпомнил. Получаетшя, вроде как и моя вина, что мы тут вше оказалишь.

— Это все, конечно, хорошо. Благородство и все дела, — кивнул я головой. — Вот только вы забыли один момент. Пока я командую, то никто и никем жертвовать не будет. Поэтому живо занимать позиции и готовиться к бою.

— А я вам говорила, — фыркнула и пожала плечами Алиса.

Я благодарно посмотрел на нее. Хоть кто-то верит в старого ветерана. Нет, честное слово, предлагать подобное мне — почти оскорбление. Будто я только и делал всю дорогу, что прикрывался своими близкими.

— Я что-то не понял. Это что, бунт? — набычился я.

Крыл мгновенно перешел в боевую трансформацию и подлетел к Слепому. Старик, которого, как выяснилось, зовут Константин, с грустным вздохом поднял руки и позволил унести себя на крышу. Так-то лучше. А то организовали тут общество пожилых суицидников.

— Шип, — подошла ко мне Алиса. — Пожалуйста, береги себя.

— Постараюсь.

Пассия обняла руками и страстно поцеловала меня. С языком, по-взрослому. Даже, наверное, чересчур страстно, вдобавок прикусив на прощанье губу. В ее глазах плескалось какое-то озорство. И тут я легкой грустью понял, что, возможно, вижу ее в последний раз.

Да, у меня были артефакты, способности, но такое ощущение, что Голос не зря послал вместе с обращенными полукровку. Будто он что-то знал. А сдается мне, этот засранец знал многое.

Пусть большинство демонов и не были семи пядей во лбу, но опыт имели колоссальный. А если уж ты управляешь Городом не одну Эру, у тебя этого опыта как говна за баней.

Но лично сегодня у меня было желание очень сильно удивить и полукровку, и ту стаю, которую она притащила за собой. Например, одной новой способностью я еще ни разу не воспользовался. Что до последней, то около школы росло несколько яблоней. Так что есть смысл немного пройтись по улице.

— Пойдем, — качнул я головой, быстро скинув одежду и переходя в режим боевой трансформации.

Надо отметить, что свой скилл по раздеванию я, как сказал бы Крыл, серьезно прокачал. Сейчас бы раньше всех в казарме по отбою спать ложился. Ну, или стриптизером заделался. Хотя нет, так вроде надо как раз медленно раздеваться. Не о том я думаю, явно не о том.

Громуша неторопливо поплелась за мной, всем своим видом показывая, что не согласна с моими командирскими решениями. Ну, извини. Вот когда доберемся до последнего артефакта и уничтожим вместе проклятого наместника, тогда делай все, что захочется. Может даже спасением души заниматься. Мне вот, например, о подобном мечтать не приходится. Да и сомневаюсь, что на нижнем порядке вообще есть такие тренинги.

— Идут, — негромко сказала Громуша, — глядя на черную кляксу, растекающуюся наверху улицы. — И что ты придумал?

— Немного пораздражать наших преследователей. Ты, кстати, клювом не щелкай, способность не смертельная. Но на какое-то время их из равновесия выведет. Полукровку, скорее всего, тоже.

Крыл оказался прав. Я еще подумал, что, может, пацан оговорился, когда сказал о полукровке в мужском роде. Но нет, действительно мужик. Невысокий, в клетчатой рубашке, голубых джинсах и босиком. Само собой, верхом на громадной черной твари. Одежда ему жутко не шла. Нужно либо по торс голым и в ковбойской шляпе, либо… Кстати, а второго варианта я так и не придумал.

Но стая слушалась полукровку беспрекословно. А если быть точнее, она подчинялась самому большому обращенному, который, в свою очередь, вынужденно склонился перед волей одного из замов хозяина.

Я терпеливо подождал, пока стая остановится, а громадное существо впереди поводит носом, впитывая мой запах. И когда черная волна стала заполнять улицу, а между нами осталось не больше ста метров, что есть силы дунул на раскрытые зеленые ладони. И все пространство стало молниеносно заполняться крупными, похожим на летающие радиоактивные одуванчик, головками белого пуха. Единственным нашим шансом на какое-то время «выключить» преследователей.

Глава 19

Пух надо было запустить давно. Во-первых, это получилось красиво. Во-вторых, хватало и первого аргумента. Думаю, не каждый день посреди улицы Города валит снег. А ядовитый пух, несмотря на эпитет «ядовитый», создавал именно такое ощущение. Ну, и в-третьих, способность оказалась весьма действенной.

Обращенные катались по асфальту, словно заходясь в конвульсиях. Они терлись черной шкурой о дорогу, подобно обычным собакам. Жаль, что действие носило лишь временный характер. Ладно, есть у меня еще кое-что в загашнике.

Девятый уровень что-то да значил. С каждой ступенечкой мои способности становились сильнее. Кто знает, на что я теперь способен? Вдруг при каждодневных занятиях можно было бы вообще порвать эту реальность в клочья?

Я коснулся ладонями горячего асфальта и почувствовал, как сила хлынула из меня мощным потоком. Две массивные лианы, в обхвате намного крупнее моего предплечья, стремительно пробирались вперед, легко кроша битум. Я продолжал придавать своим созданиям новые формы, включив еще и генномодификацию. Почему-то именно сейчас моя фантазия работала на полную. Прям хоть книги пиши.

Вырвавшиеся посреди черного лежбища лианы уже не были длинными зелеными отростками. Они предстали колючими, коричневыми, сухими, но вместе с тем невероятно крепкими. Довольно быстро между основным стеблем и продолжающим вытягиваться шипом появлялся новый нарост из растительной ткани. Который тоже увеличивался в размерах.

Я и подумать не мог, что буду в состоянии создать настолько громадный лабиринт, который окружал обращенных. Теснил их, сдавливал смоляные бока, кое-где обездвиживая тварей, а порой и пуская кровь. И все это делал я. Стоя ста метрах от противника.

Будь мой уровень чуть повыше, обращенных чуть меньше, а еще если бы сослагательные наклонения работали, то, может, все бы и получилось. Вот только одним из многочисленных «но» стал полукровка. Тот самый мужик в нелепой рубахе и обычных голубых джинсах. Видимо, на него пух пусть и действовал, но не так активно, как на остальных подопечных балбесов.

Потому что в перерывах между агрессивными почесываниями, он смог осмотреться. И сразу понял, что здесь происходит нечто невразумительное. Даже причину этому определил, злобно посмотрев мне в глаза. А я че? Я ниче. Сижу, никого не трогаю, примус починяю. Разве что немного выращиванием растений увлекаюсь.

Но моя отрешенность на зеленом лице не обманула полукровку. Тот сделал какую-то злобную физиономию и дернул рукой. Именно что дернул, такими движениями обычно выбитые плечи вправляют. С его конечности заструился мощный поток, который стал заполнять прореху в асфальте. А потом резко и совершенно неожиданно вода замерзла.

Мерзкий хруст перерубаемого растения я слышал даже с долбанного расстояния в эти самые сто метров. А после и почувствовал, что моя сила уходит в никуда. И тут же сбросил лианы. Благо, колючий лабиринт не рухнул одномоментно, скорее стал неторопливо высыхать без нужной подпитки. А вот полукровка не хотел ждать, пока очухается его стая. Он разбежался и покатился по асфальту, который еще не изменил своего агрегатного состояния. Покрылись льдом лишь ноги полукровки.

Громуша попыталась сбить недотепу ускорялкой, но проскользила по внезапно образовавшейся корке льда под ногами. Полукровка заливал тут каток со скоростью, которой мог бы позавидовать любой ледовый комбайн. Видимо, рассчитывал, что скользкое покрытие станет его главным преимуществом. Ага, как же, держи карман шире.

Я активировал покровные ткани, заодно отрастил на стопах крохотные загнутые шипы. Помнится, в прошлый раз благодаря им удалось даже побегать по стенам. И заодно стал обрастать тонкими, но длинными лианами подобно какому-нибудь осьминогу. Главная задача была простой и незамысловатой — поймать Ледышку. А там уж и раздеть его будет легче легкого. Имеются в виду, конечно, способности, а не эта дурацкая рубашка. Только сейчас у меня возник вопрос: а ему босиком не холодно или у полукровки какая-нибудь защита к перепадам температур?

На мои многочисленные выпады Ледышка невежливо клал болт. Видимо, я и вправду был немного медленным для демона. Потому что собственные прыжки, пируэты и прочая физическая активность не вызывали на лице Ледышки никакого беспокойства. Более того, на этой мерзкой физиономии блуждала рассеянная улыбка. Словно он вспомнил анекдот, но осознает, что именно сейчас его рассказывать немного не в тему.

Изредка полукровка контратаковал, но все больше дистанционно, крохотными острыми кусками льда. Их довольно легко поглощал защитный круг крови, даже мои покровные ткани еще ни разу не сработали.

Ладно, засранец, есть у меня на этот счет довольно любопытная штучка. Которая поумерит твою прыть.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 32 %

Реальность на мгновение расплылась, как и проклятый Ледышка. В этом выдуманном мирке его следы выглядели ослепительно белыми, чем довольно сильно напрягали глаза. Я сделал очередной выпад, но лианы разрезали лишь воздух, а полукровка уже оказался чуть ниже, вновь выстрелив в меня льдом. Ага, вот тут-то мы тебя и обуем.

Я вернулся приободренный. Что сказать, настала моя пора улыбаться. Вытянул две лианы, тут же проведя третьей чуть ниже. И именно она и коснулась жилистого тела полукровки. Всего лишь на мгновение. Однако мне хватило.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 23 %

Ледышка, точнее уже самый обычный босой мужик в клетчатой рубашке и голубых джинсах, рухнул на мокрый асфальт. Мокрый — потому что каток без необходимого ухода в условиях перманентного лета всегда тает. Я взмахнул одной из лиан и шагнул вперед. А сам еще думал, как лучше поступить — поглотить этого засранца или сразу убить?

С одной стороны, жизненная энергия лишней не будет. Я же собирался еще немного пожить. Вот такой у меня неуемный оптимизм, не знаю, что с ним делать. Всю жизнь мешает. Вроде бы уже пора подохнуть, но нет, проклятые мысли материализуются и приходится выбираться из очередной жопы.

С другой — вроде как после победы над Голосом все, кто заключен в артефактах, будут освобождены. А зачем мне такой прыткий дядя? Или взять, а потом придумаем, куда в хозяйстве приспособить? В конце концов, всегда можно на перевоспитание к Несущему Свет отправить.

В общем, за те несколько шагов, которые сделал к полукровке надумал много. Даже слишком. А Ледышка тем временем решил избавить меня от мучительного выбора. Он вскочил на ноги и в лучших традициях тех, кто не смотрит американские боевики, а исключительно пытается выжить, ломанулся прочь, к своим немым приятелям.

И надо сказать, сделал это невероятно вовремя. Потому что мой колючий лабиринт теперь окончательно обрушился. Разве что кое-где длинные шипы торчали из мускулистых антрацитовых спин на манер шпаг в корриде. И, наверное, нас спасало от разъяренных бычков пока только то, что между нами был полукровка. Потому что если они бросятся сейчас — точно его растопчут.

Но и я не собирался давать ему возможность сбежать до группы поддержки, где уже явно не смогу достать. Вытащил автомат и короткими очередями принялся стрелять, с каждым нажатием на спусковой крючок одновременно удивляясь и злясь все больше.

Потому что полукровка не собирался умирать. За мгновение до моей стрельбы он обернулся, а после припустил зигзагами, совсем как заяц. И ни одна из пуль не попала в цель.

Степень моего изумления можно было измерить лишь словами обсценной лексики. Нет, я в жизни многое видал. И некоторые спецы действительно умели грамотно отступать под шквальным огнем. Но так вроде и я сам не пальцем делан.

И только после пришло одно простое и незамысловатое понимание. Я расценивал ловкость Ледышки исключительно как одну из его способностей. Что сказать, да, тупица. С каких пор умение делать прохладные коктейли может повлиять на уворачивание от пуль?

Полукровка сам по себе был невероятно ловок. Такое бывает. Что называется, генетическая предрасположенность. Причем очень часто. К примеру, один парень несколько лет упорно тренируется, не пропускает ни одного занятия, бьется, как тот баран, увидевший новые ворота, а на выходе получает довольно средние результаты. Хорошо, если мастером спорта станет. Но не более.

А другому просто от природы дано. И все тут. Видал я таких, которые пьют, курят, а после полугода рукопашки против крапового берета спокойно стоят, перешучиваются. Потому что дано. Что называется, Богом, ну, или Отцом поцеловано в нужное место.

Вот и Ледышка таким был. Непонятно, еще там на земле или тут тоже что-то в демонскую кровь добавили. Но это уже частности и ненужные подробности. Главное, весь рожок ушел в никуда. И вот именно тогда подоспела кавалерия.

В оправдание полукровки могу добавить, что он и так показал себя молодцом. К тому же работал исключительно на меня, не обращая внимание на остальных. Но все же Ледышка вновь стал человеком. Пусть и ненадолго. Для древнего существа нижнего порядка вообще удар под дых. Правда не такой, как сотня острых иголок, упавших с неба.

Слепой послушал меня и сделал все наоборот. И надо отметить, поступил правильно. Потому что этот мерзавец мог еще и от баллисты попробовать увернуться. А так ничего, поймал собой несколько десятков игл и теперь походил на обиженного ежика. Ну, или ковбоя, который забрел не в тот индейский лагерь.

Стая обращенных отреагировала на смерть своего предводителя странно. На какое-то мгновение твари будто бы растерялись, но лишь на мгновенье. А после бросились вперед, стремительно сокращая расстояние.

Я же заметил еще одну странность — расположение иголок после касания асфальта. Слепой был профи. И после его залпа острие втыкалось даже в стену. Вот и теперь я наблюдал за направлением снарядов. Более того, не совсем понимал, почему они расположены именно так. Стреляй старик с крыши, иголки должны смотреть в другую сторону. Либо я что-то не догоняю, либо Слепого на крыше не было.

Моя команда часто мне помогала. С момента, когда мы объединились уже и не вспомнишь сколько раз. Поэтому именно сейчас, в минуту серьезного размышления, Слепой безмолвно ответил на мой вопрос.

Старик прошел мимо, ступая ногами по мокрому асфальту и немного припадая на раненую ногу. Видимо, в режиме боевой трансформации конечность болела не так сильно. А таким опасным, как сейчас, я не видел старика давно.

Иглы торчали на добрые полметра и росли невероятно часто. Того и гляди, местная зоошиза заявит, что мы травмируем бедных обращенных подобными оболочками. Однако меня интересовал не внешний облик старика. В голове был другой вопрос. Какого хера?

Какого хера он оказался здесь, когда я приказал ему находиться наверху? Какого хера сейчас поперся вперед — Слепой всегда был нашим дальнобойным орудием. И какого хера даже не смотрит на меня?

Часть вопросов отпала сразу, когда я увидел Крыла, зависшего рядом со мной. Все-таки бунт. Каким-то образом Слепому удалось убедить Крыла помочь ему спуститься. Мне сейчас начинать пороть пацана или потом…

Стоило попробовать открыть рот, как стало ясно — потом. Потому что собственный язык попросту не слушался. И нет, дело не в том, что у меня кончились слова. Их было очень много и опять же, матом. Просто именно сейчас язык, губы, да и прочее тело отказывалось мне подчиняться.

Видимо, сегодня был не день Бекхэма. Потому что первым делом я подумал на Бумажницу. Кто знает, что она опять затеяла? Но нет, уровень заполненности был не критическим. Да и обычно при перехвате тела мое восприятие реальности сильно менялось. Ведь я смотрел на происходящее из собственного зиндана. Поэтому мало что видел.

Лишь еще раз прогнав в памяти те самые слова про язык, губы и тело, меня словно током пробило. Губы! Во рту еще чувствовался легкий стальной вкус крови от того страстного поцелуя Алисы. Предательство! Я теперь самый обычный кровавый слуга, подчиняющийся ей. А ведь мог сразу догадаться.

Слепой шел все дальше, навстречу бушующей стае. Навстречу своей гибели. И только теперь перед глазами возникло лицо Громуши.

— Шип, ты не ругай их. Это наша идея была. Нам всем не выжить было, не уйти. А так у вас может быть все получится.

Гром-баба отвернулась, продемонстрировав свою крупную и могучую спину. Спину обычной русской женщины, на которую можно взвалить все что угодно. И она несомненно выдержит. А после Громуша ускорилась и легко обогнала Слепого, ворвавшись в черную массу.

Появление тетеньки внушительных размеров внесло сумятицу в ряды тварей. Часть из них остановилась, другая попыталась вернуться, а Громуша тем временем стала показывать зараженным все то, чему я ее учил. Удары сыпались без всякого разбора направо и налево, сминая бока и ломая кости.

Уличив момент, подключился и Слепой. Он сократил расстояние до живого пятна кляксы как раз для удара и теперь хлопнул старыми сухими ладонями по асфальту. Толстые длинные иглы взорвали поверхность битума, ворвавшись в первые ряды обращенных. Никогда прежде до этого я не видел, чтобы След старика был таким широким. Сейчас он занимал почти половину улицу. Правда, никогда прежде Слепой и не выкладывался на всю, понимая, что второго шанса может и не быть.

Я бы смотрел на это вечно. Стоял, не в силах шевельнуться и глядел, как парочка пожилых людей сопротивляется всему миру. Городу, который в данных момент обрушился своей мощью на них. Но самое ужасное, что это были не простые люди, это были мои люди.

И я понимал, о чем говорила Гром-баба. Головой осознавал ту жертву, которую приносили эти двое, но не мог принять сердцем. И оттого душа разрывалась на части, болела, как нога, наступившая на мину и разлетевшаяся во все стороны.

Еще более мерзотнее было от того, что мои руки, которые в данный момент и не были моими руками, поднялись и плотно схватили совсем не случайно оказавшегося рядом Крыла. Схватили его за ноги и меня оторвало от земли.

Пацан кряхтел, как пожилой ловелас, который пошел в борделе на второй заход, но вместе с тем мы медленно поднимались вверх. Как огромный перегруженный вертолет, возвращавшийся на базу. Мой обзор был довольно ограничен, но я заметил окна дома на уровне четвертого этажа. А еще чуть позже мы оказались на крыше. Где нас встретила Алиса. Мои руки спокойно отцепились, и я встал на черный расплавленный гудрон. Черный, как лапы обращенных, пытавшихся сейчас добраться до Слепого и Громуши.

— Дядя Шип, — начал Крыл.

В его глазах застыли слезы. Да и весь его вид говорил о невероятных душевных мучениях, которые испытывал пацан. Наверное, убедить Крыла было труднее всего.

— Не сейчас, — покачала головой Алиса. — Не надо. Должно пройти время.

Она скорбно замолчала, но не стих Город. За моей спиной бушевали звуки боя. Разъяренный рев обращенных, которые пытались добраться до двух очень упертых людей.

Но Алиса не дала мне понять, в какую сторону склоняется исход битвы. Потому что и сама все понимала. Как и я. Двоим не выстоять против целой армии совершенных орудий убийств, которых создал Голос. Рано или поздно силы закончатся.

Поэтому мы побежали. Все трое. Так быстро, как только могли. Алиса по-прежнему крепко держала мое тело в узде, понимая, что стоит дать слабину, я развернусь. Бежал и Крыл, выскочивший из боевой трансформации и явно экономя силы.

