Сокрытое в Листве

Глава 1

16 сентября 2020г. Поместье клана Кагори. Раннее утро

Нечасто глава одного клана, обращается к главе другого клана, чтобы последний проверил состояние дел в вотчине первого. Даже если это родственные кланы. Но Датэ Горо понимал, что, скорее всего, Кагори Мию надавила на мужа, чтобы тот позвонил. А если говорить совсем откровенно, то сам Кагори Рэйден ничуть не меньше своей жены волновался.

Прибыв в столь ранний час, старшие клана Датэ — Горо-сама, Кинлин, Ланфен и Ольга застали мирную картину спящего поместья. Разве что встретившая их Шика-сан была слишком молчаливой, когда вела их от храма к дому.

Впрочем, кое-что Горо-сама понял едва вошел на территорию поместья вслед за Кагори Шико, на которой была традиционная одежда мико.

Первое, явное. Едва они преодолели статуи у входа во двор, то есть пересекли ту границу, которую не смогли бы пересечь хёджины (смертные), стало холоднее. Ощутимо холоднее, словно была не середина сентября, а начало декабря. Это значило, что на территории поместья очень низкий уровень праны. А, значит, Мию и Рэйден не просто так забеспокоились. Чтобы так просадить уровень сильного места это надо постараться. Если бы Кагори в общих чертах не объяснили Горо, что тут случилось, он бы подумал, что здесь произошло сражение с демонами. Причем очень масштабное.

Мацуи Аяко, дочь Кагори Юмико, дочь Датэ Ланфен — Кейко-сан и уже ее дочь Сенго. Они встретили семью Датэ. Женщины были одеты по домашнему, выглядели несколько утомленными, но не тревожными.

— А где этот старый… учитель? — хмуро спросил Горо, после рассказа, что произошло накануне.

— Сейджин предположил, — произнесла Кейко. — Что вы, отец, захотите поговорить с ним наедине. Он ждет в додзё.

— Это он правильно предположил, — сухо произнес Горо-сама и поднялся.

Когда мужчина вышел из гостиной, Датэ Кинлин, старшая женщина клана Датэ, обвела суровым взором хозяек поместья.

— Ладно эти кицунэ… и кошки, — сухо произнесла Кинлин. — Вы-то куда смотрели? Дети делают, что хотят. Друг друга чуть не поубивали.

— Мам, Сидзу и Чиоко, так-то, совсем не девочки, — хмуро ответила Кейко.

— Судя по их поведению, в этом я сильно сомневаюсь, — вздохнула Кинлин…

… Сняв обувь у входа, Горо зашел в додзё. Внутри царил полумрак. Но фигуру сидящего в сейдза Сейджина глава Датэ увидел.

— Когда-нибудь, Сейджин, — произнес Горо-сама, подойдя к старику. — Тебя за твои методы убьют.

— До сих пор же не убили, Горо, — ответил Сейджин, не открывая глаз.

— Это было реально нужно или тебе опять стало скучно? — спросил глава Датэ.

Сейджин ответил не сразу.

— Не могу ответить, Горо, — произнес, наконец, старик. — Нечасто… Хм, да никогда еще я не был так уверен в том, что делаю.

Глава Датэ вздохнул. Подошел к кругу из столбов.

— Юкио… насколько он силен? — спросил Горо-сама.

— И на это я не могу ответить, глава, — сухо, официально произнес Сейджин. — Но наличие полноценной боеформы в таком возрасте говорит о том…

— Что парень уже сражался в Ракше, — закончил за старика Горо. — И сражался много. Против боевой кицунэ и бакэнэко выстоять…

— И победить их, — со значением добавил Сейджин. — Поэтому я и не могу ответить, Горо. Пока не увижу все лично. Пока твердо известно о том, что Юкио на самом деле инициирован и у него есть боеформа. Какая-то.

Горо-сама посмотрел на Сейджина.

— А как ты будешь объясняться с Мию? — спросил глава Датэ. — Она же упрется.

— Если хочет, чтобы ее внук обучался и быстро, потерпит меня, — спокойно ответил старик. — Я не впервые дергаю кицунэ за хвост.

— А парню нужно обучаться? — поинтересовался Датэ Горо.

— Он учится, — ответил старик. — Сам. Значит, ему это нужно.

Про долг учителя Сейджин говорить не стал. А Горо не стал спрашивать. Глава Датэ прекрасно понимал, что старика проще убить, чем уговорить отойти от воина, который жаждет знаний. И убить — это не фигура речи.

— Такие воины не появляются просто так, — негромко произнес Горо-сама.

— Не появляются, — эхом откликнулся Сейджин…

* * *

16 сентября 2020 г. Храм Ябашира. Префектура Айчи, Тойота. Поместье клана Тайра. Около полудня

Они хотели выйти с утра, но произошедшее дома выбило Кагори из графика. Пока всё выясняли, утро прошло и наступил по-летнему жаркий полдень.

Еще на подходе к додзё, где и проходили инициацию дети Тайра, Кагори Мию ощутила, что фон слишком неравномерный. Словно проходишь через струи, то холодного, то теплого воздуха.

— Здесь всегда так, Томоко? — спросила Ёси Хэруко.

— Нет, — сухо ответила Ёшида Томоко. — Поэтому воины и стоят не возле додзё.

— Столько дней прошло, а фон все еще такой рваный? — негромко произнесла Кагори Мию. — Что же, идемте.

Она кивнула мужу, который оставался ждать за линией оцепления. И четверо кицунэ пошли вперед, наверх по песчаной дорожке, по пологому склону к додзё, сквозь врата Тории.

Стояла удивительная тишина. Словно природа именно в этом месте прикрутила звуки. Ветер колыхал кроны деревьев, люди шли не таясь. Но шелест листвы доносился едва-едва, а шаги были почти неслышны. Последствия сильного выброса праны. Даже хёджины замечают, что перед боем или перед сильным ненастьем, происходит вот так. Только в тех случаях это воздействие множества людей, сосредоточенных на одном объекте или явлении.

Додзё было очень древним. Его потемневшее деревянные стены помнили очень многое, а ступени крыльца были не раз заменены.

Двери в додзё были распахнуты. На ступенях лежала белая лента. Когда женщины поднимались по ступеням, Ёшида наклонилась, подняла ленту и стиснула ее в кулаке.

В центре додзё стояли красные колонны, образовывающие круг. Там на полу лежали пять циновок. Проходившие инициацию сидели на них. Наличие такого круга из столбов было не характерно для обычного японского додзё, но типично для додзё клана. Пахло благовониями. Но это был не аромат сожженных ароматических палочек. Это остатки вибраций высокого уровня.

Войдя, кицунэ не торопились заходить в круг, который был образован колоннами.

— Нехорошо пахнет, — заметила Кагори Мию, втягивая ноздрями воздух. — Томоко, дети погибли прямо здесь?

— Нет, — мрачно ответила Ёшида. — Отсюда их вынести успели.

— Лавандой попахивает, — заметила Хэруко.

Она стояла у самых столбов. И говорила сейчас кицунэ о том, что чувствует прану Тотума. Она как раз и «пахнет» лавандой.

— Они выходили в Тотум, — твердо произнесла Мию-сан. — Это уже известно. Главный вопрос, как и зачем?

— Артефакты сгорели? — спросила Кагори Юмико, осматривавшая столбы.

На которых со стороны обращенной внутрь круга имелись темные пятна.

— Все до единого, — откликнулась Ёшида. — Причем в буквальном смысле слова.

— То есть пошла прана Тотума, — деловито произнесла Ёси Хэруко. — Кимико же смогла выйти, а, значит, потащила остальных. Она, получается, и приняла первый и самый мощный откат. Сильна девочка. Недаром Риото видит ее следующим владельцем Кусанаги.

Кусанаги-но цуруги — «меч, который скашивает травы». Второе название знаменитого клинка — «Амэ-номуракумо-но цуруги» (меч, который собирает облака). Один из трех императорских реликвий.

Согласно легенде, этот меч является трофеем бога ветров Сусаноо, найденным в теле убитого им дракона о восьми головах. Сусаноо принёс добытый меч в дар своей сестре Аматэрасу, богине солнца. Аматэрасу передала клинок своему внуку Ниниги. Позже меч перешёл к полубогу Дзимму, который стал первым правителем Японии. С тех пор, как утверждают легенды, меч хранится императорской фамилией и хранит японских императоров.

Считается, что меч хранится в Ацуте, синтоистском святилище в Нагое, но официальных доказательств этому, равно как и самому факту существования меча, нет. По утверждению правящего дома, Кусанаги-но цуруги используют во время коронаций. Но факты говорят лишь о том, что во время церемонии в коронационный зал действительно вносится меч, завёрнутый в полотно. Доказательств того, что этот клинок является подлинным Кусанаги-но цуруги, нет, но и опровергнуть данное утверждение нельзя. Японские правители никогда не демонстрировали меч широкой публике, его, напротив, всегда тщательно оберегали от чужого взгляда и даже не упоминали о нём.

— Да, полагаю, если бы не Кимико, то погибли бы все, — заметила Кагори Мию. — Что же, придется выходить в Тотум. Юмико, ты якорь. Хэруко пойдешь вместе с Томоко.

Женщины стали раздеваться. Это было нужно для того, чтобы одежда не вносила паразитные вибрации в ауру. Действие привычное для кицунэ. Ёшида Томоко тоже не стала надевать свое облачение (это было её додзё и, разумеется, у нее имелась здесь соответствующая одежда). Это было бы немного неправильно, оставить гостей голышом. Ладно бы со стороны гостей были мужчины, тогда конечно. Все-таки современные кицунэ уже не настолько равнодушные к чужим мужским взглядам в этом смысле. Впрочем, когда было нужно кицунэ моментально отбрасывали все эти условности.

Циновки были вытащены из круга наружу. Опять же, чтобы не мешали посторонние вибрации. И кицунэ сели в сейдза прямо на голый пол. Кагори Юмико в центре, остальные вокруг нее. Ёси Хэруко при этом сидела рядом с Ёшидо Томоко и женщины еще и за руки взялись. Томоко была слабее всех остальных и еще при этом не восстановилась полностью.

Все чуть не синхронно прикрыли глаза. Вот чего кицунэ никогда не бояться, это выйти в Ракш. Никто же не боится зайти в прохладу после нахождения на пекле? Или даже скорее, зайти в тепло после мороза…

…Разумеется, поместье Тайра в Ракше отличалось от своего реального вида. И сильно. На месте строений из таньджуна (обычный план) сейчас стоял замок. Замок у невысокого холма, поросшего лесом, около перекрестка дорог. Замок построенный Тайра для своих кицунэ, обитавших на этом самом холме. В том самом месте, где за полвека до того воины Тайра победили страшных лисиц ценой большой крови. Разумеется, столь сильный выброс жизненных сил, сиречь праны, не мог не оставить следа.

Додзё же стоит ровно на том месте, где смертельно раненый глава клана Тайра — Тайра Тадамори сразил семихвостую кицунэ Яитомо. История известная среди воинов кланов. История не о ненависти, а о, как ни странно, красоте. Враги, умирая, сидели рядом и смотрели на цветущую сакуру. А воины, и самураи, и кицунэ, прекратив бой, глядели на своих лидеров…

Именно поэтому на месте додзё в Ракше стоит сакура. Дерево, запечатленное двумя сильными людьми. «Сакихокору» — вечноцветущая сакура. А возле нее, если не смотреть прямо, а искоса, иногда можно увидеть контуры фигур, сидящих на земле спиной к спине…

… Стандартная боеформа лисиц — красно-белый наряд мико и лисья маска. С вариациями, но такую боеформу применяют все сильные кицунэ, то есть такие, которые могут создать больше двух боеформ. И да, обычно это нужно именно высшим хвостатым кицунэ, обычным бойцам просто нет нужды создавать эту боеформу.

— Отдача была действительно очень сильной, — произнесла Кагори Мию, смотря на знаменитую Сакихокору Яимото.

«Дерево» выглядело полупрозрачным. Этот артефакт клана Ёшида тоже принял часть отдачи, спасая связанных с ним людей.

— Юмико, — коротко бросила Мию-сан.

Старшая сестра Кагори кивнула. И, подойдя к сакуре, замерла рядом с деревом, раскинув руки в стороны.

Не слишком сильный медиум, Кагори Юмико обладала «тяжелой» праной. Такой, которую не перепутаешь с другой. И ее сестра, Мию, имея похожую вибрацию, могла легко «вспомнить» ауру сестры, то есть, тем самым использовав Юмико, как якорь, для возвращения из Тотума. Единственный недостаток такого способа — Кагори Юмико после этого около пары недель должна избегать выхода в Ракш. Иначе ее тонкое тело попростусгорит от отката…

… Тотум — это не Ракш. Тотум — это план, где не отражается прана мира. Оказываясь в Тотуме, ты видишь перед собой лишь то, что пронизывает твоя личная прана в реале. И сейчас Кагори Мию, Ёшида Томоко и Ёси Хэруко увидели вокруг себя додзё.

— Тихо, Томоко, тихо, — Ёси Хэруко удержала Ёшиду от порыва.

Да, те, кто в момент смерти и около этого, в общем, в момент крайнего напряжения сил, был в Тотуме, оставляет здесь свой отпечаток. И женщины увидели пятерых подростков, сидящих на циновках. Это были не четкие образы, но понять, кто это, было вполне можно. Поэтому на лице Ёшиды Томоко отразилась боль.

— Двери, — негромко произнесла Мию-сан, кивком указав в сторону выхода.

Кицунэ посмотрели в ту сторону. А через распахнутые двери (а это уже из ряда вон, в смысле, что двери открыты), они видели остальное поместье Тайра. А между тем, даже само додзё за кругом из столбов должно было быть нечетким, плывущим. Ведь ведьмы сейчас вышли не в свой отпечаток реальности, а в тот, которые создали подростки. Кицунэ намеренно вышли не сразу в Тотум, чтобы не внести свой отпечаток, специально использовали Сакихокору Яимото, чтобы пройти обратным путем в отпечаток детей.

— Возвращаемся, — коротко бросила Кагори Мию.

* * *

Поместье Кагори.

Когда Юкио открыл глаза, в комнате царил утренний полумрак. Он лежал один, на футоне, под простыней.

«Ну, и что происходит?»

Это был не таньджун. Юкио оказался в Ракше. Причем в «Ловушке» или в «Кольце». Названия разные, суть одна. Специально созданная в Ракше пространство-капсула, где дословно воспроизведена какая-то местность. Обычные люди называют это реалистичным сном. И видят их после сильных переживаний, так что чаще всего такие сны бывают кошмарами. Люди сами себе делают такую капсулу в момент выброса праны, и пока эта капсула не истощит вложенную в нее прану, человек будет каждый раз видеть одно и тоже. А если он при этом сильно переживает, то подпитывает капсулу праной. И вот так в древности кицунэ, да и вообще клановые воины, могли наслать на неприятеля кошмары и свести с ума.

Юкио сел на футоне. Он был почти обнажен, только повязка на нем была, на бедрах. Веревка на поясе, к которой привязывается тряпка, пропущенная между ног. Такую носили в Японии, в древности. Фундоси называется. И почему-то фундоси была красная.

Дверь во двор была слегка приоткрыта. Юкио, завернувшись в простыню, встал, дошел до двери.

«Надо же, как подробно» — подумал он, когда дверь, отодвигаемая в сторону, слегка закусила на половине пути.

Во дворе стояла женщина. В красно-белых одеждах мико, с распущенными… рыжими волосами.

— И зачем это все? — спросил Юкио.

Кстати, двор был воспроизведен уже не так тщательно. Лишь часть его была «прорисована». Остальное терялось в «тумане». Реально, пятачок двора, а вокруг густой белый туман.

— И как ты это сделала? — спросил еще Юкио, выходя на энгаву.

— Ты сам впустил лисицу в дом, — ехидно ответила стоящая спиной Сидзу.

Именно она была в наряде мико. Женщина обернулась. Она была без маски, на ее губах играла ироничная улыбка.

— Так чего же ты удивляешься, воин? — продолжила она. — Ты теперь в моей полной власти!

Она щелкнула пальцами. И Юкио оказался… полностью обнажен.

— Тебе неудобно, малыш? — Сидзу оказалась рядом, причем со спины и вплотную. — Может, тогда накинешь ту свою ужасную и страшную боеформу?

Последнее предложение женщина буквально промурлыкала в ухо парня.

— Да я бы с удовольствием, Сидзу, — спокойно ответил Юкио. — Но тогда мы опять всех всполошим.

Легкий укус. Плеча.

— Ты прав, дорогой, — с придыханием произнесла Сидзу, прижавшись к спине Юкио. — Может, тогда займемся не менее интересным занятием?

И Юкио ощутил, что к нему прижимается уже тоже обнаженное тело.

— Ты предпочтешь, чтобы наш первый раз прошел здесь? — опять же спокойно спросил парень.

Пауза. И Сидзу обхватила торс парня.

— Какой же ты хитрый, мой лисенок, — прошептала женщина опять в ухо. — Хитрый, сильный… Злой. Нет, не хочу. Но никто же не запрещает искушать?

Ее ладони при этом опускались все ниже.

— Здесь нет гормонов, Сидзу, — чуть насмешливо ответил Юкио. — Только прана.

Сидзу цикнула с досадой. И отошла от парня. Мир вокруг замер. А потом стал тускнеть.

— Обидно, — пробурчала Сидзу. — В таньджуне будет гораздо меньше времени и возможностей.

— Зато не скучно, — улыбнулся Юкио. — Но мне понравилось, Сидзу.

Он обернулся и с явным удовольствием осмотрел женщину. Та ответила горделивым взглядом.

— Еще бы! — довольно ответила кицунэ и криво ухмыльнулась. — Знаешь, сколько я так с ума свела? Так прикольно, когда все думают, что это сон!

Кицунэ крутанулась, словно балерина. И оказалась в соблазнительном алом вечернем платье.

— И не скрывают своих настоящих мыслей! — зловеще улыбнулась Сидзу. — Грязных, извращенных мыслей и желаний!

* * *

Поместье клана Тайра. Ближе к вечеру

Рэйден-сама и Тайра Риото-сама, а также вернувшиеся из додзё кицунэ, сидели в гостиной. Ходившие в Тотум женщины выглядели утомленными. Ужин на столе был почти нетронут, но три кувшинчика с сакэ были пустыми.

— Уверенно можно сказать одно, — говорила Кагори Мию. — Детей в Тотум вытащили. Без их желания. И вытащили в уже подготовленное место. Мы видели очень хороший «слепок» поместья. То есть кто-то, как минимум, бывал здесь.

Она обвела жестом комнату, намекая на окрестности.

— А почему они ничего не помнят, Мию? — негромко спросил Тайра Риото.

— Да, это не просто так, — кивнула Мию-сан.

— Память — это не только электрические сигналы в мозгу и конфигурация синапсов, — подхватила Ёси Хэруко. — Это и состояние праны. То есть кто-то воздействовал на прану детей.

— Подождите, — нехорошо заговорил Тайра. — Получается, этот кто-то воздействовал артефактом?

— Да, скорее всего, — уверенно ответила Кагори Мию. — Для разрушения структур праны нужен артефакт. Что-то типа клинка Мурамасы.

Мурамаса — знаменитый японский мечник и кузнец, живший в XVI-м веке. Согласно легенде, Мурамаса молил богов, чтобы те наделили его клинки кровожадностью и разрушительной силой. Мастер делал очень хорошие мечи, и боги уважили его просьбу, поместив в каждый клинок демонический дух истребления всего живого.

Считается, что если меч Мурамасы долго пылится без дела, он может спровоцировать владельца на убийство или суицид, чтобы таким образом «напиться» крови. Существует бесчисленное множество историй об обладателях мечей Мурамасы, которые сошли с ума или зарезали множество людей. После серии несчастных случаев и убийств, произошедших в семье знаменитого сёгуна Токугавы Иэясу, которые народная молва связала с проклятием Мурамасы, правительство объявило клинки мастера вне закона, и большая их часть была уничтожена.

Сейчас есть пять клинков Мурамасы, которыми владеют кланы. И все они оружие «крайнего случая». Один из таких клинков есть и у клана Датэ. А у клана Тайра их два.

— Остается вопрос, — глухо произнесла Ёшида Томоко. — Как эти… твари, узнали про инициацию?

Да, это вопрос очень актуальный. Время инициации держат в тайне, даже от тех, кто ее будет проходить.

— Поместье было тщательно осмотрено три раза, — заговорил Тайра Риото. — Если бы тут было хоть что-то, мы бы это нашли.

— Значит, неизвестные узнали это другим способом, — произнесла Ёси Хэруко. — Например, как это узнают Чаисуру.

— Кто-то владеет артефактом, равным Ято-но Кагами? — слегка удивилась Ёшида.

Ята-но кагами — бронзовое круглое зеркало, которое, сделало божество Исикоритомэ-но микото с целью заинтересовать им Аматэрасу-оками и тем заставить ее выйти из небесного грота, Амэноивато, в котором она, огорченная проделками своего буйного брата, божества Сусаноо-но микото, заперлась, скрывшись с небосклона, отчего во вселенной наступила тьма и все живые существа, в том числе и боги, стали страдать.

Зеркало стало собственностью Аматэрасу и, посылая своего внука Ниниги-но микото царствовать на земле, богиня вручила ему в числе трех священных сокровищ это зеркало, причем дала завет: "Смотри на это зеркало все равно, как бы ты смотрел на меня самое; чти его, имея непосредственно при себе в тех же палатах". (Нихонги).

Ниниги-но микото основал свой дворец в Такацихо области Хюга, и Ята-но кагами находилось при нем в этом дворце; при его преемниках, местопребывание которых менялось, зеркало также находилось всегда в их жилом помещении.

Первый человеческий император, Дзимму, передвинулся на север и основал свою столицу в Касихара области Ямато; зеркало перешло вместе с ним туда же и находилось во дворце непосредственно при императоре; при преемниках Дзимму местопребывание дворцов постоянно менялось и зеркало переходило с места на место, находясь всегда непосредственно при императоре, в его дворце.

— Невозможно знать все, Томоко-сан, — заметил Рэйден-сама. — Существование артефакта, со свойствами Зеркала Аматэрасу теоретически возможно. Но нам надо думать над тем, чтобы устранить эту угрозу. Поэтому надо ввести в размышления утверждение, что такой артефакт есть.

Разговор как-то разом затих. Все задумались о словах главы Кагори.

— Поздно уже, — произнес, наконец, Тайра Риото. — Да и вы устали.

— Рэйден… — начала было Кагори Мию.

— Мию, если никто не умер, то уже не умрет, — строго произнес Рэйден-сама. — Острой нужды немедленно возвращаться нет. Иначе бы Горо сразу позвонил.

— А ты совсем не изменилась, Мию, — добродушно добавил Тайра Риото. — Все также бываешь нетерпелива.

* * *

Поместье Кагори

И опять Юкио проснулся один. Но на этот раз вокруг были признаки, что так было не всегда. Он лежал сразу на двух футонах, левое плечо слегка ныло, намекая, что на нем кто-то выспался.

Когда парень садился, то ему под руку попалась трубка от медицинской системы. И даже с иглой. Та самая, которую парень извлек из руки Чиоко.

«Неплохо поспал», — оценил Юкио, взяв телефон.

Время было почти обеденное. То есть он проспал половину дня. Ну, и еще опять слегка замутило, когда он садился. Но это уже настолько привычное для Юкио ощущение, что он даже не сразу его заметил, на автомате подавив приступ.

В изголовье футона лежала его одежда. Причем, аккуратной стопочкой. Но Юкио предпочел пока надеть халат. Обычный серый халат. Явно же он сегодня не пойдет никуда. А вполне возможно, что не только сегодня.

Со стороны выхода на энгаву тянуло свежестью. Завязывая по пути халат, парень подошел к двери. Чуть улыбнулся, когда отодвигаемая в сторону дверь на половине пути слегка закусила.

Тело было какое-то словно замерзшее. И это тоже привычно. Значит, он опять ввел себя в состояние слабости.

А на улице моросил дождь. Над поместьем нависало низкое серое небо. Мир был контрастным и одновременно серо-черным. Юкио вышел на энгаву, дошел до края и прислонился плечом к столбу.

Было странное ощущение… Словно он вернулся, именно вернулся сюда, после длительного отсутствия. На душе было удивительно спокойно. А в голове восхитительно пусто.

Буквально в паре шагов от дома начинался парк. Дождь шумел листвой. Были слышны чьи-то голоса…

* * *

Скарлетт Сазерленд

Прямо за домом, где они жили, имелось то, что для Скарлетт было совсем и полностью непонятно. Сад камней. Конечно, девушка слышала про него раньше, но увидеть вживую — это совсем другое. От Скарлетт ускользал сам смысл существования такого явления. Несколько булыжников, по одному и кучей. На песке вокруг них борозды, словно камень упал в воду и от него расходятся волны. Может смысл в этом? Типа, это вода?

Японцы просто сидят и смотрят на этот сад. Со специального места, под навесом. И могут сидеть долго, не двигаясь. Кстати, накануне перед всеми этими событиями, тот странный старик просидел здесь, смотря на камни и не шевелясь, несколько часов.

— Ты что тут? — к Скарлетт, сидящей на краю энгавы, подошла Алиса.

— Может, это такой способ работы со своей праной? — пробормотала Летти.

— А, ты опять, — усмехнулась Алиса. — Вот же тебя зацепило.

— Не просто же так это сделано, — Скарлетт жестом обвела сад камней.

Алиса вздохнула. А потом села рядом с Летти.

— По-моему, — произнесла Редверс. — Это такое же залипалово, как море или огонь.

Скарлетт помолчала. Потом хмыкнула.

— Похоже, местным пока не до нас, — заметила Алиса.

— Похоже на то, — ответила Скарлетт.

— Как думаешь, что у них произошло? — спросила Редверс.

— Прана просела очень сильно, — Летти наморщила лоб. — Чтобы не делали, это было серьезно.

— Это понятно, — кивнула Алиса. — С такими вещами не балуются.

Редверс поежилась.

— Ну, и погодка, — произнесла она. — Интересно, тут такое часто?

— Погода, как погода, — отозвалась Летти.

— Ну, тебе-то, понятно, привычно, — хмыкнула Редверс. — А у нас сейчас весна. Жара.

И они одновременно покосились в сторону. Потому что услышали голоса. Джона и Марии.

— Эта русская слишком активная, не находишь? — негромко произнесла Алиса.

— Мне-то что, — равнодушно ответила Скарлетт.

— А я думала, что у тебя на Аркура планы, — с легкой иронией произнесла Алиса.

— У меня план стать сильнее, — спокойно ответила Летти. — Если честно…

Скарлетт нахмурилась, раздумывая.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросила Редверс.

— Джон, он… — Летти опять замолчала, подыскивая слова. — Короче, очень вряд ли. Сама же понимаешь, трудно даже разговаривать, если сильно слабее.

Алиса хмыкнула. Потом откинулась назад, подставив руки.

— А со мной не трудно? — спросила она.

— Пока нет, — спокойно ответила Скарлетт.

— Хорошо хоть так, — усмехнулась Редверс. — Слушай, а у тебя боеформа уже создана?

— Почти, — ответила Летти. — Я же была в Ракше несколько раз всего.

— И ты сумела создать боеформу? — удивилась Алиса. — А я… То есть мне говорили, что это можно сделать только после пары лет.

— Правильно говорили, — ответила Летти. — Именно столько это у меня и заняло.

— Ты что, с детского сада за меч взялась? — недоуменно спросила Алиса, а потом с подозрением сощурилась. — Или тебе, на самом деле, больше лет?

— Почти семнадцать, — слегка улыбнулась Скарлетт. — Просто я… уперлась. Хотелось стать самостоятельной.

— Чё, родственники? — хмуро спросила Алиса.

Скарлетт вздохнула.

— Не будем про это, — с легкой грустью произнесла она. — А у тебя проблемы с боеформой что ли?

— Я в Ракше была один раз, — фыркнула Алиса. — На инициации. И хорошо, хоть прадед на этом настоял.

— У вас что, не ходят на Ракш? — удивилась Скарлетт.

— Ходят, — поморщилась Алиса. — На севере пара кланов есть, которые активные. А у нас, на юге…

Девушка тяжело вздохнула.

— Как ты говоришь, не будем об этом, — произнесла Редверс. — Зато здесь, я смотрю, вообще не стесняются. Интересно, это у них норма или нет?

— Думаю, скоро мы все узнаем, — ответила Летти…

… Чиоко появилась слева от Юкио. Ничего не говоря, она просто встала рядом. Справа остановилась Сидзу. А позади себя парень слышал легкие шаги. Мэй, он это чувствовал.

— Обед, — негромко произнесла Сидзу.

Юкио покосился на женщину.

— Горо-сама здесь, — тоже тихо сказала Чиоко. — Хотел с тобой поговорить.

— Поговорим, — ответил Юкио.

— Юки, — еле слышно произнесла Мэй. — Когда-нибудь…

— Конечно, Мэй, — ответил парень. — Когда-нибудь вы все узнаете.

Глава 2

16 сентября 2020г. Кобэ, Хёго. Храм Инари Ширай. Поместье клана Кагори. Около озера. Ближе к одиннадцати вечера

Стоящий около озера Томомунэ Сейджин слегка повел головой в сторону. Вечерняя, почти ночная тишина сделалась абсолютной. Стало не слышно даже кроны деревьев, которые теребил легкий ветерок.

— В такой поздний час нужно спать, Юкио, — негромко произнес старик.

Вскоре рядом с Сейджином остановился упомянутый им человек. В синих «трениках» и футболке. Руки парень засунул в карманы штанов. Некоторое время Сейджин и Юкио стояли молча, смотря на темную поверхность воды. Звезды периодически заслоняли тучи, а огни города закрывались кронами деревьев, и озеро иногда виделось, как черный провал в бездну.

— Похвально, Юкио, — произнес, наконец, старик. — Всегда нужно иметь подстраховку. Это Сидзу? Или Чиоко?

— Мэй, — сухо ответил Юкио. — Сенсэй… Надеюсь, дальше вы будете не менее эффективны?

Сейджин покосился на парня.

— Что тебя навело на мысль, — холодно произнес старик. — Что я отступлю со своего пути?

— Вы могли посчитать, что дело сделано, — спокойно ответил Юкио.

— Разве ты победил меня? — ровно спросил старик.

Пара мгновений тишины.

— Хорошо, — не торопясь, произнес парень. — Это все, что я хотел узнать.

Юкио развернулся и, ни слова не говоря, пошел в сторону дома.

— Что, Аматэрасу, — еле слышно произнес Сэйджин. — Значит, я вел себя хорошо?

По губам старика скользнула еле заметная, но довольная улыбка.

* * *

По распоряжению Мию-сан, Юкио поселили отдельно. Точнее, из его комнаты отселили всех женщин. И в этот раз даже Мэй возражать не стала, так как и до нее дошло, что… рано или поздно дело дойдет до интересных моментов. Уже чуть не дошло. А Юкио и так постоянно попадает в ситуации, где нужно активно работать праной. Да и куда он теперь денется?

Поэтому Мэй попрощалась с Юкио возле его комнаты и пошла к себе. В доме уже все спали, в коридоре горел только неяркий ночной свет. В тишине негромкий звук сдвигающейся двери прозвучал как-то сильно громко.

— И как прошло? — раздался в темноте голос Сидзу, когда Мэй задвинула дверь.

Погруженная в свои мысли девушка вздрогнула. Сидзу почему-то стояла у входа, прислонившись спиной к стене и сложив руки под грудью. А Чиоко сидела на своем футоне, ближе к окну и тоже подпирала спиной стену.

— Я не слышала, — негромко ответила Мэй. — Но, по-моему, Сейджин-сан остался довольным.

— А с чего ему грустить? — процедила Чиоко. — Старый сводник.

— Ты чем-то недовольна, кошка? — ехидно поинтересовалась Сидзу.

— А я должна постоянно лыбиться, как ты? — не осталась в долгу Чиоко.

Мэй только вздохнула. Они в своих ролях. Вот только вопрос… А почему они в своих комнатах не остались? Зачем они переехали в одну?

— А мне ходить с такой кислой физией, как у тебя? — язвительно поинтересовалась Сидзу.

Чиоко в ответ лишь фыркнула. Мэй дошла до шкафа. Достала свой футон, свернутый в рулон.

— Все тут остаемся, помним? — холодно сказала Чиоко. — И Сидзу… В Ракше тоже не надо.

— Это я и ограничила, кошка! — пробурчала Сидзу. — За собой последи!

«А ведь им нравится, — догадалась Мэй, когда расправляла футон. — В самом деле нравится!»

* * *

Утро следующего дня. Поместье Кагори

Чему Юкио и научила та обреченная на проигрыш война клана Бер, так это использовать любые мелочи. Обучение это было кровавым. Пока Ингвар Бер стал по настоящему вождем Беров, половина клана погибла. Они погибли потому, что Ингвар был слаб и глуп.

Знания. Это самая важная составляющая успеха. Знания, которых были крохи у Ингвара Бера и которых здесь просто море. И первое, что надо сделать, это научится пользоваться компьютерами. Именно через них можно получить доступ к знаниям, скажем так, не только академическим. И пользоваться — это не уметь нажимать кнопки…

— Да, у меня есть… ноутбук только, — озадаченно ответила Сидзу. — А тебе зачем?

— Нужно кое-что узнать, — спокойно ответил Юкио. — И мне он будет нужен надолго.

— Эй, зачем тебе компьютер? — сухо спросила Чиоко.

Юкио посмотрел на бакэнэко.

— Учиться, — все также, ровно, ответил парень. — И мне нужен выход в интернет.

Чиоко хмыкнула.

— Я принесу, — безэмоционально произнесла она.

А потом встала и вышла из помещения. Находились они, кстати, в кабинете Сидзу, во втором здании.

— А как вы сами-то себя чувствуете? — спросил Юкио.

Он сюда, кстати, пришел на обследование. И только что Сидзу его и обследовала.

— Не скажу, что отлично, — слегка устало улыбнулась она. — Но в Ракш выходить я могу. Чиоко нет. И Мэй пока тоже лучше воздержаться.

— То есть, если что, мне нужно иметь в виду только тебя пока? — спросил Юкио.

Сидзу удивленно посмотрела на парня.

— Мы посреди поместья Кагори, — напомнила женщина. — Здесь хватает воинов. И кицунэ. Не волнуйся, Юки.

Женщина подошла к сидящему на кушетке парню.

— Я и не волнуюсь, Сидзу, — спокойно ответил тот. — Я готовлюсь.

Сидзу хмыкнула.

— Полагаешься только на себя, а, лисенок? — кицунэ произнесла это вроде бы ласково, но в голосе ее проскользнули металлические нотки.

— Почему же, — ответил Юкио и, подняв голову, посмотрел на женщину. — Еще на тебя, на Мэй и Чиоко. Я вас лично проверил.

Сидзу недоуменно и удивленно посмотрела на парня. Потом наморщила лоб. Вздохнула, усмехнулась. А затем на ее лице появилось хитрое выражение.

— Кстати… Ю-ки-о, — кицунэ шагнула еще ближе и нагнулась к парню. — Почему бы нам не продолжить с того места, где мы остановились?

Она провела пальцем по груди парня (Юкио сидел голый по пояс).

— Только начнем, придет Чиоко, — вздохнул Юкио. — Или еще кто-нибудь…

Сидзу сощурилась.

— Опять отговорки…

— Эм-м, простите! — раздался юношеский тонкий, почти девичий голос.

На лице кицунэ промелькнуло выражение ярости. Это было… забавно, когда на лице женщины на миг проступили звериные черты. Юкио же в ответ сделал физию «а я говорил».

— Да, слушаю тебя! — к пришедшему в кабинет Ёшидо Юто повернулась ласковая и милая женщина.

«Резковатый переход».

— Мне сказали позвать вас, — пролепетал Юто.

Ёшидо был комплекции совсем не богатырской. Тонкий, звонкий. На девчонку фигурой похож. И почему-то смущенный.

— Уже иду! — пропела Сидзу.

Юкио потянулся и взял свою футболку. Паренек же кивнул и ушел.

— Когда-нибудь… — спокойно, без иронии произнес Юкио.

— Вот именно, — холодно и уверенно отчеканила Сидзу и зловеще добавила. — Не надо вытаскивать у лисицы еду изо рта!

* * *

Около обеда

Черный микроавтобус остановился у входа в храм. Из него, не торопясь, вылезли три женщины и мужчина. Все почтенного возраста и в одежде, которую предпочитают люди в таких годах. Этакая смесь традиционного стиля и удобного. Например, деревянные гэта никто из них не носил. Но все женщины были в юкатах, причем не в праздничных, а повседневных. Это те, которые можно самому надеть. На мужчине была черная рубашка, стилизованная под кимоно. То есть большие рукава и свободный покрой. И при этом обычные брюки и туфли.

Приехавшие спокойно прошли к дорожке, которая вела к вратам тории. По пути они не разговаривали, лица их были спокойны, но у Кагори Мию выражение было слишком спокойным, застывшим.

Встречала старших Кагори Шика. Она была главной мико в храме Инари Ширай. Также рядом с ней стояли и остальные мико. Когда глава Кагори, его жены и Ёси Хэруко прошли через врата, мико синхронно и низко поклонились.

— Доброго дня! — раздался хор.

Старшие подошли к Шике. Та распрямилась, на ее лице было выражение почтения.

— Кроме произошедшего, остальное в порядке, Шика? — спросил Рэйден-сама.

— Да, Рэйден-сама, — ответила Шика-сан.

И покосилась на Мию-сан, которая стояла чуть в отдалении. Она была в черной с красным юкате. И эти цвета отлично сочетались с мрачным видом сильнейшей кицунэ. Которая готовилась войти в свою нору, где расшалились члены стаи…

… Когда за них взялись всерьез, приехавшие в поместье Кагори парни и девушки стали быстро ностальгировать по тем дням, когда их не трогали. Тот старик с седыми волосами, отлично знающий, как русский, так и английский, с неизменной мерзкой улыбочкой все гонял их вокруг пруда. Причем на каждом круге он предлагал остановится… И уехать из поместья.

А потом он их просто всех побил. Прямо на полянке около додзё. Немного дольше (на несколько секунд) он «дрался» со Скарлетт Сазерленд и Олегом Юсуповым, остальным же хватило ровно одного удара. Но итог был одинаковый во всех поединках. Валил он на землю толчком ладони в грудь. И не было никаких синяков или ушибов, но у всех сложилось впечатление, что их приложило бетонной плитой. А потом резко наступала даже не усталость, а натуральное истощение. Сама подняться после приземления смогла только Скарлетт, да и то на морально-волевых.

Старик пожелал всем доброго дня и пообещал, что сегодня после обеда они смогут отдохнуть. И никто не заметил, как он ушел. Вроде бы только что стоял перед ними и раз, уже никого нет.

Инвалидная команда смогла дотащиться до дома… Но на энгаве, на крыльцо, присел Аркур, на секундочку, дух перевести. Его примеру последовал Конрад. А потом и остальные завалились, инсталлировав «утро после битвы».

— А где же: «прана — это энергия мира?» — слабым голосом произнес Аркур. — Где теоретическая часть?

— Ты же хотел знать кун-фу? — вяло, но язвительно ответила ему Алиса Редверс.

Кстати, спортивную форму им выдали одинаковую. Синюю, с тремя белыми полосками.

— Это какое-то не такое кун-фу, — Джон прислонился к столбу. — Слишком…

Он пощелкал пальцами, подыскивая слово.

— Трудное для тебя? — предложила Редверс.

— Мисс Редверс! — сварливо ответил парень. — Между прочим, я чистокровный волшебник и мне не нужна такая физическая подготовка, как для маглов!

— Ну, так документы в зубы и здравствуй Хогвартс, — пробурчала Алиса. — Старик же тебе предлагал.

— Понимаете, МИСС Редверс… — начал было Аркур.

И его пихнули в спину. Ногой. Алиса лежала на энгаве за сидящим на ступенях парнем и вот так выразила, что дальше продолжать не надо. Аркур хмыкнул, но промолчал.

— А неплохо все-таки тут гоняют, — заметил Конрад, сидящий рядом с Джоном. — Местные, наверное, тут вообще просто монстры.

— Да ладно! — пробурчала Редверс. — Это просто нас пугали! Или типа того!

— Нет, — твердо и четко произнес Олег Юсупов. — Это быть… э-э, уровень.

— Соглашусь, — подала голос Скарлетт. — Этот старик очень силен.

— Да? — Джон покосился на девушку.

Летти сидела на краю настила, свесив ноги.

— Да, — уверенно ответила она. — Мы для него… Даже не начинающие. Младенцы.

— Ну, спасибо, добавила уверенности, — нахмурился Джон.

— Это хорошо вообще-то, — с легкой иронией произнесла Скарлетт. — Если сильный воин умеет обучать, ученики тоже будут сильными.

— Интересно, а когда мы в Ракш пойдем? — произнесла Алиса. — Или нас сначала будут в Симплексе гонять?

— А зачем тебе так надо в Ракш? — спросила Скарлетт.

— Ну, так я же сюда именно для этого приехала, — ответила Редверс. — Побегать я и дома могла.

— А дома у вас быть такие… э-э сила место? — спросил Олег Юсупов.

— В Японии они самые сильные, — добавила Мария Юсупова.

Она по-английски говорила хорошо. Даже слишком хорошо, словно книгу читает.

— Для небольшого клана можно и слабое место, — ответила Алиса.

— Когда ты уже свою ауру развила, то да, — серьезно ответила Скарлетт. — А вот учиться лучше в самых сильных местах.

— Странно, — Редверс села. — А почему об этом не пишут тогда?

— Потому что тогда… м-м, говорить быть, что… — Олег Юсупов, очевидно, английский знал гораздо хуже Марии.

— Потому что еще лет семьдесят назад это тщательно скрывали, — заговорила Алена Юсупова.

И ее английский оказался ничуть не хуже, чем у сестры.

— Да, это скрывать, — кивнул Олег. — И сейчас… Много раз. А раньше… война за место.

— Ого, — задумчиво произнесла Алиса. — Тогда хорошо, что сейчас… сейчас, а не раньше.

В этот момент Скарлетт встрепенулась. Склонила голову набок.

— Чувствуете? — негромко произнесла девушка.

Олег Юсупов ничего не сказал. Но сощурился.

— Как будто гроза собирается, — произнесла Редверс и посмотрела на небо, по которому бежали белые облака.

В этот момент из здания напротив главного буквально выпорхнула женщина. В этом красно-белом японском ритуальном одеянии.

— О, куда это Сидзу так рванула? — недоуменно произнес Джон Аркур.

Мария на это фыркнула. Парни… Ясно же, почему именно Сидзу так запоминается всем мужикам.

— Чего это они? — удивленно произнес Конрад Охман.

А из дома, на энгаве которого они сидели и из дома напротив, отовсюду, стали сбегаться люди. Именно сбегаться. И быстро, словно солдаты, выстроились в линию.

— Похоже, приехали какие-то старшие, — произнес Джон. — Причем сильно недовольные.

* * *

Кицунэ учатся в институтах. Водят машины, освоили компьютеры и телефоны. Уже давно они не запираются в своих замках, как в монастырях, не носят маски. Рассказы про злобных аякаси-лисиц уже давно перешли на страницы сказок. Но все же кицунэ не перестали быть, собственно, кицунэ. То есть злобными, мстительными и крайне опасными существами (а многие скажут, тварями и будут правы), сойтись с которыми на узкой дорожке чрезвычайно опасно даже для воинов кланов.

Жесткая иерархия в стаях, а потом в кланах кицунэ — это не желание хвостатых лисиц самоутвердиться (точнее, не только оно). Главы лисьих кланов прекрасно понимали и понимают, кто у них в подчинении. Поэтому раньше в кланах кицунэ была не просто жесткая, а жестокая дисциплина, при которой подчиненный был в статусе практически раба. И этой иерархии лисиц не надо обучать, место в системе подчинения определяется личной мощью. И чистые боевики в иерархии никогда высоко не котировались.

Так что кицунэ всегда четко знают, кто выше, а кто ниже. Да, сейчас уже не столь жестко все это, нижестоящей кицунэ не нужно, например, стоять на коленях и в поклоне все то время, пока она говорит с вышестоящей. Все-таки нравы немного смягчились. Точнее, ушел тот формализм, который лисицы переняли у самурайских родов. Но дисциплина не стала менее жесткой. Если позволить кицунэ делать все, что им в голову взбредет, то обычные люди и воины кланов очень быстро ощутят, что легенды про лисиц появились совсем не на пустом месте.

И всегда самой главной у кицунэ считается та, у которой больше всего хвостов. А хвост — это квинтэссенция силы, духа и опыта. Нельзя стать хвостатой сразу от рождения. Но и возраст не гарантия обретения статуса. Но если хвост есть, то лисицы это чувствуют. Чувствуют и ведут себя соответствующим образом.

Внешне клан кицунэ может быть устроен по разному. Часто бывает так, что самая главная лисица, сайко, вообще не показывается посторонним. Не менее часто главная всегда впереди. Это уже зависит от характера. Но лисы «в норе» четко знают, чьи приказы не обсуждаются.

Именно поэтому, когда в поместье Кагори ощутили ауру Мию-сама, то началось активное движение. Поэтому Сидзу, одна из самых сильных боевых кицунэ, едва почувствовала Старшую, бросила все и побежала наружу. Да, виновницей была бакэнэко… Но спрашивать Себунтеру за беспорядок будет именно со своей, с той, кто позволила всему случиться.

Поэтому же Томомунэ Сейджин сейчас в поместье отсутствовал. Хитрый старик прекрасно знал нрав кицунэ. Знал, что в момент, когда главная лисица наводит порядок, посторонним, да еще и в чем-то виноватым, рядом лучше не находиться…

… Затихли звуки. Во двор поместья, не спеша, вошла женщина в черной-красной юкате. Она буквально шествовала, не торопясь, ее длинные волосы слегка развевались, но ветра при этом не было. Даже Сусаноо не смел сейчас вмешиваться. Только Аматэрасу бесстрастно смотрела на происходящее.

Кагори Мию подошла к Сидзу, которая, сидя на коленях, склонилась к самой земле.

Для человека, обычного человека из двадцать первого века такие моменты покажутся унизительными. Но сейчас во дворе поместья не было обычных людей. И ни у кого (кроме европейцев) даже мысли не возникло, что Мураками Сидзу унижается.

Обычный человек в этот момент, скорее всего, вообще потерял бы сознание от этого чудовищного давления ауры главной кицунэ. Или сошел с ума и это не фигура речи.

Все, находящиеся в поместье, синхронно склонились в поклоне. Силу нужно уважать. И тут дело не в страхе, а именно в уважении. И это очень трудно объяснить не погруженным в этот мир. Сидзу сейчас прибежала не из страха физического наказания. А из страха оказаться ненужной, лишней. Сидзу, парадокс, хотела побыстрее получить наказание.

— Ты слишком увлеклась, Яисэ, — прошелестел голос Мию-сама. — Ты поддалась своей сущности.

— Да, Себунтеру, — глухо произнесла Сидзу.

— ОПЯТЬ, — со значением произнесла Мию-сама.

— Да, — Сидзу склонилась еще ниже, коснувшись лбом земли.

— Ты слишком долго жила сама по себе, — продолжила главная кицунэ. — И я вижу, что ты сама не способна себя контролировать.

Сидзу при этих словах застыла. Словно окаменела. В старые времена после таких слов… следовал удар. И неуправляемая кицунэ становилась мертвой кицунэ. Но сейчас аура Себунтеру пусть и была подавляющей, но в ней не было привкуса смерти.

— Как и эта кошка, — веско добавила Мию-сама.

И ее пристальный взор нашел бакэнэко… Которая находилась рядом с Юкио и Мэй. На губах главной кицунэ проскользнула злая улыбка.

— Это очень забавно, что вы сами себе выбрали наказание, — произнесла Мию-сан. — Еще более забавно, что вы дали мне возможность его использовать.

— Мию-сама? — недоуменно спросила Сидзу.

— И это будет очень хорошая тренировка для тебя, Яисэ, — хитро усмехнулась главная кицунэ.

Сидзу, не чувствуя угрозы, распрямилась.

— Надеюсь, Сидзу, тебе не нужно напоминать, — усмехнулась Мию-сан. — С какого возраста в Японии человек считается совершеннолетним?

На лице Сидзу проступило непонимание. Она повернула голову, чтобы посмотреть, куда это смотрит Мию-сан. И увидела Юкио. Женщина наморщила лоб… А потом ее рот слегка приоткрылся.

— Мию-сан? — Сидзу с надеждой и неверием посмотрела на Кагори Мию.

— Да-да, Яисэ, — сощурилась Мию-сан. — Это же касается и Чиоко. Если мой… Наследник до восемнадцати лет или до вхождения в полную силу окажется с кем-то из вас… Тогда ваша участь будет незавидна.

— Но… Мию-сама! — взмолилась Сидзу.

— Ты желаешь обсудить мое решение, Яисэ? — рыкнула Кагори Мию и придавила своей аурой.

Звуки словно кто-то выключил. В поместье наступила звенящая тишина.

— Нет, Мию-сама, — снова склонилась Сидзу. В ее голосе слышалась тоска. — Я все поняла.

— Вот и хорошо, — сухо произнесла Кагори Мию.

* * *

В клане кицунэ всегда есть ровно одна хвостатая лисица. Двух не бывает никогда, потому что они не уживутся в одной норе. Если появляется вторая хвостатая (именно в составе клана, а не гостем), то слабейшая покидает клан. Необязательно прямо уходит, но перестает принимать решения. Иногда после поединка, иногда добровольно, но двух хвостатых лисиц в клане не бывает. Более слабая (например, которая уже сильно старая) кицунэ поселяется рядом с кланом, в храме, в деревне. Если уходящая достаточно молодая, то может образовать свой клан, но для этого нужно предварительно найти сильное место. Именно так лисицы и расселились по Ямато. И заняли самые лучшие сильные места, так как они лучше всех их чувствуют.

И возле каждой хвостатой кицунэ всегда есть, или наследница мусумэ, или наследник тсуги, мужчина, который передаст силу клана той, кого хвостатая выберет в жены. В жены своему супругу, сыну или внуку. Да-да, вполне может быть так, что главная кицунэ выберет в младшие жены своему же мужу молодую девушку с хорошими задатками.

И Ёси Хэруко отлично понимала, что ее внучка, Ая Мэй, попала в практически идеальную для Кагори Мию ситуацию.

Мэй, очевидно, очень сильная в потенциале кицунэ. Очень не каждая лисица сможет провести столько времени в Тотуме. Это мощная заявка на хвост.

Взаимная симпатия между Кагори Юкио и Мэй тоже видна невооруженным глазом. А сильный воин рядом с потенциально хвостатой кицунэ — это же просто замечательно. Если же он при этом еще и дзинко, то есть потомство лисиц — это, опять же, идеально. Лучшего варианта для будущей сайко просто нет.

При этом рядом с ней, в одном круге, а то и в одной семье, оказываются боевая кицунэ и демоническая кошка, то есть еще боевики, опытные, крайне сильные и взрослые. Тут уже впору задуматься над тем, что это сама Инари так захотела, чтобы Ая Мэй стала сильной кицунэ и сайко клана Кагори. Просто такие совпадения уже не кажутся случайностями.

Поэтому Ёси Хэруко совершенно не удивилась, что Кагори Мию объявила Юкио своим наследником. То есть сделала заявку на то, что Ая Мэй будет следующей хвостатой кицунэ и сайко в клане Кагори.

Весь вопрос в том, что в клане Ёси нет больше сильных кицунэ, которые смогли бы стать наследницей Хэруко. А если говорить совсем откровенно, то клан Ёси сейчас состоял из четырех человек. И один из них, отец Мэй и муж дочери Хэруко был не дзинко даже, а обычным клановым воином. Слабым, к тому же.

Не впервые в истории кланы, вообще, и лисиц, в частности, сливаются с другими кланами, пропадают, вымирают. Это жизнь и лисицы понимают это лучше многих. Поэтому Ёси Хэруко не стала поднимать шума. Поэтому же Кагори Мию сделала так, как сделала. Если Инари не видит будущего у клана Ёси, значит, такова судьба. А если видит… Значит Ёси Хэруко успеет обучить свою наследницу. Например, дочь Юкио и Мэй…

… — Да, Чиоко использовала тот окимон, который сделал Макото, — произнесла Кагори Мию, когда она и Ёси Хэруко обследовали додзё.

И не просто обследовали, а натурально обнюхали. А потом вышли в Ракш и там еще поглядели.

Окончания этого обследования ожидали на лавочке около стены Кагори Рэйден и Сейджин. Разумеется, перед обследованием были опрошены непосредственные участники события. И если сестры Датэ выложили все, как было, то с Чиоко, Сидзу, Мэй и особенно с Юкио возникли проблемы.

Вот тут и кроется еще одна особенность жизни клана кицунэ. Несмотря на жестокую дисциплину, никто не может потребовать от лисицы рассказать то, что она рассказывать не желает. Попросить, да, можно. Но вот приказать…

Вся иерархия кицунэ строиться на том, что члены клана ДОБРОВОЛЬНО накладывают на себя ограничения. По другому держать в рамках буйных лисиц не получится. И не получалось никогда. Кто бы не пытался загнать кицунэ в какие-то рамки, навязать им свои правила… Заканчивалось это, как минимум, очень унизительно для возомнившего себя самой богиней Инари глупца. Ну, а как максимум… Как уже говорилось, кровавые легенды про лисиц основаны не на пустом месте.

И когда Юкио произнес, что не может рассказать всего, потому что это может ему навредить, Кагори Мию не стала давить на парня. Если член клана говорит, что не может рассказать или что-то сделать, значит, не может.

На этом моменте спотыкались абсолютно все, кто взаимодействовал с лисицами. Сначала все видят, как сайко клана кицунэ без всяких почти беспрекословно слушаются, как Дзимму-тэнно. Видят, что у хвостатой кицунэ власть практически неограниченная. Приказы обязательны к исполнению именно в том виде, в котором они даны. И никаких колебаний при этом.

А потом происходит вот так. Подросток говорит, что не хочет рассказывать главе клана о чем-то. И хвостатая кицунэ не настаивает. А уговаривает. Причем уговаривает не выдать информацию, а ставит вопрос так, чтобы тот же Юкио оценил, не навредит ли это клану и, самое главное, ему самому. Это и есть Путь Кицунэ. Каждый должен нести личную ответственность.

А с другой стороны, если ты еще подросток, то есть не сам себя обеспечиваешь, то и права поступать по своему у тебя нет. Поэтому Юкио рассказал о том, что он сломал барьер при помощи праны, которая ему дала Мэй. Поведал, что победил Сидзу и Чиоко. Но умолчал о том, какая у него боеформа и каким образом он ее сделал. И как именно победил. И вот на это он уже право имеет. Так как сделал именно то, что должны были сделать взрослые кицунэ. То есть Юкио принял на себя ответственность, а, значит, в этом случае имеет все права взрослых.

В общем, в кланах лисиц очень тонкие и даже можно сказать, деликатные отношения. Других и не могло случиться между столь своеобразными личностями, как кицунэ.

— А Юкио грамотно тут сделал, — заметила Хэруко. — Сначала не сам полез. Послал Аюли с Сакурой.

— Осторожность у парня можно сказать, в крови, — заметил Сейджин. — Но тут я замечу, что он иногда слишком скрытен. Аюли и Сакура пришли сами, а не с Юкио. Нужно будет сделать упор на том, чтобы он понял, что находится в клане.

Рэйден, тем временем, налил из термоса в пиалу зеленого чая и подал жене. Мию-сан, приняв пиалу, благодарно кивнула мужу. А вот Ёси Хэруко предпочитала после Ракша не чай, а лимонную воду. Которую сейчас и пила из пластиковой бутылочки.

— Это Сейджин, оставь на меня, — сухо заметила Кагори Мию.

— Разумеется, Себунтеру, — чуть ехидно ответил старик. — Я еще не выжил из ума, лезть между сайко и тсуги.

— Я надеюсь, Кошо, — тоже ехидно ответила Мию-сан.

Сейджин на свое прозвище слегка поморщился. (Кошо — перчик).

— Интересно вот что, — продолжила Кагори Мию. — Мы ощутили… несколько необычную прану. Точнее, привкус. Сейджин, в тот момент что-то было необычное?

— Много чего, Мию, — откликнулся старик. — И первое, Юкио не колебался. Он думал, взвешивал, но не колебался.

— Юкио довольно целеустремленный мальчик, — вставил Рэйден.

— Настолько, что в ситуации, которая даже для меня необычная, начал раздавать приказы? — сощурился Сейджин. — Никого из взрослых не позвал, хотя времени у него для этого была куча. Я не верю в теорию прирожденных лидеров. Это опыт. Опыт принятия решений. И не просто решений, а судьбоносных. Только такой опыт может дать этот эффект.

В додзё повисла тишина. Хэруко отпила еще воды. А Мию-сан задумалась, перебирая в памяти историю, рассказанную Сенго.

— Если интересует мое мнение, — подал голос Сэйджин. — То это лучше принять, как данность. И помогать Юкио там, где он хочет, чтобы ему помогали. Если интересоваться сильно… Парень может закрыться.

— Сэйджин, — сухо произнесла Мию-сан. — Надеюсь, вот такой помощи больше не будет?

Она сделала жест, в сторону центра додзё.

— Надеяться я запретить не могу, Мию, — твердо ответил старик. — Юкио… Мой последний Ученик.

На Сэйджине скрестились взгляды. Старик очень редко кого-то называл учеником. Для Сэйджина и подобных ему, ученик — это тот, кто сможет заменить его в качестве учителя. То есть старик сейчас сказал не «гаккусэ» — обучающийся чему-то, а «фороваа» — последователь. А это значит, что Сэйджин будет не просто обучать Юкио, а наставлять. Предыдущим учеником старика был Датэ Горо. А серьезно обучал Сейджин в последний раз Чиоко, которой требовалось освоить контроль над своей праной.

— Тануки обучает медведя, как быть кицунэ, — заметила Хэруко. — А я думала, что уже все видела в этой жизни.

(Сейджин потомок кицунэ и тануки. Клан Юсуповых изначально тотемный медвежий клан).

