Александра Ли Янг

Сплетни и K-pop

Моей бабушке Элис и всем ее единорогам

Alexandra Leigh Young

Idol Gossip

© 2021 Alexandra Leigh Young

Published by arrangement with Walker Books Limited, London SE11 5HJ

All rights reserved

© З. Алиева, перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

* * *

12.08

РАЗДЕЛ: СЛУХИ

Top-10 Entertainment находится в поисках новых талантов

Как у паука, что ждет своего часа, у меня множество глаз на земле, и они следят за тем, что происходит в знаменитом мегалейбле K-pop Top-10 Entertainment. Источники сообщили мне, что искатели талантов от Top-10 в этом месяце таились поблизости норэбанов[1], по-видимому, в поисках англоговорящих трейни. Искатели были замечены в окрестностях Синчон-дона, в частности вблизи кампуса Университета Ёнсе, на Мёндоне и, конечно же, в бывших районах Итхэвон-дона.

Итак, мои дорогие читатели, если вы свободно говорите по-английски и мечтаете об: а) отсутствии социальной жизни; б) сне максимум три часа в сутки; в) компаньонке, которая будет сопровождать вас всегда, даже когда вы мочитесь; г) таком количестве пластических операций, что даже ваша собственная мать вас не узнает, то сейчас у вас есть отличный шанс.

+V+

КОММЕНТАРИИ

dumdeo

Норэбаны?? Неужели Top-10 настолько отчаялись??? Разве у них нет искателей талантов по всему миру?

Chin-Swoon

Я мечтаю о том, как буду жить в том же общежитии, что и Чханёль…

XOL

Или Ёнджун

Anonymous

Берегитесь, V отложит паучьи яйца в вашем мозгу, если не быть осторожными.

Inst-110

Я видел одну из них в Синчоне! Но она не выбрала меня, потому что я не так хорошо говорю по-английски:’(

zelu-b0t

О да, уверена, только поэтому она не выбрала тебя…

Aegyoona

Боже, я уже не ВЫДЕРЖИВАЮ из-за новых айдолов Top-10. Я до сих пор одержима Солли.

ЕЩЕ 94 КОММЕНТАРИЯ

Один

— LIGHT-UP-LIGHT-UP! YOU SEE ME NOW? NAEGA WONHANEUN GEON NE BICH IEOSS-EO!

Оливия подпрыгивала на черном виниловом диванчике в кабинке нашего крошечного норэбана и кричала во все горло. На экране телевизора показывали, как девять участников MSB танцевали, а внизу прокручивался текст песни Light Up. Я напевала себе под нос, листая папку размером с телефонную книгу, переполненную названиями песен.

— OH-OH-OH, HUH-OH! — завопила Оливия.

Я нажала #6403 на пульте, затем откинулась назад и наблюдала, как моя младшая сестра заканчивает свою песню. Оливия всегда делала одно и то же движение — она размахивала локтями и виляла своим конским хвостом взад и вперед, так что над ее головой создавался пушистый ореол. Боже, она была такой дурочкой — даже будучи ребенком, она могла меня рассмешить. Я помню как-то раз, когда ей было года два или три, она впервые попробовала лимон. Было уморительно, как она облизывала губы, потому что они были ужасно кислыми, а затем она продолжала облизывать их снова и снова и морщила лицо, просто чтобы заставить меня смеяться.

Была пятница, и у нас недавно закончились занятия в новой международной школе, так что мы обе все еще были одеты в форму — блейзер, плиссированная юбка, гольфы до колен и мокасины. Единственная разница заключалась в том, что я носила цвет старшей школы, темно-синий, а Оливия — яркий бананово-желтый цвет средней школы. Она была похожа на племяшку Большой Птицы[2].

— BUREUL KYEODA, GIRL! — Она наклонилась, чтобы поднести микрофон к моему лицу, и я напела мелодию.

Оливии потребовалась целая вечность, чтобы убедить меня зайти в это место. Не потому, что оно находится в грязном подвале и чтобы добраться до него, нужно спуститься по лестнице, исписанной граффити, и не потому, что я действительно скептически отношусь к любой форме развлечений, проходящих под землей. А потому, что в единственных местах для караоке, которые я когда-либо видела в Америке, приходилось петь перед кучей пьяных незнакомцев, которые освистали бы вас за кулисами, если бы решили, что вы не отдаете должное Journey, или Аланис Мориссетт, или какому-нибудь другому артисту, которого слушают люди возраста моих родителей. Но Оливия объяснила, что у нас будет отдельная кабинка, где мы будем петь только вдвоем, и я наконец сдалась. Я провела шесть мучительных месяцев без пения — столько времени прошло с тех пор, как я оставила свои уроки вокала в Сан-Франциско (не говоря уже о большей части моего имущества и всех друзьях). Отдельная комната в норэбане даже отдаленно не походила на урок вокала, но это было лучшее из возможного, а я была в отчаянии.

— LII–IIIGHT ME UUUUUP! BA-DA-DA-DAAAAH.

Оливия вскочила на диванчик, когда затихла последняя нота, и спозировала, положив одну руку на бедро, а другой направив микрофон в потолок, по образцу своего кумира. Я засмеялась над ней, и это раззадорило ее еще больше. Одной из лучших вещей в переезде в Сеул было то, что я стала гораздо больше общаться с сестрой. Дома мы почти не виделись — она всегда чем-то занималась со своими друзьями, а я развлекалась со своими. Я и забыла, как нам было весело вместе и какой игривой она могла быть. Честно говоря, это значительно облегчило жизнь в городе, где я совсем никого не знала.

— Мисс Жгучесть, какой потрясающий сет! Как я смею выйти на сцену после такого представления?

— Ха-ха-ха, — сказала Оливия.

— Что это было, третья песня MSB подряд? — поддразнила я.

— Вообще-то, четвертая. — Оливия слушала множество разных K-pop групп, но MSB были ее настоящим пристрастием. Она была преданной BoM — фандом MSB, — может быть, даже самой преданной.

— Ты так одержима.

— Я не одержима! — возмутилась она. — У меня просто потрясный вкус.

Телевизор переключился на следующую песню, и из динамиков зазвучали тихие вступительные аккорды Million Reasons.

— Да ладно тебе, Элис, — пожаловалась Оливия, — ты всегда включаешь эту песню!

Это была правда. Я, наверное, включала Million Reasons по крайней мере десять или двенадцать раз в день, а когда она не играла на ноутбуке или телефоне, я пела ее сама. Музыка Леди Гаги была такой, что заставляла дважды мыть голову только ради того, чтобы петь ее под душем еще несколько лишних минут. Но это не просто потрясающая песня — было что-то еще. Это странное состояние приходит каждый раз, когда я пою то, что мне действительно нравится: словно два полярно противоположных чувства наполняют меня одновременно — глубокая меланхолия и полная эйфория.

Эта комбинация полностью меня сражает. У меня нечасто возникает такое чувство, но с Million Reasons оно гарантировано.

— Если у тебя четыре песни MSB, у меня по крайней мере одна Леди Гаги, — сказала я. — И спустись оттуда, пока не упала и не сломала лодыжку.

Оливия бросила мне микрофон и опустилась на диванчик, готовясь наблюдать за мной… Я вышла в переднюю часть комнаты и драматично повернулась спиной к экрану. Мне не нужно было читать текст: я знала каждую секунду песни наизусть. Я склонила голову над микрофоном, и волосы упали мне на лицо. И затем я начала петь.

Когда зазвучал припев, я подняла волосы и перекинула их через голову, затем ударила себя кулаком в грудь, и Оливия расхохоталась. Она всегда пробуждала мою дрянную сторону, и она была единственным человеком, который никогда не мог заставить меня чувствовать себя глупо, ведь она знает, какая я на самом деле.

Примерно на третьей минуте песни я начинаю испытывать это грустно-счастливое чувство. Я закрываю глаза и импровизирую, пою все, что мне нравится; все, что кажется правильным. Мое тело начинает брать верх, словно оркестр, состоящий из легких, горла и живота, знающий, что делать, без дирижирования моего мозга. Это практически единственный момент, когда я чувствую себя по-настоящему уверенной в себе. Полагаю, потому что я не думаю о том, как выгляжу или как звучу, я просто растворяюсь в музыке.

Через полминуты песня закончилась, и я открыла глаза, увидев Оливию, стоящую на диванчике и дико хлопающую в ладоши:

— Ууу! На бис! НА БИС!

Я скрестила руки на животе и отвесила глубокий поклон:

— Спасибо, спасибо всем моим обожаемым поклонникам.

— Ты стала так хороша. Очень хороша.

— Не-а, — сказала я застенчиво.

— Я серьезно. Ты звучишь совсем как Леди Гага.

— Возможно, это высший комплимент, который мне когда-либо делали.

Оливия посмотрела на меня, склонив голову набок:

— Знаешь, чего я никогда не понимала?

— Чего? — спросила я.

— Откуда ты знаешь, какие ноты петь в средней части, когда ты просто начинаешь что-то выдумывать?

— Я не знаю, серьезно, — пожала я плечами. Это было все равно что спросить меня, откуда я знаю, что черника темно-синяя. — Я просто… знаю.

— Хотела бы я знать, как это сделать.

— Давай, два часа почти истекли. Нам пора.

Было почти восемь, а нам до дома было где-то полчаса езды на метро. Я подобрала пустые бутылки из-под кофе и обертки от закусок и бросила их в маленькое мусорное ведро, затем мы вышли в тусклый коридор. Приглушенное пение доносилось из других комнат, когда мы проходили мимо.

Мы прошли всего несколько шагов, когда Оливия резко остановилась.

В темном коридоре из ниоткуда появилась фигура. Не раздумывая, я выставила руку перед грудью Оливии, как мама, которая только что нажала на тормоза машины.

Фигура вразвалку подошла к нам, и когда она приблизилась, я поняла, что это женщина примерно одного возраста с моей бабушкой. Выцветшая серая бейсболка с логотипом SONY1985 была надета поверх ее копны солоновато-белых волос. Было совершенно странно видеть кого-то ее возраста в дешевом норэбане, полном подростков.

Женщина улыбнулась нам и поклонилась:

— Аньонхасейо. Чонын Тэ Сори имнида. Чоым папкесымнида.

— Мы не говорим на корейском, — выпалила я.

Это было не совсем правдой. За шесть месяцев, прошедших с тех пор, как мы переехали, я выучила основы корейского языка. Но я ужасно разбираюсь в языках. По правде, испанский был моим худшим предметом в школе на родине. А когда дело дошло до корейского, я просто не могла отличить длинные слоги «анг» и «йонг» и постоянно путала резкие звуки «чж» и «дж».

А вот Оливия была похожа на маму: она была гением в языках. Еще до того, как мы узнали, что собираемся переехать в Сеул, она нашла клипы EXO на YouTube и начала смотреть дорамы, чтобы вести целые беседы со своими друзьями на корейском языке. Раньше меня сводило с ума, когда приходили ее друзья и я не могла понять, о чем они говорят. Конечно, теперь, когда мы жили здесь, это оказалось до смешного полезно, но я не хотела, чтобы она разговаривала с какой-то жуткой незнакомкой, поэтому просто солгала.

— Извините, мы не можем вам помочь, — сказала я, пытаясь пройти мимо женщины.

— Ах! Хорошо, что я говорю по-английски! — сказала она. Она ухмыльнулась нам и ни на дюйм не сдвинулась с нашего пути. — Я Сори Тэ. Работаю в компании под названием Top-10 Entertainment. Вы знаете Тоp-10?

Оливия резко вдохнула и схватила меня за протянутую руку:

— Я знаю Тоp-10!

— Ты знаешь? — спросила я, глядя на нее с удивлением. Что, черт возьми, это был за Top-10 Entertainment? Эта женщина изготавливает автоматы для караоке или что-то в этом роде?

— Отлично! — сказала женщина, хлопая в ладоши. — Скажите мне, пожалуйста, чей это был голос?

— Это, должно быть, она, — ответила Оливия, указывая на меня.

— Американка? — спросила женщина.

— Угу, — ответила Оливия.

Женщина оглядела меня с ног до головы:

— Сколько лет, восемнадцать? Девятнадцать?

— Вообще-то семнадцать, — сказала Оливия.

— Оливия! — возмутилась я. Это было совсем не круто. Мне не нравилось, что эта незнакомка задавала всевозможные личные вопросы обо мне, и мне очень не нравилось, что Оливия отвечала.

Женщина выудила визитную карточку и ручку из складок своей огромной парки и нацарапала на обороте: «Суббота, 10 утра».

— Ты очень хорошая певица, и я хочу, чтобы ты пришла на наше прослушивание в следующую субботу. Можешь спеть Million Reasons. Вот. — Она протянула мне карточку обеими руками, и когда я не пошевелилась, чтобы взять ее, Оливия приняла ее с вежливым поклоном.

— Камсамнида, — сказала Оливия.

— Камсамнида, — ответила женщина, кланяясь в ответ.

— Хорошо, пойдем, — сказала я, уводя сестру за плечи.

Когда я повела ее к выходу, я быстро оглянулась на женщину. Она смотрела, как мы уходим.

— Чао-чао! — сказала она, махая мне костлявой рукой.

Чао-чао? Это было суперстранно. Разве это не по-итальянски или что-то в этом роде?

Я поспешила вывести нас из вестибюля вверх по лестнице, которая вела на тесные улочки Мёндона. Мы вышли в лабиринт магазинов косметических товаров, уличных торговцев едой и толп людей, делающих рождественские покупки. Женщина в костюме эльфа увидела меня и попыталась всунуть в руки маску для лица с медовой росой. Забавно, всю жизнь меня учили, что эльфы были белыми. Было приятно узнать, что Санта-Клаус — работодатель с равными возможностями.

— О боже мой, о боже мой, о боже мой! — воскликнула Оливия, едва сдерживаясь.

— Что, черт возьми, все это значит? — спросила я.

— Эл, она была из Top-10 Entertainment!

— Да, я это поняла, но что это?

— Ты серьезно? Да ладно, они одно из крупнейших агентств K-pop в мире. Они представляют так много больших групп: MSB, EL3MENTAL и XOKiss!

— Подожди… Серьезно? — сказала я, останавливаясь посреди тротуара. Даже я слышала об EL3MENTAL, и, конечно, благодаря Оливии я знала все о MSB.

Оливия схватила меня за обе руки:

— Эта женщина хочет, чтобы ты прошла прослушивание в компанию. О боже мой! Что, если ты станешь известным K-pop айдолом?

— Хорошо, давай просто успокоимся на секунду. — Я облизнула губы, все еще слишком скептически настроенная, чтобы волноваться. Действительно ли будущих айдолов искали в залах грязных караоке-салонов? Это казалось слишком банальным, чтобы произойти в реальной жизни. — Дай мне взглянуть на визитную карточку.

Оливия протянула мне ее и наклонилась, чтобы мы обе могли ее изучить. Покупатели текли мимо нас со всех сторон и пихали своими набитыми покупками сумками.

Лицевая сторона визитной карточки была матово-черной с оттиснутым на ней пурпурным логотипом Top-10 Entertainment. Я провела большим пальцем по глянцевой цифре 10, которая была слегка приподнята. Перевернув карточку, я проверила адрес, который находился в Каннаме, супершикарном районе Сеула, где я никогда не была.

— Прослушивания состоятся в следующую субботу. Ты должна пойти, — сказала Оливия.

— Я не знаю. Ты же помнишь, я едва смогла пройти прослушивание дома… — На самом деле я ненавидела прослушивания. Все эти осуждения, отказы — это было худшей частью желания петь профессионально.

Всякий раз, когда мой учитель вокала предлагал мне пойти на один из них в Сан-Франциско, я находила предлог, чтобы не делать этого.

— Ну, эта женщина будет там, — настаивала Оливия, — и она назвала тебя, цитирую без кавычек, очень хорошей певицей.

— Да, верно… — Я пару раз повертела карточку в руках, позволяя волнению проявиться совсем чуть-чуть. — Думаю, если нужна лишь одна песня, то все не так уж плохо.

— Ну, тебе, возможно, придется также и станцевать, — заметила сестра.

— Хорошо, это решает проблему, — сказала я, волнение мгновенно исчезло. Я скомкала карточку, сунула ее в карман куртки и повернулась, чтобы идти дальше.

— Элис! Что ты делаешь?! — Оливия выхватила скомканную карточку из моего кармана и попыталась разгладить ее обратно. — Что ты имеешь в виду под «это решает проблему»?

— Лив, я не умею танцевать! Я ни за что на свете не пойду на это прослушивание.

— Я же только предположила! Возможно, тебе даже не придется этого делать! И, очевидно, эта женщина не считала, что имеет значение, умеешь ты танцевать или нет.

— Мне все равно. Я не пойду.

С неба начали падать густые белые хлопья, и мы ускорили шаг по направлению к остановке метро.

— Но это же твоя мечта! — воскликнула Оливия, перейдя почти на бег, чтобы не отстать от меня.

— Я не мечтаю быть айдолом. К-pop — это твоя фишка, а не моя. Помнишь?

— Хорошо, но твоя мечта — стать профессиональной певицей.

— Да, профессиональной певицей, как Леди Гага. А не как участница женской корейской группы.

— Да ладно, Леди Гага не так уж сильно отличается. Она поет поп-музыку и танцует с целым отрядом подтанцовки, совсем как айдолы!

— Ты знаешь, что я имею в виду!

— Я просто не вижу разницы между…

Я развернулась к ней:

— Послушай, я не собираюсь выглядеть идиоткой перед группой искателей талантов из какой-то известной компании. Я этого не сделаю, так что перестань пытаться убедить меня! — Я действительно не хотела быть агрессивной, но мне показалось, что Оливия начала слишком сильно давить на меня. Мне просто нужно было, чтобы она отступила.

— Хорошо-хорошо. Боже.

Добравшись до станции метро, мы приложили свои T-Money карточки к турникетам и не разговаривали всю оставшуюся дорогу домой.

Примерно через час мы вернулись в нашу квартиру, где было хорошо и тепло. Я сняла промокшую парку и туфли и уперлась босыми пальцами ног в мягкий белый ковер.

Мне очень нравилась эта квартира. Это была привилегия новой работы мамы в американском консульстве: квартира на двадцать шестом этаже совершенно нового здания с видом на парк Намсан, который чем-то похож на парк Золотые ворота и Центральный парк в одном лице. С молочно-белыми деревянными полами и окнами с обзором на 360 градусов квартира была намного современнее, чем предыдущая.

Надев тапочки, я оставила Оливию в коридоре и вошла в гостиную, где на диване лежал папа. Я встала лицом к гигантскому телевизору с плоским экраном — еще одно преимущество маминой работы — и скрестила руки на груди.

— Смотришь американские новости? — спросила я.

— Мм, — проворчал он. — Представь, Эл. Им нужно было выкопать мертвую женщину на кладбище в Колме, но они случайно откопали другую женщину с точно таким же именем. Вопиюще, да?

— Ужасно, — сказала я.

Папа поднял пульт и переключил канал.

— Оливия наконец-то уговорила тебя пойти в тот караоке-салон?

— Да, уговорила, — ответила я.

— Твоя сестренка настойчива.

— Боже, не говори.

— Как все прошло?

— Честно говоря, было довольно весело. Было приятно снова петь, даже несмотря на то что пришлось делать это в заплесневелом подвале.

— Это здорово, Эл.

Я наклонилась, подняла пачку американских газет, которые папа оставил на полу, и аккуратно сложила их стопкой на стеклянном кофейном столике.

— Где мама?

— Она принимает у себя несколько высокопоставленных лиц из Гонконга. Хотя сегодня вечером она не должна быть дома слишком поздно.

Я опускаю взгляд на папино лицо. Его тонкие песочно-светлые волосы рассыпались по подушке под головой, а темно-голубые глаза казались еще голубее в прыгающем свете светодиодного экрана. До того как мы переехали в Сеул, папа был так же одержим работой, как и мама, может быть, даже больше. Он был веб-дизайнером, но для него это была не просто техническая работа, а скорее вид искусства. Раньше он рисовал сначала вручную, у него были миллионы альбомов с эскизами по всему дому на случай, если его настигнет вдохновение, когда он будет бриться или варить кофе. Однако он еще не получил должность в Сеуле из-за некоторых проблем с рабочей визой, так что я обычно находила его здесь, на диване перед телевизором. Думаю, он чувствовал себя немного подавленным.

— Ладно. Ужин? — спросила я.

— Вы, ребята, не против сами все организовать сегодня вечером?

Поскольку мама была очень занята новой работой, а папа очень занят… диваном, в последнее время я почти каждый вечер готовила ужин.

— Конечно, — ответила я.

Я вышла из гостиной и обнаружила Оливию, сидящую за кухонной столешницей перед своим ноутбуком. Она разглядывала сайт Top-10 Entertainment.

— Этого не случится, Лив.

— Я просто смотрю! Боже!

После завтрака все еще оставалось несколько грязных тарелок, поэтому я собрала их и бросила в раковину.

— Хочешь сегодня курицу или говядину? — спросила я.

— Умммм, курицу.

Я открыла шкаф, схватила две упаковки рамена со вкусом курицы и поставила кипятить немного воды. Наша кухня была моим любимым местом во всей квартире. Она напоминала мне фильм «Особое мнение», все гладкое, новое и блестящее. Приборы были ярко-белыми, от компании Samsung (пока мы не переехали в Корею, я не знала, что Samsung производит что-то, кроме телевизоров и телефонов). У нас даже было два полноразмерных холодильника, один на кухне и один в кладовой. Мама сказала, что тот, в кладовке, предназначается для хранения кимчи, но мы в основном держали там содовую.

— Эл…

— Нет. — Я разорвала упаковку лапши и вытащила маленький пакетик с ароматизаторами из фольги.

— О, да ладно, я просто хочу сказать тебе одну вещь!

— Ты скажешь мне, даже если я не хочу ее слышать?

— Угу.

— Хорошо, — смягчилась я. Я чувствовала себя немного неловко из-за того, что накричала на нее после караоке. — Что еще ты хочешь мне сказать?

— Хорошо, итак, — сказала Оливия, драматично прочищая горло. — Похоже, в следующие выходные будет открытое прослушивание — девочки в субботу, мальчики в воскресенье. Я предполагаю, что Top-10 приглашает публику пробоваться раз в год.

— Что, как «Американский айдол» или что-то в этом роде? — спросила я.

— Да, я так думаю.

— Значит, там будет миллион человек.

— Эм, да, похоже на то, — сказала она, нахмурившись.

— Отлично. Второй страйк. Что-нибудь еще? — Я опустила два толстых куска сушеной лапши в кипящую воду и помешала, чтобы расколоть их.

— Там также говорится, что прослушивание состоит из трех частей: пение, которое ты пройдешь, хореография и короткое интервью.

— Третий и четвертый страйк. Ты же знаешь старую поговорку: «Четыре страйка — и ты выбыл».

— Хорошо, — сказала Оливия, — как насчет этого? Если ты пройдешь отбор, тут сказано, ты сможешь посещать их школу-интернат на полный день — бесплатно! — и будешь получать ежедневные уроки вокала от одних из лучших учителей Кореи.

Я остановила свою ложку на полпути:

— Ежедневные уроки вокала?

— Да! — сказала Оливия, воспользовавшись моим минутным замешательством. — И если ты будешь жить в школе-интернате, тебя будут окружать другие люди, которые любят петь так же сильно, как и ты.

Это действительно звучало потрясающе… но мысль о том, что я каким-то образом пройду прослушивание и получу место в этой сказочной стране, где каждый день буду профессионально заниматься вокалом, казалась слишком нереальной.

— Хорошо, но тогда кто будет заботиться о тебе?

— Мама и папа. Очевидно, — сказала Оливия.

Я фыркнула.

— О, имеешь в виду, как сегодня? — Как по команде, входная дверь с грохотом распахнулась.

— Привет всем, я дома!

— Привет, мам! — Оливия и я закричали в унисон.

— Привет, мам, — эхом отозвался папа в гостиной.

— Кто-нибудь, помогите мне, у меня тонна остатков с этого ужина.

Оливия побежала ей на помощь, а я, вздохнув, выключила плиту. Мама всегда так делала: только у меня все было под контролем, как она врывалась с совершенно новым планом.

Мама и Оливия вернулись на кухню, каждая с сумкой, набитой бумажными коробками из-под еды. Мама бросила свою ношу на стойку, поцеловала меня в голову, а затем сразу же достала телефон.

Независимо от того, насколько она была занята, мама всегда выглядела безупречно. У нее были черные, как смоль, волосы, подстриженные точно параллельно квадратной линии подбородка, их острый, как бритва, край поддерживался ежемесячным посещением парикмахерской. Также у нее было постоянное кольцо черной подводки вокруг глаз, которое сужалось книзу, как боковые апострофы. Шутка в нашей семье заключалась в том, что мы с Оливией обе выглядим точь-в-точь как мама, но совсем не похожи друг на друга. Я больше похожа на китайскую часть нашей семьи — кареглазая, с прямыми волосами и широким носом, в то время как Оливия унаследовала все ирландские гены отца. Иногда люди даже не понимали, что мы сестры.

— Ты будешь есть с нами, мама? — с надеждой спросила я.

— О, не думаю, дорогая, — сказала она, все еще глядя на свой телефон. — Я уже поела на этом мероприятии. И теперь мне нужно ответить на сотни электронных писем.

— Я думала, это будет китайская еда, — сказала Оливия, роясь в коробках с едой. — Папа говорил, что у тебя сегодня вечером встреча с делегатами из Гонконга.

— Да, но мы подавали корейское барбекю, — ответила мама.

Оливия нахмурилась:

— Я скучаю по китайской еде.

Я вытащила одну из картонных коробок и открыла ее, чтобы найти три куска тонко нарезанной сырой говядины.

— Это все просто сырое мясо? — спросила я. — Мне нужно его приготовить.

— Хм? — сказала мама.

— Не бери в голову.

— О боже мой! Мама, мама, мама! Угадай, что? — внезапно спросила Оливия. Она прыгала вверх-вниз, дергая маму за руку, чтобы привлечь ее внимание.

— Что, милая?

— Элис нашли сегодня!

— Нашли? — недоуменно спросила мама, наконец отрываясь от своего телефона.

— Сегодня в караоке искательница талантов услышала, как Элис поет, и попросила ее пройти прослушивание в этой K-pop компании. А компания огромная.

Я не могла удержаться от улыбки, глядя на Оливию: у нее была способность превращать малейшее достижение в действительно большое дело. И когда она так выразилась, это на самом деле прозвучало довольно захватывающе.

— Это правда? — Мама кинула на меня удивленный взгляд, которым мы иногда обменивались друг с другом, когда Оливия сильно из-за чего-то нервничала. — Ты сегодня попала на прослушивание?

— Да, моя жизнь теперь официально стала сюжетом голливудского фильма.

— Что ж, это чрезвычайно интересно! Ты раздумываешь пойти?

Прежде чем я успела сказать «нет», Оливия произнесла:

— Элис определенно пройдет прослушивание, и она будет великолепна.

— Я еще не решила, пойду ли я, — поправила я.

— Ну, я действительно думаю, что ты должна это сделать, Элис, — сказала мама. — Было бы так хорошо, если бы ты снова занялась пением.

— Да… посмотрим.

— Просто скажи папе и мне, прежде чем пойдешь, чтобы мы могли это обсудить, хорошо?

— Я скажу… если пойду.

— Хорошо, мне нужно возвращаться к работе. Вы двое доедайте и дайте мне знать, когда ляжете спать, чтобы я могла прийти пожелать вам спокойной ночи.

Она поцеловала Оливию в обе щеки и погладила меня по плечу:

— Поздравляю, дорогая. Серьезно.

Мы слушали звук ее телефона, щелкающего в коридоре, пока дверь кабинета не закрылась, затем я снова включила огонь под кастрюлькой с лапшой и бросила пару ломтиков говядины. Оливия бочком подошла ко мне и уставилась в кастрюлю.

— Значит, ты раздумываешь об этом.

Я разбила яйцо о край кастрюли, и мы наблюдали, как желток кружится в кипящей воде.

— Да, я думаю, я думаю об этом.

* * *

Дома я почти не знала никого, у кого была бы своя спальня. У меня даже была подруга, которой приходилось спать в гостиной своей семьи. Единственной вещью, отделявшей ее кровать от дивана, была бархатная занавеска, которую она купила в Urban Outfitters. Люди думают, что жить в большом городе действительно гламурно, но это не так: здесь слишком тесно.

Поэтому, когда мама сказала нам с Оливией, что нам придется жить в одной комнате в Сеуле, я на самом деле не была против. Однако сегодня все было по-другому: мне нужно было время, чтобы все самой обмозговать. Но в комнате была Оливия, сидевшая на своей кровати всего в нескольких дюймах от моей, и она очень хотела поговорить о прослушивании.

— Тебе не обязательно это делать… Я имею в виду, я думаю, ты должна это сделать, но ты совершенно не обязана, — сказала она.

— А я думаю, что действительно хочу это сделать, — медленно сказала я.

— Правда? — спросила Оливия, и ее лицо засияло, как у игрового автомата.

— Я на самом деле хочу быть певицей. И не похоже, что другой искатель талантов снова случайно услышит, как я пою в караоке.

— Да, это точно, — сказала она.

Чего я не сказала, так это того, что я хочу быть известной певицей. Втайне я надеялась, что однажды выступлю перед десятками тысяч людей на огромной арене. Но было что-то неловкое в том, чтобы признаться в этом даже Оливии. Слава — это то, что должно просто случиться с тобой, если у тебя достаточно таланта, и ты не должна сильно желать этого. Это казалось слишком тщеславным.

Оливия плюхнулась вперед на живот и подперла подбородок руками.

— Так почему же у тебя такой вид, будто ты не хочешь этого делать?

— Я не знаю. Наверное, я просто смотрю на себя, а потом смотрю на девушек в тех клипах K-pop, которые ты включаешь, и я даже представить не могу, что нахожусь на их уровне. Они такие идеальные. Посмотри на меня, Лив. — Я надула щеки. — У меня миллион прыщей. Это не лицо айдола.

— Да, но ты ведь понимаешь, что все они отфотошоплены?

— Мм, — проворчала я. — Не в этом дело.

Оливия внезапно выпрямилась и схватила свой телефон.

— Знаешь, тебе действительно стоит посмотреть Produce 101.

— Что это? — спросила я.

— Это соревновательное K-pop шоу. Многие певицы в начале карьеры выглядят абсолютными любителями, но они усердно тренируются и к концу сезона добиваются высоких результатов.

Оливия минуту молчала, пока листала страницы, затем наклонилась над моей кроватью и протянула телефон.

На видео три чрезвычайно нервно выглядящие девушки стояли перед судейской коллегией. Они исполнили танцевальную программу, затем судьи оценили их одну за другой. Когда одна из них получила двойку, она выглядела так, словно ее сейчас стошнит.

— Уф, видишь, это именно то, через что я не хочу проходить. — Я бросила телефон Оливии обратно на подушку и легла на кровать, положив руки под голову.

— Но ты еще даже не видела их преображения! — взмолилась она.

— Может быть, позже. Я не думаю, что смогу переварить это прямо сейчас.

— Знаешь, у тебя будет огромное преимущество перед всеми остальными, — сказала она. — Держу пари, что большинство людей, которые придут в следующие выходные, не получали личного приглашения от искателей талантов Тоp-10.

— Да, но как только они узнают, что я худшая танцовщица Америки, — сказала я, проводя большим пальцем по шее, — кхххх.

— Однако, здравствуйте, ты когда-нибудь слышала об уроках танцев? Они могут научить тебя этому.

— Может быть, они дадут мне новое тело? — хмыкнула я.

— Вроде того. И да, есть куча айдолов, которые не танцуют. В основном они делают то, что у них получается лучше всего. Я уверена, что танцевальная часть прослушивания — это просто чтобы посмотреть, на что ты способна.

Я отвернулась от Оливии и посмотрела на доску, висящую на стене над моей кроватью. Край доски был окаймлен десятками билетов на концерты: Адель, Жанель Монэ, Бейонсе и куча местных групп из области залива Сан-Франциско. Как ни странно, был даже билет на One Direction, мой самый первый концерт (поверьте, вы не можете выбросить билет со своего первого концерта!). В области залива Сан-Франциско миллион концертных площадок, и мы с друзьями тратили все наши деньги на мероприятия. Иногда, когда я хожу на концерты, я мечтаю, что это я выступаю на сцене. Я та, кто поет для толпы, которая знает все мои тексты наизусть. Я представляю, что мои бэк-танцоры и музыканты так же увлечены искусством, как и я, и мы настолько сплоченны, что можем читать друг друга на сцене, просто посмотрев в глаза. А потом, после шоу, мы все подпрыгиваем от адреналина и направляемся за кулисы, чтобы отпраздновать наш потрясающий сет, над которым мы так усердно работали.

Прямо в центре моей доски были приколоты корешки билетов с тех двух концертов, на которых я видела Леди Гагу. Я много работала няней, чтобы накопить на эти билеты. Забавно было то, что один из концертов открывала женская группа K-pop. Они были чрезвычайно талантливы, и за ними было довольно интересно наблюдать. Честно говоря, Оливия была права… Если бы я могла быть в такой группе, я была бы действительно счастлива исполнять K-pop.

— Вряд ли они ищут полностью сформировавшуюся суперзвезду.

— Хм? — Я отключилась, пока Оливия говорила.

— Все, что я хочу сказать, это то, что тебе не обязательно сводить их с ума своими танцевальными движениями. Ты просто должна достаточно постараться, чтобы казаться сносной.

— Или, может быть, я буду так плоха, что все выколют себе глаза, и тогда Top-10 придется закрыться навсегда.

Оливия потянулась ко мне и ткнула меня прямо в середину подмышки.

— Эй! — Я рассмеялась, опуская руки.

— Ты меня раздражаешь!

— О, мне очень жаль. Я правда тебя раздражаю?!

— Да!

Я скатилась с кровати и прижала ее к матрасу, щекоча в том месте под ребрами, где, как я знаю, она больше всего боится щекотки. Оливия попыталась вырваться, но разница в силе была слишком велика.

— Скажи, что я не раздражаю!

— Ты меня раздражаешь! Это просто дурацкое прослушивание! — Теперь она хихикала, как настоящая маньячка.

— Скажи! Я не раздражаю!

— ХОРОШО-ХОРОШО! Ты не раздражаешь! — наконец взвизгнула она.

Я отпустила ее и привалилась к стене, а Оливия лежала на кровати, раскинув руки и ноги, как Хитрый Койот[3] после падения со скалы.

Оливия посмотрела на меня и ухмыльнулась:

— Так ты собираешься это сделать или как?

Я вздохнула. Она ни за что не отстанет, если я не скажу «да».

— Да… — сказала я. — Я сделаю это.

— Дааа!

12.17

РАЗДЕЛ: ОБЗОР

Камбэк видео 1XTRA: Mega Crush

Наверняка с вами случалось что-то подобное: когда вы учились в средней школе и сами выбирали наряд, вам очень хотелось выйти в нем из дома, но затем ваша мама бросала на вас один взгляд и заставляла переодеться во что-то, что выбрала она? Вот так, дорогие читатели, выглядят участники 1XTRA в своем последнем видеоклипе — словно их одевали мамочки.

Да, видеоклип с возвращением 1XTRA просочился ко мне сегодня из внутреннего источника, который по понятным причинам я не могу назвать. Бойз-бэнд из девяти участников прошел полный круг от концепции плохих парней с мотоциклетной тематикой до этой свежей пародии, милой концепции для нового сингла Mega Crush. Видео начинается с того, что мальчики играют с игрушечными динозаврами на полу детской комнаты. Как и круглые маленькие малыши, 1XTRA одеты в пастельные комбинезоны и толстовки большого размера (плюс смехотворное количество блеска для губ). А затем, благодаря какой-то случайной силе воображения, мальчики уменьшаются до размеров миниатюры, их игрушки оживают, и за ними гоняется по игровой комнате кто-то, одетый в малобюджетный костюм динозавра. Пожалуйста, кто-нибудь, принесите бумажный пакет — меня может стошнить.

Давние читатели знают, что я не фанатка мужского Эгё[4] (мягко говоря), так что давайте перейдем от визуальных эффектов к сути вопроса, ладненько? Если бы я включила этот видеоклип без звука, то могла бы угадать мелодию. Видео начинается со звука, с которым фанаты K-pop слишком хорошо знакомы. Вы знаете этот вызывающий вздох скулеж, искаженный тембр голоса, отдаленно напоминающий дельфина? И он становится только хуже, когда появляется тропикал-хаус бит, а автотюн прибавляет скорости. Мои дорогие читатели, я не могу это продолжать. Я уже столько раз писала этот отзыв, и я устала. Очень, очень устала.

KP Entertainment, пожалуйста, присаживайтесь и послушайте. Вы не можете просто взять и сделать Хенки операцию по уменьшению челюсти, надеть на него пару OshKosh B’goshes, сыграть переигранный танцевальный ритм и на этом закончить. От вас ожидается хотя бы капелька креативности. Я предлагаю вам вернуться в свою детскую комнату и не выходить оттуда, пока вы немного не подрастете. И, пожалуйста, когда вы это сделаете, имейте на руках оригинальную идею: фанаты 1XTRA по всему миру будут благодарны вам за это.

+V+

КОММЕНТАРИИ

sad jaya

Хенки сделал пластическую операцию?!?! V, ты не можешь просто вкинуть это как примечание, ты должна подготовить меня заранее!!!

EXOBTS

Ему не нужна пластическая операция, он основа этой группы.

baekhyun babygirl

Если V продолжит сливать видео, ее закроют на днях…

Tinytiny

Если только она не работает с развлекательными компаниями (о_О)

+V+

О, милая, ты сотрясаешь воздух. Видно твое

невежество.

Kwang-hee4Me

ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Garmy

Только я люблю Эгё?

Oh_Hyun

Я тоже люблю! А еще у меня есть целый плейлист с тропик-хаус. Люди всегда жалуются на это, но я не могу насытиться. ~~~~~~

Suga_stan

Еще даже не смотрел видео, но я гарантирую, что у G2K лучше.

G-Power

Обзоры, сделанные украдкой, — лучшиееее. Как ей это удается каждый раз????

ЕЩЕ 81 КОММЕНТАРИЙ

Два

Очередь почти полностью огибала здание. Она была такой длинной, что два ее конца почти соприкасались, как у той змеи, которая ест свой хвост. Прежде чем у меня появился шанс пожаловаться на это, Оливия толкнула меня в конец очереди.

По дороге на метро сестра объяснила, что мы не направляемся в главное здание Top-10 Entertainment, то самое, где девушки дежурят в кафе через дорогу в надежде увидеть айдола и у которого вывеска настолько большая, что ее можно увидеть со Смотровой площадки в Сеуле. Это здание находилось в нескольких кварталах от того места, где мы сейчас находились, рядом с витринами магазинов Cartier и Louis Vuitton на главной улице Каннама.

Вместо этого мы оказались перед Звездной академией Top-10 Entertainment, местом, где жили трейни и некоторые из молодых айдолов и где все артисты Top-10 репетировали и записывались. Это было четырехэтажное здание кремового цвета с тонированными окнами цвета карамели. Оно выглядело так же, как и любой другой роскошный жилой дом по соседству. Вы бы даже не заметили ничего особенного, если бы не змейка людей, обвившаяся вокруг него. Там даже не было вывески перед входом.

Мы с Оливией встали в конец очереди и присели на корточки, ожидая долгого стояния. Это был один из тех поразительно солнечных зимних дней, которые казались теплыми, пока ветер грубо не напоминал вам, что на самом деле на улице ноль градусов. Вся очередь дрожала даже в зимних куртках, всматриваясь вперед. Там были сотни и сотни девочек, некоторые со своими родителями, большинство из которых выглядели так, словно учились в средней или старшей школе.

Несколько раз, когда я ходила на прослушивания дома, я пробовалась на роль певицы в телевизионной рекламе. Мой тренер по вокалу постоянно подталкивал меня к этому, хотя чаще всего я была самой юной на пробах. Это было так напряженно — идти против взрослых, ведь я знала, что у них гораздо больше опыта, чем у меня. Каждый раз я полностью проваливалась, и мне так и не перезванивали. Теперь я выделялась, потому что была единственной иностранкой в очереди. С таким же успехом я могла бы носить красно-бело-синий клоунский парик и американский флаг, перекинутый через грудь.

Конечно, Оливия уже завела разговор с девушкой, стоявшей перед нами. Повернувшись ко мне, сестра сказала:

— Эй, ты видела те палатки, когда мы подходили?

— Да, а что?

— Эта девушка говорит, что люди в начале очереди ждут с пяти утра вчерашнего дня. Я думаю, они спали здесь прошлой ночью — в снегу.

— Черт, — сказала я, засовывая руки в перчатках поглубже в карманы куртки.

Девушка перед нами сказала что-то еще по-корейски, что заставило Оливию нахмуриться.

— Что не так?

— Эм. Ничего. — Оливия покачала головой.

— Нет, брось, она же что-то сказала. Просто переведи мне.

Оливия встала на цыпочки, чтобы получше разглядеть толпу.

— Итак, поскольку мы так далеко стоим в очереди, мы, вероятно, не успеем сегодня.

— Тогда все в порядке! — сказала я, и волна облегчения захлестнула меня. — Давай убираться отсюда, пока у меня не отвалились конечности.

— Эм, нет. — Оливия крепко скрестила руки на груди.

— Послушай, здесь холодно, и, похоже, мы все равно не войдем. Так что давай просто попробуем еще раз в следующем году, — предложила я.

Я начала пятиться с нашего места в очереди, но Оливия схватила меня за куртку спереди и втащила обратно.

— Вернись. У меня есть идея.

Она порылась в своем рюкзаке и вытащила мятую визитную карточку Top-10.

— Ты сохранила ее? — удивилась я.

Оливия не ответила. У нее было такое выражение лица, будто она что-то задумала.

— Не двигайся, — сказала она и исчезла за углом.

Девушка перед нами спросила меня что-то по-корейски, но я демонстративно пожала плечами.

— Английский, — сказала я. Она кивнула и повернулась, чтобы прислониться к стене вместе со своей подругой, в то время как я достала свой телефон и начала листать Instagram.

Не то чтобы я не хотела там быть. Я просто хотела пропустить прослушивание, избежать той части, где Top-10 неизбежно тщательно изучают меня; той части, где все остальные люди, проходящие прослушивание, будут сравнивать себя со мной — а меня с ними; — и перейти прямо к следующей части, где я должна петь каждый день. Но вместо этого я превращалась в сосульку, прокручивая фотографии друзей в Калифорнии, которые ели мороженое на пляже.

Примерно через десять минут и около сотни селфи в очереди возникла некоторая суматоха. Огромный мужчина в черном костюме и наушниках с рацией шел прямо на меня, а люди показывали на него пальцами.

— Элис Чой? — спросил он.

— Угу, — ответила я, кивая.

— Наль тарава.

Как кукушка в часах, Оливия выскочила из-за его спины.

— Он говорит идти с ним!

Я уставилась на них, слишком потрясенная, чтобы пошевелиться, пока не заметила, как все таращатся на меня, вероятно, задаваясь вопросом, что, черт возьми, сделало меня такой особенной, что аж Тоp-10 послали этого парня за мной. Я быстро сунула телефон обратно в карман и вышла из очереди, чтобы последовать за мужчиной ко входу.

— Боже мой, это так неловко! — прошептала я Оливии.

— Я не могу поверить, что это действительно сработало! — радостно сказала она. — Он собирается позволить тебе срезать путь у всех на глазах!

— Идеально. Теперь они все возненавидят меня.

— Они все равно возненавидят тебя, когда услышат, как ты поешь.

— О боже, не говори так.

Когда мы подошли ко входу, мужчина вытянул руку перед девушками, которые были первыми в очереди, оттесняя их назад, чтобы освободить нам место. Охранник открыл дверь и пропустил нас внутрь.

Мы вошли в похожий на пещеру вестибюль из черного мрамора. По всем стенам висели фотографии айдолов Тоp-10. Они будто смотрели на нас сверху вниз в мягком фокусе, как изображения святых в церкви. Внизу, в другом конце вестибюля, четыре администратора сидели под массивным логотипом Top-10 Entertainment, его пурпурное свечение отражалось от черных мраморных стен и делало помещение похожим на зияющую пасть монстра.

— Срань господня, Лив. Ты сделала это! Мы действительно проникли внутрь! — восторженно сказала я, обнимая сестру за плечи в вестибюле. Я не ожидала, что почувствую такой… благоговейный трепет, но я была поражена до глубины души.

— Ничего особенного, — ответила Оливия. — Мы всего лишь стоим внутри академии крупнейшего агентства K-pop во всем мире. Знаешь, просто совершенно обычный день.

— Это определенно то место, где мы, похоже, оказались.

— Ты знаешь, сколько девушек отдали бы жизнь, чтобы оказаться сейчас в этом здании? — спросила она.

— Я думаю, мы только что прорвались по меньшей мере перед пятью сотнями из них, — сказала я.

— По крайней мере.

Человек, который привел нас внутрь, исчез, оставив нас на произвол судьбы в толпе людей, пытающихся зарегистрироваться за двумя столами. Мы выбрали один из них и встали в очередь.

Когда мы подошли к стойке, женщина с планшетом заговорила с нами, и Оливия перевела. Женщина записала мою личную информацию — адрес и номер телефона, — затем вручила мне четыре английские булавки и мягкий листок бумаги с напечатанным на нем номером 385.

— Это твой номер. Ты должна приколоть его спереди к своей футболке, — объяснила Оливия. — Они назовут его, когда придет твоя очередь на прослушивание.

После того как я зарегистрировалась, женщина направила нас в мраморный коридор, который отклонялся от вестибюля. На нем были обложки альбомов в рамках и постеры с гастролями таких артистов, как Full Heart, G2K и Солли.

Оливия остановилась перед увеличенной обложкой альбома в синей рамке. На ней были изображены пять идеально вылепленных лиц, на каждом из которых был старомодный цилиндр. Это были MSB.

— Ты понимаешь… — Оливия замолчала на полуслове, чтобы погладить фотографию мальчика с моноклем, — что мы сейчас находимся в том же здании, что и Чжун Квон? Он мог пройти по этому же коридору час назад. Мы можем дышать тем же воздухом, что и Чжун Квон.

— Лив, серьезно, ты говоришь как ненормальная сталкерша.

Глаза Оливии как бы остекленели, и она продолжала прижимать руку к фотографии:

— Ради Чжуна я бы бросила школу, отреклась от семьи и продала все свое имущество.

— Это кажется немного радикальным.

— Ты не поймешь, пока у тебя не появится свой ultimate bias[5].

— Зато я совершенно ясно понимаю, что ты чокнутая. Давай пойдем, — сказала я, натягивая на нее капюшон.

Оливия опустила руку и вздохнула:

— Знаешь, когда-нибудь ты сможешь стать чьим-то ultimate bias.

— Давай сначала посмотрим, пройду ли я это прослушивание.

Мы прошли через пару двойных дверей с надписью «ЗВУКОВАЯ СЦЕНА» и попали в огромную студию размером со склад. Пахло горячей резиной и свежей краской. В одном углу был гигантский белый фон, освещенный десятками прожекторов. Это выглядело как пустая съемочная площадка без каких-либо декораций или реквизита.