Так было пока мы не добрались до конца крыши, где пацан подхватил нас двоих и с трудом перенес на соседний дом. И тогда план стал окончательно ясен. Гром-баба и Слепой отвлекают собой стаю как можно дольше, пока мы крышами уйдем к демонам. Так, чтобы запутать следы.

Казалось, Алиса управляла самыми важными мышцами и костями. Ноги бежали, руки двигались. Лицо было непроницаемым, как золотая маска фараона, но именно сейчас по нему текли слезы. Потому что это были мои слезы.

Интерлюдия

— Палыч, там в коридоре эта еще девица сидит, — сверкнул в дверях Сычев своей бандитской физиономией. Лицо у него действительно было опасное, хищное. А шрам на левой щеке от ножевого ранения лишь усиливал первое негативное впечатление.

Опер пользовался в отделе непререкаемым авторитетом. Оттого и мог позволить в некоторых ситуациях вести себя по-хамски. К примеру, запросто врываться в кабинет к следаку, который еще был и выше по званию.

— Виктор Семеныч, зайди на минутку.

Отношения между старшим следователем Бауманского РУВД г. Москвы Прокофьевым Евгением Павловичем и опытным оперуполномоченным Сычевым Виктором Семеновичем были странными.

Во-первых, в возрасте их разделял добрый десяток лет. Сычев через год готовился к заслуженному уходу на пенсию, Прокофьев полтора месяца назад отпраздновал юбилей — тридцать пять лет. Во-вторых, уж слишком они разные были. Опер — стреляный воробей, который на улицах Москвы чувствовал себя, как рыба в в воде, следак — заваленный бумагами чистоплюй, который и жизни не видел за пределами кабинета. В-третьих, их разделяли и звания. Прокофьев получил майора и явно целился через пару лет отличной службы в подполковники и переводе в прокурорские. Сычев из-за пары стычек с начальством прочно обосновался в капитанах без малейшего шанса на карьерный рост. На том и смирился.

Но между тем Сычев, который за словом в карман не лез, все-таки проникся симпатией к белоручке-следаку. Скорее всего за незаурядные умственные способности последнего. А Прокофьев относился к опытному милиционеру с должным уважением, считая, что тот делает очень нужную и полезную работу. И называл его, между прочим, не Сыч, как остальные, а Виктор Семенович. Чем тоже подкупил опера.

— Виктор Семенович, слышали, что под Уфой случилось?

— Слышал, — помрачнел Сыч. — Шестьсот человек погибло. Из них почти двести детей. Один поезд с юга ехал, другой на юг.

— Как такое возможно? — белыми губами прошептал Прокофьев.

Был он человек весьма впечатлительный и можно даже сказать, что хороший. Опер поначалу думал, что не задержится у них следак. Сломает его система, пережует и выплюнет. Видел много он таких, приходящих с горящими глазами. Это в газетах пишут про доблестный труд милиции, возвышают его, дескать, все чинно, благородно. На самом деле порой в такой грязи приходится копаться, что за всю жизнь не отмоешься.

— Палыч, ты лучше скажи, что там с этим студентиком, которого на фарце поймали? — решил Сыч отвлечь товарища от катастрофы, о которой сейчас говорил весь Союз.

Прокофьев неторопливо закурил и машинально сбил еще не образовавшийся пепел в хрустальную пепельницу.

— Бред какой-то, Виктор Семеныч, — пролегла у следователя складка на переносице. — Звонили с ОБХСС. Сказали срочно передать дело. Даже собрать все по-человечески не дали. Будто мы как минимум целую ОПГ задержали.

— Отпустят, — досадливо крякнул Сыч. — У него отец шишка из горисполкома.

— Знаешь, Виктор Семенович, мне иногда кажется, что страна катится… не знаю, куда-то катится.

— Надеюсь, я до того времени, когда она окончательно докатиться, не доживу, — усмехнулся Сыч. — Так что, завожу я эту, которая свидетельница по убийству?

— Заводи. Хотя там, в принципе, и так уже все ясно.

Сыч кивнул и открыл дверь.

— Заходите.

В кабинет зашла, точнее вплыла девушка выдающихся форм. Обычно про таких говорят «кровь с молоком». На что Прокофьев был сдержан до женского пола, считаясь вполне примерным семьянином, но и он оценил свидетельницу. Сыч и вовсе проводил ее липким похотливым взглядом, говорящим о том, что в свои неполные сорок пять пороха у него в пороховницах хватало. Он даже многозначительно подмигнул следаку, после чего вышел и закрыл за собой дверь.

— Присаживайтесь, — указал Прокофьев на свободный стул.

Сам потушил сигарету и потянулся к пачке болгарских «Родопи» за следующей. Евгений Павлович с интересом разглядывал девушку. А поглядеть там было на что. Он не назвал бы ее красивой. Но молодость так сильно била ключом, большая грудь так высоко вздымалась при каждом вздохе, что мысли невольно путались.

Лицо свидетельницы было заплакано. Что объяснялось довольно просто.

— Селиверстова Людмила Николаевна? — спросил Прокофьев, прикуривая.

— Да, — томным грудным голосом ответила она.

— Голунцова Константина Поликарповича знаете?

На этот раз девушка лишь кивнула.

— Кем вам приходится?

— Жених, — сказала та и шмыгнула носом.

— Замечательно. Может тогда вы скажете, за что ваш жених убил Селиверстову Марию Ивановну, вашу родную тетку?

Девушка заплакала, но теперь отрицательно замотала головой. Прокофьев вздохнул, разглядывая сизый дым, заполнивший кабинет.

— Просто интересно, — пожал плечами он, и раскрыл лежащее перед ним дело. — Мне тут коллеги собрали кое-что. Водитель АТП № 5 автобазы № 9 Голунцов Константин Поликарпович. С работы одни положительные характеристики, чуть ли не в передовики производства записывают. Служил в Советской Армии в рядах войск противовоздушной обороны. Присвоено воинское звание старшего сержанта. Просто не человек, а картинка. Про таких фильмы снимать надо. И вдруг убийство. Ни с того, ни с сего.

Свидетельница заплакала еще сильнее.

— Жаль, жаль, что вы не хотите мне помочь. Давайте я расскажу, как все будет дальше. Материалов в деле предостаточно. Даже топор выброшенный нашли. Тоже мне, Раскольников недоделанный. Светит вашему жениху сто третья статья УК РСФСР. От трех до десяти лет.

На этих словах плач превратился в рев.

— Но это при хорошем раскладе. А если немного повертеть дело… — Прокофьев крутанул пачку сигарет на столе. — Вдруг выяснится, что Голунцов давно задумал хладнокровное убийство, к примеру, с целью наживы, то статью можно переквалифицировать на сто вторую. А это уже от восьми до пятнадцати или смертная казнь.

Конечно, Прокофьев блефовал. Сто второй там и не пахло. Любой суд бы это дело завернул. А после и начальство ему по шапке дало. Но расчет оказался верным.

Девушка сначала вскрикнула, всплеснув своими пухлыми ручками, а потом повалилась на колени. Прокофьев брезгливо поморщился, представив, что будет, если сейчас ненароком кто заглянет в кабинет. Еще подумают чего-нибудь.

— Сядьте обратно, сядьте же! — нахмурился он. А сам потянулся к наполовину залитому графину и граненому стакану. — Вот, возьмите, попейте. Понимаете, я сам хочу вам помочь. Думаете, я сплю и вижу, чтобы посадить очередного работягу на пару десятков лет?

Прокофьев излучал саму доброжелательность. Он вообще имел довольно располагающую внешность. Друзья шутили, что если бы тот не пошел в следствие, то ему стоило попробовать себя в кино. Сыч был более категоричен. Опер сразу заявил, что из Палыча получился бы первостатейный кидала или наперсточник. Уж очень люди ему верили.

— Расскажите мне все, как было, — положил руку на плечо девушки Прокофьев, но понял, что начинает думать на какие-то отстраненные темы, потому одернул. — Я же распишу все так, что получит Голунцов по минимуму. Ну так что, Люда, поможете?

— Из-за меня это все, из-за меня, — стала размазывать девушка слезы по щекам, растирая красные глаза. — Жениться должны были в сентябре. Наспех все, как вам сказать…

— Из-за особых обстоятельств, — догадался Прокофьев.

Ничего удивительного. Полстраны по залету женится. Эка невидаль.

— А тетя Маша, она мне вместо матери, Костю не любила. Старый он, говорит. Костя на восемь лет меня старше. И это… Перспектив никаких, говорит. Так и будет до смерти баранку крутить. А тут, получилось так, ну, вы понимаете. Она и стала мне говорить, поди, вытрави. Куда тебе дитя, сама еще ребенок. Ходила, говорила, говорила, а я и послушала.

Свидетельница залилась слезами. Теперь Прокофьев не утешал ее и не вмешивался. Понимал, что она раскололась. Если не мешать, сама все расскажет.

— Костя когда узнал, сказал, что это мой грех. Мне его и нести. Еще сказал: «Смерть за смерть». Или вроде того. А потом… Ну вы понимаете.

Она говорила еще что-то, но уже маловразумительное, словно впала в транс. Но Прокофьеву и так было все понятно. Теперь хотя бы складывалась вся картинка. Он достал чистый листок и сказал свидетельнице записать все, как было.

А сам курил «Родопи», задумчиво глядя в потолок и под скрип шариковой ручки с ужасом представлял два раскуроченных поезда под Уфой. Как человек добрый, Прокофьев искренне сочувствовал родным тех, кто погиб в катастрофе. Шестьсот смертей, подумать только…

Глава 20

От бессилия я ударил кулаком по кирпичному парапету крыши. Руку окатила волна жгучей боли. Но именно сейчас это мне понравилось. Потому что я должен был страдать. Должен был ответить за то, что произошло. Ведь только я и никто иной не увидел, что именно творится у меня под носом. Не пресек эту глупую чушь про самопожертвование во имя высшей цели.

Я не знал, что именно сделали Гром-баба со Слепым, отчего не особо желали попасть на тот свет. Но мне очень хотелось думать, что наш танк немного демонизировал свои деяния. Критичность к себе явление редкое, однако иногда оно встречается.

В руках будто по мановению волшебной палочки появилась бутылка водки. Казалось, только я подумал, что хорошо бы выпить, как вот она. Я с тоской посмотрел на треть пузыря. Последние запасы. Конечно, был еще пузырь от Матрены. Но пить дорогой напиток, наслаждаясь вкусом, после смерти друзей как-то странно. Будто праздную что-то.

Я в несколько глотков опустошил бутылку и выкинул ее вниз. Звук разбитого стекла разлетелся по окрестностям. Не то, чтобы я хулиганил. Скорее кое-что проверял.

— Шип, — испуганно прошептала Алиса.

— Молчи, — оборвал я ее на полуслове.

Горечь во рту от водки еще не ушла, зато по телу медленно растекалось привычное тепло. И даже боль немного притупилась. Как сказал бы Крыл — читерство. Но всегда безотказно работало. Я глубоко вздохнул и закрыл глаза, слушая, что происходит в районе. Тихо. Как в гробу. Значит, мы действительно ушли от преследователей.

Оно и понятно, самым незамысловатым образом мы преодолели около двенадцати домов. При этом свернув с той самой улицы сначала в один двор, потом в другой, следом в третий. И пусть весь перенос нашего крохотного вертолета на пару десятков метров занимал всего несколько секунд, выдохся Крыл довольно быстро. Да и судя по бледному лицу Алисы, контроль надо мной тоже дался ей непросто. Странно, как мне помнится, раньше она могла держать пленника несколько часов в своей власти. Может, как-то артефакты действуют или мое личное нежелание быть рабом?

— Шип, я просто хочу объяснить, — тихо начала Алиса.

— Все, что ты можешь сделать сейчас — это помолчать, — обрубил я. — Вы ослушались меня. Ваши тупые действия привели к смерти двух людей. Двух очень хороших людей.

— А что нам оставалось?! — возмутилась пассия. — Ты же сам видел, что Слепой…

— Вам оставалось сказать мне все, как есть. Даже из безвыходных ситуаций существует выход.

Я замолчал, потому что одновременно понимал некую абсурдность происходящего. Вся штука в том, что я был готов умереть за этих людей. А Алиса нет. Вот и вся разница. Красотка хотела жить, по возможности долго и хорошо. Наверное, что-то в этом же роде хотел и Крыл. Даже страшно, что Алиса может сделать еще.

Но вместе с тем они предали меня. Неважно, из каких-это побуждений. Важен был лишь итоговый результат.

— Гром и Слепой мертвы, — глухо сказал я. — И пусть это был их глупый выбор. Но вы сыграли в этом не последнюю роль. Скажу один раз, второго не будет. Если вы собираетесь остаться со мной и идти дальше, то должны выполнять все приказы. И докладывать мне обо всем, что происходит. В противном случае можете уходить прямо сейчас.

Я подождал, но ни Алиса, ни Крыл не сдвинулись с места. Пацан так и вовсе от страха оцепенел. После десятисекундной паузы я махнул рукой, и мы покинули эту крышу, выбравшись на улицу.

Здешний район на удивление был довольно приятным. Напоминал он какой-нибудь спальник в провинциальном городке, где мало что происходит интересного. Широкие дворы, узкие, непредназначенные под парковки проезды внутри, убитые детские площадки. Тут и там возвышались деревья, порой полностью оставляя одну из сторон дома в тени. Наверное, в нормальном мире возле подъездов по вечерам собирались бы бабки, а на углу, к примеру у того магазинчика с выбитыми стеклами, кучковались пьяницы, сшибая мелочь на бутылку. Не сказать, чтобы зрелище унылое, но вполне привычное для мест, где я вырос.

Мы шли осторожно и неторопливо, прислушиваясь к каждому шороху. Наша воздушная разведка сдохла и теперь еле-еле плелась в середине, поэтому приходилось действовать по-старинке. Опираясь исключительно на собственные чувства.

Отметки на карте Матрены давно закончились. Точнее, осталась одна самая главная из всех — большой жирный крест. Поставлен он был практически на пустом месте, даже примерно не обозначая зданий, которые располагались рядом. Такое ощущение, что полукровка здесь не была. Тогда откуда узнала?

Наверное, я находился в состоянии бессильной злобы и невероятной усталости, чтобы рассуждать об очередной ловушке. Если честно, весь план уже полетел к чертовой матери. Потому что Псих, пусть и молча, сидел внутри артефактов. А вот Гром-баба и Слепой не вернутся с наступлением новой Эры.

Что меня напрягло сразу — здешние районы оказались не заселены. Будто тут тоже собрали урожай с обращенных. Так я считал, пока не увидел несколько раскуроченных подъездных домов. Словно огромный бешеный зверь ворвался внутрь, снеся косяки и разорвал все и вся на своем пути. Про все и вся — это не фигура речи. На втором этаже остались редкие гниющие фрагменты тел нескольких людей. В основном внутренности.

— Это что тут было? — спросила Алиса, отводя взгляд. Крыл уже благополучно блевал на лестнице.

— Сыновья Несущего Свет здесь случились, — ответил ей я. — До нашей конечной точки уже недалеко. Не думала же ты, что они будут мирно сидеть в отведенной им резервации. Да вообще вряд ли им кто-то наказал находиться именно здесь. Вот и бродят по окрестностям. Судя по всему, неплохо побродили. Пойдем, тут мы ничего уже не найдем.

Моя догадка оказалась верна. В течение получаса неторопливой ходьбы мы обнаружили еще несколько развороченных общин. Они напоминали консервные банки со сгущенкой, которые нашел и вскрыл острыми когтями голодный медведь. Что сказать, не всем везет с соседями.

Постепенно дома все настырнее тянулись к небу, закрывая своей тенью узкие улицы, а архитектура становилась все более причудливой. Посреди ровных линий могла затесаться какая-нибудь несуразная конструкция, напоминающая то ли гостиницу «Салют» в Киеве, то ли уменьшенный пансионат «Дружба» в Ялте.

Поэтому когда мы увидели огромный дом-кольцо, вроде того, который находится в районе Раменки, только намного больше, то почти не удивились. Попасть внутрь двора можно было через одну из арок, возвышающихся до уровня третьего этажа. Я даже не вполне понимал, зачем нужно было строить такие большие проходы. Чтобы двухэтажный поезд прошел? Или один из повелителей Ада?

Что оказалось еще интересно, из этих арок хитрой змеей выползал наружу дым от сжигаемого дерева. Даже в носу приятно защекотало. Будто баню топили. Да и над самим домом тоже повис серьезный такой смог.

Что до размеров здания, то нынешнее было вдвое выше московского — в 18 этажей. И в пару раз, а то и больше, шире. У меня даже по коже мурашки побежали, когда я поглядел на эту громадину.

— Крыл, — кивнул я в сторону оплота демонов. Пацан все понял моментально, вытянув из-за спины свои стрекозиные крылья и уже глядя на мир фасеточными глазами. — И аккуратнее.

Он улетел, почти как Карлсон. Но если мужчина в полном расцвете сил только обещал вернуться, то стоило пацану приблизиться к последнему этажу в попытке разгадать, что же находится там внутри, как он заложил крутое пике, устремившись к нам.

Через мгновение моим глазам открылась и причина его столь резкой перемены настроения. Три крылатых сына Несущего Свет неторопливо спускались с крыши.

Ничего такого, я даже не испугался. Все довольно тусклые, значит, мелкие сошки. Против моего графства просто пыль под ногтями. Но выглядят забавно. Самый крохотный походил на летучую мышь, которую сильно удивили и с тех пор она так и летает с широко распахнутыми глазами. Второй покрупнее напоминал орла скрещенного с ящерицей, а вот последний был вполне человеком. Если не придираться к сущим мелочам — перепончатым крыльям, крохотным рожкам и козлиным ногам. Эх, ему же жутко неудобно, наверное, приземляться.

Как оказалось, приземляться демону было вполне нормально. По крайней мере, никаких трудностей козлоногий не испытал. Сложив крылья, он даже сделал нечто вроде поклона, который тут же повторили его собратья. Понятно, ты у них главный, значит, с тобой и надо говорить.

— Приветствую тебя, Брат, — произнес он резким, как звук работающей болгарки, голосом.

— И тебе не хворать. Я тут с друзьями проходил мимо, смотрю, наши. Думаю, дай зайду. Так что, я зайду?

— Конечно, — расцвел козлоногий, как-будто всю жизнь только и ждал момента, когда я это спрошу. Правда, стоило нам сделать шаг вперед, как его лицо омрачилось тенью сомнений. — Тебе можно, Брат, но не смертным.

— Что за вздор, я вообще-то Граф низшего порядка. Вы, — я посмотрел на слабую ауру демонов, но так и не придумал, как их назвать, — вы обязаны меня слушаться.

— И мы с радостью исполним все твои приказы, — торопливо закивал головой козлоногий. — Если они не будут противоречить приказам единственного и неповторимого Герцога низшего порядка Командора Сабнака.

Ага, вот и главный хмырь нашелся, которому надо незамедлительно набить морду. Хорошо, будем знать.

— Тогда никто не должен причинить им вред, пока они здесь. Вы двое, — указал я на молчащих прежде пешек Несущего Свет. — Останетесь с ними и будете защищать. Это же не идет в разрез с приказом Сабнака?

Все демоны как один отрицательно завертели головами. Вот, уже хорошо.

— А ты, — указал я на козлоногого, — веди меня к Сабнаку.

— Дядя Шип… — пискнул было Крыл.