— Что, Джинсоку, тоже оторваться не можешь? — ехидно спросил Сэйджин.

Глава 3

18 сентября 2020г. Средняя школа Ямагучи. Обед

В школу вместе с Юкио и Мэй отправили Ёшидо Юто и Марию Юсупову. И парадокс был в том, что именно у Марии не встало проблемы «вписки». А вот у японца Юто они возникли.

Честно говоря, у Юкио все эти подростковые вещи вызывали лишь грустную усмешку. Становление, поиски себя… Ну, не трогало все это того, кто видел смерть всех, кто поверил в него и пошел за ним… И погиб.

Юкио в школу пошел только потому, что здесь дают знания. Причем, иногда рассказывали моменты, которые здешним были, как само собой разумеющееся. А вот Юкио, не имеющий системных знаний, с интересом слушал про те же тотемные символы.

Кланы здесь поставили подготовку своих членов на поток. В клане Бер, например, не было, ни книг, ни умелых наставников. Наверное, поэтому кланмены здесь в среднем сильнее. Та же Сидзу в клане Бер была бы… если не богом, то легендой. И не только лишь в клане Бер. Воин такой силы был бы известен очень широко. А еще же была Чиоко. Мэй. Не говоря уже о Кагори Мию.

Кстати, о последней. Она приказала (именно так), чтобы Юто был под защитой Юкио. Паренек был еще слаб… Ну, и не отличался решительным нравом. А раз он ходит в школу вместе с Кагори, то местные и должны обеспечить его нормальное существование.

А проблемы возникли буквально сразу. Тот здоровый парень, Танака Масахиро, сначала пристально смотрел на Юто, а на первой же перемене вместе со своими подручными громко и насмешливо обсуждал внешность паренька. Там и сомнения в том, что он парень проскакивали, в общем, классическая игра в главаря. И настолько нарочитая, настолько прямолинейная… Юкио даже было подумал, что это такой стеб. Типа, парни решили приколоть нового одноклассника, разыграв сценку… из анимэ. Но нет, это был не прикол и не стеб. Один из парней, который бегал с Танакой, когда начался обеденный час, подошел к Юто и процедил, чтобы тот приходил в спортзал после уроков. Поговорить.

На обеде Юто сел рядом с Юкио. Оказывается, кстати, нельзя просто так подсесть к человеку, если тот не приглашал. Но девчонки при этом садились одной компанией. И тут было не принято, когда обедают в компании противоположного пола. Даже когда ты встречаешься с девушкой. Поэтому, видимо, Мэй сразу же, без вопроса, еще в тот первый день, ушла к одноклассницам. Мария Юсупова, сегодня тоже пошла с ней. И там происходило довольно оживленное общение.

А у Юкио снова встала эта проблема. Палочки. Если какие-то более-менее крупные куски Юкио уже наловчился есть таким своеобразным прибором… Но как палочками рис едят? У японцев это так ловко получается…

Вот, например, Юто. Уже доедал свою порцию. А Юкио и половины еще не осилил.

— Юкио… — сан, — негромко произнес Ёшида. — А зачем… то есть, о чем они хотят поговорить?

— Узнаем, — отозвался Юкио.

Юто покосился на сидящего рядом Кагори.

— Я не хотел… — Юто оборвал фразу, когда Юкио отрицательно покачал пальцем.

— Все нормально, Юто, — спокойно сказал он.

К столу, за которым они сидели, подошел Кадзуми Коё и Юто не стал продолжать этот разговор. Но нахмурился.

— Присяду? — спросил Коё.

Юкио сделал приглашающий жест. Кадзуми поставил на стол поднос с едой.

— Были какие-то проблемы? — негромко спросил он у Юкио, присаживаясь напротив.

А тот, который воевал с палочками, посмотрел на собеседника. И на соклановца, кстати. Сына бакэнэко. То есть кое-что ему можно рассказать.

— Кошки, — лаконично отозвался Юки. — С ними бывает сложно.

— Это да, — скривился Коё. — Мать с отцом иной раз так разойдутся…

И он покосился на Юто, который хмурился и не поднимал взгляда от тарелки.

— Слушай, — шепотом произнес парень. — А кто это?

И мотнут головой в сторону Юто.

— Ёшида Юто, — спокойно ответил Юкио. — Его же представляли.

— Да я, это… — смутился Коё. — В общем, не слышал. Ёшида… Он же из ваших? Кицунэ?

— Да, — коротко ответил Юкио и немного повысил голос. — Юто, это Кадзуми Коё, из старшей ветви.

— Приятно познакомиться, — ответил Юто, сохраняя на лице безучастное выражение.

— Какой суровый… и моэ! — усмехнулся Коё.

А вот теперь Ёшида Юто смутился. Сначала по его лицу промелькнула растерянность, а потом он нахмурился. Ну, похож он на девчонку, причем симпатичную. Если бы не короткая стрижка, то вообще бы все постоянно путали.

— А кто эта девушка, которая с вами пришла? — продолжал «допрос» Кадзуми. — Она из Европы?

— Из России, — ответил Юкио.

— А я и смотрю, они со Старк разговаривают, — Коё посмотрел в сторону девушек. — Теперь понятно.

Он повернулся обратно, распечатал бумажный пакет с палочками.

— Слышал, у тебя Юто-кун, проблемы с… — Коё сделал паузу, подыскивая слово. — Общением?

Паренек еще больше нахмурился. Покосился на Юкио.

— Да, — еле слышно отозвался Юто.

Коё оценил это сценку поднятием брови. А Кагори Юкио, словно ничего не слыша, ожесточенно истреблял рис.

— На самом деле, Танака хочет… — начал было Коё.

— Он из какого клана? — спросил в этот момент Юкио.

— Боковая ветвь Рёске, — ответил Коё. — Тотемники-Оками.

— Волки, значит, — произнес Юкио. — Понятно тогда.

— Да, этим постоянно нужно стаей бегать, — вздохнул Коё. — На первом году Танаку даже исключить хотели. Так что сейчас он еще потише себя ведет. Но, по-моему, лучше не стало. Да, хочу вас предупредить. Все действия с праной только в спортзале. И говорить лучше тоже там.

Юкио кивнул, обозначая, что услышал.

— И я с вами пойду, — уже серьезно произнес Коё. — Я же правильно понимаю, Юкио, ты тоже пойдешь?

— Старшие приглядеть сказали, — ответил Юки.

Юто при этом снова покосился на него.

— После инициации он, — добавил Юкио. — Слаб еще.

— Юто, ты прошел инициацию? — удивился Коё. — Дела… Слушайте, тогда надо сказать учителям, дело-то серьезное, чтобы всяких щенков гладить.

— Сказано было, — спокойно ответил Юкио.

— И что? — не унимался Коё.

— Я пойду, — неожиданно твердо произнес Юто. — Один.

— Мне кайсо сказала, — заметил Юкио. — Сам понимаешь.

Юто скривился, нахмурился. Но не возразил. Он из клана кицунэ, сам понимает, что Юкио не сможет «оставить в покое». Раз старшая сказала.

— Но решать за тебя мне не говорили, — добавил Кагори Юки.

— Короче, я иду с вами! — воскликнул Коё.

— Ты здесь учишься, — ровно ответил Кагори Юкио. — Ходишь, куда хочешь.

* * *

В школе Ямагучи, как оказалось, учатся не только дети из кланов. Но и дети хёджинов, которые знают про кланы. Например, из слуг кланов. Но класс «3А», как и «2А» и «1А» — это именно те, кто умеют работать с праной.

Интересно, что при таком количестве людей, которые знают про сенши, информация эта все еще широко не распространена. И кое-что Юкио в этом уже понимал, пошарившись по интернету. Ответ очень простой. В это не верили. Считали сказками, байками и выдумками не совсем нормальных людей. Сенсэй на это заметил, что для просто принятия фактов про прану и ее операторов требуется вполне конкретный уровень оперирования праной. И что именно разница в уровне праны стало в свое время той причиной, почему хёджины как бы выключили кланы из своего мировоззрения. Одновременно с повышением среднего уровня праны у сенши, этот уровень понизился у хёджинов. И произошел массовый инцидент, называемый у клановых «Забвением». Юкио еще плотно это не изучал, но вкратце — попавший под этот эффект человек, начинает… не верить в то, что знает. Отрицать, даже если воочию видит примеры. И получается, что это не кланы отошли от «мирской суеты». А ровно наоборот…

— На самом деле, — говорил Кадзуми Коё. — Учителя в курсе всего.

Они шли по пустому коридору в сторону спортзала. Уроки уже закончились, большинство учеников ушли домой. Окна коридора выходили на восток, поэтому атмосфера была слегка мрачной. Добавляло к этой картинке характерных штрихов то, что звуки шагов были необычно громкими из-за стоявшей тишины.

— Пару раз я видел, как пытались выяснить отношения вне спортзала, — продолжал Коё. — Один раз у входа, а другой подальше. Не дали. Причем, во второй раз все случилось спонтанно, без предварительного сговора.

— Что потом? — поинтересовался Юкио.

— Ну… — Коё скривился. — Меня… То есть, участников потом очень долго заставляли учить правила. И сдавать наизусть. Слово в слово.

Они подошли ко входу в спортзал. Дверь была приоткрыта, оттуда доносились голоса. Ёшида Юто так стиснул зубы, что желваки надулись.

— Тотум хуже, — негромко произнес Юкио.

Юто посмотрел на него. И молча кивнул…

… Как кицунэ — это странные одиночки, а тануки — добродушные, уживчивые и основательные, так Оками — волки, хорошо узнаваемы по тому, что они очень редко ходят в одно лицо. Видишь группку подростков, которые постоянно скалятся (любят оками это, зубы обнажить), с большой вероятностью — это стая сенши-оками.

— Кадзуми! — встретил парней недовольный голос главаря, то есть Танаки Масахиро. — Мы, кажется, договорились! Ты к нам не лезешь, мы к тебе!

И лица у всех характерные, хищные. Взгляды, словно прицелы. И сидят так, что вроде и расслаблено, но никто не сидит так, чтобы оказаться перед товарищем. И да, все разговоры ведет главный.

Коё на возглас Танаки слегка усмехнулся. Троица подошла к пятерым парням, которые сидели на сложенных в этом углу матах. Сидящий рядом с Танакой высокий и крепкий парень смерил пришедших угрожающим мрачным взглядом.

— Или ты за свою новую девушку беспокоишься? — ухмыльнулся Танака.

Остальные с готовностью улыбнулись-оскалились. Только тот, мрачный парень, сохранил каменное выражение на лице.

— Что вам нужно? — твердо произнес Юто.

— Сначала нужно здороваться, — с ленцой Танака. — Старшие не учили тебя, лисичка?

А Юкио с интересом осматривал компанию. Двоих он знал, они были из их класса. Остальные трое незнакомы, видимо, ученики помладше.

А Юто напрягся. Желваки опять заходили на скулах.

— Что вам нужно? — упрямо повторил он.

— Нам? — Танака ухмыльнулся и посмотрел на своих. — Это ты пришел!

И его поддержали смешками.

— Танака, — заговорил Кадзуми с легкой скукой в голосе. — Давай ты потом перед своими покрасуешься?

— Котенок заговорил, — оскалился Танака. — Что, тоже хочешь стать несушкой?

«Ну, вот и добрались до цели. Банально. Главарь банды желает сделать шестерку» — отметил Юкио.

Да, для него это было все… Наивно. Но вот для парней это все более, чем серьезно.

— Слышь, — довольно низким голосом произнес сидящий рядом с Танакой парень, смотря на Юкио. — Чё ты вылупился?

— Прошу прощения, — спокойно ответил Юкио. — Задумался.

Кстати, он не из класса «3А». А, значит, младше. Но такой здоровый.

— Пойдем, Юто, — произнес Кадзуми. — Видишь, ребята сами не знают, чего хотят.

— Когда я скажу, — уже с угрозой процедил Танака. — Тогда и пойдете.

— Опять, Танака? — со скукой произнес Кадзуми. — Мы, кажется, это уже проходили? Или тебе снова захотелось правила поучить?

— Вы хотите подраться? — отчеканил в этот момент Юто.

«А вот это пошло не по правилам», — отметил Юкио некоторое замешательство Танаки и удивление у остальных. Ну да, приходит такой цветочек нежный и вдруг такая решимость.

— Лисичка, — процедил Танака. — Видишь, старшие разговаривают? Стой и не вякай.

Юкио на повторную попытку оскорбления еле заметно хмыкнул. Но это заметили. Тот парень-здоровяк поднялся. Юки с интересом смотрел на это воздвижение. Он-то сам ростом тоже не обижен. Сверху вниз будет трудновато посмотреть.

— Ты что-то хочешь сказать? — хмуро произнес парень, встав примерно в метре от Юкио.

— Нет, — ровно ответил тот.

— Нобу, — негромко произнес Танака.

Парень пару мгновений посверлил Юкио взглядом, а потом нехотя занял свое прежнее место.

— Эй, лисичка, — обратился Танака к Юто, вставая. — Потолкаемся?

Юто вспыхнул лицом. А в следующее мгновение Танака, успев только широко распахнуть глаза, кувыркнулся на маты.

— Спокойно, — ледяным тоном произнес Юкио, который и уложил Танаку, а сейчас держал Нобу, того здорового парня, за горло.

Остальные же оторопело смотрели на лежащего вниз лицом Танаку.

— Дернитесь, придется убивать, — сообщил Юкио. — Вас много.

Он обвел взглядом оставшихся противников. Нобу дернулся, что-то прохрипел. Юкио посмотрел в его глаза.

Движение Кагори Юкио было настолько быстрое, что все опять только и успели, что моргнуть. Нобу же осел и мягко завалился на бок. На мат, рядом с Танакой.

Кадзуми и Юто этого не увидели, а вот оставшиеся члены стаи успели заметить, что лицо Юкио на пару мгновений перестало быть… человеческим. В смысле, чисто человеческим. Проступили какие-то углы, делая черты лица неестественными. Ну, и вертикальные зрачки очень трудно не заметить.

Атмосфера в зале стала такой, будто стоишь в сосновом лесу. То есть еле заметно пахло озоном.

— Нас ждут, Юто, — негромко произнес Кагори.

Ёшида молча кивнул.

… Все то время, пока Ясухито Аканэ наблюдала за сценой в спортзале, через открытую створку окна в крыше, на ее лице не дрогнул ни один мускул.

Когда Кагори Юкио рванул вперед, тело женщины напряглось, и она чуть присела, в готовности вмешаться.

Неизбежный период взросления. Дети пробуют свои силы. На это еще накладываются особенности камона праны. И этого никак нельзя избежать, через это нужно пройти. В том числе, и через необходимость правильно оценивать противника.

Впервые общую для всех кланов региона школу создали на Сикоку, клан Гендзи, во времена монаха Кукая. Опыт оказался удачным, и теперь общие школы существуют на всей территории Ямато. И главное в них — это не получение знаний. А опыт существования детей из разных кланов друг с другом. Именно это в конечном итоге положило конец бесчисленным клановым войнам и создало уникальную культуру японских кланов. А еще… Школы стали одним из самых важных дел для кланов синоби.

Синоби всегда существовали отдельно от остальных кланов. Хёджины и сенши жили в них смешано, потому что в отличие от остальных синоби не использовали Тотемы и Образы. В привычном виде. Воины синоби имели свои методы подготовки и стили (в зависимости от школы), но общим было то, что они, как и хашишины Востока, создавали тотем из собственного тела. В результате, получались не такие сильные воины, как у обычных кланов, но при этом они не имели и явных недостатков. Например, серьезных изменений поведения после инициации и принятия кланового камона праны.

Работать в школах синоби стали далеко не сразу. Сначала их… хорошенько вырезали. Синоби из числа хёджинов понесли в этом самые большие потери. А потом и вовсе исчезли, как сила, когда радикально изменилась жизнь после Сенгоку Дзидай.

А вот синоби, которые оперировали праной, сделали правильные выводы. Особенно после того, как синоби Ига, которые баловались с бакэнэко, кланы, объединившись, истребили практически полностью…

— И это ему еще шестнадцать? — пробормотала Ясухито, когда на матах в спортзале остались лежать двое подростков.

До того, как Ясухито Аканэ стала женой Ясухито Тадзима, она носила фамилию Ига. Да-да, тот самый, наиболее известный и теперь самый малочисленный клан Синоби. Поэтому, женщина точно знала, видела, что Кагори Юкио, во-первых, не нанес серьезных травм, во-вторых, вмешался ровно в тот момент, чтобы и не случилось травм. Очевидно, что парень хорошо подготовлен и умеет читать ситуацию. Но тот факт, с какой скоростью действовал этот дзинко… Силен. Очень силен. Гораздо сильнее даже своей матери, Сенго, с которой Аканэ училась. Сенго тоже удивляла скоростью, но ее сын… Это совершенно другой уровень.

Ясухито прошла по крыше до того места, которое было ограждено. Тут обычно ученики любили бывать, самое романтичное место в школе. В обед тут бывало очень людно, а еще часто именно здесь признавались в любви. Сейчас уже был совсем поздний вечер, и тут никого не было. Поэтому классный руководитель класса «3А» спокойно, не таясь, перемахнула через двухметровое ограждение. Если бы это кто-то сейчас увидел, то наблюдателя бы впечатлило, как женщина в стильном сером деловом костюмчике с короткой юбкой-карандаш, так спокойно это проделала.

Смахнув с плеча невидимую пыль и поправив пиджачок, Ясухито Аканэ пошла к выходу. На пути к двери ее походка изменилась со скользящего тихого шага синоби на изящную походку молодой девушки, которая знает, что красива. То есть ноги стали идти по одной линии и зацокали каблучки. Даже выражение лица изменилось. Появилась мягкость, линии стали сглаженными, уголки рта приподнялись в намеке на улыбку. Ясухито Аканэ начала буквально излучать доброту и участие…

* * *

Кадзуми Коё

Коё понимал, что тот, кто смог стать хозяином бакэнэко вряд ли слабый… Но одно дело знать, другое увидеть. Движения Кагори Юкио было настолько быстрые, что глаз не успевал их отследить и поэтому они превращались в смазанную картинку.

— Юкио-сан… — начал было говорить Юто, когда они вышли из зала.

Кагори, который шел справа от Коё (а Юто слева) прервал его жестом внимания.

— Инициацию проводят не просто так, согласен? — произнес Юкио.

Коё покосился на Ёшиду. Паренек нахмурился.

«Интересно, что с ними произошло?» — подумал Коё.

Кагори Юкио, немногословный, теперь очевидно, что очень сильный. У него даже девушка есть!

Ёшида Юто. Застенчивый, скромный. Но не трус, что, наоборот, совсем не очевидно. И да, девчонки им восхищаются, как же, такой лапочка!

«Интересно, что сейчас имел в виду Кагори?»

А Ешида все молчал, о чем-то сильно задумавшись.

— Коё-сан, я благодарю вас за сопровождение, — произнес, тем временем, Кагори Юкио.

— Так я ж не сделал ничего, — слегка удивленно ответил Коё.

— Да, Чиоко просила меня спросить, — спокойно произнес Юкио, словно ничего не услышал. — Точнее, передать просьбу о встрече.

— Со мной? — изумился Коё.

— С вашей матушкой, госпожой Кадзуми Линг, — уточнил Кагори. — Предваряя возможные вопросы, Чиоко-сан просила о приватной встрече.

— А-а… Тогда… Да, я передам, — пробормотал Коё.

— Благодарю, — чуть склонил голову Юкио. — И до завтра.

— До завтра, — на автомате ответил Коё.

— Юто, сюда, — Кагори показал на дверь.

Выход во двор. Коё несколько мгновений смотрел на закрывшуюся дверь. Потом помотал головой. И тоже вышел наружу.

Кагори и Ёшида подошли к Ае Мэй и Юсуповой Марии. Ая что-то спросила у Кагори.

«Кицунэ всегда странные, Коё, — вспомнились парню слова отца. — Если бы не их равнодушие к власти, как к цели, они бы вполне смогли стать основной веткой. Но таньджун им не сильно интересен. И я бы не стал завидовать тому, кто все-таки пробудил их искренний интерес».

* * *

День был по-летнему жаркий, поэтому вечер был душный. А обратный путь до храма Инари Ширай и, соответственно, до поместья Кагори почти все время шел в гору.

— Я не чувствую изменений, — вдруг заговорил Ёшида Юто. — Ни физических, ни в ауре.

Вот сейчас его бы никто не спутал с девушкой. Суровое задумчивое лицо и никакого моэ.

— Ты сам себя пытаешься оценить? — спросила Мэй.

— Это неправильно? — спросил Юто.

— Это не вовремя, — заметил Юкио. — И не в том месте.

Мария Юсупова шла молча, только косилась на разговаривающих японцев. И слегка удивлялась тому, что Андрей… Юкио, совсем не похож на того парня, которого она помнила. Сейчас у нее не было сомнений, что Юкио японец. Только знание было, что это не совсем так. Но чисто внешне разницы между ним и идущими рядом японцами было не видно.

— Ты увидишь изменения в Ракше, — добавил Юкио. — И только потом осознаешь их в таньджуне.

— У тебя было так? — спросил Юто.

И куда исчезла эта его приторная вежливость? Паренек был деловит и сосредоточен.

— Почему ты спрашиваешь об этом меня? — спросил Юкио. — У тебя есть наставница.

— Моя наставница, — спокойно ответил Ёшида. — Учит меня, что важны все углы зрения.

Они остановились на перекрестке. Рядом с ними стояли другие люди, поэтому разговор прервался.

За перекрестком краснели врата Тории. Такой вот привет из предыдущих эпох. Напоминание о прошлом. А если говорить откровенно, напоминание хёджинам о том, что кланы существуют.

— Не могу не согласиться с госпожой Ёшида-сан, — произнес Юкио, когда они перешли улицу и пошли по тротуару. — Но ты не Кагори, Юто-кун.

Юкио сейчас намекнул о том, что вообще-то Юто из другого клана. Причем тоже кицунэ. А делиться знанием с лисицей из другой норы — это не в традиции кицунэ. Если говорить совсем прямо: «А что взамен?».

Судя по тому, что на лице паренька промелькнуло удивление, он об этом подзабыл. Или ему подробно это еще не объясняли. И да, Юто уже должен. Именно за этот инцидент в школе. А среди кицунэ долги — очень щепетильная вещь. Больше всего лисицы не желают быть должными. Отсюда и легенды о мстительных тварях, и одновременно о щедрых дарах кицунэ.

Но должен не сам Юто, а его сайко, старшая. То есть Ёшида Томоко. И должна она Кагори Мию, сайко клана Кагори. Потому как именно Мию-сан отдала приказ Юкио проследить за тем, чтобы Ёшида Юто спокойно учился. И для Юкио это было своего рода наказанием за недавние события в додзё. И да, уже было сказано, что кицунэ злопамятные и вредные существа?

А Юкио сейчас, несмотря на уверенный тон, впервые выступал именно от лица своего клана. И следуя своему пониманию, кто такие кицунэ, сказал так, как сказал. И судя по реакции Ёшида Юто, сказал правильно. Паренек, после удивления, приобрел независимый вид.

— Я прошу простить меня, Кагори Юкио, — вежливо, но холодно ответил Юто.

Не забыв склонить голову в поклоне. Как равный равному. И на все эти японские выверты с недоумением смотрела Мария Юсупова.

— Я не могу ответить, Юто-сан, — уже нормальным, обычным тоном заговорил Кагори Юкио. — Моя ситуация была хуже твоей. Я просто не помню, как было до.

— Я… — Юто смутился. — Простите.

— Все нормально, — Юкио обозначил улыбку. — Я просто должен был так сказать. Если бы мы приехали к вам, ты тоже примерно так же бы себя вел.

Ёшида снова задумался.

— Хм, да, наверное, — неторопливо произнес он, смотря куда-то на крыши.

— Кстати, хотел спросить, — уже нормальным, обычным тоном произнес Юкио. — А Кимико и Тада… Они что, встречаются?

Юто на это улыбнулся. Весело.

— Вы знаете, кто такие яндере? — спросил паренек.

— Тада так ревнив? — заинтересовано спросила Мэй.

— Нет, это Кимико… ревнива, — усмехнулся Юто. — Тада пробужденный. Они с Кимико учились в одной средней школе. Там реально словно по манге все случилось!..

— Правда? — Мэй теперь уже очень сильно заинтересовалась. — А это можно рассказывать?

— У нас все знают про них, — пожал плечами Юто. — Думаю, это не секрет.

— Тогда расскажи, Юто! — взмолилась Мэй.

«Опа. Мэй так любит любовные истории? Или мангу? Или, и то, и другое?» — подумал Юкио, когда подруга без тени сомнений подхватила Юто под руку.

И парень испуганно посмотрел на Юкио. А тот в ответ лишь усмехнулся.

— Мария, — обратился Юкио к Марии по-русски. — Не составишь мне компанию?

Мария в удивлением посмотрела на парня. Потом поглядела на Мэй, которая уже буквально висела на смущенном Юто. Точнее, так как Мэй была выше и крепче парня, это она его к себе притянула.

И сто процентов, она даже не подумала, как это со стороны выглядит. Хоть Мэй и прогрессирует в сторону взросления, от детских привычек еще не избавилась. Все такая же непосредственная… Со знакомыми.

— Ладно, — хмыкнула Мария.

* * *

Тотемные символы

Лекция первая

Прежде, чем мы перейдем непосредственно к особенностям Тотемных кланов, нужно понимать, что такое Тотем в принципе.

Тотем — это намерение, воплощенное в свойства, которые люди хотели прибрести, видя их у животных. Наше воображение, все фантазии — это суть компиляция того, что вы видели ранее. В эпоху, когда кланы только формировались, как кланы, люди не могли представить себе самолет или машину. Они их не видели. Зато видели диких зверей. Поэтому Тотемы и стали звериными.

Люди, обладавшие способностью манипулировать праной, путем простейших, но от этого не бывших неэффективными методов, как-то медитация, естественная и искусственная (например, при помощи подручных материалов — алкоголя, трав и пр.), смогли настроить свою прану так, что их физические тела приобрели те самые качества, которые наблюдались у зверей. Сила, выносливость, скорость и так далее. Перечислять не буду, вы это уже знаете. Тотемные же кланы появились тогда, когда операторы праны научились вводить в это состояние других людей. Прежде всего детей, так как их прана наиболее гибкая.

Тут надо отметить следующее. Конечно, вы это знаете, но повторю. Изменения касались и физического тела. А далее эти изменения передавались естественным образом, то есть через потомство. И дети людей, которые изменили себя при помощи праны, стали изначально предрасположены к той структуре праны и особенностям физического тела, которые были у родителей.

И, конечно, атмосфера в таких группах людей создавалась соответствующая. Дети с ранних лет видели символы своего Тотема, видели людей, которые, например, могли обогнать бегущую лошадь или которые могли видеть на многие ри вокруг. А среди таких кланов могли находиться и звери, которые стали образцами Тотемов. Известно, что звери совершенно спокойно чувствовали себя в поселениях Тотемных кланов, вплоть до того, что люди могли передавать им и получать обратно какую-то информацию. Самый яркий пример в Японии — это Тотемные кланы Тенгу. Люди из таких кланов, не все, конечно, но такие имелись, это доказанный факт, могут видеть то, что видят прирученные ими вороны.

Таким образом, получалось так, что дети даже без внешнего воздействия настраивались на Тотем своего клана и сами структурировали свою прану соответствующим образом.

В общем смысле, Тотем — это структура праны, выраженная в виде образа зверя. Так проще понять, что нужно получить в итоге. В тотемных кланах медведей вы не встретите людей, которые худы и низкорослы. И одновременно они предпочитают спокойствие, уединение. Но ведь на самом деле, это качества, которые люди представили, как образ медведя. Таким образом, Тотем — это идеалистичное воплощение зверя.

В основе Тотемного клана лежит Идеал. В данном случае, зверя. В будущем же, когда стали формироваться религии, кланы взяли за основу чистую Идею. Так зародились Образные кланы, о которых вы узнаете уже в старшей школе...

* * *

Мария посматривала на идущего рядом парня. В последний раз, не больного, она видела его года три назад. Тогда ей было двенадцать. И она запомнила довольно высокого, но худого, как столб, парня с землистым цветом лица, неуклюжего и молчаливого. И это было как раз перед инициацией Андрея-Юкио.

А потом она видела его лишь мельком. Да и то, то лишь руку, белую, как мел, то ногу в носке. Однажды она увидела его лицо, перед самым их с матерью отъездом из Ракитино. И ей прямо врезался в память нос. Именно нос, какой-то огромный и белый на фоне изможденного серого лица цвета.

А теперь рядом идет довольно крепкий парень. Кровь Юсуповых начала брать свое. Юкио еще худощав, но уже видно, что начали «раздвигаться» плечи. А вот на лицо он весь в мать и поэтому… смазлив.

— Послушай, — заговорила Мария. — Я не знаю, что вы не поделили со старшими. Но я в этом не участвую.

- Ясно, — равнодушно ответил Юкио.

Позади щебетали Ая Мэй и Юто. Девушка иногда хихикала. Мария покосилась на бывшего уже родственника. А вот особо разговорчивым Юкио не стал. Хотя… Только что он чуть не речь выдал. Наверное.

Они повернули налево, перешли улицу. И пошли под железнодорожный мост. Когда они там проходили, то ощутили очень свежий сквозняк. Осень уже совсем вплотную подошла…

— Слушай, Андрей… — заговорила было Мария, когда они, пройдя под мостом, стали подниматься по лесенке наверх.

— Юкио, — спокойно, но твердо произнес парень. — Кагори Юкио. Андрей Юсупов умер на инициации.

В его тоне было столько холода, что Мария даже забыла, о чем хотела спросить.

— То есть мы для тебя уже не родственники? — сухо спросила девушка.

— Свою кровь не изменить, — ответил парень. — Но, ни я вам, не вы мне, ничего не должны.

По узкому тротуару они прошли к дороге. Справа был обрыв и там, внизу, по выложенному из камней руслу журчал ручей. Выйдя к большой дороге, они подождали, когда светофор разрешит переходить.

Переходя узкую улочку, Мария зачем-то поглядела вправо, туда, откуда они пришли.

Когда им сказали, что они будут жить в храме, Мария, да и все остальные тоже, скорее всего, представили что-то типа монастыря. Алена злилась больше всех, она так и сказала, что работать ее хрен заставят. Мария же подумала, что они будут жить где-нибудь… Ну, типа деревни. А сейчас она идет по вполне современному городу. В комнате, где она живет, есть плазменный телевизор. Сим-карты пришлось менять, потому что в Японии свои стандарты, но в поместье есть вай-фай. Что совсем не очевидно, когда видишь место жительства клана Кагори. Все эти традиционные здания, загнутые вверх края крыш…

Пройдя по краю дороги, они прошли под еще одним железнодорожным мостом, потом поднялись вверх, перешли улицу. И оказались у стен храма. Тут Мария уже узнала дорогу. Нужно было пройти еще вверх, обходя поместье. И зайти через храм.

Мария не обладала ничем особенным. Все, либо среднее, либо слабое. Совершенно рядовой, по силе, член клана. Но даже она ощутила, что приближается к сильному месту. Сначала испытываешь легкий дискомфорт, но не в смысле неприятно, а просто как будто что-то не так. Потом становится нормально, а затем… хорошо. Реально, становится хорошо. Очень хорошо. Все-таки не зря говорили, что в Японии одни из самых лучших сильных мест.

«Может, поэтому они смогли вытянуть Андрея?» — скользнула у Марии мысль.

Старшие же на самом деле не надеялись на то, что он выживет. Девушка как-то слышала разговор отца и деда, и они рассуждали о том, что Андрей имел хороший потенциал. То есть говорили они в прошедшем времени, с сожалением. Дед сетовал, что впервые за несколько десятков лет в клане появился кто-то выше среднего. Отец же Марии, Владимир Юсупов, говорил о том, что, к сожалению, идея с женщинами издалека не оправдала ожиданий. И если даже с японкой не получилось…

Да, для Юсуповых не было новостью, что клан постепенно слабеет. Трудно на это закрыть глаза, когда у женщин, которые владеют праной, рождаются совершенно обычные дети. Или, что страшнее всего, вообще не рождаются. Недавно Юсуповы потеряли боковую ветвь, когда умер ее глава. Как это обычно и бывает, Семеновы разом вошли в Забвение. Это когда те, кто вроде бы умел управлять праной, вдруг не могут этого больше делать, потому что… начинают считать это предрассудками, выдумкой. И с этим ничего нельзя сделать, не поможет, ни накачка праной, ни даже демонстрация способностей. Люди просто не принимают фактов.

— Мария, — заговорил Андрей… Юкио, когда они подошли к дорожке, которая вела в храм. — Учитель интересовался, почему Олега сегодня не было на утренней тренировке?

Девушка нахмурилась.

— Это у него и надо спрашивать, — ответила Мария и с мстительной издевкой добавила. — Он же взрослый, сам решает.

- Понятно, — произнес Юкио. — Передай ему, пожалуйста, что ему необходимо следовать правилам. Здесь не Ракитино.

- Так может сам с ним и поговоришь? — хмуро произнесла девушка. — Я младшая, меня он не послушает.

- Неважно, послушает он или нет, — спокойно произнес Юкио. — Просто донеси до него эту информацию.

- Ладно, — Мария пожала плечами. — Скажу.

* * *

Кобе, храм Хокура Ширай. поместье клана Датэ

Датэ Горо предпочитал читать с бумаги. Поэтому его жена, Ольга, распечатала для мужа сообщение от Кагори Мию. Сама же читала прямо с экрана ноутбука.

— Вот что они нашли, — закончил Горо, дочитав сообщение вслух.

— Артефакт на уровне Зеркала Аматэрасу, — задумчиво произнесла Датэ Кинлин, старшая жена. — Интересно, а Чаисуру что-то знают?

— Они еще не ответили, — произнес Горо. — Тэкэо сообщит, когда они скажут. Но уже понятно, что у Минамото Сюна схожие… условия. Парень ничего не помнит, при этом откат, как после Тотума. И да, это похоже на действие клинков Мурамасы.

— Обнаружение, раз, — заговорила Ольга, загибая при этом пальцы. — Создание капсулы, причем в Тотуме, два. Воздействие три.

— И разные места, — добавила Датэ Ланфен. — А, значит, различный фон.

— Целый набор артефактов, — подвела черту Кинлин. — Даже если брать только случай Тайра, артефакты были задействованы в одном месте, примерно в одно время. Такое нельзя проделать сходу. Все артефакты должны сочетаться. Это результат очень долгой подготовительной работы.

— А, значит, за этим стоит не просто какая-то группа, — произнес Горо. — Это организация. Поэтому придется нам всем собраться. Поодиночке или даже несколькими кланами эту проблему не решить.

— Но у нас есть тот, кто, похоже, помнит больше, чем рассказывает, — заметила Кинлин и добавила. — Судя по тому… По тем событиям, которые рядом с ним и с ним самим произошли. Возможно, лисицам в этом случае нужно отойти от их принципа?

— И кто их заставит? — спокойно произнес Датэ Горо. — Кинлин, кицунэ — это не Яо-ху.

(Яо-ху — китайские лисицы-оборотни).

— Вопрос выживания ставит проблему иначе, — заметила Кинлин. — Помниться, те же кицунэ Кагори приняли помощь от самураев.

— Они это сами приняли, — со значением произнес Горо. — И еще неизвестно, кому было выгоднее, нам, Датэ, или кицунэ. Нет, Кинлин. Вот чего сейчас точно не нужно, это ссориться с Кагори. Как ты правильно заметила, у них сейчас находится тот, кто имеет какие-то знания.

— Но все же, Горо, — упрямо произнесла Кинлин. — Хорошо, не будем идти против принципов. Но можно же поговорить, уговорить. Мне Юкио показался весьма разумным мальчиком.

— Хм, ошибка, Кинлин, — заговорила Ольга. — Юкио не мальчик. Я против шакко и бакэнэко не вышла бы ни за что.

(Шакко — яростная лиса. Здесь в смысле, боевая)

— Больше вам скажу, — прогудел Датэ Горо. — Я бы сильно подумал выходить против Юкио.

— Вряд ли Сидзу и Чиоко в полную силу бились, — с сомнением произнесла Кинлин. — Они же понимали, кто перед ними.

— Думаю, как раз наоборот, Кин, — задумчиво произнесла Ланфен. — Зная Сидзу, с ее зацикленностью на силе претендента в мужья, думаю, она не стеснялась. Совсем. И получается…

Тут Ланфен внезапно замолчала. Прекрасно зная свою жену и сестрицу, остальные не стали ее торопить. И говорить не стали, чтобы не сбить женщину с мысли. А Ланфен, опустив голову, терла указательным пальцем лоб. И терла так, словно хотела дырку протереть.

— Бакэнэко не может сдерживаться, когда дело касается хозяина, — пробубнила китаянка. — Сидзу тоже в полную силу… Того ли я мужчину выбрала в мужья…

— Эй-эй, Ланфен! — слегка удивился Горо.

— Нельзя трогать Юкио, — продолжала Ланфен, словно ничего не слыша. — А Мию, наверняка, оценила его потенциал, и значит, не позволит им манипулировать. Кицунэ на этом помешаны.

— Вот это точно, — покивал Горо.

— Но можно попросить Юкио о помощи, — завершила свою речь Ланфен. — Точнее, попросить Мию. А она наверняка захочет обучить Юкио на примере. И показать его силу.

— Хитра ты, тэн, — усмехнулась Кинлин. — Всегда вы найдете норку.

(Тэн — куница. Общее название соответствующих тотемных кланов Китая).

— Ладно, буду звонить Текэо, — вздохнул Горо. — После выхода. Надо что-то решать…

Глава 4

20 сентября, 2020 г. Воскресенье. Утро. Кобе, храм Хокура Ширай. поместье клана Датэ

Осень приходила и в южный Хонсю. Было еще совсем тепло, но в кронах кленов уже алели первые красные листья. Солнце было ярко-летним, но иногда тучи закрывали светило, и сразу же откуда-то появлялся холодный сквозняк, а на реальность будто накидывали фильтр-сепию, делая пейзаж типично осенним. То есть холодным, грустным и задумчивым.

— Молодых решили не брать? — спросил Датэ Горо у Кагори Рэйдена.

Мужчины, не торопясь, прогуливались по парку поместья. Это был классический японский парк, с декоративными прудиками, горбатыми красными мостиками. Здесь было очень много кленов, глава Датэ любил осенние пейзажи, а клены были их непременным атрибутом.

— Мию и Сейджин в этом оказались солидарны, — ответил Рэйден.

Он был в обычном повседневном одеянии, это которое стилизовано под традиционную одежду. То есть серая рубашка — псевдокимоно, серые же простые штаны.

— Редкое явление, — с усмешкой заметил глава Датэ.

Датэ Горо был одет именно в традиционную одежду — синее кимоно, широкие штаны-хакама. И Датэ шел, засунув руки в широкие рукава-карманы.

— А вместе с ними и Чиоко с Сидзу оставили, — добавил Кагори. — Первой, как ни удивительно, лучше повременить из-за недостатка праны…

(Бакэнэко славятся как раз тем, что никогда не испытывают недостатка в пране).

— Все еще? — слегка удивился Горо.

— Ну, они хорошо… позабавились, — криво усмехнулся Рэйден. — В поместье до сих пор уровень не восстановился.

— Да, Кинлин весьма удивилась, когда узнала, что Юкио снял барьер окимона, — задумчиво произнес Горо.

— Не снял, — поправил Кагори. — Он его проломил. Поэтому так уровень упал.

— Значит, Юкио может оперировать таким количеством праны? — еще более задумчиво произнес Горо.

— Есть предположение, — ответил Рэйден. — Что это эффект синергии. Взаимная симпатия, чувственное сложение… Ну, и реализация…

— Заветных желаний, — закончил за Кагори глава Датэ. — Что же… Будет очень интересно, когда они станут готовы к выходу. Интересная четверка. Перспективная.

— Еще есть наблюдение Сейджина, — продолжил Рэйден. — Юкио, без побуждений, стал делать боеформу.

— Ну, он парень думающий, — заметил Горо. — Это ожидаемо. Хотя да, для подростков такая предусмотрительность не свойственна.

Они вышли к декоративному прудику. Его окружали, как уже говорилось, клены, рядом с прудом стояла небольшая беседка. Это место было явно «заточено» под вкус именно главы Датэ. Водная гладь, которую иногда рябит ветерок, яркие осенние пятна древесных крон. Здесь, наверняка, хорошо укладывать мысли в длинные цепочки размышлений…

К беседке мужчины не пошли, двинувшись дальше по дорожке, которая, делая круг по берегу озерка, возвращалась к большому додзё на холмике. Додзё было очень и очень старым, старше даже поместья. Вопреки ожиданиям, это строение было совершенно не в ниппонском стиле. Стены из почерневших от времени здоровых бревен, каменное крыльцо и лестница из грубо обработанных глыб. Похоже, это додзё помнит не только ниппонцев, но и айнов, предыдущих жителей Хонсю. Только крыша этого сурового строения была именно в японском стиле, но и то лишь потому, что соломенная никак не могла пережить столько веков.

Именно в этом додзё клан Датэ выходит в Ракш… для боя с демонами. Сейчас там уже собирались члены клана и ветвей. Именно на сегодня был запланировал Выход.

— И хорошо, что Чиоко и Сидзу остались, — произнес Горо. — У вас там, все-таки, столько детей собралось. А мне в последнее время неспокойно.

Клан Кагори прибыл в поместье клана Датэ из-за того, что в месте жительства лисиц все еще стоял довольно низкий фон. Плюс к этому, там было собрано слишком много неинициированных, недавно инициированных и тем, кому нельзя в Ракш (как, например, Кагори Юмико). Обычно Кагори выходят у себя, им найти клан Датэ в Ракше не составляет никакого труда. Вообще, вассалитет у кланов — это не только обещания и клятвы. Это реальное признание того, что имеются отношения сюзерен-вассал на уровне энергии. То есть клан-сюзерен сильнее, а, значит, является этаким маяком в Ракше и буквально притягивает к себе образы вассалов.

— Да, в последнее время что-то слишком много странностей происходит, — согласился Кагори Рэйден.

— Да, — кивнул Датэ-сама. — Поэтому, Рэйден, сегодня мы поступим так. Шика (Кагори Шика — утау-мико, поющая мико — прим.автора), останется в таньджуне. В свою очередь Мию-сан оставим на наблюдении в Ракше. То есть и вы останетесь там в замке, для ее охраны.

— Предполагаешь, — задумчиво произнес Рэйден. — Что те неизвестные могут попытаться что-то сделать?

— Ты же знаешь, я терпеть не могу гадать, — сухо ответил Горо-сама. — Я предпочту результат скромнее, но с гарантией. И еще…

Мужчины уже обошли пруд и подходили к небольшому холму, на котором и стояло додзё.

— Есть у меня… ощущение, — продолжил Датэ. — Что вскоре нам всем и так предстоят потрясения. Необходимо сохранить, как можно больше бойцов. Минамото, Тайра и Татибана примерно также думают.

(Минамото, Тайра и Татибана — кланы-хранители Императорских Регалий — Зеркала, Яшмовой Подвески и Меча. Настоящих регалий, а не тех, которые показывают. Соответственно, это три самых сильных клана Ямато).

— А Чаисуру уже что-то сказали? — поинтересовался Рэйден.

— Я позвоню Тэкэо (глава клана Минамото) после, — ответил Горо. — Пока Чаисуру подтверждают, что работала связка артефактов. И один из них имеет носителя.

(Артефакты имеющие носителя — это такие артефакты, общее название «воплощенные», которые существуют целиком в Ракше, а в таньджуне имеют в качестве точки влияния то самое воплощение. Живой объект: дерево, животное или человека. Последние самые мощные. Со всеми воплощенными в человека артефактами связаны легенды. И все эти легенды кровавые. Такие артефакты всегда сильные, хотя бы в потенциале).

- Ну, примерно так и предполагалось, — заметил Рэйден. — Что будет набор с носителем в фокусе.

— Кинлин тоже так считает, — кивнул Датэ. — Но это еще говорит и том, что остальные артефакты связывали с носителем.

Кагори Рэйден скривился. Воплощенные артефакты связывают с другими… кровью. В буквальном смысле слова. Легенды о жертвоприношениях — это как раз про такие воплощенные артефакты.

— Какой безумец желает возвращения Права Силы? — пробормотал Рэйден и вздохнул. — Похоже, Горо, нам всем предстоит пройти Испытание.

— История циклична, — эхом отозвался Горо. — Но оставим пока размышления.

— Да, — хмуро согласился Кагори.

Они уже дошли до начала каменной лестницы, что шла ко входу в додзё.

— Я, может, скажу неправильно, для главы клана, — негромко произнес Датэ Горо, смотря на лестницу. — Но это хорошо, что у нас появился враг. Вот такой, подлый, хитрый, беспринципный.

— Общий, — также негромко добавил Рэйден.

Мужчины переглянулись. Слов им было не нужно. Они настолько давно друг друга знали, что прекрасно поняли, что каждый имел в виду. Постепенное угасание кланов не замечать очень трудно.

— Идем, Рэйден, — произнес Горо так, словно не было предыдущих слов. — Нас уже, наверное, заждались.

— Ой, да все знают, что тебе нужно перед Ракшем побродить по своему саду, — ехидно заметил Рэйден…

* * *

Договор. Соглашение между сильнейшими кланами регионов о том, что владеющие праной не должны сражаться друг с другом, а кланы не должны участвовать в войнах грисов и воевать на них, опять же непосредственно друг с другом. Договор был заключен в Женеве, в 1864 году. И хоть Женевский Договор (сейчас просто «Договор») неоднократно нарушался впоследствии, все же он оказал влияние на кланы. Кланмены все больше отходили от принципов соперничества… И потеряли одну из основ своего существования. Сейчас кланы действительно не участвуют в войнах грисов, не участвуют в управлении государствами, не участвуют, матка боска, ни в чем! Нужно признать, что пройдет совсем немного времени и общество грисов задавит кланы.

Память уже стерта. Грисы более вообще не воспринимают кланы, как реальность. Тех, кто дал им их цивилизацию, их науку, их политику, они просто вычеркнули из своего мира. Сам мир становиться грисовским, он уничтожает прану, уничтожает кланы. Еще немного и мы действительно станем лишь смешными легендами.

Геракл — это уже миф. Тот самый Геракл, который и создал Итаку, как что-то осмысленное, как государство.

Пирамиды сейчас считаются гробницами фараонов Та-Сети. Инквизиция, один из самых упорных и грозных врагов кланов, оказывается, просто от ненависти к женской красоте и по причине наслаждения болью людей, устраивала по всей Европе аутодафе, а не с ведьмами боролась…

… Кто-нибудь пытался вообще понять, зачем нужны кланы? Нам говорят, что нужно ходить в Ракш, если ты умеешь владеть праной. Но какая в этом цель? Зачем нужны люди, которые могут в одиночку победить целую армию, которые могут проникнуть куда угодно… Которые живут столько, что грисы этого даже представить не в состоянии?

Зачем мы есть? Мы часть какой-то системы? То есть кланы — это как лейкоциты? Тогда почему никто не пытается это изучить, понять? Это же глупо, просто идти проторенной тропой и не смотреть по сторонам.

Но самое главное, кланы угасают. Про это не говорят, но это объективная реальность. После того, как кланы перестали сражаться друг с другом, кланменов с каждым десятилетием, а может и годом, становиться все меньше.

Возможно, кланам нужен враг, чтобы выйти на новый виток развития? Организму, под названием человечество, нужна болезнь, чтобы лейкоцитов стало больше? Или кланы — это не лейкоциты, а как раз наоборот?..

Роман Ежи Чарторыйский

2002год.

(До основания общества

«Адвентум» оставалось два года)

* * *

Поместье Кагори. Около полудня

Сегодня занятий в школе не было. И никаких других причин, кроме той, что кланы пойдут на Выход, не было. Конечно, в школе учились по большей части неинициированные, но на Выходе может произойти все, что угодно. И лучше держать своих детей при этом рядом.

Японские кланы выходят раз в месяц, в тот день, когда общий уровень праны наиболее низок. Именно так, когда самый низкий уровень…

— Зачем это нужно, Юкио? — спросила Кагори Юмико.

Она осталась за старшую, пока сайко Кагори Мию уехала.

— Откат? — предположил парень. — После выхода же он бывает.

Они, Юкио, Мэй, Чиоко и Сидзу, сидели в додзё. Кроме них тут из клана Кагори были еще Шихо и Эйка. Шушукались в углу Кимико и Минору Тада, сладкая парочка. А вот Ёшида Юто предпочел подсесть к четверке. А еще Кагори Юмико привела в до дзё Скарлетт Сазерленд и Олега Юсупова. То есть в додзё были собраны все инициированные воины, которые в данный момент были в поместье.

— Верно, Юкио, — произнесла Кагори Юмико. — Но это лишь одна из причин. Вторая — когда общий уровень парны низок, а у воина, наоборот, насыщенна аура, гораздо легче и экономнее выходить в Ракш.

— Кагори-сан… — заговорил было Ёшида Юто.

— Юмико, Юто, — поправила женщина. — Лишние церемонии бывают вредны.

— Юмико-сан, — послушно исправился паренек. — А то, что вы здесь, это потому, что у вас низкий уровень праны?

— Хм, — Юмико слегка улыбнулась. — Верно, Юто. Вижу Томоко-чан уже дает тебе основу.

— Да, Юмико-сан, — несколько чопорно ответил паренек.

— Все так и есть, — продолжила Кагори Юмико. — Сенши, с низким уровнем праны, но развитой чувствительностью, хорошо чувствует малейшие изменения. И, надеюсь, никому не нужно объяснять, почему именно вы и именно здесь?

— Нет, Юмико-сан, — ответил Юкио. — Мы готовы, если это будет нужно, выйти в Ракш.

— Хорошо, — серьезно ответила женщина, обведя взглядом присутствующих.

Никто не выразил никакого возмущения. На лицах были разные выражения, но спокойные.

— Кто-нибудь назовет третью причину? — спросила Кагори Юмико.

— При низком уровне праны, — задумчиво произнесла Мэй. — Проще воздействовать праной в таньджуне.

— Да, Мэй, — чуть улыбнулась Юмико-сан. — Например, гораздо проще лечить. Или вытащить дух в тело. Но почему выходят все же при этом в сильных местах?

— Они имеют однородный фон, — ответил Ёшида Юто…

* * *

Поместье Датэ. Кагори Сенго

Впервые за очень долгое время, Сенго оставила сына надолго одного. А в Ракш именно для сражения, она в последний раз выходила за год до рождения Юкио. Кстати, как же ей не нравилось имя «Андрей». Оно не шло Юкио совершенно…

Сенго тряхнула головой, прогоняя мысли, которые пошли по привычному пути.

— Все нормально, Сенго? — спросила у женщины ее мать, Кагори Кейко.

Сейчас она совершенно не походила на ту тетушку, которую обычно показывала. В довольно облегающем спортивном костюме, Кагори Кейко сейчас была… сексуальной мечтой подростка. Опытная, фигуристая красивая женщина.

— В последний раз я была на Выходе семнадцать лет назад, — негромко произнесла Сенго. — Да и то… Постояла рядом.

А клан Датэ готовился к выходу. Больше четырех десятков людей деловито собирались выйти в Ракш. Все были в том, что им больше всего нравилось. Кто-то, как Кейко, были в спортивных костюмах, кто-то, как большинство женщин Кагори, предпочли одеяния мико. Лисицы собирались расположиться в центре додзё, так как именно через них будут выходить. Кагори Мию будет контролировать процесс Выхода.

— Ничего, Сенго, — успокоила дочь Кагори Кейко. — Сейчас ты среди своих.

— Да, своих, — эхом откликнулась Сенго.

Люди стали садиться на пол. Кто-то при этом клал на колени клинок, кто-то веер. Многие ничего не использовали. Шуршала одежда, доносились негромкие разговоры. Устроилась в сейдза и Сенго.

Она стала глубоко дышать, насыщая ауру. И Сенго взяла с собой клинок. Вакидзаси. Она оставила его в поместье Кагори, когда уезжала в Россию. А теперь… Меч снова с ней. Женщина вытащила клинок из ножен, положила его на колени.

Постепенно стихали разговоры. Сенго закрыла глаза, отрешаясь от мыслей. В качестве «костыля» она представила, что ее мысли падают в черную воду. И вот в голове стало пусто.

Сенго перестала слышать дыхание людей рядом. Потому что дыхание сидящих здесь синхронизировалось. Так всегда бывает. Постепенно стали отдаляться и пропадать остальные звуки… Потом тело стало легким, Сенго перестала ощущать пол. Она на ходу подавила испуг мозга. В этот момент он думает, что наступает смерть. Значит, дух отделился от тела.

Сенго «открыла» глаза. Она стояла в средневековом самурайском замке. Вокруг нее находились воины. Большинство в клане Датэ предпочитали образ самураев, так что Сенго стояла сейчас посреди небольшого войска.

Боеформа Кагори Сенго представляла собой смесь образа мико и воина. Она росла среди кицунэ и их боеформы не могли не оказать влияние на подростка:

— Сенго? — пришел вопрос от стоящей рядом с Сенго воительницы.

Мама выросла в клане Датэ, где все были склонны к образам самураев. И Кагори Кейко предпочитала образ онна-бугэйся:

— Все в порядке, — произнесла Сенго и чуть улыбнулась. — Я просто… Немного ностальгирую.

Тогда, в Ракитино, она оказалась среди мрачных великанов. Закованные в железо башни с громадными клинками и двухсторонними топорами или опять же здоровые мужики зверообразного вида, в меховых одеждах… или просто покрытые шерстью. Клан Юсуповых же исходил из тотемного клана Медведей.

А здесь предпочитали не использовать такие брутальные образы. Датэ, да и вообще японские кланы, больше склонялись к изящным формам. И сейчас, смотря на самураев с рваными плащами за спиной (ну, вот любили здесь такие моменты), на мико в бело-красных одеяниях… Сенго ощутила, что в груди тлеет тихая радость. Она дома…

… Мико остались на площадке, на вершине скалы. Там, где в таньджуне располагалось додзё. А воины пошли на выход из замка. И все это без громких приказов, воинам нет нужды громко приказывать, здесь и так все достаточно мотивированы и знают, что делать. Но кое-что отличалось от того, что помнила Сенго. А именно, не было того ощущения накатывающей грозы.

— Мам, а демоны теперь не сразу нападают? — спросила Сенго.

— Сразу, — задумчиво ответила Кейко. — Сегодня что-то… Не так.

Воины вышли за стены крепости. Раньше они практически сразу летели в бой, разбившись на небольшие группы. А сегодня воины спокойно собрались по отрядам и стояли.

— Идут, — пробасил Кагори Иори.

В нем сейчас не узнать добродушного толстячка — преподавателя истории из школы Ашия. Сейчас рядом с Кейко и Сенго стоял мужчина, в каких-то серо-черных лохмотьях и с соломенной шляпой на голове. Его очень длинный клинок был в выщербинах, словно мужчина только что вышел из тяжелой битвы:

Кагори Рэйден и остальные кицунэ остались в замке. А раньше еще бы вышла, насколько помнила Сенго, еще и Сидзу. И покойный Кагори Рюу тоже, он очень не любил оставаться в стороне. Они с Сидзу обычно и вставали на острие отряда.

— Если позволите, — к тройке Кагори подошел колоритный персонаж, в образе… синоби. — Мы сегодня будем с вами.

Как обычно, синоби предпочитают черный цвет и мрачный образ. Ясухито Масадзи родился очень давно и использовал классический образ синоби:

— Господин Ясухито, — уважительно произнесла Кагори Кейко. — Госпожа Ясухито.

— Госпожа Кагори, — отозвался мужчина.

Вместе с мужчиной к Кагори подошла женщина. Ясухито Аканэ. И как это обычно и бывает у синоби, ее лицо было закрыто маской. Но в отличие от тестя, ее боеформа была красивой. Капюшона не было, черный волосы женщины стекали по плечам. По рукавам вились красные линии причудливого рисунка.

— Здравствуй, Сенго, — в «голосе» Аканэ отчетливо прозвучало тепло. — Я рада, что ты снова с нами.

— Я тоже, Аканэ, — ответила Сенго, слегка улыбнувшись.

— Ты изменила свою боеформу? — спросила синоби.

— Немного, — снова чуть улыбнулась Сенго…

* * *

Поместье Кагори

Боеформа — это не просто внешний вид. Так учил Томомунэ Сейджин. И Юкио слушал старика со всем вниманием. В прошлом… прошлой жизни он не задумывался об этом, просто не было надобности. В клане Бер о таком не рассуждали, не было повода и необходимости. Да и некому было задумываться.

Боеформа — это способ работы с праной. Самое ближайшее сравнение из мира хёджинов — это боевой стиль. Собственно, именно от клановых сенши и пошла мода на стили. Все эти «цапли», «волки», «тигры» — это именно наблюдение за сенши. Способ сравняться с теми, кто впечатлял своей боевой мощью. И многие хёджины, работая над собой, становились теми самыми сенши, на которых равнялись. То есть осознанно и целенаправленно выходили на клановый уровень работы с праной. А еще достигали большей продолжительности жизни. Поэтому в древности эти практики были столь популярны — цель была весьма вкусная. Кто же откажется прожить дольше на четыре-пять десятков лет? И не просто просуществовать, а именно прожить, активно.

Что же это такое, сделать боеформу? Чисто технически нужно выбрать образ, который задевает душу. Объяснение мутное, но иначе не скажешь. Именно поэтому Юкио уже который день перебирал картинки на смартфоне, пытаясь найти то самое изображение, которое «заденет». Сначала он перебирал вообще всех воинов, но именно на изображения самураев его… задевало. Он ощущал правильность, так, наверное. Поэтому теперь и листал изображения исключительно в таком ключе. То есть самураев, картинки, фото, арты.

— Приготовьтесь, — негромко произнесла Кагори Юмико, которая сидела перед ними в сейдза, прикрыв глаза. — Они вышли.

Юкио убрал смартфон. Покрутил головой, разминая слегка затекшую шею. Покосился вправо, когда Мэй робко прихватила его за рукав.