На краю сцены за длинным рядом столов сидела группа важных мужчин и женщин.

— Это, должно быть, судьи, — предположила Оливия, кивая на столы.

— Уф. — Я почему-то на мгновение забыла, что там будут судьи, и теперь мне совсем не хотелось смотреть на них.

— О! — Оливия указала на конец стола. — А вот и женщина из норэбана!

— Хорошо, я вижу ее. — Я опустила руку сестры, чтобы она не привлекала к нам внимание, но на самом деле я почувствовала некоторое облегчение, увидев знакомое лицо.

По крайней мере, здесь был один человек, который знал, что я умею петь. На ней все еще была бейсболка Sony, и женщина выглядела совершенно неуместно рядом с людьми в костюмах, сидящими рядом с ней.

Мы направились к краю сцены напротив судейской коллегии, где участники прослушивания растягивались и отрабатывали танцевальные па. Увидев девушек без зимних шапок и курток, я поняла, что у большинства из них профессиональные укладки и специальный макияж. На некоторых даже были сценические костюмы, такие как кожаная куртка с рваными джинсами или юбки в цветочек и каблуки. Было похоже на то, что они изображали определенный типаж, например, «сексуальная штучка» или «девушка по соседству». Я, напротив, была одета в свой стандартный костюм для прослушивания: белую рубашку на пуговицах, заправленную в черные брюки, и пару потертых кроссовок для танцевального этапа. Если бы кто-нибудь спросил, думаю, этот стиль можно было бы назвать «офисный работник».

Я схватила Оливию за руку, и мы проскользнули в самый конец толпы, где, я надеялась, меня никто не увидит, пока я притворяюсь, что потягиваюсь.

В конце концов, мужчина вышел на центральную сцену и крикнул что-то по-корейски. Все замолчали и заняли места на полу, и после еще какого-то объявления мужчина начал называть цифры. Двадцать или около того девушек поднялись с переполненного зала и направились к сцене. Я посмотрела на Оливию, которая покачала головой — они еще не назвали мой номер.

После того как девушки выстроились в два ряда на сцене, из-за судейской коллегии вышла женщина в спортивном бюстгальтере и легинсах и начала демонстрировать хореографию. Сначала она выставила пальцы левой ноги перед собой и немного повернула бедро, когда скользнула рукой вверх по телу. Затем она вытянула руку вперед и погрозила пальцем, как бы говоря: «Нет, ты этого не сделаешь». Она неторопливо сделала несколько шагов вперед, затем подпрыгнула в воздух, приземлившись обеими ногами вперед и заложив руки за шею, мотая головой из стороны в сторону.

По ходу дела она выкрикивала инструкции, пока наконец не сказала:

— ПЯТЬ-ШЕСТЬ-СЕМЬ-ВОСЕМЬ!

И все девушки бросились в бой, танцуя вместе с ней. Это было единственное, что было сказано по-английски за все это время. Мне никогда не приходило в голову, что все это будет очень сложно из-за моего незнания корейского — я привыкла, что Оливия все переводит для меня.

Другими словами, я облажалась.

— Лив, — прошептала я, наклоняя голову к ней.

— Да?

— Мне кажется, это невозможно.

— Это не невозможно! Видишь, тебе повезло, у них есть всего несколько минут, чтобы запомнить программу, а ты можешь сидеть здесь и учиться, пока не настанет твоя очередь!

Ее оптимизм вообще можно назвать здоровым?

— Повезло — это не то слово, которое я бы использовала для описания нынешней ситуации.

— Тсс! — шикнула на нас очень серьезная мама, которая массировала икру своей дочери.

— Извините, — сказала я, когда дама фыркнула и повернулась обратно. Оливия скосила глаза на затылок леди, и мне пришлось подавить смех.

Инструктор по танцам провела пять раундов различных комбинаций, в то время как я сидела, судорожно пытаясь запомнить их. Закончив, она вернулась на свое место за судейской коллегией, оставив претенденток одних на сцене. В отличие от девушек на видео, которое Оливия показала мне неделю назад, эти девушки выглядели чертовски уверенными в себе.

Внезапно из динамиков, свисающих с потолка, полился дребезжащий ритм. Не пропуская ни одного шага, девушки станцевали хореографию, которую только что выучили. Затем, так же внезапно, как и началась, музыка оборвалась, и танцоры замерли на полпути — песня звучала меньше минуты.

Судьи сбились в кучу, и, когда они закончили обсуждение, тот же самый мужчина, который вызвал девушек на сцену, встал и выкрикнул три номера.

Три девушки закричали, взволнованные тем, что им удалось перейти к следующему раунду, но остальные выглядели совершенно разбитыми. Те, кому не повезло, поплелись обратно на нашу сторону сцены, собирая вещи, чтобы уйти. Некоторые из них выглядели так, словно вот-вот разрыдаются.

— Нет. Я не могу этого сделать, — выдохнула я Оливии, — нам нужно идти.

— Подожди, подожди! — взмолилась она.

Я потянулась за своей курткой, но сестра бросилась на нее сверху, чтобы мне помешать. Дама, стоявшая перед нами, резко обернулась, чтобы снова заставить нас замолчать.

Я встала и обеими руками дернула за куртку, вырывая ее из-под тела Оливии.

— Триста восемьдесят пять! — ахнула Оливия.

— Что?

— Он назвал твой номер. Триста восемьдесят пять!

Я была так взволнована, что совершенно пропустила, как парень выкрикнул еще один набор чисел, и теперь новая группа девушек пробивалась к центральной сцене. Я в панике посмотрела на Оливию.

— Элис, мы проделали весь этот путь, — сказала она.

Я покачала головой, не в силах говорить.

— Ты должна хотя бы попытаться.

Я увидела, как что-то похожее на разочарование начинает закрадываться в глаза Оливии, свет ее обычного восхищения тускнеет. Видеть это затененное выражение на ее лице было почему-то более невыносимо, чем просто смириться с положением дел и закончить прослушивание.

Я позволила куртке упасть на землю, заправила волосы за уши и направилась к сцене. Я присоединилась к заднему ряду, убедившись, что встала за самой высокой девушкой для дополнительной страховки. Девушка слева от меня бросила взгляд, которым обмениваются участники «Королевских гонок» Ру Пола прямо перед тем, как выпотрошить своего противника в битве фонограмм. Это было отвратительно.

Дама в легинсах встала перед нами, и сразу стало ясно, что у меня проблемы серьезнее, чем я предполагала до этого. Она учила нас совершенно новой хореографии.

— ПЯТЬ-ШЕСТЬ-СЕМЬ-ВОСЕМЬ!

Вся группа двигалась вместе с инструктором, кроме меня. Я полностью потеряла контроль над всеми своими конечностями. Я чувствовала, как девушки рядом со мной теряют терпение, когда я изо всех сил старалась хотя бы не натыкаться на них.

— ПЯТЬ-ШЕСТЬ-СЕМЬ-ВОСЕМЬ!

Мы перешли ко второй комбинации, и я мгновенно забыла первую. К тому времени, когда инструктор показала нам все пять, я совершенно запыхалась. Женщина вернулась за судейскую коллегию, и, прежде чем я смогла взять дыхание под контроль, музыка снова зазвучала над нашими головами.

Когда я была маленькой девочкой, мама получила на день рождения юмористическую книгу, в которой были пошаговые инструкции по выживанию в экстремальных ситуациях, таких как лавина или кружащая вокруг лодки акула. Я всегда помнила страницу о побеге из зыбучих песков, потому что инструкции казались абсолютно нелогичными. Когда вы погружаетесь в яму с зыбучими песками, ваш инстинкт — бороться, но чем больше вы пытаетесь выбраться, тем быстрее погружаетесь в яму. Это именно то, что я чувствовала сейчас.

Я отчаянно пыталась не отставать от остальной группы, но чем больше я старалась, тем быстрее сбивалась. Когда я подняла ногу, все остальные перешли к размахиванию руками над головами. Но когда я подняла руки, они уже стояли на земле, задрав ноги в воздух. Я понятия не имела, что делали мои части тела большую часть времени.

В книге говорится, что необходимо сохранять спокойствие и совершать очень «медленные и обдуманные» движения. Но сейчас это казалось ужасным советом. Как, черт возьми, можно сохранять спокойствие, когда ты все равно буквально погружаешься в яму с зыбучими песками?

К тому времени, как музыка смолкла, моя рубашка прилипла к спине от холодного пота чистой и абсолютной паники. Я наклонилась, пытаясь отдышаться, в то время как другие девушки застыли, а их глаза были прикованы к судейской коллегии.

Судьи снова сбились в кучу, затем мужчина встал и назвал один-единственный номер. Королева битвы фонограмм рядом со мной закричала.

Конечно, она была той, кто прошла. Я вздохнула и посмотрела на нее, но ее лицо было закрыто руками по другой причине. Она рыдала. Она закричала, потому что мужчина не назвал ее номер.

С надеждой я оглянулась на Оливию, но по выражению ее лица поняла, что меня он тоже не назвал. Я ничего не могла с собой поделать — несмотря на то что я сама все испортила (и это было мягко сказано), я все равно была разочарована.

Я потащилась обратно к Оливии, решительно настроенная убраться как можно дальше от этой студии разбитых мечтаний. Сестра поднялась с земли и осторожно потянула меня за край рукава.

— Прости, — прошептала она.

— Ничего страшного, — сказала я, пытаясь натянуть на лицо улыбку. — Давай просто уйдем отсюда.

Я наклонилась, чтобы поднять свою куртку, и тут знакомый голос заговорил в комнате. Когда я подняла глаза, то увидела, что это была женщина из норэбана. Ее объявление было коротким, и когда она закончила, Оливия практически трепетала.

— Элис, боже мой, она говорит, что ты можешь остаться!

— Подожди, что? Ты серьезно?

— Да! Она хочет, чтобы ты спела!

Я посмотрела в сторону судей. Вся студия уставилась на меня, включая тихую маму, которая так сильно удивилась, что ее челюсть, казалось, вот-вот упадет на пол.

— Я так и знала, я так и знала! — прошептала Оливия.

— Это просто… я в это не верю.

— Я же говорила, что они разрешат тебе петь!

— Я просто не могу поверить, что они позволят мне остаться после… что бы, черт возьми, это ни было. — Я неопределенно махнула рукой в сторону сцены.

— Я не думаю, что все было так плохо, как ты считаешь.

— О, я почти уверена, что было, — сказала я, с облегчением увидев, что сестра снова смотрит на меня со своим обычным одобрением. Я могла бы изображать бегущего человека пять минут подряд, а Оливия все равно подумала бы, что я хорошо поработала.

Я стянула мокрую рубашку со своей липкой кожи и посидела так секунду, позволяя себе снова почувствовать волнение. После провала на танцевальном этапе прослушивании я очень сильно хотела, чтобы судьи признали меня достойной этого места. Эта мысль была подобна маленькому твердому зернышку кукурузы в моих попкорновских нервах.

Моя рубашка успела высохнуть, пока мы несколько часов сидели на танцевальных прослушиваниях. Мы наблюдали, как выступила дочь шикающей дамы, а после того, как ее отстранили, мама схватила ее за руку и потащила за дверь, будто она была самым большим разочарованием в мире. Когда танцевальная часть прослушиваний закончилась, нас осталось меньше сорока человек.

Мы сделали перерыв на обед и побежали с Оливией в «Парижский багет» в нескольких кварталах отсюда и проглотили по паре крошечных сэндвичей с яйцом. Затем мы поспешили обратно к звуковой сцене, где снова сели ждать моей очереди. Одну за другой девушек вокруг меня вызывали на сцену, чтобы спеть, но на этот раз никого не отстраняли сразу. Нам всем пришлось ждать до конца, чтобы выяснить, сможем ли мы пройти в следующий раунд.

Наконец назвали мой номер. Я сжала руку Оливии на удачу, затем схватила флешку с музыкой и поднялась на сцену.

Передав флешку, я вернулась в кольцо огней и поклонилась судьям точно так же, как это делали другие девушки.

— Меня зовут Элис Чой, и я собираюсь спеть Million Reasons Леди Гаги, — объявила я по-английски (потому что понятия не имела, как Million Reasons звучит по-корейски). Я выпрямила спину, разгладила рубашку и расфокусировала взгляд. Затем я кивнула мужчине, который отвечал за музыку, и знакомый фортепианный аккорд зазвучал из динамиков.

Через несколько куплетов твердое кукурузное зернышко, появившееся после танцевального этапа прослушивания, поднялось у меня в груди, и я сосредоточилась на нем. Теперь я полностью контролировала тело, и мой голос звучал ясно и сильно, именно так, как я и хотела. К первому припеву я уверенно путешествовала со своим голосом, рикошетом отражаясь от стен и других предметов в комнате. Мне больше не нужно было ни за кем прятаться, наоборот, я хотела, чтобы судьи как следует меня рассмотрели, поэтому я постоянно встречалась с кем-нибудь из них взглядом. К концу песни все мои попкорновские тревоги растворились, как злая дама, которая шикала на нас, мой дурацкий наряд и танцы на зыбучих песках — все это снова улеглось внизу моего живота.

Никто не хлопал, когда я закончила, но женщина из норэбана улыбнулась мне. Я вернулась на свое место на полу рядом с Оливией и не смогла удержаться, чтобы не поцеловать ее прямо в макушку.

Она крепко обняла меня в ответ:

— Это было так, так хорошо. Ты серьезно всех поразила.

— И мне было очень хорошо, Лив. Думаю, это было лучшее, что я когда-либо пела. — Мой адреналин вернулся с большой силой, и я чувствовала, что он исходит от меня, как волны электричества.

— Я подумала то же самое! Судьи все это время выглядели такими впечатленными.

— Боже, я действительно на это надеюсь.

После меня прослушать осталось всего несколько человек, затем судьи встали и вышли через дверь на другой стороне сцены. В комнате стало еще теснее, чем за весь прошедший день. Никто толком не разговаривал, и мы все продолжали с тревогой смотреть на дверь, которая вела неизвестно куда.

Прошел почти целый час, прежде чем дверь снова распахнулась и вошел новый парень, которого не было в судейской коллегии. Он неторопливо подошел к ряду столиков и опустился на первое свободное место, даже не отрывая глаз от своего телефона. На нем были эти странные очки в форме полумесяца с линзами мандаринового оттенка, и он выглядел совершенно спокойным. Когда остальные судьи вошли следом за ним, мне показалось, что они пытаются избегать его.

Как только все расселись, парень, который делал объявления, встал, и мы с Оливией схватили друг друга за руки.

— Танщинын моду бенмен. Оэ, Элис Чой.

Он произнес мое имя.

Он произнес мое имя.

Я зажала рот обеими руками, не веря своим ушам. Оливия взвизгнула и схватила меня за талию, крепко прижимая к себе. Меня абсолютно не волновало, что мы смеялись так, словно выиграли в лотерею.

— Что он сказал? — прошептала я.

— Он сказал, что все остальные свободны, кроме тебя!

— Святое дерьмо…

Остальные вокруг нас медленно собрали свои вещи и зашаркали к выходу. Они были похожи на обвисшие парадные поплавки, когда, прихрамывая, выходили из комнаты. Наверное, я должна была чувствовать себя виноватой, но просто не могла, я будто парила.

После того как все остальные ушли, судьи жестом подозвали меня к своему столу.

— Элис Чой, рада с тобой познакомиться, — сказала женщина в темно-бордовом блейзере. Ее волосы были собраны в элегантный узел, а помада была точно такого же цвета, как ее пиджак. — Меня зовут Джеки Ким, и я курирую женское крыло резиденции Top-10 Entertainment для трейни и айдолов. Многие жители, говорящие по-английски, называют меня мисс Джеки. — Она протянула руку с длинными красными ногтями, такими блестящими, что они казались влажными.

— Приятно познакомиться, — сказала я, пожимая ей ладонь.

Я продолжила движение вдоль ряда судей, обмениваясь на ходу рукопожатиями. Женщина из норэбана взяла мою руку в свои ладони и сказала:

— Хорошая работа, Элис Чой.

У нее было какое-то прищуренное, задумчивое выражение лица, как у моей мамы, когда та действительно гордится мной.

Когда я дошла до конца стола, мисс Джеки представила мужчину в оранжевых очках, который был занят своим телефоном.

— А это Ким Сонмин, или мистер Ким. Он основатель и генеральный директор Top-10 Entertainment.

Мистер Ким протянул мне вялую руку и что-то проворчал, затем вернулся к переписке.

— Пожалуйста, скажи нам, откуда ты родом? — спросила мисс Джеки.

— Я из Калифорнии.

— Северной или Южной?

— Сан-Франциско.

— А ты хоть немного говоришь по-корейски? — Я посмотрела вниз на свои стоптанные ботинки.

— Эм, нет, не очень.

Мисс Джеки натянуто улыбнулась:

— Это совершенно нормально. Языку можно научиться, а сцене — нет. Я так понимаю, у тебя было несколько лет обучения вокалу, да?

— Да, — ответила я, снова поднимая глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я брала уроки вокала с восьми лет. Также я была в хоре дома.

— Элис, я собираюсь перейти к делу, — сказала мисс Джеки. — У тебя необычный голос, подобный которому эта коллегия встречает только один или два раза за всю карьеру.

Я стояла совершенно неподвижно, стараясь не моргать, боясь пропустить хотя бы одно слово из того, что она говорила.

— Однако, если быть полностью откровенной…

О-о, вот и они, танцы.

— Ты плохо танцуешь.

Дерьмо. Я знала, что танцы все испортят. Я почти могла видеть, как появляются размытые линии, возвращая меня из сна в реальность.

— Мы ищем пятую и последнюю участницу дебютной женской группы, и мы надеялись, что она будет способной певицей и танцовщицей. — Мисс Джеки остановилась, чтобы рассмотреть меня, поджав свои темно-бордовые губы. — Однако…

О, слава богу, там было «однако».

— Было бы глупо не принять тебя в группу, учитывая твои вокальные данные. Я видела танцоров в подобной форме, которые при должной подготовке соответствуют нашим стандартам, но тебе придется придерживаться строгого графика танцевальных тренировок. Это то, чего бы ты хотела?

— Да! Да, это так. — Я была так рада, что они все еще дают мне шанс, что, вероятно, согласилась бы набить татуировку Top-10 Entertainment у себя на лбу.

— Очень хорошо. Мы потратили некоторое время на обсуждение этого вопроса, и мы уверены, что под нашим руководством у тебя есть потенциал стать одной из самых ярких звезд Top-10 Entertainment.

Я не двигалась, я не моргала, а теперь я не дышала. Краем глаза я видела женщину из норэбана, и она наклонилась вперед, кивая в знак согласия.

— Таким образом, мы готовы предложить тебе контракт артиста, — сказала мисс Джеки.

— О, спасибо вам… большое вам спасибо! — Я ахнула.

Это был один из тех классических моментов в жизни, о которых вы рассказываете своим внукам, и они говорят: «Мы знаем, бабушка, ты уже рассказывала нам миллион раз». С того места, где я стояла, я не могла видеть Оливию, но было здорово разделить с ней этот миг.

— Как ты знаешь, Звездная академия Top-10 — это элитный учебный центр, где преуспевают только преданные своему делу, — продолжила мисс Джеки. — Лишь небольшая часть наших трейни дебютирует, а затем лишь малая часть из них становится айдолами.

— Я понимаю, — ответила я. Мои ноги практически парили над землей. — Мне достаточно просто знать, что я смогу тренироваться с вашими преподавателями вокала.

— Становление айдолом Тоp-10 может изменить траекторию твоей жизни. — Мисс Джеки положила сложенные руки на стол перед собой. — Но не заблуждайся, жизнь трейни требует огромных жертв. Поэтому мы рекомендуем тебе потратить некоторое время на рассмотрение нашего предложения и ознакомиться с условиями контракта.

Она кивнула женщине, сидевшей рядом с ней, и та протянула мне толстую стопку бумаги с черной визитной карточкой, прикрепленной к верхней странице. Я взяла стопку очень аккуратно, как будто она вручала мое собственное бьющееся сердце.

— Это общий контракт и моя визитная карточка. Если ты и твои родители одобряете условия, наши юристы составят индивидуальный контракт, и как только он будет подписан, ты немедленно переедешь в Звездную академию.

— Еще раз благодарю вас. Правда, — прошептала я. Я стояла перед ними, крепко прижимая контракт к груди, и казалось, его тяжесть — единственное, что привязывало меня к планете Земля.

* * *

— Так где же этот Звездный центр? — Папа сдвинул очки повыше на нос и, прищурившись, уставился в экран своего ноутбука.

— Звездная академия, и она находится в Каннаме, — ответила я.

Мы все сидели за кухонным столом, выгребая остатки еды из коробок на вынос. Снова шел снег, и большие хлопья танцевали в белых городских огнях за окном нашей кухни.

— О, это такой завидный район. Если бы у нас было несколько лишних миллионов долларов, я бы купила один из этих великолепных современных домов, — сказала мама, ни к кому конкретно не обращаясь. Она опустила голову, просматривая контракт Тоp-10. Мышцы на ее челюсти напрягались и расслаблялись, пока она изучала юридическую часть.

— Может быть, когда Элис станет богатой и знаменитой, она купит нам такой, — сказала Оливия.

— Я куплю вам целый квартал домов, когда стану богатой и знаменитой! — заявила я. С тех пор, как мы ушли с прослушиваний, я была в прекрасном настроении. Все мои тревоги и сомнения растаяли, и теперь я парила в какой-то сверкающей стране грез. То, как все произошло — как меня заметили и предложили контракт, — это было немного похоже на знак судьбы.

HOW YOU GONNA GET ME, BOOOY?

Папин ноутбук внезапно ожил. Мы все подскочили, кроме мамы, которая была слишком сосредоточена на контракте.

— Ах! Простите, простите! — Папа отчаянно колотил по клавиатуре, пока звук не снизился до приемлемой для прослушивания громкости.

HUH-UH. HUH-UH. HOW YOU GONNA GET ME?

— Боже мой, папа! Ты смотришь клип XOKiss? — взвизгнула Оливия.

— Ну, я пытаюсь.

— Ты не сможешь на это смотреть. Это очень странно, — сказала сестра.

— Я просто пытаюсь понять, что за музыкантов представляет эта компания, — ответил папа.

— Они не музыканты. Они айдолы, — поправила она.

— Хорошо, я пытаюсь понять, каких айдолов представляет эта компания. — Папа снова повернулся к видео, и его лицо помрачнело. — Я не знаю, Эл, это довольно провокационный материал.

— Фу, папа, прекрати! — закричала Оливия.

Он нажал на пробел, и музыка смолкла.

— Этим девушкам сколько, семнадцать, восемнадцать лет? И они скачут по сцене, наполовину обнаженные, делая все эти сексуальные танцевальные движения.

Оливия закрыла уши руками, позволив металлическим палочкам для еды со звоном упасть в миску.

— Папа, мерзость! Пожалуйста, перестань болтать!

— Это просто не очень похоже на тебя, Эл. Это все, что я пытаюсь сказать.

— Я согласна, что я не из тех исполнителей, кто скачет по сцене, — призналась я, рисуя спираль на тарелке палочкой для еды. — И я тоже беспокоилась об этом поначалу. Но это действительно огромная возможность, папа. Я не против пойти на пару компромиссов, если это означает, что я смогу полностью сосредоточиться на искусстве.

— Это больше, чем просто пара компромиссов, тебе не кажется? — настаивал папа.

— Да, может быть. Но не все они просто скачут. И чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что быть айдолом — не так уж далеко от моей мечты. Я имею в виду, что есть много невероятных К-pop певцов.

— Это правда, папа, — подтвердила Оливия.

Прежде чем я успела добавить что-нибудь еще, мама подняла голову от толстой стопки бумаг.

— Элис, милая? — позвала она голосом, которым обычно пользовалась только на работе. — Ты читала это? Этот контракт имеет обязательную силу в течение шести лет. Это неправильно.

— О, я знаю об этом, — сказала Оливия как ни в чем не бывало. — Шесть лет — это даже не так долго, у некоторых айдолов контракт на десять или двенадцать лет. — Я пнула сестру по ноге под столом. Мама находила дыры в контракте с тех пор, как открыла его, и мне не нужна была дополнительная информация с галерки.

— Я не думаю, что стоит беспокоиться об этом, мам, — сказала я так беспечно, как только могла. — Ведь это хороший признак того, что Тоp-10 рассчитывают на меня и верят в мой талант.

Мама бросила на папу взгляд, который как бы говорил: «Ты можешь поддержать меня в этом вопросе?»

— Мама права, Эл, — вставил папа. — Шесть лет — это долгий, долгий срок. Есть очень большая вероятность, что за это время маму переведут на другое место, и мы все сможем вернуться в США. Через шесть лет ты можешь стать совершенно другим человеком. Черт возьми, возможно, ты даже больше не захочешь петь к тому времени, когда тебе будет — сколько? Двадцать три?

— Из всех вариантов будущего, которые ты только что придумал, мое нежелание петь наименее вероятно, — парировала я. — Кроме того, колледж обычно занимает четыре года, контракт всего на два года дольше.

— Кстати, о колледже… — сказала мама, облизывая палец и перелистывая еще одну страницу контракта. — Ты вообще думала об этом? Как ты собираешься поступить в колледж, если будешь тренироваться целый день?

— Я не знаю… — ответила я, отодвигая пустую тарелку на середину стола. Я знала, что мои следующие слова могут немного напугать моих родителей, но все же добавила: — Может быть, теперь мне не нужно идти в колледж.

Мама и папа удивленно подняли брови, глядя друг на друга.

— О, теперь ты не хочешь поступать в колледж? — спросил папа.

— Я имею в виду… это не значит, что я продумала все до конца или что-то в этом роде. Просто я все равно планировала изучать теорию голоса и музыки в колледже. А теперь, когда Тоp-10 хотят обучить меня… разве колледж не окажется пустой тратой денег?

Мама серьезно положила контракт на кухонный стол:

— Элис, колледж — это в любом случае не пустая трата денег. Колледж — это место, где ты учишься критически мыслить и понимаешь, как ориентироваться в мире, будучи взрослой.

— Почему ты думаешь, что я не смогу научиться этим вещам в Звездной академии? — заспорила я.

— Мне очень жаль, но уроки пения и танцев не заменят хорошего гуманитарного образования. Тебе действительно нужно хорошенько все обдумать. — Это была худшая часть разговора с моей мамой, дипломатом — ей всегда приходилось перебирать различные аргументы и сценарии, пока она не была удовлетворена результатом, она никогда не могла просто позволить мне помечтать о чем-то. Этот контракт был действительно большим обязательством, но почему она не могла просто хоть раз поверить, что я знаю, что делаю?

— Я настроена серьезно, — возразила я. Сверкающая страна грез, в которой я провела целый день, начала исчезать. — Это может стать огромным шагом вперед в моей карьере певицы. С остальным я смогу разобраться на месте.

— Этого недостаточно, Элис, — сказала мама, повысив голос. — Это не то, что ты можешь просто придумать по ходу дела. Мы говорим о следующих шести годах жизни.

ДИН-ДОН.

— Кто это? — спросила Оливия.

— Я не знаю, но сейчас довольно позднее время для посетителей, — сказал папа, подняв брови. Он подошел к маленькому экрану, который показывал, кто стоит у двери, и заглянул в него. — Похоже, это маленькая старушка?

Мы с Оливией вскочили из-за стола и подбежали посмотреть на экран.

— Это женщина из Тоp-10! — воскликнула Оливия.

— Что она здесь делает? — спросил папа у меня.

— Понятия не имею, — ответила я.

— В любом случае, мы не можем просто позволить ей стоять там под снегом. — Папа нажал кнопку на экране, и мы увидели, как женщина вошла в парадную дверь здания. Примерно через четыре минуты раздался громкий стук, и мы вчетвером столпились у входной двери.

— Ах, Элис, la bonne étoile! — сказала женщина, когда я открыла дверь. — И младшая сестра.

— Привет! — поздоровалась Оливия.

Дама бросила мне на руки свою мокрую куртку, сняла обувь и вошла в квартиру, как будто была здесь миллион раз. Низко поклонившись маме и папе, она сказала:

— Здравствуйте, я Сори Тэ. Я из Top-10 Entertainment. Это я нашла вашу дочь. Я здесь для того, чтобы убедиться, что она придет учиться ко мне. Где мы сможем поговорить?

Мама и папа, выглядевшие несколько ошеломленными, представились и повели ее в гостиную.

— Извините, — сказала мама, как только мы все сели, — повторите, пожалуйста, чем вы занимаетесь в компании?

— Я главный учитель вокала, — ответила Сори, ухмыляясь прямо мне. Я моргнула и повернулась к Оливии, которая выглядела такой же потрясенной, как и я. Я бы никогда за миллион лет не догадалась, что она учительница вокала, да еще и главная. Она была такой… старой.

— Итак! Скажите мне, о чем вы думаете, — заявила Сори, складывая руки на коленях.

Мама вмешалась первой:

— Честно говоря, мы очень обеспокоены этим контрактом.

— Мы не волнуемся, — сказала я, пытаясь смягчить мамин ответ. — Я думаю, что у моих родителей просто есть несколько вопросов.

— Ооо. Да, этот контракт очень строгий, — понимающе согласилась Сори. — Пожалуйста, я отвечу на все ваши вопросы, задавайте.

— Ну, одна из наших главных проблем заключается в том, что Элис совсем недавно перевелась в новую школу. Было трудно найти место для девочек за такой короткий срок, а ей осталось всего полтора года до окончания средней школы… В общем, мы не хотим снова прерывать ее обучение. — Мама взглянула на меня, прежде чем продолжить. — И мы бы очень хотели, чтобы она поступила в колледж, когда закончит.

— Ага! Но она ведь может получить свой диплом у нас. У нас отличные преподаватели, занятия ведутся на английском языке минимум пять часов каждый день, — сказала Сори. — Кроме того, она будет очень хорошо говорить по-корейски, когда закончит.

Я оглянулась на маму, чтобы посмотреть, удовлетворило ли это ее, но было ясно, что нет.

— Звучит здорово, но это не избавляет нас от опасений из-за продолжительности этого контракта. Мы не можем привязать ее к одному месту на целых шесть лет. Возможно, в ближайшие несколько лет нам придется вернуться в Штаты. И, конечно, мы не сможем просто оставить ее здесь.

Я снова перевела взгляд на Сори, опасаясь, что мамины тревоги отпугнут ее и она заберет мой контракт с собой.

— Тогда два года. Сделано. Есть еще вопросы? — Сори выжидающе оглядела нас, все еще улыбаясь.

— Простите, но разве вы вправе принять такое решение? — с сомнением спросила мама.

— Мм, — промурлыкала Сори, как будто поняла, что пришло время немного серьезнее отнестись ко всему этому. — Тоp-10 не принимают студентов без моего одобрения. Я решаю, кто соответствует нашим стандартам вокала, и я позабочусь о том, чтобы они внесли необходимые изменения в контракт.

Теперь настала очередь папы задавать вопросы:

— Могу я спросить… Вы проделали весь этот путь сюда сегодня вечером, а также вы готовы существенно изменить условия этого контракта. Я знаю, что моя дочь превосходная певица, но все же, почему вы готовы сделать все это для нее?

Сори сделала паузу, чтобы поразмышлять над вопросом, постукивая своими узловатыми большими пальцами друг о друга.

— У вашей дочери особенный голос, и с тех пор, как я услышала ее пение впервые, я хочу быть ее учителем. У нее есть дар… Я преподаю именно для таких студентов. Мне все равно, как долго. Если я смогу учить Элис хотя бы два года, — сказала она, пожимая плечами, — этого достаточно.

— Мы ценим это, но все же, — сказал папа, колеблясь. — Даже два года кажутся действительно огромным обязательством.

— Мама, папа, — обратилась я, пододвигаясь вперед на диване, чтобы быть ближе к ним. — Мы проделали весь этот путь до Сеула, чтобы мама могла работать в здешнем консульстве. — Мама подняла руки, чтобы прервать меня, но я продолжила: — Я знаю, что мы говорили об этом на семейном совете и решили сделать это вместе, но нам пришлось пожертвовать тонной вещей. Папе пришлось приостановить свою карьеру, и он уже довольно долго не может вернуться к работе из-за всех этих проблем с визой. Нам с Оливией пришлось начинать все сначала в школе, а мне пришлось отказаться от учителя вокала, с которым я работала всю свою жизнь.

— Элис, — сказала мама. Ее глаза неловко метнулись к Сори, а затем снова ко мне. — Мы уже говорили об этом. Много раз. Я очень хорошо понимаю и благодарна за все жертвы, которые каждому из вас пришлось принести, но…

— Я не хочу сказать, что ты мне должна за это, — перебила я. — Я пытаюсь сказать, что у меня тоже есть мечта. Я хотела быть певицей, с тех пор как себя помню. Я знаю, мы не ожидали, что это произойдет таким образом, но мой шанс сделать шаг навстречу мечте буквально только что постучался в нашу дверь.

Мама покачала головой, но, судя по выражению ее лица, хотя бы часть моих слов достигла цели.

— Я не знаю, Элис… Нам нужно многое обдумать, мы ведь только сегодня узнали об этом.

— Мама, — сказала я, кладя свою руку поверх ее, — это первое, о чем я попросила, с тех пор как мы переехали сюда. Этот контракт всего на два года. Ты должна позволить мне хотя бы попытаться. Пожалуйста.

Мама посмотрела на папу, видимо, они общаются друг с другом по родительской телепатии. Вздохнув, она повернула ладонь вверх и переплела свои пальцы с моими.

— Элис, ты действительно этого хочешь? Это на самом деле твоя мечта?

— Да, мама. Я действительно этого хочу.

Она снова посмотрела на папу, и он кивнул.

— Хорошо, тогда… Если это то, чего ты действительно хочешь, мы поможем тебе это осуществить.

— Спасибо, — сказала я практически шепотом. — Я люблю вас.

— Мы тоже тебя любим, — сказала она срывающимся голосом. Моя жесткая мать-дипломат с трудом сдерживала слезы.

12.19

РАЗДЕЛ: СЛУХИ

Краткое описание прослушиваний Top-10 Entertainment

Сегодня был один из самых напряженных дней в году. И нет, я не имею в виду ежегодные экзамены Сунын. Я, конечно же, говорю о зимних «воплях» Top-10 Entertainment, беспощадных прослушиваниях компании для бедных душ, обладающих бесконечными мечтами и нулевыми шансами. Вчера рано утром замерзшие желающие начали выстраиваться в очередь на снегу для женского прослушивания, но только для того, чтобы дождаться своего разочарования. Источники сообщают мне, что очередь тянулась по всему периметру Звездной академии, как глазурь на похоронном торте.

Из тысячи или около того снежных кроликов менее четверти прошли через священные парадные двери Top-10. Эти немногие счастливчики были приглашены на звуковую сцену, где были сняты такие музыкальные клипы, как MSB «W1NNA» и Full Heart «More than Us». Претендентам было дано менее пяти жалких минут неожиданной хореографии и — если они выживут — одна песня по своему выбору перед некоторыми из самых взыскательных искателей талантов в мире. К концу дня количество людей сократилось до одного. Правильно, мои милые, не нужно тереть глаза, вы все правильно поняли. Из сотен претендентов Тоp-10 предпочли только одного избранного. (Целую @sad_jaya за внутреннюю сенсацию.)

Есть так много вопросов, дорогие читатели, так много. Где будет выступать это новейшее дополнение к семейству Top-10 — то есть, конечно, если она когда-нибудь дебютирует? Как новый член существующей женской группы? Как член еще неизвестной группы новичков? Или она обладает такой редкой звездной силой, что станет следующей сольной исполнительницей Тоp-10?

Посмотрим…

+V+

КОММЕНТАРИИ

Chingutie

Эти прослушивания такие ЖЕСТОКИЕ!!! Я никогда не смогла бы их пройти.

23444219

Боже, кто решил спать в снегу только для того, чтобы стать пешкой развлекательных компаний?

^1XTRA^

Я ждала в очереди, но так и не попала внутрь ㅠ^ㅠ

Мina-Moo

Боже, я тоже. Попробуешь еще раз летом?

^ 1XTRA ^

Да, определенно, но в следующий раз я приеду туда намного раньше.

Hallyu_VIP

Я, честно говоря, не понимаю процесс прослушиваний в Тоp-10. Они практически никогда не подписывают контракты с кем-то из избранных, почему бы им просто не продолжать работать с модельными агентствами? В любом случае, именно так они находят большую часть своих талантов.

+V+

Я задаю себе тот же вопрос каждый год.

Но, очевидно, эта малышка-трейни доказала, что мы оба ошибались.

Kwanghee21

Бл**, я избранный. Я избранный!!! ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ЕЩЕ 87 КОММЕНТАРИЕВ

Три

— Если будешь говорить с Чинджолем из MSB, не упоминай его брата. Они больше не разговаривают.

— Хорошо, поняла.

— О, а Ынджин одержима планетами, созвездиями и тому подобным. Так что, если ты сможешь затронуть тему космоса или чего-то в этом роде, ей это действительно понравится.

— Трудно представить, что это может естественно всплыть в разговоре.

Оливия, мои родители и я ехали на арендованной машине в Звездную академию. Все это происходило так быстро, как будто время и пространство схлопнулись и все двигалось со скоростью света.

— О да! А у Солли смертельная аллергия на клубнику, так что не давай ей ее.

— Не бросаться клубникой в Солли. Записала.

— Элис, пищевая аллергия — это вопрос жизни и смерти! — Оливия посмотрела на меня с совершенно серьезным выражением лица.

— Хорошо-хорошо, я знаю, — сказала я, смеясь. — Я просто шучу.

За три недели, прошедшие с тех пор, как я официально подписала контракт с Top-10, Оливия превратилась в K-pop Википедию. Она беспрестанно перечисляла случайные факты об айдолах Тоp-10, и я так много узнала о MSB, что чувствовала себя вторичным сталкером. Хотя это было своего рода приятным отвлечением. С тех пор как я проснулась сегодня утром, у меня было то самое рассеянное чувство, когда вы начинаете ходить по комнате, намереваясь что-то сделать, но по дороге ваш мозг извергает так много новых мыслей, что вы полностью забываете изначальную цель. Я чувствовала себя гигантским клубком волнения и беспокойства, собранным воедино.

— Хорошо, Оливия, — вмешался папа, который сидел как на иголках. — Я бы хотел поговорить со своей старшей дочерью, прежде чем она официально выйдет из-под моей опеки. — Он повернулся ко мне с невероятно мягким, сентиментальным выражением в глазах. В последний раз я видела его таким на выпускном в средней школе.

— Папа, что? — Я чуть не рассмеялась.

— Я просто хочу сказать, что все еще не могу поверить, что этот день настал. Я всегда представлял, как однажды мы высадим тебя у какого-нибудь большого кампуса колледжа, но это кажется гораздо более подходящим — музыкальная академия!

— О, папа, это действительно мило. — Услышав, как он так произнес «музыкальная академия», я снова почувствовала волнение.

— Я буду скучать по тебе, дочь моя. Я знаю, что ты много помогаешь по дому и заботишься о своей сестре, с тех пор как мы переехали сюда. Ты действительно значительно облегчила нам с мамой переезд в Корею. Я просто… действительно горжусь тобой. — Пара слезинок выкатилась из папиных глаз, и в итоге я поняла, что сама вот-вот расплачусь.

— Спасибо, папа. Я тоже буду скучать по вам, ребята, — сказала я.

Мы подъехали к подземному гаражу академии, охранник открыл автоматические ворота и махнул нам рукой, пропуская. Мама припарковалась возле лифтов, выключила двигатель, и машина затихла.

— Элис, — серьезно сказала мама, — мы действительно гордимся тобой. И мы будем гордиться тобой, несмотря ни на что.

— Что ты имеешь в виду под «несмотря ни на что»? — спросила я.

— Ты собираешься вступить в очень конкурентный мир, дорогая. Ты будешь тренироваться с некоторыми из самых успешных певцов и танцоров в стране, а это значит, что ты, возможно, будешь не самой талантливой ученицей. И это нормально: тебе никогда не надо корить себя за это. И если в какой-то момент ты почувствуешь, что это не твое место, — все в порядке, просто возвращайся домой.

— Это мой первый день здесь, мама. Я еще даже не переступила порог. Я не хочу думать о неудачах прямо сейчас.

— Я не это имею в виду, Элис, — сказала она. — Возвращение домой не будет неудачей, совсем нет. Тебе просто не нужно чувствовать, будто ты застряла здесь, подписан контракт или нет. Я просто хочу, чтобы ты знала, что мы всегда здесь для тебя. — Она осторожно положила руку мне на колено.

— Я знаю, что это так, — пробормотала я.

— И твой папа прав — мы будем очень сильно скучать по тебе.

— Я тоже.

Она погладила мое колено большим пальцем.

— Ну… ты готова идти?

— Да, — ответила я. — Абсолютно.

Мы все выбрались на холод и сгрудились вокруг багажника, чтобы посмотреть, как папа вытаскивает два моих чемодана.

— Тебе нужна помощь, чтобы занести это внутрь, Эл?

— Нет, я справлюсь. Здесь не так уж много вещей. И я не хочу устраивать весь этот прощальный спектакль перед кем-либо в академии.

Внезапно со стороны Оливии донесся всхлип. Мы повернулись, чтобы посмотреть на нее — ее лицо было все красное и в пятнах. Она тихо плакала про себя, а я даже не заметила.

— Эй, иди сюда. — Я притянула ее к себе, чтобы обнять, и она прижалась мокрым лицом к моей груди. Ее маленькая голова идеально помещалась прямо в ложбинке, будто мы были двумя кусочками головоломки. Когда она всхлипнула, я тоже заплакала. Я понимала, что приближается момент, когда мне придется попрощаться с ней, но все равно это было очень больно. Отчасти из-за того, что я боялась идти в совершенно новую школу в чужой стране без нее. Но еще и из-за того, что в Сеуле Оливия была моей единственной подругой и без нее будет тяжело.

— Не уходи! — закричала она, ее руки вцепились в мою пухлую куртку.

— Это была твоя идея, — мягко поддразнила я, пытаясь восстановить самообладание.

— Я знаю, но я была неправа. Я беру все свои слова обратно.

— О чем ты говоришь?

— Просто… я ведь больше никогда тебя не увижу! — всхлипнула она.

— Это неправда, — сказала я, сжимая ее крепче. — Я буду дома через несколько месяцев на День защиты детей.

Это заставило ее заплакать еще сильнее.

— Несколько месяцев — это целая вечность!

— Нет, — сказала я. — Я обещаю: все пройдет так быстро, что ты даже не заметишь мое отсутствие.

Стоит признать, что несколько месяцев разлуки с сестрой действительно казались вечностью. Дольше всего мы с Оливией не виделись друг с другом, когда однажды летом я поехала в лагерь вокальных искусств, но и это было всего пятнадцать дней. Так что я и сама понятия не имела, каково это — быть вдали от нее дольше, чем на пару недель.

— Ты познакомишься с новыми людьми и заведешь крутых друзей, а я просто останусь дома совсем одна, — пожаловалась она.

— Лив, брось, ты заводишь новых друзей даже во сне. Ты умудряешься дружить с людьми, у которых их раньше вообще не было!

— Это не одно и то же! — воскликнула она.

— Эй, — сказала я, присев на корточки, чтобы оказаться на ее уровне. — Знаешь, я была серьезна, когда сказала, что все это была твоя идея. Всем этим я обязана тебе.

— Серьезно? — она фыркнула.

— Более чем.

Оливия немного успокоилась, и, когда она наконец перестала плакать, я вытерла ее щеки рукавом куртки.

— Ты должна пообещать писать мне каждую ночь, прежде чем ложиться спать, — сказала она, шмыгая носом.

— Я обещаю писать тебе каждую ночь. И по нескольку раз в день.

— И ты должна пообещать щелкать для меня каждый раз, когда увидишь айдола.

— Это кажется немного чересчур, но я попробую.

— И пообещай, что посвятишь свой первый сольный альбом мне.

— Очевидно. Кому еще я могла бы его посвятить? — Я изобразила руками, как вставляю невидимую картинку в рамку. — Моей младшей сестре Оливии.

Ее лицо дернулось, как будто она собиралась снова заплакать, но вместо этого она снова рухнула ко мне и еще раз обняла. Мама и папа обхватили нас руками, так что наши головы ударились друг о друга. Я чувствовала, как папины очки впиваются мне в висок, но мне было все равно: мне это было нужно.

Пока мы стояли там, держась друг за друга на холоде, дверь лифта со скрипом открылась, и до нас донесся отрывистый стук высоких каблуков. Это была мисс Джеки в сопровождении двух мужчин в серых костюмах.

Я отпустила Оливию и выскользнула из родительских объятий, чтобы схватить чемоданы. Мы закончили прощаться, затем один из серых костюмов взял багаж у меня из рук.

Они втроем забрались обратно в арендованную машину, и Оливия немедленно опустила стекло.

— Люблю тебя! — крикнула она.

— И я тебя, — сказала я, помахав рукой.

Когда машина скрылась, чья-то рука опустилась мне на плечо. Я почувствовала, какая она холодная, даже сквозь мою толстую парку.

— Пойдем, — сказала мисс Джеки. — Время познакомиться с твоей новой семьей.

Мы поднялись на лифте на два этажа, и двери раскрылись, явив взгляду комнату, из-за которой мраморный вестибюль под ней казался совершенно другим зданием. Она была яркой, солнечной и обставленной современной мебелью в мягких пастельных тонах. Подростки моего возраста были по всему зданию, читали в одном из маленьких кабинетов или лежали, развалившись на диванах. Рядом с лифтами была большая доска объявлений, украшенная вырезками из газет и журналов с лицами айдолов Тоp-10. Это было похоже на общежитие колледжей из рекламных брошюр, которые начали приходить по почте на втором курсе, за исключением того, что здешние дети были одними из самых известных людей в мире.

— Сними ботинки, пожалуйста, — сказала мисс Джеки, указывая на ряд полок, заполненных обувью и домашними тапочками. Я сняла зимние ботинки и заменила их парой махровых тапочек.

— Сюда, — позвала она.

Щелчком пальцев мисс Джеки отослала двух мужчин доставить чемоданы, а сама повела меня дальше в здание.

— Как руководитель женского крыла, я несу ответственность за то, чтобы каждая девушка в академии соответствовала стандартам Top-10. У вас будет много учителей, а моя работа состоит в том, чтобы следить за вашей ориентацией и обучением. Я буду следить за твоими успехами в обучении танцам и вокалу, твоим образованием, твоей физической формой и диетами.

Мы вошли во внутренний дворик, где три широкие двери открывались в оживленный кафетерий.

— Это кухня, где будут проходить все три ежедневных приема пищи. Как и в каждом доме, кухня — это сердце Звездной академии, а общежития расположены по обе стороны от нее: мальчики слева, а девочки справа.

Два коридора отходили от внутреннего двора и кафетерия. Левый был выкрашен в нежно-голубой цвет, а правый — в персиковый, как цвета в детской больнице.