— Я скоро, одна нога здесь, другая там. Что называется, приключение на двадцать минут.

И мы направились к арке, ведущей внутрь дома-кольцо. Сказать по правде, меня жутко распирало. Хотелось задать очень много вопросов. К примеру, сколько здесь демонов? Насколько они сильны? Как бросить выбор Сабнаку и что для этого нужно?

Но я молчал. Потому что нельзя ронять авторитет банальными вопросами, ответы на которые знает любая тень нижнего порядка. Если рассуждать логически, то все просто. Демоны практически застряли в первобытно-общинном строе. Правит у них самый сильный. Если хочешь стать новым альфой, то ты должен бросить вызов предыдущему и победить его. Либо, он убьет тебя. Забавно, но именно теперь последняя мысль уже не страшила.

Едва мы прошли арку, как от дыма у меня заслезились глаза. Гигантский двор дома когда-то был плотно засажен деревьями. Наверное, жителям нравилось здесь гулять, дышать свежим воздухом. Бабки, поди, ругались, что из-за веток не видят белого света. И надо написать в ЖЭК, чтобы их срубили. Но тут пришли демоны и все обошлось без ЖЭКа.

Из всех деревьев остался лишь небольшой островок в центре двора. Все прочее пространство уже было усеяно изрытой землей — демоны даже пни выкорчевывали. Зачем они вырубили столько деревьев? Для меня это осталось тайной.

Точнее, прямой ответ на этот вопрос был — для костров. Однако он порождал еще новые вопросы. Потому что сыны Несущего Свет сидели вокруг костров и просто смотрели на пляшущее пламя. Точь-в-точь, как негры в бедных кварталах, которые греют руки над бочкой с огнем.

И вообще, нынешние демоны, несмотря на размеры, яркость аур и многообразие внешнего вида, напомнили мне каких-нибудь мигрантов, бегущих из стран Средней Азии. Те перебирались в поисках лучшей жизни в цивилизованные государства, где пытались установить такие же порядки, которые были у них на родине. Не вполне понимая, что пытаются превратить Париж в Кабул, а Осло в Дамаск.

Вот и демоны пошли по такому пути. Они только и думали, чтобы вырваться из нижнего порядка. А теперь оказалось, что всеми силами старались превратить Чистилище в Ад. Сейчас еще котлов навезут, найдут грешников и будут в них купать. Хотя, чего тут искать, я сам пришел.

Мое появление вызвало эффект разорвавшейся трехлитровой клизмы. Те демоны, что похлипче и пониже рангом, привычно кланялись, хотя и оставляли пасти разинутыми от удивления. Видимо, в них уважение к моему званию было значительно выше моей человеческой оболочки.

А вот прочие графья, чтобы их, отнеслись похуже. Словно я когда-то занял у них денег, да так и не отдал. Брезгливо морщили носы, недоуменно чесали рога, один даже плюнул. Себе под ноги, правда, но жест был весьма красноречивый.

Что еще хуже, козлоногий продолжал вести меня все дальше. За нами уже собиралась возбужденная толпа, которую возглавляли немногочисленные графы. А за ними шествовали уже все остальные, без всякого разбору. Разве что иногда какой-нибудь барон давал зуботычину зазевавшемуся оболтусу, норовившему вылезти вперед.

Таким макаром мы подошли к одному из подъездов. Отличало его то, что у большинства квартир не было окон. В первую очередь там, где находились кухни. А внутри плясал огонь и слышались возбужденные голоса. В воздухе витал приятный запах свежего мяса.

Я сразу вспомнил одну свою знакомую, которая просила меня выселить ватагу ребят из Таджикистана. Она сдуру сдала квартиру «двум студентам», а через месяц, когда явилась за оплатой, обнаружила выставленную раму на кухне, черный от прогорклого масла линолеум и заваленную грязными сковородками плиту. А бонусом кучу матрасов и еще больше таджиков, среди которых так и не смогла опознать тех «приятных студентов».

Оказалось, что предприимчивые ребята из солнечной и когда-то союзной республики жарили у нее в квартире чебуреки. Которые тут же, у ближайшего метро, и продавали. Заодно сдавали однушку своим соотечественникам. А что, не пропадать же добру?

Копий тогда оказалось сломано много. Но правда все же осталась за мной. Ну, и за грубой силой. К сожалению, с некоторыми людьми приходится только так. Воспитанность они понимают за слабость и станут ездить на тебе, пока ты будешь позволять это делать.

Вот и сейчас вся эта картина напомнила мне ту однокомнатную «чебуречную». Только с учетом, что здесь таких была половина квартир этажа до восьмого. Ага, не чебуречная, а шашлычка. Где они сколько мяса взяли?

Я почему-то вспомнил растерзанные тела людей по пути сюда. И с трудом унял поднимающий комок к горлу. Чего я удивляюсь? Все резонно. Для них люди это не только разумные существа, но и вполне съедобное мясо. Интересно, демоны друг друга тоже хомячат?

— Пришли, Брат, — тихонько сказал козлоногий, ткнув в сторону подъезда длинным когтем. — Сабнак здесь.

Затихла и прежде взбудораженная толпа. Даже графы смотрели на меня теперь не только с презрением, но и каким-то любопытством. Вроде как медбраты глядят в психушке на больного, который набрал в руку дерьма и поднял его над головой лечащего доктора. Ладно, это мы сейчас посмотрим, кто кого.

— Сабнак! Я пришел, чтобы бросить тебе вызов. Выходи! — и чуть тише, скорее для придание себе дополнительной уверенности добавил. — Подлый трус.

Внезапно все звуки внутри стихли. Правда лишь на несколько мгновений. Чтобы вскоре разразиться с новой силой. Казалось, сам Несущий Свет спускается по лестнице, перепрыгивая через половину ступеней. Ладно, скорее Несущего Свет спускают по этой лестнице против его воли.

Где-то внизу, возможно чуть повыше пяток, куда и должна была уходить душа, я испытал нечто вроде страха. А когда, чуть не снеся козырек, наружу вывалилась трехметровая дура, словно обвитая мышцами, с острыми длинными рогами и толстыми парными копытами, я даже немного пожалел о своей поспешности. Можно же было для начала и поговорить. Но тут меня ждал еще один сюрприз.

Глава 21

Мою ошибку можно было бы списать на яркий свет, исходящий от гиганта. Чем ярче источник — тем внушительнее персонаж. Так я думал. И попал впросак. Потому что как только здоровяк отошел в сторону оказалось, что он не так уж и крут. Нет, по местным меркам вполне ничего. Выше обычного рядового демона. Но даже до графа не дотягивал.

Зато стоило ему занять место справа от подъезда, как меня ослепило от сияния выходящего Сабнака. Настоящего, а не этого перекачанного здоровяка. Захотелось даже сказать что-то вроде: — «Эй, дружище, фитилек притуши, коптит».

Я «выключил» свое демонское зрение, посмотрев на Сабнака обычным взглядом. И еле сдержался, чтобы не улыбнуться. Передо мной стояла неведомая зверушка, ростом едва достающая до плеч. Моих, а не среднедемонических.

Единственный (что было неправдой) и неповторимый Герцог низшего порядка и по совместительству Командор Сабнак оказался коротышкой каких поискать. Я видел достаточно демонов, но подобных ему, с явным дефицитом кальция, еще не встречал. Да что там, у бедняги даже рога нормально не росли. Вместо них на лысине виднелись два бугра, визуально делая огроменную голову еще более уродливой.

От хихиканья меня удержала и та настороженность, с которой прочие сыновья Несущего Свет смотрели на своего командира. Была здесь еще парочка Герцогов (видимо, год получился урожайный), которые, как мне казалось, сиянием и статью не уступали Сабнаку. С последним, правда, это было совсем не трудно. Однако и они засунули свои языки в теплое мягкое место, давая понять, что их текущее положение дел вполне устраивает.

— Смертный, — скривился Сабнак, короткой рукой почесав свою некрасивую голову.

Даже с голосом демону не повезло. Визгливый, высокий, резкий. Будто с тобой разговаривает подросток. Судя по росту и пивному пузику — больной рахитом.

Я на приветственную любезность отвечать не стал. Хрен знает, как себя вести. Скажешь что-нибудь не то, вместо честного поединка тебя затопчут копытами и забьют крыльями.

— Я вижу, что ты много сделал для братьев, — лицо Сабнака перекосилось еще больше. Ему мое звание явно не нравилось. — А теперь хочешь бросить мне вызов.

— Я слышал, что вести в последнюю битву сынов Несущего Свет должен самый достойный.

— И глупый смертный решил, что это именно он.

— Я вижу здесь только одно существо, которое нашло пять артефактов и намерено заполучить шестой.

Нет, вряд ли мне когда-то надоест ошеломлять демонов провокационными заявлениям. Потому что даже уродливая физиономия Сабнака удивленно вытянулась. Ну вот почему ты так все время не ходишь? Ведь значительно лучше выглядишь. Я посмотрел на остальных сынов Несущего Свет. Те находились на грани обморока. Оно и понятно.

Минут десять назад они были морально готовы умереть в конце Эры. Ну, точнее, вернуться домой, что для многих еще хуже. Потому что Голос силен, его невозможно победить и итоговое сражение просто вариант не сдаться без всяких потуг. А так все предрешено. Теперь же у всего этого хренового воинства есть реальный шанс остаться в Городе. Навсегда. Стоит лишь заполучить последний артефакт.

Кто будет их носить — я или Сабнак, а, может, еще один из Герцогов, уже не так важно. Думаю, мелкие демоны явно понимают, что шансов у них нет. И будут подчиняться. Само собой тому, кто станет Командором.

У меня на этот счет было весьма простое и ясное мнение. Если громко спросить, у кого тут звание офицера Российской Армии, то вряд ли все вскинут руки. А я, между прочим, цельный капитан. Пусть и в запасе. Да простит меня Отец за святотатство, сам бог велел собственную кандидатуру выдвинуть.

— Я принимаю твой вызов, — уже не таким уверенным голосом сказал Сабнак. Надо же, и пренебрежение куда-то пропало. Что удивительная сила артефактов делает.

— Там, — указал я в сторону оставшихся деревьев. И тут же добавил, аргументируя. — Чтобы все братья видели поединок. И ни у кого не осталось сомнений в справедливости его исхода.

А еще там я смогу немного подпитаться от растений. Но это уже так, частности, о которых можно не рассказывать.

Сабнак кивнул. Даже в этом крохотном движении оставаясь удивительно неуклюжим. А я подождал, пока он со своей свитой пройдет вперед, после чего двинулся следом. Почему-то поворачиваться спиной к этому плюгавенькому демону не хотелось. Несмотря на внешнюю неказистость, я не собирался недооценивать Сабнака. Как-то же он встал во главе этой шоблы. И вряд ли здесь все такие неумехи. что не смогли указать коротышке его истинное место.

По утоптанной тенистой тропинке мы прошли мимо скрюченных в причудливых позах деревьев. Прямиком к небольшой футбольной коробке с искусственным, кое-где порванным, покрытием. Я посмотрел на борта, огораживающие коробку — просто так не сбежишь. Подходит.

Меня сразу смутил до тошноты приторный запах чего-то гниющего. А стоило заглянуть за борта, как желудок привычно сжался. Я стиснул до скрежета зубы и все-таки сдержался. На примятой искусственной траве лежало несколько человеческих голов, отрубленных, что называется, под корешок.

Сабнак ловко пнул одну из них и та отлетела к небольшим минифутбольным воротам, с хрустом ударившись о штангу. При соприкосновении железа и «спортивного снаряда» от последнего отделилось несколько обломков мелких костей и кусочек уха. Весело тут у сынов Несущего Свет досуг организован, ничего не скажешь. Глядишь, так и на демониаду поедут. Если их Голос не отстранит, конечно.

Действие предводителя вызвало бурю ликования у его последователей. Свита Сабнака заулюлюкала, словно предвкушая, что следующим мячом в воротах окажется моя голова. Ага, держите карман шире.

Я перемахнул через борт, направившись к противоположной стороне коробки. Именно там, по моим наблюдениям, было больше всего деревьев. А сам не сводил взгляда с Сабнака, который явно начал приходить в себя после моего известия про артефакты. Больше того, в его глазах появился какой-то задорный огонек. Такой обычно бывает, когда опрокинешь в себя грамм триста. Еще бы, ему тут такой подарок пришел. К тому же сам. Смертный, который собрал почти все артефакты.

— Братья, — начал он, широко раскинув руки. Жест ему не шел, потому что вновь подчеркнул невзрачность говорившего. — Сегодня один из смертных, также претендующих на владение Городом, решил бросить мне вызов. По нашей традиции, я принял его…

Я достал подарок Матрены (жалко, если умру, а так и не попробую), вполуха слушая Сабнака. Там, собственно, ничего интересного не было. Командор скорее заводил толпу. И заодно себя. Это всегда пожалуйста. Я сделал пару глотков, наслаждаясь вкусом. Действительно хорошая вещичка. Такой даже не замечаешь, как напиваешься. Я убрал пузырь в инвентарь и быстро разделся, переходя в боевую трансформацию. Вид зеленого человека почему-то позабавил Сабнака.

— Мы начнем, как только ты будешь готов, смертный, — сказал он.

— Так чего тянуть? — пожал плечами я. — Хотелось бы сегодня вечерком к Голосу заглянуть.

— Начинаем! — заревел тот самый здоровяк, которого я изначально перепутал с Командором. Теперь он предстал в роли конферансье.

Ну, мы и начали. Сабнак неторопливо направился ко мне, даже не пытаясь двигаться по диагонали. Просто пер напрямую, будто совсем ничего не боялся. Я же медленно уходил боком от борта, стараясь не отдаляться от деревьев. Мы выжидали.

Сабнак явно опасался одного из артефактов. Кто знает, какую силу они в себе таят? А я в душе не представлял, какие способности у Командора. Телекинез какой-нибудь?

И все-таки первым не выдержал я. А как еще себя вести, когда демон от горшка два вершка с наглой мордой прет на тебя. Инстинкт самосохранения включился сам. Я даже понять ничего не успел.

Самая первая способность, о выборе которой пришлось сто раз пожалеть, сегодня превзошла все ожидания. Шквал напоминал обрушившуюся с небес саранчу, которая вдобавок очень неприятно покусывала противника. После осыпавшихся шипов взгляд Сабнака стал каким-то злобным. Что, не понравилось? Надо же, кто бы мог подумать?

Что интересно, Командор не стал стряхивать с себя шипы. Просто сжал кулаки и те посыпались на искусственную траву сами. Понятно, что я не ожидал каких-то особых успехов от своей способности. Но сложилось ощущение, что не за хер собачий просто разозлил спокойного демона.

Сабнак протянул руку, и я почувствовал, как дышать стало тяжелее. Зеленая кожа или растительный покров (так и не решил, как правильно) на руках потрескала и съежилась, обнажая не менее зеленую плоть. Я стиснул зубы и сжал пальцы так, что ногти впились в ладони. Зато почувствовал свежий поток воздуха, который невероятно бодрил.

Я обернулся, глядя, как на глазах трухлеют полные жизни деревья. Как осыпаются ставшие желтыми листья, опадает кора, отделившаяся от ствола. Казалось, подойди сейчас и надави пальцем вон ту липу — проткнешь насквозь. Но именно эти несчастные деревья давали мне самое важное — жизнь.

Сабнак понял, что все идет не по плану лишь секунды через три. Он стал что есть мочи пыжиться, даже руки поднял, как в самых дешевых фильмах про магов, только решительно ничего не менялось. Уж слишком много деревьев было в зоне моего влияния. А смертный слишком сильно хотел жить.

Но и я клювом не щелкал. Вертел головой, прикидывал, куда в случае чего можно подскочить, чтобы подцепиться своей зарядкой. Поэтому когда Сабнак ослабил хватку, я кинул в него парочкой лиан, в слабой попытке «выключить» способности демона, а после поменял дислокацию.

Отростки, понятное дело, не убили Командора. Даже не ранили. Мне почему-то вспомнился мужик в клетчатой рубашке еще там, в родном квартале. Вокруг него витал какой-то черный туман, а моя растительность увядала вблизи него. Помнится, тогда сработала лишь пуля, выпущенная из ПМ.

Вот и сейчас происходило нечто подобное. Только способность Сабнака заключалась не в увядании. Он словно мог разделить любую вещицу на составные части. Не важно, что попадалось под руку — лианы, шипы, человек.

Поэтому вариант достать его отростком и лишить силы отпадал. Нет, можно, конечно, попробовать коснуться рукой. Вот только поди добеги до него. Сабнак подошел метров на тридцать, после чего стал соблюдать дистанцию. Видимо, это самое расстояние, на котором и работают его способность.

Про пули я не забыл. Быстро достал автомат и всадил в негодяя полрожка. Чем добился лишь довольной и немного снисходительной улыбки Сабнака. Мол, ты пытаешься убить меня человеческим оружием? Ладно, не дурак, намек понял. Но были у нас еще методы против Кости Сапрыкина.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 14 %

Внимание! Заполненность артефакта меньше…

Пришлось пропустить описание, потому что реальность уже привычно поплыла в своей неторопливой патоке. Я шел к Сабнаку. Точнее, переступал с ноги на ногу, стараясь не отдаляться от деревьев и готовый подлечиться в любой момент.

На расстоянии метров двадцати давление Командора увеличилось. То, что мои конечности разрушались медленно, благодаря действию артефакта, ни хрена не успокаивало. Я понимал, что не успеваю восстанавливать оболочку. Что называется, мое кунг-фу ни фига не сильнее Сабнаковского.

Значит, надо торопиться. Я присел на одну ногу и резко выпрыгнул вперед. Последнее, что успел увидеть, как Командор вытягивает руку и мир вокруг утрачивает краски. Наступила темнота, а меня выбросило обратно, на исходную позицию. Вот, блин, и сбегал, блин, за хлебушком.

Итог один — на расстоянии метров пятнадцати Командор обладает какой-то крутой способностью, которая сразу убивает. Итог два — я не смогу больше воспользоваться Черепом, потому что заполненности хрен да маленько. Точнее, теоретически могу, но после не получится лишить Сабнака способностей при прикосновении. А добежать и просто потрогать демона будет забавно, но тупо. Итог три — теперь у меня есть хоть немного информации о противнике. Что ж, понятно почему никто не бросает ему вызов. Силен, собака.

Но при это действовать все же надо было на опережение. Можно, конечно, попытаться истощить Командора. Но что-то мне подсказывало, что Герцог низшего порядка съест с говном смертного, пусть и целого девятого уровня. Значит, придется форсировать.

И я бросился вперед, с ужасом глядя, как зеленая кожа медленно, но неотвратимо начинает разрушаться. Легкий ветерок уже не освежал. Скорее от него становилось горячее, будто в баню зашел. Ладно, еще мгновение, вот сейчас.

Мне удалось увернуться от лобовой атаки смертоносной способностью Сабнака. Та прошла по касательной. Но легче мне не стало. Совсем. Свет померк, из легких вышибло весь воздух, а я свалился на холодную искусственную траву, так и не понимая, мертв уже или нет.

Что скажу точно — было больно. Казалось, меня разрубили на куски, хорошенько отбили молотком, а после собрали из этих частей. Вот так я и лежал. С перебитым дыханием, не видя ничего вокруг, лишь ощущая легкую вибрацию газона и слыша обрывки каких-то фраз.

— Еще один… решил… глупец…. самому Сабнаку!