Почему-то Юкио опять вспомнил тот весенний день, перед тем, как клан Бер отправился в свой последний Выход. Хильда вот так же сидела, молча, прислонившись к нему. Им не было грустно, не было страшно. Все чувства уже давно умерли. Могли ли они просто не ходить в Ракш? Могли. Но это означало отказаться от себя. И это не красивый оборот.

Умереть они не боялись. Страшно было предать своих погибших предков, своих друзей, которые на последних вздохах напутствовали на дальнейшую борьбу. Отказаться от борьбы было настолько отвратительным решением, что даже от мыслей о нем все в груди поднималось в неприятии.

И они видели, как кланы вокруг это делают. Зрелище… мерзкое. Когда видишь человека, который еще недавно был воином, был скалой, мощью, с гордостью неся свой дух, а теперь это гнилая тварь, спасшая свою жизнь и пытающаяся убедить тебя сделать то же самое. И страх. В их бегающих глазах был страх. Они понимали, что Беры могут их раскатать, даже не особо напрягаясь. Отсюда и те попытки убить, подло, в спину. Как будто Берам не хватало сражений в Ракше…

Так зачем же он здесь? Какой Путь он должен пройти? Возможно, это чувство собственной важности… Но для чего он пришел сюда с такой силой?

Опомнившись, Юкио перехватил себя в тот момент, когда уже почти провалился в Ракш.

— Юкио, не нужно сейчас выходить, — строго произнесла Юмико-сан.

— Да, — коротко ответил парень.

А между тем, атмосфера перестала быть томной. Юкио ощущал напряжение, то есть прана… структурировалась. Это происходит, когда много сенши настроились на что-то одно. В данном случае, приготовились к Выходу. И парень, с некоторым удивлением, стал различать камоны находящихся тут. Вот Мэй, спокойный поток, словно воду не спеша переливают. Сидзу, затаившийся в засаде хищник. Угрожающая вибрация, это Чиоко, словно кто-то на одной ноте негромко рычит. Сдерживаемое бурление — это Ёшида Юто. Паренек борется со своей праной. Сдержанный интерес… А это кто? Словно скала нависает, закрывая солнце. Юкио приоткрыл глаза и повернул голову. Хм, Сазерленд. Интересный у нее камон. А рядом, парадокс, ощущается родным, теплым, камон Олега Юсупова. Это структура именно медвежьей праны, когда словно от печки теплом тянет…

— Внимание, — заговорила Кагори Юмико. — Если поступит указание, Юкио, как говорили, идете первыми, притягивайте остальных. Помним! Не выходим за стены замка! Ваша задача охранять замок и не более того!

* * *

Ракш. Клан Датэ

Отряды клана Датэ вошли в набегающую волну демонов, словно выпущенные из мощного лука стрелы. За отрядами, словно за ножом, что рассекает черный шелк, оставались расширяющиеся полосы.

Сенго уже успела забыть, что это такое, сражаться с демонами. Насколько это правильно, когда твой клинок рассекает призрачную плоть человекоподобных фигур. Насколько это захватывающе, лететь вперед и разить врагов!

Кагори Кейко опытный командир. Отряд вовремя сворачивал, чтобы демоны не погребли их своими телами. Находящийся на острие удара Кагори Иори со своим длинным клинком, прокладывал путь среди демонов, Сенго и Кейко расширяли проход, а синоби следили за тем, чтобы отряд не подсекли сзади.

Цепь с шипастыми шарами на концах — это было оружием Ясухито Аканэ. Чрезвычайно сложное в обращении оружие, даже здесь, в Ракше, где законы физики сильно не такие. Очень редко кто таким сражается, потому что для начала его нужно освоить в таньджуне. Потому что законы, которые действуют в Ракше, задаются самим воином. Именно прана сенши заставляет оружие появиться, заставляет его работать. Оружие — это воплощение намерения воина. И сейчас намерение Аканэ прорубало в волне демонов впечатляющие поляны.

Ее тесть, Ясухито Масадзи, действовал не менее эффектно. Его оружием были два кукри, связанные между собой тонким красным шнуром. И синоби бил этим оружием с такой точностью, словно пальцем тыкал. У синоби всегда был упор на овладение оружием. И всегда оно какое-то экзотическое.

— Коросу! — рявкнула Сенго.

И тем самым она вложила в свое намерение прану. Ее клинок удлинился. Призрачное серебристое лезвие, став шириной в две ладони, пробило перед отрядом коридор.

У каждого сенши есть какая-то боевая особенность. У Сенго клинок удлиняется. У ее матери, Кейко, кроме клинка, имелись боевые вееры. И когда она накапливала достаточно праны, Кагори Кейко делала рывок вперед и среди черной волны демонов появлялись здоровые проплешины.

Их отряд, сделав полукруг, возвращался к замку. К мрачному строению, с высокими стенами. А над стенами возвышалась скала, под серым небом Ракша. Вокруг замка стоял прозрачный полог, поставленный Кагори Мию. Он пропускал сенши, но останавливал демонов. Обычно, правда, Мию-сама стояла прямо на поле, перед замком, чтобы воины-кицунэ могли сделать рывок в сторону отряда, который остановился. Но сегодня сенши сражались как-то легко. Сенго помнила, насколько бывало сложно пробиваться через черные фигуры. Сегодня это было словно на инициации, когда демоны были ослаблены (никто же не думает, что кланы бросают своих детей в гущу врагов?).

— Демоны стали настолько слабее? — спросила Сенго у матери, когда их отряд, войдя за полог, остановился.

— В прошлый раз все было, как обычно, — задумчиво ответила Кагори Кейко.

И в этот момент реальность подернулась, словно изображение на телевизоре.

— Приготовиться! — в головах сенши прокатился зов главы Датэ.

* * *

Трудности всегда возникают внезапно. Как их не ожидаешь, они все равно неожиданны в своем коварстве. Можно лишь готовить тело и дух к лишениям, закаливать разум решать возникающие проблемы, собирать верных людей.

Тем, кто думает, уже очевидно, что цивилизация, какой мы ее знаем, подходит к своему концу. За внешним великолепием Рима уже совершенно отчетливо видны даже не гниющая плоть, а выбеленные кости. Те, на кого опиралась Империя, погрязли в склоках, излишествах, плотских утехах. А поставившие государство принципсы отошли в сторону, предоставив людям самим решать свою судьбу. Уже не встретить в покоях и артриумах дворцов людей, чей взор заглядывает в самую глубину души. Они, те, кто несли поистине дух Империи, очевидно, разочаровались в римлянах.

Пусты храмы и места, где раньше чувствовалось присутствие богов. Эти статуи теперь словно трупы, брошенные на поле боя. Нет более отдохновения духу, везде смрад, похоть и алчность. Рим покинут ими. Вечный город словно наглая шлюха, которую терпели до поры, теперь валяется в грязи, растерянная, старая, но в дорогой одежде. Но скоро подаренная одежда превратиться в лохмотья, с лица слезет холеность, а гонор… Его вобьет вместе с зубами грязный варвар, который будет приходовать бывшую дорогую наложницу на заднем дворе какого-нибудь постоялого двора.

И этого не изменить. Не извиниться, потому что никто извинения не будет принимать. Принципсы свой выбор сделали. Непосвященному просто не понять, кто из аристократов является принципсом. К тому же, насколько мне известно, принципсы покинули большие города. И это значит, что никто их них не выступит на защиту.

Рим падет. Рано или поздно это случится…

Квинт Юний Рустик

168 г.н.э.

Рим

* * *

Для кланов ходить в Ракш для битвы с демонами — это работа. Это для клана Бер сие действие было подвигом. А здесь это была именно работа. Опасная, смертельно опасная, но совершенно не героическая.

Даже вот, по отношению сверстников Юкио это прекрасно видел. Что Мэй, что Ёшида, что Шихо с Эйкой. Да, они беспокоились, но не переживали.

Юкио намеренно вытаскивал нить размышлений, чтобы снова не провалиться в Ракш. Юмико-сан, сделав то предупреждение, сидела с закрытыми глазами. Остальные ждали. Не шушукаясь, не шурша одеждой. Кланмен должен уметь ждать. Долго ждать.

Вот Юмико-сан вздохнула глубже.

— Все, — негромко произнесла женщина. — К счастью, все закончилось…

… Снаружи додзё обнаружился поздний вечер. А сели они в полдень. Время пролетело как-то очень быстро. Ветер был необычно для вечера свежий и сильный, словно собирался дождь. Закончился еще один день…

— Юкио-сан, — серьезным тоном произнес Ёшида Юто. — Не могли бы мы поговорить?

— Конечно, — чуть усмехнулся Юкио. — Идем ко мне.

Глава 5

20 сентября 2020г. Поместье Кагори. Комната Кагори Юкио

В Японии есть два массовых визуальных фетиша. Ханами, любование цветением умэ (слива) и сакурой. И момидзи — созерцание осенних пейзажей, где главную роль играют алые кроны кленов. Но если Ханами — это ощущения возрождения, начала, юности, то момидзи есть размышления о бренности бытия. Наверное, поэтому ханами так любит именно молодежь, а вот момидзи больше ценят люди взрослые, почтенного возраста.

Впрочем, деление это условное. Тут больше нужно обращаться к характеру человека. Не все юноши и девушки любят «белые вихри», не все старики созерцают осенние пейзажи. Ну, и настроение нужно подходящее. Например, сейчас Юкио, идя вместе с Ёшида Юто к дому от додзё, испытывал странное спокойствие. Странное, потому что это было не умиротворение, а словно мир вымер. И чисто физически никто не может потревожить. При этом дул довольно сильный и холодный ветер, заставляя иногда ежиться. Шумели кроны деревьев, роняя желтые и красные листья на землю. Еще и заходящее солнце превратило реальность в оттенки серого и красного. Картина постапокалипсиса практически.

Звук шагов по деревянной энгаве был какой-то глухой, но акцентировано четкий. Все время до дома парни молчали. Юкио в принципе был не любитель поболтать, а Ёшида всю дорогу о чем-то думал. Они дошли до входа в комнату Юкио.

К дому они пришли первыми, так как двинули сразу, вперед всех. Юкио показалось, что Ёшида… Хочет сказать что-то важное. Такое, что надо еще решиться сказать.

Дверь-панель чуть закусила на половине хода. Юкио на автомате слегка приподнял дверь, отодвинул ее полностью и вошел в полумрак. Раздеваться он не стал, было довольно прохладно сегодня. Так и остался в синем спортивном костюме (Юто, кстати, был в таком же).

Точно посередине комнаты Юкио стоял низкий столик. На нем лежал закрытый ноутбук, рядом толстая тетрадь и упаковка с шариковыми ручками.

— Как тебе та девушка, Скарлетт? — спросил Юкио, кладя на стол смартфон.

Ёшида, зайдя в комнату, что-то совсем потух, остановился у выхода, смотрел в пол. Надо было вывести его на разговор.

— Я… — Юто нахмурился. — Ну… Как-то не обратил на нее внимания.

— Юто, дверь закрой, — спокойно произнес Юкио.

Паренек словно очнулся. Он глянул на собеседника, с чего-то смутился. Прям зарделся. А потом, повернувшись, плавно, даже можно сказать акцентировано тщательно задвинул дверь.

— Как думаешь, что произошло у старших? — негромко спросил Ёшида, не поворачиваясь.

— Не знаю, — ответил Юкио, садясь на пол у стола. — Поэтому не буду об этом думать.

Причем не на колени, в сейдза, а просто на пятую точку, скрестив ноги.

— Почему? — слегка удивился Ёшида.

Он развернулся боком и посмотрел на Юкио.

— Это не зависит от меня, — ответил тот. — Значит, думать об этом — потеря времени.

Ёшида, смотря прямо перед собой, закусил нижнюю губу. Снова повернувшись, он посмотрел на Юкио. А тот при этом намеренно не стал зажигать лампу. Говорить о чем-то… личном (а о чем еще Юто хотел поговорить с глазу на глаз?) лучше, когда освещение неяркое.

— А думать о прошлом… — глухо произнес Ёшида. — Это тоже потеря времени?

Юкио ответил не сразу. Он посмотрел куда-то в потолок, вздохнул.

— Иногда об этом… — на лице парня появилось грустное выражение. — Невозможно не думать. Особенно о том, что… ты мог сделать больше.

Ёшида на эту фразу сгорбился.

— И… как с этим дальше… быть? — еле слышно спросил он.

Юкио внимательно посмотрел на паренька. Поставил левую ногу так, чтобы опереть на колено локоть руки. А на ладонь этой руки, соответственно, положить подбородок.

— Ты воин, Юто, — произнес Юкио. — Это будет еще не раз.

Ёшида несколько мгновений смотрел на сидящего собеседника.

— У тебя… тоже было? — еле слышно прошелестел вопрос.

Вместо ответа Юкио улыбнулся. И эту улыбку надо было показывать художнику, для того, чтобы нарисовать картину «пустая душа». Ёшида Юто едва удержался от того, чтобы не поежиться. От Юкио сейчас почти физически повеяло… Чем-то непонятным… И жутким.

— Если есть, кому мстить… Юто, — произнес Кагори Юкио. — Значит, один смысл жить уже есть. Тебе есть, кому и за кого мстить?

— Да, — сипло произнес Ёшида. — Только не знаю пока кому.

— Это ничего, — уверенно ответил Юкио. — Рано или поздно узнаешь.

Ёшида опять закусил нижнюю губу. На его лице пробежали задумчивость, боль. И осталось сомнение.

— А если… — спросил паренек и посмотрел на Юкио. — Если, я не смогу? Ну, отомстить?

— Значит, ты плохо старался, — ровно ответил Кагори Юкио. — Тренируйся, учись. Собирай людей.

На последнее предложение Ёшида скривился.

— Я и собирать? — с тоской произнес он. — Кто пойдет за мной?

— Ты услышал только последнее? — сухо спросил Юкио.

Юто нахмурился. Потом вздохнул, как перед прыжком в воду.

Паренек решительно двинулся в сторону Кагори Юкио. Дойдя до стола, он опустился на колени. И поклонился.

— Я прошу вас стать моим тори, Кагори-сан, — произнес паренек, не разгибаясь.

Юкио вздохнул. Он убрал руку, сел прямо, скрестив снова ноги.

— Тори — это же что-то вроде семпая? — уточнил парень.

Юто приподнял голову. На его лице было легкое удивление.

— Я еще не так хорошо знаю Японию, Юто, — пояснил Юкио.

На лице Ёшиды пробежало понимание.

— Тори — это старший, Кагори-сан, — пояснил Юто. — Кто учит, кто ведет. Кто направляет.

— Как сайко? — еще уточнил Юкио.

— Да, для мусумэ сайко значит примерно столько же, сколько для укэ тори, — с достоинством ответил Ёшида. — Я… не уверен… Кагори-сан, что мне хватит… понимания, что такое Путь. И воли… Чтобы не сомневаться.

Пояснение.

Сайко — реальная глава клана кицунэ.

Мусумэ — ученица и наследница сайко.

Укэ — это ученик, даже скорее последователь, который принес клятву верности.

Тори — фактически, это сюзерен, если подходить по-европейски. Но в ниппонских кланах, укэ — это настолько близкий человек, что тори может поручить своему укэ, например, переспать с собственной женой. И это не считается изменой, так как укэ — есть суть выражение воли тори. Еще есть нюанс с тем, что укэ и тори (у хёджинов, самураев — господин), могут иметь и интимные отношения. Да-да, яой. Конечно, сейчас в кланах такое не практикуется… Широко. Но такая традиция имеется.

Юкио задумался. И думал он довольно долго. А Ёшида все это время сидел с каменным лицом.

— Думаешь, тебе это реально нужно? — спросил, наконец, Юкио.

— Лучше быть вторым после первого, — ответил Юто, явно заученной фразой. — Чем первым с конца.

Кагори Юкио пристально посмотрел на паренька.

— Я отвечу тебе, Юто, — холодно произнес Юкио. — Через полгода.

Это был неприкрытый намек на то, что он хочет посмотреть, как и что будет делать Ёшида.

— Понимаю, — паренек снова поклонился. — Я буду стараться заслужить ваше расположение, Кагори-сан.

Юто распрямился. А потом неуверенно и облегченно улыбнулся…

* * *

Скарлетт Сазерленд

Непонятно, зачем их собирали, в смысле Скарлетт и Юсупова. Тут и местных было вполне достаточно, два человека никакой серьезной роли бы не сыграли. Тем более, что японцы оказались, к некоторой зависти Летти, сильнее в среднем. Она как-то уже привыкла, что у нее серьезный потенциал и все вокруг это замечают. Но на фоне тех же Кагори, Скарлетт оказалась лишь середнячком. Особенно тот парень, Юкио и те, кто рядом с ним, вот они реально… Впечатляли.

Вообще, у японцев Летти видела уже немало отличий от европейских традиций. В Европе для выхода в Ракш кланы собирались в специальные места, которые никогда не находились на чьей либо территории. Храмы, бывшие языческие святилища (например, тот же самый Стоунхендж)… Начать с того, что в Европе замки не ставили на сильных местах. На перекрестах, переправах ставили, в удобных для обороны местах, но никогда на сильных местах. И этому есть объяснение. Соседи. В Европе всегда жили плотно, народу много и если захватишь сильное место, все вокруг объединятся в стремлении тебя оттуда выбить. А вот поместье Кагори располагается четко на сильном месте. Кицунэ настолько сильны? В Японии же плотность населения тоже серьезная. Или так принято, что они могут поселиться на сильном месте?

— Можно спрашивать? — к Скарлетт, которая в задумчивости шла от додзё к дому обратился Олег Юсупов на своем ломаном английском.

Девушка с некоторым удивлением посмотрела на русского. Тот выглядел мрачным.

— Чувствовать… м-м, тяжесть? — спросил Юсупов. — Нет… М-м… Андрей, то есть Юкио…

— Этот силен, — заговорила Скарлетт. — Насколько я понимаю, он у них кто-то вроде… отличника. Я ощутила его ауру, она такая… Да, тяжелая.

— Странно, то есть… это быть не так… как это… прошлое, — произнес Юсупов.

— Ты знал его раньше? — спросила девушка.

— Что? — не понял Олег. — Знать… А-а! Да, он быть… год, меньше, назад… Юсупов.

— Вот как? — удивилась Скарлетт.

Юсупов же в ответ молча слегка склонил голову и ушел вперед. Скарлетт проводила парня недоуменным взглядом.

— А чего хотел-то? — пробормотала она…

… Когда Скарлетт вернулась в комнату, то обнаружила, что Алиса привела гостя. Конрада. Да, Алиса сидела на матрасе (в смысле, на кровати, но у японцев они на полу лежат), а парень стоял у окна, но как же не подколоть ближнего?

— Не помешала? — с легкой иронией спросила Летти.

— А? — Алиса перевела взгляд на соседку. — Да не… Эй! Не-не, это не то, о чем ты подумала! Мы просто разговаривали!

— Теперь это так называется? — с еще большей иронией отреагировала Скарлетт.

Она прошла в комнату. Ее… фа… фу… футон, точно. Он был в шкафу. Вот с мебелью у японцев явные проблемы. Они же на полу все сидят.

— Мисс Сазерленд, — с показным достоинством, словно в палате лордов вещал, заговорил Охман. — Это и в самом деле был лишь разговор и ничего более. Между вами я ни в коем случае не хотел вставать.

И только опытное ухо могло уловить в голосе парня иронию. Алиса же после этой речи, смерила Конрада недоуменным взглядом.

— О, не волнуйтесь, мистер Охман, — моментально подхватила Скарлетт, вытаскивая свой… матрас, короче. — Я в этом смысле не вижу никаких проблем.

— Да в каком это еще смысле?! — рявкнула Редверс. — Какого черта вы тут несете?!

Конрад и Летти обменялись понимающими улыбками заговорщиков. Летти рулоном сгрузила футон у стены, села на него.

— Фух, — произнесла она. — Непонятно, что это было, но японцы… Неплохи.

— А куда тебя водили-то? — спросила Алиса.

— Ну, я так поняла, — Скарлетт прислонилась спиной к стене. — Мы как бы стражниками побыли. Пока местные на Выход ходили.

— Стражниками? — недоуменно переспросила Редверс. — А что, у них больше некому что ли?

— Возможно, — заговорил Конрад. — Это было… Причина не в этом. Ты сказала «мы»? Кто-то еще ходил?

— Олег Юсупов, — ответила Летти. — Ну, и местные. Тот парень, Юкио. Те трое, которые с ним ходят. В общем, я так понимаю, там были те, кто инициирован.

Алиса на это скривилась.

— Да что такое в этой инициации? — пробурчала она. — Чем она так важна?

— Я же тебе говорила, — ответила Летти. — Это трудно объяснить. Инициация… Это как в первый раз…

Скарлетт ухмыльнулась.

— Пока сама не попробуешь, не поймешь, — закончила она. — И у каждого индивидуально.

— Ой, я тебя умоляю! — фыркнула Редверс. — Тоже мне…

Тут она осеклась и покосилась на Конрада.

— Ладно, я пойду, — тут же отреагировал парень. — Раз у вас такие беседы пошли…

* * *

Перу, Куско, крепость Саксайуаман

экспедиция Ансельма Пи Рамба.

Записи Александра Сазерленда

1 марта 2003 года

На следующий день по прибытию были произведены замеры фона. Фон немного выше естественного, но в пределах вариативности. Для примера, около таких же величин фон в Куско, в месте проживания большого количества людей. Это резко расходиться с тем данными, которые были получены ранее. Поэтому замеры были произведены на более широком радиусе от предполагаемого мегалитического сооружения. Результат не изменился. В данном месте нет и никогда не было сильного места, пригодного для постройки храма или места жительства клана.

2 марта 2003 года

Ансельм опять носится со своими идеями о древней цивилизации. Но сейчас, на месте, он хотя бы признает, что все эти «мегалиты», когда смотришь вблизи, вполне понятно, как сделаны. Признаки новодела, например, торчащую проволоку и размытые стены «мегалитной многовековой стены» очень трудно пропустить. Но надо отдать должное местным, бизнес они сделали вполне себе неплохой.

здесь нет и не было

. На срезах четко видно, что слои расположены так, как это и должно быть при естественном ходе событий. Ансельм же сделал вид, что не заметил верхних слоев, по которым четко видно, что этот «объект культуры инков» есть обычный парк развлечений.

Глава 6

27 сентября 2020г. Поместье Кагори. Раннее утро. Кагори Юкио

Дождь и так размывает линии реальности. А уж в такое и так зыбкое время суток, как утро, словно попадаешь в иной, незнакомый мир.

Становилось все холоднее. Ночью уже нужна не простынка, а нормальное одеяло, тем более с этими японскими привычками спать на полу.

Юкио, постояв на энгаве, смотря на мокрое окружение, повернулся и пошел к крыльцу. Все еще спали… И это был самый подходящий момент, чтобы позаниматься в одиночестве. В левой руке Юкио нес ножны с катаной. Обычной катаной, но довольно старой. Ее рукоять была уже перетянута, а довольно потертые ножны были сверху покрыты бесцветным лаком. Клинок не был каким-то уникальным, обычный меч рядового воина. Ну, ладно, не совсем рядового, но и не генерала. Никаких украшений, только качество изготовления на хорошем уровне.

На Юкио была не привычная спортивная одежда, это которая синяя. На нем была «доги» или «каратэги». Хлопковые белые куртка и штаны, для занятия карате. Совершенно новые и чистые. Для того, чем собрался сегодня заняться парень, это было важно. Как и то, что он сейчас был босой.

Юкио почти бесшумно прошел по холодному настилу энгавы, спустился с крыльца. Удивительно, но земля была теплее, чем пол веранды. Или это так кажется?

А дождь не переставал. С низкого серого, почти черного (еще толком не рассвело) неба лилась водяная пыль. Дождь смыл все запахи, оставив только свежесть.

Что же ему нужно? Зачем Юкио идет один к додзё, в такой ранний час? Кстати, в этом не было никакой самодеятельности, метод предложен Сейджином. Старик вообще очень оригинально подошел к обучению Юкио. Ученик сначала должен был сам выразить, что ему надо. А после этого учитель искал лучшую методику для получения знаний и навыков…

- Нет, Юкио, так надо не со всеми, — ответил старик на вопрос Юкио, о таком стиле обучения. — Когда речь идет о массовом обучении — там даются базовые знания и опыт. Поэтому там используются некие шаблоны. А потом все равно будет индивидуальное обучение. Если, конечно, человек захочет учиться дальше. Нельзя заставить учиться. Никак. Так же, как нельзя заставить любить. Но к тому ученику, который сам желает учиться, нужен строго индивидуальный подход. Каждый такой ученик — это шедевр учителя.

- А почему вы это так открыто мне говорите? — спросил тогда Юкио.

- А это и есть тот самый индивидуальный подход, Юкио, - с легкой улыбкой ответил Сейджин. — Тебе же интересна не только практическая сторона, но и суть?

Юкио на это кивнул.

— Если человеку что-то интересно, он же занимается этим гораздо охотнее, — пояснил старик…

У Андрея Юсупова имелась боеформа. Иначе, как он смог биться в Тотуме. Да, скорее всего эта боеформа только появилась, но Юкио нужна была хоть какая-то, чтобы можно было ее показывать. И да, он все еще имел мнение, что боеформЫ главы клана Бер не надо светить. И так уже одна из трех засвечена, пусть и своим, но все же.

У сайко, Кагори Мию, четыре боеформы (по крайней мере, она так сказала). У Сидзу три. Да, обычно воины ограничиваются вообще одной, но сильные воины все же предпочитают иметь несколько. То есть Юкио ничего нового не вносил, вот только… Сам процесс настройки боеформы… В общем, его бесило почему-то, если кто-то, неважно кто, будет видеть этот процесс. Да, Юкио мог подавить это чувство, но оно сильно замедляло обучение. Кстати, Сейджин указывал, что с этим придется справляться, так как: «ученик, ты же не думаешь, что ты будешь просто мечом махать? Как ты будешь учить своих учеников?»

Сейчас Юкио предъявил такой резон, что ему жизненно необходимо как можно быстрее получить боеформу. Но со следующей он будет также учиться подавлять раздражение, то есть уметь концентрироваться в присутствии людей.

Он дошел до додзё. Плечи, спину и бедра холодила мокрая одежда. Было странное ощущение, словно он идет не на длительную медитацию, а на поединок.

— Почему именно так рано? — спросил Юкио у сенсэя накануне. — Завтра же выходной. Время будет.

- Если говорить поэтично, — ответил старик. — То ты заберешь с собой в додзё настроение утра. А если ответить нормально, психологически ты будешь считать, что все еще утро. То есть, твой мозг будет находиться в правильном состоянии. Поэтому же ты будешь один. Нужно, чтобы ты не оглядывался. И тут Мэй не только не поможет, а она самый отвлекающий фактор.

- Почему?

- Потому что ты заботишься о ней. Даже если она придет позже, ты все равно будешь иметь в виду, что не надо ее беспокоить.

- А это настолько опасно?

Старик в ответ хмыкнул.

- Ты собираешься залезть в свое подсознание. Конечно, это опасно.

- Тогда может не стоит этого делать?

- Если боишься опасности, не нужно брать в руки меч.

- Хм, а если делать это безопасно, то это долго, верно?

- Ну, не только долго. Нельзя в теории научиться ездить на велосипеде…

… Юкио вошел в додзё. Еле заметный запах сырого дерева зашел с ним с улицы. А снаружи он не ощущался. В помещении же запахов не было и было темно, потому что окна были завешаны. Юкио обернулся и запер дверь. Точнее, заложил. Положил в специальные петли деревянный брусок. И поймал себя на том, что все начинает… отстраняться. Чувства и звуки, делаются выпуклей, а вот ощущение себя, наоборот, становится размытым.

Каждый шаг словно событие. Дыхание слышно столь отчетливо, словно дышит кто-то рядом. Юкио дошел до середины додзё, вошел в пространство между колонн. Это мера безопасности, чтобы никто не смог навредить из Ракша или Тотума. В этом случае сайко и другие кицунэ ощутят постороннего.

«Интересно, а как тогда смогли достать у Тайра?» — проскользнула вялая мысль.

Проскользнула и пропала. Юкио сел на круглую циновку, лежащую посередине пространства между колонн. Скрестил ноги. Глубоко вздохнул.

Меч с легким шорохом покинул ножны. Их, ножны, Юкио аккуратно положил на пол рядом с собой. А клинок определил на колени. Рукоять меча оказалась на ладони правой руки, а последняя треть лезвия на ладони левой.

… — Меч — это якорь, Юкио. В данном случае он будет выступать в таком качестве. Если возникнут серьезные проблемы, ты рефлекторно сожмешь руки. Это естественная реакция.

- Тогда может лучше по ножу взять?

- Ты будешь знать, что в руках у тебя всего лишь ножи. А не боевое оружие.

- Боевые ножи?

- А ты предпочитаешь в бою ножи?

- Хм, нет. То есть, это на самом деле очередной обман мозга?

- Вся практика по пране — это обман мозга.

- У меня сложилось впечатление, что мозг только мешает.

- Мозг делает Таньджун, Юкио. Именно мозг дает возможность существовать в Ракше и Тотуме, внося рацио в энергию Авьяваша. Если идти еще дальше, то именно мозг воина визуализирует демонов.

- Авьяваш?

- Хаос. Но это определение сильно не точное. Скорее, не структурированная прана. Авьяваш. Мозг воина выступает прожектором или этаким столпом, вокруг которого структурируется прана.

- Если рассуждать далее, то Таньджун — это продукт работы большого количества мозгов.

- Мозгов, которые уверены, что существует лишь Таньджун…

… Юкио прикрыл глаза. Теперь нужно не просто в Ракш выйти, а вспомнить… Андрея Юсупова.

Едва Юки сосредоточился на обрывках воспоминаний Андрея, как по телу пробежала теплая волна. А потом пришло ощущение просто удушающей жажды мести. Да, Андрей Юсупов ничего не забыл и не простил.

Было ощущение, что время замедляется. Дыхание становилось все более редким, тихим…

* * *

Кагори Мию проводила взглядом одинокую фигуру. Конечно, она не могла пропустить момент, когда внук и наследник делает первые шаги к осознанию. И также Мию понимала, что Юкио должен сделать это сам. Это точно так же, как с инициацией. Можно не раз выходить вместе со старшими в Ракш, но были и есть примеры, когда самостоятельно человек выйти не может.

— Ну, и как ты его обманул? — негромко поинтересовалась сайко, даже не сомневаясь, что Сейджин где-то рядом.

А если быть совсем точным, Мию-сан ощущала старого интригана. Ну, и Сейджин и не скрывался особо.

— Никакого обмана, Мию, — ответил старик, подходя к ограждению энгавы. — Юкио делает ровно то, что пожелал. То, что это и первый этап к тому, чтобы он стал полноценным наследником, просто совпадение.

Женщина только головой покачала.

— Ты же сама прекрасно чувствуешь, — продолжил Сейджин. — Что его что-то ограничивает.

— Как я буду с Сенго объясняться, если с Юкио что-то случиться? — чуть поморщилась Мию и вздохнула.

Вопрос был риторическим. Поэтому Сейджин промолчал. Женщина потерла переносицу.

— И никак мимо этого не пройти, — добавила Мию-сан. — Сидзу не привлекай, если что.

— Разумеется, — спокойно ответил Сейджин. — И пока меня одного хватит.

— Уверен? — сощурилась женщина, покосившись на старика.

— Даже если он убьет меня, — ответил Сейджин. — После этого он будет сильно истощен. И тебе не составит труда убить безумного дзинко.

На лице Мию словно невидимая маска появилась. Со стороны это смотрелось, будто сейчас на энгаве главного дома поместья Кагори стоит… оживший мертвец. Настолько неподвижным сделалось лицо сайко Кагори.

— Не только… Юкио… придется, — выдавила Мию-сан. — Я сомневаюсь, что в этот раз Чиоко сможет перенести смерть хозяина.

И повисла тишина. Мелкие капли дождя стучали по крыше.

— Знаешь, Мию, — заговорил Сейджин. — Есть у меня уверенность, что все будет хорошо. Вот нет сомнений, что у Юкио все получиться.

Мию покосилась на старика с некоторым удивлением. Никогда Сейджин так не говорил о своих учениках. Как раз наоборот, он все время ожидал, что не получиться. И тут они оба замерли.

— Мэй, — вздохнула Мию-сан. — Пойду, придержу ее.

— Да, девочка сильно привязалась к Юкио, — поддержал Сейджин. — Может поступить необдуманно.

— Она просто волнуется, — в голосе женщины проскочило ехидство. — Что неудивительно, с такими учителями.

— Значит, все идет правильно, — спокойно ответил Сейджин. — Сама же знаешь, сайко может получить уверенность в избраннике только в этом возрасте.

— Ну, это не только про сайко так можно сказать, — чуть усмехнулась Мию-сан.

* * *

Хёго, Кобэ, отель « Oriental». Около пяти утра

Отель «Oriental» еще со времен Ямагучи Харукити был неофициальной штаб-квартирой якудза города Кобэ. Крепкие молодые мужчины, в строгих костюмах и зеркальных солнечных очках были совершенно обычным явлением.

И сейчас, даже когда «Ямагучи-гуми» уже не имела той силы, что во времена основателя, отель находился под властью якудза. «Кобэ Ямагучи-гуми», отколовшаяся от основной банды группировка, все также предпочитала роскошь этого отеля на побережье. Примечательно, что интерьеры отеля «Oriental» были выполнены в четко западном стиле.

В этот отель крайне редко приходили местные. Заграничные туристы тут бывали часто, привлеченные таинственной аурой «настоящих японских якудза». Но местным, конечно, даже в голову не могло прийти снять номер рядом с бандитами. Да, формально никакого запрета не было, но крепкие молодые люди в строгих костюмах, быстро объяснят, что если ты не гайдзин, то делать тебе в отеле нечего.

На этаж номеров «люкс» вел отдельный лифт, в который так просто не попадешь. На самом этаже имелась охрана, вооруженная ко всем прочему, автоматическим оружием. Кроме этого, в каждом номере имелась проходная комната — тамбур, где также сидели бойцы. Поэтому Ёсинори Ода был сильно удивлен, когда обнаружил в гостиной гостя, о котором ему не докладывали. Да еще в такой час.

— Похвальное чутье, господин Ёсинори, — гостем оказалась женщина.

Голос ее был довольно низкий, но мелодичный. Женщина была во всем черном, но без маски. Хищные черты лица, взгляд пристальный, неприятный.

Ёсинори Ода не стал бы главарем, если бы не умел держать себя в руках, в любой ситуации. Поэтому вместо глупых вопросов о том, как эта женщина оказалась в его номере, мужчина прошел в гостиную и сел в кресло, напротив женщины.

— Доброе утро, — поздоровался Ёсинори. — Как мне вас называть?

— Это лишнее, — холодно ответила женщина. — Я лишь курьер, доставляющий сообщение.

А Ёсинори прислушивался. Говорили они достаточно громко. Охрана не могла не услышать. И уж конечно, бойцов должно было заинтересовать, с кем это разговаривает глава в такое раннее время.

— Что же, я слушаю, — осторожно произнес мужчина.

— Датэ-сама просил передать, — произнесла женщина. — Что это чрезвычайно опрометчиво, лезть в дела, в которых вы ничего не понимаете. И что он разочарован уровнем современных гокудо.

— Я прошу прощения, — опять же осторожно произнес Ёсинори. — Но… Я не знаком с… Датэ-сама… лично.

Глупо было сейчас бросать: «кто это такой?». Потому что «курьер» от этого Датэ, сидел сейчас прямо перед Ёсинори. В, наверное, самом охраняемом месте Кобэ.

— Простите, ваш уровень и не предполагает знакомства с Датэ-сама, — спокойно ответила женщина. — Но ваши хозяева все поймут.

Ёсинори дернул щекой. Это сейчас было откровенным хамством. Вряд ли этот Датэ не знает, что банда «Кобэ Ямагучи-гуми» недавно откололась от группировки. И что сейчас самым главным в Кобэ считается Ёсинори.

— И что же мне надо передать моим… бывшим… м-м, коллегам? — спросил мужчина, давя гнев.

— Прежде меня уполномочили выяснить, — произнесла женщина. — Когда вы отдавали приказ насчет семьи Танака, вы знали, кто они?

А вот и причина. Ёсинори выпрямился. Это гнилое, странное дело дошло до логического конца.

Воняло в нем сразу, в деле этом. Первое, оплата была настолько щедрой, что можно было задуматься и об убийстве императора. Ёсинори сильно не хотел этим заниматься, едва услышал, о какой сумме идет речь. Но, к сожалению, он не единоличный глава, а один из, поставленный во главе. И остальные большинством приняли решение взять деньги этого русского.

«Большие деньги — это всегда проблемы. Огромные деньги — это почти гарантированная смерть».

Дальше — больше. Нужно было устранить каких-то сектантов, проживающих на окраине Кобэ, в старом храме. Девятнадцать человек. Условием получения денег было то, что нужно выслать фотографии всех девятнадцати, с пулей во лбу. Если фотографий будет меньше, денег не будет. Если на фото будут не те, денег не будет. Мерзость была в том, что среди этих сектантов были дети и подростки. Но русского это совершенно не смущало. Он только еще раз повторил, что все заказанные люди должны быть среди трупов. Причем, убить нужно было в строго указанный день и время. Воскресенье, двадцатого сентября, с тринадцати до шестнадцати часов. Отдельно было пояснение, что секта эта занимается боевыми искусствами. И даже дети могут оказать серьезное сопротивление.

Ёсинори на каждом этапе подготовки говорил, что нужно отказаться. Его знаменитое чутье прямо-таки вопило о том, что ничем хорошим этого не кончиться. Но цифра с шестью нулями после почти сотни, в долларах причем, застила глаза остальным.

А потом, в назначенный день, из почти пяти десятков (!) бойцов, из этого храма вышло чуть больше десятка. Это притом, что бойцы были экипированы, словно полицейский спецназ. И такое жесткое сопротивление оказали именно дети! Дети, подростки, женщины. Восемь, всего восемь человек. Из которых трое — дети от восьми до десяти лет! Против пяти десятков вооруженных до зубов мужиков! И со слов Мамору, бывшего военного, кстати, если бы не внезапность и не наличие гранат, то не факт, что сектанты бы не отбились. Особенно, если бы участвовали те мужики и женщины, которых потом обнаружили в додзё.

Обнаружили мертвыми. Причем, на их теле не было ран, со слов Мамору, было впечатление, что они все уснули. Прямо так, сидя в сейдза. И это было самым странным… И страшным. Одиннадцать человек сидели кругом… Мертвые.

И у Ёсинори возникла мысль, думая которую он все больше утверждался в ее правильности. Что если их, гокудо, использовали, как прикрытие? Что если целью нападения и было сделать виноватыми якудза? Скрыть, как умерли те люди в додзё?..

… — Какое теперь это имеет значение? — заговорил Ода, нахмурившись.

Похоже, охраны ждать не имеет смысла. Вряд ли люди, которые стоят за теми «сектантами», не позаботились об этом.

— Вы синоби? — спросил Ёсинори.

О том, что синоби никуда не пропали, а просто не высовываются, Ода знал. Приходилось ему, еще в юности, пересекаться с этими персонажами.

— Какое это теперь имеет значение? — сухо повторила слова Ёсинори гостья.

Она наклонилась и положила на столик между ними круглый значок. На значке был изображен неизвестный Ёсинори камон. Двенадцатилепестковая черная хризантема.

— И кому мне нужно это отдать? — спросил мужчина.

— Они сами увидят, — ответила женщина. — Прощайте, господин Ёсинори.

… Когда фотографии из отеля «Oriental», где произошла массовая бойня, были отправлены в Токио, то сообщение о том, что дело забирают у местных, пришло буквально через час. Фотография, с обезглавленным мужчиной в пижаме, на столике перед которым лежал значок с камоном в виде черной хризантемы, была в числе фото, отправленных в столицу…

* * *

Поместье Кагори. Додзё

Есть такая техника, по работе с памятью, называется «Разворачивание». Или «Свиток». Суть в том, чтобы вытащить все детали, отталкиваясь от того момента, который помнишь. Фокус в том, что нельзя просто взять и вспомнить. Можно последовательно, в обратном порядке, развернуть (отсюда и название) событие. И для этого нужно балансировать на границе между Ракшем и Таньджуном.

Юкио нужна была боеформа Андрея Юсупова. Почему именно она? Потому что она УЖЕ есть. Ее нужно лишь вспомнить, а не делать заново.

Последнее воспоминание Андрея — это момент, когда его бросили умирать в Тотуме. Это было наполненный чувствами момент, но вот визуальных образов не было. Точнее, Юкио их не помнил. А отталкиваться от чувств — это значит снова прогнать их через себя.

Поэтому Юкио решил взять за точку отсчета появление «отца». Этот момент он запомнил хорошо. Здоровый косматый бородатый мужик — этакий былинный богатырь, с черным молотом в руках, на длинной ручке…

… Сначала все шло легко. Юрий Юсупов визуализировался сразу, двое воинов тоже. А вот тот черный молот, его образ чуть не выбил в Таньджун. Он на краткий миг сделался четко видимым и тут же Юкио ощутил, как начал резко уставать. Поэтому он не стал настаивать на четком образе молота. Очевидно, это какой-то сильный артефакт.

Да и цель была рассмотреть себя, а не молотки всякие. И Юкио стал «разворачивать» события вспять. Вот исчез папаша, вот Андрей из последних сил сдерживает воинов. Даже Юкио видит, что Андрей очень много расходует праны впустую. Вот для чего нужно уметь контролировать ее.

Перемотка назад продолжалась. В какой-то момент, видимо, праны приложилось достаточное количество, и Юкио оказался в стороне. То есть смотрел на бой уже не из глаз Андрея. Именно в этот момент "разворачивание" дошло до эпизода, когда Андрей Юсупов в начале боя сумел использовать эффект внезапности и поразить одного из нападавших. А Юкио смог рассмотреть все-таки боеформу Андрея Юсупова. И да, это не фильм. Образы были нечеткие, размытые. А в этот момент Андрей, видимо, приложил (точнее, выплеснул) достаточно праны и поэтому так четко прорисовался.

Парень, в белом кимоно. Пепельный блондин, за его спиной развеваются шелковые белые же ленты. На руках что-то типа наручей. Взгляд волчий, целеустремленный. Совсем не тюфячком был Андрей Юсупов, как все думали.

«Во как!» — не сдержал удивления Юкио, когда уже он оказался в белом кимоно.

А сцена перед ним (в воображении, конечно) исчезла. Только паренек, в белой рубашке и черных штанах стоял перед Юкио, на фоне серого тумана. Лицо мальчика было грустным, но на его губах улыбка.

— Вспомни, — раздался в голове Юкио четкий голос. — Ты должен вспомнить.

И лицо Андрея Юсупова вдруг стало лицом… Ингвара Бера. А потом «камера» отодвинулась, чтобы окинуть Бера во весь его немаленький рост

— Бейся всегда, — строго и сурово произнес Ингвар.

И пропал. Юкио (несколько забыв, что он в своем воображении) огляделся.

— Снова у края? — раздался мужской голос сзади.

Юкио обернулся. И увидел мужчину. Смуглого, с «орлиным» носом и ярко-синими глазами. Среднего роста, средних лет, довольно мускулистый… И в римских доспехах.

— Как всегда, — усмехнулся мужчина. — Что же, снова в бой! Это мы умеем.

Мужчина вытащил из ножен на правом боку длинный и довольно широкий клинок. Рукоять под одноручный хват, массивный противовес и намек на гарду. Спата, кавалерийский римский меч.

Мужчина поднял клинок острием вверх, посмотрел вдоль лезвия.

— Пора снова в бой, Арбитер, — криво усмехнулся мужчина. — Хватит спать, верный друг…

* * *

Ранний вечер. Поместье Кагори

Пройдя через храм, и немного не доходя до двора поместья, Чиоко вдруг ощутила необычные, точнее непривычные чувства. Она даже остановилась, когда к ней пришли ощущения облегчения, удовольствия от скорого отдыха и… защищенности. То есть чувство возвращения домой. На лице женщины появилось выражение растерянности. Потом она поняла, что совершенно и абсолютно спокойна. Как гладь озера в штиль. А еще было ровное и светлое предвкушение… будущего. И это все после того, как она в числе воинов Датэ лишила жизни стольких людей...

Чиоко, хмурясь, стояла возле статуи… И не знала, что делать дальше. Тоска, безысходность и ощущение бесцельности существования. Вот в чем раньше она жила. Чиоко на автомате полезла в карман, за сигаретами… И вспомнила, что она больше не курит.

«Чиоко, ты мне не давала никаких клятв, обещаний и прочего. Я не вправе тебе что-то запрещать или разрешать. Пока».

Это сказал Юкио, когда Чиоко пришла к нему с сообщением, что Датэ Горо хочет, чтобы она выполнила его поручение. Оказалось, что глава сначала позвонил Юкио.

Странные у них складываются отношения. С Макото было совсем иначе…

«Потому что тебе лет-то было сколько?» — пришла женщине мысль.

Столько, сколько примерно сейчас Юкио. У судьбы бывают странные шутки. Больше всего она хотела обрести… хозяина. А, наконец, обретя, не знает, что с этим делать.

Чиоко двинулась дальше. Не спеша. Дождь, моросивший с утра, затих. Впрочем, серое небо явно готовилось выдать еще влаги. Пахло сыростью.

«Но наглости ему не занимать. «Пока». Даже не «возможно». А «пока». С Мэй ведет себя так, словно они уже обручены. Как-то это все сейчас быстро у молодежи».

Чиоко покосилась в сторону, где послышались голоса. Тот крепкий парень, блондин, из Австралии, о чем-то разговаривал с Аюли и Сакурой. Судя по лицам девушек, на которых была написана ирония, парень пытался к ним подкатить.

«А может это не они такие быстрые, а ты медленная?» — подумала Чиоко.

В ее жизни не было этого периода, когда подростки познают радость общения с противоположным полом. Сначала ее мысли полностью занимал Макото… А потом она сначала хотела сдохнуть, потом снова сдохнуть. А затем… Потом она думала о том, сколько еще протянет. Год или два? И как бы так сделать, чтобы соклановцам не пришлось убивать безумную кошку.

«Чиоко, что тебе не нравится, а? — это Сидзу ехидничала. — Молодой бисенён. К тебе явно не равнодушен. Тебя вон спустил, что даже восстанавливаться пришлось. Надо чтобы Инари лично тебе сказала, кошка, вот твое счастье?»

— А он наглый, сестра! — веселый голос Аюли.

— Тебе же такие нравятся, — отозвалась Сакура.

— Я ничего не понял, можно помедленнее? Пожалуйста, — по-английски произнес парень.

— Давай так, — ответила на том же языке Сакура. — Если придумаешь… оригинальную причину, мы согласимся. Общаться.

- Я хочу использовать желание общаться с вами, как стимул, — спокойно ответил парень. – Понимаете? Когда языковой барьер мешает общаться с красивыми девушками…

- Ясно, ясно, — улыбнулась Аюли. — Засчитано. Тогда собирайся. Нам надо домой съездить. Сопроводишь.

- И вещи понесешь! — хитро улыбнулась Сакура.

- Как будет угодно…

… На подходе к дому, Чиоко увидела Мэй, сидящую возле додзё с отрешенным видом. Поэтому бакэнэко пошла к ней. Если говорить начистоту, то эта совсем юная девушка нравилась Чиоко. Мэй… так радовалась жизни. Она встречала каждое утро с таким воодушевлением, словно не надеялась проснуться. Сидзу говорила, что это из-за того, что она много времени провела в Тотуме. А еще ее чувство к Юкио было чистым, нежным, светлым. Так, наверное, можно любить только в юности, когда еще просто не знаешь, что надо смотреть в человеке. Со стороны Юкио было по-другому. Он спокойно и уверенно принимал чувства Мэй, без показного восторга, но как-то… основательно, что ли. Сразу возникало у всех понимание, что между этими двумя все уже решено, принято и они точно станут семьей.

— Мэй? — спросила Чиоко, подходя к девушке.

Та вскинулась… И улыбнулась. И эта улыбка была несколько растерянной.

— Вот, сижу, — произнесла девушка. — Юкио там…

Она сделала жест в сторону входа в додзё.

— Сказали, что ему нельзя мешать, — продолжила Мэй. — А я не знаю, чем себя занять.

— А что он там делает? — спросила Чиоко.

— Не знаю, — вздохнула Мэй и насупившись, добавила. — И этот… Сейджин не говорит. Сказал только, что так надо.

Чиоко покачала головой. Сейджин в своем репертуаре.

— И давно он там? — женщина кивнула в сторону додзё.

— С самого утра, — снова вздохнула Мэй.

Чиоко постояла рядом… А потом подошла и села рядом с Мэй, на лавочку у стены.

— Мне тоже нечем заняться, — пояснила бакэнэко на вопросительный взгляд девушки и задумчиво добавила. — Все уже сделала…

Мэй чуть улыбнулась. А Чиоко посмотрела вдаль, поверх крон деревьев. В этот момент снова закапал дождь. И это почему-то обрадовало Чиоко. На ее губах появилась улыбка.

— Вот, — Мэй раскрыла зонтик и подняла его над собой и бакэнэко.

— Спасибо, Мэй, — тепло ответила Чиоко. — Слушай… Если не секрет… Там, в Тотуме, почему ты решила заговорить с Юкио? Ты же не знала, что он Кагори.

Девушка ответила не сразу. Она смотрела в землю. А потом отодвинула зонт в сторону и подставила лицо холодным каплям.

— Если честно, мне было уже все равно, — ответила она. — Я лишь хотела… Просто поговорить. Хоть с кем-то. Я пусть и не так, как сейчас, но понимала, что осталось мне немного. А еще мне было постоянно холодно. А Юкио пришел и стало тепло. А потом…

Мэй резко замолчала и обернулась. Это же сделала и Чиоко, когда ощутила сначала запах озона, а потом холод.

— Ну, что сидите! — рядом с ними появилась Сидзу. — Пошли!

* * *

Россия. Московская область. Село Ракитино. Поместье клана Юсуповых. Большая гостиная

В гостиной главной усадьбы рода Юсуповых стояла тишина. Только массивные напольные часы в углу отмеряли время мерным тиканьем. Двое мужчин, сидящих здесь, молчали.

На диванчике у стены, противоположной входу, расположился глава рода, Григорий Пантелеевич Юсупов. Он сидел, вытянув ноги, благо размеры гостиной к этому располагали. По дворянской традиции, Григорий Пантелеевич был в туфлях, тупоносых и явно дорогих, начищенных до зеркального блеска. Одет глава был в старомодный, такое ощущение, еще дореволюционный бежевый костюм-тройку, с галстуком. Впрочем, Григорий Пантелеевич вполне мог застать то время, когда такие костюмы, когда у пиджака широкие, с ладонь, лацканы, были в моде. В марте главе исполнилось девяносто два. Для кланменов это почтенный возраст, но еще далеко не глубокая старость. Вот и у главы лопатообразная борода еще только начала показывать возраст, а не полностью седой была.

Старший сын и наследник главы, Владимир Григорьевич, сидел в кресле, сбоку от столика, стоящего перед диваном, положив ногу на ногу. Это был грузный с виду мужчина, но в распахе пиджака пуза не наблюдалось. Это был рослый мужик, явно очень сильный. Лицо, как и у отца, было грубоватое, массивное. Но в отличие от главы, Владимир Григорьевич предпочитал полностью сбривать всю растительность. И одет он был в современный костюм. А на ногах не туфли, а легкие домашние тканевые ботинки.

— Был ли другой выбор? — негромко произнес Владимир.

— Это покажет только история, — ответил глава. — Но если говорить только про нас, то выбор был очевиден. Именно слабость привела нас в Архангельское. Именно она стала причиной произошедшего. А альтернатива — исчезновение. И не только нас, но и всего рода. Поэтому бесполезно думать о том, что было бы, если бы.

— Если логически размышлять, то да, Юрий прав, — откликнулся Владимир Григорьевич. — Еще пара поколений…

— Не пара, сын, — жестко произнес Григорий Пантелеевич. — Уже ваши дети могут войти в «Забвение». Юрий не преувеличивал. Из двенадцати детей праной на приемлемом уровне могут управлять семеро. Теперь шестеро. Хотя, Горо утверждал, что сын Юрия выкарабкался. Но вряд ли Сенго захочет вернуться, так что шестеро. А уже их дети, скорее всего, вообще не смогут. Никто. А дальше…

Владимир Григорьевич посуровел лицом. Эффект забвения он видел лично и не один раз. Когда те же самые люди, в том же самом месте вдруг резко начинают отрицать все, что связано с Ракшем. И не уловить этот момент перехода. Это словно восход или дождь. С этим ничего нельзя сделать, никак нельзя предупредить.

Послышались шаги на лестнице.

— Вот и Леонид, — произнес Григорий Пантелеевич. — Послушаем, что он узнал.

Вскоре дверь открылась и гостиную боком вошел мужчина. Среднего роста, но буквально квадратный. В обычном офисном сером костюме. Леонид молча прошел до небольшого шкафчика бара.

— Леонид? — произнес глава.

— Всё правда, — бросил тот.

Леонид в клане занимался вопросами безопасности. Это для внешнего наблюдателя. А в роду он занимал должность воеводы. То есть главного боевого начальника.

Мужчина налил в квадратный стакан виски. На половину. К этому напитку Юсуповы приучились от предыдущего главы, который немало времени провел в Америке. Америке девятнадцатого века, то есть в довольно диком месте.

Леонид, со стаканом в руке, дошел до стула, стоящего у стола.

— Бельские, Яушевы, Троекуровы и Голицины, — выдал мужчина.

— Даже Голицины? — чуть удивился Григорий Пантелеевич. — У них, как мне казалось, проблем с истощением рода нет.

— Про это я не знаю, но они ответили на знак, который Юрий дал, — произнес Леонид.

Он поднес стакан ко рту, сделал мощный глоток. Выдохнул. Отец и брат молчали, ожидая, когда Леонид снова заговорит.

— И да, Рюриковы тоже знают, — продолжил тот, сиплым голосом. — Но, как обычно, они что-то свое крутят. Семен Яушев сказал, что они предупредили, чтобы поляки держались подальше.

— Что Урусовы? — сухо спросил глава.

— Ничего, — мотнул головой Леонид. — Напрямую не спрашивал, конечно. Но если подумать, они намекнули, что кое-что знают.

— Эти не могут не знать, — заметил Владимир. — И будут ждать, когда кто-то окажется явно сильнее. Тогда и выберут.

— Да ты знаешь, у меня тоже вопрос возник, — холодно произнес Леонид. — А мы ту сторону выбрали? Мы что, против Рюриковых пойдем? Вы там в Архангельском всё продумали, когда решали?

— Всё продумать невозможно, Леонид, — веско заметил Григорий Пантелеевич. — И мы не клялись Чарторыйским в верности.

— Но когда брали погост в Рузе, клялись Рюриковым, — холодно произнес Леонид.

(Погост — здесь, это не в смысле кладбище, а в смысле место сбора податей).

— Это было уже очень давно, — негромко произнес Владимир. — Сейчас нам нужна сила. Иначе мы просто уйдем в «Забвение». Вот тогда нас не будут волновать, ни проблемы Чарторыйских, ни поляков вообще, ни Рюриковых.

— Это за «силу» мы отдали Юрию почти сто миллионов? — поинтересовался Леонид.

— Деньги — это малая цена за это, Леонид, — ответил Григорий Пантелеевич. — Главное, что наш род не раствориться среди трэлей. Это важно, наше будущее, как воинов.

— Поэтому мы отправляем детей в Японию? Из-за будущего? — сощурился Леонид.

— Нельзя все яйца в одну корзину складывать, — ответил Владимир. — Там пока безопаснее.

— Что же, посмотрим, брат, — опять холодно ответил Леонид…

Глава 7

3 октября 2020 года. Около Кобэ. Вечер

Высокая прана в поместье Кагори, и вообще высокий уровень праны, иногда сильно мешает тренировкам. А именно, трудно достичь предела истощения. Который воин должен ощущать четко. Тренировки в поросших лесом горах (правда, скорее холмах) около Кобэ, заключались в том, чтобы постоянно балансировать на этом самом пределе истощения. И совмещая две цели, Юки «тренировал» свою вновь обретенную боеформу.

Иайдзюцу. Среди хёджинов — это умение быстро выхватить клинок и нанести мощный смертельный удар. Взято это было у воинов кланов, но люди видели лишь внешнее проявление этого боевого навыка. На самом деле — это умение сохранять постоянную бдительность. Впрочем, некоторые мастера среди хёджинов тоже догадались о сути этого навыка, поэтому, собственно, и стали мастерами.

Со стороны это сейчас выглядело так, что Юкио, стоя на небольшой полянке, с клинком за поясом, быстро выхватывал меч из ножен и сильным ударом разрезал очередной прилетающий из чащи, туго набитый песком мешочек из плотной ткани. Ткань была очень плотной, типа брезента, то есть слабым ударом его не разрежешь. В первый день (неделю назад) были только мешочки. А сейчас из чащи иногда прилетали камни, деревянные ножи. А сегодня Юкио чуял, что к Чиоко и Сидзу присоединился еще кто-то. Кто-то очень умелый. И этот умелый метал исключительно то, что может нанести вред. Гути-гата (что-то типа большого гвоздя), ари-гата (толстые иглы с оперением)…

Вот это ощущение, словно к коже приклеили нитку и тянут, и есть то самое чувство, которое нужно вырабатывать этими тренировками.

Наиболее близкое описание ощущений при движениях, которые делал сейчас Юкио — это взрыв. Да-да, в теле реально поднималась температура, так как по нему единомоментно проходило просто чудовищное количество праны. А иначе никак, мышцы, связки, то есть чисто физика, на таких скоростях просто… повредятся. Порвутся, настолько были резкие движения.

Звон и в кусты отлетает что-то блестящее. Юкио, не останавливаясь, разворачивается и разрубает камешек, прилетевший со спины. Не прерывая движения, словно так и было задумано, на обратном движении половинит еще и мешочек, а затем резко замедляется, когда вкладывает меч в ножны.

Для наблюдателя парень двигался настолько быстро, что его тело словно мерцало, а руки вообще превратились в размазанную картинку. Секунда, звон, хруст, шлепок и Юкио уже плавно вкладывает вакидзаси в ножны. Самый фокус был в том, что на его глазах в этот момент была повязка.