— Ожидается, что ты будешь следовать всем правилам в академии. Самым бескомпромиссным из них является то, что ты никогда не должна посещать общежитие для мальчиков. И ты ни за что, ни при каких обстоятельствах не должна общаться с мальчиками наедине. Это особенно относится к мальчикам за пределами академии.

Я не могла представить, чтобы кто-нибудь из мальчиков в академии или любой другой айдол, если уж на то пошло, захотел «побрататься» со мной, но я все равно кивнула.

— Само собой разумеется, что мы не разрешаем наркотики и алкоголь в кампусе. Любой трейни, пойманный с чем-то подобным, будет наказан или даже хуже. — Мисс Джеки бросила на меня взгляд, чтобы убедиться, что я внимательно слушаю, поэтому я снова кивнула. — Звуковая сцена, гардеробная и студии дизайна на втором этаже запрещены для посещения студентов без разрешения. Вам разрешается покидать кампус по выходным и вечерам после уроков, но вы должны регистрироваться у охранника в гараже, когда приходите и уходите. Комендантский час ровно в десять вечера. Если вы хоть раз пропустите его, то не сможете выходить за пределы кампуса в течение тридцати дней.

Откуда-то сверху донесся визг. Он становился все ближе и ближе, пока девушка в опрятном белом свитере и розовой юбке не вырвалась из соседнего лестничного пролета. Она резко остановилась перед нами и принялась кланяться снова и снова, заставляя свои косички подпрыгивать вверх и вниз, как пару волосатых йо-йо.

— Аньонхасейоооо! — Ее голос был невероятно высоким для человека.

— Это Сохен Сон. Она опаздывает, — раздраженно объявила мисс Джеки. — Сохен начала тренироваться в Звездной академии, когда ей было четырнадцать. Теперь она является мембером XOKiss.

Когда Сохен перестала кланяться, я узнала ее. Оливия объяснила мне, что она была макнэ[6] XOKiss, что-то вроде «младшей сестрички». Моя первая встреча со знаменитостью — Оливия сошла бы с ума.

— Так приятно с тобой познакомиться! — сказала Сохен на идеальном английском. Она схватила меня за правую руку, пожала ее и улыбнулась так широко, что я могла видеть почти каждый ее зуб.

— Я тоже рада с тобой познакомиться, — ответила я, пытаясь забрать у нее руку.

— А сколько тебе лет?

Дети и подростки в Корее всегда спрашивали, сколько тебе лет. Все потому, что у них существовали разные словарные запасы, которые они использовали в зависимости от того, старше твой собеседник или младше.

— Мне семнадцать, — сказала я.

— О, мне тоже! — пискнула она, удивленно прижимая обе руки ко рту. Трудно было поверить, что она моего возраста: она вела себя так, словно была моложе Оливии.

— Мой день рождения в апреле. Когда твой? — спросила она.

— Эм, у меня только что прошел, в декабре.

— О боже! — выдохнула она. — Тогда с прошедшим днем рождения, Элис!

Мисс Джеки положила руку на плечо Сохен, как будто пытаясь осадить ее.

— Сохен будет твоим гидом в течение первых недель в академии. Ты можешь считать ее старшей сестрой.

Сохен сложила руки вместе, как будто мисс Джеки сказала, что у нее будет новый щенок.

— Не могу дождаться, когда узнаю о тебе все! — пропела она.

— И я, — вежливо ответила я.

Сохен была… чересчур. Мне нравится думать, что у людей есть определенная громкость, которая характеризует их индивидуальность. Моя громкость обычно составляет около четырех или пяти децибел, а у Оливии семь или восемь, но Сохен, казалось, была полностью вне шкалы. Ей стоило дать как минимум двадцать.

— Сохен, — сказала мисс Джеки, — пожалуйста, проведи Элис по кампусу и покажи ей, какие зоны запрещены. И обязательно верни ее в общежитие ровно в пять вечера. — Повернувшись ко мне, она продолжила: — Элис, затем ты познакомишься с четырьмя другими трейни из своей группы. С ними ты будешь жить. — Мисс Джеки отвесила быстрый поклон, затем зашагала обратно к лифту.

— Итак, — произнес скрипучий голос. — Добро пожаловать в Академию Ада.

Я огляделась, но в комнате была только Сохен. Ее дурацкая ухмылка исчезла, и она стояла, уперев руки в бедра.

— Эм, прости… Что ты сказала?

Сохен согнулась пополам, хихикая:

— Боже мой, я просто шучу! Я подумала, что это будет довольно драматично.

Я покачала головой: в ее голосе произошла какая-то перемена.

— Твой голос… Что случилось?

— Ах, это? Девочка, это был просто мой сценический голос! Ты же не думала, что я на самом деле говорю так, на повышенных тонах, все время?

— Наверное, я действительно так подумала, — ответила я застенчиво.

Она снова рассмеялась:

— Это как-то слишком, верно? Я уже почти не замечаю, как включаюсь и выключаюсь из него. Это просто автоматически происходит, когда рядом есть кто-то из взрослых. — Ее голос приятно дребезжал, как шарик, перекатывающийся в стеклянной банке.

— Так что же такого адского в этом месте? — спросила я, позволяя себе проникнуться этой новой версией Сохен.

— Что ж, честно говоря, в Звездной академии есть некоторые адские вещи — просыпаться до восхода солнца, тренироваться по сто часов в день, следить за всеми социальными сетями. И знаешь, какое самое худшее правило?

— Какое?

— Ни при каких обстоятельствах мы не должны дружить с мальчиками, — сказала она, подражая строгому тону мисс Джеки.

Я рассмеялась: ее пародия была идеальной. И было своего рода облегчением слышать, как она высмеивает кого-то, кто на самом деле был довольно страшным.

— Она немного суровая, да? — спросила я.

— Э-э-э, это похоже на самое большое преуменьшение во всей вселенной. Позволь мне сказать тебе кое-что: если хочешь прижиться здесь, просто убедись, что выполняешь все требования мисс Джеки.

— Будет сделано, — сказала я.

— Хорошо, на самом деле, не принимая во внимание мисс Джеки, тебе здесь наверняка понравится. Где еще ты можешь полностью погрузиться в искусство и каждый день создавать музыку со своими лучшими друзьями? Нигде.

Я чуть не задрожала от волнения. Было просто невероятно слышать такое описание академии. Это так круто. Думаю, что всегда мечтала о таком месте, как это.

— Ну, перестань щипать себя, девочка, потому что ты больше не спишь! Пойдем, я тебе все покажу. — Сохен потянула меня к лестнице рядом с кафетерием, и мы направились на следующий этаж.

— Итак, скажи мне, в чем твоя страсть? Ради чего ты сюда пришла?

— Ну, я люблю петь. Я очень хочу улучшить свои вокальные данные, — сказала я.

— О да, девочка! Чертовски любишь петь, значит?

Когда мы добрались до верха лестницы, она повела меня направо.

— Тогда давай покажем тебе студии звукозаписи.

Студии располагались в дальнем конце третьего этажа. Коридор был уставлен металлическими дверями, и в каждой из них было прорезано маленькое стеклянное окошко. Когда мы проходили мимо одного из них, я остановилась, чтобы заглянуть внутрь.

Двое мужчин сидели перед гигантской штукой, похожей на панель управления космическим кораблем. Там было множество ручек, кнопок и мигающих огоньков. За панелью управления находилась будка с большим стеклянным окном, где три мальчика в наушниках сгрудились вокруг микрофонов. Они явно пели, но я ничего не слышала.

— Итак, это наши студии звукозаписи, — сказала Сохен позади меня. — У нас их двенадцать. Некоторые из них могут вместить в себя сразу пятнадцать человек. Круто, да?

— Действительно круто, — ответила я.

— Вот, эта пустая, — сказала Сохен, протискиваясь всем телом через одну из тяжелых дверей. В студии были темные войлочные стены и потолок, обитый черной пеной. Сохен тихо закрыла дверь, и внезапно комната показалась мертвой. Это не та тишина, когда ты дома один, и все, что ты слышишь, — это проезжающие мимо машины или работающий холодильник. Это была такая тишина, когда ты почти слышишь, как работает твой мозг. Это был звук отсутствия.

Сохен наблюдала за моим лицом, пока я слушала тишину.

— Очень тихо, верно?

— Пугающая тишина, — заметила я.

Сохен неторопливо подошла к микрофонной стойке и прижала ее к себе, как будто собиралась запечатлеть на ней смачный поцелуй.

— Самое лучшее в этих студиях то, что ты можешь говорить так громко, как хочешь, И НИКТО ТЕБЯ НЕ УСЛЫШИТ!

Я рассмеялась, но не смогла удержаться и оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, действительно ли ее никто не услышал.

— Вот почему я всегда общаюсь здесь по видеочату. Люблю быть уверенной, что меня никто не подслушивает, — заметила она.

— Это умно. А тебе разрешено приходить сюда когда захочешь? — спросила я.

— О, черт возьми, нет! — Она снова превратилась в мисс Джеки. — Трейни строго запрещено посещать студии звукозаписи без присутствия взрослых! — Вернувшись к своему естественному хриплому голосу, она добавила: — Так что это будет нашей тайной.

— Без проблем, — сказала я.

— Вот, — Сохен протянула мне микрофон. — Дай-ка я послушаю этот голос, о котором все говорят.

— Ой, да брось, давай в другой раз, — засмущалась я, отступая от микрофона.

— Попробуй, невероятно действительно круто слышать свой голос из дорогого микрофона. — Она сунула микрофон мне в руки и подошла к доске с кнопками и ручками. — Надень эти наушники, чтобы ты могла слышать себя.

— Хорошо, — сдалась я. На самом деле мне было очень любопытно, как я буду звучать.

Я сняла пару наушников с задней части пюпитра и натянула их на голову. Они плотно закрывали мне уши, и череп казался слишком тяжелым.

— Хорошо, теперь скажи что-нибудь, — произнес голос Сохен в наушниках.

— Эм, привет?.. Ух ты! — Я слышала свой голос в ушах четче, чем когда-либо, как будто всю жизнь слышала его по междугородной телефонной линии.

— Попробуй спеть что-нибудь!

— Эм, я не знаю! Это так странно!

— Давай пой! Ты ведь за этим сюда пришла, верно?

— Хорошо, эээ, дай мне секунду. Я должна что-нибудь придумать. — Я покрутила шнурок на толстовке, мысленно перебирая все песни, которые знала наизусть. Наконец я выбрала ту, которая на самом деле не требовала никакой музыки, Higher Рианны.

Я спела первые пару куплетов с закрытыми глазами, чтобы не отвлекаться на Сохен. От того, как ясно и чисто звучал голос, у меня побежали мурашки. Я могла слышать каждое колебание, каждую вибрацию в своем голосе. Он звучал хорошо.

На мгновение я погрузилась в песню.

— Черт, — прозвучал голос Сохен в наушниках.

Я сорвала наушники с головы:

— Боже, я не разминалась, и я пою эту песню только в душе! Извини!

— Ммм, не извиняйся. Ты чертовски хороша. Неудивительно, что они так быстро подписали с тобой контракт.

— Что ж, спасибо, — сказала я, благодарно улыбаясь. В Сохен было что-то такое легкое, и дело не только в том, что она хвалила мое пение. Она напомнила мне друзей дома.

— Только подумай обо всей той невероятной музыке, которую ты собираешься записать в этих студиях.

— Не могу дождаться!

— Хорошо, давай продолжим экскурсию. Здесь есть еще так много вещей, которые стоит тебе показать, — сказала она, выталкивая меня за дверь.

Мы оставили студии звукозаписи позади и исследовали остальную часть третьего этажа. Сохен показала мне зеркальные танцевальные студии и репетиционные помещения, из которых лилась музыка. Там были маленькие комнатки с пюпитрами, что-то вроде телефонных будок, где можно было попрактиковаться в пении. На четвертом этаже находились кабинеты учителей и обычные классы, напоминающие те, где я училась последние полтора года в средней школе. В одном из классов учитель писал сослагательное наклонение на белой доске — это был урок английского языка.

Звездная академия занимала целый городской квартал, но я не понимала, насколько она огромна. Каждый раз, когда я думала, что мы подошли к концу экскурсии, Сохен вела меня по другому коридору или в другое репетиционное помещение. Я не могла поверить, что теперь живу здесь; я чувствовала себя Гарри Поттером, впервые прогуливающимся по Хогвартсу.

Когда мы наконец вернулись к лестнице, Сохен остановилась и указала наверх:

— Туда ходить нельзя, пока тебя не позовут.

— Почему? Что там наверху? — спросила я.

— Это что-то вроде зоны только для персонала, и там же находится большой офис мистера Кима.

— Мистер Ким, который владелец Top-10?

— Единственный и неповторимый, — подтвердила Сохен, кивая.

— Какой он из себя?

— Давай я просто скажу, что по сравнению с мистером Кимом мисс Джеки — мягкий маленький котенок.

Я вытянула шею над перилами, чтобы хоть мельком увидеть этаж над нами, но разглядела только еще одну лестницу.

— Черт возьми.

— Верно, черт возьми. — Сохен взяла меня за руку. — Давай пойдем в мое любимое место — кафетерий!

Пока мы спускались по лестнице, я решилась задать Сохен вопрос, который интересовал меня весь день.

— Итак, откуда ты родом?

— Я из городка недалеко от Пусана.

— Так ты кореянка.

— Да, я настоящий оригинал, — заявила она, произнеся это как ori-jahn-ahl[7].

— Откуда же ты так хорошо знаешь английский? — спросила я.

— О, он хорош, так ведь? — кокетливо переспросила она, поправляя косичку.

— Очень хорош.

— Во-первых, — начала она, — я смотрю отвратительно много американского YouTube. — Что ж, это объясняло забавный сленг Сохен. — А во-вторых, и это главное, родители отправили меня в англоязычную школу, когда я была совсем маленькой. Я самая старшая из детей, и, по-моему, они думали, что я буду для всех билетом из нашего маленького городка.

— Похоже, ты неплохо справилась, — заметила я.

— Ну, они, вероятно, были бы счастливее, если бы я стала генеральным директором или кем-то в этом роде, но я влюбилась в пение и танцы, когда была маленькой, поэтому они согласились отправить меня в случайный учебный центр K-pop. Это привело к прослушиваниям, и теперь я здесь. — Она склонила голову набок и положила подбородок на пальцы, как будто позировала для крупного плана.

— Значит, ты всегда знала, что хочешь быть айдолом?

— О, конечно. Клянусь, я вышла из утробы матери с пением и танцами. Плюс, это гораздо лучше, чем заниматься бизнесом или чем-то еще, что родители изначально планировали для меня, — сказала она.

— Я думаю, моя мама втайне надеялась, что я займусь международными исследованиями, — вставила я. — Она дипломат, вот почему я здесь, в Корее.

— О, я знаю, Элис Чой. Я знаю о тебе все.

— Жутко, — поддразнила я.

— Да, Элис. Я немного жуткая. Лучше тебе понять это сейчас.

Прямо тогда до меня дошло, что мы с Сохен подшучиваем друг над другом. Какое глупое слово — подшучивание, — но это именно то, чем мы занимались. Я принимала это как должное дома, но теперь, когда я жила в стране, не зная местного языка, мне казалось, что каждый разговор был гигантской борьбой. Болтать с Сохен было так легко, что я хотела бы делать это вечно.

— Ты из Калифорнии, верно? — спросила она.

— Ага.

— Там пляжи и загорелые мальчики, и во всех школах есть шкафчики, так?

— Э-э, вроде того, да, — сказала я, улыбаясь про себя. Все, кого я встречала в Корее, думали, что именно так выглядит Калифорния. — Хотя на самом деле у них нет всего этого в Сан-Франциско, откуда я родом. Ты когда-нибудь была там?

— Нет. Я вообще не была в Америке… Эх, может, однажды буду.

— Держу пари, тебе бы там действительно понравилось, — сказала я.

— О, гарантирую. Итак, я знаю, что ты не говоришь по-корейски, но твои родители корейцы?

— Нет, на самом деле я наполовину китаянка и наполовину «смешанная».

— Наполовину «смешанная»? — Сохен рассмеялась. — Что это вообще значит?

— Ну, мой папа совместил в себе разные виды белых, и мы просто не знаем, какие именно. В нем есть немного ирландского, немного французского и еще что-то.

— Ах да, c’est la vie, как всегда говорит Сори.

— Правда? — спросила я. — А откуда она?

— Сори? Эта женщина объездила весь мир и говорит на миллионе языков. Она похожа на долбаную сову в Дуолинго. Я думаю, что она провела больше времени за пределами Кореи, чем в ней, — объяснила Сохен.

— Я и не думала, что так бывает.

Мы направились в кафетерий, который сейчас был почти полностью пуст. Он был ярко освещен, с рядами длинных белых столов и скамеек. По всем стенам висели мультяшные плакаты о питании; человек, едущий на велосипеде, сделанном из фруктов и овощей.

— Итак, как ты оценишь корейскую еду по шкале от одного до десяти? — спросила Сохен.

— Ммм, не знаю, как на это ответить, — сказала я со смехом. — Но мне она действительно нравится. Особенно пибимбап.

— Пибимбап — твое любимое корейское блюдо? — ошеломленно спросила Сохен. — Девочка, это, по сути, просто овощи на рисе. У нас есть гораздо более интересная еда, чем эта! Ты когда-нибудь ела медовые тосты?

— Ммм, нет.

— О боже мой, ты умрешь, когда их попробуешь.

Она повела нас вглубь кафетерия к длинной стойке в задней части.

— Здесь мы забираем свою еду. Мисс Джеки будет следить за тобой, как ястреб, когда дело дойдет до питания, так что, если ты захочешь съесть что-нибудь помимо своего плана, не позволяй ей поймать тебя.

— План питания? — удивленно спросила я.

— Да, она и диетологи составят для тебя план питания на каждый день.

Я нахмурилась:

— То есть я не могу выбирать, что мне есть?

— Да, не можешь.

— Здесь хотя бы хорошая еда? — с надеждой спросила я.

— Да, правда очень хорошая.

— Ну, это уже не так плохо.

— О черт. — Сохен посмотрела на настенные часы: было почти пять. — Ты должна пойти познакомиться с другими мемберами своей группы!

Я последовала за Сохен в женское крыло, которое начиналось с большой общей комнаты с мягкими диванами и стульями в тех же цветах пасхальных яиц, что и в вестибюле. Мы прошли мимо общей ванной, прежде чем завернули за угол, и Сохен остановилась. Она указала на дверь в середине коридора:

— Хорошо, тебе туда.

— Ты не пойдешь со мной? — спросила я, звуча гораздо более встревоженно, чем хотела. Я вдруг занервничала, как будто собиралась сдать выпускной экзамен или что-то в этом роде.

— Нет. С этого момента ты сама по себе.

— Где твоя комната? — спросила я, не желая прощаться насовсем.

— У меня есть одноместный номер, ближе к туалетам, — сказала она, указывая большим пальцем за спину, как автостопщик.

— У тебя есть своя комната? Это такая удача.

— На самом деле просто все мои одногруппники живут в квартире, и из-за этого я чувствую себя обделенной, — сказала она, вздыхая. — Но я смогу переехать к ним, как только закончу среднюю школу.

— Вы, ребята, близки?

— Девочка, я близка с ними больше, чем с моими настоящими сестрами!

Я оглянулась на закрытую дверь, надеясь, что буду чувствовать то же самое по отношению к тем, кто был по другую сторону.

— Ладно, хватит тянуть время! Ты и так опоздала! — Сохен взяла меня за плечи и развернула лицом к комнате. — Эти девушки будут любить тебя, я обещаю. Вы все так быстро сблизитесь, что к концу недели ты даже не вспомнишь, кто я такая.

— Я надеюсь на это. То есть, естественно, не ту часть, где забываю тебя.

— Я найду тебя позже, хорошо? Хорошооо, покааа, — сказала она, в последний раз подталкивая меня к двери.

— Пока, — ответила я нерешительно.

Я сделала долгий глубокий вдох, затем медленно подошла к розовой двери под номером пять. Как только я потянулась к ручке, она распахнулась, и на пороге показалась мисс Джеки.

— АНЬОНХАСЕЙО[8]! — Спели четыре девушки, стоявшие позади нее. Они поклонились в полном унисоне, и я быстро поклонилась в ответ.

— Добро пожаловать в твою комнату в общежитии, Элис, — сказала мисс Джеки.

Комната была крошечной — слишком маленькой для пяти девочек. Четыре простые деревянные двухъярусные кровати были придвинуты к левой и правой стенам, а под единственным окном в комнате стояла односпальная кровать. На стене не хватало места даже для одного плаката. Прямо посреди всех кроватей был втиснут маленький столик с кучей косметики, школьных принадлежностей и других случайных вещей, наваленных сверху. Я не знаю, наверное, из-за того, что все остальное в академии было таким элегантным и просторным, я ожидала, что моя комната будет немного более… роскошной. Она была больше похожа на хижину, в которой я спала в летнем лагере, только вдвое меньше.

— Элис, я хотела бы представить тебя перспективной женской группе Top-10 и твоим новым одногруппницам: A-List.

Я успела приготовить себя к тому, что девушки в моей группе будут хорошенькими, но эти четверо были сногсшибательны. Все они были выше меня, стройные и непринужденно красивые, как говорят в рекламе косметики. Они были из тех девушек, перед которыми облака расступаются, чтобы солнце могло осветить их, в то время как остальные из нас, смертных, наблюдают из темноты. A-List было идеальным названием для них.

И тут мои руки, как по сигналу, скрестились на груди и пригнули меня. Я была очень близка к тому, чтобы спрятаться.

Мисс Джеки кивнула девушке, которая каким-то образом умудрялась выделяться среди остальных троих.

— Это Ария, лидер A-List. Она одновременно и главная певица, и ведущая танцовщица.

Ария посмотрела прямо на меня своими золотисто-карими глазами. У нее были длинные черные волосы с земляничным оттенком, которые мягкими волнами обрамляли ее лицо. Именно тогда я поняла, что вполне возможно быть пораженным кем-то, о ком ты никогда не слышал. Было что-то особенное в том, как она держалась, или в том, как воздух кружился вокруг нее, — я не знаю, но все вокруг нее просто кричало: «Знаменитость»!

Ария шагнула вперед одним уверенным шагом и протянула свою ухоженную руку:

— Привет, Элис. Мы так рады приветствовать тебя в нашей группе. — У нее был легкий акцент, но в остальном ее английский был безупречен. — Мы слышали, что у тебя большой талант.

— Спасибо, так приятно с вами познакомиться. — Я пожала ей руку, чувствуя, что поступила неправильно, хотя и знала, что смехотворно так думать.

— Это Хаян, ведущая танцовщица группы, — сказала мисс Джеки, показывая на спортивно выглядящую девушку с черными как смоль волосами и коротко подстриженной челкой. Хаян подняла свой острый подбородок и уверенно ухмыльнулась.

— Приятно познакомиться, — сказала я.

Хаян взяла меня за руку и пару раз покачала ею вверх-вниз.

— И мне, — сказала она с сильным корейским акцентом.

— А это Юри. Она ведущая танцовщица. — Юри была такой же высокой, как и остальные, но все в ней казалось маленьким и хрупким, за исключением больших карих глаз. Она напомнила мне фарфоровых кукол с огромными глазами, которых собирала моя бабушка, кажется, они назывались куклами Блайз. Я всегда хотела поиграть с ними, когда была маленькой, но бабушка не позволяла мне, потому что они были слишком хрупкими.

Юри потянула за свой рыжевато-светлый конский хвост и застенчиво помахала рукой:

— Привет.

— Привет, — сказала я, помахав в ответ.

— И, наконец, Саыль, чья специальность — рэп. — Остальные трое были в облегающей тренировочной одежде, но Саыль была одета в обрезанную футболку и мешковатые спортивные штаны, которые обвисали вокруг пары боксерских шорт. Она была единственной, у кого не было длинных волос. Вместо этого ее волосы были выкрашены в выцветший темно-синий цвет и уложены в симпатичную чашеобразную прическу.

Саыль попыталась сказать: «Привет, как дела?», но начала злиться на себя еще до того, как смогла закончить до конца. Ее смех был суперглупым, похожим на нечто среднее между икотой и звуком, издаваемым ослом; он был настолько обезоруживающим и милым, что невозможно было не смеяться вместе с ней.

— Хорошо, а как у тебя дела? — Я рассмеялась в ответ.

Она покачала головой, все еще смеясь:

— Английский не так хорош.

Другие девушки теперь тоже хихикали, что заставило Саыль смеяться еще сильнее. Было приятно смеяться вместе со всеми и испытывать облегчение от того, что мы все так быстро поладили.

Но потом мисс Джеки щелкнула пальцами, и наш смех смолк.

— Сядьте, — приказала она.

Мы с девочками сели за стол, и мисс Джеки встала надо мной, сцепив руки перед собой.

— Элис, как ты, возможно, уже поняла, ты будешь пятым мембером A-List. Эта должность долгое время была вакантной, и мы благодарны, что появилась ты.

Девушки сияли, глядя на меня, как будто я была ответом на все их надежды и молитвы.

— Дебют группы намечен на эту весну, — продолжила мисс Джеки. — В ближайшие несколько месяцев вы впятером представите свой первый концепт, продвинете свой сингл и в конечном итоге дебютируете на одном из самых ожидаемых событий K-pop — The Dream Concert. Билеты на концерт этого года уже распроданы; он пройдет на стадионе Чемпионата мира в Сеуле, который может похвастаться более чем шестидесятью тысячами мест. Он назначен на двадцать второе мая, так что у вас остается меньше пяти месяцев на подготовку.

Пять месяцев.

Пять месяцев до того, как я начну петь на профессиональной сцене — на стадионе! — перед десятками тысяч живых, дышащих людей! Я думала, что мне придется ждать этого по крайней мере два года, если вообще когда-нибудь случится. Пять месяцев — это ничто! Я облизнула губы, почти пробуя на вкус, как скоро это будет.

— Другие девушки тщательно готовились к своему дебюту почти год. Чтобы гарантировать, что ты выступишь на их уровне при подготовке за такой короткий промежуток времени, твое обучение будет ускорено.

Мисс Джеки сжала пальцы вместе, ее красные ногти сошлись точно на кончиках.

— Следующие несколько месяцев будут изнурительными и потребуют от тебя большой самоотдачи. Ты должна ориентироваться на эту единственную цель и не позволять ничему отвлекать тебя.

Я кивнула, надеясь, что выгляжу так, будто готова к этому.

— Хорошо. А теперь, Элис, пожалуйста, ознакомься со своим расписанием. Ты можешь потратить этот вечер на то, чтобы освоиться, а твои тренировки начнутся утром. Если у тебя есть какие-либо вопросы, девушки будут более чем счастливы ответить на них.

Закончив свою речь, мисс Джеки слегка прищурилась, что заставило девочек вскочить со своих мест. Я поднялась со стула, чтобы присоединиться к ним.

— Анньейнхикесейо, — сказала мисс Джеки, склонив голову в нашу сторону.

— АННЬЕЙНХИКЕСЕЙО, — сказали мы, кланяясь в ответ.

Когда дверь с щелчком закрылась, Ария жестом пригласила нас сесть обратно за стол. Я заняла то же место, что и раньше, и Юри быстро убрала в сторону кучу косметики и других вещей, чтобы освободить для меня больше места.

— Спасибо, — сказала я, улыбаясь ее милому жесту.

Юри нервно хихикнула сама над собой.

— Добро пожаловать.

— Элис, сколько тебе лет? — вежливо спросила Ария. Снова возник этот вопрос о возрасте.

— Мне только что исполнилось семнадцать.

— О, семнадцать лет — такой веселый возраст. — Это могло прозвучать снисходительно, но Ария просто казалась одной из тех девочек, которые были взрослыми с тех пор, как оказались в детском саду.

— Се-бен-тин! — простонала Саыль, драматично ударив себя по голове. Все засмеялись, и я тоже, хотя я не поняла, что было такого веселого.

— Саыль летом исполнится семнадцать, так что, похоже, она навсегда останется ребенком группы, — объяснила Ария. Она тепло улыбнулась Саыль, которая на самом деле казалась очень довольной этим. — Хаян и Юри, обеим по восемнадцать. В этом году мне исполнилось девятнадцать, так что можешь звать меня онни[9], хорошо?

Я не знала, что значило онни, но решила, что это как-то связано с корейскими почетными званиями. Я кивнула и сделала мысленную пометку спросить Оливию об этом позже.

— Итак, — сказала Ария, перекидывая волосы через обнаженное плечо, — поскольку ты теперь часть группы, мы с девочками хотим тебе кое-что сказать. Мы говорили об этом очень долго. — Она оглядела других девушек, сидящих за столом, ее глаза сияли, как будто она собиралась посвятить меня в сделку всей жизни. — Ты когда-нибудь слышала об океане из лайтстиков?

На самом деле слышала: Оливия показывала мне фотографии с концерта MSB.

— Да, — ответила я, — это когда фанаты машут лайтстиками группы на концерте, и это как бы превращает стадион в море света?

— Да, именно так! — просияла Ария. — Наша цель — собрать достаточное количество фанатов к тому времени, когда мы выступим в мае, чтобы у нас был океан на The Dream Concert. Конечно, это не будет огромный океан, так как там будет много фанатов других фандомов, но можешь ли ты представить тысячи людей, болеющих за нас и машущих нашими лайтстиками? Разве это не было бы удивительно?

— Это было бы невероятно, — сказала я, поражаясь этой идее. Хотя я все еще была потрясена тем, что мы должны были выступить через пять месяцев, мне было трудно даже представить, что к тому времени у нас могут быть тысячи фанатов. — Ты… У нас уже есть цвет?

Все девушки покачали головами.

— Top-10 сейчас разрабатывает наш лайтстик, они пообещали, что скоро объявят наш цвет, — объяснила Ария.

— Оренджи океан! — воскликнула Саыль.

Хаян прищелкнула языком, как будто только идиотке мог понравиться оранжевый цвет.

— Аниии! Лабендо океан.

— Ярко-розовый океан, — тихо сказала Юри, как будто загадывала желание.

— Независимо от того, какой у нас цвет, — сказала Ария, возвращая нас к главному, — потребуется много работы. У большинства групп-новичков есть всего пара десятков фанатов, и этого недостаточно, чтобы создать океан. Если мы будем усердно работать и хорошо выступим, мы сможем стать первой группой, которая справится с этим.

Мы все кивнули друг другу, как будто это обязательно случится. Так или иначе это действительно казалось правдой, когда Ария уверенно об этом говорила.

— Итак, — сказала Ария, подвинувшись вперед. — Мисс Джеки сказала нам, что ты очень талантливая певица.

— Хах, ну, я не знаю насчет этого, но я брала уроки вокала в Америке около девяти лет.

Улыбаясь, Ария объяснила мой ответ другим девушкам, которые, к счастью, казались впечатленными.

— Как насчет вас всех, как долго вы тренируетесь? — спросила я Арию.

— Ну, мы тренируемся вместе в качестве A-List всего около десяти месяцев. Но мы все учимся в академии уже много лет.

— О, ничего себе.

— Хаян и Юри начали танцевать, когда были практически младенцами. — Она потянулась к Юри и нежно сжала ее плечо, и губы Юри в форме сердечка расплылись в улыбке. Что-то в их общении друг с другом заставляло меня чувствовать себя немного неловко, как будто они вчетвером уже сделали все что могли много лет назад, и я, вероятно, никогда не наверстаю упущенное.

Хаян сказала что-то по-корейски, и Ария кивнула.

— Она хочет знать, какую музыку ты любишь петь.

Этот вопрос всегда беспокоил меня дома, потому что я никогда не знала, понравится ли людям то, чем я увлекаюсь.

— Я люблю петь поп-музыку, например, Леди Гагу и Рианну. Но иногда я пою что-нибудь оперное. Я знаю, это немного странно, но так здорово использовать свой голос.

Хаян одобрительно кивнула:

— Рианна такая хорошая.

— В Америке, — спросила Ария, — ты выступала в группе или как сольный исполнитель?

— О, ни то ни другое.

Она слегка вздрогнула, и я почувствовала, что должна объясниться:

— Я была участницей хора, но в остальном я мало выступала на публике… если только караоке с моей младшей сестрой не считается, — добавила я, слишком сильно смеясь над своей неудачной попыткой пошутить.

Ария дважды моргнула и явно решила не переводить мой ответ.

— А сколько лет ты занимаешься танцами?

— О, эм, я никогда не тренировалась в танцах, — призналась я, глядя вниз на свои руки. Черт, я не думала, что мне придется признаться в этом так скоро.

Теперь Ария выглядела немного обеспокоенной, и остальные начали что-то подозревать. Юри с тревогой запустила пальцы в свой конский хвост, ожидая, что Ария переведет, но она так и не сделала этого.

— Тоp-10 сказали нам, что наша новая участница тоже будет танцевать… Но я уверена, что они не подписали бы контракт, если бы у тебя не было большого потенциала, — дипломатично сказала она.

— Я не знаю, мне кажется, я была своего рода катастрофой на прослушиваниях… Честно говоря, я довольно ужасно танцую! — Откуда все это взялось и почему я не могла остановиться?!

Теперь Ария выглядела смертельно серьезной.

— А актерская игра? Сколько у тебя было уроков?

— Эм, ни одного, — пробормотала я. Мой нервный смех теперь выходил из-под контроля, как будто я была на тонущем корабле и думала, что он волшебным образом создаст спасательный плот.

— Ну, — медленно сказала Ария, — как сказала мисс Джеки, тебе следует распаковать вещи и устроиться. У нас впереди много работы. — Она была похожа на лампочку одобрения, которая внезапно выключилась. Она встала из-за стола, и остальные в замешательстве последовали за ней.

Какая полная и абсолютная катастрофа. Наверное, это одно из десяти худших первых впечатлений всех времен!

Однако я ничего не могла с этим поделать, поэтому прокралась к двухъярусной кровати, рядом с которой лежали мои чемоданы, и постаралась стать как можно более незаметной. На нижней койке рядом с моими вещами лежала стопка сложенных простыней и полотенец, а также расписание, напечатанное на ламинированном листе бумаги. Я нашла уроки вокала — два часа в день! — и быстро просмотрела остальное: уроки корейского языка, уроки танцев, учебное время. Я бросила лист на подушку. Я была слишком взвинчена, чтобы по-настоящему вникнуть.

Здесь же обнаружился серебристый школьный ноутбук, который понадобится мне для учебы. Я даже не открыла его: Сохен сказала мне, что там так много родительского контроля, что я не смогу даже YouTube открыть.

— Даже не пытайся отправить кому-нибудь сообщение или позвонить по телефону: ты не сможешь загрузить приложение, — предупредила она.

Я расстегнула молнию на одном из чемоданов, и первое, что вытащила, была наша с Оливией фотография. Мы сделали ее в одной из тех фотобудок, где вы можете использовать фильтры и изменять форму лица. Оливия добавила кучу блесток и сделала наши глаза огромными, так что мы выглядели как пара персонажей аниме. В комнате совсем не было места, где я могла бы повесить фотографию, поэтому я просто засунула ее в одну из перекладин под верхней койкой, расположив прямо над подушкой. Я положила визитную карточку Сори из Тоp-10 рядом, как своего рода талисман на удачу.

Я стояла спиной к девушкам, но слышала, как они разговаривали. Было очевидно, что они старались говорить потише, хотя я в любом случае не поняла бы большую часть беседы. Когда я набралась смелости оглянуться на них, они стояли плотным кругом. Ария заметила, что я смотрю, и одарила меня натянутой улыбкой. Юри, которая в этот момент что-то говорила, остановилась и смущенно отвела взгляд.

Не имело значения, на каком языке она говорила: это был международный знак, означающий «Мы говорим о тебе».

Время обеда долго не наступало. Наконец Сохен пришла и забрала меня, и я чуть не прыгнула в ее объятия. Я не могла дождаться, когда выйду из этой комнаты, где за какой-то час стала социальным изгоем.

Кафетерий был переполнен. Сохен представила меня всем семи мемберам своей группы и примерно миллиону других людей, но я была слишком отвлечена, чтобы запоминать чьи-либо имена. Я продолжала прокручивать в уме разговор с Арией снова и снова. Это было похоже на раздражающую песню, застрявшую в голове, вот только вместо текста на повторе звучало разочарованное лицо Арии.

Не то чтобы я планировала это признание в свой первый день здесь, но какая-то часть меня хотела сказать им то, что рано или поздно всплыло бы, — что я на самом деле дерьмовая танцовщица (или что-то в десять раз хуже дерьмовой). Я не знаю, почему я всегда так делала: подчеркивала то, в чем была плоха, и преуменьшала то, в чем действительно была хороша. Наверное, я просто никогда не хотела быть разочарованием.

К тому времени, как я вернулась в свою комнату, я была уверена, что девочки выбросили все мои вещи в окно в знак протеста, но все было на месте. Они уже переоделись в милые пижамы — Юри в розовую майку на бретельках и шорты в горошек, а Хаян и Ария в кружевные маленькие топики. Саыль лежала на животе на койке над моей, в наушниках, и листала толстый учебник.

Я подошла к маленькому деревянному комоду, где теперь будет храниться моя одежда, и вытащила выцветшую футболку Gaga tour, которую я надевала в постель уже много лет. Пока я рылась в ящике в поисках спортивных штанов, Юри подошла ко мне в паре пушистых тапочек.

— Элис? — неуверенно позвала она.

Я вздрогнула, ожидая худшего:

— Да?

— Тебе нравятся кролики?

— Кролики? — повторила я, совершенно сбитая с толку. Что это было, какой-то странный тест?

— Да. — Юри хихикнула, затем указала на свою кровать, верхнюю койку напротив моей. — Это моя коллекция. Видишь?

Я привстала на цыпочки, чтобы заглянуть через перила, и увидела гору плюшевых кроликов, сложенных поверх ее подушек.

— Ооо, ты коллекционируешь мягкие игрушки, — выдохнула я с облегчением. Это казалось забавной коллекцией для кого-то ее возраста, хотя даже я взяла с собой плюшевого мишку, когда мы переехали в Сеул. Это был старый грязный панда, который был у меня с детства и звался Энди-Пэнди. Я просто не могла оставить его совсем одного на складе. — Сколько у тебя их? — осторожно спросила я, все еще не уверенная, не было ли это уловкой.

— Хм, может быть, двадцать два? И смотри, — сказала она, указывая на кровать Хаян под своей, — у Хаян есть коллекция музыкальных значков.

Я наклонилась, чтобы взглянуть на кровать Хаян, и увидела несколько десятков металлических значков, воткнутых в деревянную раму. Многие из них выглядели как мерч K-pop групп, но я узнала логотипы некоторых групп старой школы: Kiss и Rolling Stones.

— Ух ты, у нее их так много, — сказала я.

— У тебя есть своя коллекция? — спросила Юри.

— Эм, я собираю билеты с концертов, корешки с билетов в кино и тому подобное.

— Ах, круто! У тебя их много?

— Я думаю, у меня есть где-то шестнадцать или семнадцать билетов с концертов. А корешков с билетов в кино, наверное, больше сотни. Я не знаю точно, мне нужно пересчитать еще раз.

— Ух ты! Тебе нравятся фильмы! — взволнованно сказала она.

Я улыбнулась ей, немного расслабляясь.

— Ха, да, думаю, да.

— Какого рода?

— Мне больше всего нравятся драмы и романтика, особенно старые фильмы, например тридцатых и сороковых годов. Я не большая поклонница боевиков или чего-то в этом роде.

— Ммм, а как насчет «Итэвон класс»? Тебе он нравится?

— Эм, я не знаю, что это.

Юри прикусила губу и посмотрела в потолок, как будто пыталась подобрать правильные слова:

— Э-э-э… Это было классное… телевизионное шоу. Хочешь посмотреть вместе с нами?

— О, э-э… — я растерялась. Я посмотрела через ее плечо на Арию и Хаян, которые наблюдали за нашим разговором. Было очевидно, что это они послали Юри ко мне, чтобы зарыть топор войны. Я хотела согласиться, но правда заключалась в том, что все они действительно запугали меня, особенно Ария. Они напомнили мне трех старшеклассниц, которые были очень популярны в моей старой средней школе. У них было все — уверенность, мальчики, одержимые ими, учителя, любящие их, все награды и прочее. Плюс безупречные волосы и кожа. Не то чтобы они были злыми или что-то в этом роде. Я просто чувствовала странное давление, когда была рядом с ними, как будто они были настолько идеальны, что все вокруг должно было им соответствовать. Кроме того, все, что я сейчас хотела сделать, — это написать Оливии и забыть о том, что произошло за последние несколько часов.

— Спасибо, но я в порядке, — ответила я Юри.

У нее было слегка паническое выражение лица, которое, как я заметила, иногда появляется у корейцев, когда они не понимают, что я говорю. Для меня это сигнал к окончанию разговора. Я сделала вид, что зеваю, и вытянула руки над головой.

— Я устала, пойду спать.

— Ааа, — сказала она, кивая. — ХОРОШО. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я легла в кровать и вытащила свой телефон. У меня было девятнадцать пропущенных текстовых сообщений от Оливии, половина из которых состояли только из эмодзи с вопросительным знаком.

Элис: Привеееет.

Оливия начала печатать еще до того, как я нажала «отправить».

Оливия: Боже, наконец-то!!!!!

Элис: Извини, был напряженный день.

Оливия: Все в порядке! Как все прошло?? С кем ты виделась??? Я УМИРАЮ ОТ ЖЕЛАНИЯ УЗНАТЬ ПОДРОБНОСТИ!

Элис: Я встретила Сохен из XOKiss. Она очень милая.

Оливия: ЧТО. РАССКАЖИ МНЕ ВСЕ!!!!

Элис: А также познакомилась со своей новой группой. Мы называемся А-List.

Оливия: Боже, мне так нравится название!!! Как поживают другие девочки в группе??

Элис: Похоже, я им не очень нравлюсь.

Оливия: Орли, почему ты так думаешь?

Я оглядела комнату. Хаян, Юри и Ария скрючились вокруг ноутбука на нижней койке Хаян, а Юри сжимала одного из ее плюшевых кроликов под подбородком. Очевидно, «Итэвон класс» был драмой, потому что у всех по лицам текли слезы.

Элис: Думаю, потому что я сказала им, что не умею танцевать.

Оливия: Ты им это сказала?

Элис: Да, я тупая.

Оливия: Но они еще не слышали, как ты поешь, верно?

Элис: Еще нет.

Оливия: Извини, это отстой. Но держу пари, они переживут это, как только услышат, как ты поешь.

Когда я печатала свое следующее сообщение, чья-то рука замахала перед моим лицом. Я подняла глаза и увидела лицо Саыль, выглядывающее из-за края верхней койки. Улыбаясь, как дурочка, она указала на себя, чтобы сообщить мне, что это она будет спать надо мной. Я улыбнулась в ответ и показала ей два поднятых больших пальца. Саыль просунула руку под нижнюю часть своей койки и вставила что-то маленькое и розовое рядом с фотографией Оливии и меня. Я села, чтобы расссмотреть. Записка с нацарапанными словами «Добро пожаловать в A-List! <З Саыль». По ее почерку можно было сказать, что писать по-английски ей было нелегко, он напоминал мой почерк, когда я пыталась писать по-корейски. Я благодарно улыбнулась ей, и Саыль улыбнулась в ответ. Она опустила руку, чтобы дать пять, и я шлепнула ее так тихо, как только могла, чтобы мы не беспокоили других девочек.

Записка была такой простой и глупой, но что-то в ней действительно задело меня. Я засунула телефон под подушку с неотправленным сообщением Оливии и плакала, пока не заснула.

01.09

+НЕМНОГО О V+

Моя мама держит горшок с пластиковыми орхидеями рядом с кассовым аппаратом в нашем семейном сувенирном магазине. Мы не можем выращивать настоящие растения, потому что наш магазин расположен под землей, на станции метро Бупен. Орхидеи, белые и стройные, представляют собой идеальные пластиковые копии настоящих. (Хотя, пожалуй, они не совсем идеальны: если вы посмотрите достаточно внимательно, вы сможете увидеть швы, идущие вдоль каждого стержня.) Они никогда не увядают и не гниют, а когда покрываются пылью, моя мама счищает ее салфеткой из микрофибры. Если с ними что-нибудь случится, если горшок упадет со стойки и разобьется, она легко сможет заменить их новым набором поддельных орхидей, и никто никогда не узнает.

Около восьми лет назад я убедила свою маму начать продавать K-pop карточки в нашем магазине. Это было еще в те времена, когда я училась в средней школе и думала, что К-pop айдолы — величайшее творение бога, тогда я была ОМЕГОЙ. Да, дорогие читатели, я стэнила[10] MEGAONE, и мне стыдно признаться, но я действительно думала, что мы с Чжихеном однажды окажемся вместе. (На самом деле я верила, что приберегаю свой первый поцелуй для него, хотя в то время у меня не было каких-то других перспектив…)

К полному удивлению моей матери, открытки с фотографиями принесли огромный доход. Дети стекались в наш маленький подземный киоск по выходным, чтобы заполучить последние стикеры Girls Generation или BIGBANG, и мы загребали деньги. Моя мама даже соорудила огромную витрину, вмещающую сотни фотокарточек, которые она разместила в центре нашего маленького магазина. Конечно, я всегда следила за тем, чтобы фотокарточки MEGAONE располагались на самом видном месте стойки.

На заработанные деньги я купила дорогую зеркальную камеру — и около дюжины объективов — и начала создавать свои собственные фотокарточки. Вместо того, чтобы учиться в Йачжа, как остальные мои одноклассники, я следовала за MEGAONE на все их публичные выступления, фотографируя их и фотошопя их изображения. Когда я не занималась фотокарточками, я общалась в фан-кафе Instiz или MEGAONE. Я была так поглощена сплетнями об айдолах, что предпочитала общаться на форумах, а не со своими настоящими друзьями. В конце концов, фансайт MEGAONE начал называть меня Мастер-ним[11], и это сделало меня еще более преданной фанаткой. Я серьезно отнеслась к этому званию, часами переводя развлекательные шоу на английский язык для их международных фанатов и отправляя свои фотокарточки за границу, иногда в убыток, просто для блага группы.

Но потом мой К-pop пузырь… лопнул. Это случилось в тот день, когда Чжихен покончил с собой. Мне не нравится говорить об этом. На самом деле это единственный раз, когда я напишу о его смерти в этом блоге. После того, как шок от его самоубийства прошел, я начала подвергать сомнению всю систему K-pop и глубоко заглянула в реальность того, что происходит внутри моих некогда любимых развлекательных компаний. Я поняла, что все было фальшивым — личности айдолов, их отношения, их носы и линии подбородка, даже сами сплетни — все это было таким же искусственным, как пластиковые орхидеи моей матери.

Конечно, никто не может быть таким совершенным, как пластик. Давление дошло до Чжихена, и результатом стала его смерть.

Я начала вести этот блог четыре года назад как референдум против (или, возможно, восстание против?) нынешнего состояния K-pop. В этом блоге вы не найдете кураторских утечек от развлекательных компаний. Я получаю реальную информацию из сети опытных нетизенов[12], которые не прочь время от времени нарушать закон, чтобы раскрыть правду. Я посвящаю себя раскрытию истинной стороны айдолов в надежде, что никто другой никогда не будет поглощен K-pop машиной.