С опозданием я понял, что именно сейчас коротышка воздает себе почести. Точь-в-точь как римский консул вернувшийся с победоносной войны. Любит работать на публику, мразь такая.

Что меня радовало — Сабнак был человеком очень давно. Когда еще не существовало голливудских фильмов. Иначе бы знал, что злодей, который долго треплется в финальном сражении обычно погибает. В нынешних условиях я никуда против сложившегося жанра переть и не собирался. Просто дождался, когда нога Командора ступит возле меня.

Вообще, он бы мог обратить внимание на то, что кристалл на моей груди так и не появился. Или просто не подбираться так близко. Не могу сказать, что демоны все сплошь как один были тупыми. Скорее уж тщеславными. Сабнак не оказался исключением.

Перед моими глазами лишь смутно появилось завешенное серой пеленой небо, когда рука дотянулась до ноги коротышки.

Артефакты Культа

5/6

Текущая заполненность живой энергией 7 %

Внимание!..

Что интересно, реальность по-прежнему воспринималась через призму расширения приставки Dendy, а вот интерфейс высветился вполне отчетливо. Хоть бы что новое там увидеть. Я с трудом сфокусировался на мутном пятне, которое с каждой секундой все больше становилось похоже на Сабнака. Вернее на запаниковавшего Сабнака.

Я уже говорил, что существ, облеченных огромной силой, серьезная проблема с восприятием реальности. Особенно когда они этой силы лишаются. Это как у депутата отобрать мигалку, да и вообще машину, а после заставить ехать в метро. Он по старой привычке может даже попытаться что-то вякнуть, вот только быстро забьется в угол и будет в страхе глядеть оттуда на великий и ужасный пролетариат. А был бы поумнее, постарался приспособиться к изменившимся условиям. К примеру, просто сел бы на свободное место и уставился в окно.

Вот и Сабнаку сейчас нужно было взять камень побольше или палку и долбить меня до талого. Но Командор слишком увлекся потерей собственных способностей. И впал в ступор. Дело житейское, с кем не бывает. А я пока собрал глаза в кучу и, с трудом преодолевая ушиб всего Шипастого, поднялся на ноги. Точнее сначала перевернулся, оперся на руки, постоял на четвереньках, а уже потом поднялся.

Только теперь Сабнак понял, что дело пахнет керосином. И собрался дать деру. Развернулся, наглядно демонстрируя мне свою лохматую спину. И подставился аккурат под лиану. С такого расстояния трудно было промахнуться. Отросток пробил насквозь тщедушное тело в районе груди, оросив искусственный газон тусклой, как желчь, кровью.

Народ, что называется, безмолвствовал. Демоны смотрели на меня с легким подозрением и страхом. Как по мне, довольно неплохое сочетание. А интерфейс тем временем решил подкинуть новое сообщение.

Внимание! Вы проявили Силу по отношению к Мятежнику. Уровень взаимоотношений позволяет вам получить звание Герцог низшего порядка. Теперь вы можете брать под свое командование младших, средних и старших сынов Несущего Свет.

Бинго, что называется. Весь этот зоопарк может принадлежать мне. Осталась сущая мелочь.

— Теперь я ваш новый предводитель. Если кто-то не согласен с этим, пусть выйдет и скажет мне это в лицо.

Расчет был в первую очередь на герцогов. Они смотрели наиболее злобно и завистливо. И да, я блефовал. Попробуй выйди сейчас сюда какой-нибудь заштатный барон, еще непонятно, как все обернется. Вообще, повезло, что я выдержал удар Сабнака его секретным оружием. Хрен знает каким именно, теперь это навсегда останется с умершим демоном.

Но сыны Несущего Свет не торопились подставлять свои шкуры под удар. Некоторые опустили глаза, другие испуганно переглядывались, третьи смотрели на меня. Будем считать, что это открытые выборы. Где ребята сказали свое единогласное «да».

— Меня зовут Шипастый, — устало говорил я максимально громко, желая сейчас лишь напиться и упасть на мягкую кровать. — Теперь я ваш новый Командор.

Демоны нестройным гомоном приветствовали меня. Кто-то побойчее и явно пониже рангом стал скандировать мое имя. Постепенно к нему присоединились новые голоса. И вскоре над футбольной коробкой звучало только одно слово.

— Ши-па-стый! Ши-па-стый! Ши-па-стый!

Как я услышал его — оказалось загадкой. Наверное, почувствовал. Мой взгляд остановился на скорченной фигурке пацана во дворе, который должен был остаться снаружи. Рядом стояли два демона, явно не понимая, что же именно произошло. А на руках у Крыла лежала она.

И только теперь мне стало ясно — я не пережил тот удар Сабнака.

Я умер.

В той реальности, где рассчитывал исключительно на себя. В той реальности, где меня не прикрыла кровавым кругом Алиса.

Глава 22

Я стоял в стороне от той самой футбольной коробки, держа на руках остывающий труп Алисы. Даже сейчас она была прекрасна как никогда. Волосы разлились ручьем по груди, открытые глаза смотрели удивленно и будто бы с явным интересом, а левая рука сжимала в кулаке крохотный клочок бумаги.

Несколько демонов острыми, широкими когтями, словно экскаваторы, рыли могилу. Изредка они поглядывали на меня, но встретившись взглядом, лишь ускорялись. Видимо, что-то в моих глазах было страшнее, чем ужасы нижнего порядка.

Я осторожно разжал крохотный кулак и прочитал одно единственное слово: «Дойди». И в горле встал ком. Я всегда считал себя опытным человеком, который замечательно разбирается в других людях. И не думал, что так сильно ошибусь. Но, как известно, все когда-нибудь бывает в первый раз.

Все поступки Алисы вели не к цели выжить. Она хотела, чтобы выжил я. И кто знает, сколько раз девушка уже вкладывала эту записку себе в кулак? А потом просто прятала в инвентарь, когда все успокаивалось.

Почему-то эта девочка полюбила меня. За что или вопреки всему — теперь уже неважно. И делала все, чтобы я выжил. Невзирая на то, что ей будет это стоить. С самого первого своего обращения в кровавую ведьму до последнего вздоха.

Демоны наконец затихли, склонив головы и отойдя прочь от глубокой могилы. Слишком глубокой, чтобы один человек мог опустить туда тело. В прежней жизни. Множество отростков отделились от меня, бережно подхватив Алису, и отправили ее к последнему пристанищу. Я лишь поднял горсть земли и бросил вниз. А после махнул «могильщикам» и, развернувшись, пошел прочь.

— Дядя Шип, — бежал позади Крыл, все еще не переставая плакать. — Прости меня, пожалуйста. Я должен был ее остановить. Должен…

— Как все было? — спросил я, не оборачиваясь.

— Эти демоны отвлеклись, тогда Алиса ранила сначала одного, а потом второго. И подчинила их. Мы прошли сюда. Там как раз ты бился с этим, — он неопределенно махнул рукой. — Ну и…

— Она применила Кровавый круг, — кивнул я.

— Прости меня, дядя Шип. Я должен был…

Я развернулся так резко, что Крыл влетел в меня. А после схватил его за плечи.

— Если бы не она, мы бы сейчас все были уже мертвы. Крыл, пообещай мне одну вещь.

— Все что скажешь, дядя Шип, — еще всхлипывал пацан.

— Будь предельно осторожен. Ты все, что у меня осталось здесь.

— Дядя Шип…

Наверное, он хотел сказать еще что-то. Но то ли не нашел слов, то ли не смог. Поэтому просто прижался к моей груди лицом. Как самый обычный ребенок. Собственно, он и был ребенком. Пусть и пытался казаться взрослым. Я запустил пальцы в его немытые волосы и потрепал их.

— Все будет хорошо, Крыл. Я обещаю. Осталось совсем немного потерпеть. И все закончится.

Только сейчас я заметил крохотное создание, размерами уступающее даже Сабнаку. Нечто состоящее исключительно из длинной шерсти, торчащих клыков и пары красных внимательных глаз. Более того, судя по яркому серебристому сиянию, это был не рядовой демон.

— Кто ты? — спросил я.

— Ниброс, — раздался необыкновенно сочный и глубокий голос. — Я был адъютантом Его Светлости Командора Сабнака.

— Поздравляю, — ответил я. — На этом твой карьерный путь не закончился. Теперь ты мой личный адъютант, Ниброс. Собирай всех братьев. Мы выступаем. И еще, найди нам парочку сыновей Несущего Свет с крыльями покрепче. Не хочется идти пешком.

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — кивнул шерстяной комок и умчался с такой скоростью, которой могли позавидовать профессиональные легкоатлеты.

А я стоял и смотрел, как могильщики, закончив работу, уже расходятся от последнего пристанища Алисы. Конечно, все это было глупо. Вряд ли то, что мы называем телами, все еще остается ими. После всех тех метаморфоз, которые с нами произвел Несущий Свет. Важна лишь душа. Та самая, которая отправлялась на иной порядок.

Я понимал, что следующая, заключительная волна, заберет Алису. Как забирала все мертвое и ненужное с улиц Города. Однако ничего не мог с собой поделать. Несмотря на все попытки, я так и остался человеком. Может быть уже не тем самым Кормильцевым Федором Евгеньевичем. Но человеком.

Можно было только сказать спасибо Голосу за то, что он был. За то, что не давал мне сосредоточиться на смерти Алисы. Потому что вокруг поднялся такой гвалт, будто пожаловал в гости сам Несущий Свет. А это всего лишь мои новые братья собирались в дальнюю дорогу.

Ниброс оказался хорошим адъютантом. Не знаю каким образом у него это получилось, но через четверть часа передо мной стояло семьдесят три демона. Разной величины, мощи, свечения и звания. Два герцога впереди, за ними графы, потом бароны и многочисленное рядовое отребье, которое и помыслить не могло, что может зацепиться за вечную жизнь в Городе. Если здесь еще могло быть что-то вечное.

Наверное, надо было толкнуть воодушевляющую речь про то, как мы будем сражаться во имя… во имя кого? Несущего Свет? Так ему было по барабану кто станет следующим Голосом. Хотя все же прокатить могло. Ведь не всегда стоит говорить правду. Во имя меня? Вряд ли они спали и видели, чтобы умирать ради смертного. Во имя себя? Вот это уже больше похоже на правду. Лично я знал, зачем мне сражаться.

Я подождал, пока Ниброс подведет к нам двух дюжих крылатых молодцов. На них и предстояло добираться до последнего артефакта. Где нас, само собой, будут ждать. Но сказать что-то надо было.

— Вы знаете Берита, — громко произнес я. — Слишком долго он правил Городом. Сегодня все изменится.

Я не ожидал никакой реакции, но мои слова оказались именно тем бензином, который нужно было подлить в костер демонического негодования. Моя личная армия взорвалась возбужденными криками, в которым было столь же мало смысла, сколь и в бесчинствах, творящихся в Городе.

Один из Герцогов помог мне взобраться на шею крылатому брату. А после подошел и к Крылу.

— Дядя Шип, может я сам? — спросил пацан.

— Береги силы. Путь предстоит долгий. Ты мне еще будешь нужен.

По моим подсчетам если бы шли пешком, то дорога заняла у нас около двух дней. Плюс-минус. Что-то мне подсказывало, что демоны могут двигаться значительно быстрее. Можно даже сказать на порядок. Вот и поглядим.

Дома проносились внизу, словно опрокинутые спичечные коробки. Одни кварталы сменялись другими, предыдущие районы перетекали в следующие.

Понятное дело, что немногочисленное крылатое воинство двигалось значительно быстрее. Поэтому нам приходилось изредка останавливаться и ожидать запоздавших пешеходов. Но и те рвались в бой с такой прытью, что, казалось, у них как минимум два сердца. В любом случае, я не видел и тени усталости на суровых демонических лицах.

Изредка на пути нам встречались немногочисленные выжившие общины. Счастливчики, которым повезло не попасть на зуб обращенным и моим новым подданным. По ходу дела самых нерасторопных из них перемалывали на бегу, между тем не пытаясь обыскать многочисленные квартиры, в которых могли и скрывались остальные выжившие. Мы торопились. У нас была цель. Мы должны добраться до Голоса!

Ко всему прочему я что-то чувствовал. Некую близость конца. Не того, который ощущаешь в тесной очереди за дефицитным товаром. Внутреннее чутье подсказывало, что скоро все закончится. А вот с каким исходом — зависело уже от меня.

За несколько часов мы преодолели две трети пути. Я все ожидал, что какой-нибудь тщедушный демон свалится сейчас, как загнанная лошадь. Но нет. Наша армия растянулась, создания со слабым сиянием значительно отстали от головного отряда, но продолжали двигаться.

Архитектура Города вновь стала могучей, высокой, помпезной. Улицы расширились до невероятных размеров, дома, подбоченясь, смотрели с легкой насмешкой сверху вниз, многочисленные скверы утопали в листве. Мы подбирались вплотную к владениям Голоса. Мы были уже в шаге от последнего артефакта.

Я ткнул пятками демона подо мной, потянув импровизированными поводьями из отростков и пытаясь возвыситься над прочим отрядом. Сын Несущего Свет нехотя взмахнул крыльями и стал подниматься. Еще и еще, почти касаясь свинца, которым было залито небо. Внезапно мы прорвались через эту плотную пелену. И оказались там.

Где не было ничего. Лишь абсолютная тьма. Не приправленная щепоткой звезд или завихрениями галактик. Поглощающая все и вся пустота. Внутри которой, в своем крохотном мирке, оказались заперты мы.

Демон, уж на что он был древним и могущественным существом, задрожал от страха. Я его понимаю, перспектива застрять там, где нет ни хрена — не впечатляла. поэтому я слегка отпустил поводья и тот заторопился вниз. К своим.

Забавно, но именно сейчас, в это самое мгновение, Город преобразился. Из безжизненного, мрачного, безжалостного создания он переродился в одинокое и грустное существо, которое и само не радо собственному сотворению. Он давал жизнь, но как умел. Он нес смерть, но не радовался этому. Сам Город оказался заложником своего создателя.

И вдруг все сомнения, которые были у меня прежде, отпали. Будто я задал вслух вопрос и тут же получил на него ответ. На душе стало невероятно спокойно, как бывает, когда накатишь парочку стаканов.

А потом я увидел колышущееся черное море внизу. Не то, где обнаглевшие местные продают кукурузу за двести рублей. Безмолвное черное море, созданное тем, кто больше всего не хотел перемен. Кто больше всего стремился удержаться на своем троне, еще не понимая, что в этом уже нет никакого смысла.

И сейчас я мысленно похвалил Голос. Он был столь изобретателен в своих попытках остаться тем, кто он есть. Еще не понимая, что каждая Эра, каждый убитый человек меняли его. Вели именно в ту точку, в которой он сейчас оказался. Он был одновременно невероятно умен и непроходимо глуп.

Мое крылатое воинство зависло над шпилем одной из высоток, удивительно похожей на наш московский МИД. Перед домом расстилалась пустая площадь, с другой стороны которой уже плескалась черное нечто. А еще дальше, на втором чердаке здания внутри двора, лежал он — последний артефакт.

Наивно было полагать, что Голос не будет охранять яйцо, в котором хранилась его смерть. Он белым пятном двигался вокруг обращенных. Могучее создание, которое ослепляло меня величественным видом раньше. Здоровенный демон. И, как выяснилось, обычный герцог Ада.

Именно теперь подоспело мое наземное подкрепление. Запыхавшиеся взмыленные демоны медленно выходили на площадь. И с явной опаской взирали на бесчисленное множество противника. Даже у меня складывалось ощущение, что с последнего раза ряды Голоса значительно пополнились. Но это неважно. Если внутреннее чутье не обманывало, теперь подобное не имело никакого значения.

— Ты не поверишь, Шипастый, я ведь даже боялся, что ты не придешь, — хриплый баритон Голоса разлетелся над площадью.

Я пнул демона, чтобы он спустил меня вниз. Следом спешился и Крыл. А прочие сыновья Несущего Свет заняли место рядом с братьями.

— Поэтому послал обращенных с полукровкой?! Чтобы я ненароком не заблудился!

Мне приходилось кричать, чтобы собеседник услышал меня. Я волшебной фишкой Берита заполнять собой все пространство в Городе не обладал.

— Ты стал Командором Мятежников, — усмехнулся Голос. — В тебе много силы. Не той, что заключена в артефактах, а настоящей, внутренней силы. И это достойно похвалы. Но ты так и остался человеком. Посмотри на тех, кто стоит рядом с тобой? Ты действительно веришь в свой успех?

— Сейчас должно последовать какое-то щедрое предложение, ведь так?!

— Присоединись ко мне. Ты сильный человек. И упертый. Я не встречал таких раньше. Отец с тобой, я возьму и тебя, и твоего мальчишку. Стань моей правой рукой. Будем нести закон в этом Городе вместе.

— Закон, — тихо усмехнулся я, забыв, что Берит может меня не услышать. — Знаешь, почему ты предлагаешь мне это?! Даже сейчас, когда можешь раздавить нас словно букашек?!

Я насладился наступившей тишиной. Более того, я видел, как нервничает Голос. И это доставляло необъяснимое удовольствие.

— Потому что даже сейчас ты боишься меня!

— Это нет? — посуровел Берит. — Ты не успокоишься, пока не убьешь меня?

— Я не успокоюсь, пока не добьюсь своего, — негромко ответил я.

— Ты сделал свой выбор!

Голос поднял руку и легкая волна пробежала по замершим в нетерпении антрацитовым спинам. Вот только его пальцы дрогнули. От звука, который прогремел над площадью. Звука, который нес раньше тревогу и смерть. А теперь возвещал о нашем спасении.

Шум набегающей волны сменил оглушительный рев луженых глоток существ низшего порядка. Камень трещал под напором копыт, наплывающий туман будоражил сознание фантазиями о количестве пришедших. Самые сильные существа того мира, которым Несущий Свет дал шанс проявить себя прибыли для решающей битвы. Для финала, в котором все же решится. Отобьется ли в очередной раз Голос или у наглого претендента все выгорит?

Я лишь успел заметить, как Берит испуганно замер на месте, а после бросился назад, пытаясь укрыться за могучими спинами обращенных. Все показное величие оказалось растоптано под копытами моих союзников и некогда его братьев. Возможно потом, через несколько Эр, он мог бы вспоминать этот момент с некоторым трепетом, как дурной кошмар. Вот только для подобного ему нужно было еще выжить.

Туман наползал на площадь все больше, прикрывая своим плотным саваном оказавшихся здесь существ. Друзей и врагов, зараженных людей, которым Голос дал свою силу, и демонов.

Мне не нужны были глаза, чтобы взирать на собственное воинство. Демоническим взглядом я видел всех и каждого — шестерых Герцогов, равных Бериту и мне. Некоторые из вновь прибывших с удивлением взирали на меня. Они видели ровно то же, что и остальные. Герцог-смертный возглавлял воинство. Думаю, вопросов у них было больше, чем ответов.

Накатывающая вода продолжала шуршать невидимой галькой. И по мощному звуку, от которого пульсировали барабанные перепонки, становилось ясно — сильнее этой волны еще не было. Интересно, как долго она будет продолжаться?

— Ниброс, — негромко бросил я, уверенный, что адъютант окажется где-нибудь поблизости.

Так и получилось. Волосатое чудовище появилось у моих ног почти сразу.

— Дай-ка мне того самого, на котором я сюда летел.