Польза от таких тренировок для парня была в том, что это сильно тренировало контроль, с которым у него были серьезные проблемы. В последнее время Юкио стал выпадать в Ракш чуть ли не на ходу (а один раз так крепко задумался, что реально на миг вышел в Ракш на ходу, возвращаясь из школы). А Чиоко и Сидзу привыкали к Юкио. Особенно Чиоко.

Юкио снял с глаз повязку. На самом деле это был костыль. Зрение, наоборот, мешало сосредоточиться. То есть парень сейчас усложнил условия.

Из кустов, без единого звука, вылетела черная тень. Тускло блеснувший в свете вечернего солнца клинок нападающего, с необычной квадратной цубой, встретился с клинком Юкио, еще мгновение назад стоявшего спиной и с мечом в ножнах. Короткая, но яростная стычка. Следом парень отбил еще один внезапный удар. Уже двое противников, в черных бесформенных комбезах, сражались с парнем. Удары были очень быстрые, у всех. Обычный человек бы и не различил, где чей клинок, кто бьет.

Но вот фигуры разлетелись в стороны. Два звона. Юкио, отбив очередные кинутые в него сюрикены (дословный перевод: «сю» — рука, «ри» — обратная, скрытая сторона, «кэн» — меч. И это необязательно именно «звездочки»), замер в стойке с поднятым вверх мечом. Эта поза, в сочетании с традиционной одеждой для занятия кендо (настройка на серьезность), делали происходящее этакой миниатюрой времен Сенгоку Дзидай. «Самурай отбивается от синоби». Только очень светлый цвет волос «самурая» и кроссовки на его ногах несколько выбивались из впечатления.

— Юки, а сделай зверское лицо! — крикнула Сидзу…

Которая все это снимала на камеру смартфона. Юкио слегка улыбнулся. А потом зверски оскалился.

— Соре дакедесука ка?! — прорычал парень, выпучив глаза (воин должен устрашать противника). — Кореде ва Ода Нобунага е но шока ва таосемасен!

(Это все, что вы можете?! Ода Набунагу этим не победить!)

— Ваташи таши ва сонно ичи-ридесу, — мелодичным низким голосом ответила одна из фигур. — Итсука аната кейкаи о учинау дечоу, акума.

(Мы всего лишь одни из. Когда-нибудь ты потеряешь бдительность, демон).

Легкий вечерний ветерок шумел листвой. Воины замерли перед последним решающим этапом боя…

… — Учитель Аканэ? — с легким удивлением произнес Юкио, когда женщины сняли маски.

Второй, понятно, была Чиоко.

— Добрый вечер, Юкио, — чуть улыбнулась женщина. — Вижу, что ты упорен в тренировках!

— У меня превосходная мотивация, — ответил парень. — От этого зависит моя жизнь.

— А еще вы тут и историю с актерским искусством проходите, — усмехнулась Аканэ-сан.

Намекая на только что отыгранную сценку.

— Самурай должен быть разносторонне развит, — ответил Юкио. — Так меня учат в школе.

Парень слегка поклонился женщине, тем самым показывая своё уважение.

— Ну, говоря откровенно, больше учат другому, — усмехнулась Аканэ-сан. — В современных школах сильно не хватает… палок.

— Да, Аканэ-сан, палка сильно поднимает прилежность, — понимающе усмехнулся Юкио…

… В лагере, что был разбит у горного ручейка, Аканэ увидела еще одну свою ученицу. Впрочем, ее она увидеть здесь ожидала. Судя по тому, как Юкио и Мэй совершенно спокойно входят в личное пространство друг друга, также спокойно касаются… В общем, показывают признаки не просто парочки, а чуть ли не семьи, Мэй должна, обязана была тут быть.

— Охо-хо! — Томомунэ Сейджина, как всегда, засечь не удавалось, если он этого не хотел. — Чиоко, значит, вот кого-то ты хотела привести?

— Господин Томомунэ, — склонила голову Аканэ.

— Мэй, я тебе помогу! — воскликнула Сидзу.

И пошла сторону девушки, которая готовила ужин.

— Приглашаю к костру синоби, — произнес старик, якобы удивляясь. — Чего только не бывает в жизни.

— Это довольно устаревшие предрассудки, Томомунэ-сан, — с легким укором произнесла Аканэ.

— Так и я, Ига-сан, тоже… хе, не новый, — ответил Томомунэ. — Как и ваш свекор. Кстати, как он поживает? Кости, особенно левой руки, на погоду не ноют?

— Это было бы… неправильно, обсуждать такое, — вежливо ответила Аканэ. — Думаю, вам с Ясухито-сама об этом лучше поговорить лично.

— Думаю, лучше не стоит, — насмешливо, но с легкими нотками грусти ответил Сейджин. — Сомневаюсь, что он простил мне Юи. Но это дела давно минувших дней… Ученик!

— О, вы все же закончили с дамами, сенсэй, — в спокойном голосе Юкио только очень тонкий слух различил бы нотки иронии. — Как Мэй?

— Как это и всегда бывает с новичками, Юкио, — усмехнулся Сейджин. — Боится. Отойдем.

Старик кивнул в сторону…

… Вот сейчас, когда они шли мимо деревьев, стволы которых были словно выжжены добела жарким солнцем, чувствовалось, что Япония, по большей части, теплая страна.

— Теперь ты ей мешаешь, — говорил Сейджин. — Она боится тебя разочаровать.

Старик шел по тропинке, заложив руки за спину. То есть с прямой спиной и видом мудреца. Как и положено учителю. Не торопясь и важно.

— Слишком старается, да? — уточнил Юкио.

А вот Юки в роль ученика даже не пытался войти. Просто шел рядом с Сейджином.

— Да, напрягается чересчур, — произнес мужчина. — Понимаешь, к чему я веду, ученик?

Юкио подумал пару мгновений.

— Нужно дать Мэй уверенность? — предположил парень.

— Ну, это и так можно… описать, — усмехнулся Сейджин. — Нужно дать Мэй уверенность, скажем так, в семейном будущем, Юкио.

Парень чутьнахмурился, обдумывая эти слова.

— А это обязательно прямо сейчас делать? — сухо спросил он.

Старик покосился на Юкио и вздохнул.

— Ученик, — со значением произнес Сейджин. — То, про что ты подумал, вон с Сидзу. Или с Чиоко. С Мэй же, ученик, романтика нужна. Девушкам в таком возрасте нужны вздохи, мимолетные взгляды, смущение, легкие случайные касания. А не плотские утехи. Ты же не думаешь, что я выбрал это место случайно?

— Да, я полагал, что имеется больше одной цели, — деловито ответил парень.

— И нужно сделать так, ученик, — продолжил старик. — Чтобы Мэй могла, не стесняясь, про это рассказать.

— Зачем ей это надо рассказывать? — не понял Юкио.

Сейджин только вздохнул. И характерно посмотрел на парня.

— Иногда, Юкио, ты меня удивляешь знаниями, — степенно произнес мужчина. — А иногда просто поражаешь тем, что не в курсе очевидных вещей. Да будет тебе известно, ученик, женщины — существа социальные. Даже кицунэ. Уверенность Мэй будет черпать в том, что другие женщины будут убеждены, что вы пара.

— Вот как, — Юкио кивнул. — Я понял, сенсэй.

Сейджин только головой покачал. Они дошли до края крутого склона горы. Отсюда открывался замечательный вид на город.

— А еще, Юкио, — произнес старик, когда они остановились на вытоптанном здесь пятачке. — Женщины, любые, очень хорошо чувствуют, искренни ли чувства, на нее направленные. Понимают и принимают это по-разному, но чувствуют хорошо.

— Мне очень сильно нравится Мэй, — спокойно ответил Юкио.

— Она тебе кого-то напоминает? — негромко спросил Сейджин.

Юкио покосился на стоящего рядом мужчину.

— Да, — также негромко ответил парень и уточнил. — Но так было.

— Это хорошо, — произнес Сейджин. — Потому что и это женщины очень хорошо ощущают. Когда они подобие.

Они помолчали, смотря на огни города. Край неба уже темнел, полоска моря слилась с темнотой небес. В Кобэ зажигали огни.

— Про Сидзу, — заговорил Сейджин. — Ты понимаешь, кем она будет рядом?

Юкио ответил не сразу, смотря на вечерний город.

— Если вы про то, — заговорил, наконец, парень. — Смогу ли я с ней совладать, то вы с бабушкой зря волнуетесь. Про Чиоко ответ тот же.

— Это переживания старших за младших, Юкио, — произнес старик. — Даже точно зная, мы все равно будем волноваться. Также будет и у вас, в свое время.

И снова повисла тишина. Нормальная такая тишина, когда она необходимая пауза между важными словами.

— Сидзу нужно… раздавить, Юкио, — произнес, наконец, Сейджин. — Конечно, говорить это парню твоего возраста… Несколько аморально, но Сидзу — это не Мэй. И не Чиоко. Первая еще просто слишком юна, вторая строгая. А вот Яисэ — это похотливый демон. В одних и тех же вещах, она может видеть совершенно отличное, от обычного понимания вещей. Например, в своем якобы унижении, она будет видеть силу.

— Мне не нравится это определение, — спокойно ответил Юкио. — Что она какой-то там демон. У каждого свои вкусы. И каждая моя женщина получит то, что желает. Иначе их бы со мной не было.

Теперь Сейджин покосился на парня, чуть приподняв брови.

— Ты знаешь, какое наказание назначила Сидзу и Чиоко сайко? — спросил старик.

— Да, — коротко ответил Юкио.

— Ну, тогда…

— И мне плевать, сенсэй, — сухо добавил парень. — Простите за грубость. Не моей бабушке с ними жить. И сражаться. И вполне возможно, умирать.

— Юкио, тут все не так… просто, — произнес, вздохнув, Сейджин. — Это наказание — оно не для того, чтобы заставить страдать. Оно им нужно, понимаешь?

— Конечно, — кивнул Юкио. — И пока я вижу, что оно нужно, буду придерживаться его.

Вот этим Сейджину и нравился его ученик. Старику часто приходилось сначала стержень выковывать, а уже потом чему-то учить. А здесь, что и было так увлекательно для Сейджина, стержень уже в наличии, да такой, что постоянно удивляет! Юкио был, как алмаз. Огромный, «чистой воды». И нужно призвать все накопленное мастерство, весь опыт, чтобы так огранить этот алмаз, чтобы ни одной грани лишней не сделать.

— Сегодня будет чистое небо, — произнес Сейджин.

— Да, я все понял, учитель, — учтиво ответил Юкио.

* * *

Аканэ отлично понимала, зачем она здесь. Ее муж, Ясухито Тадзима, ему совершенно не нравился путь синоби. Вообще и совсем. Но вместе с тем, Тадзима обладал сильной волей, чем, собственно, и покорил в свое время юную синоби. А еще и одну юную кицунэ, которая потом, после инициации, внезапно уехала в Россию…

Тадзима занимался тем, что изучал прану. Это если в общих словах описать. А если копать глубже, Ясухито Тадзима всю жизнь изучал то, что произошло во времена падения Рима. А если еще конкретнее, его интересовал эффект «Забвения». Жаль только, что Тадзима очень редко из-за этого бывал дома…

Так вот, раз сын и наследник главы клана Ясухито не желает принимать Путь своего рода, то это должна сделать Аканэ, его жена. А сейчас, эта самая наследница клана Ясухито знакомиться с наследником клана Кагори и его будущей женой, будущей же сайко клана Кагори. Для Кагори это сочетание, что они обучают сразу, и мужа сайко, и саму сайко, весьма удачное стечение обстоятельств. Крайне удачное, даже можно сказать, это дар Инари. Когда клан может передать весь опыт, весь потенциал. Неудивительно, что и Датэ Горо пристально наблюдает за этими детьми…

Ая Мэй с кроткой улыбкой слушала Сидзу, которая описывала сегодняшние тренировки. Иногда по лицу девушки промелькивала досада. Видимо, у самой Мэй что-то не получалось.

— Мэй, — с удивлением спросила Сидзу. — А почему ты еще ничего не варишь?

Кицунэ кивнула на котел, в котором была налита вода. Котел висел над костром, но в него ничего не клали. А вот овощи чистили. А рыбу потрошила сама Сидзу.

— Юки сказал, что он будет, — ответила Мэй. — Э-э… «Уха». Так, кажется, называется.

— Впервые меня будет мужчина кормить! — обрадовалась Сидзу. — Интересно!

— Не верю, что тебя никогда мужчины не кормили, — иронично заметила Чиоко.

— Ой, это разве кормили? — фыркнула Сидзу. — Привести в место, где готовят! Ха! А вот приготовить самому! Вот это уже совсем, совсем другое дело!

И она с предвкушением облизала губы.

— Ну, что-то в этом есть, — согласилась Чиоко. — В крайнем случае, рыбный суп испортить трудно.

— Это не рыбный суп, — раздался из уже довольно густого полумрака голос Юкио.

Парень вышел на свет.

— А где? — поинтересовалась Чиоко.

— Учитель сказал, — ответил парень. — Что в его возрасте спать на земле крайне вредно.

Он подошел к костру, присел на корточки и стал ломать ветки из сложенной рядом с костром кучи валежника.

— Сидзу, мелкую рыбу отдельно положи, — произнес Юкио…

… Готовка заняла довольно длительное время. Парень сначала закинул в закипевшую воду мелкую рыбу, завернутую в отрез тонкой ткани. Таким образом он получил бульон. Затем в этот бульон покидали овощи и зелень, а также нарезанную на куски рыбу покрупнее. На этом этапе парень иногда поливал костер водой, видимо, поддерживая определенную температуру.

Вынув рыбу, Юкио вывалил ее в отдельную посуду, а в бульон бросил последнюю порцию рыбы. Самую крупную (она была куплена в магазине).

— Суть не в рыбе, — пояснил парень, когда его про это Мэй спросила. — А в приготовлении. Почти готово.

Юкио встал и дошел до рюкзаков, сваленных у палатки. А вернулся с небольшой бутылочкой в руках, грамм на сто. Аканэ с удивлением опознала, что это алкоголь. Причем крепкий. И вот его парень вылил прямо в котелок.

— Все, — уверенно произнес он. — Можно кушать.

Юкио снял котелок с огня.

— Я уже чую, что это вкусно! — заявила Сидзу, втягивая носом воздух. — Мэй, мне первой!

Мэй, уже взявшая стопку чашек, белых пластиковых одноразовых, на это улыбнулась…

… — Юки, где ты научился это варить? — спросила Сидзу. — Я палочки съесть готова!

— На природе все вкусно, — иронично заметил Юкио. — А варить… Я, скажем так, в лесу… однажды, провел немало времени. Там меня и научили. Научила.

— Ого! — сощурилась Сидзу. — Так ты в России уже с девочками успел, да?

— Я много чего успел, Сидзу, — спокойно ответил парень. — Там мне… Не слишком было уютно. Если не сказать больше. Вот и пришлось… Многому учится.

А этот суп реально был очень вкусным. Аканэ такого никогда не пробовала! Она отпила бульона через край. Одновременно густой и не такой жирный, как ожидалось. А желудок будто при этом песню поет, настолько приятно!

«И это показывает, отчасти, кто такой Кагори Юкио. Похоже, парень вдумчив, любит контролировать».

Подростки редко делают такие вещи, которые состоят из нескольких этапов, длительных по времени. Это не упрек, просто в юности хочется, чтобы все раз и произошло.

Юкио подкинул в костер веток. Лица осветились мерцающим светом. И Аканэ все больше чувствовала себя здесь лишней. Да, ее пригласили… Но вот ощущение это никуда не деть.

— Аканэ-сан, — заговорил Юкио. — А вы же с моей мамой были подругами, да?

Женщина кинула на парня быстрый взгляд.

— Не сильно близкими, Юкио, — ответила она. — Сидели рядом. А почему ты спрашиваешь?

— Меня все больше интересует, — ответил Юкио. — Как же так получилось, что мама вышла замуж за Юрия Юсупова.

«Не называет Юсупова отцом» — отметила Аканэ.

— Инициация меняет людей, — осторожно ответила женщина. — Иногда очень сильно.

— Аканэ-сан, а что вы думаете про Юрия Юсупова? — спросил парень.

«Напыщенный эгоист» — мелькнула у Аканэ мысль.

— Ну, он очень уверенный в себе человек, — корректно выразилась женщина. — Напористый. Возможно, именно это и понравилось твоей маме. Твой… э-э, Юрий весьма настойчиво добивался внимания… э-э, твоей мамы.

— Женщинам нравятся наглые мужчины? — спросил Юкио.

— Ну, не всем, — чуть нахмурилась Аканэ.

— Когда как, — добавила Сидзу.

Чиоко и Мэй промолчали. Но последняя на лице изобразила «Фи».

— Это, наверное, общее… впечатление, — продолжила Аканэ. — Когда твой мир… ну, стал не таким, как ты привык и вдруг появляется рядом человек, который уверено, очень уверено ведет себя…

— Хм, то есть главное качество моего папаши, это наглость? — спросил Юкио.

Сидзу на этот вопрос иронично хмыкнула. Чиоко не отреагировала никак, сохраняя спокойное выражение лица. А Мэй задумчиво смотрела на Юкио. А парень внимательно глядел на Аканэ.

«Так, стоп. Это что, он меня пытается прочитать?»

— Наверное, Юкио, тебе лучше об этом маму спросить? — ответила Аканэ.

— Она будет предвзята в любом случае, — ответил парень. — А, значит, не может являться источником информации. Но оставим эту тему.

«Интересно. В школе у него есть небольшой акцент. А сейчас нет. И речь строит сложно, как будто японский для него родной».

— Можно тогда мне спросить, Юкио? — поинтересовалась Аканэ и после приглашающего жеста парня, продолжила. — Почему именно такая тренировка? Если тебе неудобно…

— Все в порядке, Аканэ-сан, — спокойно произнес парень. — Я развиваю свою боеформу.

— А, вот оно что, — кивнула женщина. — Тогда все становится ясно.

Уже совсем стемнело. Трещали в костре сучья и ветки. Осенний ветерок, дувший с гор в море, был холодноват.

— Я не помню, чтобы в России имелись кланы, типа синоби, — заговорил Юкио. — Это чисто японская черта?

— Именно синоби, да, — ответила Аканэ. — А так, в том же Китае хватает кланов, похожих на синоби. В Та-Сети есть ордена хашшишинов, но у них своя специфика.

— А в Европе? — уточнил Юкио.

— В Европе Инквизиция едва сами кланы не вычистила полностью, — ответила Аканэ. — Было время, когда некоторые европейские кланы пересиживали у нас. Ода Нобунага, кстати, пользовался их услугами. Японские кланы уже тогда предпочитали оставаться в стороне, а вот европейцы нуждались в защите и деньгах.

— Синоби сейчас… дружат с кланами, я так понимаю? — спросил еще Юкио.

— Нет, это не дружба, Юкио, — твердо ответила Аканэ. — Было, конечно, всякое. Но сейчас это симбиоз.

«Вот это ему нужно четко знать»

— Мы, синоби, не являемся кланами, как организованной структурой, — продолжила женщина. — Мы, скорее, семьи. Например, Ига, Ясухито, Кога — мы сосуществуем с Датэ. Но только с… вами. В прошлом был вассалитет, но теперь это именно симбиоз. Мы следим за детьми кланов, кланы не вмешиваются в то, как мы обучаем своих воинов. То есть нас не заставляют входить в какой-либо клан…

— А если, ну… — Юкио чуть улыбнулся. — Девушка и парень понравятся друг другу?

— К счастью, сейчас не эпоха Эдо, — улыбнулась в ответ Аканэ. — И даже не Мэйдзи. И это никого в ужас не повергает.

— Да и кланов теперь сильно меньше, чем раньше, — вставила Сидзу. — Особо не пофыркаешь.

— И в Японии еще более-менее, — добавила Аканэ. — Поэтому европейцы сюда приезжают.

— В смысле, у них мало людей? — уточнил Юкио.

— Да и особенно молодежи, — ответила синоби. — По сравнению с той же Англией, у нас очень большие кланы. Например, Кагори в Европе считался бы большим кланом. А уж Датэ со всеми вассалами, мог бы спокойно выиграть клановую войну против всех. Больше, чем у нас, только в Китае и в Индии. Но там общий уровень воинов ниже. Особенно в Индии. Там много воинов, но они почти все ниже среднего.

— А в России? — спросил Юкио.

— В России, Юкио, все неравномерно, — ответила Аканэ. — Там есть очень сильные кланы и они многочисленные. Рюриковы, например. Их глава, Олег Рюриков, может использовать боеформу «Первозванный», которую по легендам применял самый первый в роду Рюриковых. А их вассалы, Дивеевы, очень сильные целители. Есть также и слабые кланы. Особенность русских кланов, что они сильно разные. Есть и очень сильные, и очень слабые. И очень многое завязано на главу клана. У нас это не так выражено, а вот в России именно так. Часто сила клана напрямую завязана на личную силу главы.

«Интересно, спросит он или нет про Юсуповых?»

А Юкио пошурудил палкой угли в костре. Подкинул еще веток.

— Простите, Аканэ-сан, что увлекся, — произнес парень. — Я бываю навязчивым в любопытстве.

— А я увлекаюсь, рассказывая, — усмехнулась синоби.

— Скажите, Аканэ-сан, — произнес Юкио. — А вы знаете что-нибудь про Римскую Империю? В смысле, какие там были кланы?

Аканэ несколько мгновений смотрела на парня. Какой… Интересный вопрос. Это намек на ее мужа? Или просто интерес?

— Мне даже стало любопытно, Юкио, — произнесла женщина. — А почему ты это спрашиваешь?

Парень поднял голову, устремив взгляд на светлую полоску неба на западе.

— Где-то прочитал, — произнес Юкио. — Что римляне достигли в науке таких высот, которые потом смогли повторить лишь в веке пятнадцатом. И я подумал, а какие же там тогда были кланы? Ладно, как-нибудь потом…

— Это действительно очень обширная тема, — произнесла Аканэ. — В двух словах не расскажешь. Рим — это практически отдельная цивилизация.

В этот момент женщина ощутила… Почуяла легкий запах озона. То есть уровень праны пусть и не сильно, но резко поднялся на миг.

«Что это? Из-за чего?»

— Roma Aeterna, — глухо произнес Юкио.

(Рим Вечен)

Причем с таким видом, словно пробовал эти слова. И вид у парня был такой, словно он удивлялся тому, как это прозвучало. Кстати, слышавшая латинскую речь Аканэ (от мужа, конечно), отметила, что у Юкио хорошее произношение. Японец бы эти слова «смягчил». Ах да, Юкио же родился в России…

— Может пора поспать, Юкио? — произнесла Чиоко. — Завтра Сейджин наверняка припре… вернется ранним утром.

— Да, ты права, Чиоко, — откликнулся парень. — Мэй. Я помогу с котлом.

Парень подхватил этот самый котел. Остальная посуда была одноразовой. Когда молодежь скрылась в темноте, Аканэ тоже поднялась.

— Не останешься? — с легкой иронией спросила Чиоко.

— Чи, мне уже не пятнадцать, ночевать в палатке, — ответила Аканэ. — Тем более, когда до дома полчаса неторопливого шага…

… Мэй с чего-то впала в такую задумчивость, что едва в ручей не забежала.

— Осторожнее, — в полумраке сверкнул улыбкой Юкио.

Который ее и остановил.

— Ой, спасибо, — слегка смущенно ответила девушка.

Парень в ответ кивнул. И присел возле ручья, поставив рядом котелок.

— Сейджин сказал, — произнес Юкио, беря котелок и набирая в него воды. — Что ты…

— Юки, я смогу! — сухо и твердо ответила Мэй. — Это… Я просто… Ну, почему-то не могу полностью сосредоточиться. Но, думаю, это просто опыт нужен! Я нащупаю свою боеформу!

Юкио, вылив воду, загреб песка со дна ручья.

— Знаешь, Сейджин сказал мне, — произнес парень. — Что тебе нужно расслабиться.

— Да, он мне тоже это говорил, — с досадой произнесла Мэй.

— А еще он хотел, — Юкио принялся тереть песком котелок. — Чтобы я сделал тебе романтику. Здесь.

Парень обвел мокрой рукой окрестности.

— Знаешь, меня почему-то раздражает, — продолжил Юкио. — Что все думают, что они лучше знают тебя, меня. Что ты… такая наивная. Звезды покажи, и ты вдруг растаешь.

Мэй не знала, что сейчас говорить. Но Юкио явно… ему было… Девушка сделала шаг к парню. И присела на корточки рядом с ним.

— Мне нравятся звезды, — произнесла девушка. — Как, наверное, большинству людей.

— А мне нравишься ты, Мэй, — строго сказала Юкио. — И я тот еще романтик. Прости, но меня… смешит и слегка… удивляет, что можно вот так, запросто… м-м, взять и… настроить женщину. Как радиоприемник.

Юкио замолчал и принялся яростно тереть котелок. А Мэй слегка улыбнулась.

— Я не хочу делать так, как это принято… кем-то, — вновь заговорил парень и повернул голову к девушке. — Мэй. С боеформой…

— Потом, ладно? — тихо произнесла Мэй.

Она протянула руку… И, словно голова парня была раскаленной сковородой, ее ладонь замерла над волосами. Но потом все же Мэй провела пальцами по голове парня.

— Котелок сам не отмоется, Юки, — с иронией произнесла девушка.

— А? А-а… да, — Юкио криво усмехнулся.

И вернулся к прерванному занятию. Чего Мэй и добивалась. Она подалась вперед…

— Юки, — тихо произнесла девушка.

— Что? — повернул тот снова голову.

И Мэй «клюнула» парня в губы. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. А потом Мэй все-таки не выдержала и зарделась. Впрочем, в полумраке этого было не видно… Наверное.

— Будь со мной, Юки, — негромко произнесла Мэй. — А я буду с тобой.

— И будь, что будет, — добавил парень и хмыкнул. — А боеформа… Мэй, а почему бы тебе не вспомнить свой образ из Тотума?

— Потом, — напомнила девушка, чуть укоризненно. — Ты… ругаешь учителя, а сам не можешь на один вечер забыть про все это.

— Ну, ты же знаешь, — улыбнулся парень. — Я увлекаюсь.

— Знаю, — спокойно ответила Мэй. — Поэтому я и сказала Юто, чтобы он с нами не ходил. Иначе вы бы сейчас тренировались.

— Эт точно, — хмыкнул Юкио. — Значит, вот чего он… Нес какую-то пургу про то, что ему надо непременно с бабушкой побеседовать.

— Юто очень неприятно, когда из-за него неудобно, — заметила Мэй. — А ты не можешь ему отказать. Как учитель не может отказать тебе.

— Ну, мне удобно напрягать Сейджина, — усмехнулся парень. — Никаких проблем.

Еле слышно журчал ручей. Юкио драил котел, песок скрипел по стенкам котелка под его рукой.

А Мэй в этот момент почему-то вспомнился тот день. Тот самый. И боеформа Юкио. Ощущение исходящей от него безграничной грубой силы.

Мэй не заметила, как оказалась за спиной парня. Ее ладони легли на его плечи. Опустившись на колени, девушка прижалась щекой… Хотела к спине, но получилось почти к шее. И ей стало так хорошо внутри. Ощущение полной, какой-то просто огромной силы, которая ее защищает. Руки девушки проскользнули под руками парня и Мэй стиснула Юкио, который замер, боясь нарушить эту атмосферу…

… — Сайко, — прошептала Сидзу, смотря на парочку.

Чиоко ничего не ответила, лишь сощурилась. Но бакэнэко сейчас могла сказать, что даже она бы сильно подумала, лезть к этим двум. Ощущение силы почти как от Мию-сан. Будущая сайко пробует свою силу, это Сидзу верно заметила…

* * *

Поместье Кагори. Скарлетт Сазерленд

Летти ожидала всякого, все-таки Алиса не была похожа на кроткую девочку, но когда она застала соседку, беседующую с тем парнем, Юто… Это Скарлетт слегка удивило. Во-первых, Алиса пыталась говорить по-японски. А во-вторых… Она с этим пареньком сидит слишком близко. Вон, Юто немного даже смущается.

«С другой стороны. У всех свои вкусы»

Скарлетт обошла парочку и двинулась в сторону додзё. Она шла проверять один момент. А именно, что утром и вечером, человек входит в особое состояние. И можно ухватить то самое ощущение «водопада». Так поэтично это описывал учитель Сейджин.

Из комнаты парней доносились громкие голоса и смех. «Вы такие шумные». Да, японцы вечером, наоборот, предпочитают вести себя тише. Кстати, в тех пансионах, где провела свое детство Летти, тоже по вечерам попробуй, пошуми. Так что привычки японцев Скарлетт не напрягали. А наоборот, для нее это было привычно.

Девушка прошла по тропинке до тренировочного зала. Додзё, так это тут называлось. В отличие от Англии, здесь зал был открыт всегда. И также в любое время тут можно было кого-нибудь встретить. Например, Кагори Юкио.

Вот так они несколько раз тут и встретились, поздним вечером. И именно с подачи Юкио, Скарлетт стала делать новую боеформу. Точнее, она пыталась ее нащупать пока. По японской методике. То есть не через тренировки, а путем… Черт его знает, как это назвать, но Скарлетт пару дней назад ощутила, что имел в виду Юкио и учитель Сейджин.

Сняв кроссовки, девушка взошла на крыльцо. Она раздвинула в стороны дверь (почему-то японцы предпочитают раздвижные двери). Внутри додзё сегодня не пахло мокрым деревом. Сегодня в нем не занимались, Юкио с компанией ушли… в горы. Так они сказали.

Ощущая босыми ногами холодное дерево пола, Скарлетт вошла в додзё. И замерла у входа. Да, действительно, когда здесь никого не было целый день, ощущения немного другие.

Клинок, который обещал Юкио, ждал девушку в креплениях на стене. Летти подошла, сняла меч.

Держа меч левой рукой, Скарлетт вышла на середину додзё. Закрыла глаза.

«Словно падающий лист»

Летти вновь почувствовала, как ее будто обтекают невидимые струи. Вот это и было тем ощущением, от которого она должна оттолкнуться. Не пытаться сразу войти в готовность, а почувствовать, когда готова. К бою.

Как и вчера, Скарлетт в какой-то момент вдруг ощутила потребность… Что ей нужно, чтобы в ее ладони была рукоять меча. Интересное и захватывающее чувство. Клинок будто сам прыгал в руку. Самое забавное было в том, что она это все, как бы со стороны наблюдала. Обычно, мысли мешали, но сейчас девушка могла спокойно оценить свои ощущения, концентрация при этом не сбивалась. А вот это уже очень круто. Поездка сюда уже только этим оправдывалась.

И даже когда кто-то вошел в додзё, Скарлетт смогла остаться в этом состоянии…

— Я есть… э-э, прощать, - мужской голос.

Судя по акценту, Олег Юсупов. Интересно, что ему здесь понадобилось в такой час? А еще, Скарлетт не ощущала никакого раздражения. А раньше ее бы это нехило взбесило. Что, кроссовки у входа не видны что ли? Белые кроссовки, они просто не могли не броситься в глаза.

«Хо, даже так?» — удивилась девушка.

Раздражение все же имелось. И его Скарлетт ощущала этаким… горячим ручейком. Который никак не влиял на ее восприятие.

«Кстати. А он ведь сюда шел не поесть в одиночестве!»

И снова девушка с восторгом… и некоторой оторопью, наблюдала за самой собой. А она молча подошла к стене, где стояла стойка с тренировочными мечами. Всё также, в абсолютной тишине она бросила Олег Юсупову деревянный клинок. И Летти отметила, что парень его поймал «с готовностью».

Положив настоящий меч «когда она успела его в ножны убрать?», Скарлетт взяла деревянный клинок и вышла на середину додзё.

— В полный? — негромко спросил Юсупов.

— Если не боишься, — спокойно ответила Скарлетт.

Олег в ответ оскалился…

… Сейджин, войдя в додзё, наблюдал, как Скарлетт совершенно спокойно перетекает. И ладно бы только она, этот парень, Олег Юсупов, крепко выхватив от британки вначале, тоже вошел в состояние «текущей воды». Правда, он, похоже, этого не осознавал.

В былые годы, Сейджин был бы рад, если не сказать счастлив, если бы у него появился хотя бы один ученик, так быстро могущий понять, что такое перетекать. А тут трое, за одну неделю освоили это. И мужчина с трудом сдерживался, чтобы не начать скалиться во весь рот. Воистину, Ками решила его одарить по полной в конце жизни!

В додзё пульсировала прана. Два молодых воина сражались друг с другом. На их лицах было удивление, радостное понимание и злая улыбка…

Глава 8

8 октября 2020 года. Кобэ. Ранний вечер. Дом Кадзуми

Кадзуми Такуми, с виду обычный японский мужчина лет сорока (ширину плеч и хорошую подтянутую фигуру скрывал мешковатый серый халат) спустился на первый этаж. Тихо ступая, он вошел на кухню. Здесь он увидел картину приготовления ужина. Морковка, частью уже порезанная на разделочной доске, упаковка с мясом, еще не вскрытая. Мужчина дошел до плиты и выключил конфорку, на которой стояла кастрюля. А затем он направился к задней двери (она была здесь же, на кухне). Дверь, с сеткой на стекле, была распахнута настежь. Кадзуми Такуми вышел наружу, в осенний вечер. Выйдя во двор, мужчина немного постоял, словно вспоминая, зачем он сюда пришел. А потом приподнял голову и принюхался. Поводил носом, словно собака. Хмыкнул.

— Дамы! — громко произнес мужчина. — Ну, что за подростковые выходки!? Можно же и в доме поговорить!

Вскоре рядом с ним откуда-то сверху, из крон деревьев, буквально упала фигура, бесшумно, но при этом быстро. Женщина, в домашней одежде домохозяйки, присевшая при приземлении, выпрямилась. Длинная коса была обернута вокруг шеи. Черная свободная футболка обрисовывала аккуратную грудь и намекала на тонкую талию. Серые спортивные штаны до щиколоток длинных и мускулистых ног… И тапочки. Белые тапочки, с помпонами.

— Линг, — вздохнул мужчина, показывая на тапочки.

Женщина слегка смутилась. Черты ее лица смягчились, потеряли «граненость», при котором лицо было неестественно (для человека) хищным. Зрачки стали обычными, а не вертикальными.

— А Чиоко заходить не будет? — спросил Такуми.

— Почему же? — раздался женский голос. — Если вы приглашаете.

— Ну, теперь-то все в порядке, — хмыкнул мужчина. — Да, Линг?

Первая женщина молча кивнула. А Кадзуми Такуми обернулся. Ёкота Чиоко была в своем стиле — черный брючный костюм, старомодная белая блузка со стоячим воротником. Примечательно, что одна, что вторая дамы, вот так, как были одеты, только что скакали по деревьям. Кадзуми Такуми это точно знал, потому что не раз видел вживую.

— Давно не виделись, Чиоко, — улыбнулся мужчина. — Поздравляю тебя, кстати.

— Да, — Чиоко ответила коротко.

Но в ее тоне проскочило еле заметное удовольствие.

— А у нас, кстати, работают телефоны… у всех, — иронично заметил мужчина. — Домофон есть с видеокамерой.

— Это было бы… скучно, — чуть усмехнулась Чиоко.

Кадзуми Линг, жена Кадзуми Такуми, тем временем, размотав косу с шеи, дошла до входа в дом и поставила что-то за дверь. Какой-то длинный предмет, похожий на трость…

… Клан Кадзуми, хотя по меркам японских кланов, это просто семья, в далеком прошлом был тотемным кланом Итати. Куницы. И хоть теперь уже нет той жесткой привязки к Тотему, члены клана Кадзуми были типичными Итати. То есть чувствительны к пране (через нюх), внимательные. И, как это всегда было с куницами, среди них вырастало относительно больше, чем в других кланах, философов, писателей, художников. Всех тех, кто подмечает детали и потом превращают свои наблюдения в учения, трактаты, картины… Вот и Кадзуми Такуми был писателем. Обычным, не мангакой. Но несколько сценариев, адаптаций для аниме у него на счету было.

— Ладно, дамы, — насмешливо произнес мужчина, когда они вернулись на кухню. — Вы, наверное, хотите поболтать.

— Такуми, тоже останься, — попросила Чиоко.

— Хм, ладно, — заинтересовано произнес мужчина.

Кухня в доме Кадзуми была довольно просторной, но совершенно простой. И было заметно, что это помещение тут не для показухи, здесь реально готовят пищу, а потом эту самую пищу кушают.

Мужчина дошел до небольшого диванчика у стены и с удобством развалился на нем, закинув ногу на ногу. Гостья плюхнулась на один из высоких табуретов у стойки. А хозяйка, пройдя за стойку, продолжила приготовление ужина.

Застучал нож о разделочную доску. Линг стояла с каменным суровым лицом, словно на совете клана находилась.

— А ты все-таки научилась готовить, Линг? — с улыбкой и легкой грустью в голосе спросила Чиоко.

— Как видишь, — сухо ответила та.

— Она научилась, Такуми? — чуть ехидно уточнила Чиоко.

— Я бы в любом случае ответил да, — откликнулся мужчина. — Но и в самом деле да.

— Сын еще в школе? — спросила Чиоко у Линг.

— Скоро придет, — также сухо, без эмоций ответила хозяйка.

— Кажется, мы поменялись ролями, — хмыкнула Чиоко.

— Сейчас снизится, — опять же холодно, негромко ответила Линг. — Сама знаешь.

— До недавнего времени, Линг, только в теории, — ответила Чиоко. — А теперь да, узнала.

— Я немного даже завидую тебе, Чиоко, — заговорил Такуми. — В том смысле, что у тебя столько новых впечатлений. В нашем возрасте такое бывает редко.

— Впечатлений действительно много, — усмехнулась Чиоко. — Иногда даже с перебором.

— Ты настраиваешься на него, — заметила Линг. — И что-то обязательно будет… не так.

— О да, — улыбнулся Кадзуми Такуми. — Что-то бывает не так.

И он потер живот.

— Жутко, жутко, — хмыкнул мужчина на взгляд супруги.

Линг действительно посмотрела так, словно убить хотела. Последствия взрывного перехода в боевое состояние. И это еще в пределах, иногда бакэнэко, чтобы «сдуться» нужна… Как бы это помягче… Интимная помощь хозяина. Причем… не всегда по обоюдному согласию.

— Странно это, снова сидеть с вами, — заметила Чиоко и добавила. — Обоими сразу. Вы теперь женаты, у вас есть сын… А такое ощущение, что только вчера мы спорили в гостиной у Кагори…

— У нас еще и дочь есть, Чиоко, — чуть улыбнулся Такуми.

(Дочь от старшей жены, Кадзуми Эллис)

— Ой, да уже тогда было очевидно, что Эллис к вам неровно дышит, — хмыкнула Чиоко. — Тем более, что инугами, если к кому привязываются, то это уже навсегда.

— Ты из-за нее здесь? — в тоне Линг уже было поменьше жестких ноток.

— Простите, — мотнула отрицательно головой Чиоко. — Но нет. Она у родственников?

(Кадзуми Эллис до замужества носила фамилию Танака).

— Она с Юей в больнице, вместе в выжившими детьми, — ответила Линг. — Как единственные теперь близкие родственники.

(У инугами чрезвычайно развита эта черта — родственные отношения).

— Получается, теперь у вас будет еще больше детей? — спросила Чиоко.

— Дом большой, — спокойно ответил Такуми. — И от двух младенцев мы не обеднеем. Это кроме того, что попробуй, отбери щенят у инугами. Двух инугами, причем. Юя вся в мать.

— А Коё? — поинтересовалась Чиоко. — Он в кого больше пошёл?

— В меня! — с удовлетворением ответил Такуми. — И уже пробует силы! Правда… Ну, не понимаю я этих новых веяний. Все эти манги… Как их там, еще… В общем, все вот эти молодежные штуки. Так Коё же сразу на компьютере же рисует! Вот это вообще для меня за гранью. Рисовать на планшете и смотреть при этом в монитор. Так еще же, представь, они там в интернете как-то кооперируются! Кто-то рисует, кто-то пишет. А кто-то потом продает. Для меня это вообще, как будто на Луну слетать, примерно такого же уровня действие. А им ничего, нормально.

Мужчина хмыкнул.

— Вот-вот, — криво улыбнулась Чиоко. — И вы так… С детьми своими, а у меня, того же возраста…

Женщина тяжело вздохнула.

— Инари иной раз так своеобразно шутит, — добавила бакэнэко.

— Ну, поэтому она и Инари, — заметил Такуми.

— Ты чувствуешь слабость в нем? — все еще несколько грубовато спросила Линг.

Чиоко ответила не сразу. Она облокотилась о столешницу, подперла голову ладонью.

— Нет, слабости в нем… — женщина задумалась. — Наоборот, даже. Знаете, иногда меня… Как бы захлестывает. Нет, не так… Боюсь поверить, так, наверное.

— Боишься, что надежда не оправдается, — произнес Такуми.

— Вот, сразу видно, писатель, — улыбнулась Чиоко. — Да, как-то так.

— Он превзошел в поединке? — спросила Линг.

— Полностью, — твердо произнесла Чиоко. — Это было… Без шансов. Знаешь, я думаю, что даже… Он впечатлил, м-да…

— То есть ты не могла продолжать бой? — еще уточнила Линг.

Чиоко повернулась к ней.

— Да, Линг, — ответила женщина, причем в ее голосе явственно звучало удовольствие. — Он мог меня убить. Просто не захотел. Меня и Сидзу. Растоптал, понимаешь? Растер. Сокрушил.

Чиоко отвернулась. А Линг приподняла брови. Она подняла доску, с нарезанной (наконец-то) морковью. Еще раз приподняла брови, когда обнаружила, что плита выключена.

— Коё говорил, что твой… Юкио, весьма… впечатляет, — заметила Линг, щелкнув выключателем.

Она смела морковь в кастрюлю, положила доску на стол.

— И я сейчас вообще тебя не ощущаю… — добавила женщина, покосившись на гостью. — В смысле, угрозы. С Макото, кстати, ты мне не нравилась.

— О да, я помню, — хмыкнула Чиоко. — Все время ты пыталась под кожу залезть.

— А сейчас ты словно просто воин, — заметила Линг. — Только… Это запах дыма?

— Да, это он, — подал голос Такуми. — Из-за него я даже не сразу понял, что это ты, Чиоко.

— Интересная прана, — произнесла Линг. — Я никогда такой не ощущала раньше.

— Так иногда пахнут артефакты, — произнес Такуми. — Старые артефакты, которые «уснули». Например, Белая Катана из храма Бодай.

— Меч Ямомото Цунэмото? — уточнила Чиоко.

Мужчина утвердительно кивнул. А гостья тяжело вздохнула.

— Вот бы еще ему лет было… хотя бы плюс десять, — с досадой произнесла Чиоко.

Линг, тем временем, вскрыла ножом упаковку с мясом, выложила шмат на доску, нагнулась и открыла дверцу, за которой стояло мусорное ведро.

— Лет через двадцать этого будет незаметно, — заметила хозяйка, выкинув хрустнувшую напоследок упаковку. — Да и так, дело лишь в твоей голове.

— Тебе легко рассуждать, когда у вас всего пять лет разницы, — якобы с обидой пробубнила Чиоко, смешно надув щеки.

Кто бы сейчас видел грозную бакэнэко клана Датэ. Ту самую Хання, которая славилась своей крайней немногословностью в обычном общении.

(Хання — маска демона и смерти в японском театре кабуки)

Это был сейчас совсем другой человек. Даже язык тела поменялся. Словно на высоком табурете в доме Кадзуми сидела молодая девушка. Чиоко даже принялась болтать в воздухе ногой. Ее жесты… Они были. А раньше наоборот, Чиоко вела себя, словно кукла, управляющий которой актер забыл про руки и вообще про язык тела. Но вот эти два человека видели и помнили Ёкото Чиоко совсем юной девушкой. И она тогда вела себя именно так, как сейчас. И… Если начистоту, намеренно не замечали, не акцентировали внимание на том, что происходит с Чиоко.

— Это очень существенно, когда тебе десять, — поморщился Такуми.

А вот Линг на это едва заметно смутилась. И преувеличенно аккуратно разрезала шмат мяса вдоль, параллельно доске.

— И очень льстит самолюбию, когда тебе пятнадцать, — уже довольно ухмыльнулся мужчина. — Сверстники еще только ножки обсуждают, а ты уже…

— Такуми! — грозно произнесла Линг.

— Да, дорогая? — ехидно отозвался мужчина.

А Чиоко смотрела на них и улыбалась. Улыбкой человека, который вспоминает прошлое. Хорошее прошлое.

— У Макото, кстати, проблема была примерно такая же, как сейчас у тебя — произнесла Линг. — Только у него был не задумчивый мальчик, а гиперактивная девочка, которая чего-то очень сильно хочет, но лишь примерно представляет, что. Знала бы ты… девочка, сколько он от тебя натерпелся! Особенно когда одна юная особа с ним в онсэн пробралась!

Чиоко хихикнула. А вот Линг и Такуми обменялись слегка удивленными взглядами. Просто Чиоко совершенно спокойно сейчас говорила о прошлом. Не сдерживалась, не пыталась тему сменить.

— О да! — весело произнесла Чиоко. — Он так покраснел! Вы бы видели! А ведь специально уехал в Киото! И даже женщина у него там была.

Гостья грозно сощурилась.

— Но я ей все подробно и доходчиво объяснила! — с гордостью заявила Чиоко…

… Пришедший домой Кадзуми Коё заглянул на кухню. И с удивлением обнаружил там Ёкоту Чиоко. Родители и она о чем-то увлеченно беседовали. Парень не стал заходить, чтобы не мешать разговору… И еще, Ёкота Чиоко до сих пор внушала ему страх. Теперь, конечно, так, отголоски, но все равно, впечатления не назвать приятными... Когда видишь смерть — это запоминается! И поэтому парень тихонько поднялся к себе в комнату…

… — Спасибо, — произнесла Чиоко, когда уже стало смеркаться. — Мне это было очень нужно.

— Подвести черту, — покивал Такуми.

— Скорее, провести линии из прошлого в настоящее, — ответила Чиоко, ее улыбка стала чуть грустной. — И да, мне нужно отпустить Макото.

— Ладно, я не люблю говорить прощания! — улыбнулся мужчина и хлопнул по подлокотнику. — Пойду к себе.

Когда Такуми ушел, Линг вытерла руки, аккуратно свернула полотенце, положила его возле раковины.

— Ты уже спала с ним? — негромко спросила она, покосившись на Чиоко.

Та чуть поморщилась.

— Понятно, — спокойно произнесла Линг. — Учти, как только… хм, попробуешь, это…

Она окинула взглядом внимательно слушающую Чиоко.

— В общем, рекомендую на недельку уединиться, — с легкой неловкостью произнесла Линг. — Это… Очень сносит голову. Ни о чем другом думать не можешь.

— Мне уже не двадцать, Линг, — заметила гостья.

— Да какая разница! — Линг даже немного разозлилась. — Слушай, что говорю! У меня и сейчас бывает…

— Да? — удивилась Чиоко. — А по вам не скажешь!

— А что, нужно об этом всем рассказывать? — с неудовольствием произнесла Линг. — И вообще, тебе не пора домой?

— Ой, ой, опять ты охраняешь своего Такуми! — насмешливо фыркнула Чиоко.

— Хм, — Линг сощурилась, а потом вкрадчиво произнесла. — Слушай, Чиоко… А можно и мне в гости придти?

И хозяйка дома с насмешливым видом смотрела, как у Чиоко сначала сползла улыбка, потом ее лицо стало задумчивым. А затем гостья нахмурилась.

— Мы бакэнэко, Чиоко, — иронично произнесла Линг. — В первую очередь. Тогда ты не успела этого прочувствовать. А потом вообще всё давила контролем. А теперь… Добро пожаловать в семейную жизнь, кошка!

— И что, вот это… Странно, а с Сидзу и Мэй… — пробормотала Чиоко.

— Поверь, волновать тебя больше всего будут другие бакэнэко, — насмешливо произнесла Линг. — Или ты забыла, как я тебя чуть не прибила? Это выше нас. Тогда меня остановил Такуми. Точнее, притормозил, а ты успела смыться.

— Я тогда тоже… не совсем в себе была, — вздохнула Чиоко, а потом посмотрела на Линг. — А в гости приходи.

— Ты серьезно? — удивилась Линг.

— Мне хочется… похвастаться, — усмехнулась Чиоко. — И, прости, Линг…

На краткий миг Кадзуми Линг ощутила… Словно в груди вспыхнуло. Кошачьи инстинкты просто взвыли «Защищай! Моё! Чужая!».

— Я совсем не опасаюсь, — произнесла Чиоко, сжав свою ауру и смотря прямо в ставшие вертикальными зрачки Кадзуми Линг.

* * *

Кагори Юкио

Он настолько часто в последнее время видел замок Кагори в Ракше, что это уже воспринимается, как норма. Боеформу Андрея Юсупова уже не надо «вытаскивать» вместе с вакидзаси. Теперь он прямо в ней появляется. Физические тренировки в реале и постоянное использование этой боеформы здесь, выразилось в привычку. Что, собственно, и требовалось.

Боеформа Ёшида Юто тоже стала более четкая. Раньше она была, словно смазанный рисунок. А теперь перед Юкио стоял среднего роста парень, с забавной прической. Пепельного цвета волосы стояли почти дыбом, склоняясь на левую сторону. На лице синяя маска, на лбу повязка, то же синяя и с железной «кокардой», на которой нарисован какой-то символ. Повязка при этом закрывала левый глаз.

Зеленый жилет, со стоячим воротником. Синяя куртка и штаны. Перчатки, опять же синие, без пальцев. Щиколотки замотаны бинтами до самых ступней. А ногах странная обувь, с обрезанными носками и пятками. То есть Юкио видел голые пятки и пальцы ног. Видимо, это какой-то чисто японский образ.

— Готов? — сухо спросил Юкио.

Ёшида молча кивнул. А во дворе замка стояли две кицунэ. Обе в традиционных красно-белых нарядах мико. Только одна совсем юная, а от второй просто таки перло силой.

Сегодня тренировка была не для парней. Ая Мэй пробовала свои силы под руководством наставницы.

— Мы и вправду будем нападать вчетвером? — это Скарлетт.

Она была в своей новой боеформе. Скарлетт назвала ее «Белая Леди». И стоящая сейчас перед парнями… женщина, действительно, была во всем белом. Белая свободная куртка, стянутая на поясе белым поясом. Свободные штаны, на щиколотках забинтованные. И при этом босые ноги. Белоснежные волосы, свободно растекаются по спине. На голове у Скарлетт обруч, с бриллиантом на лбу. А в глазницах нет зрачков. Там клубиться белый туман. Поверх одежды какой-то рваный или скорее, лоскутный плащ.

Да пока боеформа девушки подергивается, словно изображение на пленке. Иногда она еще и смазывается, становясь нечетким образом.

А вот Олег Юсупов не стал менять боеформу. Средневековый воин, в броне, с головы до ног. За спиной алый плащ. Два меча в одних ножнах слева. Борода лопатой, из-под обреза островерхого открытого шлема с наносником сверкает злой взгляд голубых глаз.

— Сначала это будет сайко, Скарлетт, — иронично ответил Юкио. — Она будет пример показывать ученице. Так что не надейся, что будет легко. И не советую сдерживаться.

— Ну, с Кагори Мию даже не подумаю, — чуть оскалилась… Юки-Онна.

Похоже, именно этот образ впечатлил Скарлетт. Меч девушка выбрала длинный и тонкий. Разумеется, рукоять у него была белая, белый темляк-кисть. И клинок цвета льда, синевато-белый.

— Интересно, а почему именно четверо? — здесь, в Ракше, не было языкового барьера, поэтому любопытная англичанка не унималась. — И почему именно мы?

— Да, я тоже был не в восторге, — откликнулся Юкио. — Ладно Юто, ладно Юрий… Гайдзин, но хоть мужчина, а вот…

— Что там за «вот»? — с подозрением спросила Летти.

Как-то так само собой получалось, что Юкио слегка подначивал Скарлетт. Сначала об этом попросил учитель, а то девушка была прям супер серьезна. А сейчас постоянно как-то само собой на это выходило.

— Ну, не нам критиковать учителей, — вздохнул Юкио.

— Эй, это сейчас что, шовинизм прорезался? — процедила англичанка.

— А что это такое? — поинтересовался Юкио.

И они все враз замолчали. Уровень праны резко подскочил, сайко клана Кагори была готова… учить лисят.

Четверо воинов сорвались с места. Впереди летела Юки-Онна, с картинно развевающимися волосами и белыми полосками ткани. Скарлетт держала клинок острием вперед, а левую руку, словно мушкетер, позади. Видно влияние европейской школы и, одновременно, влияние японского образа. Фигура девушки была устремлена вперед, в выпаде.

Справа от нее скользил «мигающим» шагом Юто. То есть он как будто постоянно телепортировался на короткое расстояние. Впрочем, Летти вообще летела над землей. Что, кстати, весьма крутой навык, человеческий мозг не в силах сходу принять, что можно перемещаться вот так.

Слева от Белой Леди, пригнувшись почти к земле стремительно бежал Юсупов. Когда он добежит до цели, то нанесет резкий удар двумя клинками, которые станут просто огромными.

И Юкио следовал позади. Эта его боеформа при атаке высвобождала просто чудовищное количество праны за один раз. Поэтому он ударит последним.

Грузик на длинной цепочке врезался в щит-купол сайко. Первым атаковал Юто. Цепочка прикреплена к рукояти его короткого клинка Следом в синеватый щит вонзился белый клинок Скарлетт, вызвав разноцветные переливы по куполу. Англичанка реально очень сильна. Спустя мгновение ровно в тоже место врезались два исполинских прямых клинка…

— Мог бы и сдержаться немного, наследник! — а вот удар Юкио Кагори Мию встретила лично.

Встречным ударом. И от столкновения вакидзаси с лезвием яри, по Ракшу словно волны по воде пошли. Остальных при этом отодвинуло, практически отбросила от поединщиков.

Парень с белыми волосами стоял напротив оннэ-бугейся. Кагори Мию была в темно-красных самурайских доспехах без шлема. Ее лицо было неестественно белым, а губы ярко-красными.

— Простите, сайко-сама, — вежливо ответил Юкио. — Это было бы неуважением. Со всем почтением, сайко-сама.

Юкио вложил клинок в ножны. Пальцы его правой руки зависли над рукоятью, слегка касаясь ее подушечками…

… Мэй предпочла вееры. То есть она была в красно-белом наряде мико, а в ее руках были боевые вееры.

Только этот наряд мико претерпел серьезные изменения. В сторону… уменьшения ткани. Высокая прическа-хвост. И на лице Мэй было совсем не кроткое выражение.

В этот поединок, между… хе, мужем и женой, остальные не вмешивались. Сначала да, когда Мэй разгонялась. Мию-сан помогала ей, отбивая наскоки противников. А потом сайко технично свела Юкио и Мэй, а остальных оттеснила. Вот что значит опыт…

— Дорогой! — губы Мэй кривились в ласковой и… предвкушающей улыбке.

Вееры с шелестом и железным клацанием сложились-разложились. Сияющие от радости и азарта янтарные глаза кицунэ внимательно следили за юным парнем, который не менее внимательно наблюдал за противницей.

— Тебе нравится? — со знакомыми, сидзуновскими нотками, Мэй провела руками по крутым бедрам.

И немного подалась вперед, показывая упругую большую грудь.

— Да, очень, — честно ответил Юкио хриплым голосом.

Мэй сверкнула белозубой улыбкой. Очень довольной улыбкой. Правда, при этом показала, что у нее клыки… весьма впечатляющие.

Если бы дело происходило в таньджуне, то сейчас раздался бы звон. Мэй, без предупреждения, сорвалась с места. А Юкио тут же ударил навстречу. От точки столкновения оружия опять, словно волны пошли, искажая реальность Ракша. Кицунэ отпрыгнула… И тут же снова рванула вперед. Удар, назад, новый наскок. И все это на умопомрачительной скорости.

— Тебе нравиться, Юки?! — радостно спрашивала Мэй, наскакивая на парня. — А я нравлюсь? Юки! Нравлюсь?! Юки!!!

Серебристый безумный смех. И скорость кицунэ еще больше возросла…

… — Вам не кажется, что у них … ну, не все в порядке? — с сомнением произнесла Скарлетт, смотря на бело-красный клубок.

Понять, кто там и что делает, было решительно невозможно. А еще до наблюдателей периодически докатывались волны праны. То есть там сейчас развернулось… Это как-то уже не походило на тренировочный поединок. Скорее, бой насмерть.

— Ходить по грани, — произнесла Кагори Мию. — Это Путь, которым идут кицунэ…

… Это было так восхитительно! Душа Мэй буквально пела! Ее возлюбленный, ее Юкио! Она сейчас была с ним на равных! Мию-сан предупреждала, что сегодня разгонит ауру Мэй и девушка должна будет попробовать ощутить пределы своих сил. Поэтому сайко это контролировала. Поэтому здесь были еще воины. Но! Юки справляется сам! Сколько бы Мэй не ускорялась, Юкио не отставал! И это… Было так… Возбуждающе! Теперь Мэй понимала Сидзу и Чиоко! О-о, теперь она понимала! Это так кружит голову, когда мужчина настолько силен!!! Настолько… Что хочется его убить!!! Перешагнуть этот предел, ощутить эту грань!!!

А потом… Словно что-то сломалось. В прекрасную песнь Смерти вкрался диссонанс. Мэй на рефлексах рванулась было, думая, что это Юкио уже устал… Но в ее глазах на миг потемнело. И пришло просто ужасающее разочарование.

— Мэй! — Юкио моментально отпрыгнул, а затем, наоборот, рванул к застывшей девушке.

— Юки! — Мэй готова была расплакаться. — Прости!

— За что? — Юкио подхватил ее, не давая упасть (чисто на рефлеске, это же Ракш, никакого ущерба от падения не будет). — Все в порядке. Ты просто всю прану выплеснула.

— Обидно, — грустно улыбнулась Мэй.