Вы все еще можете найти подставку для фотокарточек в нашем магазине, потому что моя мама настаивает на том, что они приносят деньги, но сейчас куда меньше. Витрина стоит, полускрытая орхидеями моей матери.

+V+

#НавсегдаONEЧжихен

КОММЕНТАРИИ

Заблокировано

Четыре

Все огни на арене погасли, но я все еще могла разглядеть толпу, с тревогой ожидающую в темноте. Там, должно быть, было больше десяти тысяч человек.

— Ты готова? — спросила Ария. Ее лицо было пустым и бесстрастным.

Я кивнула, но я кое-что скрывала от нее: я не знала ни одного шага хореографии. Как-то незаметно пролетело пять месяцев, а я так и не пошла ни на один из своих танцевальных уроков. Я совершенно не была готова.

Толпа начала выходить из-под контроля, топая ногами и крича, чтобы мы начали шоу. Мы не могли больше заставлять их ждать. Девушки вышли на темную сцену, и чистый ужас погнал меня за ними.

Я встала на случайное место на черном полу сцены. Мое дыхание было резким и прерывистым, когда я пыталась справиться с волнением. Если бы я могла перевести дыхание, я бы закричала.

Как кто-то мог подумать, что я готова к этому? Разве они не знали, что я совершенно не готова?

Вспыхнул свет, ослепив меня. Я в ужасе зажмурила глаза, а когда открыла их… увидела, как мисс Джеки включает свет в нашей комнате. Было утро. Я вытащила свой телефон из-под подушки, чтобы проверить время. 5:15. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, насколько это рано, и к тому времени, когда мои глаза сфокусировались на сообщениях, которые Оливия отправила мне накануне вечером, мисс Джеки хлопала в ладоши, приказывая нам встать с постели.

— Иль-эона! Встаем, встаем, встаем!

Засунув телефон обратно под подушку, я выбралась из-под простыней и встала. Я чувствовала себя мешком с бетоном.

— Сегодня утром нет времени для душа, Элис, — сказала мисс Джеки. — Надень тренировочную одежду, кроссовки и будь у лифта через десять минут.

Саыль спрыгнула со своей верхней койки, громко зевая. Когда она увидела, что я смущенно смотрю на нее, она замахала руками и ногами вверх и вниз, как будто бегала по лестнице. Я покачала головой, слишком сонная, чтобы понять, но она просто пожала плечами и направилась к своему шкафу.

Я надела футболку и штаны для йоги, схватила кроссовки и направилась в коридор, уже заполненный другими девушками, которые были одеты и готовы к этому дню. Я последовала за своими соседками по комнате к лифту, и мы спустились на подземную парковку, где нас ждал белый фургон. В фургоне уже была куча других девушек, и когда Ария, Хаян, Юри и Саыль сели, они заняли целый ряд, так что единственное оставшееся место было рядом с мисс Джеки. После того как мы все пристегнулись, двое мужчин сели на передние сиденья и вывезли нас из гаража.

— Ты когда-нибудь была в парке Намсан, Элис? — спросила мисс Джеки.

— Да, я живу — э-э, жила — прямо рядом с ним, — ответила я.

— Мне очень нравится ходить с девочками на пик Намсан. Оттуда можно увидеть почти весь Сеул.

Я кивнула. Поход звучал бы неплохо, если бы не было так чертовски рано.

— Вы будете совершать этот поход каждое утро перед началом уроков, — объяснила она.

— Каждое… утро? — повторила я, потрясенная.

— Да, каждое утро. Это, — сказала она, проводя темно-бордовым ногтем по моему животу, — должно исчезнуть к началу The Dream Concert.

Я посмотрела вниз. Я никогда особо не задумывалась о своем весе и уж точно никогда не думала о своем животе как о чем-то, что «должно исчезнуть».

Мы почти два часа шли пешком по пустому парку, поднимаясь по сотням бетонных лестниц, которые зигзагами вели к вершине. Мисс Джеки заставляла нас бегать вверх и вниз по каждой лестнице по нескольку раз.

Было бы огромным преуменьшением сказать, что физические упражнения не мое. Я никогда не занималась спортом, а физкультура в моей школе дома была чем-то вроде шутки.

Сначала остальные девочки из A-List пытались дожидаться меня, но я была такой медлительной, что в конце концов они просто пошли вперед. Только Саыль все это время оставалась со мной сзади. Она продолжала хлопать в ладоши и выкрикивать забавные вещи вроде: «Ты можешь это СДЕЛАТЬ!» или «Иди наверх!». Когда мы наконец добрались до вершины, мы даже не остановились, чтобы полюбоваться видом, который так нравился мисс Джеки: мы просто сделали пятьдесят прыжков и повернули обратно.

На обратном пути я увидела наш многоквартирный дом. Я могла представить маму, папу и Оливию, согревающихся внутри, завтракающих без меня. Наверное, омлет или что-то в этом роде. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не оторваться от группы и просто не побежать домой.

К тому времени, как мы вернулись на стоянку, я умирала с голоду, а мои легкие горели от морозного воздуха. Я устроилась в отапливаемом фургоне вместе со всеми остальными, и, когда мой пот превратился в липкую пленку, я начала дрожать от голода. Сидя там, в безмолвном фургоне, я испытывала странное чувство загнанности, как будто застряла внутри этого ужасного утра на всю оставшуюся жизнь.

К счастью, мисс Джеки отпустила нас на завтрак, как только мы вернулись. Я чуть не бежала в кафетерий, где нашла Сохен, стоящую в очереди с несколькими другими девушками из ее группы.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? Ты выглядишь так, словно провела ночь в кузове мусоровоза, — сказала она.

— Я не хочу говорить об этом. Если я не получу еду прямо в эту секунду, я могу буквально умереть.

— О черт, ты ходила на одну из утренних прогулок мисс Джеки? — спросила она.

— Угу, — проворчала я, хватая поднос со стопки.

— Господи. Ее тренировки пользуются дурной славой. — Сохен рассказала другим девушкам ХОKiss о походе на корейском, и все они посмотрели на меня сочувственными взглядами. — Она сказала тебе, что тебе нужно похудеть?

— Да, — ответила я, — по-видимому, все это должно исчезнуть. — Я прижала пальцы к животу, и он заурчал в ответ.

— Не принимай это слишком близко к сердцу, — посочувствовала Сохен. — Всех заставляют похудеть, когда они попадают сюда. Она заставила меня бегать вверх и вниз по лестнице, пока моя группа наблюдала. Это было унизительно.

— Фу, это жестоко, — сказала я.

— Так и было. Но потом девочки начали бегать со мной, хотя в этом не было необходимости. — Она толкнулась бедрами с Ханой, одной из танцовщиц в ее группе, которая ухмыльнулась и нежно потянула за одну из косичек Сохен.

Я нахмурилась, вспомнив, как Саыль хлопает меня по плечу на горе, — единственная, кто осталась со мной.

— Ха, девочки вроде как отказались от меня сегодня.

— Ах, вы, ребята, придете к этому. Просто дай им немного времени.

Мы подошли к началу очереди, и женщина за прилавком вручила Сохен тарелку с рисом и солеными огурцами, увенчанную золотистым омлетом. У меня в животе заурчало так громко, что, клянусь, это слышали все в очереди.

Когда настала моя очередь, женщина посмотрела мое имя в маленькой табличке, затем вернулась на кухню, чтобы принести мне завтрак. Она вернулась с чашкой чая и тарелкой с шестью листьями мокрой капусты на ней. Я протянула тарелку, ожидая, что она положит сверху омлет, но она уже перешла к человеку позади меня.

Я стояла там, уставившись в свою тарелку, не желая верить, что это действительно весь мой завтрак, когда Сохен мягко положила руку на мою.

— Давай, ты можешь взять немного у меня.

Я последовала за ней и другими девушками к пустому столу, все еще приходя в себя от моей так называемой еды, когда мисс Джеки вошла в кафетерий.

— Камера. — Сохен сморщила лицо, как будто почуяла что-то плохое. — Я не могу дать тебе еды сейчас, ладно? Мисс Джеки сойдет с ума, если увидит.

— Хорошо, — захныкала я. Меня снова начало трясти. Я обхватила дрожащими палочками кусочек капусты и поднесла его ко рту. Стол передо мной начал падать, затем мой желудок опустился, и я увидела, как мир перевернулся.

После была только темнота.

* * *

— Эй, привет.

— Уф.

В голове у меня стучало. Я прижала ладони к глазам, а когда открыла их, то увидела абсолютно совершенное лицо, нависшее надо мной. Наверняка художник вылепил бы что-то такое, чтобы через много лет человечество узнало, как выглядела красота в начале тысячелетия. Кофейно-карие глаза, длинный изящный нос, мягкие губы. Его лицо не было человеческим — это было лицо ангела.

— Ты в порядке? — спросил ангел. Его белокурая челка едва касалась верхней части черных бровей.

Внезапно я поняла, что лежу на полу кафетерия. Я попыталась приподняться, но ангел мягко прижал меня обратно к полу.

— Просто расслабься на секунду. Ты довольно сильно упала, — сказал он.

— Я упала в обморок? — сонно спросила я.

— Да, я сидел позади тебя, как вдруг ты врезалась в меня. — Он откинул челку назад тыльной стороной ладони и издал восхитительный смех.

— Прости. Я никогда не теряла сознание раньше, — сказала я, потирая пульсирующую голову.

— В этом нет ничего особенного. Кстати, меня зовут Чжун.

— Чжун… из MSB? — Я сказала это слишком громко. Как я сразу не узнала его? Должно быть, я ударилась головой.

— Да, это я, — сказал он, улыбаясь.

Он наклонил голову ближе к моей, прищурив свои ярко-карие глаза. От него пахло новизной, как будто он только что вышел из душа и надел одежду прямо из стирки.

— Кажется, теперь ты в порядке, — сказал он, подхватывая меня под мышки и медленно поднимая в сидячее положение.

— Ты — ultimate bias моей сестры, — выпалила я. Что ж, вот и все. Я была официально поражена звездой, что, по-видимому, означало полную потерю контроля над ртом и мозгом.

— Невозможно! Это так мило! Я хочу как-нибудь встретиться с ней, — сказал он.

— О боже, она убила бы меня, если бы узнала, что я тебе это сказала, — простонала я.

— Не-а. Не беспокойся об этом, я для многих девушек ultimate bias. — Чжун повел бровями вверх и вниз, глядя на Сохен, которая стояла над нами.

Сохен закатила глаза:

— Чжун хуже всех, не тешь его и без того огромное эго.

— Не-а, мое эго достаточно среднее, — сказал Чжун. — Давай, давай оторвем тебя от земли. — Он и Сохен схватили меня за руки и подняли на ноги.

— Ты Элис Чой, верно? — спросил Чжун.

— Да, — пробормотала я. Я все еще была ошеломлена после обморока, и у меня болела голова.

— И ты из Штатов? — спросил он.

— Да, Калифорния.

— Это круто. Я из Сеула, но учился в школе в Нью-Йорке. Ох, я действительно по этому скучаю. — Оливия, конечно, уже рассказала мне все это. Она также рассказала мне, что его мать кореянка, а отец американец, что он играет на гитаре, а его любимый вид спорта — баскетбол и что у него есть кошка по имени Вега, у которой более пятидесяти тысяч подписчиков в Instagram[13]. Но я кивнула, как будто все, что он говорил, было совершенно новой информацией.

— Как тебе Звездная академия? Она… сбивает тебя с ног? — Чжун снова поднял брови, глядя на нас, что заставило Сохен застонать. Боже, он был таким… очаровательным, или, по крайней мере, это слово использовал бы мой отец. Держу пари, родители полюбили бы его.

— Она только что вернулась с похода Мисс Джеки, — объяснила Сохен.

— О-о, черт. — Ухмылка Чжуна исчезла, и он скрестил свои длинные руки на груди. — Неудивительно, что ты упала в обморок.

— Я думаю, когда она назвала это походом, я представляла себе более успокаивающий опыт «наблюдения за восходом солнца перед новым днем», — сказала я.

— Даже не рассчитывай. Ее походы здесь печально известны, — сказал он. — Я бы даже не назвал это походами — они больше похожи на марши смерти. Ты определенно не первая трейни, которая падает в обморок после них.

— Слава богу, я думала, что это случилось только со мной. Я уж подумала, что нахожусь в ужасной форме.

— Определенно не только ты, — сказал Чжун, качая своей красивой головой. — Но помимо вызывающего обморок похода, как проходит твоя первая неделя?

— Все в порядке, думаю, все еще выясняю некоторые вещи.

— Конечно. Но не волнуйся, тебе здесь понравится. Это лучшая практика, которую ты можешь получить.

— У Элис уже есть дата дебюта, — сказала Сохен. — Она выступит с нами на The Dream Concert.

Чжун покачнулся на каблуках, как будто не мог в это поверить.

— Уже! Ты только пришла сюда! Это просто неслыханно! Поздравляю с этим, серьезно.

— Спасибо, — сказала я, застенчиво улыбаясь, — но это сильно нервирует.

Теперь я медленно возвращалась к реальности и начала замечать, что все в кафетерии уставились на меня — девушку, которая только что упала в обморок. Отлично, теперь я стану той самой девушкой. Как Талия Хеллманн из девятого класса, которую все дома называли «девочкой, которая сломала ногу», потому что в первый школьный день она споткнулась на парковке и сломала лодыжку.

Я хотела натянуть капюшон, но Чжун остановил меня.

— Подожди! — Он протянул руку к моему лицу и снял толстый капустный лист с щеки.

— О боже, — произнесла я, пряча свое покрытое капустной слизью лицо в капюшон.

— Не беспокойся об этом. Я выброшу его на выходе. — Чжун легонько стукнул меня кулаком по плечу. — Приятно было познакомиться, Элис. Постарайся не упасть в обморок на других ничего не подозревающих мальчиков.

— Не буду, — простонала я из-под капюшона.

— Чаль га! — сказал он, махая нам рукой.

— Покааа, — прохрипела Сохен.

Сохен и я сели обратно на свои места, и я уронила голову на стол:

— Уггггхх.

— Да ладно, все было не так уж плохо, — сказала она.

— Да ладно? Как думаешь, что чувствуешь, когда у тебя все лицо в капусте и ты падаешь головой вперед в самое великолепное существо на земле?

— Чжун? — в ужасе выдохнула она. — Чжун далеко не великолепен.

— Эээ, ты шутишь, да?

— Хорошо, я имею в виду, он горячий… Я думаю, он просто не в моем вкусе.

— Если он не в твоем вкусе, то какой тогда твой типаж? — спросила я.

— Например, кто-то, кто не живет в общежитии?

— Но ты живешь в общежитии!

— Я знаю. Вот почему я должна встречаться с кем-то, кто этого не делает, — сказала она.

Я выпила свой чай одним глотком.

— Хорошо, значит, тебе не нравится Чжун, потому что он живет в общежитии и у него огромное эго?

— Что? Нет! Чжун — король, я просто подшучивала над ним. Кроме того, мое эго по меньшей мере в два раза больше его, — сказала она.

— Удивительно, что эго такого размера может поместиться в таком маленьком теле, как твое, — поддразнила я.

— А ну-ка извинись! — воскликнула она. — Осторожней, или ты больше никогда не будешь есть ничего, кроме холодной капусты, на завтрак. — Сохен подтолкнула мою тарелку, где таинственным образом появилась половина омлета.

* * *

Если бы я не была так подавлена прошлым вечером и посмотрела на свое расписание, как и предполагалось, я была бы более морально подготовлена к оставшейся части дня. У меня было два часа корейского языка с учителем, который хотел, чтобы я выучила весь словарь к концу недели; несколько часов математики и естественных наук; три часа занятий танцами один на один, в течение которых я была полной катастрофой; и занятие с мисс Джеки, которая буквально оттягивала мои губы пальцами, чтобы показать мне, сколько зубов нужно обнажать, когда я улыбаюсь. Когда наконец пришло время для того, чего я с нетерпением ждала, — урока вокала, — я была слишком измучена, чтобы волноваться.

Мисс Джеки провела меня по коридору на четвертом этаже, который Сохен каким-то образом пропустила во время моей экскурсии накануне. В конце коридора была открытая дверь. Из нее лился завораживающий гул, похожий на звук оперного певца, выступающего глубоко в чреве подводной лодки.

Внутри царил беспорядок. Вдоль стен стояли высокие стеллажи, забитые стопками песенников и пожелтевшими нотами, которые торчали между стопками, как шпинат между зубами. Это не было похоже ни на одно другое место в академии.

— Нихао, Элис, — сказала Сори, которая сидела на старом шатком табурете. Она ела чипсы с креветками, и на ее безразмерной футболке собирались крошки, как на фартуке. На футболке был выцветший Микки-Маус с надписью «ЕЖЕГОДНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ В ДИСНЕЙЛЕНДЕ СЕМЕЙКИ ШЕКФОРД».

— Элис, я полагаю, ты знаешь Сори Тэ, одно из национальных сокровищ Южной Кореи, — сказала мисс Джеки. — Сори — одна из прародительниц музыки в стиле трот[14], популяризировавшая этот жанр на национальном уровне в шестидесятых годах прошлого века. Ее пластинки продавались миллионами по всему миру, и она была первой корейской исполнительницей, которая когда-либо появлялась в американских поп-чартах.

Сори, эта крошечная женщина в поношенной одежде, покрытой крошками от чипсов, когда-то была знаменитой поп-звездой?! Это было невероятно. Но если это было правдой, я была бы бесконечно рада практиковаться с ней.

— Она является лауреатом престижного ордена за заслуги в культуре, она выступала на телевизионных шоу и сценах почти на всех континентах.

Так вот что имела в виду Сохен, когда сказала, что Сори была путешественницей по всему миру!

— Сори обучила сотни студентов современному пению, — добавила мисс Джеки. — Ты должна считать огромной честью учиться у такого человека.

Я изумленно уставилась на Сори.

— Иди сюда, мое меццо-сопрано[15], — поманила она, озорно причмокивая губами. Я подошла к ее табурету, и она взяла меня за подбородок рукой. Я чувствовала маленькие частички соли на кончиках ее пальцев. — Анньейнхикасейо![16] — сказала она мисс Джеки через мое плечо, не сводя глаз с моего лица.

Мисс Джеки молча поклонилась и оставила меня в буквальном смысле в руках моего нового учителя вокала.

— Bienvenidos[17], Элис! Только взрослые зовут меня Сори. Ты зовешь меня сонсэнним.

Сонсэнним по-корейски означало «учитель»: все учителя хотели, чтобы я так их называла.

— Хорошо, сонсэнним, — сказала я сквозь зубы: моя челюсть все еще была сжата в ее мягкой руке. Она улыбнулась глазами, затем отпустила меня.

— Итак, чика[18], я хочу знать, почему ты решила заниматься пением. Скажи мне.

— Ну, я… — Я растерялась. Никто никогда раньше не спрашивал меня об этом. — Я бы не сказала, что это мой выбор. Наверное, я люблю петь, потому что это делает меня счастливой? — Это прозвучало скорее как вопрос, чем как ответ.

— Мм. — Сори сунула чипсы в рот и задумчиво пожевала. — Скажи мне, что ты чувствуешь, когда поешь?

Мне даже не нужно было думать, прежде чем ответить.

— Пение — это единственное, что может заставить меня чувствовать себя бесстрашной. Мне нравится, как песня просто изливается из меня, и я могу отключить голову. Когда я беру определенные ноты, как будто действительно нажимаю на них, я испытываю такое чувство, как будто мое сердце разрывается, но только от счастья. Я не знаю… Наверное, я говорю что-то странное?

— Мм, нет. Мне знакомы эти чувства. Как будто сердце тебе больше не принадлежит, да?

— Вот именно!

— Я чувствую это, когда слушаю тебя, Элис. Твое пение… оно напоминает мне меня саму.

— Правда? — тихо спросила я.

— Пойдем, я тебе кое-что покажу. — Сори соскочила со стула и подвела меня к своему столу, заваленному нотами и скомканными бумагами. Она взяла фотографию в рамке и протянула мне. Это была черно-белая фотография женщины на сцене переполненного открытого стадиона. На ней было платье в горошек, прическа в виде пчелиного улья, и она пела в один из тех старомодных хромированных микрофонов. Ее рот был широко открыт, глаза зажмурены, руки откинуты назад: она будто выкрикивала что-то, от чего зависит ее жизнь.

— Это вы? — догадалась я.

— Это я.

— Вау, это потрясающе. Я понятия не имела, что вы такая знаменитая.

— И посмотри на это, — сказала она, указывая на другую фотографию в рамке на стене. — Здесь я участвовала в шоу Эда Салливана.

— О боже мой! — Я слышала о шоу Эда Салливана, мои бабушка и дедушка смотрели его по телевизору. Иногда там выступали такие артисты, как Элвис Пресли и «Битлз». Оказывается, Сори была одной из них!

— Когда я была в твоем возрасте, петь было так легко. У меня такой же красивый голос, как и у тебя, — все так говорят. Пение тоже вызывает у меня чувство разбитого сердца, только для меня это похоже на полет.

Я точно знала, что она имела в виду: иногда мне тоже казалось, что я лечу, когда пою.

— Но… — Сори засунула мизинец в уголок рта и выудила что-то из заднего коренного зуба. — Профессиональное пение — это не только чувства. Ты не можешь все время отключать свой мозг. Часто это трудно выполнить — требуется дисциплина. Хорошо, что ты чувствуешь себя бесстрашной, когда поешь, потому что тренировка — обучение дисциплине — может быть очень болезненной. Ты уже знаешь это, да?

Я кивнула, хотя на самом деле не могла представить, как пение причиняет боль. По крайней мере, этого никогда не происходило, когда я тренировалась дома.

— Тоp-10 ожидают от тебя так много, почти как от совершенства. И я тоже. Пение — это не просто голос, это образ жизни. Итак, в этой комнате мы работаем не только над голосом, но и над многими другими вещами. Договорились?

— Конечно, — пообещала я. Казалось, я всю свою жизнь ждала встречи с кем-то, кто относился бы к пению так же серьезно, как и я. И вот этот человек здесь.

— Хорошо, — сказала она, похлопав меня по щеке. — Хорошо, время для разминки, моя дорогая!

Я сразу поняла, что Сори хочет перевести мое пение на новый уровень — она не шутила про свои большие ожидания. Она разобрала все вредные привычки, которые у меня появились за месяцы, прошедшие с последнего урока вокала, и заставила выполнять дыхательные упражнения, которые я никогда раньше не делала. И они действительно были тяжелыми. В какой-то момент она заставила меня почти полчаса сидеть на корточках на земле, чтобы я могла получить лучший доступ к своей диафрагме. Однако было так приятно снова по-настоящему использовать свой голос, и к концу урока я звучала лучше, чем когда-либо за последний год. Это было почти как возвращение домой. Почти.

Выходя из кабинета Сори, я была так взвинчена, что не заметила, как кто-то еще ждал в коридоре.

— Элис, у тебя есть секундочка? — спросила Ария, постукивая меня по плечу двумя пальцами. Она каким-то образом нашла время днем, чтобы принять душ и переодеться в спортивную одежду. Ее волосы были собраны в длинный изящный конский хвост с небольшим завитком в виде штопора на конце, на ней были узкие джинсы с высокой талией и атласный топ. Я взглянула на свою собственную рубашку и поняла, что даже не постирала ее, перед тем как положить в чемодан.

— О… привет, — почти пропищала я.

— Извини, я не хотела тебя напугать.

— Нет, все в порядке. — Внезапно я отчетливо осознала, что нахожусь наедине с Арией. С другими девушками вокруг я не чувствовала себя настолько выставленной напоказ. — Эм, так в чем дело?

Она уставилась в пол, как будто напряженно думала о том, что собиралась сказать.

— Мне кажется, вчера все было немного неловко.

— О нет, все было в полном порядке! — Я солгала. Я не хотела, чтобы она слишком переживала из-за моих комплексов.

— Ну, просто мы все так долго ждали дебюта, и когда я услышала, что у тебя не было хоть какой-то подготовки, я… я забеспокоилась. — Она опустила подбородок, как будто ей было стыдно за эти слова.

— Я прекрасно тебя понимаю, — заверила я ее. — Я просто какая-то случайная незнакомка, ворвавшаяся в вашу группу. Вполне логично, что ты так себя чувствуешь.

— Верно, но, Элис, это нечестно с моей стороны. Я не должна… Ведь это не только моя группа, мы должны преодолеть все трудности вместе. Я чувствую себя ужасно из-за того, как я отреагировала вчера, это совершенно неподходящее начало дружбы.

Конечно, Ария великолепно умела извиняться. Вероятно, она могла бы даже споткнуться так, что это выглядело бы как грациозный прыжок лебедя. Если бы только я могла доказать ей, что действительно стою извинений.

— Ария, когда я говорю, что умираю от желания выступить на The Dream Concert, я именно это и имею в виду. Я собираюсь сделать все возможное, чтобы не испортить это событие ни для кого из нас.

— Я знаю, что ты это сделаешь. Но спасибо, что сказала это мне.

— Что ж, хорошо.

Мы постояли там секунду, прислушиваясь к пению где-то за закрытыми дверями.

— Эй, — выпалила она, — мы можем просто начать все сначала? — Ария встретилась со мной взглядом, ожидая ответа. Ее зрительный контакт был таким напряженным, как будто она возлагала на меня миллион и одно ожидание. Мне тоже хотелось, чтобы мы могли начать все сначала, но я уже знала, что разочаровала ее. Изначально наши отношения должны были строиться на том, как я пытаюсь доказать, что достаточно хороша, чтобы попасть в А-List, но я уже знала, что никогда не буду достаточно хороша для нее. Впрочем, я не могла сказать ничего из этого, поэтому просто ответила:

— Конечно.

— Отлично, — сказала она, вздыхая. Это был мелодичный вздох, который пронесся по целой октаве нот. — Я действительно рада, что мы поговорили об этом.

Я опустила взгляд на свои туфли, чтобы не смотреть ей в глаза.

— Я тоже.

— Итак, — сказала она бодрым голосом, — мы с девочками идем сейчас покупать бабл ти[19]. Ты должна пойти с нами! — Ария ласково дотронулась до моего локтя, и я вздрогнула.

Я знала, что мне следует пойти. Я знала, что она пыталась помочь мне сблизиться с группой. Но после кайфа от занятия вокалом — в первый раз, когда я почувствовала, что действительно принадлежу этому месту, — я не была готова взять на себя роль мембера D-list из A-List.

— Я… Вообще-то, у меня сегодня куча домашней работы. Мне нужно выучить примерно десять страниц корейского языка.

— Это займет всего несколько минут, мы едем в одно место прямо на нашей улице.

— Я не думаю, что смогу. Встретимся в комнате, когда вы вернетесь.

— Хорошо… — сказала она, убирая свою руку с моей. — Я просто принесу тебе один бабл ти, хорошо? Удачи в учебе, Элис.

— Спасибо. — Я подождала, пока она уйдет, а потом побежала в нашу комнату, радуясь, что наконец-то осталась одна.

Элис: Привет!!

Оливия: Боже, привет! Что случилось? Ты просто исчезла прошлой ночью.

Элис: Извини, у меня была довольно тяжелая ночь, а сегодня мое расписание было очень плотным, и я вообще не могла добраться до телефона.

Оливия: Все в порядке!!! Что случилось в твой первый день, ты вообще пела??

Элис: Да! Это было просто замечательно. Сори такая… такая удивительная. Она суперсерьезная, но я уже чувствую, что становлюсь лучше.

Оливия: Это так крутооо!!!

Элис: Еще я узнала, что она бывшая поп-звезда!?!

Оливия: ЧТО!!! Боже, я только что погуглила ее, и она поет трот! Этот стиль действительно возвращается сейчас, его поют многие айдолы.

Элис: Действительно?? Это волнующе.

Оливия: Что еще ты сделала? Ты встречала еще каких-нибудь АЙДОЛОВ?????

Элис: Ну, мне пришлось встать в 5:15, чтобы отправиться на двухчасовую прогулку. А потом я упала в обморок в кафетерии…

Оливия: О НЕЕЕЕЕТ! Ты в порядке????????

Элис: Я в порядке, не говори маме, ладно?

Оливия: Я не обещаю…

Элис: Но, Лив, угадай, на КОГО я упала в обморок?

Оливия: КОГООО?????

Элис: … Ты умрешь.

Оливия: Боже, скажи мнеееее!!!

Элис: … На Чжун Квона.

Оливия: ((((((

Элис: Лол.

Оливия: Ты СЕРЬЕЗНО????

Элис: Серьезна как никогда:)

Оливия: НЕ ПРИНИМАЙ ДУШ, ПОКА НЕ ПРИДЕШЬ ДОМОЙ, ЧТОБЫ Я ПОЧУВСТВОВАЛА ЕГО ЗАПАХ!

Элис: Лоооол, ты смешная.

Оливия: Я НЕ ШУЧУ!

* * *

— Будет так весело! — воскликнула Ария.

Ничего веселого не ожидалось. Даже отдаленно веселого.

— Да, я, эм… взволнована, — сказала я.

Естественно, я солгала.

Мы впятером направлялись на наш первый групповой урок танцев. Я была измотана — и не потому, что всю прошлую неделю просыпалась каждое утро ни свет ни заря (хотя результатов я не видела); я просто слишком беспокоилась о том, как буду танцевать перед девочками, и в итоге почти не спала прошлой ночью. Я продолжала воображать, как спотыкаюсь и падаю ничком, в то время как девочки в ужасе наблюдают за мной. До этого Ария просто беспокоилась из-за моих танцев, но теперь она наверняка сорвется, когда увидит, как я пытаюсь хоть что-то сделать.

Хаян вела нас к танцевальной студии. На ней были шорты из спандекса с высокой талией и черно-серебристый спортивный бюстгальтер с бретельками, которые образовывали плетеную решетку на спине. Она выглядела потрясающе, как модель Nike.

— Это мой любимый учитель, — сказала она мне через плечо. — Мун сонсэнним. Он очень хороший танцор.

Саыль толкнула Хаян локтем в ребра и сказала что-то по-корейски, что заставило Хаян усмехнуться, но все остальные рассмеялись.

— Саыль думает, что Хаян влюблена в инструктора, — объяснила Ария. Она тоже была в спортивном бюстгальтере и шортах цвета фуксии с маленькими ромбовидными вырезами по бокам. Она заговорщически наклонилась и понизила голос: — На самом деле мы все немного влюблены в мистера Муна: он великолепен. Внимательно посмотри на его руки.

Саыль напрягла оба своих бицепса, как Скала, но на ее тонких руках появились лишь маленькие бугорки.

— Мистер Мускулмэн, — пошутила она.

Все снова засмеялись, даже Хаян. Единственная вещь, которую я сразу поняла насчет Хаян, заключалась в том, что никому не разрешалось дразнить ее, кроме Саыль.

— Ха, — слабо сказала я. Это было все, на что я была способна в тот момент: я так нервничала, что, по-видимому, потеряла способность внятно формулировать мысли.

Хаян, должно быть, заметила мой нервный настрой, потому что она замедлила шаг, пока мы не оказались рядом друг с другом.

— Я помогу тебе сегодня, хорошо? Не беспокойся. — Она положила руку мне прямо между лопаток, почти толкая вперед по коридору.

— Спасибо, — прохрипела я.

— Как твои индивидуальные занятия? Они тебе нравятся? — спросила она.

Мои индивидуальные занятия были попыткой в краткие сроки научить меня технике, которой другие девочки уже овладели. Инструктор также заставил меня заняться conditioning[20], которое в основном включало систематическое истязание моих икр и бедер.

— Эм, все в порядке, — ответила я. На самом деле я была почти уверена, что инструктор считал меня безнадежной.

— Я могу попрактиковаться с тобой после занятий. Помочь тебе стать лучше.

— Да, хорошо, звучит неплохо.

— Сегодня на занятиях просто копируй мои движения, и все будет отлично.

— Хорошо.

Ничего хорошего не предвещалось.

Студия была светлой и просторной, с большими окнами и еще бо́льшими зеркалами — и длинными балетными стойками, которые тянулись по всей длине одной стены. Деревянные полы были натерты воском до такого блеска, что отражали белый свет снега, который висел на ветвях деревьев прямо за окнами. Кто знал, что ад будет выглядеть так жизнерадостно?

Ария не шутила: у мистера Муна были действительно нелепые руки — и мышцы в местах, где, как я раньше думала, их вообще не должно быть. Однако он не говорил по-английски, так что Арии и Хаян пришлось выступить в качестве моих переводчиков.

— Поскольку это твое первое занятие с нами, он просто хочет посмотреть, как твой стиль вписывается в групповую динамику, — объяснила Ария. Она снова улыбалась мне своими выжидающими глазами. — Он говорит, чтобы ты просто двигала телом естественным образом, так, как тебе нравится.

— Конечно, — сказала я. Мне нравится идея уйти и никогда не возвращаться, думал ли он о таком варианте?

Мистер Мун заставил нас выстроиться в ряд перед зеркалами и с помощью пульта включил музыку, непринужденный ритм хип-хопа.

— Это для разминки, — сказала Ария, — так что просто покачивайся с ноги на ногу.

Ладно, это я могла сделать. Я переступала с ноги на ногу, взад-вперед, взад-вперед. Просто.

Мистер Мун один раз обошел группу, остановившись рядом со мной.

— Он говорит, что поза хип-хопа подразумевает чуть более изогнутую спину, — сказала Хаян. — Ленивее. — Она повернулась спиной и опустила руки по бокам, и я сделала то же самое, все еще двигаясь из стороны в сторону. — Ты поняла, — заметила она.

Ладно, пока все идет хорошо.

— Теперь добавь руки, — проинструктировала Хаян. Она сжала руки в кулаки, а затем начала сжимать и разжимать их на каждой четвертной ноте. Сетчатые ремешки на ее спортивном бюстгальтере колыхалась каждый раз, когда ее ладони сжимались и разжимались. Несмотря на то что мы делали самую легкую вещь, которую только можно вообразить, было очевидно, что Хаян создана для танцев. Она была так уверена в себе и двигалась так точно, как будто контролировала каждую частицу своего тела.

Мне потребовалось несколько попыток, чтобы найти правильный ритм, но как только у меня получилось, я практически смогла следовать биту. Мистер Мун, который все еще наблюдал за мной, одобрительно кивнул.

— Мило, — сказал он. Так или иначе, все шло лучше, чем я себе представляла.

Мистер Мун выкрикнул еще несколько инструкций.

— Сейчас самое время добавить ход, — сказала Ария.

Сжимать и разжимать руки в такт — это одно, но добавление еще одного движения все изменило. Оно было таким простым, просто небольшое скольжение в ритм с отталкиванием руки, но теперь мне приходилось вести счет в голове, чтобы не пропустить такт. Можно ли было вспотеть от переутомления мозга? Потому что мои подмышки уже каким-то образом промокли.

Я смогла справиться с парой более легких упражнений, а затем мистер Мун крикнул:

— Все сюда!

— Он хочет, чтобы мы сделали круг, — сказала Ария. — Это просто для развлечения, но мне нравится, когда он позволяет нам импровизировать!

Импровизация? Я знала только три танцевальных движения, которые выучила за прошедшие двадцать минут!

Мы впятером образовали широкий круг и продолжали двигаться из стороны в сторону, на этот раз добавляя хлопки с каждым шагом.

— Я начну! — крикнула Ария. Она прыгнула в середину круга, приземлившись с широко расставленными ногами. Соблазнительно улыбаясь, она хлопнула в ладоши высоко над головой, затем медленно повернула голову полукругом, позволив своим каштановым волосам низко упасть на грудь.

Дело было не в том, что она была невероятной танцовщицей, хотя так оно и было, скорее, на нее просто было интересно смотреть. У нее было то, что мой старый учитель пения называл сценическим присутствием, — способность околдовать всех зрителей.

Ария сымпровизировала еще несколько движений, затем указала на Саыль и послала ей воздушный поцелуй. Настала ее очередь. Саыль нетерпеливо прыгнула в центр круга, ее мешковатые спортивные штаны развевались, когда она выскочила. Она закончила, изображая робота и делая вид, что выключает питание, пока ее руки и голова не опустились, как будто у нее сели батарейки. Это заставило других девушек рассмеяться, но я была слишком занята тем, что сходила с ума. Что я собиралась делать, когда настанет моя очередь? У меня не было никакого плана.

Саыль повернулась к Юри и изобразила, будто она выпускает шар света из своих сложенных чашечкой рук, и Юри вошла в круг. Она легко стояла на ногах и двигала руками грациозно, как балерина. Когда она танцевала, казалось, что вся ее обычная нерешительность покинула тело: она была просто размытым плавным движением.

Ритм, казалось, каким-то образом становился все быстрее и быстрее, и каждый раз, когда мы хлопали, бас раскатывался подобно грому. После Юри нас осталось только двое: Хаян и я. Мои нервы двигались, словно миллион крошечных булавок, пронзающих мне живот и грудь. Юри двигалась по кругу, указывая на каждого из нас, словно она была серебряным шариком в колесе рулетки. На кого она собиралась указать, на Хаян или на меня? Она вытянула руки над головой, как принцесса-лебедь, затем вытянула один палец перед собой. Он был направлен прямо на меня.

Я нервно одернула свою промокшую футболку и шагнула вперед. Теперь все взгляды были прикованы ко мне в ожидании увидеть, как я впервые станцую сама. Я сделала движение, как будто собиралась сделать шаг влево, когда внезапно мои нервы сжались в задней части горла. И тут я поняла, что это были не нервы — меня собиралось вырвать наружу.

— Мне нужно в уборную! — взвизгнула я. Я вырвалась из круга, выбежала за дверь и вслепую помчалась по коридору к ближайшему туалету, ворвавшись в пустую кабинку как раз вовремя. Упав на колени, меня рвало в унитаз до тех пор, пока не осталось ничего, чем это можно было еще сделать. Уже будучи уверенной, что больше из меня ничего не выйдет, я оторвала комок туалетной бумаги от рулона и вытерла рот и мокрый от пота лоб. Во рту у меня был привкус помойки, что было вполне уместно, ведь именно там мне место.

— Элис?.. Ты в порядке?

Я замерла. Это была Ария: должно быть, она вошла, пока меня рвало. Я даже не слышала, как открылась дверь.

— Я в порядке! — отозвалась я, стараясь звучать как можно более беззаботно, насколько это возможно в такой ситуации.

Я видела ее ноги под дверью, элегантные ступни в черных джазовых туфлях. Она сделала несколько шагов ближе к моей кабинке.

— Ты уверена? Тебе нужно воды?

— Нет, спасибо, мне не нужна вода! Я правда в порядке!

— Я могу остаться с тобой, пока ты не почувствуешь себя немного лучше.

— Нет! — закричала я. Я просто хотела, чтобы она ушла. Я не могла вынести мысль о том, что она увидит меня после рвоты, с растрепанными волосами и бледным мокрым лицом. Мне пришлось придумать оправдание: — Я… я, должно быть, съела что-то странное за обедом. Думаю, мне, эм, просто нужно пойти прилечь.

Ария сделала еще один неуверенный шаг к кабинке.

— О… Так ты не думаешь, что сможешь вернуться на занятие?

— Нет, не думаю, что смогу. — Это была трусость, и я ненавидела себя за то, что сдалась, но я просто не могла показаться в этой танцевальной студии сейчас, когда Ария знала, что я перенервничала из-за танцев до состояния рвоты.

— Ну, а что, если ты вернешься и отнесешься к этому немного проще? Мы можем немного притормозить — я, честно говоря, думаю, будет грустно, если ты пропустишь наше первое совместное занятие.

— Я действительно думаю, что будет лучше, если я пересижу. Меня все еще подташнивает.

— Но что, если ты просто посмотришь? — настаивала она. — Ты можешь сесть на пол и…

— Как я уже сказала, я плохо себя чувствую.

— Хорошо… — смягчилась она. Разочарование в ее голосе заставило меня почувствовать себя еще более трусливой: мы должны были начать все сначала, а я уже снова подводила ее. — Я могу сказать учителю, что ты заболела… Ты уверена, что тебе ничего не нужно?

— Уверена! — отозвалась я, отчаянно желая, чтобы она уже просто ушла.

— Поправляйся, Элис.

— Хорошо!

Стоя под дверью кабинки, я наблюдала, как ее ноги развернулись и направились к выходу. Входная дверь распахнулась, и она на секунду задержалась в проеме, а затем исчезла.

Я дважды спустила воду в унитазе, просто чтобы потянуть время, и быстро привела себя в порядок. Вернувшись в нашу комнату, я бросилась на кровать и спрятала голову под подушку. Так что теперь я была не просто девочкой, которая упала в обморок во время своей первой недели занятий в Звездной академии. Я была девочкой, которая упала в обморок и которую вырвало во время первой недели занятий в Звездной академии. Если раньше девочки беспокоились обо мне, то теперь они, вероятно, на четвереньках умоляли мисс Джеки найти им другую одногруппницу.

Должно быть, я заснула, поскольку следующее, что я помню, — темнота в комнате и открывшаяся дверь. Я стянула подушку с головы и потерла глаза, когда свет из коридора пролился в комнату.

— Время ужина, — сказала Юри тихим голосом, как будто разговаривала с выздоравливающим пациентом больницы. — Ты голодна?

Я прищурилась на нее в полутьме. На самом деле я была довольно голодна, но еще не была готова встретиться лицом к лицу с девочками.

— Не думаю. Я все еще чувствую себя немного болезненно. — Я старалась казаться очень жалкой, какой себя и чувствовала, чтобы она просто оставила меня наедине с моими страданиями.

Юри схватила что-то, чего я не могла увидеть, с кровати и принесла это к моей койке, присев на корточки, чтобы мы были на одном уровне.

— Я тоже нервничаю, когда прихожу в Звездную академию.

— О, я не нервничаю, — солгала я. — У меня просто немного болит живот.

— Мм-хмм, — сказала она. Я могла разглядеть только кончики ее оранжево-светлых волос в свете прихожей. Она кивала, но было трудно сказать, поверила ли она мне. — Ммм… вот. Для тебя. — Она протянула руку, и в ней был крошечный голубой малыш-кролик с белым сердечком вместо носа. — Это помогает мне чувствовать себя лучше, когда я скучаю по дому.

— О, спасибо, — сказала я, приподнимаясь на локтях. Она была очень милой, но мне лишь нужно было побыть одной. Я положила кролика на свою подушку и слегка погладила его по голове, надеясь, что это ее удовлетворит.

Юри шмыгнула носом и потерла его открытой ладонью: она сама была чем-то похожа на кролика.

— Так ты не будешь ужинать сегодня вечером?..

— Нет, думаю, мне просто нужно отдохнуть. — Я легла обратно и сложила руки под лицом, чтобы показать ей, что имела в виду.

Юри протянула руку и нежно приподняла уши кролика, чтобы они оба встали прямо. Она криво улыбнулась мне, затем направилась к двери, пожелав спокойной ночи на прощание. Когда я убедилась, что она ушла, я положила кролика на край кровати рядом со своими ногами и снова натянула подушку на голову.

Позже ночью, когда все вернулись в комнату, я притворилась спящей. В конце концов, я и правда заснула, совершенно голодная.

02.09

РАЗДЕЛ: СЕНСАЦИИ

Взрывное начало

Мои дорогие читатели, я хотела бы поставить перед вами простую арифметическую задачу. Сколько будет двенадцать минус один?

«Одиннадцать», — скажете вы?

«V, умоляю, я возглавила топ двух процентов по CSAT. Я думаю, что знаю, как решить математическую задачу на вычитание», — скажете вы?

Увы, математика не так проста, когда двенадцать, о которых я говорю, — это Bomb-POP из J-Star Media, а один — не кто иная, как самая любимая младшая сестрица Кореи.

Да, Зайя объявит о своем уходе из группы сегодня вечером. Но не забивайте свои маленькие головки, стэны Зайи, ваш любимый bias будет действовать сама по себе. Начиная с этого лета она будет выступать сольно. Если вы позволите мне терпеливо прогуляться по закоулкам памяти, разногласия начали появляться между Зайей и ее сестрами в начале прошлого года, когда этот самый блог был потрясен новостями о драке между ней и Ыной. Вы помните тот судьбоносный день, когда эти двое поссорились из-за — ирония судьбы! — кучи грязного белья, которую Зайя так небрежно оставила на полу их общей комнаты в общежитии. Что ж, мои милые, похоже, что преступление оставило пятно, которое не смогла бы смыть ни одна стиральная машина. Мои источники сообщают, что эти двое больше не разговаривают и что, несмотря на многочисленные совместные публичные выступления, остальная часть группы полностью отгородилась от Зайи.

Мы можем только надеяться, что в будущем она будет использовать моющее средство повышенной силы.

Но давайте вернемся к текущей математике. Как солистка и главная танцовщица, Зайя идеально подходит для сольной деятельности. Но где же тогда останутся бедные, бедные Bomb-POP? Они останутся с зияющей пустотой таланта, которая, как я могу лишь догадываться, будет заполнена банками мороженого и бесконечными рыданиями со стороны несчастных оставшихся участниц.

Итак, дорогие читатели, следите за следующим альбомом Bomb-POP, когда я снова спрошу, сколько будет двенадцать минус один!

Боюсь, ответ будет намного меньше одиннадцати.

КОММЕНТАРИИ

CheeseburgerBlue14

БОЖЕ, НАКОНЕЦ-ТО!! Мне никогда не нравилась Зайя, она всегда дерзила своим онни. Прояви хоть немного уважения, и тогда тебя не отвергнут.

PJ_Day

Она такая хорошая певица, вы не можете не любить Back2Back.

Cheeseburgerblue14

Да, эта песня довольно хороша. Но без нее она была бы такой же, имхо.

StellaSays06

Мне так грустно за маленькую Зайю! Она не заслуживает, чтобы с ней так обращались:’ (

K-POP_In_The_Shower

Я поп-спложн, и я думаю, что то, что они решат вместе, будет правильным.

_smilelikeyoumeаnit

Как V может сообщать эту новость до того, как Bomb-POP объявили об этом???? Это такое личное решение, и оно должно исходить от Зайи и ее одногруппниц.

ЕЩЕ 51 КОММЕНТАРИЙ

Пять

— Ирона![21] — отозвалась Ария.

Было утро. Снова. Время вставать с постели и отправляться в поход.

За полтора месяца, прошедших с тех пор, как я приехала сюда, ритм академии набрал ошеломляющий оборот — походы, учеба, танцы, пение, сон, повторение одних и тех же шести нот снова, и снова, и снова. Единственными светлыми моментами были мои уроки пения с Сори и несколько случайных стычек с Чжуном, но кто их вообще считал? (Я считала: всего это было четырнадцать раз.) Я редко покидала здание: мой график «ускоренного обучения» был чересчур плотным. Впрочем, даже если бы у меня было время, я все равно была слишком измотана, чтобы куда-либо выходить, и единственный момент, когда я не чувствовала себя полностью убитой, был, когда я спала. После, утром, все снова начиналось с начала: походы, учеба, танцы, пение, сон; повторение.