Ниброс исчез в тумане, но спустя несколько секунд вблизи раздалось хлопанье крыльев. Я оседлал демона, с трудом понимая, как мне обращаться к сыновьям Несущего Свет. Во-первых, меня не видно. Во-вторых, меня ни хрена не видно.

Едва я подумал об этом, как туман стал рассеиваться, а звук волны затихать. Совпадение? Хотелось бы. Я ощутил на себе чей-то пристальный взгляд и даже завертел головой, пытаясь найти того, кто смотрит. Тщетно. Зато сквозь прорехи белого савана, с каждой секундой все больше рассеивающегося над площадью, обычным человеческим взором разглядел свое войско.

Оно не было похоже на выстроенных солдат, вытянувшихся по струнке в шеренгах. Скорее на слепленных из чего попало созданий, которым выдали оружие и сказали, куда надо выйти. Они и вышли. Более того, сейчас внимательно смотрели на меня, ожидая любых действий.

Я ударил пятками крылатого демона и обвил его шею отростками. А после дернул, указывая дорогу. Мы немного пролетели, а затем зависли неподалеку от новеньких Герцогов. Только теперь я понял, что прибывшие союзнические силы в несколько раз превосходят мои собственные. Что будет, если они вдруг не захотят подчиняться?

— Меня зовут Шипастый! — сказал я громко, но не стараясь кричать. И подействовало. Гомон стал стихать. Каждый из демонов пытался расслышать мои слова. — Я Герцог низшего порядка и Командор сыновей Несущего Свет.

Несколько секунд хватило, чтобы понять примерные ожидания слушающих. Пока они были заинтересованы. Потому что ответом мне стала тишина.

— Я одолел прошлого Командора Сабнака и занял его место.

А вот это сказал специально. Насколько понял, несмотря на рост, демон пользовался внушительным авторитетом. И надо же, подействовало. Те Герцоги, что поближе, переглянулись, а один стал неожиданно разглядывать собственные копыта.

— А еще я собрал пять артефактов. И знаю, где лежит шестой. За спинами этих существ, — указал я на обращенных, выложив главный козырь. — Знаю, что вы скажете. Я просто смертный. Но разве прежде кому-нибудь из сыновей Несущего Свет удавалось такое?

Я дал паузу на размышление, после чего продолжил.

— Есть два варианта развития событий. Первый — любой может бросить мне вызов. И убью его, как убил Сабнака. Если понадобится, я убью каждого из вас. Второй — мы уничтожим тех существ, что охраняют артефакт и докажем Бериту, что его правление затянулось.

Один из вновь прибывших Герцогов, тот самый, который переглядывался, шагнул вперед. Был он похож на перекачанного минотавра, увлекшегося стероидами. Правда, не зеленому человеку верхом на крылатом чудовище рассуждать про внешний вид.

— Меня зовут Бириш, — сказал он, — я с тобой.

Чуть меньше сотни демонов без особого энтузиазма подняли руки. Видимо, они пришли с ним.

— Меня зовут Астрет, — произнес его сосед. — И я с тобой, Командор.

Дело медленно, но со скрипом пошло. Один за одним Герцоги высказали мне свое уважение и преданность. И вроде как пообещали биться до последнего. По крайней мере, я прочитал нечто подобное в их глазах. Осталось сущие пустяки, сказать им, ради чего они захотят это делать.

Я развернул своего ездового демона к обращенным и сказал первое, что пришло в голову. Потому что конкретно сейчас данная фраза, которая на мой взгляд была довольно глупой, могла откликнуться в сердцах демонов.

— Во имя Несущего Свет!

— Во имя Несущего Свет, — прогремела вся площадь.

— В бой!

Глава 23

Всегда, когда я смотрел какой-нибудь фильм про темное средневековье, там показывали здоровенного лидера очередного варварского племени. Такого большого, вонючего, в меру уродливого мужика, который одним своим видом наводил на всех, включая собственных воинов, страх и ужас.

А еще он обязательно должен был бежать впереди воинства с огромным топором. Если повезет — скакать с обнаженным мечом наперевес. И у меня возникал всегда один вопрос. Нахрена?

Те, кто сражаются в первых рядах — и умирают первыми. За всю историю человечества, с древнейших до нынешних времен ничего не изменилось. Кроме разве что оружия. А принцип умерщвления солдат остался прежним.

Вот поэтому сейчас я и не торопился ворваться с шашкой наголо в сражение. Чтобы сразу умереть? Будет красиво, но глупо. И никто не оценит. Уж Голос точно.

Ценные ресурсы надо беречь. А я себя именно к таким и относил. К тому же недостатка в желающих сражаться у меня не было. Видимо, демоны слишком долго мариновались у себя дома. И ждали подобного сражения не один век.

Можно лишь догадываться о количестве душ на этом нижнем порядке. Ведь Толстожопый говорил, что шанс проявить себя дается далеко не всем. Здесь лучшие из лучших. Или те, кому повезло чуть больше.

Я был не на одной войне. Однако никогда прежде не видел такого странного и вместе с тем ожесточенного сражения. Когти рассекали толстые, почти бронированные шкуры, черные телеса взмывали в воздухе, поднятые крепкими рогами, чтобы упасть на холодный камень. Хрустели кости, разрывалась плоть, жалобный стон и яростное рычание стали самыми частыми звуками, которые пытались выхаркать вместе с кровью с той и другой стороны.

Обращенные страдали. Наверное, пусть и где-то очень глубоко, в душе, они все же оставались людьми. Несмотря на все пытки, которым подверг их Голос. Им было больно и страшно. Они сбились в кучу и ожесточенно отражали атаки. Черными молниями вгрызались в лощеные тела демонов, обагряя площадь желтой кровью.

А сыны Несущего Свет продолжали переть вперед. Как полностью заправленный танк, потерявший управление. Несмотря на невероятные потери, словно целью их существования была лишь эта битва. И не было в этом мире, да и в остальных мирах ничего, кроме нее.

Могучими каланчами возвышались над прочими созданиями Герцоги. Забавно, но сейчас я ощущал нечто вроде воодушевления. Я действительно чувствовал себя их братом, осознавая, что цена этому братству не стоит выеденного яйца. Есть только цель и средства, которые ты затрачиваешь для ее достижения. Но горячка боя вносила свои определенные коррективы.

Герцоги медленно, но вместе с тем неотвратимо продвигались вперед, подобно могучим линкорам, что покоряли бушующее море. Черный шторм лишь замедлял их, но никак не мог остановить.

А вот за ними уже устилали своими телами путь к победе прочие демоны. Я видел, как ломаются крепкие спины братьев. Как облепляет черная мерзость могучего сына Несущего Свет, походившего на бронированный танк с рогами. Как перекусывают ахиллово сухожилие и роняют его под копыта союзников.

С грустью глядел, как могучий трехметровый красавец с козлиным лицом и словно вылепленным из одних мышц телом, на протяжении минуты отбивался от наскаивающих обращенных. Его внутреннее сила, то самое сияние, разгоралась с каждой секундой все ярче, будто он сам себя подпитывал. Реакции и скорости демона можно было только позавидовать, однако стоило ему на краткий миг запнуться, потерять концентрацию, как черное месиво облепило героя, поглотив его.

Смотрел на того самого брата, которого встретил в составе крылатой делегации. Полуящерица-полуорел смертоносным хищником парил над сражающимися. Лишь изредка он резко падал выпущенной из тугого лука стрелой, чтобы через пару секунд взмыть вверх, держа в когтях обращенного. И одновременно с этим уже терзал мелкими крепкими зубами ящера шею несчастного. После чего сбрасывал бездыханное тело в самую гущу врага. Он умер быстро. Выбрал слишком крупную жертву и не успел подняться на необходимую высоту. Гибкое смоляное тело, причудливо изогнувшись, выпрыгнуло на добрых пять-шесть метров. Схватило демона и уже растворилось с ним среди черных собратьев.

Мимо меня проносились все новые и новые сыновья Несущего Свет, желая поскорее оказаться на передовой. Они толкались, рычали, ругались, насылали проклятия на врага и нерасторопных соседей, а потом большая часть из них умирала.

После смерти обращенные не исчезали. Видимо, Несущий Свет внес определенные коррективы, что справедливо. Раз уж они люди, пусть и умирают соответствующе.

Вскоре из тел, примерно на середине площади, начало образовываться сначала нечто вроде возвышения, которое превратилось в холм. Курган из убитых союзников и врагов. Под крепкими лапами и широкими копытами никто не будет разбирать — на чьей стороне ты воевал. Теперь ты лишь булыжник, на который ступит нога солдата. Повезет — своего, если нет — чужого.

Воины подскальзывались на огромных тушах поверженных врагов. Порой падали по пояс в щели между телами и без возможности выбраться, пытались отбиваться прямо так, стоя среди мертвецов и понимая, что здесь они и остануться. А на них уже взбирались следующие бойцы, не обращая внимания на крики боли.

Огромной осадной башней рухнул первый из Герцогов, придавив собой немало врагов. Но тут же его спина окрасилась в черный цвет, став очередным плацдармом для обороняющихся. Я ожидал, что поданные гиганта обратятся в бегство, однако смерть господина еще больше раззадорила их. На мгновение они даже отвоевали половину тела хозяина, после чего черная бездна поглотила их.

Отвага и безрассудство демонов поражали. Я вдруг понял, что очень бы не хотел сражаться против них. Они бросались вперед, невзирая на численное превосходство врага. Кидались на ближайшего врага, пытаясь в буквально смысле порвать его в клочья. Ярость сынов Несущего Свет поражала и пугала. Но только не обращенных.

А я по-прежнему стоял и ждал. Лишь одного. Вмешательства самого главного существа, которое как и я прежде оставалось в стороне.

Появление Берита стало переломной точкой сражения. Сказать откровенно, нам, несмотря на храбрость моих подопечных, и так вряд ли что светило. Голос хорошо подготовился, обратив значительную часть Города. Но с его появлением улетучились и иллюзорные шансы на победу.

Я так и не понял, что именно держал в руке Голос — какое-то оружие или просто его конечность каким-то образом удлинилась? Все может быть. Двигался Берит чересчур стремительно, сияющий адской белизной посреди своих черных подопечных. И разил, разил, разил.

Демоны, столкнувшиеся с ним, бездыханные падали ниц, отправляясь обратно домой, на нижний порядок. А Голос продолжал наступать. Когти скользили по его могучему телу, не в силах нанести раны. Кинжальной остроты зубы срывались со светящейся плоти. Здесь он был царь и бог. В своем Городе наместник был неуязвим.

И только тогда я подал едва заметный сигнал, предназначавшийся единственному существу. А сам продолжил наблюдать, как Берит разрезает собой наши ряды.

Собственно, никаких рядов уже и не было. Тонкая полоска демонов, которые, казалось, просто не умели отступать. Они бились с таким ожесточением, словно позади распростерся высокий обрыв. И теперь сыновьям Несущего Свет было решительно все равно как умереть.

Один за другим, облепленные обращенными, подобно больным черными бубонами, погибали Герцоги. Их тела утопали в надвигающейся темной бездне. Так похожей на то настоящее небо, которое я видел за серой пеленой туч. Пустое и безжизненное.

Я спешился, потому что на воющем от нетерпения крылатом демоне уже начинало укачивать. Тот всеми фибрами своей адской души желал оказаться рядом с братьями. И умереть. Ибо это был лишь вопрос времени.

Мой вьючный транспорт устремился вверх, после чего в яростном пике рванул к ближайшей группе контратакующих. Я даже не стал провожать его взглядом, понимая, что ничего хорошего там не увижу. Мое внимание было приковано к сиянию Герцога Ада, который продолжал пробиваться ко мне.

Его красные глаза горели огнем самой горячей жаровни нижнего порядка. Казалось, обращенные вовсе и не нужны больше Голосу. Он был быстрее и сильнее их. Черным созданиям оставалось лишь подъедать раненых и недобитых врагов.

Итог был предрешен. Поэтому когда взмыленный Берит, тяжело дыша и поигрывая мышцами остановился, я облегченно выдохнул. Потому что надеялся, что взыграет его тщеславие. Замерло и смоляное воинство. Пусть и значительно поредевшее, но все еще представляющее собой внушительную силу.

И противостоял им всего один человек. Капитан-отставник, некогда лидер одной из самой мощной группы в Городе, тот, кого все называли Шипастый.

Хотя соврал. Именно в этот момент рядом со мной приземлился Крыл. Он часто дышал и испуганно глядел своими фасеточными глазами. И даже не пытался достать оружие. Молодец, умный мальчик. Тут оно ничем не помогло бы.

— И это все? — усмехнулся Голос.

Он тряхнул своей головой с массивными бараньими рогами. А я не мог не отметить, что даже с точки зрения демонов Берит отличался особенной статью. Из-под бронзовой кожи, испещренной странными, непонятными мне узорами, виднелись вздутые вены. Крепкие козлиные ноги, казалось, пригвоздили Герцога к площади. Но это было лишь причудливой фантазией. Потому что именно сейчас он сделал несколько шагов по направлению ко мне.

— Признаться, Шипастый, это было так себе. Как говорят у вас, у смертных, размах был на рубль, а удар на копейку.

— Ты разочарован? — улыбнулся я, понимая, что не испытываю никакого страха.

— Да, Несущий Свет тебя раздери. Я разочарован. Каждый конец Эры одно и то же. Мои глупые братья в своем неистовстве бросаются на меня. И возвращаются домой. Чтобы, возможно, когда-нибудь через тысячу лет попытаться снова. А тем временем это будут делать другие претенденты. Но ты…

Берит сделал еще несколько шагов и оказался в каких-то сорока метрах от меня. Что интересно, черное воинство так и застыло в некотором отдалении. Что мне было только на руку.

— Ты приложил столько усилий, чтобы собрать все пять артефактов и добраться сюда. Я ожидая от тебя чего-то более… неожиданного, что ли. Чтобы ты смог предугадать развитие ситуации с помощью Черепа. Или сам ворвался в бой, активировав Остов. Или набрать столько энергии, чтобы вновь использовать способность Коры. И это было возможно сделать. Но ты просто стоял и смотрел.

— И знаешь почему?

— Расскажешь? — улыбнулся Голос.

На мгновение он показался мне даже вполне приятным парнем. Не той мразью, которая измывалась над жителями его Города. А самым обычным начальником, тянущем лямку на работе. Но стоило ему выйти с офиса, как тот становился рубахой-парнем.

Впрочем, я не поддался этому впечатлению. Потому что помнил слова Матрены. И Кору, которая очень не хотела возвращаться обратно к Бериту. Говорила, что тот повернутый псих. Я был склонен ей верить. А еще перед глазами встали все те издевки-послания. Нет, Голосу нравилась его работа. И он получал удовольствие мучая других.

— Я не делал ничего, потому что мог спугнуть тебя. Ведь ты же ожидал, что я предприму все, чтобы завладеть последним артефактом?

Берит благодушно кивнул. Вообще он сейчас очень сильно напоминал какого-нибудь зажравшегося чиновника, который заказал именитого артиста себе в резиденцию на юбилей.

— Но знаешь, что я понял в последнее время, Голос? Нельзя победить, если ты постоянно надеешься лишь на себя. Ты силен только тогда, когда у тебя есть поддержка близких людей. Невозможно свернуть горы одному. Так, Крыл?

— Так, дядя Шип, — кивнул мне пацан и достал из инвентаря малоберцовую кость.

— Нет, нет, — замотал головой Голос. Так сильно, что я даже забеспокоился за его витые бараньи рога. Чего доброго слетят — ищи потом.

— Когда ты решил вмешаться, то слишком увлекся битвой. А Крылатый тем временем отправился за артефактом. На таком расстоянии я хорошо чувствую эту, — пришлось потрясти костью, — вещицу. Поэтому особых проблем с нахождением местоположения не возникло. А Крыл имеет уникальную способность. Он может усыпить любое существо. Думаю, твоя охрана сейчас крепко посапывает. Обидно, проснутся, а тут Эра закончилась. Ну, или не проснутся.

Вот теперь вся благость окончательно слетела с Берита. Признаться, мне даже стало мерзко. Огромная махина с бронзовой кожей стояла и дрожала передо мной. Я улыбнулся и обратился к артефакту. Уж слишком много внимания уделил Голосу. Пора и честь знать.

Поножи Культа

При синергии позволяет ускорить оболочку призывателя в несколько раз по сравнению с исходными значениями. Внимание! При начальных применениях возможно негативное воздействие не тело призывателя и изменение мышечной и костной структуры.

Текущая заполненность живой энергией — 100 %

Внимание! Вы уже произвели синергию со всеми артефактами Культа. При завершении заключительной итерации процесса, вы получите универсальное Оружие Культа. Дальнейшая синергия сплюсует заполненность живой энергией.

Произвести синергию?

Наверное, вот именно сейчас это и был самый риторический из вопросов.

Боль пронзила все тело, каждую его клеточку, будто проверяя — в ту ли оболочку необходимо поместить универсальное оружие. То, которое способно уничтожить Голос. Да что там Голос, всех, кого я видел вокруг.

Артефакты Культа

6/6

Текущая заполненность живой энергией — 54 %

Может преобразовать в Оружие Культа. Произвести трансформацию?

Я не сразу понял, что парю над площадью. Не очень высоко, но для человека, который никогда не левитировал и подобное нововведение тела было удивительным. И только теперь до меня дошло.

— Берит, а ведь я сам могу быть самым могущественным оружием во всем Городе. Ведь так?

Голос не ответил. Он был бледен, даже бронзовый загар не спасал. Но вместе с тем предпринял последнюю попытку выбраться из запутавшейся ситуации. Я заметил щелчок пальцами. Но не ринулся к Бериту, чтобы остановить его. Потому что, как бы забавно это не звучало, именно сейчас мне не нужно было убивать Голос.

— Не двигайся, иначе он умрет!

Я с запозданием обернулся и увидел, что пацан находится в лапах одного из обращенных. Его крылья оказались смяты, все тело погребено под массивной тушей черной твари. Я лишь прижал палец к губам, а Крыл, обернувшись самым обычным человеком, кивнул мне. Он верил. И это придавало сил.

— Неужели ты думаешь, что я теперь отступлюсь? — спросил я у Голоса.

— Пацан важен для тебя. Я знаю! Попытаешься убить его, он отправиться на другой порядок. Ты еще можешь его спасти.

— Ага, для этого мне надо будет бросить оружие и отойти на безопасное расстояние. Так?

Я напрягся, обратившись внутрь себя, а следующее мгновение уже свалился на грешную землю. Хорошо, что не упал навзничь, испортил бы такой момент.

В моей руке оказалось зажато копье. Самое обычное, с отполированной ручкой и чуть зазубренным наконечником. Словно его уже не раз пускали в дело. Создалось ощущение, что, Берит даже дышать перестал.

Я посмотрел на копье и, усмехнувшись, превратил его в лук. Не старый и допотопный, а вполне современный, спортивный, с отметками на рукояти. Следом артефакт обрели форму сначала меча, потом пистолета, привычного АК-47, «Мухи». Можно было продолжить до бесконечности.

Толстожопый был прав. Я мог создать любое оружие. Любое.

Видимо, именно сейчас Голос понял, что обратного пути уже не будет. И путь домой, на нижний порядок (читай вечные страдания и муки) ему обеспечен. Поэтому он щелкнул пальцами, позади меня раздался крик пацана, которому вторили мерзкие чавкающие звуки.