Ее буквально шатало. Руки не поднимались… Хотя, какие тут руки. Юкио прав, это просто очень мало праны…

— Только… Получаться… Стало, — просипела девушка.

* * *

Поместье Кагори. Комната Джона Аркура и его парней. Поздний вечер

В комнате Аркура сегодняшним вечером собрались все иностранцы (кроме русских), которые жили у Кагори.

— Сообщения все получили? — глухо спросил Джон, стоящий так, чтобы всех видеть, то есть почти посередине комнаты.

Его парни сидели у стены.

— Мне плевать, — спокойно заявила Алиса, стоящая около дверей и сложившая руки под грудью. — Я никуда не поеду. Не для того я в такую даль поперлась, чтобы вдруг возвращаться.

— Ты понимаешь, что будет? — спокойно спросил Аркур.

Редверс фыркнула. И посмотрела в глаза Джона.

— Нам с Конрадом не привыкать… экономить, — произнесла девушка.

— Ты тоже остаешься? — спросил уже у Охмана Аркур.

Парень, стоящий у окна усмехнулся.

— Даже если бы за мной кто-то лично приехал, — насмешливо ответил Конрад. — Но, уверяю тебя, за мной не приедут. Да и сообщение послали чисто для проформы.

— Такая же ерунда, я думаю, — поддакнула Алиса. — Куда нам возвращаться, на свои фермы?

— Скарлетт? — посмотрел на девушку Джон.

Сазерленд, стоящая у стены, смотрела в пол, потирая пальцами правой руки подбородок.

— А мне сообщение не приходило, — ответила она. — Наоборот, мой дедушка специально меня предупредил, что он не поддерживает эту… инициативу.

— То есть, Джонни, — усмехнулась Редверс. — Ты тут… Ну, еще твоя свита, только вам, похоже, придется, либо возвращаться, либо переходить на скромный образ жизни.

— А я точно не собираюсь обратно, — произнес Джон. — У меня планы, знаете ли. И, Алисочка, я деньги с собой взял. Чтобы у меня их отнять, нужно приехать… и отнять. При этом я буду активно возражать.

— Вот же хитрая рожа, — усмехнулась Редверс.

— Первое правило путешественника, — наставительно произнес Джон. — Деньги и документы должны быть всегда при себе.

— Fast bind, fast find, — хмыкнул Конрад.

(По смыслу — покрепче завяжешь (мешок), поближе возьмешь).

— Вот именно, — усмехнулся Аркур.

— А планы, они по-русски разговаривают, да? — ехидно поинтересовалась у него Алиса.

— Кстати, а им домой не говорят вернуться? — задумчиво спросила Скарлетт, глянув на парня.

— Ну, тут, наверное, у тебя тоже источник есть? — осторожно спросила Редверс.

— Ерунда не неси, — холодно ответила Летти.

— Нет, им ничего такого не… сообщали, — уверенно ответил Джон. — А вот то, что нам прислали это странное сообщение…

— Да, это как-то… не по протоколу, — чуть нахмурилась Скарлетт. — Напрямую, неофициально. И не учебу прекращайте, а просто надо прилететь. Что там дома происходит вообще?

— Хочешь узнать, заказывай билет, — откликнулся Джон. — Думаю, какая возня. Кто-то что-то делит. И не только в Британии. Пришло всем, кто в Японии. Ну, по крайней мере, большинству.

— Ого, господин Аркур, — сощурилась Редверс. — А вы и контакты успели наладить в том отеле?

— То есть не только англичанам, — добавил Джон.

— И что они думают? — поинтересовалась Скарлетт.

— Ну, где-то чуть больше половины возвращаются, — ответил Аркур. — Из Восточной Европы почти все. Из Франции, наоборот, меньшинство. Из Испании вообще никто не собирается, но их немного. Немцы поделились на две половины.

— И что-то у местных произошло, — Скарлетт потерла лоб. — Что-то… нештатное.

— Целый клан погиб, — негромко произнесла Алиса.

— А вот это уже совсем… — Джон скривился.

— Откуда знаешь? — тут же спросила Скарлетт, пристально посмотрев на соседку.

Редверс вздохнула.

— Потому что я изучала нихонго дома, — по-японски ответила Редверс.

Джон смерил девушку изучающим взглядом.

— Что? — хмуро спросила Алиса.

— И после этого я скрытный, да? — язвительно поинтересовался Аркур.

Редверс фыркнула.

— Давайте рассуждать… логически, — заговорила Скарлетт. — Факт первый. Мы сейчас находимся в одном из самых сильных кланов. По крайней мере, с точки зрения… Европейских кланов. У них тут подростки оперируют на уровне патриархов.

— Ты хочешь сказать, что здесь мы будем в безопасности? — заинтересовано спросил Джон.

— И станем сильнее, — уверенно ответила Скарлетт. — Я вторую боеформу прокачиваю. И за каких-то две недели ее прописала. Да, когда уже делал боеформу, это происходит быстрее. Но все же, здесь я это делаю очень быстро. И я не собираюсь это взять и бросить.

— Какой второй факт? — подал голос Охман.

— Кагори Юкио, — ответила Скарлетт. — Он наполовину все-таки европеец. Очень будет трудно найти второго такого человека среди японцев.

— А если мы с ним не сблизимся, — подхватил Джон. — То с кем-то другим это будет сделать труднее.

— Учитывая местный менталитет, невозможно, — вставила и Редверс.

— Как будто в других местах по-другому, — иронично заметил Конрад. — Но да. Тут мы… ну…

— Да одного возраста, что ты слова подбираешь, — язвительно сказала Алиса. — Гормоны, симпатии и все в одном месте. Идеально для…

Конрад насмешливо посмотрел на Редверс, когда та сама не захотела говорить напрямую. Про всякие… интимные штуки.

— И третий факт, — заговорила Скарлетт. — Японцы, в кланах, конечно, гораздо спокойнее воспринимают… Если в их состав войдет клан… Не японский.

Девушка обвела собеседников многозначительным взглядом. И остановила взор на Аркуре.

— Особенно, если глава принимающего клана лоялен, — добавил Джон.

— Мне плевать, я собираюсь замуж, — заявила Алиса.

На ней скрестились удивленные взгляды.

— Что такое? — хмыкнула Редверс. — Я думала, вы тут все вскрываетесь. Вот и я тоже.

Конрад усмехнулся и посмотрел на Аркура. Джон вздохнул (он имел планы на Алису).

— А тебе что, нравятся женоподобные мальчики? — с легкой досадой спросил Аркур.

— Мне нравятся хитрые, — насмешливо ответила Редверс. — И да, мальчики.

— Извращенка, — усмехнулся Конрад.

— Не вам тут про извращения говорить, Охман-сан!

* * *

Комната Юкио. Юкио и Ёшида Юто

Как нормальные японцы, парни сидели на полу, возле низкого столика, на котором лежал ноутбук. На них были синие тренировочные костюмы.

— Ты хочешь услышать мое мнение? — с легким удивлением спросил Юкио.

— Ну, у сенпая уже три, — вроде бы с серьезной харей, но с легким подколом ответил Ёшида. — Мне кажется, что он в этом… Кое-что понимает.

— Хм, — Юкио задумался.

Как современные японцы, парни не чай пили, а попивали из банок напитки. Юкио какой-то японский коктейль, кисловатый. И безалкогольный, разумеется. А Ёшида Колу.

— Если тебе интересно мое мнение, — произнес, наконец, Юкио. — То нужно наплевать на чужие мнения. Лично для меня главный фактор — это доверие.

— А как же, ну… — Юто смутился. — Чтобы… нравилась?

— Это по умолчанию, — спокойно ответил Юкио. — Но дальше-то придется взвешивать. Она не японка. Ей многое будет… Очень удивительно.

— А как ты, сенпай? — спросил Ёшида. — Тебе… многое удивительно?

— Парадокс, но в Японии меня… — Юкио отпил из банки. — Скажем так, я ощутил себя дома. Мне здесь спокойно. А всякие неудобства…

Парень усмехнулся.

— Мы воины, неудобства — наш образ жизни, — закончил фразу Юкио.

— Но все же… — засомневался Ёшида.

— Решение прими, — твердо произнес Юкио. — И не отступай от Пути. Если она не сможет… выдержать, то сама отойдет.

Юто вздохнул. Взял свою банку со стола. Поболтал в ней остатками напитка.

— А если я не выдержу? — хмуро спросил парень.

— Ну, тут совсем просто, — спокойно заметил Юкио. — Ты умрешь. Только и всего.

Глава 9

Его высокопреосвященству

Преподобному монсеньеру

Анджело Содано

Брат Карло Грассо

Доклад

Согласно вашему распоряжению, после происшествия «Сфорца», мною были инициированы проверки местных приходов, а также проверки отделений Конгрегации секторов Восточная Европа и Центральная Европа. В том числе, были произведены негласные проверки Немецкого и Польского отделений, чьи сотрудники были отправлены для проверки других отделений.

По факту проверок мною докладывается следующее:

- Выявлено, что часть отделений сектора, вопреки инструкциям, имеют негласные договоренности по поводу взаимодействия напрямую, минуя Престол. Более того, Польское Отделение, фактически, является главным в этой сети. Проверки сотрудниками этого отделения других отделений производились формально, но не по причине халатного отношения к обязанностям, а по причине того, что им и так было известно состояние дел в проверяемых отделениях. Доклады о проверках содержат мелкие нарушения, но часть из них такого характера, что без знания внутренней обстановки их не выявить. Обычная проверка таких замечаний бы не выявила, прежде всего потому, что это не имеет существенного влияния на деятельность отделений. Например, факты личных отношений между сотрудниками.

- Немецкое отделение также имеет свою негласную сеть подчинения. Фактически, два этих отделения являются сеньорами всего сектора Восточная Европа. При этом подчеркну, что негласные отношения имеют глубоко конспиративный характер. Недавнее происшествие с сотрудником Немецкого Отделения имеет черты того, что была устранена угроза огласки этих отношений. В доме следователя Давида Вайса были найдены несколько документов, в которых следователь обозначил некоторые выявленные им цепочки. При этом его жилище уже явно было обыскано до нас.

- Считаю, что наиболее угрожающие явления происходят в Польском Отделении. Его глава, Марк Карский, практически в открытую срывал проведения проверок. Внедренные в его отделение сотрудники (переведенные следователи с секторов «Западная Европа», «Италия»), были изолированы от местных сотрудников, то есть Карский предпринял действия, по недопущению любых утечек информации. В связи с такими действиями главы Польского Отделения, мною были привлечены Псы Престола, для наблюдения за отделениями секторов Восточная Европа и Центральная Европа.

- По результатам наблюдения за Польским Отделением, докладываю следующее. Наблюдается сращение структур отделения с некоторыми местными кланами. Что примечательно, не со всеми, а только с конкретной частью. В частности, это клан Вишневецких, Тышкевичей, Потоцких, Чарторыйских. Это из крупных кланов, полагаю, также в этом замешаны те мелкие кланы, которые находятся под влиянием названных. Также хочу отметить, что наблюдается серьезное охлаждение между вышеуказанными кланами и кланами, которые в данный момент считаются основными. Радзивилловы, Гедиминовы, Пак, Боровские, Ягеллоны. По сути, речь идет о некоем переделе влияния, как будто кланы собрались брать реальную власть.

- По результатам наблюдения за Немецким отделением докладываю следующее. Картина похожая на ту, которая сложилась в Польше. Но есть существенное отличие. Сращение структур отделения наблюдается лишь с мелкими и угасающими родами. То есть эти кланы имеют гораздо меньше гипотетического влияния в Симплексе.

- Все результаты проверок направлены мною в канцелярию Престола. Моя группа, усиленная Псами Престола, в данный момент базируется в замке Стречньянский Град клана Арпадов. Считаю, что нахождение моей группы здесь будет опорой, при проведении операций, если таковые будут инициированы.

Сообщение отправлено 09 октября 2020 года, 16:22 по времени Ватикана.

Командир группы брат Карло Грассо

* * *

Его высокопреосвященству

Преподобному монсеньеру

Анджело Содано

Епископ Алонсо Монсоро

Новый Свет

Отдел Восточное Побережье

Обращение

Ваше высокопреосвященство, события, о которых я излагал в недавнем докладе, обретают угрожающий характер. 8 октября группа следователей отдела Нью-Йорк, не смогла попасть на место предполагаемого происшествия в поместье клана Самбурских. Глава клана лично отказал в содействии. При этом следователем Марком Фирсом было замечено, что Димитр Самбурский имеет отпечаток праны, который сильно отличается от предыдущего. Отмечу отдельно, что Самбурские ранее оказывали помощь местному отделению Конгрегации, в частности это делал Димитр Самбурский лично. Поэтому его аура хорошо знакома Марку Фирсу.

На фоне этого наблюдаются многочисленные случаи, когда члены слабых кланов, фактически, захватывают власть над территориями городов. Сотрудники отделений не могут пресечь данные действия, из-за многочисленности данных фактов. По сведениям, полученным в ходе расследований, выяснено, что подозрение о влиянии кланов из Европы уже не подозрение, а выявленные факты. В частности, в Нью-Йорке были замечены члены кланов Тышкевичей и других европейских кланов.

В связи с происходящим, я вынужден вновь просить поддержки Престола. Если Престол предполагает проведение активных действий, то необходимо до тысячи опытных сотрудников-силовиков и примерно около полутора сотен следователей. Если Престол предпочитает подвесить ситуацию, тогда я жду инструкций, какие отделения необходимо законсервировать, чтобы их сотрудниками усилить оставшиеся.

Особо подчеркну, с текущим составом сотрудников ситуацию в прежних пределах будет не удержать.

Сообщение отправлено 10 октября 2020 года, 09:00 по времени Ватикана.

Епископ Алонсо Монсоро, глава Отдела Восточное Побережье.

* * *

10 октября 2020 г. Суббота. Поместье Кагори. Комната Олега и Дмитрия Юсуповых

Четверо Юсуповых. Братья и сестры. Все крепкие, рослые, женщины крутобедрые и грудастые, медвежий дух, камон по-японски, несмотря на то, что Юсуповы уже давно переросли свой тотем, все равно влияет на членов этого клана.

— Сестрица, — иронично говорила Мария. — А что это было? С чего ты с Алисой с утра ругалась?

— Какая тебе разница? — огрызнулась Алена. — Гуляешь со своим англичанином, вот и гуляй.

— А как же Миша? — не унималась Мария. — Неужели ты променяешь Рюрикова на какого-то японца?

— Не какого-то, а наследника клана целителей, — снова огрызнулась Алена.

— А-а! Ну, вот теперь мне все стало понятно! — усмехнулась Мария. — А я уж было подумала, что ты заболела. Но, похоже, Алиса тоже настроена крайне серьезно.

— Не лезь не в свое дело, — мрачно припечатала Алена.

— Вы закончили? — сухо поинтересовался Олег Юсупов.

— Да, братик, — ехидно ответила Мария. — Я это так, чтобы немного разрядить. А то так всё серьезно было.

— Что ж, благодарю тогда, — спокойно ответил Олег. — Значит так. Я позвонил домой…

— Я отсюда никуда не поеду! — тут же резко вставила Мария.

— Прикажут, поедешь, — заметила Алена. — Тебе еще пятнадцать.

— А тебе, значит, уже полтос что ли? — чуть оскалилась Мария.

— Я могу продолжать? — чуть повысил голос Олег и когда сестры сделали внимательные лица, продолжил. — Спасибо. Так вот. Я не понял, с кем разговариваю.

— В смысле? Как это? — удивилась Алена.

— Ответил отец, — Олег вздохнул. — Голос был его. Но… Я не ощущал родства. Как будто ответы мне были записаны.

— А точно отец ответил? — спросила Мария (родная сестра Олега).

— А мы это сейчас все вместе и выясним, — ответил Олег. — Я сказал, что мы все хотим поговорить. По видеосвязи.

— Вот же хрень, — пробормотала Мария.

Которая вообще и полностью не хотела беседовать со старшими родственниками.

— Набираю? — сухо спросил Олег.

Дмитрий Юсупов (родной брат уже Алены), молча пожал плечами. Мария сделала такое лицо, будто лимоны ела. Алена Юсупова включила аристократку, натянув бесстрастную маску.

Олег Юсупов поставил на столик перед диванчиком ноутбук. Жестом предложил всем подтягиваться. Сам сел прямо перед ноутом. Рядом с ним присела Алена, с прямой спиной. Дмитрий с другой стороны. А Мария села на подлокотник, чуть в стороне от всех.

Олег, наклонившись, открыл скайп.

— Добрый день, — чуть наморщил лоб парень, когда на экране появилось лицо. — А я думал, мне ответит отец.

— Ты на часы смотрел, внучок? — иронично ответил Григорий Пантелеевич Юсупов, глава клана Юсуповых. — Почти четыре ночи. Это у вас утро, а у нас еще ночь.

— Я прошу прощения, — почтительно произнес Олег.

— Ничего, Олег, — махнул рукой Григорий Пантелеевич. — Я и еще не ложился. Что ты хотел спросить?

Олег несколько мгновений смотрел на деда.

— Я узнал, — заговорил, наконец, парень. — Что европейские кланы своих младших из Японии отзывают. Вот и хотел узнать, как у нас обстоят дела с этим.

Григорий Юсупов хмыкнул. Провел ладонью по «лопате» бороды.

— Я ничего такого не планировал, Олег, — спокойно ответил глава. — И что, много уехало?

— Насколько я знаю половина, — ответил Олег.

Старший Юсупов снова провел рукой по бороде.

— Интересно, — негромко и задумчиво произнес мужчина. — Ладно, внук. Я про это расспрошу… кое-кого. Но насчет вас я не планирую… отзыва. Спокойно учитесь.

— Я понял, — сухо ответил Олег.

— Да, насчет… увлечений, — добавил Григорий Пантелеевич. — Дело молодое, я понимаю. Но вы, надеюсь, отдаете себе отчет, это я про вас, Мария и Алена, что муж-японец означает, что и жить вы будете в Японии?

— Да, дедушка, — ответила Алена, изобразив скромницу, которая уж точно ничем таким не занимается.

Мария же чуть скривилась, и молча кивнула.

— За справками обращайтесь к Ольге, — добавил Григорий Юсупов. — Поверьте, не так просто нам привыкнуть к японскому образу жизни. А как там Андрей? Восстанавливается?

— Да, уже неплохо себя чувствует, — ответил Олег. — Его даже начали понемногу тренировать.

— Это хорошо, — кивнул глава. — Передавайте, что я желаю ему побыстрее восстановится. И если он захочет, пусть приезжает. Хоть они с матерью и вышли из клана, я не считаю их чужими.

— Я передам, — ответил Олег.

— Ну, тогда, если у вас все, пожалуй, я все же пойду в кровать, — усмехнулся Григорий Пантелеевич…

… Минут пять после разговора Юсуповы сидели молча.

— Твою мать, — выразила свое отношения Мария. — Это что сейчас было?

Мария, в силу невысокого уровня владения праной, отличалась большей, чем у остальных, чувствительностью к ней.

— Ощутила? — спросил Олег.

— А мне показалось, что все, как обычно, — заметила Алена. — Может только…

— Нет «тяжести», — сухо произнесла Мария. — Это основная нотка, она всегда ощущалась.

— Взгляд другой, — даже Дмитрий, обычно крайне скупой на слова и тот посчитал нужным прокомментировать.

Олег нажал на кнопку выключения и закрыл ноутбук.

— Я собираюсь съездить домой, — произнес он, и когда Мария вскинулась, добавил. — Один, Маша, один.

— Зачем? — деловито спросила Алена.

— Собираюсь лично во всем разобраться, — ответил парень. — Что-то мне это сильно не нравится.

— Да мне наша… милая семейка давно уже не нравится, — фыркнула Мария. — Только и слышала, смотри на того, гляди на этого, нужно чтобы сильнее был.

— Хочешь забрать Альбину? — негромко поинтересовалась Алена.

— Не забрать, а пригласить посмотреть на коллег, — спокойно ответил Олег. — Дивеевы, кстати, мне на это намекали, да мы как-то шибко резко уехали. Слишком резко.

— А что, отличный предлог, — хмыкнула Мария. — Нейтральный. Типа, за девушкой.

— Альбина — не предлог, — холодно заявил Олег. — А моя невеста.

— Братец, я вообще ничего не имею против! — подняла руки ладонями к парню Мария. — Альбина классная… Хоть и старше.

— Вот ты стерва-то, а, — беззлобно заметила Алена.

— Ой, кто бы говорил! — снова фыркнула Мария. — Кстати, братец, в Японии на такое смотрят как бы не с одобрением.

— Мне плевать, кто и как на это смотрит, — спокойно ответил Олег.

— Блин, братец, когда ты так говоришь, прям сердечко екает! — с притворным обожанием воскликнула Мария.

А потом она сделалась серьезной.

— Но, кстати, — произнесла она. — А ведь для твоей Альбины тут и в самом деле будет крайне интересно. Кагори очень сильны в исцелении. Вон, целую толпу вытащили после инициации.

— Я знаю, — Олег усмехнулся. — Я так-то с Альбиной общаюсь.

— С тобой поехать? — вдруг спросил Дмитрий.

И пристально посмотрел на брата.

— И что ты сделать сможешь, если что-то вдруг? — спокойно ответил Олег. — Ты еще даже не инициирован. Если честно, я бы лучше взял Андрея.

— А, кстати, а почему ты соврал насчет него? — поинтересовалась Алена.

— Потому что он мне сказал, пока не говорить о его состоянии, — ответил Олег.

— У-у, братец, да ты себе тылы наводишь? — сощурилась Мария. — Честно говоря, не ожидала.

— Не только ты хочешь свое будущее обезопасить, сестричка, — насмешливо ответил парень.

— А если серьезно, Олег, — заговорила Алена Юсупова. — Я тоже хочу остаться здесь. В Японии я начала расти. Не хотелось бы это прерывать.

На это покивал и Дмитрий.

— Если вы заметили, — криво усмехнулся Олег. — У меня тоже наблюдается хороший прогресс.

— А как твоя Альбина отреагирует на Сазерленд? — ехидно поинтересовалась Мария.

— А почему Альбина должна реагировать на Скарлетт? — спокойно поинтересовался Олег.

— Да ладно тебе, братец! — фыркнула Мария. — Вы постоянно время вместе проводите!

Олег смерил сестру взглядом взрослого, который глядел на ребенка, сморозившего лютую глупость.

— Представь себе, Маша, — иронично ответил Олег. — Люди, даже разного пола, могут вместе проводить время не только ради постельных утех.

Мария некоторое время недоверчиво смотрела на брата.

— Ты серьезно? — удивленно протянула она. — Что, у вас реально ничего нет?

— Озабоченная, — негромко хмыкнула Алена…

* * *

«Голова римского государства отделена от тела, а вернее сказать — с этим городом погиб и весь мир, и я онемел, и впал в отчаяние. Голос мой прерывается, и рыдания не дают мне написать: покорён тот город, который покорял всю землю!»

Иероним Стридонский

По всем портам средиземного моря с прибывавших торговых кораблей на пристань выходили необычные путешественники — погруженные в тяжелые думы старики, женщины с детьми и личными вещами, ремесленники со своими инструментами и множество аристократов потерявших обычную для них спесь. Эти люди, казавшиеся потерянными, несли молву, вызывающую в обывателях вопли ужаса и отчаяния — Вечный город пал и разграблен! Провинции империи, привыкшие в течении веков к присутствию незыблемого акрополиса культуры и историческому залогу незыблемости гражданских законов и даже самого мира, увидели теперь эту святыню оскверненной и низвергнутой, а так как с падением Рима колебалась вера в прочность человеческого правопорядка, казалось что вот он — предсказанный пророками и сивиллами конец света...

Римлян постигла тяжелая и горестная судьба. Политический ореол Вечного Города погас. Множество аристократов бежали и были рассеяны по провинциям. Лишенные своих богатств и превратившиеся в нищих, они внушали ужас своей судьбой, положа руку на сердце, частично всё-таки ими заслуженной. Даже после того, как готы отступили в Италию, ничего не мешало им вернуться в город в четвертый раз, так что ни о каком возвращении домой речи пока не шло — поток беженцев после взятия Рима только усилился.

По поводу беглецов местные в провинциях удивлялись, что прибыв в новые земли, многие римляне начинали проводить всё время в местных Колизеях и не утруждали себя работой, как если бы были «заражены каким-то особым недугом». К легкой жизни привыкнуть легко, а вот заставить себя трудиться, как живущие в провинции, это для многих оказалось невозможно...

* * *

Артефакты, имеющие воплощение в реальности, для воина являются неким костылем. В смысле, помощником. У артефактов есть строго обозначенные свойства (правда, они могут быть различными для Ракша и Таньджуна). Например, артефакт Белая Катана в Таньджуне помогает воину контролировать прану, являясь этаким якорем и не давая духу совершать спонтанные переходы в Ракш.

Хранится сей артефакт в храме Бодай-джи, что в префектуре Аомори, на горе Осорезан. Это самый север Хонсю. Этот храм является вотчиной для синоби Момоти… Из клана которых происходит Кагори Рэйден. Собственно, именно глава Кагори и предложил, что внуку нужна Белая Катана. И опять же Рэйден рассказал, как ее получить.

Синоби не отдадут Белую Катану кому попало. Чтобы ее получить, нужно доказать, что ты ее достоин…

Белая Катана — меч мастера Норисигэ Этчу.

Меч выдающегося мастера Норисигэ, ставшего знаменитым благодаря созданию специального вида хада, который носит название «мацукава-хада». Его рисунок, как известно, напоминает сосновую кору.

Хада — это «зернистый» узор на поверхности японского клинка. Он формируется во время начального процесса изготовления, когда стальная заготовка, которая в конечном итоге станет мечом, многократно выковывается и складывается. Полученная хада указывает на технику, которую кузнец использовал для изготовления клинка. Для того, чтобы Хада была видна, клинок должен быть тщательно отполирован.

Норисигэ Этчу — был современником и, скорее всего, учеником знаменитого мастера Масамунэ, создателя «демонических» клинков.

Белая Катана — это один из трех «магических» клинков, которые мастер Норисигэ считал своими лучшими работами. Про другие клинки сведения не сохранились, как и сами мечи, а вот Белая Катана, по легендам, принадлежала знаменитому Ямамото Цунэмото, автору «Хагакурэ».

Артефакт «Белая Катана» обладает сложным «характером». Это не демонический клинок Масамунэ, которым может владеть каждый, лишь бы хватало воли и праны его использовать. Белая Катана может принадлежать только воину с сильной волей, познавшему грань смерти. Сходство с демоническими клинками Масамунэ заключается в том, что, будучи вынутой из ножен, Белая Катана должна испить крови. Но она не требует при этом постоянно кого-то убивать. Наоборот, владелец Белой Катаны должен быть… стар. И это еще одно требование, которое трудновыполнимо. Здесь имеется в виду не физический возраст, а состояние разума. Просто мудрость, взвешенность, хладнокровие, воздержанность более характерны людям, которые провели на этом свете уже много лет. И проблема в том, что такие воины не нуждаются уже в каком-то особом оружии. Поэтому Белая Катана хранится в храме Бодай-джи уже три с лишним столетия. То есть с момента смерти своего последнего владельца Ямамото Цунэмото…

— Вот взять меня, ученик, — вещал Сейджин. — Возможно, я смогу владеть Белой Катаной. Но, во-первых, нужно будет подняться на гору, через лес. И, как ты понимаешь, синоби по пути будут слегка мешать.

— Это понятно, — кивнул Юкио.

— И зачем мне, старику, эти упражнения? — усмехнулся учитель. — Чтобы владеть артефактом, который требует огромной силы? И который помогает лучше контролировать прану? Я и так свою прану неплохо контролирую.

— Ясно, — кивнул парень. — Белая Катана полезна молодым, но при этом… Хм, взаимоисключающие условия.

— Вот именно, — произнес Сейджин. — Как всякий своеобразный артефакт, Белая Катана ждет какого-то уникума.

— Раз вы это мне говорите, учитель, — произнес Юкио. — Значит, она будет мне полезна?

— Ну, это ты сам решай, — ответил старик...

… Синоби Момоти отличаются тем, что очень выносливы. И очень выносливы — это значит, что они способны сутками бежать, а после марафона еще и сражаться.

— Ты хочешь подняться на гору? — спросила Сидзу.

— Да, — коротко ответил Юкио.

— Кошка, ты же пробовала? — обратилась женщина к Чиоко.

Они находились в Ракше. То есть стояли во дворе замка Кагори. Сидзу и Чиоко находились в своих новых боеформах. У Сидзу это была довольно откровенно одетая, точнее говорить, раздетая женщина с двумя короткими клинками.

— Я не пробовала, — спокойно ответила бакэнэко. — Я поднялась. Но ножны снять не смогла.

У кошки боеформа была скромнее. Юная девушка с белыми короткими волосами. Готичное платье и почему-то повязка на глазах. А в качестве оружия здоровый меч — одати.

— Почему? — поинтересовался Юкио.

— Белую Катану отдадут только тому, — ответила Чиоко. — Кто сможет снять с нее ножны. Ну, и да, войдет в храм. Я смогла лишь немного сдвинуть. И поняла, что это меч… Не желает, чтобы им владела бакэнэко. И вообще женщина. Это оружие для мужчины.

- Очень напоминает легенду про короля Артура, — заметил Скарлетт Сазерленд.

В Ракше не было языкового барьера и девушка все прекрасно понимала.

— Все серьезные артефакты имеют требования к владению ими, — произнесла Сидзу. — Вокруг этого возникают легенды.

— Так ты хочешь взять этот артефакт? — спросила англичанка.

На этот раз она была в своей старой боеформе «Мушкетер».

— Я хочу взять легенду, — ответил Юкио.

— Зачем? — удивилась Скарлетт.

Парень в ответ лишь усмехнулся. Англичанка недоуменно посмотрела на него.

— Добраться до храма нужно будет в Таньджуне, — задумчиво заметил Ёшида Юто. — То есть нужно будет много тренироваться в реальных телах.

— Да, Юто, именно так, — ответил Юкио.

— Юкио, — тихо произнесла Мэй, стоящая рядом с парнем. — А я… Мне тоже, ну…

— Мэй, — вздохнул Юкио. — Это решать тебе.

— Тогда я тоже пойду, — упрямо вскинула голову девушка. — И буду тренироваться!

— Я бы тоже хотела, — произнесла Скарлетт. — Это возможно?

— Ты инициированный воин, Скарлетт, — насмешливо ответил Юкио. — Сама принимаешь решения.

— Отлично, — хмыкнула девушка. — Тогда я с вами.

— Это будет крайне… непросто, — заметила Чиоко. — Момоти не делают скидок на пол, возраст и физическое состояние. Не убьют, конечно, но в больницу отправят наверняка. Плюс к этому, они весь лес ловушками утыкали. Это кроме того, что там даже просто идти тяжело.

— Пока я не смогу контролировать прану на должном уровне, — ответил Юкио. — Сейджин не одобрит моего участия в Выходе. А не одобрит он, не одобрит и сайко. Ну, и Рэйден-сама не просто же так заговорил про Белую Катану.

— Тогда будем тренироваться, — спокойно произнес Ёшида Юто…

* * *

12 октября. Второй день тренировок. Вечер. Комната Алисы Редверс и Скарлетт Сазерленд

Алиса с недоумением смотрела, как ее соседка сидит на футоне. Скарлетт уже второй день подряд натурально приползает в комнату. При этом у нее опять новые синяки и ссадины появились.

— Эй, Летти, — осторожно позвала Редверс. — Ты как?

— Эти японцы — какие-то чертовы маньяки, — пробормотала Скарлетт. — Я в жизни так не выматывалась. Дьявол, еще в душ тащиться…

Летти с явным трудом дотянулась до лежащего рядом полотенца. Помотала головой, вздохнула.

— Алис, это, помоги, — произнесла Скарлетт.

Редверс подняла брови. Потом подошла к соседке.

— Спасибо, — выдохнула Сазерленд, оказавшись на ногах.

— Слушай, Летти, — произнесла Алиса. — А может не надо? Японцы-то понятно, они… замороченные. Тебе это зачем?

Скарлетт скривилась. Видимо, это она так сейчас улыбнулась.

— Ну, я так хочу, Алиса, — ответила Сазерленд. — Просто хочу… Становится еще сильнее.

— Знаешь, что, подруга, — с сомнением произнесла Редверс. — Это кто тут еще маньяк.

Скарлетт хмыкнула. Потом она осторожно положила полотенце на плечо.

— Понимаешь, — задумчиво произнесла Летти, посмотрев на соседку. — В Англии я постоянно выискивала возможности. А здесь… это словно наркотик. Я желаю, а возможности не только не заканчиваются, они даже больше, чем я могу охватить. Парадокс, но это одновременно, и пьянит, и бесит. Причем бесит собственная слабость.

Скарлетт загадочно улыбнулась. И поплелась к выходу.

— Кстати, — произнесла девушка у самой двери. — Та русская… Как ее…

— И что она? — зло спросила Алиса.

При этом подобравшись, словно хищный зверь перед прыжком.

— Ну, она с нами сегодня бегала, — ответила Скарлетт. — Точнее, пыталась…

— Вот же сучка, — скрипнула зубами Редверс. — Значит, вы завтра тоже будете тренироваться?

— Утром и когда вернемся с учебы, — ответила Скарлетт.

— Я поняла, спасибо, Летти, — деловито ответила Алиса.

— Да не за что, Алиса, — иронично ответила Скарлетт.

* * *

Опять этот сон. Дорога и город вдалеке. Как только Юкио пытался взять это видение под контроль, сон тут же завершался. Впрочем, он завершался быстро и без попыток Юки, оставляя послевкусие — чувства горечи, тоски и гнева.

Но сегодня, видимо, вымотанное тело не отреагировало. И закончившийся было сон продолжился.

Он стоял на той же самой дороге. Тот же самый город… Но теперь над ним поднимались столбы дыма. По дороге бредут люди, он не видит лиц, словно мимо него проходили тени.

— Виктор, — голоса он не слышит, но каким-то образом понимает сказанное.

Он оборачивается. Перед ним стоит мужчина, в черных доспехах. На плечах пурпурный плащ. Но голове шлем с продольным черным гребнем.

— Пора, — говорит ему мужчина…

«А вот это уже интересно» — Юкио озирался по сторонам.

Сон внезапно остановился. Словно стоп-кадр сделали. И Юкио осознал себя собой. То есть Кагори Юкио, а не героем сна Виктором.

Перед ним стоит все тот же мужчина, в черных доспехах и с пурпурным плащом. Форма Преторианской Гвардии, Юкио за последние дни немало узнал про Римскую Империю.

Края «сна» терялись в молочном тумане. Юкио же чувствовал знакомое ощущение.

«Тотум?»…

… — И что произошло дальше? — спросила Кагори Мию.

Юкио пришел к ней ранним утром.

— Ничего, я очнулся уже в своей комнате, — ответил парень.

«Ну, хоть какая-то польза от Сейджина» — думала при этом Мию-сан.

Старик стал постоянно проталкивать Юкио, что нельзя все тащить самому, надорваться можно. А также то, что успех — это в большинстве случаев итог коллективного труда. А если дело касается тонких вещей, то Юкио не специалист и может сильно навредить самому себе.

— По всем признакам, Юкио, — задумчиво произнесла сайко. — Ты находился в капсуле. Тебе этот сон давно стал сниться?

— Сразу после той медитации, — ответил парень. — Когда я вспоминал боеформу… Андрея.

— Так-так, — покивала Мию-сан. — Во время медитации что-то произошло?

Парень нахмурился.

— Юки, — мягко произнесла женщина. — Я не требую рассказать всё. Но если ты хочешь, чтобы я разобралась…

— Я видел человека, — сухо произнес парень. — Он был в римских доспехах.

— Так, — подбодрила внука Мию-сан.

— Он вытащил свой меч и сказал, что настало время просыпаться, — с легкой неохотой в голосе продолжил Юкио.

— В смысле? — чуть удивилась женщина. — Он именно с тобой заговорил?

— Не уверен, — покачал отрицательно головой парень. — Это была… Ну, как запись или типа того.

— А вот тогда все складывается, — деловито произнесла Мию-сан. — Ты, Юкио, зацепил чью-то капсулу. Вполне возможно, что именно вот этого… римлянина.

— То есть как? — слегка удивился парень. — Он же, выходит, умер давно?

Кагори Мию усмехнулась.

— Ну, для начала, — наставительно произнесла она. — Вот поэтому и нужно учиться. Капсула, Юкио, — это структурированная определенным образом прана. Если говорить проще, это некое пространство, в котором заключены образы, ощущения человека…

… Капсула или «mens captionem», ловушка для разума. Структура из праны, напоминающая механизм или скорее программу. Сидзу такую делала для Юкио как-то. Кстати, она смогла ее реализовать потому, что Юкио разрешил ей доступ к себе (разрешение на физическую близость — это оно. Поэтому воину нужно очень тщательно выбирать партнеров (С) Кагори Мию).

Воспринимается капсула, как некая визуальная форма или чувственное ощущение. Если проще, ты видишь, чаще всего во сне, заданную в капсуле картинку. Или ощущаешь чувство тревоги, страха, влечения. (кицунэ, кстати, любительницы использовать последнее).

Капсулу можно создать, как специально, так и случайно. Специально созданная капсула цепляется к реципиенту физически. Например, попьешь чайку, а потом ты во сне увидишь удивительной красоты женщину. Которую затем встретишь в реальности и тебе страсть, как захочется жениться на ней. Или подарили тебе офигительный меч, а через недельку кошмаров самурай решает, что погибнуть в бою, это не такая уж и страшная вещь.

Или, к примеру, решил ты с кицунэ силой померяться. Пошел в лес, в полной уверенности, что снискаешь славу и награду. Идешь, идешь, устал. Присел отдохнуть и видишь, как мимо идет она, лисица. Ты такой смелый вступаешь с ней в бой, побеждаешь ее. Отрезаешь голову и хвост, потом бежишь домой, хвастаться, насколько ты умелый воин. А очухиваешься голый, под каким-то кустом. А в руках у тебя вместо щедрой награды от даймё — навоз. И это кицунэ просто пошутила, а ведь и убить могла. Настроение, видать, было игривое, вот и пожалела дурака…

Случайно капсула создается человеком (не только воином) в моменты сильного душевного волнения. Прана пронизывает пространство вокруг, как бы фотографируя реальность. А потом эта реальность воплощается в капсуле. Обычно, капсула цепляется к самому автору. И потом человек может несколько лет, а то и всю жизнь, во сне, например, снова и снова попадать в бой. Или в тот момент, когда с ним или его близкими произошла трагедия. И да, капсула почти всегда содержит негативные чувства. Мало кто радуется настолько сильно, что это может сделать капсулу. А вот злорадство да, бывает сильным…

… — И как мне от этого избавиться? — спросил Юкио.

— Для начала надо выяснить, что заключено в этой капсуле, — ответила Мию-сан. — В древности мастера специально создавали такие капсулы, в которые заключали весь свой опыт. Это не вирус, Юки. Не болезнь. Многие считают это удачей, зацепить капсулу человека, жившего много лет, а от и сотен лет назад. А вот то, что ты спонтанно можешь выйти в Тотум, вот это нехорошо.

— Белая Катана мне может с этим помочь? — спросил парень.

— Да, может, — ответила Мию.

— Хорошо, — кивнул Юкио.

— Хорошо-то хорошо, — задумчиво произнесла женщина. — А вот что делать до обретения сего артефакта?

Мию-сан окинула внука оценивающим взглядом.

— Ладно, Юки, ты иди пока, — произнесла женщина. — Я подумаю, потом… разберемся.

— Да, — парень коротко кивнул.

Мию-сан смотрела, как Юкио выходит в коридор, задвигает за собой дверь.

— А еще, дорогой мой… наследник, — негромко произнесла женщина. — Выходит, что ты на инициации выходил в Тотум. И сколько в нем пробыл, неизвестно…

Глава 10

14 октября 2020г. Два дня до Выхода

Косые лучи только что взошедшего солнца падали клинками сквозь кроны деревьев, в полумрак небольшой поляны.

— Учитель, я же не впитывал с детства эту атмосферу, — говорил молодой высокий парень.

Он был традиционной одежде для занятия кендо. Куртка — доги, широкие штаны — хакама. Точно в такой же был и старик напротив него. Только у парня эта одежда черного цвета было новой. А у старика сильно потертой, кое-где заштопанной, нижний край штанов был обтрепан.

— То, что дети пропускают в свой разум не задумываясь, — продолжал юноша. — Я сначала рассматриваю. Возможно, это получится дольше, но то, что примется, я не буду подвергать сомнению.

— Вот это уже лучше, Юкио, — произнес старик и усмехнулся. — Бытует мнение, что женщины любят немногословных. Заверяю тебя, это неправда. Точнее, сильно на любителя.

— Зачем мне нужно объяснять свое состояние? — спросил парень, проигнорировав вторую часть объяснения.

— Проговаривая свои ощущения вслух, ты обращаешь на них внимание не только разума, — ответил старик. — Но и подсознания. В том смысле, что подсознание передает их на управление. Воин тем и отличается, что умеет управлять даже теми процессами, которые идут обычно сами собой. Кроме этого, ты учишься обращать внимание на мелочи. Опять же те самые, которые обычно идут, как часть общей картинки.

— Важны именно мелочи? — уточнил Юкио.

— Наш мозг намеренно выбрасывает некоторые неважные, по его мнению детали, — ответил Сейджин. — Чтобы не перенапрягаться. Мозг очень ленив. Если достаточно одного факта, для составления картины, он на этом и остановится. Ладно, мы заболтались. А между тем, время идет.

— Да, — ответил Юкио.

И поднял деревянный меч. У Сейджина оказался точно такой же… Но на его «палке» имелась полоска. Тонкая, словно волос обернули. Потому что это была не просто палка, а ножны. В которых, конечно, сейчас находился клинок.

Юкио, без предупреждения, нанес быстрый косой удар.

— Ты, ученик, усерден, — заговорил старик, ловко «слив» удар в сторону. — Это радует моё сердце. И к счастью, ты о многом совершенно не осведомлен.

Старик нанес удар сверху вниз, нацеленный на плечо. Юкио парировал его, как и Сейджин, выставив рукоять вверх и вперед, чтобы меч противника провалился, скользнув по лезвие его клинка.

Они не торопились, на самом деле. Да, для человека обычного их удары казались бы чрезвычайно быстрыми и опасными. Но на самом деле учитель не просто бил ученика. Сейджин напрягал Юкио так, как это было необходимо. А задачей Юки было, парадокс, не победить, а не мешать. При этом если расслабиться, Сейджин моментально «поправит» и взбодрит ударом, который будет чрезвычайно болезнен.

— К счастью? — коротко спросил Юкио.

Все же он был не настолько искусен, чтобы в процессе вести непринужденную беседу.

— Причем, не только к моему, — усмехнулся старик. — Повезло и твоим женщинам. Их не будут сравнивать. Ты же не будешь отрицать, что опыта по этой части у тебя почти нет?

Юкио в ответ хмыкнул.

— Мне… казалось… — тут парень ускорился и замолчал.

Сейджин взвинтил темп, при этом раскачивая амплитуду ударов. Чтобы ученик побольше ногами поработал.

Вот старик опять снизил скорость.

— При этом, Юкио, — лукаво улыбнулся Сейджин. — Сравнение тебя с кем-нибудь, опять же идет в твою пользу.

— Да? — Юкио уже довольно тяжело дышал.

— Ты мой ученик, — со значением заметил старик. — Это уже говорит о многом.

И мужчина стал опять наращивать скорость. Теперь и он замолчал. А скорость все возрастала. Вот уже они стали двигаться так быстро, что одежда захлопала. А потом стала подниматься пыль.

Юкио старался держать то состояние, когда ты не видишь удары противника, а чувствуешь их. Глаз — это прибор. Он имеет свои пределы. Если полагаться только на зрение, то в какой-то момент сигнал от глаза к мозгу, а потом от мозга в тело, будет запаздывать.

Но у воина есть прана. И у противника она также есть. Вот именно работа с праной и есть «ощущения».

Заканчивается тренировка Юкио всегда одинаково. «Закрепляющими» ударами. Сейджин даже объяснял, для чего это нужно и какие мышцы при этом остаются в состоянии шока.

Юкио рухнул на землю. Ноги будто исчезли. Парень, раскинув руки, тяжело дышал. Дыхательный ритм сбился, но все же теперь не через пять минут боя. Через семь-восемь.

— Интимные отношения, Юкио, это часть жизни, — наставительно произнес Сейджин, смотря на лежащего ученика. — Отрицать их можно… Только зачем?

— Я… и не собирался… — выдавил парень.

— Да это я так, в качестве профилактики, — усмехнулся Сейджин. — А то молодежь часто упирается во что-то одно, совершенно забывая, что жизнь — это баланс. Пойду, проверю, как Мэй с Сидзу и Чиоко поработали. И остальных. Я сейчас удивительно востребован!

* * *

Старик, как всегда, появился неожиданно. На очередном кругу забега около пруда, они увидели этого… с его неизменной издевательской улыбочкой. Старик стоял и наблюдал, как будто тут был с самого начала.

— Да что за дела? — выдохнул Джон, когда Конрад внезапно ускорился.

Хотя еще только что плелся рядом. Аркур посмотрел в сторону старика. И понимающе хмыкнул. Рядом с Сейджином стояли две японки в форме старшей школы Ашия.

— Позёр, — буркнул Джон.

Алиса и Алёна уже закончили забег и остановились около Сакуры и Аюли. Мария и Дмитрий Юсуповы вместе с братом, Олегом, бежали где-то впереди. И Джон остался на этом участке круга один…

… Вчера парни, которых он «пригрел», улетели домой. Началось то, чего Аркур опасался. Его родители были сильно недовольны решением сына. Грэм, Билл и Дарби получили личные послания от главы дома Аркуров, что они должны вернуться в Англию… И если говорить начистоту, раз парни подчинились решению отца Джона, то… Ему такие… слуги не нужны.

Джон пребывал в отвратительном настроении. И больше из-за того, что считал, что он смог подчинить парней себе. Будто они с ним потому, что сами этого хотят. А вышло, что они все же тупо за деньги. Весьма неприятное открытие. И наиболее неприятное тем, что Джон теперь ясно понимал, что он это и ранее прекрасно знал. Просто предпочел не замечать.

После того, как парни отбыли, с Джоном связался отец. И поинтересовался… погодой в Японии. На что был намек, понятно. И парень ответил, что он взял с собой зонтик. В ответ Кензи Аркур заметил, что рано или поздно зонтик придется менять…

А Джон, парадокс, еще больше уверился в том, что ему необходимо остаться в Японии. И причиной тому было то… Что он начал понимать нихонго. Да, вот такой пустяк. Вот только Джон французский, например, учил три года. С репетиторами, причем с теми, для кого французский родной язык. И до сих пор говорил с диким акцентом. А вчера Имубэ Кимико заметила, что он стал гораздо чище произносить слова.

Джона всегда бесило, что он плохо запоминает. Точнее, он имел обычную память. А хотел иметь гораздо лучше. Это стало в какой-то мере его идеей фикс. Потому что все остальное, что Джон считал лично ему нужным, парень умел делать отлично. Превосходно. Спорт, учеба. Он выезжал на целеустремленности, компенсируя проблему с памятью.

И вот именно здесь он начал ощущать, что его память стала работать лучше. Несмотря на то, что он сетовал на сложность языка, уже в скором времени он стал различать слова, а потом целые фразы. И это притом, что Джон не использовал те методики, которыми он раньше впихивал в мозг информацию. Усвоение шло, что называется, на фоне.

И тут родители такой сюрприз исполнили. Домой возвращаться. Чтобы что? Где он там сможет набрать таких знаний, а самое главное навыков? В каком-нибудь «престижном и элитном» сборище отпрысков лордов? И дед тоже был не согласен с этим. Но к сожалению, похоже, только Джон теперь слушал Балдера Аркура. Кензи Аркур относился к собственному отцу с плохо скрытым раздражением.

«Пойми, внук. Твой отец слабее меня и слабее тебя. Преодолеть свою слабость может не каждый. То, чему я тебя обучаю, необходимо держать в тайне, потому что если это станет известно, то и ты попадешь в немилость. Пойми, это не умысел, это, фактически, закон природы. Слабый всегда старается сделать так, чтобы сильный не мог применять свою силу. Но слабые лишь создают препятствия сильным. Так как превзойти их и действительно помешать, не в состоянии».

А еще дед говорил, что даже если не открывать свою силу, то все равно слабый будет понимать, чувствовать, что он слабее…

«Это же очевидно, Джон. Не надо быть Мерлином, чтобы понять, кто сильнее, а кто слабее. Слаб тот, кто не желает становиться сильнее. Понимаешь? Совершенно не важно, в чем ты прогрессируешь, главное, идти вперед. Вспомни, как ты научился плавать. Можно ли с чем-то сравнить это ощущение Достижения? Можно ли остановиться на этом пути, когда ты знаешь, как это, достигнуть?Я буду откровенен, внук. Твой отец и мой сын, он предпочитает владеть. Ему нравиться иметь статус. Он не хочет ничего менять.

Кензи боится. Он боится меня и будет бояться тебя. Потому мы угроза его обожаемому статусу. Его миру, где он чувствует себя значимым».

Это воспоминание, о том, как он научился плавать, было единственным, которое Джон четко помнил из своего раннего детства. Пустынный пляж, на который накатываются волны. Ему было девять. Он стоит на пляже, с него стекает вода. Ботинки он утопил, курточку тоже. Потому что иначе бы он утонул.

Родители закинули отпрыска на лето к деду. Ехать на отдых с маленьким ребенком неудобно. А девятилетний Джон пожаловался деду, что не может научиться плавать. И Балдер Аркур вывез внука в море… и выкинул из лодки.

Джон отлично понимал деда про Достижение.Это чувство, действительно, не забыть. Если ты хоть раз преодолел самого себя и победил, больше тебе будет неинтересно просто жить. Это всепоглощающее чувство уверенности, которое словно заполняет тебя целиком, его хочется ощущать снова и снова…

— Дедушка, а как же так вышло, что мой папа… Ну, ты же его папа?

- Я понял тебя, внук

Это разговор состоялся, когда Джону исполнилось четырнадцать.

- Самое большое Достижение для родителя, — ответил Балдер Аркур. — Это когда твой ребенок преодолевает трудности, встающие перед ним. Когда достигает чего-то. Но нельзя заставить это делать. Можно лишь направить, создать условия. Помнишь, тебе было девять. Неразумное дитя, не так ли? Но ТЫ пришел ко мне. Тебе было нужно.

- То есть, нужно родиться с этим?

Дед тяжело вздохнул.

- Как ты думаешь, Джон, — глухо произнес Балдер Аркур. — Когда я научился плавать?

- А… не знаю, в детстве? — Джон немного растерялся от этого вопроса.

- В тридцать семь, — сухо ответил дед. — Твой отец родился за пять лет до этого. Видишь ли, Джон, люди по-разному и в разном возрасте приходят к тому, что надо пытаться стать сильнее. В твои годы, внук, я ничем не отличался от твоего отца. И моего сына. Кензи вырос в окружении нянек и воспитателей. А я в это время… Искал себя.

Последнюю фразу дед произнес с презрением.

- К счастью, судьба занесла меня в Россию, — продолжил мужчина. — Я полюбил женщину, Джон. Сильно. И именно там я в первый раз вышел из состояния удовольствия собой. Ты знаешь, внук, чего я Достиг впервые?

Балдер Аркур усмехнулся.

- Научился варить суп, — произнес дед. — Сам, от начала и до конца. Там, в стойбище саха, впервые в жизни я не мог использовать свой статус и деньги. Я был никем, неумелым иноземцем, который даже за собой не умеет ухаживать. Я был волен уйти, но… Меня отвергли. Дочь шамана не может быть вместе с тем, кто не владеет праной. Это меня и толкало к тому, что я делал…

- А потом, дед, что было потом? — нетерпеливо спросил Джон.

- А потом, внук, Яля не вернулась из Ракша, — глухо ответил Балдер Аркур…

За воспоминаниями Джон не заметил, как добежал до финиша. Кстати, силы еще оставались. Видимо, он уже начал привыкать к таким нагрузкам.

Конрад опять сушил зубы с Сакурой и Аюли. Алиса и Алёна уже ушли. Юсуповы пошли на очередной круг. Они сегодня пришли позже…

— Вижу, тебе мало нагрузки сегодня, — произнес Сейджин.

И Джон успел заметить, что японки посмотрели на него при этом с легким удивлением. А Конрад поморщился.

— Да, учитель, — с удовольствием ответил Аркур. — Надо бы ее нарастить.

— Нарастить? — в голосе Сейджина проскочили какие-то…

Слишком довольные нотки.

— Если ты этого желаешь, — произнес старик. — То тебе придется… Задержаться здесь. Причем, на неопределенное время.

— У меня полно времени, — хмыкнул Джон и посмотрел в глаза Сейджина. — Вся жизнь впереди.

* * *

Комната Скарлетт и Алисы

Вернувшись с утренней тренировки Алиса увидела, как Скарлетт, держась за стенку, возвращается в комнату, по всей видимости, из туалета. Редверс, глядя на это, только головой покачала.

— Ты в курсе, что это называется одержимость? — пробурчала Алиса, подхватывая соседку и закидывая ее руку себе на шею.

— Это называется жажда, — усмехнулась Летти.

— Или наркомания, — хмыкнула Редверс. — Или…

Алиса намеренно сделала многозначительную паузу.

— Опять ты со своими половыми вопросами, — вздохнула Скарлетт. — Поверь, это не так. В отличии от вас с Алёной, я тренируюсь не ради того, чтобы парня завлечь. Кстати, куда это ты ходила, Юто же с бабушкой уехал?

— А потом ему кто-нибудь расскажет, что пока его не было, я… мы на все забили? — пробурчала Алиса.

— Мы? — удивилась Скарлетт.

— Не спрашивай, — с досадой ответила Алиса.

Летти хмыкнула.

— Не буду, — девушки дошли до своей комнаты. — Чертов старик!

Алиса сдвинула дверь и они ввалились в комнату. Редверс сгрузила раненого бойца на матрас. Скарлетт вчера принесли, уже вот такой. Принесли, кстати, тот парень, Юкио и девушка, Мэй. И сказали, что Летти потянула связки.

— Ты вообще ходишь-то как? — спросила Алиса. — Я раз связку потянула, на одной ноге, так две недели ступить на нее не могла.

— Ну, — Скарлетт легла, сидеть ей было тяжело. — Мы же в клане целителей, вообще-то.

— Ага, — с сомнением произнесла Алиса. — Почему ты тогда не скачешь козочкой вместе со своим любимым…

— Алиса, — строгим тоном пресекла развитие сюжета Летти.

— Любимым учителем, — ехидно добавил Редверс. — Или там не только учитель любимый?

— Самка ты, озабоченная, — вздохнула Скарлетт. — А эта Алена, она такая же?

— Я единственная и неповторимая! — с пафосом выдала Алиса. — Она — лишь жалкая копия!

— Понятно, — хмыкнула Скарлетт. — Так вот, как вы договорились. Ясно.

Девушка с осторожностью, словно была стеклянная, повернулась на бок. Алиса же дошла до шкафа. И стала раздеваться. Нужно было принять утренние омовения.

— И что, тебя это… ну, не напрягает? — поинтересовалась Скарлетт.

— Что именно? — через плечо посмотрела на соседку Алиса.

— Ты тут недавно про мужиков вон как разорялась, — пояснила Скарлетт. — А сейчас сама за парнем ухлестываешь.

Алиса стянула спортивные штаны, вышагнула из них. Бросила их в кучу к кофте, которая лежала рядом. И осталась в одном нижнем, но тоже спортивном, белье.

— Юто, он не такой как все, — пояснила Редверс, посмотрев на Скарлетт.

— Это само собой, — хмыкнула та. — Но все же? У него что…

Девушка, приставив руку к паху, показала мизинчик.

— Не из-за чего приставать? — иронично спросила Скарлетт.

— Да все у него там нормально! — возмутилась Алиса.

— Ого, ты уже прям уточнила? — удивилась Летти.

— Случайно получилось, — смутилась Редверс. — Почти случайно. Просто эта русская к нему в комнату полезла!

— А ты чисто случайно проходила рядом, да? — насмешливо спросила Скарлетт.

Алиса вздохнула. Махнула рукой.

— Короче, Юто, он… — Редверс задумалась. — Понимаешь, остальные, они словно… животные. Только это интересует. А с Юто есть о чем поговорить…

— Тем более, ты японский освоила, — ехидно вставила Скарлетт. — А Алена выучила?

— А она еще нет! — с превосходством заявила Алиса, вскинув подбородок.

А потом нахмурилась.

— Зато Юто знает русский, — вздохнула Редверс. — И зачем он его учил вообще?

— Сама говоришь, он не дурак, — заметила Скарлетт.

— Да, вот именно, — кивнула Алиса. — Поэтому мне надо в темпе добегать до инициации. К сожалению Юсупова тоже это понимает. И получились чертовы соревнования!

Скарлетт некоторое время с улыбкой смотрела на устремившую взор куда-то в потолок соседку. Алиса стиснула зубы и играла желваками. Летти покачала головой и хмыкнула. Поморщилась, от стрельнувшей боли в ноге.

— Ты же говорила, что уже прошла инициацию? — спросила Скарлетт.

Редверс приобрела слегка виноватый вид.

— Ясно, — усмехнулась Летти и насмешилов продолжила. — А ведь тебе же это всё нравится. Или я ошибаюсь?

Редверс поморщилась. А потом нахмурилась.

— Вот еще, — буркнула девушка, отворачиваясь…

* * *

15 октября 2020г. Киргизия. Бишкек. Гостиница « Plaza Hotel»

Высокий мужчина приятной наружности, того самого возраста когда еще молодой, но уже не глупый, как юноша, стоял у окна. Мужчина был европейцем, причем его внешность выдавала в нем отпрыска благородного рода. Внешность, манеры, умение подать себя. Неудивительно, что даже в такое смутное время этого мужчину обслуживали по самому высшему разряду.

— Знаешь, что меня больше всего удивляет? — произнес Роман Чарторыйский, обращаясь к сидящему на диване Юрию Юсупову. — Как быстро простецы забыли про нас.