— Ирона! — снова сказала Ария, ее голос звучал примерно на десять процентов раздраженнее. — Давай, Элис, все остальные уже полчаса как встали. — Ария стояла над моей койкой со скрещенными руками и своей обычной разочарованной улыбкой.

— Ммм, — проворчала я, поворачиваясь лицом к стене.

— Хорошо… Но мисс Джеки уже в пути с некоторыми новостями, так что ты, возможно, захочешь собираться поскорее.

Я откатилась назад и посмотрела поверх простыней на других девочек. Обычно по утрам в нашей комнате было довольно сонно, но не сегодня. Юри и Хаян уже встали и оделись, и даже Саыль, которая обычно вставала с постели последней, рылась в своем шкафу.

Я протерла глаза, прогоняя сон, и села.

— Подожди, мы что, не собираемся в поход? — Не то чтобы мне этого хотелось — у меня все еще ныли бедра после вчерашней тренировки.

— Мм, — ответила Хаян, которая помогала Юри вычесать большой запутанный узел в волосах. — Никакого похода.

— Мисс Джеки сказала быть в большой комнате в пять тридцать, — сказала Саыль. Она имела в виду главную комнату в женском крыле. Я посмотрела на свой телефон — уже 5:24. Бегом.

Я вскочила с кровати и подбежала к своему комоду, где схватила первую попавшуюся футболку и пару джинсов.

— Если мы не пойдем сейчас, то опоздаем… Увидимся там, — сказала Ария. Она толкнула дверь, и другие девочки последовали за ней.

Саыль ушла последней и задержалась в дверях, наблюдая, как я готовлюсь.

— Быстрее-быстрее, — сказала она.

— Я собираюсь так быстро, как только могу, — заверила я ее, натягивая джинсы.

Саыль оглянулась через плечо, посмотрела в коридор, а затем снова на меня. Она выглядела встревоженной.

— Все в порядке, я буду через две минуты.

— Хорошо… Пока-пока.

Саыль позволила двери закрыться, и я поспешила натянуть футболку. Я пригладила свои спутанные волосы в самый аккуратный хвост, на который только была способна, затем схватила телефон и выбежала за дверь.

Когда я добралась до большой комнаты, девочки уже сидели на диване. Мисс Джеки стояла перед ними, ожидая меня, ее красная помада блестела в лучах утреннего солнца, струившегося через окна. Когда я подошла к дивану, ее глаза скользнули по моим растрепанным волосам и мятой футболке, и я словно увидела, как она записала мне еще один пункт в план «ускоренного обучения». В отличие от других девочек, я просто никогда, казалось, не соответствовала ее невероятно высоким стандартам.

— Пожалуйста, сядьте, — сказала она.

Я села рядом с Саыль на край дивана, и мисс Джеки начала что-то объяснять по-корейски. Я могла уловить только небольшие фрагменты — выделялись «волосы», «фотография», «день и ночь», но ни одно из слов не сходилось вместе, чтобы помочь мне понять общий смысл. В какой-то момент Юри почти ахнула, и все схватили друг друга за руки. Что бы ни говорила мисс Джеки, это должно было быть важно, но я была вынуждена сидеть там в агонии, сложив руки на коленях, пока она не объяснила мне все по-английски.

Наконец мисс Джеки повернулась ко мне:

— Элис. Я рада сообщить, что первой концепцией A-List будет дневной/ночной образ. — С таким же успехом она могла бы говорить по-корейски, я понятия не имела, о чем она говорит. — Вы впятером проведете утро за прическами и макияжем, и сегодня днем у вас будет фотосессия на звуковой сцене. Фотографии будут использованы для рекламных материалов и обложки дебютного альбома A-List. Вы также получите ноты для вашего первого сингла.

Наш первый сингл! Неудивительно, что все сходили с ума! Если бы только Оливия была здесь, чтобы мне тоже было с кем сходить с ума.

— А теперь, пожалуйста, умойтесь и поешьте что-нибудь: это будет очень долгий день. А когда закончите, направляйтесь прямо к звуковой сцене. — Мисс Джеки в последний раз посмотрела на мой растрепанный хвост, а затем выскочила из комнаты.

Когда мы убедились, что она ушла, Саыль упала на колени и подняла кулаки в воздух.

— АССА[22]!

— Боже мой, наш сингл! — сказала я ей, позволяя себе унестись волной восторга. Все складывалось так быстро. — Я не могу поверить, что это уже происходит!

— Да, день и ночь! Так круто! — воскликнула она, широко улыбаясь. Она поднялась на ноги и прыгнула на меня с крепкими объятиями.

— О! — удивленно выдала я.

— Чхукхахэе! Поздравляю!

— И тебя, Саыль! — сказала я, обнимая ее в ответ. — Это так волнующе!

— Да! Большой, большой день.

— Да, это так.

Я ожидала, что другие девочки тоже будут праздновать, но они все еще сидели на диване, потеряв дар речи. Хаян и Юри торжественно обнимали друг друга, как будто кто-то только что умер, а Юри даже немного плакала. Ария сидела рядом с ними, вжав кулаки в диван и уставившись в пол с очень забавным выражением лица. Это выглядело странно, ее взгляд застрял где-то между смехом и плачем, как будто она пыталась смириться со всем, что только что рассказала нам мисс Джеки. Было немного неловко, и я совершенно не знала, как должна себя вести, поэтому я отстранилась от Саыль и пошла искать Сохен. Я решила принять душ попозже — я не могла больше ждать, горя желанием поделиться важной новостью с той, кто действительно будет этому рад.

Технически Сохен должна была показывать мне окрестности только в течение первых нескольких недель моего пребывания в кампусе, но время шло, а мы продолжали тусоваться вместе, пока однажды не стали просто подругами. На самом деле она была моей лучшей подругой в академии. Она, вероятно, не чувствовала бы ко мне того же, если бы другие девочки из ее группы тоже жили в кампусе, но даже это меня не беспокоило: я была просто безумно благодарна за то, что у меня был кто-то еще, с кем можно было пообщаться, и кто напоминал мне друзей с родины.

По дороге в комнату Сохен я написал Оливии.

Элис: Сегодня мы снимаем обложку для нашего альбома и получим наш первый сингл!!

Мой телефон завибрировал от ответа Оливии, но я уже добралась до комнаты Сохен, поэтому сунула его в карман и постучала в дверь.

— Чжамсиманнье![23] — сказал сладкий певучий голос из-за двери Сохен.

— Это я! — отозвалась я.

— О, это ты, — проворчала она, возвращаясь к своему нормальному голосу. Ее дверь приоткрылась, и полусонная Сохен высунула голову. — Слушай, я пытаюсь поспать.

— Ты все еще в постели?

— Вчера вечером мы выступали на Radio Star. Это была долгая ночь. Чего ты хочешь от меня? — С сонной Сохен, по-видимому, не стоило связываться, но я была слишком взволнована, чтобы позволить ей вернуться в постель.

— У меня для тебя большие новости, — пропела я, пытаясь выманить ее из комнаты.

— Новости! Почему ты сразу не сказала? Я сейчас выйду! — Сохен захлопнула дверь, оставив меня в коридоре, чтобы одеться.

Пока ждала, я посмотрела на маленькую пластиковую корзинку, которую она прикрепила скотчем к двери. Она была лавандового цвета, ее украшали крошечные маргаритки, а внутри лежали сложенные записки от других девочек XOKiss. Я думаю, им было плохо из-за того, что они жили не вместе, поэтому они всегда оставляли для нее всякие милые мелочи, такие как оригами или закуски. Это напомнило мне о записке, которую Саыль прикрепила к моей койке в мою первую ночь в академии. Она все еще была там, рядом с фотографией Оливии и меня. Из всех девочек в группе я лучше всего ладила с Саыль. Она немного отличалась от других, и мы вроде как сблизились из-за этого, но я больше не получала от нее никаких записок с той первой ночи.

Через минуту или две Сохен все еще не вышла, поэтому я приложила ухо к двери и услышала шорох простыней — она вернулась в постель.

— Сохен! — крикнула я, поворачивая ручку ее запертой двери. — Давай, уже почти шесть часов! Вылезай из постели и приходи завтракать, чтобы я могла рассказать тебе, какие новости принесла нам мисс Джеки!

Я подождала еще минуту, затем дверь распахнулась и появилась Сохен, одетая в милый розовый джемпер и белый кардиган.

— Хорошо, — сказала она. — Но я оставляю за собой право быть чертовски раздражительной.

— Без проблем. Все, что тебе нужно делать, — это слушать. — Я чувствовала головокружение из-за одиночества и из-за того, что вытащила Сохен из постели, поэтому обняла ее за шею, когда мы направились в кафетерий.

— Так что это за «новости», которые ты должна была сообщить мне в этот нечестивый час? — спросила Сохен.

— Угадай, кто сегодня снимается для обложки первого сингла?

— О боже мой, ЧТО? — закричала она, отбросив сварливое притворство и обхватив руками мою голову. — Поздравляю, девочка! Серьезно!

— Спасибо, — сказала я. Мои слова заглушались ее объятием.

— Вы отпраздновали сегодня утром?

— Мм, не совсем. На самом деле было немного странно. Я думаю, что эта новость отчасти сломила Арию.

Сохен отпустила мою голову, чтобы искоса взглянуть на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто Саыль была действительно взволнована, но другие девочки… они выглядели довольно шокированными. Ария просто сидела, уставившись на свои ноги.

— Хм. Что ж, они целую вечность ждали своего дебюта. Держу пари, у них просто затянулся момент осознания, понимаешь? Когда мы с девочками узнали, что запишем наш первый сингл, мы все глаза выплакали.

— Да, ты, наверное, права. Я просто на самом деле не знала, что должна была делать.

— Ты спрашивала у них, как у них дела?

— Нет, — призналась я. — Я не знаю… На самом деле у нас не такие отношения.

— Ну, после завтрака ты должна спросить их, как они себя чувствуют.

— Да, наверное. Хотя я по правде не думаю, что они хотят, чтобы я спрашивала об их самых сокровенных чувствах.

— Держу пари, ты будешь удивлена.

Восхитительный запах супа донесся из кухни, когда мы вошли в кафетерий, — раздражающее напоминание о том, что я ничего не буду есть. Мы подошли к прилавку с едой, где Чжун и Солли, сольная исполнительница, у которой была аллергия на клубнику (спасибо, Оливия, за эту невероятно полезную информацию), уже стояли в очереди.

— Спасибо, Сохен. Привет, Элис, — сказал Чжун, зевая.

— Привет, оппа, — сказала Сохен. Оливия рассказывала мне, что старших корейских друзей-парней нужно называть «оппа», но мне все равно было неудобно называть так Чжуна. Я вообще не знала, как его называть, чтобы чувствовать себя при этом комфортно.

— Привет, — сказала я вместо этого, внезапно почувствовав себя крайне неопрятной.

Они втроем болтали по-корейски, пока я стояла в стороне, молча ожидая очереди рядом с ними. Подобное случалось часто. Ребята просто не обращали на меня внимания, и проходил достаточно длинный промежуток времени, когда никто не заговаривал по-английски. Но это беспокоило меня не так сильно, как я предполагала изначально. Это позволяло мне просто сливаться с фоном и наблюдать за людьми, что было мне по вкусу.

В конце концов, Сохен повернулась ко мне и сказала по-английски:

— Элис сегодня делает свою первую фотосессию.

— О, круто! Это очень важно, — заметил Чжун.

— Так волнительно! — сказала Солли.

— Спасибо, — ответила я им, сияя.

Женщина за прилавком раздала всем по миске лапши с супом, кроме меня — я получила свою стандартную тарелку капусты. Мы нашли свободный столик в глубине зала и вчетвером уселись на скамейки друг напротив друга. Сохен проверила, что мисс Джеки нет рядом, затем положила немного лапши на мою тарелку.

— Тааак, в чем же суть? — спросила она.

— Мисс Джеки сказала, что образ будет дневной/ночной, — сказала я.

— Хм. Это что-то новенькое, — сказал Чжун. Он посмотрел на Солли и Сохен, и они обе пожали плечами. — Итак… в чем он заключается? — спросил он.

— Я не знаю. Мне показалось, что было не самое подходящее время задавать вопросы.

— Да, с мисс Джеки почти никогда не бывает подходящего времени, — сказал он.

— День/ночь звучит как что-то из журнала, который читала бы моя мама, — заметила Сохен. С шикарным британским акцентом она протянула: — Великолепное макси платье, которое плавно переходит из дневного образа в ночной.

— Или, — предложила я, — старшеклассница днем, убийца ночью.

— О черт, — сказала она, — на самом деле это довольно круто.

— Держу пари, вам, девочки, придется надеть на головы гигантские луны и солнца из папье-маше, — сказал Чжун.

— О боже, правда? Неужели они серьезно заставили бы нас сделать это?

Чжун засмеялся, что заставило Сохен закатить глаза, и я поняла, что он шутит.

— Ооо. Это была шутка. Да, Элис, — сказала я, качая головой. Ах, не могу поверить, что действительно купилась на это.

— Тоp-10 никогда не заставят тебя выглядеть плохо. — Чжун толкнул мою руку локтем, чтобы показать мне, что он просто забавляется. — Они всегда отлично справляются.

— Надеюсь на это, — ответила я. Я запихнула в рот большой кусок лапши, чтобы отвлечься от того факта, что Чжун только что прикоснулся ко мне.

— Я когда-нибудь показывала тебе нашу первую концепцию? — спросила Сохен.

— Нет, какой она была? — спросила я.

— Вот, сейчас покажу.

Сохен вытащила свой телефон, покрытый драгоценными камнями, блестящий и сияющий, в форме флакона духов «Шанель». У него был ремешок с жемчугом, так что она могла носить его как сумочку. Она пролистала свои фотографии, затем бросила телефон мне в руки.

На экране восемь участниц XOKiss стояли на белом фоне в невинно выглядящих позах — посылали воздушные поцелуи, закручивали конские хвосты, сжимали пальцы в ямочках, — все они были одеты в одинаковые топы и юбки в складку цвета Пепто Бисмол[24]. Я бы никогда не сказала этого Сохен, но я надеялась, что наш концепт будет чуть менее… слащавым.

— Концепт чирлидерш?

— Да, — ответила она.

Солли перегнулась через мое плечо и посмотрела на экран.

— Нонын вончжон гуиео!

— О, не правда ли? — сказала Сохен. — Она говорит, что мы выглядим мило. Я, конечно, не хочу хвастаться, но разве мы не выглядим как иконы?

— Как иконы, — засмеялась я. Мне нравилось, когда Сохен просто беззастенчиво хвалила себя. Это не было хвастовством: это была просто Сохен.

Она увеличила изображение Е Ны, ведущей участницы XOKiss, которая была любимицей Сохен, пусть она никогда бы этого не признала ради единства группы. Е На была единственной, у кого на фотографии были крашеные волосы: они были темно-вишнево-рыжими.

— Мне нравились волосы Е Ны, когда они были рыжими, — сказала Сохен. — Мы так оторвались, когда снимали это, — о боже, Элис, тебе сегодня будет так весело с твоими одногруппницами.

Я кивнула, соглашаясь с ней, но на самом деле не была в этом уверена. Для Сохен это было просто — она была такой красивой и общительной, и у нее было много общего с другими девочками XOKiss. Я была взволнована съемкой, но это было не из-за совместного времяпровождения с одногруппницами.

Чжун наклонился ко мне, чтобы получше рассмотреть экран. Он был так близко, что я чувствовала запах его шампуня. Аромат, должно быть, был специально разработан для того, чтобы девочки таяли.

— Я помню, когда вы снимали это, — сказал он. — Вы были похожи на стаю фламинго, бродящих по академии.

— Ой, да ну, но разве это не ваша концепция была в стиле Чарли Чаплина? — спросила Сохен, забирая свой телефон обратно.

— Да, и я выглядел чертовски красивым в монокле.

— Мм, видишь, — сказала мне Сохен, указывая ложкой на Чжуна, — большое эго.

Чжун вздернул подбородок, откидывая челку со лба, затем одарил Сохен дерзкой улыбкой, полной идеально белых, ровных зубов. Это был фирменный ход Чжуна, и Оливия практически сошла из-за этого с ума. Теперь я понимала почему.

— Какой был твой любимый концепт? — спросила я его.

— Мрачный. Мы должны были быть наполовину вампирами, наполовину зомби. Но крутыми наполовину вампирами, наполовину зомби.

— Как это вообще выглядело? — спросила я.

Чжун сделал большой глоток чая и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Было много цепей и рваной черной одежды — и тонна фальшивой крови. Проблема с ней заключалась в том, что она пахла тухлыми яйцами, а когда высыхала, то слипалась у меня в волосах. Я целую неделю не мог избавиться от запаха, и мне даже пришлось выбросить подушку.

Сохен выплюнула свой суп обратно в ложку:

— Фу, оппа. Ну же, мы все здесь едим.

— Извини, — сказал Чжун, — но это было отвратительное дерьмо.

— Если не считать крови с запахом тухлых яиц, на самом деле это звучит довольно круто, — вставила я.

— Да, кроме этого, мне все понравилось. Но самое приятное, — продолжил он, — было то, что на нашем первом концерте все BoM носили светящиеся в темноте вампирские зубы. Это был большой сюрприз, который они запланировали для нас, и это было так здорово, когда в первый раз погас свет и все улыбнулись. Весь зал озарился голубыми зубами.

— Вау, звучит потрясающе! — сказала я.

— Так оно и было, — улыбнулся Чжун. — Вместо океана это назвали Голубой улыбкой. — Он покачал головой: — Иногда я не могу поверить, насколько креативен наш фандом. BoM действительно самые лучшие.

— А ну-ка извинись! — запротестовала Сохен с возмущенным выражением лица. — Соизволю не согласиться.

Чжун поднял ладони вверх, делая вид, что отступает.

— Хорошо, королева Сохен, ни один фандом не удивителен настолько, насколько HeartBeat. Мы все преклоняемся перед ними.

— Абсолютно верно.

Ровно спустя тридцать минут и один душ я встретилась с девочками на звуковой сцене, которая полностью преобразилась после прослушиваний. Люди кругом суетились, готовясь к фотосессии: раскатывали тканевый фон, разворачивали гигантские металлические отражатели и приклеивали всевозможные шнуры к полу. Это было похоже на сцену из «Аббатства Даунтон», когда все горничные и дворецкие суетятся, готовя поместье к приезду герцогини Сакслбери, или как ее там звали. Самым невероятным было то, что это мы были герцогинями Сакслбери.

Огни вспыхивали над нашими головами, когда мы пробирались через оборудование к двери, где всего несколько месяцев назад мистер Ким сделал свое единственное эпизодическое появление в моей жизни. С тех пор я его даже мельком не видела. Мисс Джеки ждала нас с другой стороны, она повела нас вглубь незнакомого лабиринта коридоров, пока мы не оказались перед дверью с табличкой.

— Это наш гардероб, — объяснила мне мисс Джеки, взявшись за дверную ручку. — Здесь у вас будет примерка, а затем вы перейдете к прическам и макияжу.

Мы вошли в гигантское помещение размером со склад, в котором было достаточно одежды для маленького городка. От одного конца комнаты до другого тянулся бесконечный ряд вешалок, каждая из которых была заставлена яркими сверкающими костюмами. Одна из вешалок у двери была завалена бальными платьями, а на других рядом с ней были всевозможные костюмы со стразами. Там была целая полка старомодных шляп, в том числе стопка ярко-синих цилиндров, сложенных друг на друге, как слоеный торт. Когда я была маленькой, мне не очень нравилось играть в переодевания — это больше нравилось Оливии, — но костюмы были настолько великолепны, что мне захотелось нырнуть в вешалки и начать все примерять.

Мисс Джеки провела нас в середину комнаты, где было установлено пять вешалок для одежды, на каждой из которых были написаны наши имена. Хватило одного взгляда, чтобы понять, что мисс Джеки имела в виду под концептом «день/ночь»: каждый предмет одежды, вплоть до украшений, был черно-белым.

Саыль подбежала прямо к своей стойке и начала рыться в ней, но остальные из нас стояли в стороне и осмысливали происходящее.

— Дэбак[25], — прошептала Хаян на ухо Арии.

Ария кивнула, ее глаза были прикованы к стойке с ее именем. Хаян, Юри и я наблюдали, как она подошла к развешанной одежде и медленно провела рукой по длинному черному платью. Закончив, она испустила долгий тяжелый вздох, затем повернулась к нам с неуверенной улыбкой, вытирая слезу. Хаян и Юри подошли, чтобы успокоить ее, Юри слегка коснулась ее руки, а Хаян положила ладонь ей на плечо, массируя его. Юри тихо прошептала что-то, чего я не расслышала, и все трое стояли там, склонив головы, как будто молились.

Я могла слышать голос Сохен у себя в голове, подсказывающий спросить их, что они чувствуют, но мне на самом деле не казалось, что они хотели, чтобы их прерывали, поэтому я повернулась к своему собственному гардеробу. Я провела кончиками пальцев по красивым тканям: молочно-белая прозрачная блузка, почти переливающееся шелковое платье цвета слоновой кости, самая мягкая черная кожаная куртка, которую я когда-либо трогала. Черно-белое было намного лучше, чем концепция чирлидерши.

Мисс Джеки позволила нам осмотреть наши костюмы всего мгновение, затем она что-то крикнула на корейском, и около дюжины женщин в фартуках, полных английских булавок и измерительной ленты, вышли из задней части комнаты.

— Осыль потта, — сказала мисс Джеки. — Раздевайтесь, девочки.

— Здесь? — поинтересовалась я вслух. Было неловко, что мне приходилось каждый день одеваться перед другими девочками, но действительно ли мне еще нужно было раздеваться перед всеми этими незнакомцами?

— Да, здесь, — ответила мисс Джеки. Было еще рано, но она уже начинала раздражаться. Я стала снимать с себя одежду, и еще до того, как я вынула обе ноги из штанов, двое стилистов натянули мне на голову платье. Они накинули его мне на грудь, потянули, чтобы натянуть ниже. Я втянула живот, но они сдались примерно на полпути вниз по моей заднице, оставив все это собранным вокруг моей талии.

Я посмотрела вниз на красивое платье, которое теперь было скомкано вокруг меня. Оно было покрыто блестками, одна сторона была черной, а другая белой, и прямо посередине была большая атласная оборка. Я выглядела как разбитый Орео.

Мисс Джеки заметила наши страдания и подошла ко мне, ее взгляд критически остановился на животе, где платье сбилось в кучу. Она переговорила с двумя стилистами, их лица были хмурыми, в то время как я стояла там, как настоящий манекен.

— У тебя не должно было возникнуть проблем с тем, чтобы соответствовать этому размеру, — сказала мисс Джеки, дергая меня за платье. — Твои диетологи очень внимательно следят за потреблением калорий. Не могла бы ты объяснить, почему мы не можем надеть на тебя это платье?

— Я не знаю, почему оно мне не подходит… Может быть, диетологи ошиблись? — спросила я, практически скрипя зубами, когда врала. Я точно знала, почему платье не подходило: я ела половину завтрака, обеда и ужина Сохен каждый день в течение последних шести недель.

Мисс Джеки посмотрела на меня так, словно я только что рассказала ей самую несмешную шутку в мире.

— О, я не думаю, что проблема в наших диетологах. Возможно, ты нашла источник пищи за пределами своей диеты? — Ее рука метнулась вперед, и она ущипнула меня за живот большим и указательным пальцами. Она сильно сжала их вместе, и острая боль пронзила меня, как укол.

— Я… пробовала кое-что из еды других девочек — просто чтобы посмотреть, какова она на вкус! — Я вскрикнула, у меня перехватило дыхание от боли. Это было крайне неубедительное оправдание. Мисс Джеки и я обе это знали. — Я больше не буду этого делать. Я обещаю.

— Да, смотри, чтобы ты этого больше не делала. Или будешь есть в одиночестве… в своей комнате. — Она отпустила и щелкнула пальцами дамам в фартуке. Затем она заговорила с ними по-корейски, но последнюю часть она сказала по-английски, только для меня: — Ей нужно что-нибудь, чтобы втянуть живот.

Один из стилистов достал пару шорт из спандекса с высокой талией и втиснул меня в них, затем они одели меня в совершенно новый наряд: белую блузку с пышными рукавами, заправленную в черную замшевую мини-юбку. Чтобы прикрыть мой живот, они завернули меня в полукорсет из кожи, который спереди был зашнурован кисточками. Завершающим штрихом стала пара туфель на шпильках от Balenciaga: одна черная, другая белая. Я пересчитала все лейблы — Fendi, Givenchy, Balenciaga, Dior, — у меня было больше дизайнеров, чем на первой странице Poshmark[26]. Все это, должно быть, стоило больше, чем наши с Оливией средства на колледж вместе взятые.

Когда меня зашнуровали и застегнули на все пуговицы, мисс Джеки отступила назад и снова посмотрела на меня. Она постучала пальцем по подбородку и сказала:

— Да, это оно. Не нужно примерять другое.

Я повернулась к одному из зеркал в полный рост, чтобы взглянуть на себя, и первое, что заметила, были новые линии и изгибы, которых я никогда раньше в себе не видела. У меня действительно было декольте — декольте! — выглядывающее из верхней части блузки. Бедра выглядывали из-под корсета, а каблуки выпячивали задницу. Какая-то неловкая мысль закралась мне в голову — я выглядела как женщина.

В зеркале, за отражением человека, которого я едва узнала, мелькали другие девочки, которые возвращали свои наряды стилистам для доработки. Я хотела последовать за ними, но мисс Джеки подошла ко мне сзади и удержала на месте, положив руки мне на плечи. Твердые кончики ее ногтей прижали прозрачную ткань блузки к коже.

— Элис, — сказала она, растягивая букву «с» в моем имени, так что это прозвучало как шипение. — Познакомься с Хармони.

— Познакомиться… с кем? — спросила я. Я посмотрела в зеркало, но мы были одни.

— Это будет твое сценическое имя. Элис не звучит как имя айдола, так что вместо этого твои фанаты будут знать тебя как Хармони Чой.

— Хармони Чой, — повторила я, пробуя имя на вкус. Иногда мы с Оливией подшучивали друг над другом, придумывая фальшивые сценические псевдонимы, такие как Элисия или мадам Чой. Эти имена всегда заставляли меня смеяться, хотя какая-то часть меня всерьез рассматривала их. Но Хармони? Это было так коротко и немного банально: на самом деле мне это совсем не подходило.

— Можешь сказать мне определение этого слова? — спросила мисс Джеки.

Я наблюдала, как мой рот открылся, а затем закрылся в зеркале. Я всегда лишь отчасти понимала, что такое гармония, я никогда по-настоящему не задумывалась о реальном определении.

— Так как ты, похоже, не находишь слов, я скажу тебе. — Мисс Джеки крепче сжала мои плечи, и ее ногти оставили маленькие лунные углубления на блузке. — Хармони — приятная девушка, которая ставит своих фанатов и свои обязанности выше собственных потребностей. Она всегда находится в согласии с членами своей группы, никогда ни на шаг не опережая и не отставая. Ее настроение спокойное, безмятежное, и она всегда рада оправдать ожидания своей компании, независимо от спроса.

Она сделала паузу, чтобы убедиться, что я слушаю, и я послушно кивнула.

— Это будет не только образ, который ты представишь миру, — добавила она. — Top-10 надеются, что ты сможешь воплотить эти качества в своей повседневной жизни. Ты понимаешь?

Я смотрела на свои ноги в зеркале, но видела только две размытые палочки. Была ли это своего рода воспитательная лекция за то, что я не придерживалась своей диеты, или я сделала что-то еще не так? Было тревожно думать, что мисс Джеки видела во мне своего рода нарушителя спокойствия даже после всех недель напряженной работы, которую я проделала. Я не хотела нажить себе еще большие неприятности, так что, если Тоp-10 решат, что Хармони — хороший сценический псевдоним для меня, тогда придется его принять.

— Я понимаю, — ответила я наконец.

— Хорошо, — сказала мисс Джеки. Она ослабила хватку, позволив ногтям скользнуть по моим рукам, когда отстранялась. — А теперь, пожалуйста, направляйся делать прическу и макияж.

Она подозвала стилистов, и они раздели меня, оставив стоять одну, полуголую, вернув в мое обычное подростковое тело.

Два часа спустя мне все еще делали прическу и макияж. Девочки проводили время, сплетничая о людях, которых я не знала, и распевая эти корейские песни с хлопками в ладоши, которые чем-то напомнили мне «Мисс Мэри Мак». Стилисты подстригли и покрасили мои волосы, а теперь наращивали искусственные. Пока я сидела там, стиснув зубы, в комнату ворвался низкий гул, за которым последовал звук шлепающих тапок. Это была Сори.

— Guten Morgen! — крикнула она, перекрывая гул фенов. Под мышкой у нее была кипа бумаг, и, пробираясь вдоль ряда стульев и здороваясь со всеми, она протянула каждой по нескольку страниц из стопки.

— Ах, la bonne étoile![27] — воскликнула она, подходя к моему креслу. Она подняла руку к моему лицу и приложила раскрытую ладонь к щеке. Ее рука была мягкой, как яичный желток, сваренный всмятку. Я попыталась изобразить улыбку, но смогла только скорчить гримасу, когда парикмахер вонзил свои пыточные инструменты в кожу моей головы.

— Почему у тебя такое мрачное лицо, Элис? Это очень важный день для тебя.

— Я знаю. Я в порядке, правда, — заверила я ее, поморщившись. Я все еще переживала из-за небольшой лекции мисс Джеки, и, наверное, мое лицо выдало меня.

— Хм, — сказала она, нахмурившись. — Что ж, это заставит тебя почувствовать себя лучше. — Она выхватила несколько листков бумаги из-под мышки и положила их мне на колени. Я взяла первую страницу и прочитала заголовок: 2day/2night в исполнении A-List.

— Вау, — проговорила я себе под нос.

Я прочитала первую страницу так быстро, как только могла, напевая мелодию на ходу. Песня начиналась в быстром темпе и попсово, затем, когда припев оборвался, она замедлялась, и мелодия становилась темной и таинственной. Большая часть песни была на корейском, за исключением бриджа[28] и части припева. Я посмотрела на Сори и ухмыльнулась ей.

— Hǎo de![29] Что я говорила? Ты чувствуешь себя лучше, верно?

— Это выглядит так здорово, сонсэнним. Я не могу дождаться, чтобы спеть ее.

— Просто дождись, чика.

Отодвинув принадлежности для волос со своего пути, она приподнялась так, чтобы сесть на столешницу, свесив ноги, как маленький ребенок. Она что-то крикнула стилистам, и они выключили свои фены.

— Итак! — сказала Сори, обращаясь к комнате. — Это ваш новый сингл — песня, которая познакомит весь мир с вашими прекрасными голосами. На The Dream Concert все будет вот так. Когда вы споете куплет, огни загорятся крупно и ярко. Но когда зазвучит припев — бам! — все огни погаснут, и все погрузится в темноту, за исключением тайных огоньков, из-за которых ваши костюмы будут светиться — как там было это слово? Не… не… не?

— Неон? — догадалась я.

— Неон! Да, ваши костюмы светятся неоном!

Я на секунду задумалась об этом.

— Ооо! Они будут светиться в темноте!

— Да, именно так, — только она сказала это «именно тяк». — Это будет очень волнительный сюрприз для ваших фанатов!

Девочки обменялись взволнованными взглядами друг с другом в зеркале, и Саыль показала мне большой палец со своего кресла на другой стороне комнаты. Ладно, я ошибалась, это было бесконечно лучше, чем концепт школьницы.

Успокоив нас, Сори продолжила:

— И у меня есть специальное объявление для новой участницы. — Она потянулась ко мне и погладила меня по макушке, к неудовольствию моего парикмахера. — Элис будет новой главной вокалисткой вместе с Арией.

— О! — вырвалось у меня. Я попыталась засунуть возглас обратно обеими руками, но было слишком поздно: все взгляды метнулись от меня к Арии, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Она убрала прядь волос с лица, как будто это ее взбесило, но затем вежливо улыбнулась и похлопала мне, что подало сигнал другим девочкам сделать то же самое. Невозможно было сказать, была ли она раздражена или что-то еще — она слишком хорошо умела сохранять самообладание, — но было очевидно, что она не особенно радовалась этому факту.

Сори постучала по нотам у меня на коленях своим маленьким коричневым пальчиком:

— Бридж, тот, что на английском. Это твое соло, Элис.

Если бы у моего сердца были крылья, оно бы вылетело из груди, покинуло академию и взмыло в небо. Хармони… Элис… Идиотка с тупой рожей — они могли назвать меня как угодно, мне было все равно. У меня был сольный куплет в нашем сингле, и я собиралась стать главной певицей!

Сори снова постучала по моим нотам и сказала:

— И вот. Куплет номер три. Это соло для Арии.

Юри взвизгнула и потянулась, чтобы схватить Арию за руку. Теперь на лице Арии появилась широкая улыбка, и она милостиво кивнула, в то время как все хлопали ей. Я тоже захлопала, но не могла не заметить, что ей аплодировали гораздо громче, чем мне.

— Угу, — проворчала Сори. Она поджимала и разжимала губы, как будто прикусывала язык. — Два главных певца… не так-то просто. Они несут наибольшую ответственность, но также и имеют больше всего фанатов, больше всего славы. Большой груз несут на своих плечах. Вы двое, уверены, что сможете? — спросила она, переводя взгляд с меня на Арию и снова на меня.

— Да, сонсэнним, — автоматически ответили мы обе. Я действительно не знала, как мы разделим эту позицию, но теперь, когда я задумалась об этом всерьез, это действительно показалось мне плохой идеей. Вся жизнь Арии вращалась вокруг того, чтобы быть лидером A-List, — это было определящим фактором ее личности. Она была похожа на президента класса, выпускного вечера и руководителя группы поддержки в одном лице. Мысль о том, что кто-то вроде меня — ребенок, который всегда сидит в конце класса, — может разделить с ней центр внимания, была своего рода жестокой шуткой. Кроме того, в классе не может быть двух президентов.

— Хорошо-хорошо, — сказала Сори, кивая. — Также я думаю, что вам будет полезно вместе заниматься у меня.

И вот мое сердце остановилось. Кабинет Сори был единственным местом в академии, где я могла работать над тем, в чем я была хороша, не чувствуя осуждения. С Арией каждый урок превратится в прослушивание.

— Вам двоим это нравится? — спросила Сори.

Ария выпрямилась на стуле с новым, решительным выражением лица. Она старалась не показывать этого, но что-то подсказывало, что она тоже не была рада делиться со мной уроками вокала.

— Да, сонсэнним, — согласилась она.

— Конечно, звучит неплохо, — сказала я себе, глядя на колени. Очевидно, у меня не было актерских способностей Арии.

Сори хлопнула в ладоши, выглядя довольной собой.

— Вот и все.

Она сидела поблизости, взгромоздившись на стойку и болтая с нами, как попугай, пока наши прически и макияж не были готовы. Когда мы закончили и у меня на лице было около пяти фунтов консилера, они втиснули меня обратно в костюм. Когда все направились на съемочную площадку, я вернулась в гардеробную, чтобы в последний раз осмотреть себя.

Я превратилась в идеальную пластиковую куклу Барби, за исключением того, что больше походила на Мико, ее азиатскую подругу. Я оглядела свое отражение в поисках каких-либо признаков Элис, но видела только Хармони.

Пока я стояла там, пытаясь разобраться в своих чувствах, дверь открылась и закрылась, и позади меня появилась Ария. С прической и макияжем она выглядела великолепно. Ее белое платье на бретельках облегало тело и мерцало, когда она двигалась, как будто она была какой-то русалкой, выходящей из океана. На шее у нее висели черные как смоль драгоценности, а на тонкой талии был затянут крошечный черный пояс. Ей не нужен был корсет, чтобы скрыть живот.

Она разгладила перед своего платья, как будто стояла перед зеркалом в полном одиночестве. Мы так отличались друг от друга. У нее были высокие скулы и вздернутый нос, который заканчивался гладким круглым кончиком. Мое лицо было плоским и круглым, и стилистам пришлось нанести хайлайтер, чтобы придать широкому носу хоть какую-то четкость. Мой подбородок практически вплавился в челюсть, где у Арии была идеально очерченная линия. Она выглядела такой элегантной, такой уверенной в себе. Она была как новая, более блестящая версия самой себя, как Ария 2.0. Я же выглядела как маленькая девочка, стащившая вещи из шкафа своей мамы. Я чувствовала себя глупо, сравнивая нас, но ничего не могла с собой поделать. Это заставляло меня чувствовать себя жалкой.

— Поздравляю с твоим соло и новой позицией, — сказала она.

Я бросила взгляд на свое отражение, надеясь, что она не заметила, как я на нее смотрю.

— Спасибо, тебя тоже — я имею в виду, с соло.

— Спасибо. — На секунду показалось, что она собирается уйти, но потом она выпалила: — Знаешь, мне потребовалось очень много времени, чтобы получить эту позицию. Мне пришлось пройти внутреннее прослушивание еще до того, как сформировали A-List.

— О, э-э, я понятия не имела, — произнесла я. Наверное, она хотела, чтобы я сказала что-то еще, но я не знала, что именно.

— Просто ты не пробыла здесь и двух месяцев, а тебя уже повышают.

— Прости, — сказала я, — но, Ария, я была так же удивлена, как и ты, когда Сори объявила об этом. Я не просила об этой позиции.

— Я знаю… Ты права. — Ария закрыла глаза и выдохнула, как будто восстанавливала внутреннее равновесие. — Ну, теперь мы в этом вместе. Я могу помочь тебе освоиться с твоей частью, чтобы ты была готова к нашему дебюту. Осталось меньше трех месяцев: это не так много времени, а тебе предстоит огромное количество работы.

— Эм, спасибо, но я думаю, что со мной все будет в порядке, — сказала я, внезапно разозлившись. Да, может быть, у меня было недостаточно уроков танцев и актерского мастерства, но уж петь я умела. — Я вела свою секцию в хоре, так что я знаю, что должна делать.

— Конечно, но это немного другое, тебе не кажется? — Ария наклонила голову и моргнула своими длинными, подведенными тушью ресницами, глядя на меня. В ее взгляде было что-то покровительственное.

— Я действительно не понимаю, в чем разница, — пробормотала я.

— Ну, у тебя, наверное, были десятки людей в хоре. В А-List нас всего пятеро, так что то, как ты будешь звучать, очень важно.

— Да, и как я уже сказала, со мной все будет в порядке. Мне не нужна никакая помощь в этом деле.

Мы пристально смотрели друг на друга через зеркало, пока Ария не усмехнулась, как будто раздраженная моим ответом.

— Хорошо-хорошо. Тебе не нужна моя помощь… Мы должны быть на съемочной площадке в пять. Ты идешь?

— Встретимся там, — сказала я.

— Отлично. — Ария отвернулась от зеркала, и ее волосы взметнулись так близко к моему лицу, что я почувствовала легкое дуновение воздуха на щеках.

Фотосессия продолжилась.

— Чуть-чуть приподними подбородок, — мисс Джеки переводила слова фотографа. — Раздвинь плечи на один дюйм. Слегка сдвинь ногу влево… Теперь держи ее! — Произошел взрыв из вспышек, затем мы меняли позиции и повторяли все сначала. Они сделали миллион индивидуальных снимков — и столько же групповых. Мы с Арией сидели рядом друг с другом почти в каждом из них, но она держалась грациозно и улыбалась, будто между нами не было того неприятного разговора в гардеробной.

К тому времени, когда все закончилось, у меня онемели пальцы на стопах, а ноги дрожали от долгого стояния на шпильках. Мы пропустили обед, и я умирала с голоду, но мне невероятно сильно хотелось поделиться своими важными новостями с Оливией, поэтому я пробралась в студию на третьем этаже, чтобы позвонить ей. Я нашла одну пустую и тихо заперлась внутри.

Сидя на полу, обхватив одной рукой пустой живот, я вытащила телефон и поняла, что все еще не прочитала сообщения, которые Оливия отправила мне ранее этим утром. Я просматривала их, когда зазвонил телефон.

6:12

Оливия: Дааааааа! О боже мой, я так рада за тебя!!! В чем заключается концепт???

15:40

Оливия: Я знаю, что ты занята, но не могла бы ты мне позвонить? Только что объявили о каком-то сборе средств в школе, и я хочу поговорить с тобой об этом. Как ты думаешь, будет странно, если я пойду одна?

Оливия сняла трубку после третьего гудка.

— Привет!

— Привет! Как ты?

Я крепко прижала телефон к уху, как будто это каким-то образом делало меня физически ближе к ней.

— Ну, я в порядке. Мама ведет себя как… мама.

— О, да? Что она делает?

— Ты знаешь, она всегда так занята работой и всем таким. Сегодня после школы она должна была отвезти меня в магазин, чтобы купить новую обувь, но в последнюю минуту отменила.

— Боже. Это так по-матерински с ее стороны.

Оливия хихикнула, что заставило меня улыбнуться. Я могла представить, как она лежит на кровати на животе, болтая ногами, с телефоном, зажатым в изгибе шеи.

— Итак, я должна рассказать тебе кое-что действительно захватывающее, — сказала я, а мой желудок начал булькать.

— Еще более захватывающие новости? Боже!

— О да! Это был своего рода важный день.

— Да, расскажи мне о нем.

Когда я сообщила ей все новости, Оливия так разволновалась и заорала, что мне пришлось держать телефон в нескольких дюймах от уха. Я всегда могла рассчитывать на ее положительную реакцию.

— Я же говорила тебе, что ты взорвешь их!

— Ты права, ты так говорила, — признала я, ухмыляясь.

— Итак, Эл, — сказала она, меняя тему, — что мне стоит делать с этим сбором средств?

Мой желудок слегка заурчал от голода, но я проигнорировала это.

— Расскажи мне еще раз о нем.

— Я сама толком ничего не знаю. Это какое-то ежегодное мероприятие, которое они устраивают в аудитории, где родители продают печенье и прочее, а также проводят розыгрыш и игры. Оно состоится через три недели, и, по-видимому, все ходят группами, а мне совершенно не с кем пойти.

— А как насчет той девочки из твоего класса математики, которая читает те же веб-сайты, что и ты? — спросила я.

— Мича? Она, наверное, уже идет со своими друзьями.

— Хорошо, почему бы тебе не спросить, можешь ли ты пойти с ними?

— Потому что! Я не могу просто пригласить себя. Это выглядит так безнадежно.

Мой желудок снова застонал, и это звучало так громко, что я испугалась, не услышит ли Оливия это по телефону.

— Хорошо, есть ли кто-нибудь еще, с кем ты можешь пойти?

— Не думаю. У каждого вроде как уже есть группа.

— Знакомая ситуация, — посочувствовала я.

Сестра на секунду замолчала.

— Как ты думаешь, может быть, ты могла бы приехать домой в эти выходные и поехать со мной? — спросила она.

Конечно, мне очень хотелось домой, особенно теперь, но мисс Джеки ни за что на свете не позволит мне пропустить целый уик-энд только ради школьного сбора средств.

— Я не думаю, что смогу, Лив, — сказала я. — Прости.

— Да, я тоже так думаю. — Она громко вздохнула в трубку, и ее дыхание затрещало у меня в ухе.

— Ты же знаешь, я бы сделала это, если бы могла.

— Да, я знаю, — тихо сказала она.

Я не хотела заканчивать наш разговор, особенно вот так, но у меня начинала кружиться голова. А если я упаду в обморок в запертой комнате в полном одиночестве, я действительно могу умереть.

— Эй, Лив? Я думаю, мне нужно сходить за едой. Я не ела с шести утра и вот-вот упаду в обморок.

— Хорошо, — сказала она.

— Прости.

— Все в порядкеее, — сказала она, снова вздыхая.

— Я обещаю, что перезвоню тебе завтра, когда не будет такого аврала, хорошо?

— Хорошо.

— Тогда скоро созвонимся. Обещаю.

— Пока.

Я повесила трубку, затем побежала вниз в кафетерий. Мои ноги болели, а желудок жаловался всю дорогу.

03.11

РАЗДЕЛ: ОБЗОР

Тоp-10 Entertainment дразнится новой женской группой A-List

О, читатели. Соберитесь с силами.

После нескольких месяцев диких и непроверенных спекуляций сегодня Top-10 Entertainment раскрыли свои планы относительно нового американского трейни… Это произошло в форме трагического пиар-трюка.

Примерно в десять часов вечера пиар-команда Top-10 была развернута в средних школах по всему Сеулу, вооружившаяся стопками фотокарточек. Когда студенты начали выходить из своих классов, их познакомили с новой женской группой из Тор-10.

Фотокарточки кажутся достаточно безобидными. На них изображены пять участниц A-List, прислоненных к белому фону в вызывающем зевоту черно-белом концепте, который Top-10 умело переименовали в дневной/ночной образ. Концепт основан на том, что поклонники K-pop хорошо знают: девушки одеты в однотонную дизайнерскую одежду, с модными прическами и макияжем. Длинные голые ноги в изобилии… естественно.

Но на этом дело не заканчивается, читатели. О нет, совсем не заканчивается.

То, что казалось давно забытым первым впечатлением, на самом деле было мягкой закуской перед «вкусным» основным блюдом. На лицевой стороне каждой фотокарточки есть довольно загадочное указание, которое гласит: «ВЫКЛЮЧИТЕ СВЕТ». Видите ли, невинные читатели, когда эти фотокарточки погружены во тьму, они светятся. И когда вы все-таки выключите свет, убедитесь, что родителей нет рядом, потому что на этих фотокарточках появляются неоновые очертания обнаженных тел участниц A-List.

Поэтому, пожалуйста, прикройте глаза, мои дорогие, когда будете прокручивать картинку ниже, потому что неоновое свечение силуэтов A-List со звездами может оказаться слишком впечатляющим для слабонервных. (Целую @jbom за то, что он купил для меня фотокарточку.)

Я бы не сказала, что этот, гм, оригинальный концепт распутный… но это потому, что мне действительно не нужно говорить такую очевидную вещь.

Кто-нибудь, пожалуйста, выключите свет и уложите этих девочек в постель.

+V+

КОММЕНТАРИИ

I_Like_Him_More

Она сказала «непроверенные спекуляции». Ви, преодолей себя, это, похоже, твое дело.

Аnonymous

То есть выключить свет и А-List разденутся? Боже, это и есть определение распутства.

Flowers_For_Me

Я достала одну карточку сегодня! Это таааак круто. Я действительно была удивлена, когда выключила свет в первый раз.

Taeyeon^_^

Аааа, я хочу одну! Как ее достать, не слишком ли поздно???

ParkBomIsLife

Top-10 оставили пачку перед Старшей женской школой Эхва! Поторопись, пока они не закончились!!

Taeyeon^_^

Омг огромное тебе спасибо!

kdkkdkd

А-List, я не просила такого, и мне НЕ интересно.

Minjun71

Фу, поговорим о людях, стремящихся привлечь внимание. Почему девчачьи группы всегда думают, что их продвижению помогут только сексуальные концепты?

MisterNim

Если музыка хорошая, то мне на самом деле все равно, какой у них концепт. Мы не должны судить, пока не услышим их.

PeachPi

Как по мне, они выглядят довольно круто.