Я еле удержался, чтобы не обернуться. Чтобы не убить это черное создание и не попытаться спасти Крыла. Потому что не надо было никого спасать. У меня была другая цель. Та, которую я обрел лишь дойдя сюда. Та, которая заставила взглянуть на все по-другому.

Поэтому мне пришлось довольно сильно сосредоточиться, выискивая в памяти подходящую картинку, а после чего я преобразовал Оружие Культа. И злобное лицо Берита оцепенело от ужаса. А следом оцепенел и весь нынешний мир. Вся площадь застыла в немой тоске, потому что у них не было выбора. Город увяз в пустоте небытия и вневременья. И вновь я почувствовал на себе тяжелый взгляд.

Глава 24

Я неторопливо шел по площади, стараясь не наступить на поверженных союзников. Черная кровь обращенных смешалась с ярко-желтой юшкой демонов. И теперь мои ноги чавкали в чем-то невзрачном и сером. Высокие шпили зданий пытались проткнуть хмурую пелену туч, красуясь на фоне бесформенного месива тел. Картина меньше всего располагала к пению песен, но именно этим я и занимался. Вполголоса мурлыкал себе под нос старую дурацкую песню.

— Больше нечего ловить — все, что надо я поймал. Надо сразу уходить, чтоб никто не привыкал. Ярко-желтые очки, два сердечка на брелке, развеселые зрачки, твое имя на руке.… Кварталы, районы, жилые массивы. Я ухожу, ухожу красиво.

Конечно, для текущей ситуации саундтрек был так себе. Сейчас больше бы подошло что-то из классики, вроде «Полета валькирий». Но поди объясни это моему тупому мозгу. Он всегда выкидывал у меня странные фортели.

— Районы, кварталы, жилые массивы, — заставил меня вздрогнуть знакомый голос. — Там такие слова, если я не ошибаюсь.

Вот забавно, я ожидал его прихода. Больше того, основную ставку на это и сделал. Потому что в противном случае пришлось бы нажимать на кнопку, чего сейчас делать не хотелось. Однако все равно испугался. Обычному человеку всегда волнительно разговаривать со сверхсуществом. Это мне как опытному в таких делах специалисту известно.

— Я и пою хреново, так что мне все равно скидка, — пожал плечами я.

А сам наконец добрался до замершего Берита. В глазах того плескался страх, перемешанный со злобой. Хороший коктейль. Убойный. Если его сейчас оживить, то демон может сделать что угодно. Потому что уже не контролирует себя.

Я встал на носочки и щелкнул Голоса по носу. Хотел было поставить щелбан, да поди дотянись. Откормился гаденыш на гособеспечении. Да и что-то мне подсказывало, ударишь его — палец потом отвалится. У Голоса же там кость, откуда эти рога растут.

— Сказать честно, я ожидал от тебя какого-нибудь фокуса, — признался Несущий Свет. — Если бы ты просто собрал артефакты и убил Голос, это было бы слишком скучно для тебя.

— Хоть кого-то я не разочаровал. Берит вот пару минут назад сказал, что все это было так себе. Не впечатлил я твоего падавана.

Я повернулся к Люциферу и зажмурился от сияния. И только потом улыбнулся. А ведь ему действительно очень шло это имя. Он дарил свет своим детям, который со временем в ком-то затухал, в ком-то разгорался еще ярче. И плевать, что дети были демонами. Как говорили в одном известном черно-белом фильме: «У каждого свои недостатки».

Пришлось выключить мое особое зрение, хотя легче не стало. Даже в человеческом понимании Люцифер походил на двухсотваттную лампочку. С одним лишь уточнением, что он точно весь состоял из вольфрамовой нити. Будешь долго смотреть, придется потом лежать и прикладывать к глазам сырой картофель.

Несущий свет щелкнул пальцами и тут же опустил свой божественный зад на широкое кресло. Я сел на подобное, даже поглядев — есть оно или нет. И угадал. Вежливостью и тактом Несущий Свет пошел в папу. Долгих лет им всем жизни.

— Итак, сейчас мы, видимо, будем договариваться, — предположил Люцифер. Вопросительной интонации не прозвучало. С другой стороны, я бы очень удивился, если бы собеседник все не просек с первого раза. Чай не Берит, умом вышел.

От взгляда Несущего Свет возле сердца становилось невероятно жарко. Я даже почесал грудь, будто это хоть как-то могло помочь. Жгло изнутри, словно сгорали ребра. Я ощутил себя крохотной лодкой посреди опасного и враждебного океана.

— Ты об этой штуковине? — указал я на Оружие Культа.

— Именно.

Я повернул голову, поглядев на серебристый цилиндр, приплюснутый с краев. АН602, именуемая еще «Царь-бомба», а так же «Кузькина мать». Самая крутая штучка из всего термоядерного оружия, которое испытывал человек. Мощность ее оценивали в 50–60 мегатонн, а диаметр огненного шара от взрыва составил почти пять километров. Если рванет, то все жители испытают легкий дискомфорт. А говоря откровенно, от Города вряд ли что останется.

С воссозданием прототипа тоже особых проблем не возникло. Потому что когда вернулась память вместе с ней вернулось не только имя, но и все остальные воспоминания. Как, например, и экскурсия в Музей ядерного оружия РФЯЦ-ВНИИЭФ, где и стоял макет этой красавицы. А из чего примерно состоит такая штучка я знал.

— Что тебе не нравится? Хорошая игрушка, — пожал я плечами. — Снесет Город к хренам. Вот будет потеха, да?

— Думаешь, она сработает? Это не копье и даже не автомат.

— Думаю, что да. У меня не было инструкции по применению, но что-то подсказывает, что стоит щелкнуть пальцами и все сработает. В противном случае ты бы не пришел. И именно поэтому ты первый упомянул о переговорах.

— Хорошо, Шипастый. Ты оказался гораздо интереснее, чем я думал. Возможно даже чересчур интересный. Циничный, жестокий, безжалостный. Положил здесь всех моих сынов, хотя Отец бы с ними, но ты пожертвовал всей группой, чтобы добиться своего.

— Удивительно, как ты можешь ошибаться в людях, — я хотел улыбнуться, но мышцы лица предательски подвели. И получилось что-то вроде нервного тика. — Хорошо, что Отец доверил тебе только умерших.

— Неужели?

Сияние Несущего Свет запульсировало. Видимо, он испытывал какие-то эмоции. И едва ли положительные. Жалко, что не разберешь — какие именно. Можно, конечно, спросить, однако голова была забита совершенно другим.

— Единственное, что помогло мне добраться сюда — любовь.

Небо вздрогнуло от хохота Несущего Свет. Люцифер качнулся, грозя упасть с кресла. Ржал неистово, именно так, как сражались его сыновья. И долго. Я даже успел заскучать. Но и прерывать божественное создание не решался. Благо, вскоре все закончилось. И то лишь потому, что Люцифер чуть не захлебнулся собственной слюной и закашлялся.

— Что ты можешь знать о любви, Шипастый? — сказал он, утирая слезы. — Ты профессиональный убийца, который и собственную жизнь не особо ценит. Не говоря уже о чужой. Ты, можно сказать, напрямую работал на меня. Отправил сюда немерено людей и теперь говоришь о любви?

— Ты прав, — согласился я. — Я плохой человек. Я отвратительно жил и делал много ошибок. Апостол Петр не будет ждать меня у врат верхнего порядка или как он там называется. Хотя бы потому, что верхний порядок мне не светит. Ты прав во многом, кроме одного. Я знаю, что такое любовь. И именно теперь осознал это еще сильнее, чем когда-либо. Я сейчас не только о той банальности, которую подразумевают под отношениями мужчины и женщины. Я говорю о любви мужчин, которую нормальные люди называют дружбой. О любви ученика и наставника, которую можно назвать преданностью. Я видел все это сам по дороге сюда. И я скажу больше, ты тоже знаешь, что такое любовь.

— Неужели? — с насмешкой спросил Несущий Свет. Но мне показалось, что в его голосе прозвучали какие-то незнакомые нотки, за которые можно уцепиться.

— Я долго шел по этому Городу. Я видел его настоящим. Таким, каким его создала могущественная сущность. И знаешь, что я понял?

Несущий Свет ничего не ответил. Но он подался вперед, внимательно слушая. Меня даже обожгло его силой.

— Такой ужасный и одновременно поражающий своей правдой Город можно было создать только в одном случае. Когда искренне любишь то, чем занимаешься. Ты создавал это место с любовью. И мне кажется, что ты сам это прекрасно знаешь. Пусть для рядового человека она может казаться извращенной и страшной.

— Ха, Шипастый, ты удивил меня второй раз за день. Это дорого стоит, — хлопнул себя по колену Люцифер. Словно передо мной сидел сосед, слушавший интересную историю, а не целое сверхсущество. — Только что это меняет? Или ты думаешь, что из любви к собственному творению я пойду на все твои условия? Лишь бы спасти этот Город?

— Конечно нет. Глупо было бы так считать, — спокойно ответил я. — Я сказал это только потому, чтобы ты понимал — я знаю.

— Признаться, ты не такой уж тупой солдафон, каким я тебе представлял прежде. Тебе даже присуща некоторая гибкость ума, — усмехнулся Несущий Свет. — Но давай все же ближе к сути. Хотелось бы закончить Эру здесь и продолжить заниматься делами. Знаешь ли, у меня не так много времени. Люди все умирают и умирают.

— Что ж, если к сути, — чуть помедлил я, думая, с чего бы лучше начать. — Мое условие таково: все сохранится как есть. Берит останется править Городом, одна Эра станет сменять другую, мертвецы будут продолжат прибывать и уходить на те порядки, которые отведены им согласно содеянному, само собой, поучаствовав в твоей жестокой игре. Все это будет, если…

Тут мое сердце бешено забилось. Потому что условие действительно было, как бы сказать помягче, нахальным. К тому же ультиматум тоже не располагал к душевной беседе. Но тут уж ничего не попишешь. Сказал «а», говори и «б».

— Если ты вернешь всех, кто заключен в артефакте и мою команду обратно на Землю.

— Даже так? — сияние Несущего Свет запульсировало так часто, что казалось, со мной сейчас припадок случится.

А еще я почувствовал давление. Будто резко стал погружаться под воду без всякого скафандра. Сила, которую нельзя было объяснить и с которой невозможно бороться, коснулась меня своими протуберанцами. Но следом тут же отступила и дышать снова стало легче. Люцифер мог размазать меня на месте, но не стал этого делать.

Впрочем, после короткого вмешательства у меня намокла от пота спина, в висках застучали железные молотки, а сердце бешено заколотилось. Люцифер склонил голову на бок и негромко спросил.

— Скажи мне, Шипастый, и почему я должен пойти на это?

— Прецедент, — выпалил я, словно боясь, что второго слова мне не дадут сказать. Я чуть отдышался и продолжил. — Никогда прежде Город не уничтожали. Я уверен, что создать его заново, пусть не столь кропотливо, тебе не составит большого труда. Однако прецедент будет создан.

Я вытер потный лоб, ожидая реакции. Несущий Свет «мерцал», но продолжал меня слушать. Хвала Отцу за его терпение.

— Сама мысль об этом ужасна, разве нет? — сказал я. А после протянул медленно. — Город можно уничтожить. Событие иномирного масштаба, иллюстрирующее несовершенство даже такого могущественной сущности, как ты. Если уж создание Несущего Свет превратил в руины какой-то человек, то что может быть, к примеру, с нижним порядком? Но и это еще не все!

Я заторопился, потому что почувствовал новое движение силы. Ощущал ее и мне, откровенно говоря, не нравилось. Будто девятибалльный вал на мгновение завис над твоей головой, чтобы в следующую секунду обрушиться и снести все к чертям. А у тебя в руках лишь дешевый китайский зонтик.

— Но и остановить ты меня не можешь.

— Почему? — теперь в голосе Люцифера послышалось раздражение. Больше всего на свете мне не хотелось бы злить или брать на понт собеседника. Но такое ощущение, что уже поздно пить боржоми.

— Все потому же. Это тоже создаст прецедент. Несущий Свет придумал довольно простую игру с четкими правилами. Которые не менялись вот уже сколько Эр. Если честно, я даже не знаю сколько. Думаю, дело идет о нескольких тысячелетиях, верно? И тут вдруг из-за одного смертного, который не нарушил ни одно из существующих правил, ему приходится вмешиваться.

— И я опять же продемонстрирую свое несовершенство. Так? — спросил он с легкой издевкой.

— Именно.

— Все ошибаются, Шип, — спокойно ответил Люцифер.

— Все, — согласился я. — Смертные. Да что там, они только и делают, что занимаются этим. Полукровки и демоны, не взирая на ранги и звания. Думаю, ошибаются даже Жрецы. Да и Голос, как мы уже убедились, не истина в последней инстанции. Все могут ошибаться. Но только не Несущий Свет. Согласно твоей жесткой воле и слову здесь все и держится. Ведь так?

Собеседник фыркнул, однако ничего не ответил. Что, собственно, меня очень даже приободрило.

— Только не говори, что это невозможно, Несущий Свет, — сказал я. — Если бы это было так, ты бы обмолвился сразу, а не молчал. Да и судя по простоте, с которой демоны проходили сюда, переместить душу из одного мира в другой, наделив ее оболочкой, не так уж и сложно. Для тебя, конечно. И что-то мне подсказывает, что тут прецеденты точно были.

— Были, — усмехнулся Люцифер. — Вопрос в другом, стоишь ли ты таких жертв?

— Ты невнимательно меня слушал. Я не говорил про себя. Только те, кто заключен в артефакте и моя команда. Про меня не было ни слова. Это своего рода компромисс. Чтобы тебе легче сделать выбор.

— Хаха, — вновь развеселился собеседник. — Самопожертвование? Если ты ищешь лазейки, то хочу тебя разочаровать, за подобное туда, — он ткнула пальцем наверх, — не отправляют. Там и так дураков достаточно.

— Пусть так, — я пожал плечами. — Я пожил немало. И даже кое-что после себя оставил. Думаю, чтобы жили мои друзья и те, кто из-за меня пострадал, я могу и умереть.

— Шипастый, Шипастый, ты меня удивляешь.

Несущий Свет поднялся на ноги, и кресло под его божественной задницей исчезло. Я также вскочил, не желая растянуться на площади. И снова угадал.

— Мне надо подумать, — сказал Люцифер. — Никуда не уходи, я скоро.

Никуда не уходи, ага. А ведь я как раз собирался прошвырнуться по нескольким порядкам. Ну ладно, теперь посижу здесь, подожду.

Впрочем, сказать я ничего не успел. Потому что создатель этого мира исчез. Словно и не приходил. Я оглянулся и с усмешкой заметил, что время не торопилось продолжить свой ход. Значит, все правильно.

И, конечно же, ему надо не подумать, а посоветоваться. С кем? Ну, была только одна сущность, с которой Несущий Свет мог поговорить относительно сложившейся ситуации. Спросить о необходимости подобного шага. Черт возьми, даже приятно, что о твоей скромной персоне будут болтать на столь высоком уровне.

Мог ли Люцифер отказаться? Вероятность такого исхода была. Плюнуть на Город или уж скорее убить меня, прежде чем я успею взорвать бомбу. В этой (хотя справедливо уже сказать в «после той») жизни возможно все. Но боялся я не за себя. За Громушу, Слепого, Алису, Крыла, Психа (который теперь тоже не выберется), да черт возьми, даже за Бумажницу и того пацана в шортах. Я ладно, уже пожил свое.

Я видел подлинную красоту и настоящее уродство Города. Его истинных обитателей и временщиков, прячущихся в кварталах и выглядывающих через окна. Сражался со стаями адских гончих и зараженных крыс, бился против мятежных демонов и встал во главе их. А еще все это время я доводил Голос до белого каления, что тоже весьма забавно.

Наверное, многие не добиваются и половины всего этого за всю жизнь. Мне хватило пары месяцев. Чего еще желать? Становиться новым Наместником? Для чего? Меня никогда не тянуло к власти. К тому же, нет ничего хуже, чем быть одиноким властелином нового мира. Вряд ли найдется столько алкоголя, чтобы заглушить эту тоску.

План начал вызревать еще тогда, после Никиткиной битвы, когда ранили Слепого. Подсознательно я понимал, что старик не дойдет до конца. И даже подумывал о добровольном поглощении, как случилось с Психом. Но Слепой с Громушей сломали все планы.

И именно тогда пришло простое и ясное понимание — для чего все это. Мне не надо быть новым Голосом. Каждый должен быть на своем месте. Просто надо сделать так, чтобы жили они. Все они. И вон оно как все обернулось. Получилось. Ну, или почти получилось. Надо теперь еще немного подождать.

Однако чем больше проходило времени в этом безвременье, тем спокойнее на душе мне становилось. Если Они думают, если Они сомневаются, значит, шансов намного больше, чем могло казаться. Значит, все действительно не так уж и плохо. И может выгореть.

А когда глаза резануло от яркого света, я чуть заметно улыбнулся. Появление Его значило только один исход из сложившейся ситуации. И он мне невероятно нравился. В другом случае я бы ничего не почувствовал и не понял. Растворился здесь, чтобы оказаться в нижнем порядке, где мне самое место.

— Рад видеть тебя снова, Несущий Свет, — сказал я.

— Не могу ответить взаимностью, — усмехнулся он. — Но я решил, что будь по-твоему. Несколько душ приемлемая цена за сохранение равновесия.

— Ты должен сказать мне даже спасибо.

— Даже так? — удивился Люцифер. — Может ты даже скажешь почему?

— Я нашел слабое место в твоей системе. Я что-то вроде компьютерщика, взломавшего крутую программу. Теперь можешь изменить условия игры. Скажем, Оружие Культа способно представлять собой все, что угодно, кроме атомной бомбы и межконтинентальных баллистических ракет.

— Или то, что может убить только Голос и никого больше.

— Вариантов масса, — согласился я. — Ну так что, начнем?

— Можно. Я могу дать тебе пару минут, — сияние от Несущего Свет было спокойным, теплым, ярким. Я медленно тонул в нем, все больше расслабляясь. — Чтобы ты подготовился. Принял свои наркомовских сто грамм. Там, куда ты отправишься с выпивкой напряженно.

Я медленно вытащил пузатую бутылку, подаренную Матреной. Выбил пробку и вдохнул запах спиртного. Ноздри затрепетали от предвкушения, а рот наполнился слюной. Тело отреагировало однозначно. Уж слишком долго я вбивал в него эти условные рефлексы. Усмехнулся.

— А знаешь, Несущий Свет, и не хочется. Я всегда пил, чтобы заполнить в своей душе какой-то недостающий фрагмент. А именно сейчас мне ничего заполнять не надо. Именно сейчас я цельный.

Бутылка упала, звякнув о камни. Темно-коричневая жидкость побежала быстрым ручейком к моим ногам, словно искала защиты. Я же лишь улыбнулся.

— Твое дело, — спокойно сказал Несущий Свет. — Идем?

— Идем, — ответил я.

Последним звуком, который я услышал, стал хлопок в ладоши. А следом свет померк.

Глава 25

Белый ЛиАЗ-5293 с зеленой полоской на боку тронулся, но тут же остановился, заскрипев тормозными колодками. Передняя дверь с шумом распахнулась и в нее ввалился мужчина, бросив короткое: «Спасибо, отец».