— Ну, теперь мы знаем, что это последствия самоизоляции, — заметил Юрий.

— Да, теперь да, — кивнул Чарторыйский.

А за окном, мимо гостиницы, шли протестующие. Размахивали флагами, орали.

— Вот скажи, какая им разница, кто будет ими управлять? — произнес Чарторыйский. — Они к этому вообще не имеют никакого отношения. Их используют и всё.

— Эффект толпы, — откликнулся Юрий. — Большая масса даже быдла формирует общий эгрегор. А мозги выключаются. Классика.

Чарторыйский покивал, смотря в окно.

— И ведь это начали и реализуют тоже исключительно простецы, — произнес Роман. — Работают по примитивным, даже я бы сказал, первобытным схемам. Орут, подкупают. Кто кричит громче, тот и главный. Но именно такие сделали то, что кланам не удалось. Почему мы стали лишь их… паразитами? Вот если ты сейчас возглавишь эту толпу, запросто получится еще одна Монгольская Орда.

— Нет уж, спасибо, — хмыкнул Юсупов. — Пример чингизидов нагляден. Как только они отпустили, тут же все и развалилось.

— Я вот думал, что было бы, если бы не отпустили, — сощурился Чарторыйский. — И ты знаешь… Просто лет на двести позже бы развалилось. То есть по нашим меркам, одно, максимум два поколения. Просто потому, что после праны Ракша, прана даже огромного числа простецов…

— Как затхлая вода, — закончил за Романа Юсупов. — Юрий, мы это вместе проверяли.

— Да, я помню, — хмыкнул Чарторыйский. — Ни обожание, ни восторг. Ни даже их поклонение не несет удовлетворения. Даже их посмертная прана — и та… Не такая.

— Ну, вот тут можно уже поспорить, — не согласился Юрий. — Когда умирает достаточно много, это пусть и другая прана, но ее уровень высок. Прибавить к этому страх остальных и это вполне уже аргумент.

— Ну, это в Америке получилось, — хмыкнул Чарторыйский. — Но у них это, так сказать, в крови. Жертвы приносить. Континент такой. Красный.

— Да, первое впечатление европейцев было абсолютно верным, — кивнул Юрий. — Именно красный. Я когда там впервые побывал, было впечатление, что я постоянно запах крови ощущаю.

— Здесь такое не выйдет, — заметил Роман. — Эгрегоры в Европе устоявшиеся и на запах массовых жертв отреагирует быстро.

— Ага, особенно вы и немцы, — иронично заметил Юрий. — Вон, сколько римлян пришлось выхолащивать, пока из них ощущение Империи не вытравили.

— Юрий, я уже тебе не раз говорил, — Чарторыйский посмотрел на товарища. — У нас нет поляков, немцев, русских. И даже евреев с цыганами. Оставь эти игрушки вот им.

Роман кивнул в сторону окна.

— Да я помню, просто поддерживаю разговор, — хмыкнул Юсупов.

— И все проверяешь, не проросли ли у меня усики? — иронично поинтересовался Чарторыйский. — Юрий… Я же не недоучка Шикльгрубер, который получил артефакт и возомнил себя властелином мира. Ариец недоделанный.

Юрий презрительно фыркнул.

— Лонгин, в конце концов, его свел с ума, — задумчиво произнес Чарторыйский и хмыкнул. — Это же надо догадаться, всегда носить с собой такой артефакт. И привязать его еще кровью. Идиот.

— Недоучка, но аура у него была мощная, — заметил Юрий. — Все же он некоторое время действительно владел Лонгином.

— А тот постепенно завладевал им, — хмыкнул Чарторыйский. — Таким артефактам нельзя давать доступ к себе. Поэтому и недоучка. Нужно же тщательно разбираться, что у тебя в руках оказалось. Вот, твой Молот. Представь, если бы ты дал ему доступ к своей ауре?

— Ты бы меня убил, — спокойно заметил Юрий.

— Верно, убил бы, — кивнул Чарторыйский. — Хоть ты и соратник, но безумцы мне не нужны. Но все равно, Юрий. Скоро Молот придется уничтожить. Как и другие сильные артефакты.

— Честно говоря, я бы сейчас это сделал, — поморщился Юсупов. — Все же Молот… это женский больше артефакт. И характер у него, именно как у стервозной ведьмы. Иногда сам рвется, иногда приходиться чуть не силой заставлять работать. Вот упомянутый Лонгин. Кровь, власть, жертвы. Простой и понятный. Сразу ясно, мужской артефакт.

— Но ты проверяешь Молот? — спросил Роман. — Александр, конечно, талантлив. Но Молоту очень много лет.

— Каждое утро, — хмыкнул Юрий. — Мне совершенно не хочется очнуться среди кровавого безумия. Я люблю просыпаться в постели с женщинами.

Мужчины в этот момент резко замолчали. У них был такой вид, словно они прислушиваются.

— Ну, наконец-то, — процедил Юрий. — Меня уже эта страна, честно говоря, достала.

— Идем, — коротко бросил Роман.

Юсупов поднялся. Мужчины прошли в соседнюю комнату, где их ждал с десяток человек. Семеро мужчин и пять женщин, сидели в креслах, поставленных в круг. Все в возрасте и все явно не последние люди.

— Что же, господа, — уверенно произнес Роман Чарторыйский, входя в круг. — Сейчас вы получите то, из-за чего вы согласились разделить наши взгляды.

Юрий Юсупов остался стоять вне круга.

— Вы что, хотите передать нам прану простецов? — проскрипел Кристофер Оркнейс.

— Для этого не нужно было бы прилетать в эту богом забытую страну, лорд, — иронично ответил Роман. — Впрочем, в будущем вам и не придется.

По знаку Чарторыйского в комнату вошла женщина. В монашеской одежде, но при этом простоволосая. Довольно симпатичная и с легким намеком в чертах на восточность.

— Ведьма? — удивленно спросил кто-то.

— Позвольте представить вам, господа, — торжественно произнес Чарторыйский. — Артефакт Святой Грааль. Мы, общество Адвентум, смогли снова полностью воплотить этот артефакт в Симплексе!

— Да вы же идиоты! — гневно заговорил Оркнейс. — Значит, это вы виноваты в том, что началась эта эпидемия?!

— Лорд Оркнейс, — спокойно произнес Чарторыйский. — В этой эпидемии, действительно, есть наше участие. Но Грааль никогда не имел таких свойств.

— Вы что, открыли Ящик Пандоры? — охнула Сесилия Йорк.

— Сосуд, госпожа Йорк, — спокойно ответил Чарторыйский. — Все же правильное название именно такое, Сосуд Пандоры. И да, мы нашли его. Не сразу смогли подчинить, но теперь он под контролем. Но, согласитесь, при работе с такими древними и мощными артефактами неизбежны случайности и некоторые ошибки. И лорд…

Роман посмотрел на мрачного Оркнейса.

— Грааль воплощен уже двадцать лет, — произнес Чарторыйский. — И семь — как она у нас. Как вы считаете, это достаточный срок для уверенности?

Кристофер Оркнейс задумчиво посмотрел на женщину — артефакт.

— Я не призываю верить нам, — продолжил Роман. — Я не хочу, чтобы вы принимали решение, не имея четкого знания. Наше общество основано на том, что участвующие в нем состоят в «Адвентуме» исключительно по личному желанию. То, что произойдет сейчас, вы также сможете контролировать. Грааль передаст вам не прану простецов. Одно из его свойств, это возможность забирать, без потерь, чистую, без эмоциональных и любых других примесей, прану и передавать ее тому, кому пожелает. Причем, процесс передачи очень эффективен. Потери минимальные.

— Вы хорошо продаете, господин Чарторыйский, — мелодичным голосом произнесла Адамайн Хепбёрн, глава клана, а по факту, глава ведьминского ковена. — Но не только Адвентум знаком с Граалем. У ведьм Шотландии нет никакого желания идти в крестовый поход.

— До сего времени, госпожа Хепбёрн, — спокойно ответил Чарторыйский. — Грааль, действительно, использовался лишь Католической Церковью. Функции, кстати, он выполнял те же, передача праны. Именно поэтому Церковь эта была так сильна. Но. Также Церковь преследовала и свои цели. Давайте начистоту, католики, фактически, стали кланом. И они передавали не чистую прану, а «святую». Предыдущие воплощения Граалей были святыми женщинами. В полном смысле этого слова. Они верили, что прана — это божья благодать. А также передавали и те смыслы, которые им вкладывали священники. Обратите внимание, госпожа Хепбёрн, кланы и ведьмы никогда не удостаивались «чести», принять прану от Грааля. Потому что, тут же бы все поняли. Не так ли?

— Да, примеси легко определяются, — задумчиво произнесла Адамайн.

— До того, церковь имела широкую сеть, — продолжил Чарторыйский. — Так как Грааль — это артефакт исключительно Европейского эгрегора, то воплощался он также в Европе. И Церковь его быстро находила, а затем… запирала.

— Как же вам удалось перехватить артефакт? — проскрипел Кристофер Оркнейс.

— Я не захотела, чтобы церковь мною пользовалась, — заговорила в этот момент женщина-Грааль. — Меня зовут Вивиан, а не Грааль.

Роман, с улыбкой на лице, сделал жест в сторону Вивиан.

— Я сама так решила, — уверенно продолжала женщина. — Я не сосуд для семени священников и не безмолвное орудие Церкви. Я человек.

— А для чьего сейчас семени ты сосуд? — с наглой ухмылкой произнес Кензи Аркур.

— Я чиста, господин Аркур, — холодно ответила Вивиан. — И таковой хочу остаться.

— Вы позволите проверить это? — поинтересовалась Адамайн Хепбёрн.

— Прошу, — разрешила женщина, разведя руки в стороны.

Шотландская ведьма поднялась с кресла, дошла до Вивиан. Адамайн приложила ладонь к животу женщина.

— Она говорит правду, — произнесла Хепбёрн. — Эта женщина невинна и никогда не была с мужчиной, ни в каком виде.

— То есть вообще ни-ни? — снова спошлил Аркур.

— Господин Аркур, — пригвоздила взглядом Адамайн. — Оставьте ваши извращенные мысли… для своего круга. Если я сказала, что ни в каком, значит, ни в каком.

— Это было условие Вивиан, — заметил Чарторыйский. — Именно на этих основаниях она присоединилась к Адвентуму. И если хоть кто-нибудь совершит в ее сторону любые действия, которые она посчитает покушением на ее чистоту, Вивиан покинет Адвентум.

— Не единожды мужчины обещали такое женщинам, — сухо заговорила Беллатриск Кителер, глава клана уже ирландских ведьм. — Клялись на Библии, клялись матерями и детьми. Не лучше ли вам, Вивиан, жить среди других женщин? Например, в моем клане вам будет гарантирована чистота.

— Госпожа Кителер, — насмешливо произнес Чарторыйский. — А вы не находите, что как-то слишком нагло, так в открытую сманивать человека?

— А она человек? — спокойно спросила Беллатрикс. — Думать она может, что угодно. Но артефакт, пусть даже воплощенный, должен иметь хозяина. Ведь именно так он воплощается, не так ли, господин Чарторыйский?

Ирландка смотрел на Романа с прищуром. Ее ярко-синие глаза были удивительно живые и ясные, для столь морщинистого лица. Беллатрикс Кителер разменяла уже сотню и вот таких активных мальчиков, с пламенными речами, видела очень много.

— Так прошу, госпожа Кителер, — ответил Чарторыйский. — Проверяйте. Поверьте, я не впервые провожу такую… встречу. Вивиан тоже привыкла, что ее свободу воли постоянно подвергают сомнению.

— Она готова так открыться? — спросила ирландка.

— Готова ли ты, ведьма, — заговорила с достоинством и торжественно Вивиан. — Ощутить ауру Грааля?..

… Когда гости, придавленные, ошарашенные и принявшие прану, вышли из комнаты, Юрий Юсупов запер за ними дверь и прошел к одному из кресел. На полу, у одного из мест, было, пардон, наблевано. Это Беллатрикс Кителер рискнула все же проверить Грааль. Остальные, после такого, почему-то не решились.

— Вивиан, — насмешливо произнес Юрий. — И почему каждый раз нужно так делать?

Женщина тоже присела в одно из кресел… Подальше от Юсупова. Чарторыйский пошел провожать гостей, а Юрию Вивиан не доверяла. Не доверяла потому, что чуяла Молот Ведьм — артефакт — символ изменчивости и предательства. То есть практически полный антагонист Грааля. Фактически, сейчас в комнате гостиницы разговаривали два артефакта.

— Старуха же чуть ласты не склеила, — добавил Юсупов.

— Следи за языком, — поморщилась Вивиан. — Не у себя дома.

— А что, Кителер юная девушка? — усмехнулся Юрий. — Разве не ты говоришь, что нужно называть вещи своими именами?

— Именами, а не оскорблениями, — сухо ответила Вивиан. — Или ты предпочитаешь, что бы я называла тебя похотливым самцом?

— Пф, да как хочешь, — осклабился Юрий. — И, кстати, не надейся.

— На что? — недоуменно спросила женщина.

— Ты абсолютно не в моем вкусе, — ухмыльнулся мужчина. — Так что за свою чистоту можешь при мне не опасаться. Мне столько не выпить. Точнее, выпить, но ты же, наверняка… Бревно. Это было бы очень скучно.

Вивиан на это покачала головой. Она, кстати, была сильно бледная и выглядела весьма уставшей.

— Я не оставляю надежды, — холодно произнесла женщина. — Что Лонгин снова воплотится…

— И я снова его убью, — отрезал Юрий. — И странно слышать от Грааля, что он желает войн и массовых убийств.

В этот момент открылась дверь, и в комнату вошел Роман Чарторыйский.

— Странно, почему вы все еще не ругаетесь? — насмешливо спросил мужчина.

— Так уже, — хмыкнул Юрий.

— А, ну, тогда все в порядке, — улыбнулся Чарторыйский, садясь рядом с Вивиан.

— И куда дальше? — спросил Юрий. — Я так понимаю, в Европе мы уже закончили?

Роман потер лоб.

— Ты каждый раз спрашиваешь, — с укоризной произнес мужчина. — При этом и так это знаешь. Зачем ты спрашиваешь, а?

— А вдруг планы поменялись? — поднял брови Юрий.

— И про это ты тоже бы узнал заранее, — вздохнул Роман. — Япония. Дальше Япония. И Юрий, надеюсь, идею посетить бывшую жену, ты уже оставил?

— Нет, — прищурился Юсупов. — Но пока отложил.

— Конечно, как это женщина взяла и отвергла, — пробурчала Вивиан.

— А если бы кто-то, приняв твою прану, потом не захотел принимать ее снова? — злым тоном спросил Юрий.

— Это невозможно, — спокойно ответила Вивиан. — Если, конечно, этот кто-то не желает себе смерти. Приняв мою прану, потом нельзя заместить ее другой. Так что…

Женщина смерила Юрия насмешливо-презрительным взглядом.

— Давайте заканчивать, — поморщился Роман. — Нам завтра предстоит длинная дорога. Вы еще успеете поругаться в самолете.

— Я предпочту другое общество, не столь унылое, — отреагировал Юрий.

— Говорящий член, — фыркнула Вивиан.

— Надо было все же отдать ее католикам, — не остался в долгу Юрий. — Сейчас бы сидела в келье, читала библию и…

— Юрий, — предостерег от продолжения Роман.

— Я спать, — Вивиан поднялась. — Не желаю больше видеть этого…

Глава 11

15 октября 2020г. Замок Мацуяма, Сикоку

В этой толпе посетителей, где большая часть были европейцами, прибывшие в клан Гендзи гости не выделялись. И то, что эти гости в какой-то момент исчезли, никто и не заметил.

Четверо европейцев, двое мужчин и две женщины, прошли по коридорам замка, где гайдзины бывали крайне редко. Да и вообще посторонние. Эта часть замка принадлежала клану Гендзи. То есть была вполне себе действующей, а не музеем, как весь остальной замок.

Кланы Сикоку сознательно пошли на то, что в их владениях постоянно ошивается такая куча туристов. Причина в том, что большое количество даже простых людей повышает уровень праны, с которой у кланов Сикоку были проблемы. В отличие от остальной Японии, на Сикоку были слабые места силы. Очень слабые. Именно поэтому остров покинули кланы кицунэ, а не как это изложено в легенде, что типа их выгнал монах Кукай. Лисицы эти фантазии не опровергали и не подтверждали. Думающий человек сам все может понять…

Ныне на Сикоку обитали лишь кланы тануки. Они самые неприхотливые к уровню праны, к тому же легко уживаются, с кем угодно. Пока Сикоку покидали другие кланы, тануки, наоборот, занимали их места и постепенно остались только они. Еще имелся небольшой клан инугами (собаки-оборотни), но те совсем превратились в монахов и отстранились не только от хёджинов, но и вообще от мира.

Проблемы у тануки Сикоку начались лет пятнадцать назад. Всегда имевшие многочисленное потомство, кланы тануки впервые в истории столкнулись с тем, что очень тяжело стали проходить инициации. Характер тануки таков, что имея покладистый нрав, они неохотно делятся сокровенным. Поэтому понадобилось три крайне неудачных инициации, чтобы тануки обратились к своим более сильным коллегам с Хонсю. Конкретно клан Гендзи пошел по родственным связям, так тануки было проще. Родственники, пусть и не близкие, все же родственники. Им можно рассказать чуть больше, чем остальным.

Клан Датэ некогда зародился именно на Сикоку. Долгое время одна из ветвей клана продолжала там жить, когда основная ветка ринулась на завоевание жизненного пространства на Хонсю. Но, как это произошло и с другими кланами не тануки, постепенно ветка угасла. Но Датэ помнили о том, откуда они вышли. И у воинов Датэ нередко появлялись жены-тануки.

Так что Датэ отозвались, что называется, с теплом. И несколько раз провели инициацию юным воинам Гендзи. Вот только… Больше половины молодых людей затем оставались среди родственников. После скудного фона на Сикоку, уровень праны на Хонсю натурально пьянил.

А потом Гендзи перестали отправлять своих подростков родственникам. Потому что пошли уже не просто досужие разговоры, а вполне серьезные призывы к тому, что надо переселяться на Хонсю. Благо там есть могучие родственники, которые совершенно лояльно к этому относятся. А когда некоторые семьи, не спрашивая разрешения от задумавшихся главных, просто взяли и уехали, Гендзи Сёго не стал отправлять очередную партию подростков на инициацию. Потому что последняя партия инициированных осталась у Датэ целиком.

Но проблема никуда не исчезла. Ее требовалось решить, причем с полным успехом, иначе члены клана сами начнут отправлять детей на Хонсю. Какой же родитель захочет, чтобы ребенок пошел на почти гарантированную смерть? И глава Гендзи выход нашел …

Слуга, высокий и худой старик, с внешностью и повадками английского дворецкого (у него даже белые перчатки имелись), отодвинул дверь в кабинет. Когда гости вошли, старик каким-то невообразим образом опять оказался впереди.

— Господа, — заговорил дворецкий, первым подойдя к главе клана. — Гендзи Сёго-сама.

Невысокий, но квадратный японец весьма почтенного возраста, сидящий в большом черном кожаном кресле, даже не кивнул. Но смотрел на гайдзинов пристально.

— Господа Чарторыйский и Юсупов, — представил мужчин слуга. — Госпожа Длугош, госпожа Урусова.

Жест, говорящий, что слуге нужно удалиться. Старик низко поклонился и с достоинством прошел к выходу. Гости же, подчиняясь приглашающему жесту, расселись напротив главы Гендзи, на диване. Кстати, обстановка тут был смешанной. Европейская мебель и типично японские мотивы, типа белых обоев с журавлями.

— Что же, Роман-сан, — холодно произнес глава, причем на английском. — Настало время, когда вы должны исполнить свое обещание.

— И я полностью к этому готов, господин Гендзи, — учтиво ответил Чарторыйский.

— Что вам понадобится на этот раз? — спросил Сёго-сама. — Деньги, люди?

— Ничего не нужно, как и я говорил, — ответил Роман. — Вы исполнили свою часть сделки. Мы исполним свою. Без дополнительных условий. Завтра мы проведем ваших детей через инициацию. И я лично, заметьте, своей жизнью гарантирую успех.

— Зачем тогда вам понадобился целитель? — взгляд японца уперся в Урусову.

Глава Гендзи показал, что осведомлен о том, кто такие Урусовы.

— Это не для детей, — успокаивающе ответил Чарторыйский. — Это для нас. Все же провести сразу семь человек через инициацию, это серьезное напряжение.

— Еще один вопрос, — сухо произнес глава. — Почему именно в момент Выхода?

— Это очевидно, господин Гендзи, — ответил Роман. — В ином случае Ято-но Кагами и Чаисуру обнаружат наше присутствие. Тем более после того, как погиб целый клан.

— Гибель Танака ваша инициатива, — теперь взгляд Гендзи уперся в Юсупова.

— Привлечь их было вашим решением, — спокойно парировал Юрий. — И опять же вы не захотели решать эту проблему.

— Если бы они не провели своих детей через инициацию, — твердо произнес японец. — То они не стали бы сотрудничать.

— Теперь, видимо, им стало гораздо легче? — насмешливо заметил Юсупов. — Ну, зато в этой части Японии стало гораздо лучше с преступностью.

Гендзи с прищуром посмотрел на Чарторыйского, как бы желая, чтобы Роман приструнил своего подчиненного. Но натолкнулся на спокойный и холодный взгляд.

— Выполняйте свою часть, — бросил японец…

И поднялся. Ни слова более не сказав, он вышел из комнаты…

… Позже, в гостинице, Юрий пришел к Роману. Гендзи, разумеется, не захотели, чтобы гайндзины у них остались. И глава, и осведомленные члены клана относились к ним с подчеркнутой холодностью.

— Ты понимаешь, что нас могут попытаться устранить? — спросил Юрий.

Мужчины сидели на креслах. В этой гостинице была произведена попытка сделать гостиные в английском стиле. То есть два кресла, у камина. Правда, кресла были простенькие, а камин электрическим.

— Не попытаются, а точно хотят это сделать, — поправил Чарторыйский. — Мы свидетели не просто плохих поступков, а предательства.

— И мы все равно приехали сюда? — Юрий был спокоен.

— Гендзи должны будут пойти на Выход, — произнес Роман. — Не могут не пойти, иначе им начнут задавать вопросы. Понимаешь, о чем я?

— Я догадывался еще с того времени, как ты назначил дату, — ответил Юрий. — То есть мы не будем проводить инициацию?

— Почему же? Будем, — уверенно ответил Чарторыйский. — Юрий, мы обещали, мы сделаем. Понимаешь, мы выходим из тени. И теперь не должны допускать урона репутации. Клан Гендзи решил вероломно напасть, мы ответили. Все по понятиям.

— А они точно нападут? — хмыкнул Юрий.

— Я позабочусь об этом, — сухо ответил Роман. — Нам нужно откусить от противника кусок побольше.

— Японские кланы нам все же противники? — уточнил Юсупов.

— А как ты с ними договоришься? — Роман потянулся и взял коробку с сигариллами. — Им сторонняя прана, как в Европе или вот здесь, на Сикоку, не нужна. Япония, как и Африка…. Как и Россия в некоторых местах, обладают высоким уровнем праны. Так что, с японцами, как и теми же Рюриковыми, Дивеевыми, Долгорукими, не договориться.

Чарторыйский, достав сигариллу, положил коробку обратно на столик между креслами. Мужчины сидели относительно друг друга наискосок.

— Ты же говорил, что войны между кланами надо избегать? — наморщил лоб Юрий.

Роман чиркнул спичкой по коробку. Поднес огонь к концу сигариллы. По комнате поплыл ароматный дым.

— Так и было, Юра, — ответил Чарторыйский, выпуская дым носом. — Ключевое слово, было. Мы же не просто так делаем в мире грисов столь волнительную обстановку.

— Я полагал, что это маскировка, — заметил Юрий.

— Это и маскировка тоже, — согласился Чарторыйский. — Количество демонов возрастало. Кланы становились сильнее. А когда ты силен, «мелкие» проблемы не замечаешь. Как отреагировали Рюриковы на изменение аур твоего рода? Никак. Они сидят на сильных местах, и им нет дела до тех, кто не смог найти свой Путь. На самом деле, действует все то же правило…

— Выживает сильнейший, — с презрением и ненавистью выплюнул фразу Юсупов.

— Да, выживает сильнейший, — спокойно повторил Чарторыйский. — Это удобно говорить, когда сильнейший — это ты. Кланы Европы последнее столетие выживали. Это как-то волновало Рюриковых или вот, азиатов? Нет. Китай всегда был в стороне. Японцы тоже сидят на сильных местах. Они уверены в том, что при любом развитии событий выживут. И я тоже это подтверждаю. Выживут. Парадокс, но отстранившись от грисов, они устранились и от их проблем. Так что да, выживут. Сильно поредеют в числе, но оставшиеся станут еще сильнее. И это тоже часть плана.

— Нужен сильный враг? — спросил Юсупов.

— Он необходим, Юра, — ответил Роман. — Без сильного врага толпой управлять крайне сложно. А тут такие условия. Неведомые, страшные, непонятные существа, практически полубоги. Они просто видом будут внушать страх и трепет. И на самом деле, ничего нового. Как Византия сумела устоять после распада единого Рима, ничего особо не поменяв в себе, но сделав жупел из варваров, так и Европа с Америкой теперь пойдут по этому же пути. При этом Японию ждет крайне незавидная судьба. Они одной ногой на Западе, а другой на Востоке.

— Стоять враскоряку еще никому не удавалось, — хмыкнул Юрий.

— Вот именно, вот именно, — кивнул Чарторыйский. — Так что нам даже не надо будет лично с ними бороться. Вот, Гендзи, сделают это за нас. Нужно лишь будет вовремя подкидывать дров в здешнее пожарище. И японцы выжгут себя сами.

Юсупов замолчал. Роман курил сигариллу и тоже о чем-то задумался.

— Все хотел спросить, — заговорил, наконец, Юрий. — Ты вот эти планы… Это ты или?

— Нельзя надеть Корону, если не имеешь к ней предрасположенности, — спокойно ответил Чарторыйский. — Если Корона исчезла из этого мира, значит, я в точности ей подхожу. Теперь нельзя сказать, что вот я, а вот корона. Есть я, Король.

— Интересно, а именно поэтому Вивиан к тебе так… расположена? — поинтересовался Юрий.

— Корона не дает этой мужской мечты, — иронично ответил Чарторыйский. — Она вообще не прибавляет ничего к человеку, ни силы, ни обаяния. Она лишь помогает думать. Ну, и может позволить не спать неделю. Вот и все качества. Когда тебе надоест это спрашивать?

— Ты же просил следить, вот я и слежу, — отозвался Юрий.

— Уже не требуется, — ответил Роман. — Очевидно, что Корона меня не меняет. Да, у нее есть побочка, как и у любого артефакта. Но я абсолютно спокойно переживу, что не могу постоянно ходить в Ракш. Корона не любит там бывать, но именно, что не любит. Может, но не любит.

— Но наша Грааль определенно смотрит на тебя… характерно, — хмыкнул Юсупов.

— Это уже ее личное желание, — развел руками Чарторыйский. — Я для этого ничего не делал.

Корона найдена в 1961 году в израильской пещере наряду с другими ценными артефактами. Считается самой древней в мире. Этот уникальный предмет — часть знаменитой сокровищницы Нахаль Мишмар, в которой обнаружено несколько сотен самых разных древних вещиц. Предположительный возраст короны — около шести тысяч лет. Выполнена из чернёной меди имеет форму толстого кольца. По верхнему краю короны идут пять фигур — выступающие изображения дверей, увенчанных рогами, и птиц-стервятников. Эти загадочные «двери», похоронные птицы, квадратное отверстие в короне да и сама цилиндрическая форма головного убора навели ученых на мысль, что носил её явно не правитель.

Ученые (грисы, конечно) считают, что скорее всего, её использовали в неких погребальных обрядах или надевали на древних похоронных церемониях, имевших для людей того времени особо важное значение.

До того момента, как знаменитый клад обнаружил археолог Пессах бар-Адон, сокровища много тысячелетий лежали незамеченными в естественной расщелине на северной стороне Нахаль-Мишмара, за что знаменитая находка и получила соответствующее название. Предметы были завернуты в соломенную циновку. Сама пещера, в которой нашли клад, стала впоследствии известна как «Пещера сокровищ».

* * *

16 октября 2020г. Поместье Кагори

Старшие вновь собирались ехать к Датэ. С самого утра была небольшая суматоха. Уезжали же на пару дней, как минимум.

На этот раз в поместье оставался Сейджин. Кагори Юмико полностью восстановилась, и ей нужно было пойти на Выход. Также на выход собирались сестры Датэ, Аюли и Сакура. И Шихо с Эйкой, для которых этот выход был первым. Девчонки заметно волновались, хоть и не показывали вида, строя из себя бывалых.

Зато матушка Юкио тоже осталась в поместье. Сенго прямо сообщила, что ей хочется побыть с сыном, в это тревожное время. Поэтому она стояла в числе провожающих, когда старшие садились в черные минивэны.

— Мэй, ты не против, я пройдусь с Юкио? — спросила Сенго, когда машины уехали.

— Ой, эм, конечно… матушка, — смутилась девушка.

— Сенго, мне это будет непривычно, так тебя называть, — тут же вставила ухмыляющаяся Сидзу.

— Сидзу, — спокойно заметила Сенго. — Пожалуйста, обращайся ко мне, как раньше, хорошо?

Женщина подхватила под руку сына.

— Представляешь, к тебе так сверстница обратиться? — добавила Сенго. — Как ты будешь себя чувствовать?

— Ну да, — хмыкнула Сидзу. — Я поняла тебя.

Они пошли обратно к храму.

— Вас, значит, не пускают на Выход? — произнесла Сенго.

— Честно говоря, я не сильно-то и горю, — ответила Сидзу. — Мне и так… хватает.

Женщина усмехнулась, смотря на Юкио.

— Ну, и еще это будет чревато, — добавила Сидзу. — Сама же знаешь, чего хочется после Отката. Иной раз очень… сильно.

— Чего? — Мэй наморщила лоб, видимо, вспоминая лекции.

— Сидзу, давай об этом не сейчас, — слегка улыбнулась Сенго. — Не надо смущать юных дев.

— О да, я помню, как она вчера смущалась, — иронично заметила Сидзу.

— А-а! — Мэй догадалась…

И густо покраснела. Накануне кое-кого, молодую парочку, застали за додзё целующимися. Причем это была полностью инициатива Мэй. Юкио-то давал девушке время, так сказать, повзрослеть. И для Мэй поцелуи были сейчас делом… Примерно такого же уровня интимности, как для остальных постель.

Юкио сейчас чуть нахмурился. Ему-то вчера пришлось призвать всю выдержку, всю силу воли, чтобы самому инициативу не проявлять. В буквальном смысле слова бить себя по рукам. Мэй была неопытна и могла в угаре проснувшегося влечения и дальше зайти, по неопытности. А Юкио совершенно не хотел, чтобы ее первый раз прошел впопыхах, в кустах и прочее. Мэй — его невеста. То есть очень близкий человек. И парень хотел, чтобы воспоминания о первом разе у Мэй, были исключительно романтически-положительные. Спонтанные сеансы поцелуев в эту линию входили, а вот спонтанный секс на улице, наоборот, был противопоказан. Вот потом…

И это притом, кстати, что внешне Мэй была очень развита. Рослая девушка, формы такие, что голову сносит только так! Сидзу сейчас подкалывала, так как видела Юкио потом, когда парень выплескивал гормоны физическими упражнениями на износ. При этом Юкио предупредил, чтобы и Сидзу не подходила. Иначе… Распоряжение Мию-сама будет радикально и полностью нарушено.

И да, гормоны у Юкио все больше просыпались. Тело-то приближалось к идеальному состоянию… Для юности. То есть в комплекте шло и повышенное влечение. А вокруг Юкио, так получилось, множество очень красивых девушек и женщин… Которые еще и были откровенно не против. Вон, Чиоко, даже… Хотя, кошка, скорее всего, стебалась в своем мрачно-черном стиле юмора.

Небо хмурилось. Погода была типично осенней. Иногда пролетали мелкие холодные капли, ветерок был бодрящий. И все оделись в одежду потеплее. Даже мико, под свои красно-белые наряды поддели теплые вещи. Юкио шел в джинсах и куртке. Остальные тоже предпочли не традиционную, но теплую одежду. Вот мама Сенго была в той одежде, которую носила на Сахалине. То есть опять же джинсы, куртка. Даже Сидзу, которая была любительница носить наряди мико, да покороче и пооткровеннее, и та была в штанах и куртке. Правда, ее штаны просто… шокирующе обтягивали.

— Знаешь, мам, — заговорил Юкио. — Сейджин, конечно, говорит что нельзя… Но я и сам это чувствую. Есть какая-то… пустота, что ли.

— Пустота? — не поняла Сенго.

— Мне трудно это… — Юкио задумался. — Ну, вот ты, мам. Когда идешь на Выход, ты ощущаешь необходимость этого?

— Да, обычно тянет в Ракш, — задумчиво вместо Сенго ответила Сидзу.

— Вот, — произнес Юкио. — А мне… Я не чувствую именно нужды. Можно сходить, но как… в соседнюю комнату. То есть можно и не ходить.

— А ты Мию-сан об этом рассказывал? — с некоторой тревогой спросила Сенго.

— Да я скоро у нее жить буду, — вздохнул Юкио. — Ей все интересно.

— Она беспокоится о тебе, — с немного грустной улыбкой произнесла Сенго. — Понимаешь… Ты очень похож на моего папу, Юкио. Бабуля этого не скажет, но… Ты, как бы, некое оправдание. Понимаешь, потерять своего ребенка…

Женщина посуровела лицом.

— Для женщины — это самое страшное испытание, — глухо произнесла Сенго. — Я не знаю, что может быть хуже этого.

Юкио на рефлексе погладил руку матери. Сенго благодарно улыбнулась. А вот Сидзу, чуть приотстав, переглянулась с Мэй.

— Ты, сынок, для бабули символ и образ… — Сенго запнулась, подыскивая слова. — Радость. Неожиданная, во многом. Бабуля же… Ну, ты сам знаешь. Но сердце же все равно болит, даже у сайко. Макото. Чиоко. Очень… трудно это… помнить. А ты, сынок, для нее… Облегчение. Не могу подобрать слова, но ей гораздо легче сейчас стало. Это даже видно.

— Она стала чаще улыбаться, — подсказала Сидзу.

— Да, — Сенго посмотрела назад и благодарно улыбнулась. — Я была, конечно, еще маленькая, когда все случилось. Папу я помню, как ребенок.

— А я, к сожалению, его вообще не знала, — вставила Сидзу. — Мне тогда было восемь. И я не подозревала о кланах вообще.

— О да, я помню, как тебя Ясу привезла, — улыбнулась Сенго. — Вам тогда где-то двадцать было?

— Да, — Сидзу криво усмехнулась. — Я тогда только проснулась. Честно говоря, я по сторонам не смотрела. Тебя, Сенго, я помню худющей девочкой с очень длинными… зелеными волосами.

— Зелеными? — удивился Юкио, посмотрев на маму.

— Ну, все были молодыми и… радикальными, — чуть смущенно ответила Сенго. — Мне тогда было четырнадцать. Бунт и все такое.

Они дошли до храма. Когда зашли в здание, то дождь, словно специально дожидался этого, пошел сильнее. Поэтому, когда они пересекли храм и дошли до выхода, то остановились, пережидая непогоду.

— А как ты проснулась, Сидзу? — спросил Юкио.

Женщина вздохнула. Она посмотрела в серое низкое небо.

— Очень просто, — ответила она. — Я умерла. Почти. Ясу вытащила меня. Тогда-то и выяснилось, что у меня есть потенциал. Точнее, Ясу это знала и до того, но… Не хотела меня пробуждать. Это было в Африке. Я поехала туда волонтером от Красного Креста. Как оказалось, для некоторых «борцов», красный крест — как мишень. Место, где можно безнаказанно поиздеваться над людьми.

Сидзу нахмурилась. На ее скулах вспухли желваки.

— Зато всю романтическую дурь выбило, — твердо произнесла женщина. — Я была… Весьма наивна. Люди братья, мир спасет любовь и все вот это. Оказалось, что если есть возможность реализовать свои… извращения, люди это непременно делают.

— Бей нижнего, нагадь ближнему, — откликнулся Юкио.

Сенго с некоторым удивлением посмотрела на сына.

— И пресмыкайся перед сильным, — эхом добавила Сидзу. — Если бы не Кагори… Я бы, наверное…

Сидзу замолчала. Но ее суровый вид говорил о том, что… Ее поведение в случае, если бы Ясу не привезла Сидзу к Кагори, было бы весьма… неприятным для хёджинов.

— И вместе с тем, именно хёджины пишут ту же музыку, — задумчиво произнесла Сидзу. — Книги, фильмы делают… Не мы, а они, по большей части. При этом точно также ловко придумывая способы, как побольше убить себе подобных. И тут же медицина, которой и мы тоже пользуемся. Парадокс. Можно сказать, что парадоксы — это основа хёджинов.

Дождь стал стихать. Капли стали реже стучать по крыше.

— И кланы не стали с этим разбираться, а просто отошли в сторону, — подвела итог Сидзу. — По-моему, очень зря.

— Иначе они бы нас убили, — произнес Юкио.

Вот теперь на него все посмотрели.

— Юкио? — удивленно спросила Сенго.

— И уже убивали, — спокойно продолжил парень и усмехнулся. — Просто нас так просто не убить. Чтобы полностью.

— Эм, Юки, а ты это к чему?- осторожно спросила Сидзу.

— Очевидно, что мы и хёджины… — Юкио потер подбородок левой рукой. — Мы вынуждены столкнуться, рано или поздно. Сейчас кланы «исчезли». Тоже способ, но вон, в Англии, кланы на грани Забвения.

— Это ты откуда узнал? — снова удивилась Сенго.

— Скарлетт, — ответил Юкио. — Она же оттуда. И она рассказала, что у нас кланы, по сравнению с их, просто чудовищно сильны. Летти у себя дома считается очень сильной. Собственно, мам, мы-то с тобой откуда прибыли? Ты же сама говорила, что тебе пришлось… уйти в сторону, потому что была слишком сильна.

— Ну, скорее, я была обучена по-другому, — задумчиво произнесла Сенго. — Хм…

— А Олег мне сказал, — добавил Юкио. — Что они четверо — самые сильные из своего поколения в клане.

— Ну… — Сенго продолжала размышлять. — Ты, сынок, был… Да, Юсуповы весьма надеялись, что ты станешь… Хм…

— И получается, что это не хёджины пойдут на конфликт, — спокойно продолжил Юкио. — А кланы захотят вернуть власть. Это очевидный ход. Если раньше кланы открыто существовали, и все было в порядке, а потом стало плохо, то нужно вернуть, как было.

— А что было? — хмыкнула Сидзу. — Вот у нас, в Японии, было Сенгоку Дзидай. Резали друг друга со всей радостью. И кланы были в первых рядах.

— Но «Хагакурэ» хёджины пользовались, — заметил Юкио. — И вот вопрос. Если кланы увлекают в свою борьбу хёджинов… Это плохо или хорошо? Или даже, борьба кланов, хорошо или плохо?

— Сынок, это Сейджин тебе такое… рассказывает? — с тревогой спросила Сенго.

— Я же считаю, мам, — посмотрел на мать Юкио. — Что когда встанет вопрос о выживании, все эти философские измышления будут просто словами. Люди, все, а не только хёджины, будут хвататься за то, что позволит выжить. Если для выживания нужно будет вырезать кланы, вырежут. Если кланам нужно будет убить пару миллионов хёджинов, убьют. Сидзу…

Парень посмотрел на женщину.

— Так ли уж мы отличаемся от хёджинов? — усмехнулся Юкио. — Или хёджины от нас?

Сидзу ответила задумчивым видом.

— Идемте. Дождь закончился, — в наступившей паузе негромко произнесла Мэй…

* * *

Чуть позже. Поместье Кагори, додзё

Как и в тот раз, всех, кто прошел инициацию, собрали в додзё. Только вместо Кагори Юмико на них смотрел со своей привычной хитрой лисьей рожей Томомунэ Сейджин. И старик не был бы учителем, если бы и эту ситуацию не использовал, как элемент обучения. Подростки учились балансировать на грани вхождения в Ракш.

— Выйти в Ракш может любой, — декламировал Сейджин, ходя между сидящими в сейдза учениками. — А вот чувствовать грань — это уже признак мастерства. Юсупов-сан, нужно полностью отрешиться от мыслей. Только тогда вы сможете выполнять это упражнение.

Олег кивнул, с хмурым лицом. Парень вздохнул, прикрыл глаза. Взрослые, кстати, Сенго, Сидзу и Чиоко, сидели на скамеечке, около стены.

— Скажи-ка ученик мой, — Сейджин, проходя мимо Юкио, слегка коснулся пальцами его плеча. — Почему демоны собираются именно в тот момент, когда выходят воины?

— Фактически, воины, считая, Ракш, делают из него Таньджун, — ответил Юкио.

— Зависит ли это от количества воинов? — продолжал Сейджин.

— Косвенно, — ответил парень. — Гораздо важнее Намерение. Именно оно привлекает демонов. Они его хотят… Сожрать. То есть поглотить нас.

— Ну, «сожрать», это слишком упрощенный термин, ученик, — произнес старик, заложив руки за спину. — Таньджун и Ракш — это суть две энергии. Они не антиподы, но стремятся к тому, чтобы выразить прану только своим способом. Как только воины перестанут быть тем балансиром, при помощи которого эти две энергии взаимодействуют, начнется проникновение, взаимопроникновение энергий Ракша и Таньджуна в планы друг друга. И те истории, с драконами, гномами, эльфами и прочим сказочным фольклором станут объективной реальностью. Это к вопросу, ученик, чем мы отличаемся от хёджинов.

— То есть мы те самые «рыцари»? — подала голос Скарлетт.

— Хёджины, Скарлетт, никак не боролись с порождениями Авьяваша, — ответил Сейджин. — Хаоса, если перевести на привычные термины. Более того, они пытались с ними уживаться. Есть такая книга, поляка одного. Ведьмак. Вот там наглядно показано, как будут уживаться порождения Хаоса с людьми. Видимо, кто-то из воинов консультировал, очень уж живо показано.

— Учитель, — заговорил Юкио. — А какой мир лучше? Где хёджины живут без забот, таких забот или в том, где они нуждаются в нас, воинах?

На это Сейджин ответил не сразу. Он продолжал ходить между учениками, размышляя.

— Когда я был юн, как и ты, Юкио, — заговорил, наконец, Сейджин. — Я мечтал о том, что наступит мир, в котором я буду бороться с порождениями Авьяваша. Это был бы мир… крайне простой. Всё просто. Вот ты, вот враг. Враг безусловный, не требующий осмысления. Либо ты выживешь, либо он. Все черное и белое. Как у ребенка.

— То есть это мир для детей? — спросил Юкио.

— Вот именно, Юкио, — сухо произнес Сейджин. — Это детский мир. Крайне простой. Примитивный. Бери меч, бей врага. Быстрее рожай, потому что твоя жизнь коротка. Простые радости. Радикальные методы. Но тогда почему люди, и я сейчас не только про воинов, стремятся усложнить этот мир?

— Не развиваешься, значит, мертв? — повторил слова Сейджина Юкио.

— И это же не просто красивые слова, ученики, — со значением произнес старик. — Что мешает мне просто сидеть? Сделано немало. Нет никакой нужды мне лично, учить сейчас вас. Слава? Опыт? Не говоря уж о такой ерунде, как материальные блага. В моем возрасте это все уже практически не имеет ценности. А что имеет…

Сейджин вышел перед учениками. Никто их них уже не сидел с закрытыми глазами. Все смотрели на старика. Он же повернулся к ним лицом.

— Вы все молоды, — произнес Сейджин. — Ваши чувства свежи, потому что новы. Меня же крайне сложно чем-то удивить. Но я чувствую течение жизни. Существование мне не в тягость. Потому что здесь…

Сейджин коснулся груди.

— Тлеет тихой радостью удовлетворение, что мои ученики растут и развиваются, — произнес мужчина. — То есть я продолжаю развиваться. Идти вперед. И для меня это вопрос жизни в буквальном смысле этого слова. Мы, воины, владеем праной. А прана владеет нами. Как только вы перестаете развиваться, прана начинает вас убивать. Вы, молодежь, сможете протянуть подольше. Я же отойду крайне быстро. Запомните этот критерий. Как только вы перестаете чему-то радоваться, значит… Присматривайте место на кладбище.

Старик усмехнулся, став снова привычным хитрованом.

— Вот такая жутковатенькая история, — произнес Сейджин. — Дедушка опять пугает молодежь страшилками.

— Учитель, — произнес Юкио. — Может ли любовь дать такую опору?

Сейджин посмотрел на ученика.

— Что такое любовь, ученик? — сухо произнес старик. — Это же не «химия» наших тел, как утверждают хёджины. Это тоже, кстати, попытка упростить. Сделать мир примитивным. Любовь — это, как ни пафосно прозвучит, единение душ, взаимопроникновение праны. И разбалансировка из-за этого нашей ауры. И только от человека зависит, как потом его аура соберется обратно. В отличие от других чувств, любовь — это крайне иррациональное чувство. Ненависть, месть, алчность. Все это логично, можно проследить. И только любовь не зависит… ни от чего. То есть это что?

Сейджин обвел взглядом подростков.

— То, что не поддается осмыслению, ученики, — произнес старик. — Есть порождение Хаоса. Авьяваша. Вспомните, все высокие чувства — они иррациональны. Не имеют предметного воплощения, только направлены на что-то. И теперь я задам вопрос, можно ли убить всех демонов? Точнее, надо ли уничтожить Авьяваш?

Тут старик повел головой, словно к чему-то прислушиваясь.

— Так, всем, — сухо бросил он. — Приготовиться. Выходим в Ракш.

Глава 12

За несколько дней до событий. Вечер

- Летти, вопрос покажется тупым… — Джон помялся. — Но что будет, если не выйти в Ракш? Или так, что будет, если не будешь выходить?

— Почему же тупой, Джон, — спокойно ответила девушка. — Все рано или поздно его задают.

Скарлетт, Конрад, Аркур и Алиса сидели на скамейке возле додзё. За ветром, потому что было удивительно ветрено для вечера. Кроны деревьев натурально трепало.

— И ты спрашивала? — уточнила Алиса.

Девушки сидели рядом, посередке скамейки. А парни по краям.

— Ну, конечно, — улыбнулась Скарлетт. — Лет в пятнадцать.

— А! Как тебя умыли, Джонни? — ехидно прокомментировал Конрад.

Аркур слегка поморщился.

— Начну издалека. Кланы не просто так выходят в новолуние, — произнесла Скарлетт. — Точнее, плюс два минус четыре дня. Это точка наименьшего уровня праны.

— Где? — уточнил Конрад.

— Везде, — чуть улыбнулась Скарлетт.

— Так, и зачем нужно, чтобы уровень праны был низким? — спросил с другой стороны Джон.

— Чтобы Откат не спалил тонкое тело, — ответила Летти. — В этом и парадокс. Запас праны для сражения нужно бы копить. Но одновременно, нельзя выходить насыщенным. Откат — это же взрывное насыщение праной после Выхода. Поэтому так важно, чтобы средний уровень праны был высок. А для этого, в том числе, надо иметь хорошее физическое развитие.

— Так это же вроде как хорошо, когда насыщение? — слегка удивился Аркур.

— До определенного предела, — Скарлетт слегка нахмурилась. — Перенасыщение праной вызовет сначала сильное возбуждение…

— Возбуждение? — удивилась Алиса.

— Да, именно поэтому кланы так и не перешли к моногамности, — Скарлетт говорила это спокойно, потому что, как Алиса, она смущалась, когда узнала.

А сейчас уже просто привыкла. Приняла. Глупо отрицать объективную реальность.

— Это что же, после Выхода свальный грех происходит? — недоуменно произнес Джон.

— Современные кланы это… упорядочили, — ответила Скарлетт. — А, например, в Древнем Риме или в Элладе, такое практиковали. А грисы потом это переняли у кланов.

— И как это упорядочили? — все еще удивлялась Редверс.

— Первое, на Выходе сейчас ставят Проводника, — ответила Скарлетт. — Человека с очень емкой праной, плюс заранее истощенного. Он служит буфером. В смысле, оттягивает на себя часть праны Отката. Второе, выходят в сильном месте, которое тоже принимает на себя Откат.

— Ага, вот почему так за сильные места цепляются, — задумчиво произнес Джон.

— В Японии, я так поняла, Проводник есть не всегда, — заметила Сазерленд. — Но с их сильными местами это не такая жесткая необходимость. Вот, например, здесь, у Кагори, я думаю, вполне можно обойтись.

— Так, ну и что там про свальный грех? — спросила Алиса. — Чего?

Просто на нее в этот момент все поглядели.

— Ой, как будто это никого не интересует, — ядовито заметила Редверс.

— Практическим путем было выяснено, — ответила Скарлетт, с ироничной улыбкой. — Что для женщин, таким Проводником, то есть буфером, может служить мужчина. Мужчины обладая меньшим уровнем праны, одновременно обладают лучшей проводимостью. Могут пропустить прану через себя и не пожечь при этом свое тонкое тело. При этом, его прана приобретает… как бы это… Родство, так, наверное. Женщине проще принять прану после этого. Тем более, когда мужчина… ее муж. Тут такой тонкий момент, что если прана идет от того, с кем ты близок, ты…

Скарлетт пощелкала пальцами, ища слова.

— Ну, мне объясняли так, что чем больше ты согласен на принятие, тем больше праны можешь усвоить, — продолжила девушка.

— А при чем тут моногамность? — протянула Редверс.

— Все притом же, — спокойно ответила Скарлетт. — Мужчина, в смысле, вообще человек — это же не кран. Когда больше не надо, не перекроешь. Поток идет, пока не иссякнет. А если его разбить на несколько приемников, то Откат пройдет проще.

— Вот оно как, — пробормотала Алиса. — Удивительно… рационально.

— А как… В смысле, почему прана идет именно через мужчину? — спросил Джон.- Выходят же все?

— Джон, не нужно подходить к пониманию механизма насыщения праной, — улыбнулась Скарлетт, — через водно-технические аналогии. Если уж прям к практике, то происходит перераспределение праны между членами семьи. Раз они близки, то разрешили друг другу обмен праной.

— Все равно не врубаюсь, — вздохнул Аркур.

— Чё непонятно? — грубовато произнесла Алиса. — Технически, идет… то самое. И так праной обмениваются.

— Давайте пока… оставим, — поморщился Джон. — Летти, так что там, если не выйти?

— Да, так вот, — кивнула девушка. — Несколько раз Выход можно пропустить совершенно спокойно. Особенно, если находишься в семье, которые выходят. Откат все равно прилетает.

— Слушай, Скарлетт, — задумчиво произнесла Редверс. — А ты откуда столько знаешь?

— Внимательно слушала учителей, — хмыкнула Сазерленд. — И мне это было очень интересно, а мой дедушка… Один из самых сильных воинов Англии.

— Вот это я могу подтвердить, — заметил Аркур. — Дед мне рассказывал про Сазерлендов.

— Хм, — Скарлетт покосилась на парня. — Значит… Ну, первое. А зачем воину пропускать Выход?

— Так вообще-то погибнуть можно, — заметила Алиса.

— И что? — Скарлетт с усмешкой посмотрела на Редверс.

— В смысле? — удивилась та.

— Алиса, — улыбка Летти стала лучезарно… кровожадной. — Поверь… Это вообще не пугает.

— Ну, знаешь, меня еще как, — поежилась Редверс.

Скарлетт усмехнулась. Она посмотрела в начинающее темнеть небо. На бегущие облака.

— Это как… любовь, — произнесла девушка. — Или любишь, или нет. От этого не отказываются, потому что, банально, не хотят. Многие из нас, дожив даже до глубокой старости, умирать предпочитают в бою. Убить напоследок как можно больше демонов, что может быть прекраснее? Уйти со своим клинком в руках, зная, что твои дети и внуки смотрят на твое последнее сражение. Уйти в теле не дряхлого немощного старика, а могучего бойца. Уйти в ореоле славы, как воин, не в постели, а на поле битвы…

Переглянулись парни. С недоумением смотрела на Скарлетт Алиса.

— Но да, для этого нужно преодолеть страх, — продолжала Летти. — Но потом, когда в груди распирает от радости, что ты снова идешь в бой…

— Летти, а ты сколько раз уже была на Выходе? — осторожно спросил Джон.

— Пять, — ответила девушка. — Если бы могла чаще, то ходила бы на каждый Выход.

— А почему тебе нельзя чаще? — спросила Алиса.

Скарлетт посмотрела на соседку.

— Я же только что говорила, — с легкой укоризной произнесла Летти. — Можно сжечь тонкое тело. А мужчины у меня нет.

Повисла какая-то неловкая тишина. Правда, неловкая для всех, кроме Скарлетт.

— А что будет, если демоны придут, а воины не выйдут? — спросил, наконец, Джон. — Вот возьмут и останутся в Симплексе?

— Слышал про Забвение? — сухо произнесла Скарлетт. — Если ты не ответишь на Вызов, останешься в Симплексе, выразишь намерение не Выходить… То скорее всего, ты больше не сможешь Выйти. А дальше…

Девушка посуровела.

— У кого как, — продолжила она. — Безумие. Болезни. Если ты не защитил сильное место, то ты там вряд ли сможешь находиться. Да и место может угаснуть. А результат, как для человека, так и для клана всегда один. Забвение. То есть резкое падение уровня праны. И обратного пути нет, это навсегда.

Сазерленд снова посмотрела в небо.

— Ничего не дается просто так, — заговорила она, явно цитируя. — Все имеет свои последствия. Особенно для воина. Нам, постоянно стоящим на грани, дается многое. Но и спрашивается строго. Намерение — это не слова, обратно не заберешь. Стоит один раз дрогнуть…

Летти презрительно усмехнулась. Ее верхняя губа дернулась в намеке на оскал.

— И страх более не даст тебе идти за славой, — закончила девушка…

* * *

16 сентября. Замок Мацуяма, Сикоку

Утро было красивым. Каким-то хрустальным. В этой очаровывающей тишине совершенно не хотелось… лить кровь.

Гендзи решили проводить инициацию в том месте замка, где были какие-то развалины. Но в середине, посреди булыжников, которые, видимо, когда были стеной, имелись красные деревянные столбы. Под навесом. Столбы были явно очень старые, висящие на них амулеты фонили праной. А вот навес был новоделом.

«Поэтому вы и сдулись» — отметил про себя Роман Чарторыйский.

Он не раз уже видел затухающие кланы. И каждый раз одна и та же картина. Отбрасывают «устаревшее» и «ненужное». Не желают напрячься даже для собственного выживания и ищут чудодейственный способ вернуть силу на стороне. Вот что мешало Гендзи восстановить этот храм? Ну, или какое ритуальное сооружение делают в Японии. Явно же оно тут стояло. Но нет, ограничились навесом.

Ровно такое же отношение Чарторыйский видел и в Европе. Замки, от которых остались лишь удобные для жизни здания, а остальное груда развалин. Заброшенные храмы. Шикарные особняки, а рядом заросшие травой места, где раньше выходили в Ракш всем кланом. Но прану не обмануть. Силу не купить. И стоят эти наглые, сытые или старые, боящиеся смерти… И в глазах их алчность, замешанная на страхе.

Прана Грааля — это лишь отсрочка. Видимость, что все стало, как раньше. Лишенная вкуса, словно дистиллированная вода. Пользы от нее ровно ноль. Прана Грааля надувает старые меха, но не способна дать Путь. На ней можно долго, очень долго протянуть, но в Ракш сам выходить не захочешь. Собственно, все, кто обращался к «Адвентуму», как раз в Ракш и не желают выходить. Им хочется властвовать или просто еще пожить здесь, в Таньджуне. Отринув бремя воинов, они желают править, страшась прихода старости, хотят пожить еще. Жалкие глупцы. Власть дается только настоящей праной. Только с ней можно именно жить, а не существовать. И получить ее можно только в бою.

Но в Ракш они выйдут. Если разрешит Грааль. А Грааль не просто разрешит. Она прикажет. И бывшие воины пойдут убивать своих бывших соратников. Не сейчас, но это время придет. И это время все ближе. А затем… Роман недобро усмехнулся. Какое-то время эти подделки под кланы будут нужны. Но тот, кто управляет источником их жизни, может легко его перекрыть. И у Вивиан не будет ни капли сомнений.

Католики не просто так отказались от Грааля. Они поняли, что даже контролируемый, даже выдающий правильно окрашенную прану, Грааль самым прямым образом убивает души. Сначала, вытеснив кланы, вырезав ведьм, церковники из Ватикана замахнулись на своего давнего врага, а когда-то часть их самих. А ведь именно Грааль расколол христиан. Восточные, потом ставшие православными, отказались от его праны. Не пошли легким путем. И сначала теснимые, православные наконец оперлись на Лес и Степь. Тенгри, Перун, языческие кланы спокойно приняли тех, кто имеет свои образы, но пользуется праной, а не ее имитацией. И католики ничего не смогли сделать с этим союзом. А потом они столкнулись с тем, что кланы, когда ими побежденные, начали их превосходить. Они выросли в борьбе с Церковью. А вот Церковь осталась на прежнем уровне. Прана Грааля не дает развития…

… Роман вздохнул. Вот и все. Юрий протащил этих подростков через инициацию. Привлеченные праной Грааля демоны, ослабленные Юсуповым, стали легкими врагами для подростков. Теперь они настоящие воины… Только ненадолго.

Загрохотали выстрелы. Роман, когда ему указали место проведения инициации, сразу понял, как Гендзи собираются их убить после. Жалкие глупцы, думающие, что оружие трэлей принесет им победу.