Kwang-hee4Me

Еще один трюк от Тоp-10 идет не так, как надо.

ЕЩЕ 103 КОММЕНТАРИЯ

Шесть

— Ирона! — Прищурившись, я подняла голову с подушки и посмотрела, как Ария раздвигает занавески. — Ирона! — повторила она, на этот раз крича. Она покачала одной из ног Хаян, которая торчала из-под простыней, затем направилась в мою сторону комнаты. Я встала прежде, чем у нее возник шанс сделать то же самое со мной, но вместо этого она схватила столбик нашей двухъярусной кровати и встряхнула его, как будто хотела придушить до смерти. Саыль села прямо, ее волосы торчали, как наполовину распустившийся одуванчик, и она бросила на меня взгляд, будто спрашивающий «В чем ее проблема?».

Настроение Арии только ухудшилось во время нашего утреннего похода, и к тому времени, когда мы вернулись в академию, весь фургон желал спастись от ее гнева.

Когда я добралась до кафетерия, Сохен уже ела с парой своих одногруппниц. Я плюхнулась напротив нее, почти грохнув поднос на стол.

— Привет, — проворчала я, кивая ей и другим.

— Как дела, девочка? — спросила Сохен между порциями лапши. — Ты выглядишь очень вялой сегодня.

— Ох, Ария в самом плохом настроении. Я никогда раньше не видела ее такой.

— О, неудивительно. — Сохен опустила глаза в свою миску и подняла обе брови.

Я положила палочки для еды и попыталась встретиться с ней взглядом.

— Что… что?

— Пустяки.

— Нет, брось, ты что-то знаешь. Просто скажи мне.

Сохен испустила долгий вздох и отодвинула свой поднос в сторону.

— Иди сюда, мне нужно тебе кое-что показать. — Она махнула мне на конец стола, подальше от других девочек, и достала свой телефон. Его украшенный драгоценными камнями футляр блестел под флуоресцентными лампами кафетерия. — Слушай, я не собиралась ничего тебе говорить, но да, я знаю, почему она в плохом настроении.

— Ладно, я поняла. — Я заправила волосы за уши и наклонилась ближе. У меня не было ни единого предположения, о чем она собиралась сказать.

— Хорошо… Ты когда-нибудь слышала о K-pop блогере V?

— V? Как буква? — спросила я.

— Ага.

— Ммм, нет. — Я понятия не имела, кто она такая, хотя Оливия наверняка знала.

— Ну, она публикует посты в блоге Naver, это суперпопулярная корейская платформа. Этот блогер очень серьезно относится к свому делу, — сказала Сохен. — Она в некотором роде влиятельный человек, действующий анонимно, — она никогда не публикует свои фотографии или видео, просто пишет. У нее есть миллион подписчиков, потому что она пишет о, — Сохен сдвинула локти к центру стола, — нас.

— Ты имеешь в виду айдолов?

— Да, у нее есть вся грязь на нас. Она знает, где живут наши семьи, с кем мы встречаемся, когда мы ссоримся друг с другом. И хуже всего то, что все это правда.

— О боже, это так страшно, — сказала я.

— Черт возьми, да, это страшно!

— Она что, крот или что-то в этом роде? Типа, она одна из нас? — спросила я.

— Я так не думаю, но она определенно работает с сасэнами, иначе у нее бы не получилось вывалить на нас столько дерьма за эти годы.

Это было что-то новенькое.

— А сасэны — это?..

— Боже, с чего мне вообще начать? — Сохен откинулась на спинку сиденья, как будто она уже устала от этого разговора. — Сасэны не должны даже ассоциироваться с фанатами. Они больше похожи на сталкеров, настолько одержимых, что готовы на все, даже на преступление, лишь бы подобраться к тебе поближе. Например, у MSB есть одна сасэнка, которая совершенно не в себе. Недавно она спала в гараже академии и ждала, когда ребята спустятся вниз. Потом она попыталась отрезать кусочек волос Мингю ножницами.

— Господи. Это ужасно! — воскликнула я. — Бедный Мингю… Бедный Чжун!

— Я знаю. Это очень печально. Я так люблю HeartBeat, что готова сделать для них все что угодно, буквально все. Но сасэны? Я просто не могу с ними…

— Так какое это имеет отношение к ужасному настроению Арии?

— Вот, — сказала Сохен, потянувшись за своим телефоном и открыв блог Naver на странице, полностью исписанной корейскими иероглифами. — Давай я прочитаю тебе.

Когда я прослушала статью целиком, столовая и все в ней перестали для меня существовать. Я растворилась в этих ужасных словах какого-то V, который нес всякую чушь и обо мне.

— Подожди-подожди-подожди, — сказала я, останавливая ее на полуслове. — Что делает фотокарточка, когда выключается свет?

— Вот. — Сохен передала мне свой телефон. — Она опубликовала фотографию.

Я взяла телефон в руки и сначала не могла понять, на что смотрю. Фотография была сделана в темной комнате, и едва можно было разглядеть ее края. На самой карточке было пять светящихся пятен. Я увеличила изображение, и очертания наших тел оказались в фокусе — одно из них, несомненно, было моим. Как и описывала V, я выглядела совершенно голой.

— О боже мой, — произнесла я, прикрыв рот ладонью. Это было похоже на неоновую автокатастрофу: слишком ужасно, чтобы смотреть, но я не могла отвести глаз.

Сохен осторожно убрала мои пальцы со своего телефона, затем убрала его с глаз долой.

— Элис, честно говоря, все не так плохо, как ты думаешь. На самом деле ничего не видно.

— Спасибо, — медленно сказала я, все еще ошеломленная. — Но ведь дело не в этом. Никто не говорил нам, что они собираются это сделать. Я чувствую себя такой… оскорбленной. — Мысль о тысячах незнакомцев, смотрящих на мое обнаженное тело, даже если все было довольно размыто, заставила меня пожалеть, что у меня вообще было тело. Я хотела бы быть просто пылинкой, которая летает вокруг, без тела и совершенно незаметная. И, о боже, что, если бы мои родители увидели это!

Сохен потянулась через стол и коснулась моей руки.

— Девочка, я знаю. Отстой, когда Тор-10 делает подобное дерьмо.

— И этот обзор ужасен! — Я застонала. — Она считает нас посмешищем! Как это возможно, что я еще даже не выпустила ни одной песни, а меня уже разрывают на части в Интернете? — Я надела капюшон на лицо, натянув его до самого подбородка. — Ммммм!

— Если тебе от этого станет легче, — сказала она, — то куче людей в комментариях, похоже, это действительно понравилось.

— Сколько их? — спросила я сквозь капюшон.

— Где-то пять или шесть, — с надеждой ответила Сохен.

— Ммхх!

— Ну, по крайней мере, теперь ты знаешь, почему Ария была такой раздражительной этим утром.

— Думаю, да. Но теперь и я в плохом настроении.

— Девочка, не волнуйся слишком сильно, хорошо? V ни разу не произнесла ни одного хорошего слова об айдоле, и это не преувеличение. Ей нравится поливать нас грязью. Завтра она найдет какую-нибудь другую невинную жертву, чтобы придраться, и все забудут об этом.

Я откинула капюшон с лица и посмотрела на свою тарелку с капустой. От одного ее вида мне захотелось блевать.

— Фу, я больше не голодна. Думаю, мне нужно прогуляться.

— Хорошо. Сегодня вечером мы выступаем на Inkigayo, так что меня не будет рядом, но напиши мне, если просто захочешь выговориться.

— Спасибо, Со. — Я вздохнула. Спасибо Господу за Сохен. Без нее я бы ни о чем таком не догадалась. — И спасибо, что рассказала мне о V.

— Да-да! Поверь мне, все будет хорошо. Я клянусь. — Она скользнула обратно к своим одногруппницам и ободряюще улыбнулась мне на прощание, но было видно, что она сама не верит в эти слова.

Я выбросила несъеденный завтрак в мусорное ведро по дороге из кафетерия, затем потащилась в общую зону и плюхнулась на пустой диван. У меня было всего около десяти минут до начала урока корейского языка, но я позволила телу хоть немного расслабиться. Каждый раз, когда я моргала, я видела перед собой пять обнаженных светящихся в темноте тел.

— О-о, — произнес голос надо мной.

Я вытянула шею и чуть не упала с дивана, когда увидела владельца голоса.

— Хм, — обеспокоенно сказал Чжун. Он наклонился ближе, изучая мое лицо: — О, хорошо. Я думал, ты снова упала в обморок. — Он едва сдерживал зубы, чтобы не ухмыльнуться.

— Очень смешно, — пробормотала я нерешительно.

— Плохой день, да? — спросил он.

— Больше похоже на плохой месяц.

— Да ладно, здесь не так уж ужасно, — заметил он, плюхаясь на диван рядом со мной и бросая рюкзак у ног.

— Как ты это делаешь? — спросила я.

— Как я делаю что?

— Как ты справляешься с критикой?

— Не очень хорошо, — признался он, закидывая ноги на кофейный столик перед нами. — Я стараюсь не обращать внимания на обзоры, но ребята все равно всегда рассказывают мне о самых плохих.

Я приподнялась немного повыше на диване, чтобы лучше его видеть.

— Вау, ты не читаешь обзоры? Я не думаю, что смогла бы так же.

— Я не знаю. Мне кажется, что чтение негативного дерьма о твоем искусстве — это просто акт мазохизма.

— Хм, да. Думаю, что так.

— Но знаешь, что я делаю вместо этого? — спросил он.

— Что?

— Я читаю комментарии фанатов. BоМ знают меня намного лучше, чем любой критик, поэтому независимо от того, что они говорят, положительное или отрицательное, я знаю, что могу этому доверять.

— Но разве не больнее, когда фанат говорит о тебе что-то негативное?

— Да, — согласился он, почесывая затылок. — Не пойми меня неправильно, это может быть больно. Но это так же, как и любые близкие отношения. Я отношусь к этому серьезно, поскольку знаю, что они говорят это из любви и они хотят, чтобы я был лучшей версией себя.

— Ха, я никогда не думала об этом как об отношениях. Я всегда считала это односторонней вещью, как будто я работаю на артиста, а они никогда не думают обо мне. В смысле, лично обо мне.

— Ни в коем случае, ты что, издеваешься надо мной? — воскликнул он. Он спустил ноги с кофейного столика — очевидно, разговоры о его фандоме действительно взволновали Чжуна. — Я живу ради BoM. Без них у меня не было бы причин заниматься музыкой.

Боги. Как могло случиться, что у одного мальчика было все это? Он был великолепен, очарователен и заботлив! Это казалось глубоко несправедливым по отношению ко всем остальным мужчинам в мире.

— Звучит мило и все такое, — сказала я, — но у A-List пока нет фанатов. По крайней мере, не больше пяти или шести.

— Да, требуется некоторое время, чтобы создать свой фандом. Поверь мне, я знаю. Но это случится с вами, ребята. И как только они появятся, они прикроют тебя, несмотря ни на что. — Чжун откинул со лба обесцвеченную челку, обнажив две черные брови, видимо, которые решили оставить в естественном цвете. — А что, ты получила плохой обзор или что-то в этом роде?

— Дааа, — вздохнула я.

— Дай угадаю: там было написано, что ты выглядишь распутно?

Я удивленно посмотрела на него:

— О боже, ты тоже видел открытку?

— Фотокарточку? Нет, это просто то, что люди всегда говорят о женских группах. Чушь.

Почувствовав облегчение, я снова расслабилась.

— Люди хуже всех, — проворчала я.

— О да, — подтвердил он. — Ты знаешь, что один музыкальный обозреватель однажды написал о нас на Melon?

— Что такое Melon? — спросила я.

— Это сайт музыкальных чартов, у них есть обзоры и все такое. В общем, парень написал, цитирую: «Попытка MSB создать темный концепт была такой же пугающей, как ягненок, гоняющийся за бабочкой. Пусть перестанут строить из себя взрослых и вернутся на детскую площадку».

— Уф, это довольно жестоко, — сказала я.

— Да, это ужалило. — Чжун откинулся назад и скрестил руки на груди, а я постаралась изо всех сил не обращать внимания на его бицепсы под рукавами рубашки. — Я пообещал себе, что больше не буду читать никаких рецензий после этого.

— Они говорили о твоем концепте наполовину зомби, наполовину вампира?

— Угу. Этот альбом получил массу плохих отзывов, но знаешь что? Это самый веселый концепт за всю мою карьеру.

— Действительно?

— Черт возьми, да. Мы никогда раньше не занимались темным концептом, так что это вытолкнуло нас из зоны комфорта. Вокальный стиль тоже был совершенно другим, как будто мы экспериментировали в попытке найти нечто среднее между шепотом и пением. Сначала было немного страшно, потому что я на самом деле не знал, как петь, но в конце концов, я думаю, это помогло стать мне лучше.

— Мне кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала я, взволнованно заправляя волосы за уши. — Например, когда я впервые изучала оперу, это казалось невероятно сложным, но как только я научилась правильно управлять своим дыханием, мне начало нравиться, ведь голос обрел совершенно новую силу.

— Да-да! Кроме того, музыка не была такой игристой и легкой, как на наших предыдущих альбомах, она была намного глубже и эмоциональнее. Тогда мне нужно было разобраться с некоторыми трудностями… — Чжун замолчал и уставился в общую зону.

Это было удивительно: он всегда был таким уверенным и добродушным, и у него было все, чего только мог пожелать любой айдол. Через какие испытания он мог пройти?

— Ты имеешь в виду, что ты вроде как прорабатывал некоторые внутренние проблемы с помощью пения? — спросила я.

Чжун повернулся ко мне и слегка покачал головой, как будто возвращаясь к реальности:

— Э-э да. Ты знаешь это чувство, когда пение выносит на поверхность всякое из тебя, но в то же время помогает тебе справиться с этим?

— Знаю, и именно поэтому я так люблю пение. Оно достает до той части тебя, до которой невозможно добраться никаким другим способом.

— Да, именно так. — Он немного прищурился, как будто видел меня, действительно видел, в первый раз, что было забавно, поскольку я чувствовала нечто похожее по отношению к нему. Было здорово слышать, как Чжун страстно рассказывает о своем искусстве. Именно таких разговоров я ждала в академии.

— В любом случае, — продолжил он, — моя точка зрения такова: возможно, критикам альбом не понравился, но для меня и ребят это не имело значения, потому что нам действительно понравилось его создавать. Тор-10 позволили нам поэкспериментировать, и это полностью окупилось.

— Похоже, вы, ребята, сильно выросли, — сказала я.

— Да. И никакая критика не сможет отнять у нас это.

— Это потрясающе, Чжун. Я должна послушать альбом сегодня вечером. Держу пари, я услышу его по-другому, зная, как ты к нему относишься.

— Это мило, — сказал он, игриво толкнув меня плечом. — Тебе лучше быть жестче, ведь отзывы станут намного хуже, как только ты дебютируешь.

— Пффф, — ответила я. Я отвернулась от него, пытаясь выглядеть равнодушной к тому, что наши плечи соприкасались.

— Эй, у меня есть кое-что, что может отвлечь тебя от плохого отзыва. Мне недавно подарили. — Чжун полез в рюкзак и вытащил небесно-голубой куб, похожий на мультяшную версию камеры. — Ты знаешь, что такое Instax, да?

— Конечно.

— Может быть, хочешь вместе сняться на полароид?

— Хорошо, — ответила я, хотя на самом деле мне хотелось сказать: «Я ничего больше так не хочу во всем этом огромном мире, как сфотографироваться с тобой, Чжун, большое тебе спасибо».

Он опустился на диване пониже, так что его лицо оказалось совсем рядом с моим. У меня перехватило дыхание, когда он обнял меня за шею так, что моя голова оказалась как бы в кармане между его плечом и локтем. Я почувствовала запах его дезодоранта, чего-то яркого и свежего, который заставил меня с болью осознать, что я своим не воспользовалась. Почему я всегда сталкивалась с этим парнем до того, как принимала душ?

Чжун поднял камеру, и я смогла увидеть наши лица в крошечном зеркале рядом с объективом. Я попыталась улыбнуться, но в итоге выглядела скорее испуганной.

— Эм, ты можешь хотя бы попытаться сделать вид, что хорошо проводишь время?

— Ха-ха-ха! — я дико захихикала. Я вдруг повела себя как маньячка, которая только что впервые в жизни увидела мальчика.

Чжун переменил позу, упершись виском в мою макушку. Я чувствовала, как мягкие пряди его волос касаются моего лба, что совсем не помогало делу. Он попытался помочь мне расслабиться, сжав губы и зажмурив глаза, скорчив забавную целующуюся рожицу. Было до смешного несправедливо, что он мог так спокойно относиться ко всему.

Подражая ему, я скривила рот в собственном поцелуе.

— Лучше? — спросила я уголком рта.

— Отлииично.

Чжун щелкнул затвором камеры, и она вспыхнула, а затем выплюнула маленькую прямоугольную фотографию. Он отстранил голову от моей — печально, даже прискорбно, — и мы наблюдали, как наши лица медленно проявляются на ее глянцевой поверхности.

— Вот, — сказал он, протягивая мне карточку. — Тебе лучше сохранить ее. Если твоя музыкальная карьера не заладится, ты сможешь продать ее за кучу денег.

Я застонала и оттолкнула его от себя обеими руками, понадеявшись, что это выглядит так же кокетливо, как кажется. Чжун отскочил назад, одарив меня своей фирменной дрянной улыбкой.

— Ладно, возвращаемся к работе, — сказал он, вставая и перекидывая рюкзак через плечо. — Нужно ведь сохранить этим критикам работу, не так ли?

— Да, конечно, — ответила я, кивая, не в силах убрать с лица серьезную чрезмерную ухмылку.

— До скорого, Элис.

— До скорого! — крикнула я ему вслед.

Я смотрела, как он уходит, дольше, чем, вероятно, следовало, затем выдохнула и поняла, что едва дышала с того момента, как он появился. Кто знал, квалифицировала бы мисс Джеки это как дружбу с мальчиком, но, черт возьми, мне показалось, что так оно и было.

Я поднесла фотографию поближе, чтобы рассмотреть на ней каждую деталь. Мы выглядели как два идиота, чьи губы пытались найти губы друг друга в темноте — но одним из этих идиотов была я, а другим был Чжун Квон. Из MSB. И наши лица были так… близко. Оливия умрет. Нет, Оливия умрет, затем вернется к жизни, а затем немедленно умрет во второй раз.

Я вытащила телефон, сфотографировала карточку и выложила в свой Finsta, отметив Оливию прямо посреди поджатых губ Чжуна. Я посмотрела, как пост загружается, затем засунула телефон обратно в карман толстовки. Не прошло и минуты, как пришло уведомление.

Оливия: АВШУДЕОАШВЩУЩП

БОЖУЦШУВДМЬМЗЫ

Я МЕРТВА

((((((((((((((

Элис: Лол.

Оливия: КАКЧТОПОЧЕМУКАК?????

Я ухмыльнулась экрану, затем посмотрела на нашу фотографию в моей руке. Чжун был прав: я больше не чувствовала себя плохо.

* * *

Звук голоса Арии в кабинете Сори вызвал у меня неприятное ощущение в животе, как перед уколом.

— Элис, ири осее![30] — воскликнула Сори, когда я появилась в дверях. Мы с Арией натянуто улыбнулись друг другу из разных концов крошечной комнаты. По крайней мере, она, казалось, была в лучшем настроении, чем сегодня утром.

— Чикас, сегодня я хочу познакомиться с вами как с дуэтом, — сказала Сори. — Итак! Начинаем. — Она юркнула за свое маленькое электрическое пианино и смахнула пустой пакет из-под вяленой рыбы. Мы начали с губных трелей, чтобы разогреться, наши губы дрожали, как пара жужжащих пчел.

Когда Сори почувствовала, что мы достаточно согрелись, она взяла со стола два смятых листа с нотами и протянула их нам.

— Я хочу начать с кое-чего другого. Ария, ты уже знаешь ее. Элис, для тебя это в новинку.

Я посмотрела на ноты и увидела, что текст написан на английском языке, но я его не узнала, а название не было указано. Это была меланхоличная мелодия в самой грустной из тональностей: ре минор. В любом другом случае я бы забеспокоилась о том, что Ария опередила меня и уже знала песню, но сейчас я полностью сконцентрировалась на песне, уверенная в своих навыках.

— Спой, — сказала мне Сори, постукивая своим коротким пальцем. — А ты, — обратилась она к Арии, — пой гармонию. Я не буду слишком много руководить, это только для того, чтобы вам стало удобнее вместе. — Она плюхнулась обратно за пианино и опустила руки на клавиши, играя первые аккорды.

Музыка звучала словно кельтская народная песня — меланхоличная и древняя. Она напомнила мне Саймона и Гарфанкела или же Кросби, Стиллс, Нэш энд Янг, которых включал мой отец, когда я была маленькой. Я всегда считала гармонии из двух и четырех частей в некоторых из этих песен красивыми.

Затем настала наша очередь петь.

— There was a house not so far from my ooown. Not a one lived there; t’was nobody’s hooome.

Нам с Арией не удавалось хорошо звучать вместе. Сори заставила нас пару раз начинать и останавливаться, просто чтобы сыграть нам наши вступительные ноты, и когда мы наконец продвинулись дальше, мы звучали неуверенно, как два танцующих вместе человека, которые не знали, кто должен вести. Как будто мы пели две совершенно разные песни.

— A mother, a child, and a broken heaaart. Once did dwell until the three did paaart.

— Следи за своей интонацией, Ария! — крикнула Сори. — Челюсть слишком напряжена, Элис! Шире, пожалуйста!

Как только мы распелись, я поняла, что Ария удивительно контролирует свое дыхание. На самом деле это действительно впечатляло. Мой старый учитель всегда описывал мой голос как проникновенный, но голос Арии был другим: он звучал чисто и четко, как прыжок в бассейн в жаркий день. Вместе наши стили создавали своего рода завораживающе красивый звук.

— Больше поддержки! — крикнула Сори, указывая на мой живот правой рукой, продолжая играть левой.

— In the years of their absence, a deep quiet blooomed. The home ‘came a house. ‘came four empty rooooms.

Ко второму припеву мы перестали случайно петь ноты друг друга и начали звучать уверенно в собственных партиях. Я не могла не взглянуть на Арию, и, когда я подняла голову от своих нот, она уже смотрела на меня. Мы смотрели друг другу в глаза буквально долю секунды, но я поняла, что она чувствует то же, что и я.

— Now no place for mother or chiiiild. The house grows broken and the yard grows wiiild.

— Очень мило, очень мило! — пропела Сори.

Мы сильно отошли от бриджа, и мне пришло в голову, что я никогда не выступала с кем-то настолько профессиональным, как Ария. Когда я была в хоре, мне приходилось как бы приподнимать свою часть выше, когда мы пели. Не потому, что другие дети были плохими или что-то в этом роде, а потому, что у меня было намного больше тренировок и мой голос был мощнее. Однако с Арией мне не нужно было беспокоиться о том, что она делает, и я могла больше сосредоточиться на собственном пении.

— Home is a trouble. A place to forget. Home is a heart. Forever in debt.

— Buonissimo, molto buonissimo![31] — воскликнула Сори, когда мы закончили. — У меня такое чувство, что вы, девочки, могли бы вместе творить волшебство. — Мы с Арией снова улыбнулись друг другу, ее улыбка была без привычного уже оттенка разочарования.

— Вам нравится? — спросила нас Сори.

— Да, — призналась я.

— Да, — согласилась Ария. — Мне нравится, как мы звучим вместе.

Я улыбнулась, глядя на свои туфли: какое это было облегчение — услышать, как она вслух говорит о том, что я тоже чувствовала.

— Хорошо, что я сделала вас обеих главными, а? — поддразнила Сори. Она подмигнула нам, и я рассмеялась, достаточно долго, чтобы не казалось, будто ее шутка не имеет большого значения, но достаточно коротко, чтобы это не звучало так, будто я пытаюсь втереть свой статус главной певицы в лицо Арии.

— Итак! Теперь мы делаем все немного сложнее. Я хочу выполнить упражнение, чтобы исправить недостаток, который я только сейчас заметила. Мы будем делать «U». Подойдите поближе, чтобы я могла лучше видеть ваши рты.

Мы с Арией придвинулись поближе к пианино Сори и начали повторять U в такт мелодии.

— Youu-You-You-YOU-you-you-Youuu, — пели мы снова и снова.

— СТОП! — крикнула Сори, когда мы дошли до фа мажора. Она вскинула руки в воздух, как будто клавиши пианино внезапно загорелись. — Прямо здесь. Элис, еще раз, пожалуйста.

Почему она выделила меня? Мой голос звучал совершенно нормально. Я выдохнула, чтобы прочистить горло, и начала снова:

— Youu-You-You-YOU-you-you-Youuu.

— Слышала это? — спросила Сори, склонив голову набок, глядя на нас.

Я не знала, что должна была услышать, но Ария немедленно кивнула.

— Да, — сказала она, — наверху она становится плоской.

Моя рука поднялась и застенчиво коснулась горла:

— Я не становлюсь плоской. Я попадаю в ноты.

— Нет, я это слышу, — настаивала Ария. — Когда ты пытаешься дойти до B, ты звучишь плоско.

— Я действительно этого не слышу.

— Ария права, ты идешь слишком ровно, — уточнила Сори.

— О, — сказала я, нахмурившись. Именно поэтому я не хотела брать частные уроки с Арией. Как я должна была учиться, если она постоянно указывала на все мои ошибки?

— Я думаю, что это плохая привычка: пытаться звучать как радио Тор-40, — сказала Сори. Она снова поддразнивала, но на этот раз это не казалось таким уж забавным. — Это то, что я хочу исправить, — добавила она. Она поднялась со скамейки и протянула руку, чтобы коснуться моей шеи. — Видишь ли, когда ты выходишь из своего грудного голоса, ты начинаешь петь из задней части горла и теряешь диапазон. Это называют несмыканием, когда голосовые связки расширяются.

— Да, я знаю, что такое несмыкание, — сказала я. Закрытие аккорда входило в обучение начального уровня: это было то, чему я научилась много лет назад. Было унизительно, что она излагала это для меня вот так перед Арией.

— Хорошо, значит, ты знаешь, — сказала Сори. — Тогда я хочу, чтобы ты изменила это. — Сори провела пальцем горизонтально по моей шее, начиная с середины горла. — Представь, что ты соединяешь свои аккорды вместе, чтобы попасть туда. Представь, как они спускаются вместе, потом поднимаются. Ты можешь это сделать?

— Да, я могу это сделать, — ответила я, твердо решив на этот раз все сделать правильно.

— Хорошо. Теперь мы произносим короткие гласные.

Сори снова заняла свое место за пианино, и я снова начала.

— You-You-You-YOU-you-you-Youuu, — пропела я почти в стиле пиццикато.

— Я все еще слышу это, — сказала Ария.

Я снова нахмурилась, постаравшись не слишком сильно выдать свое недовольство.

— Мм, да, — согласилась Сори. — Попробуй наклониться вперед, чтобы втянуть побольше воздуха из живота. Теперь еще раз. — Она пропела YOUU, чтобы дать мне начальную ноту.

Склонившись над ногами, я попыталась сосредоточиться на дыхании животом, но краем глаза видела, как Ария изучает мою позу.

— Youu-You-You-YOU-you-you-Youuu.

— Мм, не то, — сказала Сори.

— Нет, не так, — вклинилась Ария, соглашаясь. — Ты все еще звучишь немного не так на высоких нотах.

Почему мне вдруг показалось, что у меня два инструктора вместо одного?

— Я могу это сделать, — настаивала я. — Позвольте мне попробовать снова. — Мои кулаки были сжаты так сильно, что я чувствовала, как ногти впиваются в ладони.

— Я знаю, что ты можешь, — сказала Сори, почти улыбаясь.

— Youu-You-You-YOU-you-you-YOUU.

— Очень близко! Но ты слишком напряжена: расслабься!

Я закрыла глаза, чтобы не видеть Арию. Встряхнув руками, я представила, как голосовые связки соединяются вместе, вытягивая звук из меня, вместо того, чтобы выталкивать его с помощью мышц на боковой стороне шеи. Я согнула спину в форме буквы «С» и выпустила ее.

— Youu-You-You-YOU-you-you-YOUUUU!

Как будто что-то освободилось в глубине горла, и в моем голосе внезапно появилась ясность. Это было потрясающе. Я открыла глаза и увидела, что Сори смеется, ее морщинистое лицо съежилось, как у ребенка.

— Элис, какой великолепный звук ты издаешь, когда фокусируешься! — сказала она, явно довольная моим быстрым прогрессом. — Ощущения другие, да?

— Да, — я ухмыльнулась. — Такое чувство, что теперь он сидит у меня в горле совершенно в другом месте.

— Хорошо-хорошо! Еще раз, чтобы Ария могла услышать твою силу.

Я спела снова, демонстрируя Арии, которая смотрела куда угодно, только не на меня.

— Ты слышишь ту удивительную силу, которая скрывается за ее голосом, Ария? Похоже на меня, когда у меня еще был голос, — сказала Сори со смешком.

— Мм-хмм, — натянуто ответила та.

— Когда вы обращаете внимание на свое тело, — сказала Сори, обращаясь ко мне, — вы открываете энергию внутри себя. — Она постучала пару раз по моей грудине. — Эта сила внутри тебя — я вижу это. Нам просто нужно вытащить ее наружу.

— Спасибо, — поблагодарила я с гордостью.

Сори кивнула, но все еще разглядывала меня, поджав губы:

— И еще… Ты знаешь, что такое несмыкание. Хорошо. Но иногда вам нужно напоминать себе об основах. Никто не может быть настолько хорош, чтобы ему не нужно было продолжать учиться. Ты понимаешь?

— Я понимаю, — ответила я, и гордость в моем голосе исчезла. Я знала, что стала чересчур нетерпелива, когда не могла попасть в ноты, но я не думала, что это так очевидно.

Мы провели остаток урока, работая над проекцией[32], и я смогла сохранить свои аккорды на протяжении большей части урока. Мы делали «А» и «Аh» и заканчивали «Оoh», и мне казалось, что к концу урока мы повторили все гласные дважды.

— Я хочу поговорить. Сядьте, сядьте, — сказала Сори, когда мы закончили. Она вытерла пыль с двух потрепанных табуретов, и мы втроем сделали небольшой круг рядом с пианино. — Я хочу, чтобы вы подумали о первой песне, которую вы сегодня спели вместе. Из-за чего все сработало? — Она моргнула нам, и когда мы не ответили, она спросила: — Элис, что ты думаешь?

— Эм, ну, я думаю, мы смогли довольно хорошо синхронизироваться.

— Ты имеешь в виду тайминг? — уточнила Сори, намеренно неправильно понимая, чтобы я сказала больше.

— Нет… — ответила я, медленно качая головой. — Больше похоже на то, что мы питались друг другом. Как будто я знала, куда Ария направлялась, а она знала, куда направлялась я, и мы шли туда вместе… Я думаю, это было примерно так.

— Хорошо. Ария, а как насчет тебя?

— Конечно, я тоже это почувствовала. — Голос Арии звучал резковато, как будто она снова впала в свое плохое настроение, хотя я совершенно не понимала почему.

— Почему ты так чувствовала? — подтолкнула Сори.

— Я не знаю, — ответила та, скрещивая и разгибая свои длинные ноги. — Я думаю, это потому, что мы обе очень хорошие вокалистки, и мы обе знаем, что делаем… и мне не нужно так много руководить, когда я пою с Элис. — Ария повернула голову в сторону, как будто ей было почти больно признавать это.

— Может быть, вы лучше звучите, когда поете вместе? — спросила Сори.

Я бы не стала заходить так далеко, но кивнула:

— Может быть.

— Да, может быть, — эхом отозвалась Ария.

Сори откинулась назад, скрестив руки на груди, и причмокнула губами.

— Хорошо быть на одной волне друг с другом, когда поете вместе. Но это должно произойти до того, как вы придете на урок. Я даю вам двоим кое-какую домашнюю работу, — сказала она. — Первое: выполняйте вокальные упражнения, которые мы практиковали сегодня, по крайней мере полчаса каждый день. И второе: я хочу, чтобы вы нашли то, что вам обеим нравится, и делали это вместе.

Боже, мы и так виделись друг с другом большую часть дня. Трудно представить, что мы сможем провести вместе еще больше времени. Может, нам начать принимать душ в одно и то же время?

— Чем вы обе любите заниматься? — спросила Сори. Ария покачивала ногой вверх-вниз, а я изучала линии на своей ладони. На самом деле я понятия не имела, что у нас с Арией общего. — Ария, чем ты любишь заниматься ради развлечения?

Я повернулась к Арии в ожидании ответа. Насколько я могла судить, единственное, что она делала для развлечения, — это говорила всем, во сколько ложиться спать и когда просыпаться. Я даже не могла вспомнить, слышала ли я когда-нибудь ее смех.

— Ну… мне нравится писать стихи… но это может быть немного сложно для двух человек. — Она на секунду задумалась об этом, облизывая губы. — Может быть, мы могли бы покататься на велосипедах? Вдоль реки Хан есть красивая тропа, по которой можно ехать вместе.

— Элис? — спросила Сори, глядя на меня.

Учитывая все походы и многочасовые занятия танцами, мысль о том, чтобы добавить в мою тарелку еще одну физическую активность, заставила меня снова захотеть упасть в обморок.

— На самом деле я не люблю ездить на велосипеде, — сказала я. — Извини.

— Элис, чем тебе нравится заниматься? — спросила Сори.

— Ммм, — пробурчала я, оттягивая время. Это должно было быть что-то, не требующее никаких навыков, — и желательно то, что мы могли бы делать, не разговаривая друг с другом. — Мы могли бы вместе посмотреть старые фильмы? Мне нравятся фильмы с Гретой Гарбо и Кэтрин Хепберн.

Ария задумалась и ответила:

— Да, хорошо, мы могли бы это сделать.

— Хорошие девочки, — похвалила Сори. — Как насчет того, чтобы вы делали это раз в неделю, для начала, хорошо?

— Хорошо, — согласилась Ария.

— Конечно, — вторила я. Думаю, один фильм в неделю с Арией меня не убьет.

По дороге на наш следующий урок Ария расспрашивала меня о любимых фильмах и рассказала некоторые из своих. Она пыталась придумать что-нибудь, что мы могли бы посмотреть вместе, но казалась рассеянной и отстраненной. Внешне она была совершенно спокойна, но внутри нее наверняка бушевала буря.

Когда мы добрались до танцевальной студии, другие девочки уже растягивались вдоль зеркал, а мистер Мун стоял в углу комнаты и подбирал музыку на стереосистеме. Когда он потянулся, чтобы отрегулировать громкость, его мышцы так сильно напряглись, что это было почти непристойно.

Хаян махнула рукой на деревянную стойку, на которой она растягивала подколенное сухожилие.

— Сегодня мы изучаем новую программу для 2day/2night, — объявила она.

Саыль, согнувшаяся в позе собаки с широкими ногами, подняла голову, обнажив слишком широкую ухмылку:

— Хаян и мистер Мускулмэн делают это вместе…

Юри поднесла руки ко рту и хихикнула.

Хаян закатила глаза и одним плавным движением закинула другую ногу на стойку:

— Да, некоторые движения я придумываю вместе с хореографами.

Ария подошла к станку рядом с Хаян и начала растягивать спину.

— Хаян показала нам некоторые движения прошлой ночью, когда ты занималась с Сохен, — сказала она. Это был маленький пассивно-агрессивный дротик, нацеленный на меня, но я просто постаралась не обращать на него внимания.

— Это так классно, — заискивала Юри. — Мне нравится!

— Это круто, что ты внесла свой вклад в нашу хореографию, Хаян, — сказала я. — Я не знала, что трейни имеют право голоса в творческом направлении группы. Я бы с удовольствием когда-нибудь поработала над нашей музыкой.

— Я тоже! — крикнула Саыль из позы нисходящей собаки. — Я хочу писать для A-List. Может быть, мы сможем писать вместе, Элис.

Я улыбнулась перевернутой голове Саыль:

— Да, это было бы круто.

БУМ-БАП! БА-БУМ-БУМ-БАП!

Из динамиков над головой донесся жесткий ритм.

— Поехали! Всем встать, вперед и в центр! — проинструктировал мистер Мун по-корейски.

К счастью, меня больше не рвало с нашего первого урока танцев. Когда дело дошло до групповых занятий, я прошла путь от начинающего блевать до тошнотворного среднего уровня, и в итоге я даже могла идти в ногу со всеми, хотя иногда все еще двигалась как кукла-марионетка, все нити которой были запутаны.

БУМ-БАП! БА-БУМ-БУМ-БАП!

Я смогла выдержать всю нашу разминку — подъемы ног, скачки и прыжки, — не спотыкаясь о себя, а затем мистер Мун щелкнул пультом дистанционного управления от стереосистемы.

БУМ-БАХ! БА-БУМ-БУМ!

Музыка смолкла, и это означало, что пришло время освоить нашу новую хореографию. Юри подскочила к зеркалу в передней части класса и прислонила к нему свой телефон.

— Ты записываешь нас? — спросила я.

— Да! — прощебетала Юри. — Так мы можем посмотреть хореографию, э-э-э… для ознакомления.

В этом был смысл. Я все время записывала себя на уроках вокала, чтобы проверить технику и услышать себя под другим углом. Но все же я не хотела, чтобы мои отчаянные метания были записаны на чей-то телефон. И так было неловко, что мне приходилось смотреть на себя в студийные зеркала.

— Хорошо… эм, спасибо.

Юри кивнула:

— Пожалуйста!

Мистер Мун попросил Хаян выйти вперед, чтобы она продемонстрировала первые пару пунктов хареографии. Она сделала несколько шагов вперед и приняла начальную позицию.

— Пять-шесть-семь-восемь! — сосчитал мистер Мун, и она пришла в движение. Хаян определенно была самой серьезной и сдержанной в группе, но всякий раз, когда она танцевала, в ней чувствовалась такая свобода, как будто она была по-настоящему счастлива только в эти моменты. Она неторопливо сделала несколько шагов вперед, покачивая бедрами. Затем, подняв колено и уперев носок в землю, она сделала руками крестик. Она откинула руки назад, а голову — в сторону, ее волосы хлестнули по лицу, затем она выставила ногу. Вот и все. На самом деле это не казалось таким уж трудным. Мистер Мун заставил ее повторить снова, в замедленной съемке, в то время как все следовали за ним.

— По моему счету! — сказал мистер Мун по-корейски. — Все!

Он начал выкрикивать ритмы, но по какой-то причине я не могла повторить то, что показала нам Хаян. Где-то на пути между мозгом и конечностями, должно быть, произошло короткое замыкание: руки и ноги просто отказались сотрудничать. Как будто я была в том странном сне, где кто-то преследует тебя и ты пытаешься убежать, но ноги волочатся, как будто они движутся по патоке.

Мистер Мун с важным видом подошел ко мне, все еще выкрикивая ритмы.

— Давай еще раз! — приказал он, когда мы закончили. Он наблюдал за мной, как ястреб, пока мы еще несколько раз повторяли комбинацию, но становилось все хуже и хуже, пока я просто не сдалась. Он потер щетину на квадратном подбородке, как будто пытался решить, что со мной делать. Наконец он сказал остальным, чтобы они сели на пол. Теперь остались только мы с Хаян, стоявшие в передней части комнаты у всех на виду.

— Смотри на меня, — сказала Хаян. Она снова показала мне часть с вращениями бедрами, но сделала это намного медленнее, чем раньше. Она отбивала ритм каждый раз, когда двигала бедрами влево или вправо. — Бум. Бум. Бум-бум-БУМ. Видишь?

— Угу, — ответила я, пытаясь проглотить слюну, которая казалась горячим сухим песком в горле.

— Хорошо, попробуй.

Я выставила ногу и двигала бедрами влево и вправо, но в отличие от Хаян, которая могла двигать ими в такт, мои просто бесконтрольно раскачивались.

— Ммм, — критически протянула Хаян. Она потянула себя за конский хвост, затягивая резинку вокруг него. — Я покажу тебе еще раз.

На этот раз, когда Хаян танцевала по шагам, мистер Мун держал меня за талию и двигал ею в такт музыки. Его руки были такими огромными, что пальцы почти соприкасались посередине моего живота. Конечно, я должна была следить за таймингом, но все, о чем я могла думать, — это камера и шесть глаз других девочек, прикованных к моей талии, которую наш симпатичный инструктор двигал в ритме танца Хаян.

— Еще раз, — сказал он, и они с Хаян отступили назад, чтобы посмотреть на меня.

Я повторила движение, но все видели, что я все еще не понимаю. Увы, это были не мои любимые уроки вокала, где я могла просто заставить себя стать лучше за считаные минуты.

— Еще раз, но поверни голову на бите, — проинструктировала Хаян.

Я проделала все это снова, убедившись, что поворачиваю голову в нужное время, но теперь ритм потеряли бедра.

— Сначала двигается левое бедро, — сказала она. — Еще один раз.

Снова ошиблась.

Внезапно Ария крикнула с пола:

— Нет, нет — левая сторона.

— Я знаю! — огрызнулась я.

Хаян откинула конский хвост с плеча и уставилась на меня. Ее взгляд был длиной в сотню миль: он будто прошел прямо сквозь меня и продолжал идти до самого океана.

— Извини, — пробормотала я, пытаясь сдержать раздражение. — Я поняла. Сначала левая сторона. — Я жалела, что так отреагировала, но не могла контролировать разочарование точно так же, как не могла контролировать руки и ноги. Я чувствовала себя идиоткой из-за того, что не могла сделать это маленькое движение, — мы были только на первой долбаной комбинации! И почему все должны были сидеть там и смотреть на меня? Не могли бы они пойти поработать над чем-нибудь другим, пока я не разберусь с этим? Давление было настолько велико, что я чувствовала себя воздушным шариком, который вот-вот лопнет.

— Хорошо, готова? — спросила Хаян.

— Да, — сказала я, стиснув зубы. Я собиралась покончить с этим, даже если это убьет меня.

— Пять-шесть-семь-восемь!

Я шагнула вперед и выбросила ногу, сделав руками крестик, затем повернула голову в сторону, но уже начала выходить из себя, поэтому, когда я добралась до вращающейся части, я просто остановилась и сильно ударила ногой об пол.

— Агрх!

Хаян положила руку мне на плечо, пытаясь успокоить:

— Все в порядке. Это очень тяжело, я знаю.

— Я просто не могу этого сделать!

— Нет, ты можешь. Попробуй еще раз, еще раз.

— Сколько раз я должна это делать? — требовательно спросила я, скидывая ее руку.

Хаян уперла кулаки в бедра — я явно перешла черту.

— Пока не сделаешь все правильно.

— Я не сделаю это правильно. Это бессмысленно! — я спорила. Пот лил с меня градом, поэтому я сняла свитер, скомкала его и бросила на пол.

— Хорошо-хорошо! — вмешался мистер Мун, хлопая в массивные ладони. Он подозвал Арию, что-то диктуя.

— Он говорит, что хочет работать с тобой один на один, пока остальные из нас работают с Хаян, — сказала она.

— Отлично, — пробормотала я, отворачиваясь от нее. В каком-то смысле это было облегчением, но тот факт, что я была так плоха и нуждалась в особой помощи, действительно задевал.

Ария осторожно коснулась моей спины:

— Я думаю, это хорошая идея, Элис. Тебе не помешало бы дополнительное внимание. — Ее голос был мягким, но тон все еще напоминал воспитательницу детского сада, как будто она знала, что это для моего же блага, даже если я этого не хотела.

— Все в порядке, — сказала я, перенося вес так, чтобы она больше не прикасалась ко мне. — Тебе не нужно это объяснять: я знаю, что мне нужна помощь.

— Хорошо. — Ее голос стал тверже. — Она тебе нужна.

Было намного легче следовать движениям, когда девочки не смотрели. Мистер Мун был очень терпелив и не спешил, пока мы не выполнили примерно половину хореографии. Я даже смогла присоединиться к остальной группе на последней части урока, что помогло почувствовать себя намного лучше. Я хотела, чтобы так проходил каждый урок, чтобы я могла просто появиться, уже зная шаги, чтобы мне не пришлось изучать все это с нуля перед ними.

Когда занятие наконец закончилось, все собрали вещи и направились к двери. Ария окликнула меня:

— Элис?

— Да? — ответила я, поднимая с пола скомканный свитер.

— Давайте вместе посмотрим видео Юри, чтобы мы могли выяснить, что пошло не так с этой первой комбинацией. — Она всегда говорила: «давай сделаем это» или «почему бы нам не сделать это», вместо того чтобы прямо заявить, что она хочет это сделать.

Я выдохнула, дотрагиваясь рукой до переносицы. Я была полностью вымотана и совершенно не хотела смотреть, как я покачивалась большую часть тренировки не в том темпе, будто сломанная заводная игрушка.

— Мы работаем над этим уже несколько часов. Я умираю с голоду, и мне нужен перерыв. Мы можем посмотреть это позже?

— Разве ты не хочешь разобраться?

— Конечно, я хочу. Но обязательно ли нам делать это сию минуту? У меня осталось всего сорок минут до следующего урока, а я все еще хочу поужинать.

— Ну почему бы нам тогда просто не посмотреть его, пока мы едим? — предложила она.

— Что, в кафетерии?

— Нет, мы можем быстро поесть, а потом вернуться сюда и посмотреть видео, чтобы потом еще немного попрактиковаться.

Боже, она никогда не сдается! Неужели Ария никогда не устает и не нуждается в отдыхе? Она была похожа на машину с вечным двигателем: она просто продолжала двигаться, двигаться и двигаться! Я посмотрела на других девушек, отчаянно нуждаясь в поддержке, и, к счастью, Хаян пришла мне на помощь.

— Ария, — сказала она, потянув ее за руку, — мы можем посмотреть позже. Давай сейчас поужинаем.

Ария взглянула вниз на руку Хаян, как будто это привело ее в чувство. Хаян была практически единственной в группе, кто мог урезонить Арию, и я всегда была благодарна, когда она это делала.

— О, конечно… Да, давай просто поужинаем. Мы всегда можем просто посмотреть видео перед сном.

— Пойдем, — сказала Хаян, дергая ее за руку. Она подтащила Арию к двери и придержала ту открытой, чтобы мы все могли пройти.

На выходе я привлекла ее внимание и беззвучно произнесла: «Спасибо».

С едва заметной улыбкой Хаян склонила голову, а затем мягко вытолкнула меня за дверь.

* * *

Это был один из тех дней, которые, казалось, никогда не закончатся, и к тому времени, когда я покинула последний урок — ночной урок всемирной истории, — было десять вечера. Последнее, что я хотела делать, это смотреть видео с Арией и слушать, как она перечисляет все мои неудачи. Был один шанс на миллион, что, возможно, она уже забыла об этом.

Когда я добралась до нашей комнаты, я задержалась в дверях, как будто проверяла температуру бассейна, прежде чем прыгнуть в него. Ария и Юри сидели на кровати Арии, поджав под себя ноги. На Арии была тканевая маска, и она натягивала такую же на лицо Юри. На Хаян тоже была маска, и она держала лицо поднятым к потолку, чтобы она не соскользнула, при этом проделывая какую-то хореографию. Всякий раз, когда Оливия покупала тканевые маски, я поддразнивала ее, говоря, что она похожа на Майкла Майерса из фильма «Хеллоуин» — такое же белое и невыразительное лицо.