Водитель автобуса, худой старик с толстыми окулярами на носу, к которому адресовались эти слова, лишь кивнул в ответ. После чего ЛиАЗ наконец-то поехал. А сам водитель сделал радио чуть погромче, не обращая никакого внимания на вошедшего. В его крохотном мирке с короткими рубиновыми занавесками над лобовухой, присобаченным махоньким вентилятором на торпеде и кожаной оплеткой руля того уже не существовало.

— Список погибших в результате бунта в колонии ИК-18 в поселке Сарца продолжает пополняться. На сегодняшний момент уже известно о пятидесяти четырех убитых заключенных и четырнадцати сотрудников ФСИН. Колония окружена, но сообщений о штурме не поступало. Как заявил губернатор Мордовской области…

Водитель скривился, словно попробовал что-то испорченное, хотя и выглядящее вполне неплохо, а после переключил радио, однако вновь попал на новости.

— Сотрудники прокуратуры дали первые комментарии по поводу пожара в Тобольском доме-интернате для подростков с психическими отклонениями. В результате следственных действий удалось выяснить, что пожар спровоцировал завуч заведения Долгополов Михаил Петрович, на которого накануне завели уголовное дело за растрату. По версии следствия, Долгополов предварительно закрыл все пожарные и запасные выходы, после чего облил бензином свой кабинет и игровую комнату, а затем совершил поджог. В результате пожара погибло сто тринадцать воспитанников, сам завуч, три воспитателя и сторож, сто пятьдесят шесть детей оказались в больнице. Сорок пять из них до сих пор находятся в тяжелом состоянии. Это самое крупное…

Старик снова переключил радио. На этот раз ему повезло. Он наткнулся на какую-то популярную песню, где мальчик сетовал, что девочка обещала любить его вечно, но вскоре не сдержала слово. Водитель облегченно выдохнул и поправил толстенные окуляры, сползающие с переносицы. Видимо, ему очень нравились истории, где девочки легко бросают слова на ветер, обманывая мальчиков, а последние потом страдают от этого и сочиняют подобные песни.

Между тем еле успевший на автобус пассажир медленно шел по полупустому салону. Шел неторопливо, разглядывая людей и словно что-то для себя отмечая. Как опытный ревизор, который не торопился рассказать о причине собственного появления.

Кондуктору, крепкой рослой женщине, он сразу не понравился. Голунцова Людмила даже оставила важное привычное занятие — лузганье семечек. Шелуху от которых, как человек воспитанный, а не быдло последнее, она складывала в прозрачный светло-розовый целлофановый пакет. И стала наблюдать за вошедшим.

Было в этом мужчине что-то опасное, хищное. Напоминал он Людмиле отощавшего голодного волка, который затесался в стаю бродячих собак. Видала Голунцова зэков, так уж жизнь-злодейка сложилась. И вот этот уж слишком походил на них.

Короткие, стриженные под ежик волосы заметно обелились сединой. Хотя его нельзя назвать старым. Уж всяко моложе ее Костика, который уже и пенсионер вовсе. Только поди ты проживи на пенсию, чтобы пусто было этим зажравшимся чиновникам.

А этот ничего, еще бодрячком. Правда, с виду так себе. Лицо грубое, будто наспех слепленное из застывающей глины, некрасивое. Этот крупный нос, стянутые в линию губы, но самое главное — глаза. Не было в них жизни, может быть когда-то она и плескалась, да кто-то вычерпал ее всю до дна. А человеку сказать забыли. Вот он и ходил, страдал, взглядом источая холодный отблеск стали.

Кондуктора немного смутила белая, с острыми шипами, роза, обернутая в прозрачный целлофан. Вот уж на кого, а на героя-любовника этот злодей явно не походил. Но между тем Людмила с уверенностью БелАЗа двинулась навстречу незнакомцу. Ей было все равно зэк ты или мент. Здесь ее территория, и все вошедшие подчиняются определенным правилам. Так было и будет всегда, исключений не существовало.

— Проезд оплачиваем, — громовым голосом приковала она вошедшего к месту.

Тон Людмилы не подразумевал никаких дискуссий и отстрочек. Здесь она была Зевсом и Тором, одновременно молнией и грозой. Поэтому у тебя оставалось лишь два варианта — подчиниться или… А нет, второго варианта не существовало.

Незнакомец улыбнулся. И неожиданно стал не таким неприятным. Будто всю нечеловечность у него выключили по щелчку пальцев. Людмила даже на мгновение растерялась подобному хамелеонизму.

Короткостриженный потянулся к внутреннему карману кожанной куртки и выудил старенькое портмоне с затертыми углами. Вот только вместе с этим выпала и другая занятная вещичка — еще не распечатанная чекушка какого-то дешевого коньяка. Такие обычно продаются в ценовой категории в ста рублей, иногда даже дешевле. А название подобных напитков лучше не запоминать. Только если для окулиста, на заданный вопрос: «При каких обстоятельствах потеряли зрение?».

Бутылка глухо упала на пол, привлекая внимания остальных пассажиров, но при этом не разбилась. Незнакомец довольно ловко подобрал ее, сунув обратно и виновато протянул Людмиле сотенную купюру. Даже шея у него покраснела, словно он стеснялся собственного внезапного разоблачения. Или не хотел, чтобы об этом знали все. Значит, не такой уж и пропащий.

Кондуктор даже на мгновение испытала к нему нечто вроде симпатии. Голунцова была русской женщиной, потому всегда питала слабость к сирым и убогим, часто жалея того, кого и не надо было бы вроде жалеть. И напротив, ругая тех, кому имелась нужда выплакаться.

Ко всему прочему, опять же, по личному опыту Людмила знала, что настоящие алкоголики ничего не стесняются. И наружу вывернутся ради пятидесяти грамм. А если трубы горят, то и чего плохого жди.

Кондуктор отдала билет и сдачу, после чего, как женщина опытная, предупредила.

— В автобусе спиртные напитки распивать нельзя.

— Я один не буду, — картинно прижал руку к сердцу, а точнее к тому месту, где была бутылка, пассажир. — Только если в компании прекрасной дамы.

Людмила хмыкнула и вернулась на свое место, усиленное дополнительной подушкой под задницу и переставленным мужем креслом со списанного автобуса. Самым удобным, какое он только смог найти. А после продолжила тихонько лузгать семечки, впрочем не сводя взгляда с пассажира. Тот разместился совсем рядом, через сиденье от нее. К тому же, в вечерний час воскресенья делать все равно было нечего. Вон даже пассажиров, включая этого «опасного», всего трое.

На станции сел худой пацан с длинной челкой. Людмиле он тоже не понравился. Пусть и симпатичный на лицо, застенчивый, как девка, но будто собран из одних костей. Да и штаны у него — тьфу, срам один. В облипку, мало того, что на костлявых бедрах болтаются, так еще короткие, даже щиколотки не прикрывают. А на черной, едва достающей до жопы, куртке из кожзама белой краской крылья голубиные нарисованы. И надпись длинная не по-русски. Ну какой мужик такое в здравом уме наденет? Понятное дело, из этих самых. Правильно по телевизору все говорили, развращают, прости Господи, меньшинства молодежь. Взять бы их всех да по этим карамельным жопам ремнем пройтись до кровавых полос.

Второй зашел на Доме Культуры. Конечно, тот сейчас переименовали в Дворец Культуры «Россия», однако местные называли остановку по-старинке. Так вот и этот молодой человек Людмиле Николаевне не понравился. Хотя намного меньше, чем остальные. Что незнакомец мог считать своей маленькой победой.

Одет он был небрежно, но вместе с тем в самую обыкновенную, нормальную одежду. Рубашка навыпуск, потертые джинсы, стоптанные кроссовки. Разве что лицо сильно помятое, синяки под глазами. Явно с почками проблема, Людмила об этом много могла рассказать, у нее тетка покойная такой же бедой маялась. Правда, умерла совершенно от другого. Пусть земля ей будет пухом.

И еще прическа. Точнее вихры, торчащие в разные стороны. Этого Людмила не одобряла. Разве трудно перед выходом гребешком по голове пройти? Уж ее Костя, на что у того под старость волос редкий стал, все равно каждое утро перед зеркалом с расческой стоит.

Больше всего в косматом кондуктора заинтересовал сверток. Да и не сверток вовсе, а газета, в которую тот был завернут. Зацепилась она глазом за статью, что президент присвоил посмертно звание Героя России Честнову Николаю Симеоновичу, погибшему при ликвидации террористов вместе со своим взводом. И фотография, с которой на нее смотрел красивый мужчина около сорока с мужественным лицом, короткой стрижкой и голубыми глазами. Десантник. Мечта любой женщины.

Кондуктор его из-за голубых глаз и отчества запомнила. По телевизору даже «Пускай скажут» о нем показывали. Правда, Люда уже на самый конец попала, поэтому толком ничего и не поняла. Совершил какой-то геройский подвиг, ценой жизни выполнил задание. Только какое и что — осталось непонятно. Вот и думала она, что сейчас почитает у этого вихрастого.

Однако лохматый к вниманию кондуктора оказался не готов. Сверток газетный ближе к себе прижал, будто Людмила на него покушалась. Кондуктор даже в сердцах спросила, дескать, что он там везет. Не бомбу ли? У нее не забалуешь, она могла и взашей подвыпившую компанию из автобуса вывести и хулигана любого утихомирить. Такая жизнь у нее прежде была, что теперь уже и не боялась она ничего.

Оказалось, что железка какая-то компьютерная. Лохматый даже развернул, показал. А после опять газетой все скомкал, только теперь уже и не прочитаешь ничего, не разберешь. Кондуктор решила, что потом сама по телефону посмотрит в новостях, что там за Николай Симеонович. Не зря же ее Вика-вертихвостка со сто третьего-маршрута учила и погоду смотреть, и новости читать.

В общем, самая обычная публика для воскресенья. Зэк, голубой и чудик. Все-таки под боком от Москвы, потому и люди разные. Ничем уже не удивишь.

У Людмилы в жизни все было четко. Потому и ярлыки на людей она вешала, стоило на человека один раз взглянуть. Второго шанса никому не выпадало.

Отвлекла кондуктора от раздумий телефонная трель с какой-то старой знакомой мелодией. Зэк дернулся к карману и молниеносным движением выудил дешевенький смартфон. А Люда все пыталась вспомнить песню. «Районы, кварталы, жилые массивы». Кондуктор немного помучалась, да и плюнула. Очередная чушь. То ли раньше были певцы — Серов, Кузьмин, Леонтьев, Валя Легкоступова на худой конец.

Однако ностальгию о прошедшей молодости Людмила оставила там, где она и должна была быть — в прошлом, а сама вся обратилась в слух.

— Да, — ответил зэк.

— Федор Евгеньевич, это Анастасия Шокурова, инспектор по делам несовершеннолетних. Помните?

То ли трубка была такая, то ли на той стороне телефона эта самая Анастасия говорила слишком громко, однако Люда четко слышала каждое слово. И это несмотря на тарахтящий двигатель. Ко всему прочему, голос действительно показался ей слегка возбужденным.

— Да, помню, — зэк даже кивнул.

— Я по поводу тех самых мальчишек. Которые у нас на учете стоят. Они меня замучали уже, говорят, вы их в тир обещали сводить. Вы у них фурор произвели. На Фигурнова ни одного замечания уже неделю. Да и на остальных меньше жалуются. Федор Евгеньевич, я вас очень прошу провести с ними еще одну встречу. Рассказчик вы очень хороший. Они же положительных примеров в жизни почти не встречают. Федор Евгеньевич…

— Да, я понял, Настя, понял, — оборвал ее на полуслове зэк. — Давайте я вам завтра позвоню и подумаю, когда смогу. Раз в тир обещал, то свожу. Я от своих слов не отказываюсь. Сегодня не могу, у сына день рождения.

— Спасибо, Федор Евгеньевич, буду ждать звонка. До свиданья.

Даже этот короткий диалог не растопил сурового сердца Людмилы. Кто может оказать влияние на трудных подростков? Только зэк. Поботал им там по фене, поведал о житье-бытье на зоне, вот они уважением и прониклись. Сюда немного не увязывался тир, да еще голос инспекторши, захлебывающийся от восторга. Впрочем, Люда отбросила подобные мелочи, как несущественные. В тир он мог их повести для отвода глаз, а инспекторша просто за мужика зацепилась. Поди, синий чулок какой-нибудь, раз на такой работе лямку тянет. Вот ей и плевать, что за человек.

Автобус с привычным уже скрипом остановился перед светофором. Возможно даже слишком резковато, чем стоило. Другому водителю Люда бы высказала, а своему мужу простила. Несмотря на крутой нрав была она женщина мудрая. К тому же знала, что колодки новые. А скрипят потому, что неоригинальные. Их начальник, сволочь редкостная, на всем экономил. Теперь нужно ждать, когда эти колодки притрутся.

Все это кондуктор знала от мужа. У них в семье друг от друга секретов не было. Что забавнее всего, уж сколь они разные по характеру и темпераменту, а сколько лет душа в душу живут. Только один раз видела Люда супруга вне себя. И сейчас, вспомнив об этом, вновь содрогнулась. Ну ладно, то давно дела минувших дней. Было и было.

ЛиАЗ тронулся, однако проехал совсем немного. Кондуктор лишь услышала сильную брань супруга, чему немало удивилась. Ругался Костя редко, причем в самых особых случаях. Потому Люда выглянула в окно, увидев несущуюся на них фуру одной из продуктовых сетей с красной буквой на боку.

И тогда Люда тоже испугалась. За рулем она сроду не ездила, поэтому и пониманием о дистанции или ее отсутствии перед грядущей аварией не обладала. Но сейчас и кондуктор поняла — столкновения не избежать. Потому что водитель многотонного грузовика даже не пытался затормозить. Будто бы и вовсе специально летел именно в них.

На мгновение кондуктору показалось, что время словно замедлилось. Как в долгом тягучем сне она перевела взгляд с дороги на салон автобуса. О неизбежности аварии поняли уже все пассажиры. Пацан испуганно выставил руку перед собой, приложив ладонь к стеклу, словно это могло чем-то помочь. А другой схватился за поручень и чуть привстал. Будто пытался поднять на невидимых крыльях автобус. Вихрастый чудик открыл рот и выронил свою железяку из рук. Лишь зэк не выказывал страха. Он вцепился руками в поручень у изголовья сиденья перед ним и весь сжался, готовясь к удару.

А потом все закончилось. Быстро. Даже чересчур быстро. Люда видела, как в бок автобуса влетела фура, как брызнуло дождем стекло, как кресла перед ней стали сминаться и деформироваться. Несмотря на серьезный вес, Голунцову безвольно мотнуло, как тряпичную куклу, и бросило в сторону. Вообще, сказать откровенно, Людмиле повезло. Она умерла быстрее, чем смогла что-либо понять.

А если говорить о везении общечеловеческом, то все находящиеся в автобусе вытащили свой счастливый билет. И пацан с вытянутой перед собой рукой, и косматый, и человек, окрещенный зэком.

Первые двое оказались с той стороны, куда и влетела фура. Потому они тоже отправились на тот свет довольно скоро. Почти не мучаясь.

Удар был такой силы, что автобус отбросило на угол перекрестка, аккурат туда, где собирались люди в ожидании зеленого света. Немного его притормозил разве что фонарь, который смял боковину, как раз там, где и сидел Федор Евгеньевич. Ему повезло меньше — переломанные ребра, смятая грудина, поврежденный позвоночник и оторванная рука. Благо, тело сдалось быстрее волевого военного в запасе (а именно им и был на самом деле незнакомец), и он погиб от травматического шока.

Водитель автобуса, тот самый Константин Голунцов и вовсе ушел чуть ли не легче жены. Приложился затылком о дверь и привет. Много ли, что называется, старику надо?

Все находящиеся в автобусе умерли довольно быстро. Вот только это были не единственные жертвы аварии.

На мокром асфальте расплывалось темное пятно под девушкой в синих джинсах, голубой блузке и новеньких белых кроссовках. Можно было сказать, что она оказалась сама виновата — выскочила на мигающий желтый на своем «Пежо» в обратном направлении и влетела в тот самый автобус. А после продолжила свободный полет через лобовое стекло, забыв заранее пристегнуться.

Надо отметить, что девушка была невероятно красива — каштановые волосы, огромные глаза, которые в состоянии шока стали еще больше, пухлые губы и ямочки на щеках. Раньше.

Теперь, после двух кувырков по жесткому асфальту лицо покрыла сеть кровоподтеков, а с левой стороны кожа и вовсе отсутствовала. Ее будто срезали острой бритвой. Девушке явно было больно. Она часто дышала, не в силах пошевелиться, и испуганно смотрела в вечернее воскресное небо.

Чуть поодаль, близ пешеходного перехода, лежала целая группа людей. Вот уж кому не повезло больше всего. После столкновения ЛиАЗа со столбом, передняя часть выбила ограждение и собрала тех несчастных, которые ожидали свой сигнал светофора. Теперь, разбросанные, большей частью еще живые, но тяжело раненые, они почему-то молчали, даже не пытаясь стонать или другими звуками выражать свое несогласие со случившимися.

Среди этих «Молчунов» разве что выделялся долговязый мальчишка лет десяти. Веснушчатый, в смешных коротких шортах, и еще живой, он выглядел здесь наиболее неуместно. Вот только смерть не выбирала себе жертв по возрасту и социальному положению. Тут все были еще более равны, чем в мифическом коммунизме и общественной бане.

Самое забавное, если в текущей ситуации кто-то еще мог выделить нечто забавное, что водитель фуры выжил. Лишь ключицу сломал из-за ремня безопасности. Вот только он бы все отдал, чтобы умереть.

Именно теперь водитель вышел на шатающихся ногах с ужасом глядя на то, что натворил. Крепенький невысокий мужик лет сорока, с небольшим пивным животиком и блестящей от пота лысиной. Самый обычный, такого можно встретить в любом дворе в майке-алкоголичке и растянутых штанах. И, как правило, именно его знают все жители.

Что еще интереснее, он не был пьян. Просто минутой ранее с ним случился сердечный приступ. Совсем короткий, однако его хватило, чтобы навести шороху в одном из подмосковных городков на северо-западе. В завтрашних новостях аварии назовут одну из крупнейших за последнее десятилетие. Хотя в этом году стране везло на подобные рекорды. Люди будто состязались в соревнования по массовому вымиранию.

Впрочем, с водителем еще ничего не было закончено. Он спрятал лицо в в сгиб одной из рук (вторая уже не слушалась), словно хотел остаться неизвестным, своего рода Инкогнито. И вот тут-то его и прибил второй приступ. Который и оказался смертельным.

И только после этого вечерняя тьма окончательно сгустилась над злосчастным перекрестком. Будто жнец, собирающий богатый урожай. Фонари не зажглись. Но если бы они горели, случайный прохожий очень бы удивился одному необычному явлению.

Сначала стихли все звуки — стоны раненых, крики свидетелей, вызывающих службы спасения, сработавшие сигнализации машин, которых задело аварией.

А потом все живое стало походить на призраков, пляшущие отблески теней от свечи на стене. Пока и они не замерли, как манекены на искусно созданной диораме. Все застыло. И осталось только слово. А если быть точнее слова, которые произносили два загадочных существа. Их нельзя было увидеть или ощутить, однако они точно были здесь.

— Так и сказал, Отец. Это его условие. Вернуть всю команду и тех, кто заключен в артефактах, — произнес с некоторым волнением тот, что помоложе.