Пули повисли в ладони от Чарторыйского и посыпались на землю. И в ту же секунду один из юношей, сидевший в круге из столбов, обмяк и повалился набок. Молот Ведьм сейчас был наверняка рад. Вероломная атака. Смерть в спину. Впрочем, Гендзи могли этого не делать, хотя бы прямо сейчас. Тогда могли бы сохранить жизни своих детей. Действия и последствия. Те же Минамото вряд ли бы сделали такую глупость. Впрочем, Минамото и не нуждаются в подпитке эрзац-праной Грааля. А Гендзи… Стремятся, как можно быстрее, уничтожить свидетелей своего позора и предательства. Глупцы, как всегда, стремительны в кровожадности.

Роман ощутил, как Грааль выпустила свою прану. Сейчас демоны повалят просто чудовищной волной. Прана Грааля — это прана Таньджуна. Прана трэлей. Для демонов — это как красная тряпка для быка. И заняты будут все кланы, никто не придет на помощь Гендзи. Вивиан сейчас выпустила всю прану, накопленную за последний год. Это был этап плана Чарторыйского. Один из самых богатых на кланы регион будет занят своими проблемами. Сегодня погибнет много и потом каждый их Выход на ближайшие месяца три-полгода будет архи сложным. С другой стороны, выстоявшие будут очень сильны. И брошенные против них кланы с праной Грааля, сточатся об японские кланы. Таким образом, и будет очищено пространство для планов «Адвентума».

Один за другим подростки в круге столбов обмякали.

— О, все же решились, — хмыкнул Роман.

Стрелять в них перестали, наконец-то осознав, видимо, что ничего не получится. И что их дети один за другим гибнут. И к месту инициации из главного здания выдвинулись шесть мужчин.

«А про демонов, видимо, все забыли», — усмехнулся Чарторыйский.

Он откинул полу длинного черного плаща. Слева на поясе у Романа висел меч. Весьма необычный меч для этих мест. Зато египтяне его бы сразу опознали. Хопеш.

Обсидиановый хопеш Анубиса. Именно этим хопешом, по легенде, Анубис срезал шкуру с Сета, когда тот обратился в леопарда.

— Лжецы и предатели, — произнес Чарторыйский, снимая меч с пояса. — Клятвопреступники и вероломные убийцы.

Хопеш обратился острием к врагам.

— Суд ждет вас, — с презрением закончил Роман…

* * *

16 сентября 2020г. Поместье Кагори

Едва Ёшида Томоко с внуком перешли границу поместья, как ощутили Вызов. Это чувство не спутать ни с чем. Словно гроза собирается. Ощущение грозной недоброй силы.

— Не поняла? — произнесла Томоко.

Она четко помнила, что Мию специально выходила у Датэ, чтобы не привлечь демонов сюда. Хозяйка сильного места может умиротворить его. И сейчас они должны были ощутить ровный и спокойный фон. А вместо этого словно набат звенел. Но в поместье сейчас не должно быть воинов, которые выразили намерение выходить! Сама Томоко сюда вернулась именно потому, что пока была сильно ослаблена и выходить со своим кланом полноценно не могла. И чтобы не ощутить Вызова, она хотела пересидеть в поместье Кагори.

— Бабушка, — настороженно произнес Юто, тоже ощутивший Вызов.

— К додзё, — сухо бросила сайко клана Ёшида.

Теперь уже неважно, что произошло. Вызов идет. Значит, придется выходить. Всем, кто ощутил Вызов.

И Ёшиды стремительным шагом двинулись к додзё. Уже не женщина в возрасте и ее юный внук пересекали площадь между зданиями. А опытная кицунэ и молодой воин.

— Они тоже чувствуют, — сухо бросила Ёшида, когда они увидели группку подростков, которые растерянно топтались у главного здания и крутили головами. — Веди их к додзё.

— Хай, — коротко бросил Юто и свернул к главному зданию.

Томоко же все больше хмурилась. Мию и это, разумеется, продумала. И не только она. Из поместья Кагори общими усилиями сделали пока этакий садок для молодняка. Потом хотели аккуратно «приоткрыться», для проведения инициации и чтобы обучить тех, кто уже инициирован. Это было предметом легкой зависти для Ёшиды Томоко, она такое провернуть со своим поместьем не могла. Слишком филигранная работа, такое может сделать только Мию. Но сейчас идет четкий, громкий Вызов, словно никакой работы не проводилось! Словно клан Кагори идет на Выход полным составом и обычным порядком!

— Сейджин? — Томоко буквально влетела в додзё.

И увидела знакомую обстановку для Выхода. Все сидели во внутреннем круге додзё.

— Мэй, — деловито произнесла Томоко, разуваясь. — Я в центре.

Девушка, еще стоящая вне круга, молча кивнула. Опытная кицунэ, да еще и сайко, сможет сделать все гораздо лучше.

— Сейджин, — сухо произнесла Ёшида, идя к кругу из красных столбов. — Сейчас Юто приведет молодежь. Они тоже ощутили.

Старик в ответ скривился. Теперь не взять этот довесок нельзя. И старик это отлично понимал. И придется выделять кого-то для охраны.

— Сайко, — поклонившаяся Мэй держала в руках пакет с чем-то типа ночнушки.

Пакет был герметичным, что означало, что накидка не имеет следов чьей-то праны.

— Спасибо, Мэй, — поблагодарила Томоко.

И отправилась в угол переодеваться. И благодарила она потому, что иначе сайко пришлось бы сидеть в центре обнаженной. Идти на выход в одежде, которая была на ней всю дорогу сюда, было бы глупо.

В додзё зашли подростки. Они бочком, вдоль стены, прошли в помещение, с опаской глядя на происходящее. И с удивлением уставились на Ёшиду Томоко, которая, повернувшись к ним спиной, раздевалась.

— Что встали памятниками? — сухо произнес Сейджин. — Где ваша одежда для додзё?

— Э-э, — протянула Алиса Редверс. — А мы не знали…

— Теперь знаете, — отрезал старик. — Либо бегом за одеждой, либо раздеваетесь догола.

Подростки буквально испарились из додзё.

— Сейджин, что произошло? — спросила Томоко.

— Вызов пошел раньше и сильнее, — ответил старик. — Гораздо сильнее. И не только здесь. У Датэ уже вышли.

Это значит, что они им уже помочь никак не могут. Томоко переодевшись по-солдатски, то есть буквально за минуту, шлепая босыми ногами вошла во внутренний круг. Ее внук, тоже уже переодевшись (у него одежда здесь была), садился рядом с Тада Минору и Имубэ Кимико.

— Юто, — слегка улыбнулась Кимико.

Минору кивнул.

— Мэй, иди ко мне, если что, подстрахуешь, — распорядилась старшая Ёшида. — Сейджин, ставь остальных.

— Кимико, Юто, Минору, — тут же заговорил старик. — Молодых будете охранять. Из замка не выходить. Олег, Сенго и… И всё. Вы со мной. Скарлетт, с Юкио. Юкио, вы должны сбить напор.

— Собьём, учитель, — спокойно и уверенно ответил парень.

— Помнишь, я говорил, что нужно оглядываться на остальных? — произнес Сейджин.

— Да, — ответил парень.

— Так вот, Юкио, — старик махнул рукой вернувшимся подросткам. — Сегодня не надо. Действуйте так, как считаете нужным. Только, Ученик… Не расстрой матушку.

— Рассчитывайте на нас, — мрачно усмехнулся Юкио.

* * *

Что такое стены замка в Ракше? Это границы сильного места. В древности их реально возводили в Таньджуне и тоже по границе сильного места. В те смутные времена враг мог пожаловать не только в Ракше.

Собственно, именно такой вид, то есть высокая каменная стена — это условность. Привычка. Можно представить, и ажурный заборчик, и силовой купол из фантастики. Но замок Кагори запечатлели в древности, а тогда был только один пример стен. А потомки не стали ничего менять, тоже по привычке.

А еще сильное место — это прокол реальности Таньджуна. Кланы, занимая сильные места, в древности часто встречали там всяких чудовищ. От изменившихся людей до самых настоящих монстров. Сказки про это, передаваемые изустно, хоть и преувеличивали изрядно, но в основе имели реальные основания.

Каждое сильное место имеет свой, условно, характер. На самом деле это характеристика вибраций праны, в зависимости от местности. Сильное место часто очеловечивают, представляют, что оно действует по своей воле. На самом деле, это сочетание праны места и разума того, кто чаще всего встает в точке фокуса.

На месте точки фокуса, Сердце Замка, у Кагори был запечатлен донжон. Он же последняя линия обороны. Если демоны прорвут стены, то воины будут опираться уже на донжон. То есть использовать его для отдыха между атаками. Суть донжона такая же, как и у стен. Это не физические объекты, как было бы в Таньджуне. Они лишь выглядят так. На самом деле, и стены, и донжон, это воплощении энергии замка. Ровно то же самое, что обычный купол, который ставят монахи, кицунэ и прочие воины, которые специализируются на этом.

Мэй и Ёшида Томоко поднялись на верхнюю площадку донжона и встали спина к спине. Смотреть вокруг им было не нужно, все и так было понятно. Замок окружала Тьма. Энергия Ракша уже скоро материализуется под праной воинов.

Почувствовав отклик замка, Ёшида Томоко где-то на периферии сознания опять ощутила легкую зависть. У Кагори очень сильное место, сильнее места клана Ёшида, раза в два. Это неудивительно, Кагори всегда были сильными, свое место использовали активно, то есть развивали его. Тут же, наверняка, и Датэ не раз выходили, если их сильное место было «на отдыхе».

(Мощным откатом сильное место тоже может перенасытиться. Выходить-то при этом через него можно, просто откат потом полностью шарахнет по воинам. В Европе кланы вообще постоянно кочуют по сильным местам из-за этого, кроме того, у них сильные места не принадлежат конкретному клану, работают с ними бенедиктинцы)

Сначала прана была «холодной», настороженной. Но затем Томоко ощутила, как замок «одобрил» ее. Наверняка это Кагори Мию ощутила, что Томоко встала на фокус. Пусть Мию сейчас стоит в другом замке, сильные места Кагори и Датэ давно связаны.

А потом Томоко ощутила, о чем говорил Сейджин. Вызов… Это было что-то необычное. Словно сейчас в замке Кагори находился тот же клан Датэ целиком. И кицунэ испытала тревогу. Так не должно быть. Вызов всегда соответствует Намерению. Что же случилось, раз прана Ракша столь бурно реагирует?

— Мэй, — спокойно заговорила Томоко, стоящей за ее спиной девушке. — Следи за мной внимательно. Если свалюсь, сразу перехватывай, не думай обо мне.

— Я поняла, — коротко ответила юная кицунэ.

— Мэй, еще раз, плевать на меня, — сухо и жестко добавила Ёшида. — И даже плевать на остальных. Если демоны доберутся до Сердца, погибнуть могут все, ты поняла меня?

— Да, сайко Ёшида, — твердым голосом подтвердила Мэй.

Томоко же ощущала, что где-то рядом уже идет бой. Это, наверняка, Датэ. И так же наверняка они пытаются оттянуть прану Ракша от замка Кагори, от детей. Как уже говорилось, Датэ и Кагори давно вместе. «Рядом» — это значит, что замок Датэ в Ракше реально рядом. Вполне возможно, что сюда сейчас пытаются пробиться. Отбиться самим и при этом потерять детей… Худшего развития событий не придумать…

* * *

Замок Датэ

Давно такого не было, чтобы воины сражались у самых стен замка. Демоны материализовались буквально вплотную, рядом. Никакого постепенного выхода, всем пришлось разом выходить. И вот в тот момент, когда сражение вовсю разгорелось, Кагори Мию ощутила, что… замок Кагори, ее замок, рядом! То есть он тоже участвует, и на него пойдут демоны!

Напор врага чуть ослаб. Воины Датэ смогли чуть перевести дух. А Мию скрипела зубами, держа стены.

— Мию! — Горо тоже прекрасно ощутил замок Кагори. — Что происходит?

— А здесь что происходит?! — рявкнула в ответ кицунэ.

— Ясно! — рыкнул глава Датэ.

И стал собирать отряд. Они все уже давно ходят в Ракш, ничего не нужно объяснять. Надо пробиваться в замок Кагори. Даже если не пробьются, оттянут прану Ракша, то есть демонов, на себя. Другое дело, что этот отряд… Не сможет вернуться в замок, чтобы отдохнуть.

Мию ощутила, что ее замок «встрепенулся». Мэй? А нет… Томоко. У Мию чуть отлегло на сердце. Томоко — кицунэ опытная, шансов стало чуть больше. Мию «погладила» пришедший к ней «запрос» от замка. Как если бы матерый волкодав спрашивал у хозяйки, можно ли вот этот человек подержит его поводок.

— Всё! Выходим! — командовал Горо.

Он сам возглавил отряд. Другого и быть не могло. Также само собой, вместе с ним идут его жены. А кроме них те войны, который могут именно пробиваться. Синоби: Масадзи с невесткой Аканэ, Кагори Рэйден с Юмико (глава не может не защищать свой клан), Кадзуми Линг — бакэнэко, с мужем. Горо натурально рыком отогнал внучек, Сакура и Аюли тоже было намылились, без приказа. Но детям в этом… самоубийственном прорыве делать нечего. Мию ощутила тоску девчонок…

— Мэй, Акира командует! — рявкнул Горо.

И в этот момент все ощутили, будто реальность Ракша чуть дрогнула. То есть кто-то ударил так, что потревожил саму суть Ракша. И это возмущение шло от замка Кагори!

— Мэй?! — снова рявкнул Горо.

— Это… Из моего замка! — удивленно произнесла кицунэ. — Горо, подожди!

* * *

Демоны навалились так, что у Томоко потемнело в глазах. Воины едва вышли в Ракш, нужно дать им время… И в этот момент прана замка словно ухнула в бездну! Томоко только и успела, что удивиться. А дальше ей стало не до того, она отчаянно цеплялась за сознание. Нельзя, нельзя сейчас отрубаться! Дети… Томоко зарычала, пытаясь выкарабаться, остаться… Нельзя сейчас ей поддаваться!

Сознание прояснилось. А давление праны Ракша ослабло.

— Мэй, я здесь! — крикнула Томоко.

Девушка кивнула. Молодец, сумела не уронить стены. Внутри замка идет сражение, но очевидно, что просочившейся праны Ракша не хватит, чтобы проникнуть в Сердце замка.

— Держи стены, Мэй! — Томоко сосредоточилась на том, чтобы поддерживать уровень праны внутри замка.

А девочка хороша… Недаром Мию так в нее вцепилась, объем праны просто потрясающий.

Во дворе замка шло сражение. Когда прана Ракша нахлынула, то часть ее проникла внутрь, и демоны материализовались прямо за стенами. Но что же произошло? Почему прана Ракша так бурно реагирует? Для этого же надо, чтобы здоровый клан единомоментно выразил Намерение! Да тут клана три, типа Датэ, понадобилось бы!

Реальность дрогнула. От стены замка, словно по воде от камня, разошлась волна.

— Что? — удивилась Томоко.

А реальность снова дрогнула. На это раз еще сильнее. И до кицунэ, стоящих на донжоне, донеслось… Ощущение просто дикой ненависти!

— Чиоко, что ли? — протянула Томоко.

А вокруг замка пошла… Полоса. Широкая полоса из подлетающих в воздух демонов.

* * *

Вбив клинок в демона, Сенго вскинулась. Где-то там, за стеной, сражался ее сын!

— Куда ты?! — за плечо перехватил ее Сейджин. — Ты что, не чувствуешь?! Они в Резонансе! Смотри!

Оскалившаяся было Сенго, огляделась. Стены замка… Будто… Так играет тонкая стена под напором басов из мощного динамика. Очертания стен периодически словно размывались…

* * *

Это было жутко. Реально жутко. Скарлетт не ощущала такой жути даже тогда, когда впервые вышла в Ракш.

От Сидзу, немного пошленькой, но доброй женщины, вдруг поперло натуральной жаждой крови. Ее начало дергать, словно невидимая рука хватала кицунэ. Сначала Сидзу дернуло вверх и она стала раза в два выше. Потом вывернуло руку, которая стала лапищей. Потом вторую.

— Чую, позабавимся!!! — расхохоталось чудовище. — О, да!!!

Ярко-красные волосы-сосульки. Выгнутые назад ноги-тумбы. Руки до земли, с когтями-саблями.

Раздался низкий вибрирующий рык. Рядом со Скарлетт стояла здоровая, угольно-черная, словно кусок мрака, кошка. Она непрерывно рычала, словно мощный дизель на холостом ходу. На конце ее хвоста горел багровый огонь.

— О, кошка, наконец, расслабилась!!! — раскаты безумного смеха чудовища-Сидзу, напрягали больше, чем кошка-оборотень.

«А?»

Алый плащ взметнулся за плечами высоченного воина. В глазницах посеченного во множестве битв шлема, алели наполненные ненавистью буркала. Огромный клинок опустился на подбегающего демона, буквально сминая его.

— Бе-е-ер!!! — клич подавлял яростью и презрением.

Оглушительный рев Демонической Кошки заметался в голове Скарлетт. Ему вторил счастливый и злобный хохот чудовища. И вдруг Летти стала задыхаться. Прям резко, словно она оказалась в вакууме. На автомате, девушка в ужасе рванула ворот…

… — О-д-и-н! — яростный женский крик, раздался где-то…

Внутри?

— О-д-и-н!!! — подхватил многоголосый мужской рёв. — Я иду-у!!!

Холодные брызги. Корабль рассекает серые волны. Раскаты рева боевого рога, барабан бухает сердцем в ушах. Корабль врезается в пологий берег.

— Вальгалла!!!

Время будто замерло. Женщина с белыми, как снег волосами, берет ее за руку. Ее улыбка светлая, ласковая...

— Мама… — прошептала Скарлетт.

Мягкое человеческое тело закрывает прочная броня, ложиться надежной тяжестью на плечи. Шелковистая белая волна волос скрывается под шлемом. Покрытое рунами древко копья ложится приятным теплом в ладонь…

… Ослепительно белые крылья развернулись под серым небом Ракша. Золотистая броня сверкнула солнцем. Светящиеся холодным белым светом глаза Валькирии снова увидели поле боя.

Протяжный вой боевого рога.

— Вер чик, хир ек ком!!! — зазвенел яростный клич викингов, вплетаясь в клич воина и звериный рёв…

Глава 12 бис

16 октября 2020г. Замок Мацуяма, Сикоку. Место проведения инициации

Охранявший соратников Роман Чарторыйский обернулся, когда услышал шорох. Дарья Урусова поймала завалившуюся Вивиан, тут же пощупала у нее пульс, приложив два пальца к шее. На приподнятую бровь Чарторыйского кивнула, показывая, что все нормально. А только что Урусова проверяла пульс у умерших подростков…

В следующий момент, совершенно отчетливо Чарторыйский ощутил сильное возмущение праны. Причем, не только тонким телом, но и физическим. То есть это возмущение ощущалось даже в Симплексе. Трэли бы сейчас почувствовали страх.

Сидящий посередине среди круга подростков Юсупов дернулся. Очертания его тела будто слегка раздвоились, что означает резкое возвращение из Ракша. Из носа мужчины побежала кровь, а в следующее мгновение он резко вскинул голову. И тут же скривился.

— Черт! — Юрий, сощурив один глаз, вытер натекшую из носа кровь с подбородка. — Проклятье! Да все в порядке!

Юсупов махнул рукой дернувшейся было Урусовой. Мужчина потер висок.

— Что произошло? — сухо спросил Роман Чарторыйский.

— Что… — Юрий нахмурился, помотал головой. — Не знаю. Но шарахнуло сильно. Намерением. Похоже, ничуть не слабее, чем Грааль.

— Вот как, — произнес Роман.

А Юрий, с трудом поднявшись, постоял, видимо, приходя в себя. Затем он, ступая между тел, вышел из круга. Увидел тело в военной форме, лежащее рядом с навесом. Без головы. Из обрубка шеи натекла лужа крови. Рука мертвеца все еще сжимала катану.

— Сразу пришли? — хрипло спросил Юрий.

— Нет, конечно, — спокойно ответил Роман. — Сначала стреляли.

Юсупов презрительно фыркнул. Потом он увидел тускло блестящую пулю, подошел к ней, присел рядом.

— Семь шестьдесят два, — произнес он. — Значит, ЭМ сто десять.

Юрий распрямился и огляделся. Еще два трупа лежали рядом с навесом. Они были тоже в чем-то полувоенном. Оба лежали вниз лицом. На спине одного из нападавших темнело пятно. Еще один лежал правее и он был в традиционной одежде… А рядом с ним валялся японский лук. Еще один мужчина, в строгом черном костюме… А, это тот слуга-дворецкий. Еще двое лежали дальше. Судя по положению тел, они пытались сбежать.

— Только шесть? — уточнил Юсупов.

Роман в ответ пожал плечами. Юрий хмыкнул.

— Видимо, надежда на огнестрел была серьезной, — заметил Юсупов. — Я не удивляюсь тогда, что они затухали.

Просто даже огнестрельное оружие против достаточно сильного воина будет… Это только сдержит, но никак не гарантирует победу. Причем, хоть из КПВТ стреляй. Суть в том, что с точки зрения владеющего праной — это части Таньджуна. Меч гораздо опаснее, потому что он в руке находится, а, значит, окружен праной того, кто его держит. А пули… Воин может их рукой поймать. Что камень, что пуля, своей аурой не обладают. Конечно, если подловить воина так, чтобы он не увидел, что в него стреляют, и не успел сосредоточиться, тогда да. Но и в этом случае, одной пули будет недостаточно. А больше одной воин всадить в себя не даст. Достаточно просто окружить себя праной. То есть изменить физические законы в пространстве вокруг себя. И после этого воин может сквозь взрывы шагать.

— Ты ощутил, кто Намерение такое выставил? — спросил Чарторыйский.

— Не артефакт, — сухо ответил Юрий. — И не через артефакт.

Юсупов потер грудь, поморщился.

— Демонов, естественно, туда утянуло, — добавил мужчина. — Эта идиотка пыталась пересилить…

Он кивнул в сторону Вивиан, над которой хлопотала Дарья Урусова.

— Вкус ощутил? — спросил Чарторыйский.

— Представляешь, — Юрий закашлялся. — Фух… Похоже, тут кто-то с Севера есть. Что-то такое, оттуда я успел ощутить. Тоже дурак, надо было просто смотреть. Но чертов Молот словно взбесился. Пришлось его бросать.

— Молот, значит, захотел убивать? — уточнил Чарторыйский. — Ну да, он не любит Северян.

— Не любит? — усмехнулся Юсупов. — А, по-моему, люто ненавидит!

— Вражда у них давняя, — заметил Роман. — Ведьмы с Северянами еще до Церкви друг друга резали. Не любят одинцы ведьм. И те их тоже… отдельно отмечают.

— Да уж, я заметил, — хмыкнул Юрий. — Если бы не твоя Корона, я бы сейчас, роняя пену, уже бился с кем-то.

— Не зря же мы артефакты сочетали, — ответил Роман. — Ладно… С этим будем разбираться позже. Сейчас нам надо обеспечить, чтобы прикрыться Гендзи.

— Ты же сказал, что нам можно больше не прятаться? — сощурился Юрий.

— Но и заранее оповещать врагов будет неправильно, — ответил Роман. — Пусть думают, что все тут проворачивали именно Гендзи. Дарья! Начинай.

Урусова молча кивнула.

* * *

Ракш. Замок Датэ

В этом было основное отличие кланов от обычных родов. Поэтому их боялись, ненавидели и боготворили. Воины кланов сражаются потому, что это им нравится!

Нравится вот этим совсем девчонкам, Сакуре и Аюли. Нравится Кадзуми Тэкэо. Писатель? Да, Кадзуми Текэо писатель. Поэтому его боеформа всем смутно знакома. Наверняка, использует какой-то образ из литературы. Причем, скорее всего, китайской, они любители длинных развевающихся одежд. Тэкэо словно герой из их сказок, в длинной, белой одежде, с прямым клинком в руках. А рядом с ним беснуется Линг. Вот кошка точно счастлива. Сражается, рядом с мужем и сестрицей. А врагов так много, что даже не надо никуда ходить! Только успевай бить!

Датэ Горо с женами бегают за строем, помогая там, где это нужно. Сегодня воины вынуждены сражаться именно в строю. Смысла от Проходов внутри замка нет.

Прана Ракша просачивается внутрь не потому, что стены не выдерживают. Кагори Мию специально пропускает демонов, чтобы стравить тот бешеный напор, который давит на стены. Старшая Кагори кицунэ опытная и даже этот чудовищный напор Ракша умудряется направлять. Любая другая на ее месте, скорее всего, уже бы просто отключилась. А Мию не просто пропускает прану Ракша, а именно там, где воины подготовились к отражению атаки демонов. Именно поэтому строй еще стоит, а воины сражаются.

Но Мию чувствовала, что она слишком быстро устает. Воины тоже начали показывать признаки усталости. Слишком много демонов. Слишком мало воинов. А демоны всё напирают и не ощущается, что это скоро закончится. И даже помощь Шики (утау-мико) уже не сильно помогает. Шика тоже выдыхается, обеспечивая лучшую «проводимость

С каждым разом «черная вода» заполняет все большее пространство. Вначале воины могли полностью выбить демонов между волнами, а сейчас «вода» уже не покидает двор замка. Черные фигуры с клинками-руками материализуются уже перед самым строем.

Воины гибнут. Строй все больше съеживается и сдвигается ближе к донжону. И уже кристально ясно, что сегодня клан Датэ погибнет. Одно радовало главную кицунэ Кагори. Ее замок. Замок Кагори не просто держался. Мию ощущала, что он… поет. Сильна… Ох и сильна Мэй! Хорошая будет сайко! В столь юном возрасте так хорошо держать стены!

Мию стала ощущать себя одновременно, и в Ракше, и в Таньджуне. Это означает, что ее силы не просто на исходе. Она начала расходовать свою жизненную силу. Сайко надсадно закашлялась. В Таньджуне у нее побежала кровь из носа и ушей. Голос Шики прервался, мико без звука повалилась на пол. Сегодня из додзё Датэ многих вынесут… И не все снова очнутся…

В замок буквально хлынули демоны.

— Инари!!! — рыкнула Мию

С невероятным напряжением, она отсекла волну демонов. На месте женщины в красно-белых одеждах стояла огромная лисица. И лисица завыла. Кагори Мию уже осознанно начала вкладывать свою жизненную силу. Не самый плохой финал, умереть в бою…

«Извини, Мэй! — мысленно усмехнулась Мию. — Придется, похоже, тебе самой…»

— Банзай!!! — раздался крик снизу.

— Банзай, банзай!!! — грохнули воины.

Воины тоже все отлично понимают. Понимают… что им, похоже, придется умирать. Только нет там внизу тех, кто сомневается в своем Пути.

«Что это?»

Мию ощутила… Нет, услышала. Это… Труба? Действительно, это вой трубы. И он идет снаружи. Кто-то вот так выражает свое Намерение. Мию, сквозь подступающую темноту, даже удивилась.

— Бе-е-ер!

Раскатистый рев… Бакэнэко. Демонической кошки. В этом реве было безумие ярости. Кадзуми Линг, еще одна Демоническая Кошка раскатисто завыла в ответ.

И опять вой трубы. А затем Мию ощутила родную, теплую ауру своего гнезда. Среди тех, кто приближался к замку Датэ был ее лисенок…

— Банзай!!! — в этом крике воинов уже не было обреченного упорства.

В нем была ярость и надежда. Словно в древних легендах, помощь пришла в самый последний момент.

* * *

Это было отрицание. Этот воин, который когда-то был Кагори Юкио, просто отрицал саму возможность поражения. И душа Валькирии пела, когда демоны падали под его мечом, словно скошенная трава под серпом.

Сага рождалась прямо сейчас. Сага ярости и доблести. Словно строки Эдды воплощались в реальность. Алый плащ, блеск клинка. И неудержимый, бешеный напор. Наверное, так сражались боги в начале времен.

Демоны закончились. И воин, ни на секунду не задумавшись, снова повел их туда, где чувствовались еще демоны. Под серым небом Ракша на врага неслись… четыре божества. Огромный зверь, черный настолько, словно явился прямиком их бездны. Спятившее от ярости и злости чудовище с алыми волосами, воплощение кровавого безумия… И бесконечной похоти.

— Бе-е-ер! — и воин, который желал только одного.

Убить еще больше врагов! Еще больше! И еще! Валькирия рассмеялась. Как же это замечательно!

Демоны впереди начали воплощаться. Четверо гнали такую волну Намерения, что демоны стали проявляться до самого горизонта. Раскат хриплого рева бакэнэко. Безумный смех. И вой трубы. Валькирия устремилась вперед. Белое копье без устали разило врагов. Круговой удар! Демоны подлетают в воздух.

Бакэнэко просто сбивает демонов. Сминает их собой, вбивает, топчет, сносит. Чудовище-Сидзу, такое ощущение, побежала прямо по демонам. Мерзкие фигуры падают за ее спиной... без голов. А воин… Он сокрушает. От его ударов на землю падают куски. Было бы это в реальности, они все бы уже были с ног до головы в крови.

Замок вырастает сразу и вдруг. Они отклоняются в сторону, проходя вдоль стены. И в этот момент Валькирия ощущает Ненависть. И не только она. Остальные тут же разворачиваются в сторону источника…

Который тут же пропадает. И они останавливаются. Посреди поля, заваленного трупами демонов. Волна вдруг закончилась. На Валькирию накатывает море злобного раздражения от воина. Он желает еще разить! Глухо рычит бакэнэко, разочарованная не меньше. Да и Скарлетт ощущает, что еще не напилась…

… Огромная черная кошка. Рослый воин. Над ними женщина в золотой броне, простерла в стороны белые крылья. Рядом с ними безобразное чудовище с алыми волосами. От этой четверки несло разочарованием! Им не хватило демонов!

Мию, наконец-то, позволила себе провалиться в беспамятство. Но эта картинка, четверо воинов на поле, среди поверженных ими демонов, навсегда врезалась в ее память…

* * *

Ложь. Как привычно и легко она уже слетала. Юрий Юсупов даже не отразил, что он соврал. И сейчас, когда они ехали в машине в аэропорт, Юрий не совестью терзался. Он думал о том… Что впервые за то время, пока он владеет Молотом, тот впервые САМ отказался от боя. Это не Юрий удержал Молот. Это артефакт остановился. Вот далее выпустить Молот Юрию пришлось, чтобы не перетянуть демонов с Гендзи на себя, Вивиан-то, дура, решила посоревноваться в уровне Намерения. Как же так, какие-то смертные выразили больше Намерения, чем сам Грааль! Только эта дура уже почти истощила свой запас праны и у нее ничего не вышло. И когда она вырубилась, то другим источником Намерения оказался Молот. И если Грааль действовала через главу Гендзи, а, значит, демоны шли именно на япошек, то Молот сам по себе привлекал.

Но как все-таки уязвимы современные кланы к воздействию в Симплексе. Они все уже так привыкли, что трэли про них не знают, что даже не рассматривают варианта, что могут просто прийти и всех их вырезать, пока воины находятся в Ракше. Точно так же вышло с теми волками, Танака. Если бы не подростки, то якудза бы тихонько всех перерезали и ушли.

А с Гендзи все получилось еще проще. Охраняли додзё всего два (ДВА) человека. Роман справился с ними буквально в несколько ударов своего египетского серпа. А потом настала очередь мертвецов.

Дарья Урусова была взята Романом совсем не по причине того, что остро требовался целитель. Честно говоря, называть ее «Урусовой» не совсем правильно. Дарья покинула родной клан лет десять назад и с тех пор состоит в обществе «Адвентум». Где нашла применение своему увлечению по исследованиям всяких не совсем корректных, а часто и откровенно жутких практик.

Талисманы Воудоу выглядели, как сушеные головы. Но на самом деле, конечно, это были не головы, просто талисманам придали такую форму. Но именно эти талисманы использовали на Гаити не одно столетие. И если жрецы Воудоу (Вуду) были слабыми операторами праны, то Дарья Урусова была довольно сильной. И в ее руках эти талисманы, например, позволяли поднять мертвое тело. Да-да, зомби — это совсем не легенды.

Другое дело, что без поддержки праной эти зомби не могли существовать. То есть поднявший их должен постоянно держать контроль. Поэтому Дарья подняла всего шестерых. Впрочем, большего и не требовалось. И теперь япошки пусть гадают, что же такое произошло на инициации, что подростки перебили старших. Впрочем, особой достоверности и не требовалось. Требовалось запутать…

… Но чего все-таки Молот вдруг остановился? Явно же он ощутил, что сила не на его стороне. А на чьей? Кто это такой завелся у японцев, что имеет силу сравнимую с силой Молота?

Юрий слегка усмехнулся. Это будут выяснять те, кто взял прану Грааля. Не сейчас, конечно. Чуть попозже. Надо чтобы ситуация «настоялась».

Юрий покосился назад. Вивиан все еще была без сознания. Дарья Урусова тоже вымоталась и уснула сразу же, как села в машину. Спал и Чарторыйский.

Юсупов уже привычно отогнал идею, что сейчас самое время для внезапной атаки. Он уже научился отличать свои мысли от идей Молота. Что поделать, он вот такой, все время ищущий чьей-то смерти. Хотя сейчас он был более-менее сыт, еще бы, столько уже убил. И поэтому мысль про нападение было вялой, чисто по привычке.

За рулем автомобиля, кстати, сидела Меган Оркнейс. «Штатная» любовница Чарторыйского. Именно через нее «Адвентум» в своё время вышел на английские кланы. У Меган есть, с точки зрения Юрия, странная привычка. Она не любит быть на виду. Совсем не любит. При этом очень сильный медиум. С ними сейчас она не просто так. Меган способна ощутить направленные на нее Намерения. В отличие от клановых, Роман серьезно относится к угрозам со стороны трэлей.

— Даже не начинай, — негромко произнесла Меган.

— Что не начинай? — спросил Юсупов.

— Рот закрой и смотри на дорогу, — пояснила женщина.

— На чем мы, кстати, остановились в Киргизии? — иронично произнес Юсупов. — Ах да.

— Я не желаю слушать твой понос, — сухо произнесла Меган.

А она симпатичная, хоть и британка чистых кровей. А Юрий авторитетно мог заявить, что среди даже клановых в Англии это не частое явление. Слишком уж в Европе и Англии тщательно убивали ведьм. Это клановые и Церковь именно ведьм уничтожали, а трэли убивали просто красивых женщин.

— Фу, как грубо, Меган, — поморщился Юсупов. — Вот так ты, значит, с боевыми товарищами?

— Ты только что хотел их убить? — женщина покосилась на Юрия.

— Мы оба знаем, что это лишь характер Молота, — усмехнулся Юсупов.

— Когда-нибудь он станет сильнее тебя, — заметила британка.

— Это что, ты не веришь в нашего Короля? — иронично спросил мужчина.

— Закрой рот, Юсупов, — отрезала Меган.

Как же слабы влюбленные! Стоит только приплести их объект обожания, они сразу выходят из себя! Слабые люди. Любоф. Сколько же сильных, могучих и прочее, было поймано в любовные тиски.

— Нет, реально, Меган, — продолжил Юсупов. — Ты реально считаешь, что Корона слабее Молота?

— Я считаю, что тебе надо заткнуться, — намеренно скучным тоном произнесла женщина. — Шлюхам своим будешь уши мозолить.

— Я слышу зависть в твоих словах, — усмехнулся Юрий. — Тебе-то никто и ничего мозолить не будет.

— В отличие от некоторых постоянно озабоченных, — ответила Меган. — Нормальные люди не живут от траха до траха.

— И очень зря, — покачал головой Юрий. — Жизнь и так не очень веселая штука, чтобы отказывать себе в маленьких радостях.

— А потом выбрасывать эти радости в море? — спокойно уточнила Меган.

— Ты из меня какого-то прям маньяка делаешь, — добродушно ответил Юрий. — Какая разница, когда бы сдохли те шалавы? Месяцем раньше, месяцем позже. А тут они померли в шикарном окружении и в момент удовольствия, заметь.

— Говоришь, контролируешь Молот? — сухо спросила Меган.

— Ему тоже нужно… удовольствие, — усмехнулся Юсупов. — И как хороший напарник, я забочусь о том, чтобы атмосфера в нашем маленьком коллективе была нормальной.

— Ты больной ублюдок, — заметила женщина.

Причем, спокойным тоном.

— Ой, Меган, а кто нормальный? — хмыкнул Юрий. — Может быть ты? Которая своего деда привела к возлюбленному на заклание?

— Никого я не приводила, — ответила женщина. — Это было его решение.

— Мне-то рассказывать сказки не надо, — фыркнул Юсупов. — Не знал бы Оркнейс ничего, никуда бы он не пришел.

— А воин должен преодолевать свои слабости, — язвительно заметила Меган. — И это его слова, кстати.

— Когда смерть по плечу хлопает, принципы сразу забываются, — усмехнулся Юрий.

— Даже в этом случае, воин должен быть воином, — ответила женщина. — Он нам столько раз это прогонял. А когда настало время ему следовать этому, он предпочел еще пожить. Слабак.

— То есть тебе его нисколько не жаль? — поинтересовался Юсупов.

— Я всегда чувствовала фальшь, — ответила Меган. — Поэтому и не осталась с ними. Рано или поздно они бы сдулись все равно. Не Грааль, так Забвение.

— То есть ты предпочла быть с победителями? — уточнил Юрий.

— С сильным, — веско заметила Меган.

— Ну, то есть с победителем? — настойчиво уточнял Юсупов.

— А вы что, сегодня перебили японские кланы? — иронично спросила женщина.

— Это дело времени, — хмыкнул Юрий. — План уже запущен. Рано или поздно, они либо примут Грааль, либо уйдут… Как полагается воинам. То есть сдохнут.

— А если твой сын встанет против тебя? — уже и Меган заинтересовалась разговором. — Что ты будешь делать?

— Андрей? И что? — хмыкнул Юрий. — Ну, похлопаю по жопке. В угол поставлю. Все-таки в нем моя кровь, убивать не хочется.

— Еще раз, да? — язвительно вставила Меган.

— Вот если бы он остался в своих силах, тогда он бы и мог быть… легкой угрозой, — ответил Юрий. — А сейчас… Ладно, если будет ходить сам.

— Ну, а его мать? — Меган даже посмотрела на собеседника.

— А его мать сама отвергла меня, — спокойно ответил Юрий. — Ее никто не заставлял.

— М-да, ну ты и мразь, — заметила женщина.

— Свои руки от крови отмой, — иронично ответил мужчина. — Ты вообще всю родню под… хех, Молот подвела.

— Под Грааль, Юсупов, — холодно заметила Меган.

— Как скажешь, — усмехнулся Юрий. — Если тебе так приятнее думать, считай так…

* * *

Джон Аркур

«Ощути череду предков. Прими гордость рода».

Сегодня Джон слова деда лично прочувствовал. Когда страх сжал сердце ледяными когтями, когда хотелось завыть, убежать и спрятаться… Джон, с побелевшим перекошенным лицом остался стоять рядом с остальными. И что его удержало, он не мог внятно объяснить. Просто он решил, взял и решил, что отсюда никуда не уйдет.

А когда хлынули демоны, Джон ощутил, что вообще ничего и никто не сможет его сдвинуть с этого места. Парадокс, но когда демонов не было, то он буквально дрожал от страха. А когда враг стал наглядно очевиден… Он испытал лишь злость.

— А-а! — это кричала стоящая рядом с ним Мария.

Но крича, девушка при этом не рванула назад, от набегающих демонов. Она неумело выставила вперед клинок, тихо подвывала… Но стояла. Ее сестра, Алена, тоже никуда не бежала. Стояла бледная, как труп, сжала зубы так, что губ не видно…

А потом стало не до раздумий. Джон, как-то ловко, как на тренировке, откинул руки-лезвия демона, воткнул ему в грудь клинок. И удивительно хладнокровно убил демона рядом, который напал на Марию.

— Из-за меня бей! — рявкнул Джон девушке.

Мария часто-часто закивала. А парень испытывал просто железобетонную уверенность в том, что делает.

— Конрад! Слева! — рявкнул он немцу.

Охман — левша. Слева стоять ему легче. И двое мужчин встали перед женщиной. Как это и должно быть. Как это должно быть правильно! Единственно верно!

«И вы могли быть здесь» — с каким-то уверенным превосходством и снисходительностью подумал он про своих бывших подручных.

А теперь все. Теперь он им спину доверить не может. Охману, может. Марии может. Девчонка, хоть и явно страшно трусит, но смотрит упрямо и меч держит крепко.

«Ну, все, попался, мальчишка» — слегка похабная мысль пришла при виде того паренька, Юто. Он помогал Алисе и Алене.

И вдруг демоны кончились. И Джон, к своему сильному удивлению, испытал сожаление, что все так быстро завершилось.

Три. Ровно трех демонов он сразил. В этот момент Конрад посмотрел на Джона… И, ухмыльнувшись, показал большой палец.

И только после этого Джон заметил, что… Его внешний вид изменился. На нем была другая одежда. Серая плотная куртка. Поверх нее белая накидка… С алым крестом.

И меч! У него в руках был уже не японский клинок! Это был прямой, длинный лонгсворд!

— Что за фокусы? — недоуменно произнес Джон, оглядывая себя.

Он словно попал в исторический фильм на роль рыцаря-крестоносца. Белая туника, красный крест. За спиной белый же плащ. Тамплиер?

«А дед не рассказывал, что в роду тамплиеры были», — пришла отстраненная мысль…

* * *

Черные фигуры демонов стали таять, словно пепел на ветру. Картина жестокой сечи стала исчезать с холста Ракша.

Воин стоял, смотрел, как пропадают трупы врагов. Вот стала таять фигура стоящей рядом с ним чудовища-Сидзу. Потом Валькирия, сверкнув напоследок золотой броней, тоже пропала.

Рука воина легла на бок здоровой кошки. И бакэнэко довольно заурчала…

Фигуры воинов таяли одна за другой. Вскоре уже ничего не напоминало, что только что здесь происходила жестокая битва. И только смутные тени еще оставались здесь. Погибшие воины прощались с Ракшем…

* * *

Поместье Датэ. Додзё. Поздний вечер

Датэ Горо открыл глаза. В это же мгновение стали шевелиться остальные. Ожидающие этого слуги начали действовать. Открыли двери в додзё, стали подходить к воинам. Горо покосился в сторону. Около стены лежали тела, накрытые уже простынями. Мужчина скрипнул зубами. Сегодня Выход был крайне… Жестким.

Кагори Мию тоже уже унесли. Но Горо точно знал, она осталась жива. Он ощущал ее почти до самого конца. И Мию не тот человек, которого легко лишить жизни. Тем более… Когда у нее такие дети появились.

— Отец? — это заговорил Акира.

Откат уже чувствовался. Скоро он настигнет всех вышедших.

— Все потом, Акира, — глухо ответил Горо.

Глава с трудом поднялся. К легкому стыду, ему пришлось использовать руку. Но сегодня они провели в Ракше… Почти весь день. Это очень много для тела. Особенно для старого тела.

— Боже, - Ольга пыталась встать.

Горо помог жене. Ольга, кривясь, поднялась на ноги.

— Валькирия, это была Валькирия, — пробормотала она. — Но откуда? Здесь?

— Меня больше удивила другая боеформа, — негромко произнес мужчина.

Кинлин поднялась сама, причем с каменным лицом. И с таким же лицом она помогла Ланфен.

— Ну, Ланфен, — произнес Горо. — Удивил тебя внучок?

Китаянка молча кивнула. Разумеется, она ощутила, кто был тем воином. Она все-таки, прямой кровный родственник.

— Кто же кинул такое Намерение? — сухо произнесла Кинлин.

Горо нахмурился.

— Сначала мне надо узнать, такое было у всех или только у нас? — произнес он.

— Если не только, — негромко ответила Ольга. — Тогда спрашивать может быть уже не у кого. Вряд ли у остальных нашелся второй Юкио.

— Вот и посмотрим, — ответил Горо. — А сейчас надо пережить откат.

Воины начали разбредаться из додзё. На лежащих у стены и их родственников, которые уже сидели рядом с телами, не смотрели. Нет никакого зрелища в горе…

* * *

Поместье Кагори

Весна только началась. Солнце едва пригревало. Земля была сырой, словно губка, напитавшая воду, под ногами в низине чавкало…

(Губка?)

Хильда сидела на взгорке. В белом платье…

(Холодновато, для платья-то…)

Напевая, она что-то собирала, периодически наклоняясь. Когда Ингвар дошел до нее, то увидел, что она держит маленькие белые цветы.

— Юкио? — Хильда повернулась к нему и улыбнулась.

(Юкио? Ах да…)

— Почему ты называешь меня так? — спросил парень первое, что пришло в голову.

Тут к его спине прижались.

— Так ведь тебя так зовут, — жарко прошептала в ухо Сидзу и хихикнула…

… Чиоко поднялась с футона. Дверь в комнату с энгавы была открыта. Женщина, тихо ступая, подошла к выходу.

Телескоп стоял прямо у выхода. А рядом с ним, свесив ноги, сидел мужчина.

— Макото… — голос Чиоко дрогнул.

Мужчина посмотрел на нее, улыбнулся.

— Чи-тян, — ласково ответил он.

На деревянных ногах Чиоко подошла к Макото.

— Вот видишь? — усмехнулся мужчина. — Уже не больно, правда?

— Да, — еле слышно ответила женщина.

Действительно, привычная тянущая боль в груди… Ее не было. Как и той вечной пустоты, где-то в животе.

— Ну-ну, давайте все же не сразу, — хмыкнул Макото, когда Чиоко потерла живот.

Мужчина отвернулся. А Чиоко смутилась. Она посмотрела туда, куда глядел Макото. А там был луг. Весенний луг, с еще желтой травой. Кое-где даже виднелись остатки грязного снега.

Чиоко ощутила, что ей нужно идти. Просто необходимо! Она сделала шаг. Потом еще один. Спустилась с крыльца.

— Иди, иди, — хмыкнул Макото, кивнув, когда Чиоко обернулась. — Все когда-то заканчивается, Чи-тян. Но и начинается тоже.

И Чиоко пошла. Босиком по холодной земле. Туда, куда ее тянуло что-то.

— До свидания, Чи-тян! — донесся до нее голос Макото…

… Море накатывало на берег белые гребни волн. Шагах в тридцати от кромки прибоя, берег резко вздымался вверх белыми скалами.

Летти подошла к краю обрыва. Ветер трепал ее волосы.

— Мам, — тихо произнесла девушка, даже не сомневаясь, кто положил руку на ее плечо. — Как же так вышло? Почему ты тогда…

— У меня рядом не оказалось таких подруг, — ответила Инга Ёнгсторм. — И такого мужчины.

— А папа? — сухо спросила Скарлетт.

— Всему свое время, Летти, — ответила женщина. — Ты все узнаешь. Когда будешь готова.

— Сейчас не готова? — несколько резко бросила Скарлетт.

— Твои крылья еще не столь сильны, дочь, — твердо ответила Инга. — Прими свою силу. И свою Судьбу, Валькирия. Никто из нас еще не дожил до старости. Всегда молодые Девы Битвы.

— Не смерти я страшусь, но Забвения, — процитировала Летти.

— Береги его, — произнесла Инга. — Дух его очень силен. Но иногда и ему нужна помощь.

— Это ты про Юкио? — уточнила Скарлетт.

— Рагнарёк близится, Летти, — произнесла Инга. — Два мира сойдутся в схватке. Каждый должен будет выбрать.

Налетел сильный порыв ветра. Скарлетт обернулась… И увидела огромное черное зеркало. И в этом зеркале отражалась… Валькирия.

— Вечно молодые… — пробормотала девушка.

Смотря на себя…

Глава 14

Человек, в рваном хитоне, стоящий напротив сидящего в кресле.

«Твой выбор, Иешуа», — он не слышит, что говорит старик в доспехе и в белом плаще стоящему перед ним, но читает по губам.

Тропинка в гору. Три креста. Палящий зной.

Лицо женщины. Она злорадно улыбается.

«Где же твои ученики? Ты один. Ты ранен и слаб. Солнце скоро убьет тебя. Прими мою силу. И все тут же закончится».

Короткое сражение и крест валят на землю.

«Проклятье. Мы чуть не опоздали»

«Быстрее, они сейчас будут здесь»

Берег реки. Та женщина стоит на коленях. Она довольно уже довольно стара. Она смотрит прямо в глаза, на ее лице не страх, а злоба.

«Это не конец, римлянин. Я проклинаю твой род, твой народ. Твой Город!»

Мощеная дорога. И город вдали. Над городом поднимаются столбы черного дыма. Вечный Город пал.

«Все кончено. Осталось лишь мстить».

Другая женщина. Она связана, ее рот заткнут тряпкой. А глаза полны злобы.

«Начинаем»

Извивающуюся женщину поместили на крест. Кованые гвозди старые и с потеками крови. Она увидела их, и послышался приглушенный вой.

«Это его кровь. Я не могу убить тебя, но могу привязать к этому телу, к этому праху».

Какая-то пещера. Неверный свет факелов выхватывает обнаженную фигуру, распятую на кресте. Фигура женская. Под правой грудью кровавый потек.

«Все кончено, Виктор?»

«Нет. Я не знаю, как найти Источник в Рефлексусе. Терновый венец и гвозди на время удержат его в Симплексе. Но лишь на время».

Темноту пещеры, где никто не бывал вот уже несколько столетий, прорезал луч света. Раздались удары по камню. Еще удары. И еще. Наконец вход в пещеру был достаточно расширен. И внутрь пролез человек, в белой накидке, с красным крестом.

«Дайте факел!»

Вскоре мужчине подали просимое. Он принял факел, поднял его над головой. Трепещущий свет выхватил в темноте крест с распятым на нем скелетом...

… Юная девушка подошла к воротам монастыря. После короткой беседы с вышедшей монашкой, девушка последовала за ней...

Лицо дородного монаха было довольным. Он встал с послушницы. И тут мужчина замер. А послушница, мгновением ранее выглядевшая, как типичная бессловесная жертва, со спокойным видом села на узенькой кровати, поправила разодранную рясу. Подняла с пола головной убор.

«Иди. И приведи ко мне других. Тебе же понравилось?» — голос девушки был наполнен презрением. — «Такие же, как и тогда. Алчные грешники. И вы называете себя слугами бога?»

«Я есть орудие бога. Я есть наказание за грехи. Я есть кара. Грех заходит в сердце через трусость. Я чувствую этот страх. Страх за грехи. Вы придете ко мне. И получите своё»

Пылающая келья. И женщина в пламени. И она не корчиться от боли. Она словно купается в огне, с ее уст слетает смех, безумный смех.

«Глупцы! Вы лишь освободили меня! Я вернусь! И всегда возвращаюсь! Тряситесь от страха и помните об этом!»

Серебряные монеты падают в тигель. Одна за другой. Старые тетрадрахмы. В темноте проступает лицо. Лицо женщины. Женщина не просто красива, а дьявольски красива...

Серебряный молот поблескивает алым в свете факела. Едва рука коснулась рукояти, как раздался душераздирающий крик. Та женщина, держа молот, кричала так, словно ее заживо сжигали.

«Это она» — уверенно заявила женщина, прячущая правую руку.

А деревня была наполнена запахами смерти. Трое женщин, очень красивых женщин, в мужской одежде, забрызганной кровью, смотрели на девчушку, которая спокойно сидела на крыльце дома.

«Грааль, — заговорила та, которая прятала руку. — Ты звала, я пришел»

Девчушка подняла взор на женщину.

«Ты знаешь, где Лонгин?» — спросила она.

Женщина скривилась.

«Да» — коротко ответила она.

Красивая диадема летит в угли. Следом лошадиная уздечка. И кованый гвоздь. Женщина, что бросила это все в алые угли, повернулась к мужчине, который был прибит к стене. У мужчины не было рук по локоть и ног.

«Да, я не могу окончательно убить тебя, Лонгин, — произнесла женщина. — Но ты мне больше не соперник».

«Это мы еще посмотрим, тварь, — прохрипел мужчина. — Виктор смог тебя победить. Найдется и другой».

«Ты прав, Лонгин, — произнесла женщина. — Люди, в отличие от нас, обладают способностью сосредотачивать волю. Но для того, чтобы убить меня, нужен ты. Но как только человек обретет тебя, как снова захочет покорить весь мир. А предохранителей больше нет. И тогда он неминуемо придет ко мне. И я снова тебя убью».

Из темноты выступила та женщина, которая делала молот. Ее лицо было сморщенное, как изюм. От былой красоты не осталось и следа, причем не из-за возраста. Это было лицо злобной твари, а не женщины.

«Я сделала, как ты хотела, Грааль. Теперь делай ты».

«Инквизиция уже выступила, Молот, — ответила Грааль. — Вся сила ведьм будет твоей»

Старуха безмолвно отступила в темноту.

* * *

Боль была настолько сильной, что казалось, будто кроме нее больше ничего нет. И вдруг ее словно смыло. Человек ощутил приятное… и знакомое тепло. Знакомое…

Он замер, силясь вспомнить. Образы ускользали, уворачивались…

«Ингвар»

Наконец-то, он смог хоть что-то поймать. Имя. Его так звали? Хм… Почему-то это имя не казалось… Своим. Оно было… Хорошим, приятным. Но явственно не его…

Мощеная дорога и город вдалеке. И все было каким-то нарочито четким. Он видел каждую выщербину на камнях дороги.

Он чувствовал тоску. Тоску застарелую, которую поддерживала ностальгия. Как будто он находился там, где очень давно не был… И уже не будет.

«Мэй»

Вот это имя было точно не его. Потому что возник образ. Девушка. В красно-белых одеяниях. Она вызывала в груди нежность, желание оберегать. Образ что-то задевал внутри, что-то могучее… Вот же, вот они… Мысли… Нужно их поймать… А они уворачиваются, словно игривые кошки…

«Кошки?»

Огромная черная кошка.

«Держи его, Чиоко!»

Кошка… Моё… Он потянулся к этому образу.

«Сидзу! Я ухватила!»

«Тащи! Не отпускай!»

В его руках меч. Прямой и довольно длинный. В весьма потертых ножнах.

«Sit firma manus tua»

(Пусть рука твоя будет твердой — лат.)

* * *

17 октября 2020г. Поместье клана Кагори. Раннее утро

Скарлетт открыла глаза. И снова прикрыла их. Перед взором все еще стоял тот разговор… С кем? Прошло уже столько лет…

— Валкириа, — негромко произнесла девушка.

Словно пробовала это слово на вкус. Произнесла на норвежском, с твердой «Л». Скарлетт вздохнула

«Вечно молодые Девы Битвы».

Между тем, девушка сейчас не ощущала того, что называется Откатом. Она должна сейчас испытывать слабость. После первого Выхода ее срубило дня на три. А сейчас Летти себя ощущает так, как это должно быть после слабости. То есть в теле легкость, в уме ясность. Да и вчера, в додзё, она не видела привычной картины после Выхода. Новичков вообще-то должны были выносить, а Джон, Конрад, Алиса и остальные, такое ощущение, вообще ничего не ощутили.

«Возможно, это из-за Юкио».

И на Скарлетт накатили воспоминания Выхода. И девушка слегка заалела. Она вспомнила, о чем думала, сразу после возвращения. Да, это нормально, когда тебя переполняет прана, но… Она же всерьез размышляла, где взять пива и уединиться вот с этим мужиком, который не дурак хорошенько подраться!

«А почему именно пива?» — проскочила недоуменная мысль.

Скарлетт помотала головой, прогоняя эти фривольные воспоминания.

«Не о том думаешь» — сурово приструнила она себя.

Это парень, Юкио. В какой-то момент он начал натурально жрать прану, в каких-то чудовищных масштабах. И тем самым, первый, самый мощный прилив праны был практически нивелирован.

Откат опасен тем, что он не только резко насыщает праной. А тем, что потом также резко уровень праны падает. И такие колебания, волны, идут одна за другой от часа до суток. Скарлетт ясно понимала, что возмущение в Ракше было просто невероятным. Сначала, то Намерение, которое неизвестно, кто выразил. А потом… Их совместное противодействие, ничуть не менее сильное. В Ракше должна была начаться натуральная буря и Откат должен быть таким, что все должны лежать. А кто-то и умереть… Однако, она вот, ощущает себя просто отлично.

Скарлетт села на футоне. Прислушалась к себе. Все в порядке. И не просто в порядке, а замечательно! Хоть сейчас на новый Выход.

«Судя по всему, Юкио провалился в Тотум. Интересно, почему?»

Скарлетт поднялась. Кстати, Алисы не было. Вообще не было, ее футон был убран. Похоже, она, как раз, себя не стала ни в чём ограничивать. Впрочем, это ее первый Выход с боем. А после этого известно на что тянет. Тем более, если и так есть объект внимания. Похоже, Алиса решила времени не терять.

«А я где была после боя?» — пришла мысль Скарлетт.

Что значит: «Всему свое время?». Почему она должна быть к чему-то готова? И что должна узнать?

Скарлетт стиснула зубы. Она ненавидела, когда чего-то не понимала. А тут даже неясно, что она должна понять!

Звонить деду пока бесполезно. Откат. То есть только завтра. Но… Эти чертовы непонятки прям жгут в груди!

Скарлетт плюхнулась обратно на футон, схватила смартфон… И замерла. Она вспомнила Джона. Говорил он Алисе, но…

«Алиса, тот, кто создал страницы для кланов, наверняка имеет возможность отследить, кто и что запрашивает. У грисов все именно так обстоит, почему у нас это будет по-другому?»

Редверс хотела порыться в интернете, когда всех вдруг начали срочно отзывать домой. И вот теперь вопрос… Надо ли оповещать… этого кого-то, что она обрела боеформу Валькирии?

«Сейджин. Они уже все видели. Так что от них нет смысла скрывать. Но этот старик много знает».

Скарлетт отложила телефон и решительно поднялась.

* * *

Поместье Датэ. Около десяти утра

Датэ Горо положил трубку телефона на место. И нахмурился.

— Похоже, только у нас было всё в таком масштабе, — произнес мужчина. — У остальных было сильнее, чем обычно, но не настолько радикально. А вот с Откатом, наоборот, повезло только нам. Остальных буквально свалило.

В кабинете сидели жены главы, также трое главных Кагори.

— Я завтра позвоню Минамото, — добавил Горо. — Чаисуру должны были что-то увидеть.

В этот момент зазвонил телефон. Мужчина поднял трубку.