— Ты хочешь сделать тканевую маску? — спросила Саыль. Она сидела за столом перед маленьким зеркалом, изо всех сил пытаясь правильно выровнять отверстие для носа на маске. — Вот, — сказала она, на мгновение сдаваясь, — у меня есть еще одна. — Она протянула мне маленький пакетик из фольги с изображением пчелиных сот. Надпись гласила: «INNISFREE — MY REAL SQUEEZE MASK».

— Спасибо, — поблагодарила я, быстро забирая маску у нее. — Я надену ее в ванной.

Саыль кивнула и повернулась к зеркалу, а я собрала полотенце и пластиковый контейнер с вещами для душа и направилась в ванную для девочек.

Я затянула подготовку ко сну так долго, как только могла: приняла душ и снова побрила ноги — хотя и то и другое я уже сделала утром. Я даже чистила зубы нитью, чего обычно не делала, за исключением одной недели в году, когда дантист заставлял меня чувствовать себя виноватой. В инструкции на упаковке маски говорилось, что для достижения наилучших результатов ее следует носить до двадцати минут, но я добавила дополнительные пять на всякий случай.

Мой план сработал. Когда я вернулась в комнату, свет уже был выключен, и я вздохнула с облегчением. Скользнув в кровать так тихо, как только могла, я сначала положила фотографию Чжуна рядом с визитной карточкой Сори, затем достала телефон.

Элис: Эй, ты еще не спишь?

Оливия: Нет, я не сплю! Ты можешь говорить?? Я ХОЧУ ЗНАТЬ О ЧЖУУУНЕ.

Элис: Нет, извини, я в своей комнате, и все спят:(

Ария подала голос из темноты, как будто бы читала мои сообщения:

— Элис, не могла бы ты, пожалуйста, приглушить свет на телефоне? Мы все пытаемся заснуть.

— Извини, — пробормотала я. Я полностью убавила яркость и натянула простыню на голову для дополнительной защиты.

Оливия: Ладно. Итак, как это произошло, что он тебе сказал, во что он был одет?? Расскажи мне все до мельчайших подробностей!!!

Я описала всю встречу с Чжуном так подробно, как только вспомнила, особенно ту часть, где он обнял меня за шею. Как и ожидалось, Оливия взбесилась.

Оливия: Боже, ты ему слишком сильно нравишься!!!!!!!!

Элис: Нееет. Он просто старается быть милым.

Оливия: Ну конечно. У меня никогда не было парня, который так усердно старался бы, чтобы я чувствовала себя лучше.

Элис: Это просто потому, что мальчики твоего возраста не знают, как вести разумную беседу.

Оливия: ЛМАО, Так ОН тебе нравится??

Элис: Ну… вроде того? Да-да, он мне ТАК нравится.

Элис: Однако дело не только в этом. Мне нравится, как он думает о музыке. Я никогда не встречала человека, который относился бы к пению так же, как я.

Оливия: Это так здорово, Эл.

Элис: Да, так что там у тебя дома, есть что-нибудь новенькое?

— Элис? — снова подала голос Ария.

— Да? — спросила я, выглядывая из-под простыней.

— Ты знаешь, что нам нужно вставать почти через пять часов, разве тебе не следует ложиться спать?

— Я просто переписываюсь с сестрой и закончу через пару минут.

— Хорошо… Я знаю, ты думаешь, что ведешь себя очень тихо, но я слышу, как ты двигаешься.

— Я постараюсь быть тише.

— Спасибо. — Ария перевернулась в постели и слегка фыркнула, натягивая простыни до шеи.

Оливия: На самом деле папа наконец-то разобрался с визой и устроился на работу!

Элис: О, слава богу! Какое облегчение!

Оливия: И не говори!

Элис: Что это за работа??

Оливия: Он теперь в каком-то стартапе, который продает товары для домашних животных или что-то в этом роде. И вчера вечером мы ходили есть хот-пот[33], чтобы отпраздновать. Заведение было классное, там была огромная стойка с начинками. У них было более тридцати видов, из которых мы могли выбрать.

Сердце почему-то сжалось. Жизнь мамы, папы и Оливии текла своим чередом, так было и до того, как я уехала. Думать о том, как они вместе празднуют в каком-нибудь веселом ресторане, было немного чересчур. Бьюсь об заклад, папа даже сделал свою забавную штуку, когда сказал: «Ура, дорогие мои!», когда они все вместе чокнулись бокалами. Но теперь там были только две его дорогие, а третья задыхалась под простыней, чтобы не разбудить властную соседку по комнате.

Элис: Это круто.

Оливия: Да, мы должны пойти туда снова, когда ты вернешься домой. Когда ты вернешься домой????

Элис: Я не знаю. Вероятно, еще не скоро. У меня слишком интенсивная программа обучения.

— Мгхмм! — Ария внезапно прочистила горло и накрыла голову подушкой.

Элис: Эй, извини, я думаю, мне пора идти.

Оливия: Уже??:((((

Элис: Да:(

Оливия: Но мы едва успели поговорить.

Элис: Я знаю, просто думаю, что Ария убьет меня, если я продолжу переписываться с тобой.

Оливия: Ты не можешь просто сказать ей, чтобы она успокоилась?

Элис: Лол, да, точно. Тогда она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО убила бы меня.

Оливия: Хорошо-хорошо, но мне действительно нужно с тобой поговорить, не могла бы ты позвонить мне завтра, пожалуйста?

Элис: Я постараюсь.

Оливия: Ты что, не можешь просто позвонить сестре?

Элис: Я сказала, что попробую. Завтра у меня примерно восемнадцатичасовой рабочий день.

Оливия: Знаешь, иногда ты прямо как мама. Ты такой трудоголик.

Элис: Лив, все не так. Прямо сейчас я буквально готовлюсь к самому важному моменту в жизни. Извини, если я сейчас немного занята.

Оливия: Да, это называется РАБОТОЙ.

Элис: Хорошо-хорошо, я тебе позвоню. Мне нужно идти спать, ладно? Спокойной ночи.

Оливия: Ночи.

03.20

РАЗДЕЛ: СЕНСАЦИИ

Солли Плюс Хитэ Равно Два

Сегодня суббота, и все знают, что это значит. В этот день Солли тащится в «Кофиоку», заказывает себе черный молочный чай с зимней дыней и шариками тапиоки и публикует еще одну фотографию в Instagram.

Солли, пожалуйста. Ради всеобщего блага. Мы все знаем, что ты айдол и что айдолы получают кофейную дозу в «Кофиоке», но мы поняли. Достаточно. Хватит.

И тем не менее.

В отличие от любого другого четверга этого года, сегодняшний пост Солли содержал кое-что новое… если вы достаточно внимательно посмотрели.

Сразу за черным, как гниющий зуб, молочным чаем, за шариками тапиоки в стакане вы увидите в нижней части фотографии сверкающую металлическую ложку. (Потому что, очевидно, пластиковые соломинки не подойдут, когда дело доходит до размешивания напитков Солли.)

«Ну и что?» — скажете вы. «Кого это волнует?» — скажете вы. Что ж, дорогие читатели, вам будет не все равно, потому что в отражении этой блестящей ложки видна блестящая голова некоего Пак Хитэ, ведущего актера из Royal Sun.

Я бы никогда не стала утверждать без существенных доказательств, что двадцатичетырехлетняя айдол Тор-10 и тридцативосьмилетняя звезда корейской дорамы встречаются. Но, если вы позволите мне немного посчитать, как я обычно это делаю, я бы хотела решить эту задачу для вас. На посте была отмечена локация в Чхондам-доне, где Хитэ в настоящее время владеет квартирой. Если вы увеличите масштаб, то увидите, что эти двое сидят на белом кожаном диване в его спальне (мы уже видели этот диван раньше в двух постах, один из которых датирован июлем 2019 года, а другой — августом 2020-го). Эти двое, похоже, без сопровождения, потому что ни один надсмотрщик из Тор-10 никогда бы не позволил сделать этот снимок. Итак, вот они сидят — Солли и Хитэ, — одни, на диване, в спальне Хитэ, ни больше ни меньше. Складывая два плюс два, вы всегда получаете четыре, мои дорогие. Или, в данном случае, Солли плюс Хитэ приводят к скандалу, вызванному кофеином.

И, читатели, вы можете поблагодарить божественных бариста за то, что они отполировали эту маленькую серебряную ложечку.

+V+

КОММЕНТАРИИ

WHEN24

ВОТ ДЕРЬММММ.

so_LIVE

Кланяемся V за ее детективные навыки!

Aegyoona

СТОП!

PinkVelvet

Она что, только что…??!

bobobobobobo

Это так постыдно. Очевидно, мы не должны были это увидеть. Ты не говоришь вслух, но намекаешь на это, что даже хуже.

baekhyun babygirl

Ах, отвратительно, V!!! Ты та, кому нужно остановиться. Больше никаких сенсационных постов!!

Anonymous

Серьезно, этот блог был бы намного лучше без сенсационных постов.

devil_wings

Вы осмеливаетесь оспаривать V? V и есть сенсационные посты.

uh_oh_17

Солли родилась, давясь серебряной ложкой.

SMTownie

Я НЕ МОГУ. Что?? Он достаточно взрослый, чтобы быть ее отцом!..

U^^U

О боже, у Солли будет столько неприятностей. Тор-10 взбесится, когда увидит это.

Anie9

Моя бедная маленькая Солли. Это так плохо отразится на ней ° ° ° (´o`) ° ° °

ЕЩЕ 242 КОММЕНТАРИЯ

Семь

— Еще раз с самого начала!

Ария, Юри, Саыль и Хаян оторвались от поз, которые они держали, и одновременно вздохнули. Мистер Мун был недоволен, и все знали, что это полностью моя вина.

На моем спортивном бюстгальтере, прямо посередине груди, образовалось темное пятно от пота. Я весь день наблюдала в зеркалах студии, как оно понемногу увеличивалось. Если бы я отдала каждый дюйм своего тела и души, я могла бы сейчас справиться с большей частью нашего выступления на The Dream Concert, но не имело значения, сколько раз мы повторяли (три часа каждый божий день, если быть точной). Я все еще не могла достичь нужной позиции в конце 2day/2night.

Вот как все должно быть: сразу после соло Арии я менялась с ней местами в передней части сцены, чтобы взять свое соло, бридж. Затем заканчивался третий припев, включался черный свет, и мы все возвращались в центр сцены. Мы делали знаки «пис» каждый раз, когда пели 2day и 2night, затем прижимали их к груди и снова вскидывали в воздух. Потом, когда в последний раз звучало дребезжание цимбал, я должна был положить правую руку на плечо Арии, а Хаян должна была прислониться ко мне спиной. Проблема заключалась в том, что мне никак не удавалось вовремя вернуться на центральную сцену. Не то чтобы у меня были проблемы с таймингом — я знала, когда должна была прийти в нужное место; просто, что бы я ни делала, как бы сильно ни старалась заставить ноги добраться туда, я всегда опаздывала. Мои ноги были прокляты — они делали все, что хотели и когда хотели. Поэтому обычно случалось так, что Хаян заканчивала тем, что спотыкалась спиной в никуда, и все это заканчивалось неуклюжим беспорядком. И все из-за меня.

— Вот. Твоя метка здесь, — сказала Хаян, указывая место на полу, где я должна была оказаться.

— Я пытаюсь, — выдохнула я.

— Элис, тебе нужно начинать возвращаться назад на счет четыре. Ты никогда не приходишь назад вовремя, потому что всегда начинаешь слишком поздно, — наставляла Ария.

— Я знаю, Ария. — Я ведь уже сказала, что пыталась.

— Хорошо, — сказала она, вытирая капли пота со лба. — Тебе не нужно так раздражаться по этому поводу. Я просто пытаюсь помочь.

— Я не раздраженная, я просто устала. — Устала от Арии, которая всегда вела себя так, как будто она была единственной взрослой в комнате.

— Больше никаких разговоров! Давайте танцевать, девочки! — скомандовал мистер Мун по-корейски. Точно так же, как мои танцы, мой корейский становился лучше, но только в том случае, если на нем говорили м-е-д-л-е-н-н-о.

Хаян сдула прядь волос с лица, и они с Арией отошли от меня, обменявшись тем самым заговорщическим взглядом. Они пытались скрыть его, но я знала, о чем они думали. Каждый раз, когда нам приходилось что-то переделывать или мистер Мун был недоволен нами, они вчетвером обменивались одним и тем же взглядом, говорящим, что Элис снова все испортила. Им не нужно было скрывать это: очевидно, что я была единственной вещью, которая удерживала группу от идеального выполнения хореографии. Всякий раз, когда они это делали, мне хотелось закричать: «Все знают, что я ужасна, просто скажите уже вслух!»

Когда мы в тысячный раз заняли исходные позиции, раздался стук в дверь. Мистер Мун подошел и впустил трейни, которая поклонилась, затем что-то прошептала, прикрыв рот рукой. Мистер Мун кивнул, затем объявил, что урок отменяется и мы все должны пойти в столовую на общешкольное собрание. Девушки посмотрели друг на друга, теперь по-другому, озадаченно. Юри начала беспокойно накручивать конский хвост на пальцы, как будто она волновалась, но трудно было сказать наверняка, потому что она всегда выглядела немного взволнованной.

Мы схватили вещи и вышли из репетиционной студии в холл, где царил полный хаос. Учителя и ученики одновременно выбежали из классов, и все, казалось, говорили о неожиданной сходке. К тому времени, как мы спустились в кафетерий, зал был полностью заполнен. Я оторвалась от девочек, скрестив руки на груди, чтобы скрыть огромное пятно пота на бюстгальтере, пока протискивалась сквозь толпу в поисках Сохен.

Я нашла ее съежившейся в задней части комнаты со всеми семью одногруппницами. Они сидели кучкой, склонив головы друг к другу, и шептались о сходке, как стая бабочек, которые все приземлились на один и тот же цветок.

— Что происходит? — спросила я, присаживаясь на корточки рядом с ее столом.

Сохен подтолкнула девушек к скамейке, чтобы освободить место для меня.

— Без понятия. Е На думает, что в руководстве Тор-10 произошла какая-то встряска. Такое случалось и раньше.

— Что, они заменяют мистера Кима или что-то в этом роде? — спросила я Сохен.

— Боже, нет! Никогда. Но, может быть, один или два исполнительных продюсера, например.

Мужчина в сером костюме подошел к передней части кафетерия и замахал руками, призывая нас успокоиться, но никто не обратил на него никакого внимания. Внезапно у дверей кафетерия поднялась суматоха. Мы вытянули шеи в попытке узнать, что происходит, но ничего не смогли разглядеть, поэтому Сохен вскочила на скамейку, чтобы хоть что-то увидеть.

Встав на цыпочки, она посмотрела в сторону двери и что-то заметила. Ее глаза стали такими большими, что, клянусь, ее брови чуть не слетели со лба.

— Это мистер Ким! — прошипела она нам сверху вниз, судорожно откидываясь на спинку стула.

Суматоха становилась все ближе и ближе, пока не материализовался мистер Ким, что-то печатающий на телефоне, окруженный свитой менеджеров и продюсеров. Когда группа пробиралась сквозь толпу, за ними оставалась гробовая тишина. К тому времени, как он добрался до передней части комнаты, единственным звуком в кафетерии было щелканье сообщений на телефоне мистера Кима. Он бочком подошел к мужчине в сером костюме, все еще печатая, и что-то проворчал ему. Тот кивнул и прочистил горло, затем начал серьезную лекцию.

Он говорил так быстро, что я не успевала воспринимать его слова, но он казался очень сердитым и продолжал грозить нам пальцем, как будто у нас были какие-то неприятности. Чем дольше он говорил, тем более взволнованной выглядела Сохен, что было страшно, поскольку она никогда не выглядела взволнованной. Я даже не представляла, что она вообще способна волноваться.

В конце концов, я больше не могла это вынести.

— Что, черт возьми, происходит? — прошептала я на ухо Сохен.

— Это сложно, — прошептала она в ответ.

— Просто скажи мне суть.

— Что? — переспросила она.

— Просто объясни мне суть речи.

— О. — Сохен обняла меня за шею, чтобы она смогла поднести рот прямо к моему уху. — Ты видела сообщение V сегодня утром?

— Нет. — Я не хотела заглядывать в ее блог с тех пор, как она опозорила нашу группу.

— Ну, она застукала одну из нас на свидании, и теперь мистер Ким взбешен.

— О черт… Кто это был?

— Ты знаешь Солли? — Она имела в виду девушку с аллергией на клубнику. — Так вот, ты не увидишь ее в кампусе какое-то время. Ее отстраняют от всех публичных выступлений…

— Подожди, что? Просто из-за того, что она пошла на свидание? — спросила я.

— Ладно, не просто, парень, с которым ее поймали, — это Хитэ! — Она сделала паузу, ожидая реакции, но я понятия не имела, о ком она говорит. — Он очень известный актер и примерно на пятнадцать лет старше Солли. Встречаться — это одно, но встречаться с парнем постарше и держать это в секрете от Тор-10? Это что-то вроде предзнаменования смерти. С таким же успехом она могла бы побрить голову и стать настоящей Бритни.

— Черт, — снова сказала я. Теперь я поняла. Это было плохо, как завершение контракта, очень плохо для карьеры, и намного хуже, чем то, что V сделала с нами.

— И… подожди-подожди. — Сохен подняла голову, чтобы лучше слышать, когда из кафетерия донесся громкий стон.

— О боже, — она тоже простонала, безвольно уронив голову мне на плечо.

— Что? Скажи мне! — Я нетерпеливо трясла ее, пока она не подняла голову.

— Они забирают наши телефоны, — захныкала она.

— Ни за что! Ты серьезно?

— Да, девочка. Серьезно, как сердечный приступ. Когда кто-то из айдолов попадает в беду, нас всех наказывают.

Оливия. Как я смогу теперь разговаривать с ней, если у меня отнимут телефон, а на учебном ноутбуке установлен весь известный человеку родительский контроль? Она уже и так злилась на меня за то, что мы редко разговариваем, а что будет, если я ей даже писать перестану?

Сохен вытащила телефон из рукава и мягко погладила его, как будто это была персидская кошка. Она поцеловала его, затем вынула из блестящего футляра.

— Они могут забрать телефон, но они не возьмут чехол от «Шанель».

Я посмотрела на свой чехол для телефона, дешевый пластиковый чехол цвета недозрелого лайма. Это было так нелепо. В моей школе дома нам не разрешали носить с собой телефоны, но это воспринималось совершенно по-другому, ведь здесь мы не только учились, но и жили! Это должно быть противозаконно. Проводя большим пальцем по экрану, я решила позвонить Оливии сразу после встречи, пока Тор-10 не забрали телефон. Но Сохен подтолкнула меня локтем и указала подбородком на конец стола — учительница с маленькой коробкой забирала телефоны ее одногруппниц.

— Они забирают их прямо сейчас? — Я чуть не ахнула, прижимая телефон к груди.

— Да.

Это происходило на самом деле. Мне нужно было написать Оливии как можно быстрее.

Элис: Тор-10 забирает у меня телефо

Но это все, что я успела сделать. Учительница протянула руку мимо Сохен и выхватила телефон у меня из рук, прежде чем я успела нажать «Отправить». Она взяла телефон у Сохен и бросила в коробку к остальным, как будто кидала банки с фасолью в корзину для покупок.

— Прощай, дорогой друг, — сказала Сохен, помахав рукой, когда учительница перешла к следующему столу.

Это было все равно что наблюдать, как меня лишают правой руки.

— Все, успокойтесь! — воскликнул мужчина в передней части комнаты, снова взмахнув руками, призывая к тишине. Он сказал еще несколько слов, затем отодвинулся в сторону, освобождая место для мистера Кима.

Мистер Ким стоял там, заканчивая печатать текст, затем раздраженно оглядел комнату, как будто мы все внезапно появились перед ним с единственной целью — прервать его экранное время. Он рыгнул в ладонь, затем пробормотал что-то, чего я не смогла понять. Вся комната застонала во второй раз, но мистер Ким уже ушел, снова уткнувшись в телефон.

Сохен бросилась на стол:

— О, мой гребаный боже.

— Что, что?! — взревела я. Я практически рвала на себе волосы. Было мучительно не понимать, о чем идет речь.

— На этой неделе мы закрыты, — пробормотала она в стол. — Никто не может покинуть кампус, если это не касается официальных дел.

— Ой. Ну, на самом деле это ничего для меня не меняет, — сухо сказала я. — В любом случае, я никогда не смогу покинуть это место.

— Хорошо тебе, но у меня есть места, где нужно быть… мальчики, которых нужно проведать… страстно… на короткой дистанции.

Я сочувственно похлопала Сохен по затылку:

— Я знаю, я знаю. Ты бедная маленькая извращенка.

Она драматично вздохнула, затем взяла себя в руки с новым озорным выражением лица.

— Ладно, я знаю, что мы должны сделать.

Перегнувшись через стол, она жестом пригласила своих одногруппниц собраться в кучку. Она прошептала что-то, что заставило всех улыбнуться и кивнуть, затем встала и схватила меня за руку.

— Давай, давай уйдем отсюда.

Она проталкивала нас через всех остальных людей, пытающихся покинуть кафетерий, пока мы не подошли к Чжуну и некоторым его одногруппникам. Она прошептала ему на ухо, и он показал Сохен большой палец, затем наклонился и что-то пробормотал парню рядом с ним.

— Что это было? И куда мы направляемся? — спросила я, спеша за прыгающими косичками Сохен к крылу девочек.

— Мы идем в мою комнату за припасами. Я не собираюсь запираться в этом богом забытом месте в… — она подняла руки, сжимая пальцы вместе, — в пятницу вечером — без выпивки во мне.

Когда мы пришли в комнату Сохен, она захлопнула дверь и заперла ее, затем опустилась на четвереньки перед шкафом. Отодвинув в сторону висящую одежду, как будто это была пара занавесок, она открыла мини-холодильник, которого у нее определенно не должно было быть. Она порылась в нем и с триумфом вернулась с тремя очень большими бутылками пива Cass.

— Ча-чааан![34]

Мне следовало сказать Сохен, что я никогда раньше не пила алкоголь (кроме случайных глотков из бокала мамы, которые определенно не считались). Она, вероятно, приложила бы все усилия, чтобы сделать вид, будто это не имеет большого значения, но тогда это приняло бы слишком серьезный оборот. Поэтому вместо этого я просто сказала:

— Мило.

Сохен вытащила сумку Louis Vuitton из розового золота и запихнула внутрь бутылки вместе со стопкой металлических стаканчиков, которые выглядели так, будто их украли из кафетерия. Было странно наблюдать, как она упаковывает алкоголь, словно в этом нет ничего особенного. В Корее алкоголь можно покупать на два года раньше, чем в США, но эта разница все меняет. Поэтому выпивка здесь — это не какая-то секретная вещь, которой дети занимаются только тогда, когда их родителей нет рядом, здесь это абсолютно нормально (за исключением тех случаев, когда вы живете в Звездной академии, я полагаю). В первый раз, когда мы с Оливией увидели, как люди моего возраста заходят в круглосуточный магазин и покупают пиво, мы были ошеломлены. Как будто они покупали жевательную резинку или что-то в этом роде.

— Хорошо, поехали! — сказала Сохен, закидывая сумку на плечо.

Мы вышли в холл и столкнулись нос к носу с Арией, Юри, Хаян и Саыль. Юри выглядела расстроенной, вероятно, из-за отобранного телефона, и все как бы обнимали ее за плечи, утешая.

— Элис? — удивленно спросила Ария. Она отделилась от группы, чтобы подойти и поговорить со мной. — Привет, Сохен, — вежливо сказала она.

— Привет, Ария, — ответила на приветствие Сохен, улыбаясь.

— Я просто хотела спросить, Элис, не хочешь посмотреть фильм чуть позже? Я подумала, что мы могли бы попробовать «Женщину года». — Когда я замялась, она добавила: — Может быть, это подбодрит нас после новостей о локдауне. — Она слегка улыбнулась, как будто пыталась выразить сочувствие, но это выглядело слишком натянуто.

— Сегодня вечером? — спросила я, оттягивая время. Я оглянулась на Сохен с ее огромной сумкой, полной пива, на пути к тому, чтобы весело провести время с Чжуном и их одногруппниками. Я встретилась с ней взглядом, молча умоляя ее дать мне повод не тусоваться с Арией, но она не поняла. — Эм, я не думаю, что смогу сегодня вечером. Извини, — пробормотала я.

Ария посмотрела на Сохен, которая перекладывала тяжелую сумку с одного плеча на другое.

— Мы можем поговорить наедине? — спросила она.

Сохен любезно улыбнулась и подтолкнула меня к Арии.

— Просто встретимся у лифта, когда ты закончишь, хорошо?

— Ладно.

Ария повела меня по коридору в пустой угол общей комнаты, перед книжной полкой, полной подержанных книг и старых журналов.

— Куда вы с Сохен сейчас направляетесь? — спросила она.

— Эм, мы собираемся пойти потусоваться с некоторыми людьми, — ответила я, стараясь говорить как можно более расплывчато.

Ария подняла бровь.

— Ты уверена, что это хорошая идея, когда у нас так много домашней работы, которую нужно сделать?

Домашнее задание в пятницу? Она серьезно?

— Мы очень много работали над хореографией всю неделю. Я думаю, что это нормально — сделать перерыв. К тому же сегодня вечер пятницы…

— Я говорю не только о танцах, — сказала она. — Я имею в виду домашнее задание, которое нам дала Сори, помнишь? Вот почему я спросила, не хочешь ли ты посмотреть фильм. И разве у тебя не экзамен по истории в понедельник?

— У меня есть все выходные, чтобы подготовиться к нему, — ответила я. Да и вообще, почему ее волнует мой экзамен по истории? Мои школьные занятия не имели никакого отношения ни к ней, ни к А-List.

— Но тебе не кажется, что это немного безответственно — постоянно все откладывать на последнюю минуту? — с нажимом спросила она.

Я никогда не понимала, как вести себя с Арией, когда она читала мне такие лекции. Это раздражало и в то же время заставляло чувствовать себя неловко, как будто она думала, что я какая-то хулиганка. Я потянулась к книжной полке и подвигала книжку, доставая и убирая ее обратно.

— Я не думаю, что целые выходные можно назвать последней минутой.

— Элис, пожалуйста, — сказала она, вырвав книгу из моей руки и возвращая ее на место. — Это не похоже на твою старую школу в Америке. Я знаю, что, наверное, было бы хорошо, если бы ты расслабилась, но здесь все не так: ты должна быть в курсе событий.

Неужели она считает, что я какая-то преступница или что-то в этом роде? Я снова сняла книгу с полки и переложила ее в другую руку, чтобы она не смогла ее забрать.

— Я не расслаблялась дома, Ария. И я определенно не собираюсь заниматься этим здесь.

— Ну ладно, — сказала она, хмуро глядя на книгу в моих руках, — я не это имела в виду.

— Однако это так звучало.

— Я просто пытаюсь объяснить, что твои действия имеют большие последствия здесь, в академии. — Она положила руки на бедра, выставив локти вперед, как будто была каким-то раздраженным наблюдателем в холле. Ария была, вероятно, единственной девятнадцатилетней девушкой в мире, которая использовала такие термины, как действия и последствия, когда дело касалось школы. — Я должна быть лидером этой группы, а как лидер я должна быть уверена, что все справляются со своей работой.

— Послушай, — сказала я, перелистывая страницы книги большим пальцем, — я не отлыниваю от своей домашней работы, я собираюсь подготовиться к тесту позже в эти выходные, и мы можем посмотреть фильм в любой другой день. Знаешь… Тебе действительно не нужно так сильно беспокоиться обо мне.

— Я не беспокоюсь о тебе, я…

— Сохен ждет меня, — прервала я ее, — так что мне действительно нужно идти. — Этот разговор ходил по кругу, и я просто хотела закончить его.

Ария убрала руки с бедер, смягчаясь.

— Хорошо. Но можешь ли ты пообещать, что завтра мы посмотрим фильм?

— Да, когда захочешь, — сказала я, с облегчением закончив нашу маленькую ссору. Я поставила книгу на книжную полку, даже не потрудившись вернуть ее обратно на нужное место. — Ладно… увидимся позже.

— Пока, — ответила она.

Выбегая из комнаты, я взглянула на нее. Она клала книгу на место, потому что, конечно же, она не могла так не сделать.

Когда я добралась до лифта, Сохен стояла, прислонившись к стене, рисуя на своей руке лицо фиолетовой блестящей ручкой.

— Итак… ты не хочешь объяснить, что все это значило?

— Если ты ставишь вопрос таким образом, я бы предпочла не делать этого, — ответила я.

Но она не собиралась так легко отпускать меня с крючка.

— В чем дело? Почему ты не хочешь проводить время с одногруппницами?

— Дело просто в том, что… я паршивая овца в группе. Если мы будем проводить меньше времени вместе, то всем будет лучше. Мне не нужно будет постоянно напоминать о том, насколько они совершенны, и им не нужно постоянно напоминать о том, что я все порчу.

— Девочка, что? Ты не портишь все. Как ты можешь так думать? Твой голос — лучшее, что я когда-либо слышала.

— Это мило, но ты немного предвзята, будучи моей подругой, тебе не кажется?

— Да ладно, все в академии это знают. Твои одногруппницы тоже это знают. Почему ты думаешь, что ты им не нравишься?

— Я не знаю, мне просто так кажется… И еще… — начала я, но потом резко остановилась.

— Что?

— Ну, в последнее время наши с Арией отношения стали довольно напряженными. Что-то определенно изменилось.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Сохен.

— Это трудно объяснить… Типа, раньше мы были вежливы друг с другом, даже милы, но теперь я чувствую, что она действительно теряет терпение по отношению ко мне. И, честно говоря, она мне тоже порядком надоела.

— Ты пробовала поговорить с ней об этом?

— Нет! Боже. Я никогда не смогла бы.

Сохен подняла сумку повыше на плечо.

— Что ж, быть в группе, полной выдающихся личностей, может быть довольно тяжело. У нас тоже были проблемы.

Я сильно удивилась:

— Да ладно?! Вы, девочки, как сестры.

— Да, и сестры не ладят в половине случаев. Ты наверняка это знаешь.

— Верно, — признала я, почувствовав укол вины перед Оливией. Наверное, мне следовало попытаться найти способ позвонить ей.

Сохен нажала локтем кнопку «вниз» на стене рядом с лифтом.

— На самом деле я поняла, что иногда самый страшный способ — это лучший способ. Вы просто должны быть честными и выложить все в открытую — иначе вы просто будете все больше и больше злиться друг на друга.

— Или можно просто похоронить чувства глубоко внутри и никогда не позволить другому человеку узнать, как ты к нему относишься. — Я шутила, но в моих словах была доля правды.

Сохен бросила на меня косой взгляд.

— Ты знаешь, не получится избегать ее вечно. Однажды тебе действительно придется с ней пообщаться.

— Нет, если ты будешь рядом, — вновь отшутилась я.

— Хорошо, — сухо сказала она.

Двери лифта со звоном открылись, и мы спустились на первый этаж. Она рассказала мне, что ей нравится болтаться в гардеробной, потому что одежда заглушает любой шум и туда редко кто-то спускается.

Мраморный вестибюль был пуст, если не считать охранника, который листал что-то на телефоне и выглядел чертовски скучающим. Мы проскользнули мимо него и на цыпочках направились к звуковой сцене. Я не могла избавиться от ощущения, что мы ведем себя будто два грабителя, врывающиеся в банк. Когда мы добрались до темной звуковой сцены, в руке Сохен вспыхнул свет. Я посмотрела вниз и была потрясена, увидев, что это был экран.

— Что это такое? — прошептала я, схватив ее за запястье и поднеся ее руку к своему лицу, чтобы получше рассмотреть. Конечно же, она держала в руках телефон. — Я думала, ты отдала телефон в кафетерии!

— Ах, умоляю, только не говори мне, что ты думала, будто я отдала Тор-10 свой единственный телефон. — Сохен отдернула руку и направила фонарик прямо мне в лицо.

Я прикрыла глаза и покачала головой, глядя на нее:

— Ты чертов гений, ты знаешь это?

— Что я могу сказать, — сказала она, пожимая плечами, — я потрясающая.

Мы пробирались через сцену, перешагивая через провода и шнуры на полу, затем через лабиринт гримерных и примерочных, пока не добрались до гардеробной. На полу среди вешалок с одеждой сидели Чжун и все его и Сохен мемберы.

— НАВАТТА! — крикнула Сохен, держа две бутылки пива над головой.

— ОООО! — все закричали ей в ответ.

— Подвиньтесь! — сказала Сохен, и они освободили для нас место на полу. Я села рядом с Чжуном и подтянула колени к груди, чтобы скрыть отвратительное пятно от пота. Почему мне не пришло в голову переодеться до того, как мы спустились сюда?

Рядом с Чжуном стояло несколько зеленых бутылок алкоголя и гора пакетов с закусками.

— Оппа наконец пришел к нам, — сказала Сохен, кивая на запас закусок.

— Я приму это как благодарность, — ответил он. Он бросил в нее пакет с чипсами, затем разорвал остальные, толкая их в середину круга.

— Ури харабочжи мальгонын кыго амудо ан могое! — сказал парень, сидящий напротив меня. Все засмеялись, а я посмотрела на Сохен, ожидая перевода.

— Видишь эти белые трубчатые штуки? — спросила она. — Они называются саллопун. Он сказал, что никто их не ест, кроме его дедушки.

— А мне они действительно нравятся! — воскликнул Чжун, защищаясь. — Вот, — сказал он, бросая мне пачку, — ты непредвзятый наблюдатель. Что ты думаешь?

Я вытащила один из крекеров. Он был легким и воздушным и выглядел как обезвоженная кукуруза в початках. Я вгрызлась в него и задумчиво пожевала, прикрыв рот рукой. Я ожидала, что на вкус это будет как лакомство с рисовыми хлопьями, но на самом деле оно ни на что не было похоже. Это было все равно что есть пенополистирол[35].

— Мне не слишком понравилось, — призналась я наконец.

Чжун взвыл и упал навзничь на вешалку для одежды. Все остальные потеряли самообладание и начали бросаться в него крекерами, пока он притворялся мертвым на полу.

— Извини! — сказала я застенчиво, что заставило всех снова рассмеяться.

Сохен закатила глаза и открутила крышку с одной из своих бутылок. Она налила пиво в стаканы и раздала их один за другим.

Я с тревогой наблюдала, как полный стакан движется по кругу ко мне, и, когда Чжун протянул его, постаралась взять как можно более небрежно, будто я держала стакан пива так много раз в жизни, что потеряла счет. Нервничая, я поднесла его ко рту. Он пах кисло-сладким одновременно.

— Подожди! Еще нет! — крикнула Сохен.

Я поняла, что она обращается ко мне. Я наполовину уронила, наполовину засунула стакан между скрещенных ног, отчего пиво выплеснулось на мои носки и кроссовки. Мы еще даже не начали пить, а я уже делала все неправильно.

— Ты когда-нибудь пробовал сомэк? — спросила Сохен, милосердно игнорируя лужу, образовавшуюся вокруг моих лодыжек.

Я покачала головой.

— Это пиво с добавлением соджу[36]. Не волнуйся, оно опьянит и сделает тебе хорошоооо.

Вот только именно этого я и боялась.

Чжун передал по кругу одну из зеленых бутылок, и каждый налил немного в пиво. Когда он протянул мне бутылку, я замерла. Я не хотела наливать слишком много соджу в стакан, потому что не хотела сильно напиваться, но наливать слишком мало тоже было нельзя, иначе я выглядела бы полным ничтожеством. Когда я не взяла у него бутылку, Чжун наклонился ко мне и тихим голосом сказал:

— Я могу показать тебе сколько, если хочешь.

— Эм, хорошо, спасибо, — поблагодарила я.

Он капнул немного соджу в мой стакан, а когда закончил, протянул бутылку и улыбнулся. Я быстро передала ее девушке рядом, как будто напьюсь, просто держа ее в руках. Когда бутылка вернулась к Сохен, она подняла свой полный стакан.

— Хорошо, мои малыши… Конбэ![37]

— Конбэ! — воскликнули мы все. Все сделали большой глоток из стаканов, и я тоже. Я пила, пока Сохен не поставила свой стакан. Сомэк оказался слаще, чем я ожидала, и имел слабый привкус риса. На самом деле это было довольно вкусно и намного лучше, чем вино, которое любила пить мама.

А потом, внезапно, я почувствовала себя… прекрасно. Это было похоже на то, когда ты плаваешь, открываешь глаза под водой в первый раз и понимаешь, что в этом нет ничего особенного. Сохен подняла стакан в моем направлении с другого конца круга, как бы чокаясь на расстоянии, и я подняла свой, затем сделала еще один сладкий глоток.

Мы погрузились в выпивку, разговоры и смех, и через пару часов, выпив еще пару стаканов сомэка, я совершенно забыла о волнении (и мокрых носках). Я откинулась на пол, разжимая колени и позволяя телу расслабиться. Казалось, из меня вываливалось все, что я так долго скрывала, — истории, шутки, смех, даже какой-то плохой корейский, который заставил меня и всех остальных смеяться еще сильнее. Я не могла остановить это, да и не хотела. Было так хорошо наконец-то быть самой собой.

В конце концов, Сохен включила последний альбом XOKiss. Она и все ее одногруппницы встали посреди комнаты и исполнили несколько своих хореографических номеров, в то время как остальные подбадривали их с пола. Несмотря на то что они просто дурачились, они идеально двигались. Можно было с уверенностью сказать, что они выступали вместе уже много лет, но им все еще было весело танцевать вместе. И в центре была Сохен. Она была золотым ребенком, перед которым заискивали все остальные девочки. Почему-то не имело значения, что она была намного моложе остальных, казалось, им действительно нравилось это.

Когда зазвучал их сингл, мы все начали петь. Он безостановочно крутился по кампусу и радио, так что все знали текст. Звук был невероятным. Костюмы изолировали комнату, как в студии звукозаписи, так что, несмотря на то что нас было почти двадцать, мы звучали четко и ясно. Пара парней начали импровизировать и играть с гармониями. Их голоса подпрыгивали и сплетались вокруг наших, как дельфины, ныряющие в волны и выходящие из них. Прошла целая вечность с тех пор, как я пела с таким количеством людей одновременно, но это было намного более волнующе, чем хор, — я была буквально окружена профессиональными певцами. Мое сердце бешено колотилось, как будто я была на грани того эпического чувства разбитого сердца. Но это было не просто от пения, это было от пения с такими людьми, как я.

В какой-то момент нам пришло озарение, что мы находимся в комнате, полной костюмов, и поэтому все начали переодеваться. Чжун достал Instax и начал всех фотографировать. Сохен и Е На примерили блестящие золотые мантии с подходящими боксерскими перчатками и встали в позу, как будто хотят ударить в камеру Чжуна. Я в это время сидела на полу, счастливая от того, что наблюдаю в безопасности и в своей одежде.

— Давай, Элис, переодевание обязательно! — крикнула Сохен сквозь музыку.

— Умммм, хорошо, спасибобольшое, — невнятно пробормотала я. Мне становилось все труднее формулировать мысли и четко говорить. В итоге пришлось напрячь извилины как следует, чтобы выделить каждое слово. — Спасибо-вам-большое.

— Ни за что, — сказал Чжун, покачиваясь, когда наклонился надо мной, — ты не выберешься из этого.

На нем была куртка из змеиной кожи и брюки в полоску цвета зебры. Он выглядел так, словно только что ограбил зоопарк.

— Я бы оделась… но я не видела ничего, что мне бы понравилось, — с трудом проговорила я. Я неуклюже скрестила руки на груди, чтобы подкрепить свою точку зрения.

— Боже, у кого-то высокие стандарты. Мы ведь не сидим на складе, полном дизайнерской одежды или чего-то в этом роде… — сказал он, указывая на костюмы вокруг нас.

— Пфффф, хорошо, — смягчилась я.

В попытке встать я попробовала ухватиться за несколько платьев, висевших рядом со мной, но они были слабой опорой, и я пошатнулась в сторону Чжуна. Он схватил меня за локоть, пытаясь удержать, но промахнулся, и мы оба упали под вешалку для одежды.

— Ты должна перестать падать на меня в обморок! — хихикнул он.

— Я не падала в обморок! — воскликнула я, истерически хихикая.

— Было близко к этому!

— У тебя юбка на голове, — заметила я, все еще хихикая.

Чжун стянул ее с головы и снял пару вешалок с моих ног.

— Давай, — сказал он, поднимая меня на ноги. — Мне кажется, я видел клоунский парик, который потрясающе бы смотрелся на тебе.

Я последовала за Чжуном, спотыкаясь о выпуклые стеллажи, пока мы не добрались до самой задней части комнаты. Мы остановились перед стойкой с яркими меховыми и кожаными куртками. Музыка и другие ребята были приглушены толстыми пальто, и я очень остро осознала, что мы внезапно оказались наедине.

Чжун провел рукой по рукаву серебристо-серой шубы.

— Как тебе это?

Я покачала головой:

— Мех совсем не мой конек.

— Я буду иметь это в виду, — сказал он, переходя к следующей вешалке для одежды. — Боже… Я не могу поверить в то, что случилось с Солли.

— Я знаю. Я не понимала раньше, как это опасно — быть пойманной на свидании.

— Да, Тор-10 не в игры играет. Как ты думаешь, почему я провожу свидания в машине на автостоянке Лиум дальше по улице?

— Фу, я не знала, что это твоя фишка, — сказала я, сморщив нос. Похоже, это было не слишком приятное свидание.

— Хах, да, это странно, я думаю. Но тонированные стекла — лучшее.

— Когда ты так говоришь, это звучит как-то… непослушно. — Мы оба снова расхохотались. Непослушно? Откуда, черт возьми, взялось это слово? Должно быть, я действительно пьяна.

— Нет, все не так. Ну, то есть иногда это так… — Он поднял неоново-розовое боа из перьев, которое, наверное, было шесть футов длиной. Я снова покачала головой, и он повесил его обратно на вешалку. — Просто свидания в машине — это один из способов по-настоящему поговорить, понимаешь? Это единственное время, когда вы действительно наедине друг с другом и никто не дышит вам в затылок, не наблюдает за вами.

Может быть, из-за того, что я была пьяна и слова практически слетали с моих губ; или из-за того, что Чжун будто привел меня сюда по определенной причине, но я внезапно почувствовала себя чрезвычайно уверенно. «Сейчас за нами никто не наблюдает…» — возникли у меня в голове его слова.

Чжун замолчал. Затем он развернулся и серьезно посмотрел на меня, его ухмылка в миллион гигаватт давно исчезла.

— Эй… у тебя был парень в США?

— Э-э, нет, — ответила я. Он стоял так близко ко мне, что я могла видеть маленькое созвездие веснушек на его обнаженной шее.

Чжун провел рукой по челке и повернул голову в сторону, как будто пытался решиться на что-то.

— У меня был, — тихо сказал он.

— У тебя был? — я сказала это слишком громко. Наверняка у меня было совершенно потрясенное выражение лица.

Все тело Чжуна вздрогнуло.

— Да… Извини, я просто подумал, что могу сказать тебе, ну, ведь ты из Штатов. — Теперь он говорил очень быстро, как будто ему не терпелось закончить разговор. — На самом деле это не то, что ты можешь здесь признать, особенно занимаясь тем, чем мы занимаемся… Черт, я не должен был ничего говорить. — Чжун начал протискиваться мимо меня, его идеальное лицо было в пятнах, он очень расстроился, и я поняла, что действительно облажалась. Я, честное слово, думала, что он собирается поцеловать меня, а вместо этого он просто рассказал мне самый большой секрет жизни. Внезапно я почувствовала себя совершенно трезвой и поняла, что должна преодолеть шок и унижение, чтобы исправить это.

Я положила руки Чжуну на плечи и остановила его.

— Подожди, нет, прости. Я просто была удивлена. Ты можешь поговорить со мной об этом. — Я мягко добавила: — Так ты гей?

— Не гей, не совсем, — ответил он, изучая свои руки. — Я встречался и с девушками… Думаю, мне нравятся и те, и те.

— Это круто, — сказала я. — Итак… каким он был?

— Мой парень? Эм, он был милым. Горячим. Делал очень хорошие начос… Я не знаю — это странно! — Чжун застонал и закрыл лицо кулаками.

— Это не странно, — успокоила я его, убирая кулаки от лица. Я очень хотела поддержать разговор. — Как вы, ребята, впервые встретились?

— Мы познакомились в школе — у нас были совместные уроки химии. У него был парень до того, как мы начали встречаться, поэтому, когда они расстались, я знал, что было безопасно, ну, знаешь… — Чжун прервался и посмотрел в потолок.

— Сделать шаг?..

— Да! — Он уткнулся лицом в сгиб руки и снова застонал.

— Все в порядке! — сказала я, дергая его за рукав. Было неожиданно увидеть его смущенным: обычно он был таким уверенным в себе. Это было похоже на совершенно нового Чжуна — Чжуна, о котором мне хотелось позаботиться. — Вы, ребята, все еще вместе?

— Нет. Мы расстались, когда я вернулся в Сеул. Я просто… я просто очень скучаю по нему. И я хотел поговорить о нем с кем-нибудь.

— Мне жаль, Чжун. Это действительно ужасно. Но держу пари, он тоже скучает по тебе.

— Нет, я так не думаю. Иногда я захожу к нему в Snapchat, у него новый парень.

— О боже, тебе не следовало лезть к нему в Snapchat! — отругала я его.

— Я знаю, это глупо, — сказал он. — Я тупой.

— Да ладно, я просто дразню тебя. Это естественно. Я бы обязательно заглянула в Instagram бывшего… если бы он у меня вообще был…

На лице Чжуна снова появилась ухмылка, и он отбросил челку с бровей.

— Не говори никому, хорошо? Больше никто не знает.

Я притворилась, что запираю губы маленьким ключиком.

— Я никому не скажу, обещаю.

— Спасибо.

Чжун выпрямился и запустил руку в одежду, висящую у меня за спиной. Когда он вытащил руку, в ней была красная кожаная куртка с гигантскими металлическими шипами на плечах.

— Здесь повсюду написано твое имя.

— О, черт возьми, да, — сказала я.

Он держал куртку открытой для меня, пока я просовывала руки в слишком большие рукава. Она была очень тяжелой, как будто на мне была целая корова. Когда Чжун поправил куртку на моих плечах, в груди появилось невероятно теплое чувство, не похожее на то, которое я испытала, когда впервые встретила его и не могла смириться с тем, насколько он горячий. Другое, как будто мы только что стали немного ближе. Как будто мы становились настоящими друзьями.

Чжун снял с шеи фотоаппарат и поднес его к глазу:

— Скажи: тонированные стекла!

— Тонированные стекла!

04.08

РАЗДЕЛ: ТИРАДА

Небольшая заметка о сенсационных постах

Итак, читатели, пришло время кое-что прояснить.