— Каков наглец. Но он поймал тебя, Самаэль, поймал как сопливого мальчишку. Схватил за руку, когда ты пытался украсть яблоко из соседского сада, — ответил ему второй голос. Значительно ниже по тембру.

— Отец, я знаю. Мне хватает собственных терзаний, не стоит давить на больное. Прежде все работало как надо, кто же знал, что все так произойдет?

— Ты прав. Нельзя никогда ни в чем быть уверенным наверняка. Всегда найдется какой-нибудь человек, который тебя удивит. А за это стоит платить. Значит, он хочет изменить именно эту точку реальности. Чтобы аварии не было.

— Он говорил не совсем так, Отец, — сказал молодой. — Он хочет, чтобы жили все, кроме него самого. Каким образом это будет достигнуто — неважно.

— Даже так, Самаэль? — удивился собеседник. — Неужто к тебе затесался праведник?

— Отец, я тебя умоляю. Он попросту здравомыслящий человек. И понимает, что на все его условия мы едва ли пойдем. Оттого и исключил себя из сделки. Чистый прагматизм, ничего более.

— Прагматизм? Он же понимает, что верхнего порядка ему не видать, как своих ушей. С подобной-то биографией. Нет, в ней были светлые пятна. Но на общем фоне…

— Он все это понимает, Отец. Готов на медленную прожарку на лучших сковородах нижнего порядка. Я фигурально, конечно.

— Мне твой юмор никогда не нравился. Отдает от него какой-то жреческой солдафонщиной. А что с твоими детьми? Ведь в артефактах заключены и они, как я понял.

— Всего парочка, — легкомысленно ответил молодой. — Можно сделать сосуд под их души из каких-нибудь старых заготовок. Пусть проживут здесь двадцать-тридцать лет, а после опять же вернутся на нижний порядок. Даже не поймут ничего.

— Выпускать демонов в человеческий мир? Не слишком крутовато, Самаэль?

— Их души не такие уж и черные. К тому же, за несколько сотен лет полоскания на нижнем порядке я почти довел их до нужной кондиции. Того и глядишь, переродились бы скоро. К тому же, посмотри на нынешних риэлторов, по сравнению с ними мои ребята просто плюшевые зайки.

— Ты прав, риэлторы этого мира нечто за гранью добра и зла, — согласился тот, кого называли Отцом. — Я даже сомневаюсь, что они люди. Потому что в них нет ни образа, ни подобия моего. Что ж, если вопрос стоит именно так, то я не против. Проще действительно немного перекроить реальность, чем создавать с нуля целый Город. Да и репутацию твою сохраним.

— Тогда я обратно, к нему, Отец?

— Давай. А я пока внесу тут пару правок. Ох, давно не брал в руки шашек…

А следом за этим реальность, подобно смятой бумаге, расправилась и преобразилась.

Глава 26

Люда, сильная и в чем-то даже мужественная женщина, и испугаться не успела. Точнее, конечно, попыталась. Страшно, когда твой муж, обычно спокойный и терпеливый, как кусок камня, матерится похлеще сапожника. А именно так сейчас и обстояло дело. Ругался Костя без продыху, даже не собираясь останавливаться.

А потом она увидела не менее испуганное лицо водителя фуры, несущегося прямо на них. Мокрый от пота лоб, крохотные глаза-бусины, словно уставившиеся в пустоту и большой, будто прилепленный наспех нос. Раздался визг тормозов и многотонная махина принялась грузно останавливаться, оставляя после себя черный след от резины. Да только куда уж там.

Столкновения не удалось избежать. Фура клюнула носом автобус и тот немного вынесло на соседнюю встречную полосу. Скрипели колеса, протяжно гудел салон, грозя развалиться, взял верхнюю ноту в своем матерном соло Константин Голунцов. Вновь заскрежетали, напрягаясь, тормозные колодки, только теперь звук был на порядок выше. Благо, дальнейшего удара не последовало.

Автобус остановился внезапно. Почти как в американских фильмах, когда целая груда металла свешивается в навесного моста. Хорошо, что здесь моста никакого не было. Все лишь начали пугаться, потому когда все закончилось только стали набирать в легкие воздуха. Ну, или почти все.

— Вы че, козлы, охренели, что ли?! — закричала красивая девка, высовываясь из окна симпатичной иномарки. Какой именно, Люда так и не смогла понять, попросту в них не разбиралась. На капоте была нарисована какая-то зверюга с лапами. Точь-в-точь списанный с какого-то герба.

Но то, что девка была красива — факт биологический. Голунцова и в лучшие годы подобным очарованием похвастаться не могла. Нет, была она видной, грудью небесную твердь сверлить можно, да и сама понимала, что привлекает мужчин. Правда, с вполне определенными целями. Ей повезло, она встретила Костю, а тот рассмотрел в ней не только жопу, да сиськи. Но эта же… Люда даже губу закусила от зависти. Как с картинки писана, все черты лица правильны, да еще эти ямочки блядские.

Портили девушку лишь два фактора — огромная шишка на лбу, по всей видимости, заработанная только что, и матерный жаргон, которому могли позавидовать тот самый мифический сапожник, а уже после муж Людмилы.

— Пидарасы, вы ездить сначала научитесь, а потом за руль садитесь, — выскочила из машина незнакомка. И кондуктор отметила точеную фигурку. Ну вот некоторым сразу все оптом, а другим шиш, да маленько. — Ты хоть что-нибудь из-за своих очков видишь вообще? Тут люди ездят. Если не видишь ни хрена, так сиди дома!

Вообще, девушка ей понравилась. Даже несмотря на черную, как сажа, зависть. Что происходило с Людмилой чрезвычайно редко. Сейчас вполне возможно мог упасть какой-нибудь метеорит или местная речушка окрасилась бы в красный цвет. Но как назло никаких небесных тел не пролетало, а до реки еще добраться надо было.

Однако вместе с тем, как только Константин открыл переднюю дверь, Люда дикой фурией выскочила наружу. Шутка ли, почти стокиллограмовая женщина даже обогнала сухонького старичка. И все для того, чтобы защитить честь и достоинство своего мужа.

— Ты хавальник-то свой закрой! — приветствовала она красавицу легко и изящно. — Не видишь, что ли, это в нас въехали? Повезло, что живые остались. Сама как курица едешь, даже не пристегнулась.

— Да пошла ты! — сказала девушка, но уже не так уверенно. И даже зачем-то схватилась своими изящными наманикюренными пальчиками за ручку двери. Видимо, желала показать всю противоречивость своей натуры и уйти сама.

— Простите, простите, — вывалился наружу водитель фуры, вытирая потную лысину ладошкой. Видимо, платка у него не было. Именно он теперь и стал высоким железным зданием, в которые были готовы полететь молнии — В глазах потемнело, руки отнялись.

— Чтобы у тебя хер отнялся, гавнюк ты такой! — раздалось откуда-то с тротуара. — Чуть людей не угробил, ирод.

Людмила окинула взглядом взбудораженную толпу, отметив среди них супружескую пару, похожих друг на друга, как те самые двое из ларца. Высокий мужик лет пятидесяти необъятных размеров с каким-то недобрым, почти демоническим взглядом и внушительной задницей. Рядом с толстожопым расположилась подобной же комплекции женщина. Такая себе, если говорить откровенно, она и в молодости явно красавицей не была. А родимое пятно на лбу, напоминающее рог, плюсов к внешности не добавляло. Что интересно, женщина держала за плечи веснушчатого мальчишку лет десяти, будто опасаясь, что тот сейчас выскочит на дорогу. И что-то Людмиле подсказывало, никакого отношения к пацану она не имеет. Хлесткую фразу про мужской половой орган сказала именно Единорожка.

Кондуктор сама никогда хрупкой и грациозной ланью не была. Если только в детстве. Однако сейчас у нее возник один неприличный, но весьма насущный вопрос. Как этот Толстожопый и Единорожка трахаются? Или для подобной процедуры приходится пару кранов вызывать?

— Никогда такого не было, — все оправдывался лысый, напрасно ища глазами поддержки среди смотрящих на него. Вряд ли сейчас кто-либо мог сделать два шага вперед и заявить, что подобное действительно раньше не происходило. И сегодня все произошло в первый и последний раз.

Только теперь водитель грузовика не знал, к кому именно ему обращаться. Потому вертелся вокруг себя, выцепляя взглядом то красотку, то Людмилу, то Единорожку.

— В полиции будешь разбираться, — отозвалась еще одна из прохожих.

Тоже красивая женщина, только уже постарше. Люда даже нахмурилась. У них тут собрание какое-то, что ли? Или лучше сказать шабаш? Правда, красота ее было какая-то стервозная, холодная. Снежная королева, не иначе. В одной руке она держала круглый бумажный светильник, а второй фотографировала номера грузовика. Хотя водитель и не предпринимал попыток скрыться с места аварии. Попробуй он провернуть такое, его бы забили до смерти.

— Но хоть все живы? — спросил лысый.

И только теперь Люда спохватилась. Пусть и не с таким проворством, с каким выскочила наружу (все-таки речь шла о каких-то жизнях, а не о чести собственного мужа), она забралась в салон и пробежала взглядом по сиденьям.

Пацан держался за порезанную руку, попискивая то ли от боли, то ли от страха. Дал же бог ума, схватится за стекло, в которое въехал грузовик. Эх, молодо-зелено.

— Костя, тащи аптечку, — крикнула она, на ходу разглядывая рану.

Ничего особенного, пустяк. Просто ладонь порезал, разве что кровью немного сиденье измазал. Придется потом на мойку заезжать. Лишь запоздало Людмила хлопнула себя по лбу, какая мойка? Бок разворотило, автобус в ремонт отдадут. Интересно, а их теперь куда перекинут? На Федоровский, что ли? Там печка все время шарашит как не в себя. Опять Костя в гараже пропадать будет.

Кондуктор пробежала взглядом по испуганному чудаку. Казалось, после аварии его прическа максимально приблизилась к состоянию «взрыв на макаронной фабрике». Нет, Людмила слышала про седину, которая появляется после сильных переживаний, но чтобы волосы топорщились — с таким сталкивалась впервые.

И только затем Голунцова заметила лежащего на полу зэка с той самой злополучной розой. Точнее, последняя валялась рядом. Кондуктор подняла глаза и обнаружила треснувшее от удара стекло и кровь на нем. И обмерла. Короткостриженный не подавал никаких признаков жизни. У Люды не было большого опыта в обращении с мертвецами, но внутреннее чутье ей подсказывало, что зэк отбегал свое.

— Люда, кому аптечку? — подоспел муж.

Кондуктор молча указала на лежащего на полу. Хотя вряд ли тому могла уже понадобиться аптечка. Почему-то ей вспомнилось дурная присказка про мертвого и припарки.

Костя и сам понял, что произошло что-то нехорошее… Да что там, до всех, находящихся в автобусе, дошла трагедия случившегося. Даже пацан перестал пищать, зажимая свою руку и глядя на мертвеца. Его крохотная неприятность не шла ни в какое сравнение с лежащим на полу человеком.

— Матерь-заштупница, умер, что ли? — чужим голосом спросил Голунцов.

— А я почем знаю? — пожала массивными плечами Людмила. — Проверь. Что там трогают, пульс?

— Пульш, — сглотнул Константин, подслеповато щурясь. Словно пытался разглядеть хоть какие-то признаки жизни в лежащем. И у него не получалось.

Он медленно подошел к зэку, поднес сухие пальцы сначала к шее, потом взял кисть зэка. И после непродолжительной паузы посмотрел на жену из-за толстых линз. Поглядел внимательно, со всей присущей ему серьезностью и отрицательно помотал головой.

— Умер.

Пацан вновь запищал, явно от страха, а Люда перекрестилась. Сама не зная зачем. Сроду она верующей не была, это муж после отсидки в религию ударился. Влетел, что называется, с двух ног. Но жену не трогал, мол, к богу каждый самостоятельно прийти должен. Что Люду очень устраивало. Никуда идти она и не собиралась.

Четверо людей стояли, растерянно глядя на бездыханное тело незнакомца. Степень их замешательства можно было бы сравнить разве что с бизнесменом, который проснулся в один прекрасный августовский день девяносто восьмого года. Да, столкновение было. Однако аварию с натяжкой можно бы назвать серьезной. Скорее даже наоборот, им всем повезло. Точнее, почти всем.

И именно сейчас противной мелодией заиграл мобильник зэка. Людмила даже вспомнила смазливого парнишку, которую эту песню пел. «Районы, кварталы, жилые массивы…». Фамилия у него еще такая забавная, никогда с первого раза правильно не произнесешь.

А после произошло совсем неожиданное. Этот Федор Евгеньевич, который всю дорогу отыгрывал вполне добропорядочного мертвеца, хоть и с огромным трудом, но открыл глаза и потянулся к телефону. Будто ничего особенного не произошло. Он посмотрел на имя, высветившееся на экране, после чего нажал зеленую кнопку.

— Федор, привет. Ты скоро? — услышала Людмила женский голос на том конце трубки. — Миша весь вечер ждет. Только не говори, что не сможешь.

— Нет, нет, все в порядке, я уже близко, — ответил зэк, щурясь. Будто долго пробыл в темноте и не мог привыкнуть к яркому свету.

— Хорошо, ждем тебя, торт не режем.

— Аня, я хотел сказать еще… В общем, спасибо, что пригласила. Я понимаю, тебе было не просто.

— Ты отец нашего сына. И что бы не было между нами. Ну… — видимо, она хотела еще что-то сказать, но остановилась. Или намеренно сама себя остановила.

— Спасибо, — повторил зэк. — Я скоро.

И повесил трубку. После чего раз обвел их взглядом. Словно только что проснулся и еще не понимал, где находится.

— Умер, умер, — съязвила кондуктор, посмотрев на мужа. — Ты того гляди, и меня так раньше времени похоронишь. Проснусь как-нибудь утром в деревянном ящике, да?

— Люда, да не было у него пульша, Хриштом Богом…

— Не богохульствуй, — оборвала его кондуктор. — Лучше помоги этому подняться. Раз уж он живой.

Вдвоем они усадили недавнего трупа на сиденье. Людмила вытащила из аптечки вату и перекись, после чего принялась обрабатывать голову зэка. А ведь приложись он чуть пониже…

— Вы это как, Федор Евгеньевич, в порядке? — спросила она.

— Бывало и хуже. А мы… — он на мгновенье замялся, словно что-то вспоминая. И таки вспомнил. — Людмила, знакомы?

— Да вроде и нет, а вроде и… Слышала, как вам на телефон звонили, — легко объяснила она свои странные ощущения.

— Все хорошо, спасибо, — улыбнулся он.

Говорят, что первое впечатление можно произвести лишь единожды. И что, дескать, оно и является самым верным. Но именно сейчас Людмила поняла, что этот то ли зэк, то ли непонятно кто еще, ей нравится. Не как мужчина, упаси Господи, у нее кроме Кости никого за всю жизнь и не было. А как человек, что ли? Хотя ведь и не знала его Люда толком.

— Вам бы врачу показаться, — сказала она. — Все-таки головой приложились. Вдруг сотрясение или какое-нибудь там кровоизлияние.

— Сотрясения нет, это я вам точно говорю, — поднялся на ноги Федор, явно собираясь уйти.

— Вы врач, что ли? — удивилась она.

— Нет, просто всю жизнь с сотрясениями дело имел, — поднялся на ноги Федор.

— Хоть шкорую дождишь, там люди вызвали, — предложил Костя.

— Некогда, сын ждет, — отмахнулся будто давно знакомый им незнакомец.

Легкой походкой он прошел до открытой двери, на ходу осматривая нанесенные грузовиком повреждения. Хмыкнул чему-то, словно не ожидая здесь этого увидеть. А после выбрался наружу.

На самой дороге, где уже образовался затор, Федор встретился глазами с красоткой. Последняя смотрела на него снисходительно, будто сверху вниз, но одновременно с некоторым интересом. Это при том, что сама сейчас сидела на тротуаре от пережитого волнения. Ее любопытство Людмила списала на разбитую голову.

Федор почти бегом дошел до тротуара на противоположной стороне дороги. Оглянулся, на ходу вытаскивая мерзавчик с сомнительного вида коньяком. Открутил крышку, уже был поднес к самому рту и… замер. Люда даже сморщилась, ожидая, как тот опрокинет эту гадость в себя.

Однако раздумья Федора Евгеньевича длились недолго, может секунды три-четыре. После чего он улыбнулся, закрутил крышку и бросил чекушку в ближайшую урну, где та жалобно звякнула и затихла. А после быстрым уверенным шагом направился по улице.

Сумерки сгустились вокруг, как густой кисель в огромном чане. Но не завладели полновластно городом близ Оки. Фонари ожесточенно боролись с наступающим неприятелем, отстреливаясь желтым светом. А звуки на перекрестке, сливающиеся в настоящую людскую симфонию, свидетельствовали об одном — здесь живут и будут жить.

Время не остановило свой ход, как часто бывало при разговоре двух могущественных созданий, способных менять мироздание. Но вместе с тем, именно сейчас никто более их не слышал.

— Почему, Отец? Во имя чего? Скажи мне, ибо я не понимаю.

— Люди привыкли, что я слишком суров с ними. Содом, Гоморра, Потоп. Такой хмурый дядька, который вечно всем недоволен. Даже Новый Завет не особо помог. Поэтому иногда приходится прибегать хэппи энду. Разве нет? Посмотри на него, сейчас он придет к своему отпрыску. Трезвый, что тоже немаловажно. И будет хорошим отцом, которому действительно интересна жизнь сына.

— И как долго это продлится? До очередного срыва?

— Ты будешь смеяться, Самаэль, но я не знаю. Люди целиком и полностью мои создания. Но до сих пор они удивляют меня своей непредсказуемостью. Там, где стоит остановиться, они идут вперед. Где стоит шагать, застывают в нерешительности. Каждый из них огромный мир. И важно еще кое-что…

Тот, кого отец называл Самаэль, ничего не спросил. Он терпеливо подождал, пока собеседник продолжит сам.

— Каждое действие человека, дурное или хорошее, оставляет в его душе след, как колесо от телеги на размокшей от дождей дороге.

— Я понимаю, Отец. То время, которое он провел в Городе повлияет на каждого из них. Но это ли не дополнительный довод тому, что ничего хорошего от него ждать не придется? Он убивал.

— Да, убивал, — согласился Отец. — Но кроме того, познал жизнь. Ее ценность и хрупкость. Он заслужил второй шанс. А воспользуется ли им, это уже дело десятое. Но что я скажу точно, мне будет крайне интересно за ним понаблюдать.

Два сверхсущества с любопытством смотрели на одинокого шагающего внизу человека. В правой руке он сжимал белую розу с острыми шипами, а левой то и дело трогал запекшуюся уже рану на голове. Впервые за долгое время Федор Евгеньевич, которого когда-то давно зачем-то звали Шипастым, одновременно волновался и был счастлив. А еще он думал, почему бы даже на шестом десятке не попытаться изменить жизнь.

Конец

Ну, вот и кончилась история Шипа, Громуши, Слепого, Психа, Алисы и всех-всех-всех. Серия, которая имеет довольно низкий читательский интерес, но которой я в целом доволен. Что бывает очень редко.

Низкий поклон всем тем, кто в это непростое время покупал, лайкал, комментировал и всячески поддерживал меня. Это не позволило опустить руки, когда очень хотелось. Спасибо вам большое.

Content

Дмитрий Билик
Я ухожу

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Интерлюдия

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26