— Слушаю, — бросил он.

По мере того, как с той стороны рассказывали, лицо Датэ Горо все больше суровело.

— Хоть кто-то выжил? — глухо спросил он.

Когда разговор закончился, мужчина с преувеличенной аккуратностью положил трубку. Помолчал.

— Гендзи, — негромко произнес он.

— Как это случилось? — подала голос Кагори Мию.

— Еще непонятно, — ответил Горо. — И они, почему-то, проводили инициацию в момент Выхода.

— Что? — пораженно спросила Ольга.

Глава покивал, показывая, что жена услышала все верно.

— Они все погибли, — произнес мужчина. — И не от демонов. Мию, я понимаю, тебе нужно к себе… Но мне также нужно, чтобы вы потом поехали туда.

— Да, я понимаю, — сухо ответила Кагори Мию. — Я уже позвонила Сейджину. В замке всё нормально, все живы. У них, кстати, тоже почти нет Отката. И в этом, похоже, виноват Юкио. Сейджин сказал, что это он поглотил прану Отката. Полагаю, он то же самое проделал и здесь, мы же все связаны.

— Как это поглотил? — удивленно произнесла Датэ Кинлин. — Мию, даже при обычном Выходе это просто чудовищное количество!

Сайко Кагори вздохнула. И поморщилась.

— Одни вопросы, — процедила она. — И на них нет ответов. Есть лишь факты. Кто-то выразил Намерение, как несколько кланов разом. Потом Юкио со своими… Гендзи, вот.

Мию-сан сделала жест в сторону телефона, стоящего на столе.

— Что-то происходит, что-то очень серьезное! — с выражением выдала кицунэ. — А мы лишь вертим головами и удивляемся!

— И считаем трупы, — мрачно добавил Горо. — Ладно, вы пока к себе езжайте…

* * *

Поместье Кагори. Около обеда

Пробуждение было похоже на то, что Юкио очнулся, а не проснулся. Но вопреки ожиданиям, чувствовал он себя при этом хорошо. А возле его кровати (парня опять определили в мед.центр Кагори) сидела мама Сенго.

— Юки, — улыбнулась женщина.

— Это что, ты всю ночь здесь сидела? — спросил парень.

— Нет, мы поочередно, — улыбка Сенго стала грустной. — Твои… спутницы очень беспокоились за тебя. Мэй уговорилась пойти поспать только утром. Когда уже кризис миновал.

— Кризис? Ах, да… — Юкио вспомнил, что он никак не мог просто уснуть.

Его сразу тащило в Ракш. Но и не спать он не мог. Настолько, что ему было уже все равно, что будет. Поэтому поступили очень просто. Подключили Юкио к мед.системе мониторинга и когда парень начинал погружаться в глубокий сон, его тормошили, не давая скатиться в Ракш. Получилась этакая полудрема, но это все же лучше, чем уснуть навсегда.

— Как рука, Юки? — с тревогой спросила Сенго.

Правая рука у парня была забинтована. Почти по локоть. Потому что, когда он сумел-таки вернуться из Тотума, правая рука выглядела так, словно ее обварили. Особенно пострадала ладонь. Такое ощущение было, что Юкио схватился за раскаленный железный прут. И только Юкио об этом вспомнил, как рука начала ныть.

— Пойдет, мам, — ответил парень.

Он сел на кровати.

— Как остальные? — спросил Юкио.

— Все в порядке, — ответила Сенго и задумчиво посмотрела на сына. — Благодаря тебе.

— Мне? — удивился парень.

— Ты поглотил всю прану Отката, — ответила женщина. — Еще и у замка прихватил. Поэтому колебания потом были незначительны, замок их с легкостью компенсировал. Юки… Что с тобой… вами произошло?

— Мам, давай я сразу, тебе, Мию-сан, всем расскажу, ладно? — ответил парень.

И поёрзал. Потому что вдруг понял, что хочет есть. Даже жрать!

— Мам, а где моя одежда? — поинтересовался Юкио. — Хочу сделать набег на еду.

— А ты как, нормально? — спросила Сенго. — В смысле, тебе сюда нести или сам пойдешь?

Вместо ответа Юкио встал с кровати. С другой стороны от мамы, ибо на нем была короткая куртка больничной пижамы. А вот штанов почему-то не было, лишь белые одноразовые трусы, которые не сильно что и скрывали.

— Оу! — раздался возглас от двери.

Сидзу вошедшая в палату в этот момент, приподняв бровь, смотрела на парня.

— Юки, — промурлыкала женщина. — Ты решил меня наградить? Я рада!

— Сидзу, Юкио проголодался, — подала голос Сенго.

И в ее тоне проскальзывала ирония.

* * *

Гостиная главного здания

Сенго испытывала смешанные чувства. С одной стороны она радовалась, что у сына все настолько в порядке, что у него появились аж три женщины. С другой стороны, Чиоко старше самой Сенго. Но бакэнэко, в отличие от Сидзу и Мэй, сидела не вплотную к Юкио. Она пила чай… И при этом Сенго ощущала, что Чиоко прям довольна. Несмотря на ее привычную холодную маску от кошки прямо веяло какой-то… Удовлетворенностью. Она даже щурилась, точно как довольная кошка, умявшая миску сливок.

А вот Сидзу попросту наплевала на всякие там возрасты. И явно не собиралась отказывать себе ни в чем. И вела себя, как девчонка… Ну, то есть, как Мэй. Они даже успели поссориться по поводу того, кто будет кормить Юкио.

И вот опять. Сенго столько времени одна заботилась о сыне, что теперь… ревновала? Нет, понятно, что она может контролировать это… К тому же, сегодня утром, она снова сидела у кровати сына. Но в этот раз не с тоской. А с совсем другим чувством. Она этого, разумеется, не показывала, но иногда Сенго тянуло, то злобно расхохотаться, то просто поорать. В ее душе, душе матери, которая не раз была в состоянии глубокого черного отчаяния, иногда поднималась волна просто дикой радости. Нет ничего хуже, тяжелее, чем больной ребенок. И нет ничего радостнее, не ничего более воодушевляющего, когда он не просто выздоровел, а стал сильным!

Сенго отвернулась и смахнула подступившие слезы. В горле опять комок…

— Мэй, — заговорил Юкио. — Я провалился прямо в Тотум?

— Да, — вздохнула девушка. — Если бы я не стояла в фокусе, то не успела бы. И, наверное, не смогла бы тебя вытащить.

— Ну, вот мы и квиты, Мэй, — заметил парень. — Я вытащил тебя, ты меня.

— Да, — в голосе девушки было смущение.

Сенго снова посмотрела на них. Мэй и в самом деле выглядела смущенной.

— Эй! Мы тоже участвовали! А нам спасибо? — возмутилась Сидзу.

— Ты уже свое спасибо взяла, — заметила Чиоко с прежним невозмутимым видом.

— Зависть, Чиоко, это плохое чувство, — ядовито ответила Сидзу. — Неизвестно еще, кстати, что ты взяла.

— Неизвестно, — согласилась бакэнэко.

И на ее губах промелькнула улыбка…

* * *

Ёкота Чиоко

Как она могла этого не видеть? Не ощущать? Теперь Чиоко ясно видела, что Юкио совсем не юноша. И она осознавала, что и раньше это всё замечала… Просто отбрасывала. Влияние стереотипов, во всей красе.

Как сидел бы молодой парень, пусть даже крайне уверенный в себе, между двух женщин, которые демонстрируют к нему симпатию? И тут дело не в выражении лица, не в жестах. Спина. Осанка. Юкио просто сидел. Не может молодой парень просто сидеть рядом с красивыми женщинами. Не может, потому что не может. Иначе… Что? Правильно. И Горо-сан, и Сейджин это, разумеется, сразу заметили. Поэтому глава Датэ и разговаривал с Юкио, как разговаривал. Поэтому же Сейджин говорил, чтобы она не воспринимала Юкио, как юношу.

— Мам, все нормально? — спросил Юкио.

Вот. Парень, у которого, по идее, сейчас гормоны должны быть, вместо мозгов, заметил состояние матери. Что это значит? Что он привык наблюдать за окружающими. И когда это юноша, который два года провел без сознания, успел приобрести такие навыки наблюдения, которые не отключаются даже инстинктом размножения? Такое не объяснить даже особенностями, которые может иметь человек с рождения.

— Все хорошо, Юки, — с теплом ответила Сенго и улыбнулась. — Я просто… Рада за тебя, сынок.

А вот если подставить в это уравнение, что Кагори Юкио лишь молодо выглядит, тогда все выглядит логично. Зрелый мужчина именно так себя и будет вести. Мужчина может испытывать влечение, но при этом имеет опыт его контроля. Банально, просто знает, что не надо торопиться, раз уж есть взаимная симпатия.

Юноша, после таких событий и таких деяний, неизбежно бы сейчас демонстрировал «Победителя». Героя. Или, наоборот, как будто ничего не случилось. Типа, это ему раз плюнуть. А Юкио интересно то, что другие чувствовали и видели.

— А Скарлетт-то как, кстати? — спросил парень.

Вот опять. Ну не так должен вести себя молодой парень.

— С ней все хорошо, — ответила Мэй. — Я ее видела уже. Она выглядит бодрой.

А вот и Сейджин. Старик, конечно, не мог не поинтересоваться состоянием ученика. Но дал Юкио время на житейские радости.

— Учитель, — уважительно произнес парень.

И он замечает Сейджина. Всегда. И тому это не сильно нравится. Привык, старый интриган, что его не сразу замечают.

— Доброе утро, Юкио, — ответил старик, садясь за стол. — Как ты себя чувствуешь?

— Спать хочу, — усмехнулся парень. — И вообще ничего не делать несколько дней.

— Ученик, — наставительно заговорил Сейджин. — Тебя этот эпизод не натолкнул на мысль, что нужно побыстрее обрести Белую Катану? Или Мэй постоянно будет тебя вытаскивать из Тотума?

Юкио поморщился.

— Но несколько дней тебе и вправду, лучше отдохнуть, — добавил старик. — Отдых также важен, как и тренировки. Я бы рекомендовал, Юкио, заняться атмосферой в вашем коллективе. Если проще, куда-нибудь съездить. Не все же время здесь сидеть.

— Ага, — Юкио задумался.

И аккуратно коснулся забинтованной рукой спины Мэй.

— Мэй, ты куда бы хотела съездить?

— А… Не знаю, — слегка растерялась девушка.

— Мэй, онсэн, — негромко и с видом заговорщика произнесла Сидзу. — Я знаю несколько, там очень здорово, тебе… да и всем понравится! Беспроигрышный вариант! Поотмокаем, покушаем вкусно!

* * *

Алиса открыла глаза резко, словно очнулась. Некоторое время она соображала… Даже не где она, а кто она…

… Демон, нависает над ней. И его что-то сдергивает в сторону.

- Давай, вставай! — кричит Алена Юсупова. — Что ты расселась?

А прямо перед ними, развернулся ожесточенный бой. И Юто… Этот скромный, иногда застенчивый, иногда смешной, но милый паренек… Прямо на глазах девушек расправился с тремя демонами. Раз и голова демона подлетает вверх, словно баскетбольный мячик…

… А потом... Честно говоря, Алиса мало, что заметила. Все мелькало перед глазами. А затем как-то вдруг закончилось. Они уже в додзё и Юто, наклонившись к ней, интересуется, как она себя чувствует.

Редверс скривилась, когда вспомнила свою реакцию. А нафига он к ней наклонился?! Должен же был понимать, что она не в себе… Ну, и давайте откровенно, нравился ей этот паренек. Реально нравился. В нем совсем не было той хамской противной бычьей уверенности, что нужно кого-то непременно драть. И, да-да, Юто вел себя, как принц! А в тот момент Алисе натурально снесло башку! И она показала себя совсем не принцессой…

«Так, молодежь! Для этого существуют личные комнаты!» — это был комментарий Сейджина.

И вот они в комнате Юто. А вчера Редверс сумела удивить даже отвязную и наглую Алену Юсупову. Алиса же напрямую сообщила, когда они шли с Юто, что сейчас она останется у парня с целью переспать. Юсупова в ответ завелась… При этом состояние у них троих было такое, будто они хорошенько выпили. Прям качественно, так, что тормоза были не просто отпущены, а обильно смазаны. И это все еще после смертельной опасности…

… — Что? — хмуро спросила Алена, встретившись взглядом с Алисой.

Так вышло, что они оказались по разные стороны… От спящего Юто.

— В первый раз? — ехидно поинтересовалась Редверс.

Вполголоса.

— И чё? — буркнула Алена на русском.

Но Алиса по контексту и тону, смысл поняла.

— Что, принца ждала? — ехидно спросила Редверс.

— Заткнись, — отрезала Юсупова.

Кстати, так уж вышло, что у Алисы… В детстве она упала с лошади. И то самое, девственное, у нее уже было… Не было. А вот Юсупова на футон немного кровью капнула.

— Да ладно тебе, — произнесла Редверс, откидываясь на спину. — Это же здорово.

В комнате повисло молчание. Юто слегка посапывал во сне. Алиса улыбнулась. О да, он вчера изрядно устал.

— Ты так думаешь? — подала голос Юсупова.

— А что тебе Юто не нравится? — спросила Алиса.

И снова пауза.

— Я хочу, чтобы он мой был, — заявила Алена.

— Хм, и я, — усмехнулась Редверс. — Так что, ладно уж, откат и все такое. Но не могла бы ты уйти?

— Чего?! — возмущенно зашипела Юсупова. — Да пошла ты в задницу, слышь?

Опять же судя по тону, Алена явно не восторгается от предложения.

— Я говорю, оставь нас, — включила, таки, принцессу Редверс и надменно продолжила. — Я так и быть, готова забыть этот эпизод.

И тон она выбрала, повелительно-снисходительный. Ну, нравится ей, почему-то, поддевать эту русскую.

— Да с х..ли?! — Юсупова уже сидела, возмущенно пыхая. — Это мой парень, стерва!

- Давай по-японски, хотя бы, — ехидно заметила Алиса. — Я тебя, вообще-то, не понимаю.

— Я говорю, сама пошла отсюда! — уже по-английски рыкнула Юсупова.

— Не могу, — усмехнулась Редверс. — Вот он должен на мне жениться.

Она провела пальцем по груди Юто. Он этого действия Алена сверкнула глазами и натурально оскалилась.

— Это с чего? — со злостью спросила она. — У тебя был не первый!

— Вообще-то первый, — чуть улыбнулась Алиса. — Но это неважно. Вообще всё неважно. Я хочу выйти за него замуж.

— Простите, — сонным голосом произнес Юто и подавил зевок. — А-э… А мое мнение тут имеет вес?

— Ну, конечно, Юто, — елейным тоном ответила Редверс. — Хочешь, сам возьмешь, хочешь, я выйду.

Юто аж закашлялся от такой подачи и удивленно покосился на девушку.

— А ты не слишком ли разбежалась, Редверс? — сощурилась Юсупова.

— Юто, — Алиса наклонилась к парню и заговорила ему на ухо. — Смотри, она же стерва, каких еще поискать. Выгони ее. И мы продолжим с тобой то, что бы вчера.

— Э-э, — парень замялся и смутился.

Вообще-то, сейчас к нему прижималась голой грудью девушка. Мысли у Юто сейчас сместились… Вниз.

— Что ты там ему шепчешь, а? — сурово спросила Юсупова. — Отвали от моего парня, самка похотливая!

— Кто бы говорил! — хмыкнула Алиса. — Это не я, вообще-то, сейчас грудью сверкаю.

— Ой! — Алена заполошно прикрылась простыней.

Стащив ее с Юто и Алисы.

— Так бы и сказала, что хочешь попялиться! — усмехнулась Редверс. — А то я не такая, я скромная…

* * *

Наверное, это и отличает мужчину от юноши. Понимание, когда и что уместно, особенно в постельном плане. Вчера Мария сама пришла вместе с Джоном в его комнату, сама скинула одежду…

Девушку так трясло, что Джон даже не подумал о каких-то интимных утехах. Мария не жаловалась, она вообще молчала. И так стискивала парня, словно боялась, что он убежит. Периодически она вздрагивала всем телом.

Они долго стояли, по ощущениям чуть не час. Потом парень аккуратно отстранил Марию, вытащил из шкафа футон. А когда вновь повернулся к девушке, она уже стояла даже без нижнего белья…

… Дотянувшись до часов, Джон посмотрел время. Ого, уже почти обед. Ну да, за окнами уже день и в комнате, с задернутыми занавесками, полумрак. И как бы Джон не хотел поваляться еще в обнимку с голой девушкой, но организму требовалось посещение клозета.

Когда Джон аккуратно высвободился из объятий Марии, девушка что-то пробормотала, ухватила подушку и засопела дальше, с довольной улыбкой на лице. Парень невольно залюбовался девушкой…

… Идя в уборную, Джон думал о том, что несмотря на то, что Мария просто отчаянно трусила, тем не менее, меч она не бросила и не убежала. Хотя прекрасно понимала, что если демоны хорошенько навалятся, то там все станут трупами.

Стержень. Он либо есть, либо его нет. Джон вспомнил, как он выходил в Англии, вместе со Скарлетт. Мария совершенно точно не проходила инициацию. На Выходе была один раз, но с демонами не сражалась, только посмотрела издалека. А в той ситуации, в которой они оказались вчера… И взрослый мужик мог дать деру. А девушка, которая не училась владеть клинком, не обладала почти подготовкой… Осталась…

Нужно быть дебилом, чтобы упустить такую девушку. Быть может Мария и не будет прям воином, но характер у нее… прочный. Проверка была самая жесткая, которая может быть. И Мария ее с честью прошла.

В туалетной комнате оказался Конрад.

— Ну, как? — поинтересовался немец.

— Надеюсь, герр Охман, вы джентльмен и спрашиваете про меня? — спросил Аркур.

— Порно я могу посмотреть в интернете, — вернул подколку Конрад.

— Ну, штаны стирать не надо, уже хорошо, — вздохнул Джон. — Сам как?

— Такая же хрень, — ответил Охман. — А вот местные меня удивили… Честно говоря, я был в шоке.

Джон, зашел в кабинку.

— В шоке, это не то слово, — заметил Аркур. — Срань господня. Вот это, то слово.

— Ну, вы, джентльмены, лучше меня знаете английский, — усмехнулся Охман, а потом помрачнел. — Знаешь…А ведь если бы у Кагори не было таких тузов, то мы бы, похоже…

— Да-да, — Джон вышел из кабинки и подошел к умывальнику. — Меня тоже вечерком тряхануло, когда дошло, что мы могли красиво сложить ботинки.

Аркур склонился к крану, бросил себе в лицо холодной воды.

— Не знаешь, что за паника после была? — спросил Конрад. — Возле тех четверых и Скарлетт, старик так прыгал в додзё. Мне показалось, что Сейджин был… на конкретной измене.

Джон отрицательно мотнул головой.

— Полотенце дай? — произнес он. — Я свое не взял.

Конрад подал Джону синее полотенце, которое лежала на подоконнике.

— Не думаешь возвращаться после такого? — спросил Охман.

Джон вытер лицо. Посмотрел на себя в зеркало. И зло ухмыльнулся.

— Возвращаться? — произнес парень, покосившись на собеседника. — А зачем мы тогда нашивали кресты?

— Хм, понял вас… сэр, — усмехнулся Конрад.

Глава 15

17 октября 2020г. Поместье клана Кагори. Около часа дня

Чем ближе микроавтобусы подъезжали к поместью, тем четче Кагори Мию ощущала… Легкое раздражение, смешанное с ревностью и еще чем-то. И это то самое, что должна ощущать сайко, если рядом появилась сильная коллега. Кагори Джун, мать Мию и предыдущая сайко Кагори, говорила, что именно это является главным критерием успешного подбора мусумэ. Действующая сайко должна испытывать угрозу. В древности в клане кицунэ вскоре бы состоялся поединок. Но, к счастью, сейчас не эпоха Эдо. Методы обучения контролю, в том числе над своими чувствами, сейчас гораздо лучше. Да и образ жизни кицунэ изменился. Раньше лисицы, например, никогда ни с кем не объединялись. Зачем? Тратить на кого-то прану… Но при этом сайко редко доживали и до пятидесяти. Их попросту убивали. Или наследница, или члены клана, когда безумие полностью завладевало сайко.

Когда кицунэ стали обретать себе мужей не из лисиц, произошел переход на качественно иной уровень. Причем не только кицунэ. Но и кланов вообще. Именно тогда кланы Ямато стали отходить от практики сражения между собой. Сначала перестали сражаться кланы с кланами. А потом и отдельные воины. Сражений хватало в Ракше…

Поэтому чувство удовлетворения у Кагори Мию сейчас перекрывало неприязнь к сопернице. Ощущение, что клан, стая, после нее станет, как минимум, не слабее, было гораздо сильнее какой-то там ревности и раздражения. А ведь между тем, это эволюция. Примат духа над инстинктами. Мию сейчас даже не давила раздражение. Оно само затухало, под воздействием положительных чувств. И это результат в том числе и того, что Кагори Джун очень хорошо обучила свою дочь и наследницу. А теперь самой Мию тоже нужно обучить свою мусумэ…

… Дисциплина. Вот главное отличие современных кланов от древних. Сначала эту дисциплину насаждают, а потом воин сам себя начинает ограничивать. Дисциплина — это же ограничение. И разум, который не познал силу этого явления, не поймет, зачем нужно себя ограничивать. А дисциплина — это основа силы воина. Умение заставить себя подняться рано утром на тренировку. Умение заставить себя испытывать неприятные ощущения при обучении. Обучение всегда неприятная штука, что физическое обучение, что умственное. И человек только благодаря самодисциплине может преодолеть этот физиологический барьер, а затем начать ощущать удовлетворение от того, что он умеет, знает. А преодолеть весьма непросто, потому что, это же не в атаку сходить. Обучение — это долгий, нудный, скучный процесс. Например, кланам потребовалось несколько столетий, чтобы завести традиции обучения. Несколько поколений воинов создавали привычку к дисциплине, привычку смотреть на обучение, как на способ обретения силы.

И поэтому по приезду никто не рванул в поместье. А ведь Аюли с Сакурой, которые поехали вместе с Кагори, очень хотелось. Очень. Но они не побежали, а помогали остальным выгрузится.

Кагори Аяко, дочь Юмико, усадили в кресло-каталку. Внешне с женщиной было все в порядке. Но раны, полученные в Ракше, отражаются на реальном теле так, что, например, ногой, отрубленной демоном в Ракше, Аяко не сможет пользоваться несколько дней. Конечность становилась словно парализованной. Или скорее, словно ее отлежал. И лучше ее, конечность, не трогать, ощущения при этом возникали неприятные, а если усердствовать, то и весьма болезненные.

Поэтому же, у Кагори Ясу правая рука висела на косынке. А из микроавтобуса, где ехали старшие Кагори, выгружали носилки с настоятельницей храма. Кагори Шика, стараясь помочь Мию-сан, сильно перенапряглась. И сейчас находилась в забытье.

Кагори Мию и сама чувствовала себя неважно. И это еще при том, что последствия Отката удалось преодолеть почти без проблем. Если бы не это, то вполне возможно, что Шику-сан привезли… чтобы проститься. С ней, а может и с Кагори Мию тоже. Сайко в прошедшем бою серьезно задействовала свою жизненную силу, поэтому ее слабость сейчас и одолевала…

… Они встретились на площади перед главным зданием. Вернувшиеся со смертельной битвы воины… И воины, которые защищали родной замок. Они смотрели друг другу в глаза. И делали это спокойно и с гордостью. Они все ответили на Вызов, никто не прятался.

А потом вперед вышли старшие Кагори. Глава Рэйден, Кагори Юмико, сайко Мию. И поклонились. Старшие поклонились молодым. Для Японии — это очень серьезный жест. А следом то же самое сделали и остальные вернувшиеся. Выказали уважение тем, кто смог сделать Поступок. И в этот момент стояла звенящая тишина. Только одежда шуршала, когда люди наклонялись…

… Коротко, что произошло, Юкио и остальные рассказали в гостиной главного здания. За весь рассказ никто из присутствующих не прикоснулся, ни к чаю, ни к закускам. Присутствовали все. Воины должны знать, что случилось, потому что все же вместе будут выходить. Уже очевидно, что Юкио и компания пойдут на следующий Выход.

Слушали только молодежь, Сейджин, Сенго и Ёшида Томоко ничего не говорили. Потому что они… Пусть все понимали, даже они сами, что эти трое, которые были старшими в замке, ни в чем не виноваты, но… Получается, что как бы они, взрослые, сложили всю ответственность на детей…

Основной же разговор пошел вечером. Там же, в гостиной. Сайко намеренно дала всем немного перевести дух, а потом снова собрала главных виновников торжества. И старшие Кагори стали вытаскивать мелочи. Подробности. Штрихи. Часто бывает так, что в пылу боя даже опытные воины не замечают, порой, очень важных нюансов. А некоторые нюансы рассказывать при всех человек может просто не захотеть…

… — Когда я боеформу эту ощутила? — задумалась Скарлетт. — Когда остальные накинули те, которые использовали на этом Выходе.

Летти, конечно, тоже пригласили. И европейка, поначалу, себя чувствовала неуютно. Но потом, видя, что тут не собираются устраивать допрос с лампой, стала отвечать спокойно.

— Какие при этом были ощущения? — мягко поинтересовалась Кагори Мию.

Она с мужем сидела напротив остальных. Сейджин, как обычно, расположился чуть в сторонке. А Кагори Юмико сидела рядом с Сенго, в соседнем кресле.

Молодежь… и условная молодежь, кучковались вместе, на диване.

— Хм, дайте вспомнить, — девушка подняла взор, смотря куда-то в потолок. — Я… Мне душно стало. Да, душно. А потом вообще задыхаться начала.

Скарлетт невольно коснулась горла и поморщилась.

— Это результат того, Скарлетт, — произнес Кагори Рэйден. — Что твой мозг перестал управлять телом. В том числе и дышать. И вообще-то, ты должна была потерять сознание. Это такая защитная реакция. Но… Надо признать, Сейджин, все же ты оказался прав.

— Рассмотреть потенциал — это долг учителя, Рэйден, — спокойно откликнулся старик из своего угла. — Хвалить меня за это не надо.

Летти посмотрела на него.

— Скажите, Сейджин… -сан, — задумчиво произнесла Скарлетт. — А если бы я… все же потеряла сознание?

Старик ответил не сразу. Он окинул Летти внимательным взглядом.

— Ты точно хочешь это знать, девочка? — спокойно спросил старик.

— Да, хочу, — твердо ответила Скарлетт.

— Когда воин теряет сознание, находясь в Ракше, — заговорила Мию-сан, которой немного надоел этот очередной акт обучения. — То, пока он не придет в сознание в Таньджуне, его проекция продолжает находиться в Ракше. У Датэ во время этого Выхода, так потеряли двух человек.

— А сколько всего… потеряли? — тихо спросила Ая Мэй.

При этом она невольно чуть ближе прижалась к Юкио.

— Если бы не вы, — негромко заговорил Рэйден. — То, как я и говорил ранее, вряд ли бы вообще кто-то выжил. И я не преувеличивал, Мэй. Это действительно так и было. Мы сражались уже около Сердца. А Датэ Горо собирался идти на прорыв сюда. Это был единственный шанс, чтобы хоть кто-то вырвался.

В кабинете повисла тишина. Юкио сидел со спокойным лицом. Мэй опустила взгляд. По Чиоко, которая стояла за диваном у окна, было, как всегда, не понять, что она думает. А вот Сидзу о чем-то явно задумалась. Порывисто вздохнула Сенго.

— Но, к счастью, все случилось так, как случилось, — заговорила Мию-сан. — Теперь же нам надо понять, как сделать так, чтобы таких ситуаций, как вышло с Датэ вышло, более не происходило.

Мию взяла пиалу с чаем. Подержала ее в руке. Чай уже явно остыл, разговор шел уже минут пятнадцать. Пока выяснили, почему Сейджин потащил неофитов в Ракш, пока прояснили, что Вызов пошел помимо «настроек» замка…

— Мэй, когда ты встала на фокус, какое было первое твое ощущение? — спросила Кагори Мию, поставив пиалу на стол.

Девушка задумалась.

— Я испугалась… — неуверенно произнесла она. — Хотя нет, это до того… Я словно попала в воду… Да, в теплую… Точнее, такой температуры, что ее не ощущаешь. Но чувствуешь. Ну, когда двигаешься.

— Мию, первоначальное Намерение было плотным, — подала голос Ёшида Томоко. — Не такое, какое бывает, даже если много людей. И надавило изначально очень ровно и со всех сторон.

— И у нас было также, — задумчиво ответила Мию-сан. — Мне пришлось самой делать так, что не разом наваливались.

— Юто почуял запах пепла, — заметила Ёшида. — Значит, прана «старая». Или…

— Неживая, — добавила Мию-сан.

(Неживая прана — прана идущая не от человека. Характеризуется очень стабильным или линейно изменяющимся уровнем).

— Артефакт? — заговорил Рэйден.

— Юкио, а вот то, что вы ощутили в конце, — Мию посмотрела на парня. — Как вы поняли, что это враждебное внимание?

— Ну, мне показалось, что сейчас ударят, — ответил парень. — В смысле, прям кулаком или мечом.

— Ощущение, что кто-то целится в меня, — заговорила Чиоко, зачем-то при этом посмотревшая в окно. — У меня не было сомнений, что сейчас начнется бой. А потом это резко исчезло.

— Запах крови, — вставила Сидзу.

— Да, я тоже его ощутил, — кивнул Юкио.

— Запах застарелой крови, — добавила и Чиоко.

— Обретенный артефакт, — произнес Рэйден.

— А мне показалось, что я… ну, что-то знакомое ощутила, — произнесла Скарлетт. — Смутно знакомое…

— То есть мы имеем дело, с как минимум, двумя артефактами, — подвела итог Ёшида Томоко. — Судя по сказанному, один из них — Воплощенный, второй — Обретенный.

— Да, — согласилась Мию-сан. — Один выдает направленное и окрашенное воздействие. То есть это почти наверняка Обретенный артефакт. Второй имеет ровную, даже можно сказать, чистую прану. Значит, Воплощенный. И если первый показался Скарлетт знакомым, значит… Вполне вероятно, что тут след из Европы.

— Если Скарлетт ощутила Родовой боеформой, что ей знакома прана, — заметила Ёшида Томоко. — Значит, возможно, ее предки с этим артефактом уже сталкивались. И сталкивались жестко, что и отпечаталось в ауре, а потом и на боеформе.

— Вполне может быть так, Томоко, — негромко заметила Кагори Юмико. — Что Скарлетт… просто знает человека, который является Обретенным артефактом.

— Да, такое тоже может быть, — задумчиво ответила старшая Ёшида…

… Родовая боеформа. Прямые, кровные родственники, кроме генетики наследуют и строение ауры. Не копируют, а именно наследуют. В результате, например, в тотемных кланах дети более предрасположены к боеформам зверя-символа. Не говоря уж про физическую похожесть.

«Помнишь, Скарлетт, как легко тебе удалось с полетом? Заверяю тебя, это сильно не просто. А у тебя получилось практически сразу» — это Летти утром беседовала с Сейджином.

Также старик подтвердил, что Летти побывала после боя в капсуле. Которую, по всей видимости, создала ее мать.

«Скарлетт, капсулы создаются, в том числе, в момент сильных эмоциональных пиков».

А то, что девушка видела, это уже обработка сознанием полученной из капсулы праны. Праны, которая была структурирована определенным образом. То есть, в ней содержалась некая информация. Девушка вздохнула и нахмурилась. И то, что мама сказала ей, что она пока не готова, означает, что это сама Скарлетт посчитала, что пока рано знать то, что она приняла. Такой вот фокус…

… — Если я знаю, — заговорила Скарлетт. — Значит, этот… артефакт жил в Англии? Как такое может быть, что его не обнаружили с такими-то характеристиками?

— Очевидно, что ситуация создана искусственно, — заговорила Кагори Мию. — Применение двух столь сильных артефактов невозможно без их согласования. Сами артефакты никак не согласуешь, их черты заданы, а не приобретаются. Нужен, либо крайне сильный и опытный медиум, либо еще один артефакт.

— Опять согласованные артефакты, — задумчиво заметил Рэйден. — Вряд ли это совпадение.

— Конечно, это не совпадение, — уверенно произнесла Мию-сан. — Кто-то собрал группу артефактов. И, очевидно, мы стоим на пороге столкновения с этой группой.

— На пороге? — спокойно произнес Юкио. — А по-моему, мы уже столкнулись, нет?

— Это, Юкио, всего лишь стычки, — произнес Рэйден-сама. — Разведка боем. Вы же напрямую с этой группой не сошлись. И, раз они уклонились от боя, значит, еще не набрали нужной силы. А Обретенный артефакт, Скарлетт, до применения своей силы выглядит и ощущается в Таньджуне, как тот же самый человек, который был до Обретения. Конечно, если артефакт его не изменяет.

— То есть, этот артефакт, с которым мы столкнулись, — произнес Юкио. — Вполне может жить в Японии? Или находится… среди нас? Здесь, например?

— Если этот человек взаимодействует с кицунэ, — ответила Кагори Мию. — То изменения ауры в связи с Обретением обнаружили бы сразу.

— А если человек после Обретения пришел? — спросил Юкио.

— Юки, я ощущаю, что у тебя изменилась аура, — спокойно ответила Мию. — Как и Мэй. И остальные.

— Я не про себя, — тоже ровно произнес парень. — Я про то, мог ли человек, обретя артефакт, потом прийти к кицунэ и находится среди нас?

— Хм, это возможно, Юкио, — произнес Кагори Рэйден. — К чему-то клонишь?

— К тому, чтобы в момент битвы, нам никто в спину не ударил, — ответил парень. — Те, кто сейчас здесь, в поместье, прошли с нами через Выход.

— И если бы среди них были Обретенные, это бы проявилось, — задумчиво произнесла Мию-сан. — Сейджин, выходили же все?

— Все, — кивнул старик.

— Вот и вопрос, который нужно прояснить, — заметил Рэйден. — Нужно уточнить, кто в кланах не выходил и почему. И проверить этих людей. Как-то же эти, кто мешает инициациям, попадают в места их проведения.

В кабинете повисла тишина.

— Гендзи, — негромко произнесла Кагори Юмико. — У них были проблемы с Выходом.

— Да, — тоже вполголоса произнесла Мию-сан.

— А что там с Гендзи? — спросил Сейджин.

Мию посмотрела на старика, нахмурилась.

— Они все погибли, Сейджин, — произнес Рэйден.

В кабинете вновь воцарилась тишина. На лице Аи Мэй пропечаталось выражение сожаления.

— Как это случилось? — сипло спросила Ёшида Томоко.

— Неизвестно, — ответил Рэйден. — Но сообщили, что они погибли не в Ракше. Завтра мы поедем на Сикоку, чтобы все выяснить. Как они погибли. И почему во время Выхода проводили инициацию.

— Что? — удивилась Ёшида. — Но зачем?

— Хороший вопрос, Томоко, — задумчиво сказала Кагори Мию. — И этих вопросов все больше. А вот ответов мы толком получить не можем.

— Вы знакомы с таким термином, как Источник? — заговорил Юкио. — Лонгин? Молот?

— Лонгин? — слегка удивленно произнесла Скарлетт. — Копье, которым убили Христа?

— Или воплощенный артефакт Лонгин? — сощурилась Кагори Мию. — А Молот, это Молот Ведьм?

— Не знаю, — ответил Юкио. — Но когда я был в Тотуме, то видел… Как бы это… Что-то вроде видений.

— Давай с этого места поподробнее, — заинтересовалась Мию-сан…

* * *

Польша. Возле городка Дорухув

В Европе осень уже постепенно переходила в зиму. В Японии еще можно было ходить в практически летней одежде, а здесь уже надо было облачаться всерьез. Когда они выехали из города, то вокруг дороги начали попадаться белые пятна на земле. Первый снег уже посетил Европу.

Дарья Урусова отделилась от группы еще во Вроцлаве, прямо сразу после аэропорта. В усадьбу Чарторыйских «Ведьмины Холмы» они поехали уже привычным составом, вчетвером. И Меган Оркнейс, как всегда, предпочла место рядом с водителем. А Вивиан, Юсупов и Роман расположились в салоне лимузина.

Вивиан, как пришла в себя в самолете, еще ничего не сказала. Она и сейчас молчала, с мрачным видом обозревая унылые пейзажи поздней осени.

— Тебя что-то беспокоит? — заговорил с ней Чарторыйский, когда отписал всем, кому было нужно, и убрал смартфон в карман пальто.

— Беспокоит? — сухо произнесла женщина и покрутила головой, словно шарф на шее сдавил ей горло. — Я увидела, похоже, своего врага в этой эпохе.

— Прямо Врага? — иронично уточнил Юсупов.

Юрий был в белой дубленке. Он вообще уже по-зимнему был одет, не любил Юсупов мерзнуть.

— И это не привычный Лонгин, — добавила Вивиан.

И несколько раздраженным жестом стащила шарф и бросила его на сидение рядом с собой.

— Это точно не он, так как его текущий носитель еще жива, — заметил Роман. — И если бы даже Елизавета умерла, Лонгину нужно время, чтобы отвязаться от ее тела. Времени нам хватит в любом случае.

— Да, это было ловко, привязать Лонгин к женщине, — заметил Юсупов. — Живая тюрьма для него.

— Мне не… я испытываю опасение, что кто-то смог сравниться со мной, — произнесла Вивиан. — И я при этом его не знаю.

— Ну, мы для этого и задействовали тебя на этом этапе, — заметил Чарторыйский. — Япония оставалась единственной территорией, где мы не знали точно, какие имеются возможности. Теперь знаем. Осведомлен, значит, вооружен.

Разговор сам собой затих. Шуршали шины, негромко рокотал двигатель. Чуть поскрипывали диваны и что-то еще. Лимузин Чарторыйских был сильно не новым.

У Романа пиликнул телефон, и он залез за ним в карман. Чарторыйский предпочитал сообщения звонкам. Поэтому ему в основном тоже писали.

— Вот и первая ласточка, — произнес Роман, прочитав сообщение. — В этом Выходе больше всего пострадали Датэ.

Юрий нахмурился.

— Насколько сильно? — отрывисто спросил он.

— Беспокоишься о бывшей супруге? — насмешливо заметила Вивиан. — Или о том, чтобы она не погибла до того, как ты ей отомстишь?

Юрий в ответ сделал надменное лицо.

— Насколько сильно, Юрий, как ты понимаешь, не узнать… пока, — ответил Роман.

Машину довольно сильно качнуло, а потом наклонило. Они подъезжали к усадьбе.

— Надо «побеспокоиться», — задумчиво произнес Юсупов. — Позвоню-ка я женушке. Как Откат пройдет.

— Только давай там без твоих привычных приемов, Юрий, — сказал Роман. — Постарайся именно информацию вытянуть.

— Это будет неправдоподобно, если я вдруг стану чрезмерно заботливым, — спокойно ответил Юсупов. — Хотя… Может, удастся уговорить ее встретиться?

— Вряд ли, но попробуй, — откликнулся Чарторыйский. — И своих родственников задействуй. Они же именно к Датэ детей отправили?

— Да, — с легкой неохотой ответил Юрий.

Чарторыйский на это приподнял бровь.

— Юрий, — заинтересовано спросил Роман. — С этим проблемы? С твоими родственниками?

— Если честно, я рассчитывал, что они откажутся, — произнес Юрий. — Видимо, я слишком хорошо о них думал. Вот и неприятно… с ними даже разговаривать.

Машина скрипнула тормозами и остановилась. Снаружи послышались голоса. То есть они подъехали к воротам поместья.

— Если бы они отказались, тебе пришлось бы их убить, — с легким удивлением напомнил Роман.

— Это да, пришлось бы, — с хмурым лицом согласился Юсупов. — Но нет ничего хуже, когда пример мужества из детства, то есть мой отец и братья… Взяли и сдались. Понимаешь? Выходит, они всегда были слабаками.

Чарторыйский хмыкнул. Лимузин заурчал мотором и двинулся дальше.

— Мою прану принимают исключительно добровольно, — заметила Вивиан. — Как и любую другую, кстати. Не понимаю, что ты тут пытаешься оправдать. Или это рефлексия?

— Это… Юрий задумался. — А вот у вас, Воплощенных… Вы эмоции ощущаете? В смысле, на самом деле?

— Это тело человеческое, — спокойно ответила Вивиан. — А, значит, есть все присущие ему биохимические процессы.

Женщина слегка усмехнулась, когда у Юрия на лице появилось выражение, словно зуб заболел. Юсупов сам умничать любил, но впадал в уныние, когда ему начинали объяснять сложными словами.

— Если проще, да, но значительно слабее, — пояснила Вивиан.

— Приехали, — произнес Роман, когда лимузин подъехал к высокому крыльцу усадьбы…

* * *

Поместье Кагори

Когда остальные ушли, Кагори Мию позволила себе расслабиться. Муж и сестра, перед ними можно показать слабость. А Мию-сан ощущала себя разбитой, словно… Да, на Выход ходила.

— Это была не капсула, — негромко произнесла Юмико.

— Да, — согласился Рэйден. — Насколько я понял, Юкио увидел события, между которыми лежат столетия.

— Разумеется, это была не капсула, — Мию-сан буквально растеклась на диване.

Она положила затылок на спинку, прикрыла глаза.

— Юкио был в Тотуме — это совершенно точно, — продолжила сайко. — После Резонанса его вибрации и так были очень высокими. А в Тотуме он еще больше разогнался. Если бы не было столько праны, он бы начал забирать свою жизненную силу…

Продолжать Мию не стала. Тут все и так понимали, что бы произошло. Либо Юкио снова бы впал в то состояние, в котором пребывал после своей неудачной инициации, либо… в его теле кончилась прана, со всеми вытекающими. Но звезды так сошлись, что в этот момент праны было не просто много, а чудовищно много. А в распоряжении парня оказался не только канал через его собственное тело, но и еще четыре, не менее сильных канала. Вот Юкио и проверил теорию информационного поля Земли.

— Но капсулы все же были, — добавила Мию. — Они и настроили его на восприятие определенной информации. Он вышел через них и увидел то, что увидел.

— Значит, он видел, как появился Молот Ведьм? — уточнил Рэйден.

— А Источник — это, похоже, Грааль, — заметила Мию. — Раз фигурируют Молот и Лонгин, то и Грааль должен быть. А вот про этого Виктора я ничего не знаю. По всей видимости, это был воин, который боролся с Граалем и который создал капсулу, через которую Юкио вышел на эту тему. Гораздо важнее вопрос, почему Юкио увидел это сейчас? После столкновения с группой артефактов.

— Думаешь, мы имеем дело с Граалем и остальными? — спросил Рэйден.

Мию ответила не сразу. Она нахмурилась, поджала губы. Вздохнула.

— Если это Грааль, — произнесла, наконец, сайко. — То у нас серьезные проблемы. Вообще у всех, не только у Датэ и Ямато…

* * *

«Я знаю один способ, Юки, как решить твою проблему со сном»

Сидзу, сверкая улыбкой, сидела на Юкио. Женщина распахнула на парне халат, провела ладонями по его крепкому телу. Ее глаза были подернуты поволокой желания. Сидзу наклонилась и впилась в его губы.

«Наконец-то мой!»

Халатик сполз с ее плеч. Мужские руки легли на женскую талию. А потом пошли выше… Она знала, что красива. Она знает, что желанна.

Ее лицо исказилось, пальцы впились в грудь парня. С губ слетел первый, еле слышный стон.

Так и должно быть. Для них сейчас не существовал окружающий мир. Только мужчина и женщина. Их страсть, их чувства. Все остальное будет потом. А сейчас они объединяли свои тела и души. Особенно последнее важно. Иначе это не союз, а лишь инстинкт размножения.

И Сидзу совершенно не стеснялась. Она буквально распахнулась навстречу этому ощущению. Этому волнующему чувству принадлежности. Этот мужчина был тем, кто смог не просто удивить, а поразить ее. С ним рядом она ощущала, что ей приходиться догонять! А еще… Его абсолютно и полностью не волновала ее настоящая суть. А Сидзу боялась. Боялась увидеть в его глазах брезгливость или опаску. Но ее Юки, он силен! Он могуч!!! Одной рукой он нежно обнимает Мэй, а другой подгребает ее, дикую шакко! Да и Чиоко прониклась, теперь она явно смотрит, как женщина. Не как старшая, а как рассчитывающая на союз. Забавно, что к ним еще прибилась эта северная воительница…

Финал был именно такой, какой должен быть. У Сидзу в глазах самым настоящим образом потемнело. Чувства и телесные ощущения слились во вспышку удовольствия…

… — Ой, как твоя рука? — опомнилась Сидзу, когда ее отпустила нега.

Юкио хмыкнул. И погладил здоровой рукой по голове женщины, которая лежала практически на нем.

— Терапия была успешной, доктор, — иронично произнес парень.

Сидзу прикрыла глаза. На ее губах играла счастливая улыбка. Она прижалась щекой к его груди.

— Тебе понравилось? — негромко спросила женщина.

— А что, в этом есть сомнения? — хмыкнул Юкио.

Сидзу ничего не ответила. Лишь потерлась щекой. Почему-то ей хотелось так делать. Лежать на нем. Слушать, как стучит его сердце. И ни о чем не думать.

— Юки, — негромко произнесла Сидзу.

— А? Что? — голос парня был уже сонным.

И да, они даже не подумали о том, чтобы спать раздельно. Да и время было уже позднее…

— Я… завтра тоже приду? — произнесла женщина.

— Ты сейчас разрешения что ли спрашиваешь? — ехидно произнес Юкио.

— Ну… я же приличная девушка, — улыбнулась Сидзу. — Нельзя же вламываться, если захотелось.

— То есть завтра, ты будешь приличной, да? — иронично спросил парень. — И мне нужно будет тебя совратить?

— Ну-у… — Сидзу задумалась. — Не. Я еще не наигралась с «мальчиком».

— Ладно, — хмыкнул Юкио. — Мальчик, так мальчик…

… Скарлетт опять пришла к Саду Камней. Просто… Ей было здесь так спокойно. Она села под навесом, но сейчас ей не хотелось думать о чем-то. Она просто… созерцала.

Звездное небо казалось таким близким. Словно специально для нее, облака, которые ходили по небу весь день, сейчас разбежались. И девушка сидела под бесконечным звездным куполом.

«Деда, а почему папа не приходит?» — пришло ей воспоминание.

«Он не может, Летти»

«Почему?»

«Так вышло. Твой папа…»

И тут Скарлетт вспомнила, что сказал тогда дед. Странно, но раньше она… Почему-то этого не помнила.

«Твой папа, Летти, сделал выбор. И теперь он не может долго быть рядом… С нами».

«Мы его чем-то обидели?»

«Нет. Просто так бывает. Когда ты станешь старше, ты поймешь»

«Я уже старшая!»

«Конечно, Летти. Ты у меня уже такая большая»

Скарлетт нахмурилась. Что за выбор? Что сделал Александр Сазерленд, что не мог долго находиться рядом с родной дочерью?

«У меня рядом не оказалось таких подруг. И такого мужчины».

Что хотела сказать этим мама? И Скарлетт ощущала, что ответ будет… неприятным. Даже в груди кольнуло.

Она вспомнила эту битву. И не себя, а их. Сидзу, Чиоко. Юкио. Вот это было правильно. Вот это было так, как должно быть. Никаких мутных слов, никаких игр. Эти люди поступают так, как велит им долг. Более того, они не сомневаются, а долг для них не бремя.

Скарлетт вспомнила сверстников и не только сверстников в Англии. Она же все время ощущала какую-то фальшь. Она же чувствовала, что иногда за фасадом правильных, красивых слов, скрывается неуверенность. А вот здесь… Учитель не побоялся отправить ученицу в бой, потому что посчитал, что ей это нужно. И тогда, перед самым Выходом… Сейджин рассказал, что он считает своим Долгом. И опять же, это для него не в тягость, не обязанность. Он следует Долгу, потому что хочет этого.

«Летти, дед он… Слишком упирает на все это, воинское, — а вот это слова Александра Сазерленда. — Но мир же не состоит только из сражений».

А из чего состоит мир Александра Сазерленда?

Скарлетт сощурилась. Воин говорит, что есть не только сражения? А что есть? «Просто жизнь?» Существование? Для чего? Вот она обрела боеформу Валькирии и теперь ей надо «пожить для себя», так что ли? Бред. Чушь! И здесь Скарлетт таких выражений ни разу не слышала. Кагори не сомневаются в своем предназначении.

Вот и она… Скарлетт усмехнулась. У нее не было неуверенности. Дева Битвы не сомневается. Одна или нет, она будет сражаться. А уж в такой компании, тем более. Юкио и Ко тоже не дураки подраться.

Скарлетт посмотрела на звездное полотнище. На губах девушки играла улыбка.

«Короткий или длинный. Но этот Путь мой»…

* * *

18 октября 2020г. Поместье Кагори

Разбудил Скарлетт звонок. Алиса пробормотала что-то матерное, на тему, кому там в такую рань делать нефиг. Летти нашарила телефон, подняла перед собой и, проморгавшись, посмотрела на подпись. И подняла брови. Отец. Вот это неожиданность!

— Да, — произнесла Летти, приняв звонок.

— Скарлетт, — сухо заговорил Александр Сазерленд. — Добрый день.

— Утро, — тоже сухим тоном поправила девушка.

— Ну, это у вас там утро, — спокойно ответил мужчина. — У нас еще одиннадцать вечера.

— Что случилось? — спросила Скарлетт, садясь на футоне.

Александр помолчал.

— Нам нужно поговорить, Скарлетт, — произнес он, наконец.

— Я слушаю, — хмуро ответила девушка.

— Это не телефонный разговор, — произнес Александр. — Нужно, чтобы ты прилетела домой.

Скарлетт нахмурилась.

— Кому нужно? — холодно спросила она.

— Скарлетт, давай без этих детских истерик, — ответил мужчина. — Ты уже взрослая девушка. Есть такое слово, надо.

— Вот как, — хмыкнула Летти. — Ну, тогда, папа… Ты же взрослый мужчина. И если тебе нужно поговорить, то, наверное, тебе и нужно прилететь?

— Всё, хватит, — отрезал Александр. — Скарлетт, я твой отец, если ты не забыла. А тебе еще не восемнадцать. Так что собирайся домой.

Скарлетт вздохнула.

— Мне хотя бы причину можно узнать? — спокойно поинтересовалась она.

— Дома и узнаешь, — бросил мужчина.

И в трубке послышались гудки. Скарлетт отняла телефон от уха и удивленно покачала головой.

— Это с кем ты так? — спросила Алиса.

— С отцом, — ответила Летти и хмыкнула. — Надо же… Он действительно считает, что я по его звонку все брошу и рвану домой. Поразительная самоуверенность.

— Вижу, отношения у вас прям горячие, — иронично заметила Редверс.

— Я за все детство с ним раз десять разговаривала, — ответила Скарлетт. — А тут вдруг… Так, позвоню-ка я дедушке.

Скарлетт набрала номер, приложила телефон к уху.

— Деда, привет! — слегка улыбнулась девушка. — Ой, прости, у нас уже утро. Деда, я спросить хотела… А зачем отец хочет, чтобы я в Англию вернулась?

Скарлетт выслушала ответ. В процессе она хмыкнула.

— Да, деда, я так и хотела сделать, — ответила Летти.

И снова стала слушать.

— Хочешь приехать? Ой, деда, давай! — обрадовалась девушка. — А ты когда собираешься?

Скарлетт покивала.

— Конечно, я попрошу, чтобы тебя встретили! — с улыбкой ответила она.

Опять пауза.

— Деда! — чуть возмутилась Скарлетт. — Какие женихи?!..

… Скарлетт, завершив разговор, задумалась.

— Дед, значит, имеет другое мнение? — спросила Алиса.

— Ага, слышала, сам приехать хочет, — Скарлетт подняла руку с телефоном.

— И жениха посмотреть? — ехидно заметила Редверс.

— Ты не начинай, ага? — буркнула Скарлетт.

— А что, я бы такого обязательно показала, — усмехнулась Алиса.

Скарлетт характерно посмотрела на соседку.

— Ой, боюсь, боюсь, — хмыкнула та...

* * *

Звонок отца стал для Джона неожиданностью. Еще более удивительным было то, что Кензи Аркур сменил гнев на милость. И сообщил, что счет Джона разблокирован. Типа он, Кензи Аркур, убедился в том, что сын способен сам принимать решения. Также отец сказал, что Джон может забрать своих парней. Потом Кензи Аркур стал интересоваться, как сыну живется и учится. В общем, такое ощущение, что отец включил именно отца. А в конце этой странной беседы, Кензи Аркур попросил сына приехать домой. Мол, дед хотел с ним поговорить, да и мама соскучилась по сыну.

— Что это было? — озадаченно произнес Джон, когда разговор закончился.

— Родственники? — спросил Конрад.

Они стояли на энгаве, куда вышли, чтобы… покурить.

— Ага, отец, — ответил Аркур. — Но… Я словно с другим человеком разговаривал.

Джон нахмурился.

— Что-то тут не то, — произнес он, наконец. — Что-то ему нужно. И, похоже, сильно.

— Может он просто понял, что ты сам сможешь прожить? — предположил Конрад, затягиваясь сигаретой.

Аркур задумался.

— Не, — произнес он. — Дело в чем-то другом. Когда отцу надо, он может и на колени встать.

Джон скрипнул зубами.

— Похоже, придется ехать и разбираться, — произнес парень. — Может с дедом что-то случилось…

— Так позвони ему, — предложил Охман.

— Дед не то, что мобильники, обычные телефоны не привечает, — ответил Джон. — Ему можно только письмо, бумажное, прислать… Хм…

Аркур вздохнул. Поморщился.

— Черт! — процедил он. — Что происходит?...

* * *

… — Ну, и чего ты хотел? — спросила Алена.

Олег собрал всех Юсуповых утром.

— Дед звонил, — спокойно произнес парень. — Сказал, что мы можем возвращаться.

— Можем или должны? — сухо уточнила Мария.

Олег ответил не сразу. Он осмотрел родственников.

— Я поеду, — твердо ответил он. — Мне нужно забрать Альбину. Вы же вольны делать так, как считаете нужным.

— Ну, тогда передавай там привет, — хмыкнула Алена…

* * *

Префектура Айчи, Тойота. Поместье клана Тайра.

Имубэ Мичи, в девичестве Гендзи, лихорадочно искала телефон.

— Не это ищешь? — раздался голос.

Женщина замерла. А потом медленно повернулась. Тайри Риото стоял в дверях и показывал… Ее телефон.

— Я одно хочу понять, Мичи, — произнес глава. — Кимико твоя дочь. Зачем?

По этой фразе женщина поняла, что Риото-сама уже все знает. Мичи скривилась. И села на диван.

— Приемная дочь, — глухо ответила женщина.

— То есть ты все это время ее ненавидела? — сухо уточнил Риото.

— Нет… Конечно, нет, — ответила Мичи. — Но… Хидеки погиб. И я не могла… Как раньше… Я так запуталась.

Риото вздохнул.

— Пойдем, Мичи, — сухо произнес он.

— Куда? — тихо спросила женщина.

— Сначала поговорим у меня, — ответил Риото. — Расскажешь все мне и Томоко.

Мичи вздрогнула. И испуганно посмотрела на мужчину. А Риото покачал головой.

— А Кимико, Мичи, тебя любит, как мать, — произнес мужчина. — Ты же и есть для нее мать. Скажи, что мне теперь ей сказать? После того, как она из-за тебя чуть не погибла? После того, как погибли другие?

— Это лисица… нашла меня? — Мичи вдруг стала спокойной.

— Я вспомнил, как ты изменилась, после возвращения с Сикоку, — ответил Риото. — Мы списали это на твое горе. А оказалось, что это не горе. Поэтому ты не ходила на Выходы?

Женщина криво усмехнулась.

— Я никуда не пойду, старик, — надменно произнесла Мичи.

В следующее мгновение женщина словно размазалась в воздухе… И раздался противный хруст . Имубэ Мичи отшатнулась от Тайра Риото… В руках которого был прямой клинок, похожий на китайский.

— Кусанаги… — прохрипела женщина.

На ее сером платье расплывалось алое пятно. Мичи грустно улыбнулась.

— Хидеки… — прошептала она. — Любимый, я скоро…

Тут ее лицо исказилось в гримасе гнева. Глаза выпучились.

— Вы проиграли! Вы все умрете! — громко и четко произнесла Мичи.

И обмякла. Она упала на колени.

— Простите… меня… — с болью в голосе произнесла женщина. — Кимико… прости…

Сухой стук упавшего тела. Риото, играя желваками, подошел к лежащей. А следом за главой в комнату вошла Ёшида Томоко.

— Мию оказалась права, — произнесла кицунэ. — У нас всех серьезные проблемы.

— Да, — сухо отозвался Риото, все еще сжимающий в руке Кусанаги-но-Цуруги. — Не думал я, что когда-то мне придется убивать своих же.

Под телом Мичи расплывалось алое пятно. Тайра Риото дошел до стола. И взял фотографию в рамке. Мичи и Кимико. Девушке на фото было тринадцать. Они стояли на фоне водопада. Улыбались. Тогда казалось, что Мичи смогла преодолеть свое горе в заботе о Кимико. Дочери Имубэ Хидеки и Имубэ Майи.

Риото поставил фото и взял другое. На нем была четверо. Хидеки, Майя, Мичи с совсем маленькой Кимико на руках. Через семь лет Хидеки и Майя полетят в Таиланд… И не долетят. А Мичи не сможет справиться со своим горем…

— Прости, Хидеки, — глухо произнес Тайри Риото. — Не уберег.

Мужчина аккуратно поставил фотографию. Скрипнул зубами…

* * *

Вот и закончилась эта часть, путник. Закончилась часть, но не история. Мне еще многое нужно рассказать. Героев ждет много испытаний. Горя и радости. Побед и поражений. Коль желаешь, путник, узнать продолжение, то скажи об этом. И я вернусь. И поведаю тебе эту историю…

Конец второго тома

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

Сокрытое в Листве

Content

Сокрытое в Листве

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 12 бис

Глава 14

Глава 15

Nota bene