Пожалуйста, присаживайтесь, выключите то видео, которое вы смотрите, и закройте дверь. Потому что я собираюсь сказать это только один раз.

В дни, последовавшие за моим постом о Солли и Хитэ, Top-10 отменили все запланированные выступления Солли и закрыли ее аккаунты в социальных сетях. Многие из ее фансайтов также не работают из-за того, что разъяренные фанаты Хитэ переполняют их серверы. #SilverSpoon-li[38] был в тренде в Твиттере, и антифанаты неистовствуют с новыми обвинениями, некоторые даже слишком грязные, чтобы украшать страницы этого блога.

Тем, кто решил, что я каким-то образом виновата в этом неудачном повороте событий, я рекомендую заглянуть внутрь себя, прежде чем поносить меня. Я не отменяла выступления Солли, это сделали ее продюсеры. Я не удаляла ее Instagram, это сделала ее компания. Я не наводняла ее фансайты, это сделала фанбаза Хитэ.

И еще одно, дорогие читатели, я не создавала общество, в котором женщину можно отменить за то, что она находится в квартире мужчины постарше, в то время как мужчине разрешено продолжать свою веселую миленькую жизнь, — это сделали вы.

Да, в мире K-pop есть болезнь, но это не я. Я доктор, проливающий свет на опухоль, разъедающую индустрию изнутри. Чем больше мы раскрываем правду об айдолах, которых, как мы утверждаем, любим, тем больше мы можем согласиться с тем, что они всего лишь люди, и тем менее совершенными будут требования у их развлекательных компаний. Поэтому тем, кто призывает меня прекратить публиковать сенсационные посты, я невежливо отказываю.

И всем остальным, кто не согласен с моим контентом: я хочу обратить ваше внимание на маленькую кнопку в верхней части экрана, ту, что с X. Вы можете выйти в любое время и найти другую платформу для K-pop новостей. Их буквально тысячи.

+V+

КОММЕНТАРИИ

Firefly

MIC DROPPPPP[39]

Itzybitzy00

Умммммммммм, серьезно? Ничего из этого не произошло бы, если бы ты не писала об этом в блоге.

2NE1Minutes

ㅋㅋ V права, она просто рассказывает все как есть, а вы все после этого теряете рассудок.

Anonymous

Как там погода на вершине твоего высокомерия, V?

+ V +

Чрезвычайно приятная и без чувства вины.

Aegyoona

О, слава БОГУ. Я ЖИВУ ради сенсационных постов.

squishy_cat

Так верно, почему Хитэ не отменили? Вы, ребята, видели его на Weekly Idol?? Они дразнили его из-за Солли, и, по сути, это все.

Guragrrrl

Да, это было неправильно. Мне жаль Солли.

PinkBellaBarbie

Ух ты, я вижу явное отсутствие извинений. ㅎㅎ

HoneyB

Ваааааа, Солли!!!

2ALife

V, ты ходячий говорящий лицемер.

zelu-b0t

Серьезно, удивительно, что сердце такого бессердечного человека все еще качает кровь для мозга.

+V+

Некоторые из нас, похоже, забыли, что эти айдолы — профессионалы. Они были обучены одинаково справляться как с положительной, так и с отрицательной критикой.

ItzyBitzy00

«Критикой» ㅋㅋㅋㅋ

ЕЩЕ 99 КОММЕНТАРИЕВ

Восемь

— Встань и повтори снова, — сказала мисс Джеки, которая расхаживала перед нами в танцевальной студии, всего в нескольких дюймах от наших склоненных голов. — Хармони. — Да, сейчас она называла меня так. — Я хочу видеть ровно девяносто градусов.

Одним из многих побочных эффектов отмены выступлений Солли было то, что мисс Джеки усилила уроки скромности. Когда мы дебютируем на The Dream Concert всего через сорок шесть дней, каждая группа на сцене будет считаться нашей старшей, и мне придется кланяться им, когда мы одновременно будем на публике.

— Ниже… — раздраженно сказала мисс Джеки. — НИЖЕ, пока ты не увидишь чашечки этих куриных коленок!

Я ничего не могла поделать, и произошло то, что произошло. У меня вырвался тихий смешок, и теперь он разнесся по студии. Курьи коленки были такой нелепой фразой — это было похоже на то, как старая бабушка сказала бы скрипучим голосом о ком-то, кого она считала слишком худым: «Тебе нужно больше мяса на костях, посмотри на эти куриные коленки!»

Палец ткнул в затылок моей опущенной головы.

— Ты думаешь, это шутка? — выплюнула мисс Джеки.

Дерьмо.

Я держала нос направленным в землю.

— Нет, мисс Джеки.

Кончики замшевых каблуков мисс Джеки появились на полу у меня под головой.

— Позволь мне спросить тебя кое о чем, Хармони. Как ты думаешь, для кого этот урок?

— Для наших старших коллег, — ответила я.

— Неверно! — рявкнула мисс Джеки. Ей нравилось выделять меня в классе и выставлять идиоткой перед другими девочками, особенно когда у меня не было правильных ответов, что случалось практически всегда. — Это занятие для тебя, — сказала она, вонзая острый ноготь глубже в мои волосы. — Не для старших коллег, не других девочек, которые всю жизнь кланялись, а для тебя и только для тебя. Ты знаешь почему?

Ее ноготь начал приносить боль, и я лихорадочно искала ответ.

— Потому что… я не знаю, как кланяться?

— Потому что последняя девушка, которая не смогла правильно поклониться своим сонбэ[40], стала настолько скандальной, что никто не обращал никакого внимания на ее пение и танцы. Все в этой комнате, кажется, понимают важность уважения, кроме тебя. И все же они здесь, — она махнула рукой в сторону других девочек, которые все еще были сложены пополам рядом со мной, — преданно рядом с тобой, изучают то, что уже знают, каждое утро ходят с тобой в походы, снова и снова практикуют хореографию — все для тебя, — чтобы ты могла выступать вместе с ними как единое целое. Ты понимаешь?

— Да, мисс Джеки, — сказала я сквозь стиснутые зубы. Ирония заключалась в том, что она винила во всем меня, когда сама заставляла нас это делать.

— Хорошо. — Она убрала палец с моей головы, и я испустила громкий вздох. — А теперь… Скажи, что ты сожалеешь.

— Что?.. — Я невольно подняла голову, и мисс Джеки медленно опустила ее обратно пальцем.

— Скажи девочкам, как ты сожалеешь о том, что потратила впустую их время, — проинструктировала она.

— Но я…

Мисс Джеки прервала меня:

— Или ты хотела бы разбудить всех завтра на час раньше, чтобы пройти несколько дополнительных миль пешком, ммм?

Кто-то захныкал, похоже, Юри. Я посмотрела налево и увидела четыре пары глаз, смотрящих прямо на меня. Хаян пристально вглядывалась, будто хотела, чтобы я молча подчинилась.

— Извините, — пробормотала я. Мне было буквально больно говорить это, и не потому, что вся кровь прилила к голове.

— Чхве-сон-хам-нида — на корейском. — Тук-тук: ноготь мисс Джеки вонзился мне в кожу головы. — Извинись перед девочками на корейском за то, что потратила их время впустую.

Это было так неловко, что мне хотелось просто упасть и умереть. Не было никакой причины заставлять говорить это на корейском: мисс Джеки просто хотела унизить меня перед всеми. Кровь теперь стучала в голове, и сердитая слеза выкатилась из глаза и скатилась по носу.

— Чхве-сон-хам-нида, — медленно произнесла мисс Джеки, с каждым слогом все глубже впиваясь ногтем в кожу моей головы. — Скажи.

— Чхве-сон… — начала я. Но я не могла этого сделать. Как будто все тело боролось против того, чтобы доставить ей удовольствие.

Мисс Джеки склонилась надо мной, и ее рот завис прямо над моим ухом.

— Закончи.

Горячая слеза прилипла к кончику моего носа, затем сила тяжести взяла верх, и капля упала на носок замшевой туфли мисс Джеки, образовав крошечные темные брызги.

— Нет… — прошептала я. Это слово донеслось издалека, будто я слышала, как его произнес кто-то другой.

— Нет? — спросила она в ярости. — Это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?

Очевидно, это было все, что я должна была сказать, поскольку я просто стояла, потеряв дар речи.

— Похоже, талант ударил тебе в голову, — сказала она. — Ты, кажется, думаешь, что правила к тебе неприменимы. Очень хорошо. — Мисс Джеки резко встала и направилась к двери. Повернувшись к нам спиной, она заявила: — Урок окончен. Увидимся с вами завтра в четыре часа утра для утреннего похода. — Девушки выпрямились, открыв рты.

Прежде чем выйти за дверь, она добавила:

— Рассчитывайте на это до конца месяца.

Дверь захлопнулась, и мы все уставились на нее в шоке.

Ария была первой, кто нарушил тишину. Она резко повернулась ко мне лицом.

— Что с тобой не так? — закричала она. Вопрос вырвался у нее так, словно она держала его в себе месяцами.

— Со мной все в порядке! — сказала я, изо всех сил стараясь сдержать голос, чтобы он не перешел в пронзительный визг. — Это не моя вина, что мисс Джеки такая стерва.

— Мисс Джеки, может, и стерва, но ты могла бы просто сказать, что тебе жаль. — Ария ткнула в меня пальцем, как будто ругала ребенка.

— Я же сказала, что мне жаль, — возразила я.

— Но ты сделала это неправильно, — заспорила она.

— Что ж, иногда мне кажется, что я все делаю неправильно! — Я почувствовала, как на глазах выступили злые слезы

— Да ладно, Элис, это же смешно. — Ария говорила тем самым покровительственным голосом матери, которая знает все лучше всех.

— О, точно, — сказала я. — Я забыла: ты не можешь знать, каково это, потому что ты никогда не ошибаешься.

Ария высоко подняла идеальный подбородок, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Даже когда она была зла, она выглядела безупречно.

— Это потому, что я следую правилам. И я стараюсь по крайней мере приложить усилия.

— Как ты вообще можешь так говорить? — гневно спросила я. Мне хотелось вырвать себе волосы и кожу головы вместе с ними. — Я убиваю себя, пытаясь следовать всем правилам академии. И я прикладываю все усилия — я никогда так усердно не работала за всю жизнь!

— Я не говорю о твоих усилиях на занятиях. Я говорю о твоих усилиях с нами! — Теперь Ария кричала, и Юри попыталась положить руку ей на плечо, чтобы успокоить, но Ария просто оттолкнула ее. — Ты изо всех сил стараешься избегать нас с того самого дня, как попала сюда!

Конечно, она была права: я действительно пыталась избегать ее большую часть времени, но чего она не понимала, так это того, как трудно мне было рядом с ней.

— Чего еще ты хочешь от меня? Мы проводим каждый божий день вместе! Мы все время разговариваем!

— Да, о хореографии и дыхательной работе. Не о вещах, о которых говорят настоящие подруги.

— Ну, мы и не подруги, — сказала я, хотя понимала, что это звучит по-детски.

— Ты знаешь, что именно поэтому Тор-10 заселили нас вместе в общежитии, верно? И почему Сори дала нам это домашнее задание? — спросила Ария. — Значит, мы можем стать подругами? Ты даже не попыталась посмотреть со мной фильм! Мы одногруппницы — мы должны быть как сестры.

— Ну, у вас уже появились сестринские штучки, прежде чем я появилась, — сказала я, и теперь у меня текли слезы злости. — Ты с первого дня ясно дала понять, что у меня нет необходимого, чтобы быть частью A-List.

— Я уже говорила тебе. — Ария выдохнула, видимо, попытавшись успокоиться. — Я не это имела в виду и извинилась. Ты собираешься вечно припоминать мне это?

— Это было не только в тот раз. Ты постоянно напоминаешь мне, что я недостаточно хороша.

Ария прищурилась:

— Когда я вообще так делала?

— Ты серьезно? Как насчет каждого урока танцев, который мы посещаем вместе? Или когда я не просыпаюсь в нужное время, или не ложусь спать в нужное время, или когда я неправильно дышу!

Ария откинула волосы с лица.

— Я просто пытаюсь помочь тебе, Элис. Это буквально моя работа — помогать всем вам. Тебе не следует принимать это так близко к сердцу. — Она посмотрела на свои ногти, как будто пыталась решить, стоит ли ей сказать вслух то, о чем она думала. Наконец, приняв решение, она подняла на меня глаза, полные огня. — Честно говоря, утомительно пытаться вписать тебя в нашу группу. Я знаю, что Сори считает тебя своего рода музыкальным гением, но я не понимаю, почему она или Тор-10 вообще подумали, что ты сможешь работать с нами.

Я снова сжалась, тяжело дыша. Я ощущала себя так, как будто она выжала из меня последнюю унцию кислорода. Я всегда боялась, что она думает так обо мне, и вот, теперь этому есть доказательство.

Огонь в глазах Арии погас, как только она увидела, что я отпрянула от нее. На секунду показалось, что она собирается забрать все слова обратно, но затем ее челюсть напряглась, и она скрестила руки на груди, ничего не сказав. Хаян, Саыль и Юри как бы зависли между нами, не зная, что сказать или сделать. Мне казалось, что я вот-вот развалюсь на части, и я не хотела, чтобы Ария видела, какую сильную боль она мне причинила. Я повернулась, подошла к окну и притворилась, что смотрю на улицу. На улице моросил дождь, и все, что я могла видеть сквозь гнев и слезы, был только расплывчатый серый суп.

— Значит, это все? Разговор окончен? Ты просто собираешься уйти, как всегда делаешь?

Я ничего не сказала. Я знала, что если бы попыталась, то начала бы рыдать.

— Отлично, — саркастически сказала Ария. Я слышала, как она открыла и закрыла за собой дверь, и со мной в студии остался только один человек. Саыль подошла и легонько похлопала меня по плечу. Я проигнорировала ее. И когда я наконец оглянулась, она тоже исчезла.

Я подождала, пока их шаги не стихли, а затем рухнула на пол, рыдая. Я крепко подтянула к себе колени и спряталась в них головой. Это было несправедливо, просто нечестно. Эта мисс Джеки хотела преподать мне какой-то жестокий урок о единстве, Ария оставила меня в стороне, а потом каким-то образом меня обвинили во всем этом.

Я позволила себе плакать до тех пор, пока колени легинсов не превратились в мокрое месиво. Я взяла дыхание под контроль, вытерла лицо тыльной стороной ладони и направилась в комнату Сохен, пряча заплаканное лицо ото всех, мимо кого проходила.

— Эй! — сказала она, распахивая дверь. — Ого, что случилось?

— Извини, — пробормотала я, — но могу я, пожалуйста, одолжить твой телефон? Мне очень нужно поговорить с сестрой.

— О боже мой, конечно! — Сохен порылась в сумочке и вытащила запасной телефон. — Ты уверена, что я ничего не могу сделать? Ты хочешь поговорить об этом?

— Не сейчас. Я просто хочу поговорить с Оливией. Я скоро вернусь, хорошо?

— Хорошо, девочка. Я буду здесь, если тебе что-нибудь понадобится.

— Спасибо, — прошептала я с благодарностью. Сохен быстро обняла меня за шею, затем я направилась на третий этаж, спрятав ее телефон в рукаве.

Я нырнула в первую попавшуюся пустую студию и опустилась на пол с телефоном на коленях. Я набрала номер Оливии, один из немногих телефонных номеров, которые я знала наизусть, и отправила сообщение.

Элис: Привет, это я, Элис.

Я вслушивалась в пустоту звуконепроницаемой студии, пока смотрела на экран, ожидая, когда появятся маленькие пузырьки, означающие, что Оливия набирает текст. Прошло несколько минут, и, когда я не получила ответа, я попробовала еще раз.

Элис: Извини, я пишу тебе с чужого телефона, потому что Тор-10 недавно забрали мой.

Прошла еще одна мучительная минута, затем появилось сообщение.

Оливия: Ты не писала мне целую вечность. Ты просто исчезла.

Элис: Я знаю, мне жаль. Как я уже сказала, у меня не было телефона, я не могла связаться.

Оливия: Что ж, многое произошло с тех пор, как мы в последний раз переписывались, и мне действительно нужно было с тобой поговорить. Я пошла на тот сбор средств одна и не смогла найти никого, с кем можно было бы пообщаться. Мне просто пришлось сидеть на трибунах в одиночестве весь день, пока папа не забрал меня, и никто не заговорил со мной, ни разу. Все из класса видели меня одну, и теперь они думают, что я большая неудачница.

Черт, я совсем забыла о сборе средств.

Элис: Мне так жаль, это звучит ужасно. Но я уверена, что никто не считает тебя неудачницей.

Оливия: Это было так неловко. В понедельник я едва смогла войти в класс. Я больше никогда не хочу возвращаться в эту школу.

Элис: Лив, я действительно думаю, что ты преувеличиваешь. Ты там новичок, люди знают, что у тебя еще нет друзей.

Оливия: Откуда ты знаешь? Тебя здесь нет.

Элис: Я просто знаю, хорошо? Эй, ты можешь говорить по телефону сейчас? Только что случилось кое-что плохое…

Оливия на минуту перестала печатать, потом наконец ответила.

Оливия: Не совсем, я очень занята сейчас.

Я оторвалась от стены, не совсем веря в то, что прочитала.

Элис: Пожалуйста, не злись на меня, хорошо? Мне действительно нужно с тобой поговорить. Могу я, пожалуйста, просто рассказать тебе то, что произошло?

Оливия: Мне пора идти. Я напишу тебе позже.

Напишу тебе позже? Какого черта? Я перечитывала сообщения и анализировала все запятые, точки и восклицательные знаки (или их отсутствие), чтобы убедиться, что ничего не пропустила, даже если в глубине души знала, что прочитала все правильно с первого раза. И, конечно же, я правильно прочитала все с первого раза. Оливия игнорировала меня.

Я заблокировала телефон Сохен и нахмурилась, глядя на себя в черном экране. Затем я сжала его в кулаке, пока острая боль не пронзила костяшки пальцев. Прежде чем я поняла, что делаю, я запустила телефон через всю комнату. Он закружился в воздухе и ударился о пенопластовую прокладку в стене напротив меня, затем отскочил по полу, как будто ему было все равно, как сильно я его бросила. Даже чертовому телефону было все равно, что я чувствую.

Разъяренная, я испустила крик, такой громкий, что он обжег мне горло. Но так же, как и телефон, он замертво угас в студии без эха.

Девять

С тех самых пор, как мы были детьми, когда наступал День матери, мы с Оливией всегда жаловались родителям на то, что есть день для матерей и день для отцов, но нет дня для детей. И каждый раз папа всегда говорил нам одно и то же: «Это потому, что любой другой день в году предназначен для детей». Мы всегда ненавидели этот ответ, но, когда мы стали старше, шутить по этому поводу стало своего рода традицией. Поэтому, когда я узнала, что в Корее есть национальный День защиты детей, я почти не могла в это поверить. И вот настал мой первый выходной в академии.

— Вот она! — крикнул папа, когда я вышла из станции метро.

— Привет! — сказала я. — Видишь, папа, я же говорила тебе — День защиты детей!

— Ха, ты говорила! Думаю, ты была права с самого начала.

Мама, папа и Оливия ждали меня наверху лестницы на станции Дон-Инчхон. Это был один из немногих праздников, когда Top-10 давали нам время отдохнуть от занятий, и по какой-то причине родители хотели встретиться в этом маленьком городке, далеко за городом. Я подошла к ним, и папа обнял меня, притягивая к себе.

— Рад тебя видеть, малышка.

— Мы скучали по тебе, милая, — сказала мама, присоединяясь к объятиям.

— Я тоже скучала по вам, — сказала я, вздыхая. Я почти забыла об их приятном родительском запахе, и мне хотелось запомнить его, чтобы принести с собой в академию.

Мама поцеловала меня в лоб, затем обняла за плечи, чтобы хорошенько рассмотреть.

— Вау, Элис, ты так изменилась! Посмотри на свои руки, — сказала она, сжимая мой бицепс, — у тебя есть мышцы!

— И у тебя такие длинные волосы! — заметил папа, приглаживая мои волосы открытой ладонью. — Вау, они очень быстро отросли.

— Папа, это нарощенные волосы, — рассмеялась я.

— О, я так и знал. — Он подмигнул мне по-отцовски, что означало, что он определенно этого не знал.

Когда мисс Джеки впервые сказала мне, что я могу пойти домой на День защиты детей, сердце подпрыгнуло примерно на пять дюймов в груди, но снова упало, когда я подумала о том, как Оливия отшила меня в последнюю нашу переписку. И действительно, теперь она вела себя странно. Обычно она бы закричала, когда увидела меня. Она бы также побежала по лестнице метро и прыгнула на меня. Но теперь она была совсем одна, сидела на кирпичной стене и болтала ногами вверх-вниз.

— Привет, Лив, — осторожно окликнула я ее.

— Привет, — сказала она. Она опустила голову и просунула каблук туфли между двумя кирпичами.

Ладно, значит, она все еще не хочет разговаривать со мной. Это должен был быть такой веселый выходной…

— Слезай оттуда и обними сестру, — приказала мама.

Оливия неохотно спрыгнула со стены и подошла. Я хотела обнять ее, чтобы доказать, что между нами все в порядке, но вместо этого я позволила ей вяло себя обхватить.

— Так почему вы хотели устроить встречу здесь? — спросила я, поворачиваясь к родителям.

— Спроси маму, — сказал папа.

— Женщина на работе рассказала мне о заведении, которое славится острой жареной курицей. Я подумала, что было бы весело взять немного и съесть в парке. Звучит неплохо? — спросила мама.

— Э-э, да, это звучит потрясающе, — ответила я. Слова «жареный цыпленок» звучали невероятно хорошо. Я уже несколько месяцев не ела ничего, что не было зеленым и мягким, не говоря уже о жареном мясе.

На улице было тепло, один из первых дней в году, когда было слишком жарко для куртки. Мы прошли несколько кварталов на солнышке, разговаривая о новой папиной работе, мимо других семей, которые тоже отмечали праздник, и свернули на крытую улицу с переполненным рынком внутри. Там были всевозможные киоски, торгующие фруктами и овощами, с большими кадками, полными разных видов капусты и зеленого лука — и стручковых бобов, которые были длиннее, чем вся моя рука. На земле сидела женщина с корзинами сырой рыбы, у нее был маленький веер, чтобы отпугивать мух. Другой парень продавал жареную картошку с металлической тележки. Он разрезал их на одну сверхдлинную спираль и продавал на палочке.

— Думаю, нам туда, — сказала мама, указывая на длинную очередь в задней части рынка.

— Блин, посмотри на эту очередь. Должно быть, это чертовски вкусная курица, — пошутил папа.

— Пока это не холодная капуста, мне все равно, какой длины очередь, — сказала я. Я чувствовала запах кипящего масла с того места, где мы стояли, и от этого у меня потекли слюнки.

Мы пробрались на заднюю часть рынка и встали в очередь. В начале очереди женщина использовала гигантские деревянные лопаточки, чтобы бросить жареную курицу в вок.

— Я подожду здесь, — пробормотала Оливия. Она поплелась к пустой скамейке и плюхнулась на нее.

— Что с ней такое? — спросила я родителей.

— О, ты знаешь, просто капризный подросток, — сказал папа, протирая очки подолом рубашки.

— Папа, я тоже все еще подросток, — заметила я.

— Я знаю, но она только вступила в этот возраст, хотя выкладывается по полной.

Я закатила глаза и посмотрела на маму.

— Ты знаешь, что с ней происходит?

— Я не уверена, последние несколько недель она была довольно тихой, — ответила она.

— Это странно, — сказала я. — обычно ее не заткнуть.

— Верно, — улыбнулась мама. — Но знаешь, что я думаю об этом, милая? Я считаю, что ей было нелегко из-за твоего отсутствия.

— Ты думаешь, это как-то связано со мной? — спросила я, застигнутая врасплох.

— Да, — сказала она, убирая волосы с моего лица, — и я думаю, тебе следует поговорить с ней об этом.

— Я бы с удовольствием поговорила с ней, если бы она сказала мне хотя бы два слова.

— Почему бы тебе не пойти к ней, а мы с папой постоим в очереди и возьмем обед?

— Ладно, — вздохнула я.

Я вышла из очереди и подошла к скамейке, где Оливия смотрела Snapchat.

— Ничего, если я сяду? — спросила я.

— Ты можешь делать все что захочешь, — ответила она.

Что ж, разговор обещал быть приятным.

— Так в чем дело?

— Ни в чем. — Оливия даже не потрудилась оторвать взгляд от телефона.

— Совсем ни в чем?

— Да… ни в чем.

— В школе стало лучше?

— Думаю.

— Почему ты так думаешь?

— Я не знаю, просто так есть. — Она все еще смотрела в телефон, и ее большой палец безостановочно прокручивал ленту.

Я перекинула руку через спинку скамейки, решив попробовать другую тактику:

— Эй, ты читаешь V?

— Ага, — ответила она.

— Ты можешь поверить, что она сделала это с Солли? Знаешь, я ни разу не видела ее в академии с тех пор, как все это случилось.

— Нет.

Это было все равно что пытаться завести разговор с Siri. Нет, это было все равно что пытаться поговорить с Siri, если твой телефон сломался и она разозлилась на тебя. Чертовски мучительно.

— Оливия, — сказала я, нетерпеливо дергая ее за запястье. — Мы не виделись пять месяцев. Ты можешь поговорить со мной?

— Я с тобой разговариваю, — отрезала она.

— Ну, ты можешь, типа, отложить телефон? Ты даже не взглянула мне в глаза с тех пор, как я пришла.

Оливия громко выдохнула и закрыла телефон.

— Хорошо. О чем ты хочешь поговорить?

Я вздохнула и закрыла глаза, пытаясь скрыть разочарование в голосе.

— Ну, мама сказала, что последние несколько недель у тебя были трудные времена.

— Почему ты говоришь с мамой обо мне? — требовательно спросила она.

— Я не говорила с мамой о тебе, она просто упомянула об этом буквально четыре минуты назад.

— Ну, мама не знает, о чем она говорит! — Оливия стала вертеть телефон в руках.

— Получается… у тебя сейчас трудные времена?

— Нет! Боже, я в порядке! Ты не можешь просто исчезнуть, а потом внезапно вернуться и задавать мне все эти глупые вопросы! — Оливия разблокировала телефон и сердито начала прокручивать ленту снова.

— Ладно, хорошо, извини. Я больше не буду задавать тебе никаких вопросов!

Боже, почему все все время кричат на меня? Неужели каждый человек в Южной Корее злится на меня? Да, это были мелочные размышления, но я не могла от них избавиться. Меня так и подбивало сказать: «Тебе повезло, что у тебя вообще есть сестра, которая задает вопросы». Я совершенно не понимала, что, по мнению Оливии, должно было произойти, когда я поступила в Звездную академию? Как она могла злиться на меня за «исчезновение», когда именно она убедила поступить туда?

Мы молча сидели на скамейке, мимо прошла семья с двумя маленькими детьми в коляске. Мальчик держал воздушный шарик в форме мультяшного бурундука, и у меня возникло внезапное желание выхватить его и сжимать до тех пор, пока он не лопнет. Оливия продолжала прокручивать ленту, а я держала рот на замке, пока наконец родители не подошли с огромным ведром жареной курицы.

— Держи, милая, — сказала мама, протягивая мне пару длинных деревянных палочек для еды и несколько салфеток.

— Спасибо, — пробормотала я.

Я выудила кусок курицы из ведра, но когда откусила его, я была так зла, что едва могла почувствовать вкус.

* * *

— У меня есть большой-большой сюрприз для вас! — пропела Сори, когда мы с Арией вошли в ее кабинет на совместный урок. — Ven conmigo[41]. — Она схватила нас обеих за руки и потянула к столу, но как только она отпустила наши ладони, мы отодвинулись на пару дюймов друг от друга.

Напряженность в отношениях с Арией только усилилась после нашего большого скандала. По-видимому, говорить то, что думаешь, — не всегда лучший способ решить ситуацию, как бы ни считала Сохен. Теперь между нами был настоящий холод, будто мы жили в ледяной тундре, а Ария была ее королевой.

— Посмотрите на это, — сказала Сори. Отбросив в сторону пару пустых пакетов из-под чипсов и стопку нот, она показала маленькую белую пластиковую палочку. Это было похоже на пульт дистанционного управления Wii[42]. — Ча-чааааан!

— Что это? — спросила я.

Ария ахнула и закрыла рот руками, тихо прошептав:

— Это наш лайтстик.

— Ваааау, — сказала я себе под нос. Я была совершенно не в настроении для сюрпризов после испорченной поездки к семье накануне, но это действительно было волнующе.

У Арии на лице было выражение полного благоговения. Она взяла лайтстик и осторожно покачала его в руках, как будто держала хрупкого птенца. Вершина представляла собой полупрозрачную трехмерную пирамиду, а внутри ее была черная буква «А». Две блестящие черные полосы спиралью спускались по белой ручке, пересекаясь над кнопкой с выбитыми на ней буквами A-LIST.

— Давай! Включи его! — настаивала Сори.

Ария нажала на кнопку большим пальцем, и внутри пирамиды запульсировал мягкий белый свет.

— Наш цвет — белый! — произнесла она с тихим волнением.

— Да. Бриллиантово-белый, — уточнила Сори. — Очень красиво, да?

— Это прекрасно, — сказала Ария.

— Да, это действительно круто, сонсэнним, — согласилась я.

— Когда-нибудь вы будете выступать перед целой ареной, полной этих лайтстиков!

— Белый океан, — задумчиво сказала Ария, выключая лайтстик и аккуратно кладя его на стол. Я подняла его обратно и с удивлением обнаружила, что он оказался тяжелее, чем я ожидала. Его вес и отпечатанное на кнопке А-List заставляли все казаться таким реальным. Еще в январе, когда Ария впервые заговорила об океане из лайтстиков, это казалось таким далеким, как будто что-то, что могло случиться с другим человеком, не со мной. Но теперь The Dream Concert был почти на носу, и на трибунах действительно могли быть люди, размахивающие лайтстиками, точно такими же, как этот, — и они бы размахивали ими для нас.

— Итак, — сказала Сори, разорвав пакет с разноцветными кукурузными слойками и отправив одну в рот, — сегодня мы поем 2day/2night. Давайте разогреемся, пожалуйста.

После разминки мы приступили к нашему синглу, и сразу же что-то пошло не так.

— Turn off the lights. Geudeul-eul najchusibsio. And turn today into tonight. Turn off the lights.

— Ладно-ладно, хватит! — сказала Сори всего через несколько куплетов. Ее рука исчезла в упаковке со слойками и пошарила, пока не достала одну. — Первый куплет, пожалуйста.

— Naega il-eo nass-eul ttae neon salajyeoss-eo.

К счастью, это был не корейский, который сбивал меня с толку. Пение каким-то образом облегчало разговор на других языках: например, когда я пела итальянскую оперу, это была просто цепочка красивых нот и слогов. Проблема заключалась в том, что я должна была петь гармонию, но я все время соскальзывала в партию Арии. Я ничего не могла с собой поделать: она пела так агрессивно, что я не могла найти свои ноты.

— Элис, что случилось? — спросила Сори. — Сейчас ты напрягаешь голос.

— Просто я очень стараюсь оставаться в своей части, — объяснила я.

— Да, но ты не должна находить свои ноты силой. Это не та сила, которой я вас учу. Ты практикуешься в своих упражнениях?

— Да, я практикуюсь каждый день, — сказала я и для Арии, и для Сори.

— Твои голосовые связки, ты сейчас слишком сильно прижимаешь их друг к другу.

— Я очень стараюсь этого не делать, — сказала я, схватившись за горло обеими руками. — Мы можем просто попробовать еще раз?

— Да, хорошо.

— Naega il-eo nass-eul ttae neon salajyeoss-eo.

И снова я погрузилась в мелодию. Мой голос слился с голосом Арии, нота за нотой, и на этот раз я сама почувствовала напряжение в задней части горла, из-за чего голос звучал натянуто, почти хрипло. Несмотря на то, что я пела достаточно громко, чтобы соответствовать Арии, в этом не было никакой силы. Мой голос звучал ужасно, и это означало, что мы вместе звучали ужасно.

Сори снова перестала играть, прищелкнув мне языком, и по тому, как Ария откинула волосы с лица, я поняла, что ее раздражают все эти старты и остановки.

— Где твоя голова, Элис? — потребовала Сори.

— Я не знаю… Извините, — промямлила я. — Наверное, я просто была немного взволнована на этой неделе. Я могу сосредоточиться, обещаю.

Сори хлопнула в ладоши, создав небольшое облачко пыли.

— Вы обе, попрыгайте двадцать пять раз. Vámonos[43].

Ария пристально посмотрела на меня, и мы обе начали прыгать вверх и вниз, наши руки едва не задевали переполненные книжные полки рядом с нами. Сори считала, что это поможет расслабиться, когда мы слишком сильно забирались в свои головы, и самое странное было то, что обычно это срабатывало.

Когда мы закончили с прыжками, мы встали перед ее пианино.

— Готовы? — спросила Сори.

— Да, — сказала Ария.

— Готова, — сказала я.

— Naega il-eo nass-eul ttae neon salajyeoss-eo.

Я все еще боролась, но теперь и в голосе Арии тоже было что-то не так. Ее голос звучал повсюду, как будто она была взвинчена. У него был какой-то странный звук, который бывает, когда ты вот-вот заплачешь, но стараешься этого не делать.

— Turn off the lights… Geudeul-eul najchusibsio… And turn today into…

Ария резко остановилась и вскинула руки в воздух.

— Я не могу этого сделать, если она не собирается слушать меня, когда мы поем вместе!

— Я слушаю! — настаивала я. — Это невозможно сделать! Ты полностью подавляешь меня сейчас. Здесь абсолютно нет места для моего голоса!

— Ты думаешь, это моя вина? — спросила Ария. — Это ты не можешь придерживаться той части, которую тебе поручили!

— Хватит! — сказала Сори, захлопывая крышку пианино. Она убрала ноги с педалей и повернулась к нам лицом. — Кто-нибудь хочет сказать, что происходит, хм? — спросила она, хрустя большой слойкой между передними зубами.

— Я не знаю, — пробормотала я.

— Я тоже, — сказала Ария.

— Как продвигается домашнее задание? Вы вместе смотрите фильмы? — спросила Сори.

Ария постучала ногой по полу, а я засунула кулаки в карманы свитера. Никто из нас не взглянул на Сори. Мы не смотрели вместе ни одного фильма, но я не собиралась признаваться в этом.

— Хм, похоже, что нет, — нахмурившись, сказала Сори. — Это нехорошо. Всего три недели до вашего дебюта с синглом на The Dream Concert, а вы двое даже не можете спеть свои собственные партии.

— Я прекрасно пою свою партию, — пробормотала Ария себе под нос.

Сори поджала губы, но решила проигнорировать ее комментарий.

— Что происходит, когда другие девочки поют с вами, мм? Вы должны быть ведущими.

Я поднесла большой палец ко рту, ничего не говоря, а Ария просто продолжала постукивать ногой.

Сори туго свернула пакет со слойками и обмотала его резинкой, ее лицо было сморщенным и строгим.

— Сегодня больше никаких песен, только упражнения. Мы проработаем euh. Прямо сейчас.

Мы с Арией обе разочарованно вздохнули. Сори заставляла нас делать упражнения вместо того, чтобы работать над синглом, чтобы наказать нас за то, что мы не сделали домашнее задание. Она снова подняла крышку пианино, и мы начали подниматься по гаммам. Сначала со мной все было в порядке. Мои голосовые складки закрылись, как я и хотела, в нижнем диапазоне, но когда мы начали подниматься в более высокие регистры, мой голос начал звучать резко, как когда кто-то слишком громко говорит в микрофон.

— Сейчас было слишком закрыто, Элис. Тебе нужно найти баланс между освобождением и закрытием, — наставляла Сори.

— Я знаю, — ответила я. В носовых пазухах у меня защипало, и когда я зажмурилась, то с удивлением обнаружила, что выступили слезы.

Сори перестала играть:

— Элис, почему ты плачешь?

— Я… Это п-просто т-так тяжело! — я запнулась.

— Да? — спросила она, нахмурившись.

— Просто пение — это единственное, в чем я действительно хороша, но сейчас я даже не могу правильно выполнить это дурацкое упражнение по завершению аккорда.

— Никто не говорил, что будет легко, разве ты когда-нибудь слышала такое от меня? Нет — на твоем первом занятии я сказала, что будет очень трудно.

— Но это уже даже не весело. Просто сейчас на меня так сильно давят!

— Я оказываю на тебя такое давление, потому что знаю, что ты справишься с этим, — возразила Сори. — Итак, ты готова перестать плакать и продолжить?

Сори была права. Она действительно сказала мне, что будет трудно, и избегание проблемы не облегчит ситуацию. Я несколько раз сморгнула слезы и кивнула, решив больше не плакать.

— Да, я готова, — сказала я. — И я не собираюсь сдаваться.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь, Элис, — заметила Сори. Ее голос все еще звучал резко, но, по крайней мере, она говорила так, как будто верила в меня. — Теперь мы сделаем это снова.

Мы делали это снова, и снова, и снова, до конца урока. Легче ни разу не становилось, но я больше не жаловалась, по крайней мере, вслух. Когда мы закончили, Сори молча закрыла пианино и собрала все ноты на подставке. Я хотела остаться и поговорить с ней — не знаю почему, может быть, чтобы убедиться, что я все еще у нее на хорошем счету, — но я решила этого не делать.

Выходя, Ария перекинула рюкзак через плечо, подняв из-под него длинные блестящие волосы. Она уже одной ногой была за дверью, но в последнюю секунду повернулась ко мне.

— Хорошо поработали сегодня, — пробормотала она через плечо.

Я удивленно подняла брови, но прежде чем я успела ответить, она вышла за дверь.

Десять

— Девочки! — рявкнула мисс Джеки, щелкая пальцами над головой. Вся столовая уставилась на нее, когда она направилась прямиком к столу, за которым обедали Ария, Юри, Хаян и Саыль. Когда она подошла к их столику, она отдала команду, но все, что я могла услышать, это «Мистер Ким» и «Сейчас!». Я наблюдала с другого конца комнаты, как они вскочили и направились к выходу, оставив ложки и палочки для еды торчать из мисок, как дротики на доске для дартса.

— Иди! Иди! — сказала Сохен, толкая меня со скамейки обеими руками.

— Хорошо, я пошла! — я вытерла рот тыльной стороной ладони и погналась за ними, все еще проглатывая последний кусочек еды.

Я понятия не имела, что происходит, но одно я знала точно: неожиданная встреча с мистером Кимом означала одно из двух — либо вы вот-вот получите лучшие новости в жизни, либо худшие. Это было все равно что быть вызванной в кабинет директора, за исключением того, что директор обладал властью разрушить все ваши надежды и мечты одним махом.

Мы поспешили наверх, и, когда мы вышли на третий этаж, я не могла не остановиться и не оглядеться. Мама всегда шутила о том, что однажды получит «угловой офис», как будто вершиной ее карьеры было наличие окон в двух стенах, но теперь я поняла, о чем она говорила. Офис мистера Кима был огромным, занимал больше половины четвертого этажа. Полностью заключенный в сине-зеленое стекло, он был заполнен мебелью из темной кожи, дорогими произведениями искусства и корейским антиквариатом в маленьких стеклянных витринах, как в музее. Это было все равно что заглянуть в аквариум, полный редких тропических рыб, и в центре всего этого, сидя за огромным стеклянным столом, была сама большая белая акула, мистер Ким.

— Сейчас же внутрь! — прошипела мисс Джеки, торопя нас в кабинет.

Мистер Ким развалился в кресле из кожи и хрома, закинув одну ногу на подлокотник. Как обычно, его глаза были прикованы к экрану телефона, и он едва заметил, как мы собрались в комнате. Двое из окружения мистера Кима парили рядом с креслом, а в окнах над ними висели неземные лица самых успешных айдолов Тор-10.

Я встала позади Саыль и накинула толстовку с капюшоном, надеясь держаться подальше от мистера Кима. Мисс Джеки закрыла за нами дверь, затем подошла к столу, по пути сдернув капюшон с моей головы.

Продюсер, стоявший слева от мистера Кима, потер руки и начал говорить, достаточно медленно, чтобы я могла понять большую часть его речи.

— Девочки, вам невероятно повезло! Вчера поздно вечером 6IXA отменили выступление на M! Countdown. Ммм, что-то по поводу обезвоженного танцора. — Он взмахнул рукой в воздухе, словно отгоняя комара. — И сегодня утром нам позвонили…

Он сделал паузу для драматического эффекта, и девушки в предвкушении схватились друг за друга. На секунду никто не дышал, и единственным звуком в комнате были щелчки эсэмэсок мистера Кима.

— M! Countdown хочет пригласить вас выступить сегодня на шоу вместо них!

— СЕСАНИИ![44] — воскликнула Саыль. Девушки повалились друг на друга, крича и прыгая вверх-вниз, как стая диких гиен.

Заметив, что я не радуюсь вместе с ними, мисс Джеки подозрительно посмотрела на меня.

— Хармони, в чем проблема? — спросила она, перекрывая все крики.

— О, эм, я просто не знаю, что такое M! Countdown.

Мисс Джеки поджала губы, глядя на девочек, и они сразу же притихли.

— M! Countdown — это музыкальное шоу, вещающее в прямом эфире, на нем выступают только самые востребованные K-pop айдолы. Оно транслируется в странах по всей Азии. Для группы, которая еще не дебютировала, большая честь выступить на этом шоу.

Маленький трепет начал расцветать внутри меня. Все эти ранние утра, все эти мучительные часы походов и уроков танцев, все эти месяцы борьбы с Арией, это должно было окупиться… сегодня. Я собиралась спеть перед настоящей живой аудиторией — я! — по телевидению через пару часов. Без обид, 6IXA, но аминь вам.

— Гм, — перебил продюсер. — Только одно маленькое уточнение — на самом деле ничего особенного… — сказал он, снова махнув рукой. — Сегодня вечером музыкального номера не будет, только короткое интервью.

Пот градом лился с меня. Интервью? Я едва могла составить предложение на корейском, а теперь мне придется разговаривать перед всей Азией?

— Кроме того, — сказал агент, — вы будете делить сцену с MSB, чтобы дать вам немного, ммм, звездной силы.

Юри ахнула, и девочки снова принялись прыгать вверх-вниз. Я взглянула на возвышающийся групповой портрет MSB, который висел слева от головы мистера Кима, и нарисованное аэрографом лицо Чжуна уставилось на меня сверху вниз. Это была та его версия, которую знал и любил весь остальной мир, — айдол, принц Top-10 Entertainment. Я с трудом могла связать его образ с Чжуном, которого знала в реальной жизни.

— Девочки! Пожалуйста, успокойтесь, — сказал агент с покровительственным смешком. — Это чрезвычайно важный день для A-List. Вам предстоит много работы перед шоу. Все ваши обычные занятия отменяются. После обеда вы сразу перейдете к прическам и макияжу, чтобы как следует подготовиться. А теперь идите! Представьте Тор-10 как следует!

— Камсамнидааа! — отозвалась Ария, когда девушки взволнованно поклонились. Я быстро поклонилась вслед за ними, затем прыгнула к двери, готовая бежать на свободу.

— Хармони! Останься на минутку, пожалуйста, — позвала мисс Джеки.

Все остановились в беспорядке позади меня, в замешательстве оглядываясь на мисс Джеки. Она прогнала остальных рукой, загадочно улыбаясь:

— Лишь Хармони, пожалуйста.

Я схватилась за дверную ручку, будто за спасательный жилет, когда остальные проходили через дверной проем. Выходя, Саыль легонько стукнула меня по руке, и я попыталась ей улыбнуться. Ария ушла последней и немного притормозила в дверях, словно, возможно, они просто забыли попросить ее остаться, но, когда мисс Джеки прочистила горло, она перекинула волосы через плечо и ушла.

— Пожалуйста, садись, — сказала мисс Джеки, указывая на мягкий стул перед столом мистера Кима. Неохотно я развернулась и плюхнулась в него.

— Хармони, поскольку это первое публичное выступление A-List, мы бы хотели, чтобы ты помогла группе заблистать. — Я взглянула на продюсеров рядом с мистером Кимом, и они посмотрели на меня сверху вниз, как будто я была щенком, гоняющимся за собственным хвостом, милым, но жалким.

— Я? Но Ария — лидер нашей группы…

Мисс Джеки подняла открытую ладонь, призывая меня к молчанию.

— У мистера Кима есть блестящая идея, — сказала она, кивнув в сторону директора, который, казалось, ничуть не интересовался происходящим. — Сегодня вы будете выступать на одной сцене с Чжуном, который, как и ты, является американским представителем MSB. Важно, чтобы вы отличились, поскольку вы возглавите свои группы, когда придет время дебютировать в Америке. Таким образом, мистер Ким хотел бы, чтобы вы произвели фурор. Он хотел бы, чтобы у вас был… личный разговор с Чжуном сегодня на камеру.

Я оглянулась на разрисованного аэрографом Чжуна, но он просто молча уставился на меня в ответ.

— Извините, — сказала я так деликатно, как только могла, — но я не совсем понимаю, чего именно от меня хотят.

— Мы бы хотели, чтобы вы двое пообщались на сцене, — нетерпеливо объяснила мисс Джеки, ее глаза сузились.

Это было безумно интригующе, но было ясно, что часть встречи, посвященная вопросам и ответам, закончилась.

— Да, мисс Джеки, — сказала я, хотя понятия не имела, на что соглашалась.

— Хорошо.

Мистер Ким издал звук, как будто прочищая горло. Его большие пальцы прекратили переписку и зависли над телефоном. На медленном, запинающемся английском он произнес:

— Я не буду… разочарован.

Все в комнате замерли, ошеломленные его вмешательством. Почти незаметно его глаза за оранжевыми очками поднялись, чтобы встретиться с моими. Я вжалась обратно в кресло, борясь с желанием снова натянуть капюшон на голову.

После самых долгих десяти секунд в моей жизни мистер Ким возобновил переписку, и вся комната выдохнула.

— А теперь возвращайся в кафетерий, чтобы закончить обед, — сказала мисс Джеки. — Но не переусердствуй: ты же не хочешь, чтобы тебя раздуло перед камерами. — Щелкнув наманикюренными ногтями, она отпустила меня, и я быстро поклонилась, а затем выбежала из комнаты.

Ноги несли меня вниз по лестнице, но голова будто была полна жужжащих пчел. Я начала довольно хорошо понимать корейский, но говорить на нем самостоятельно было намного труднее. Я прекрасно справлялась с основными вопросами, но наверняка ведущий M! Countdown не собирался спрашивать меня «Где ванная?» в прямом эфире. И вообще, что, черт возьми, за «личный разговор»? Надеюсь, Чжун сможет мне объяснить, поскольку я совершенно не представляла, что все это значит.

Но когда я вернулась в кафетерий, Чжуна нигде не было видно.

— Дааа, девочка! M! Countdown! — Сохен воскликнула громким, как мегафон, голосом, когда увидела меня. Очевидно, она уже услышала эту новость. Она вскочила и схватила меня низко за бедра, заключая в крепкие медвежьи объятия. Может, она и была крошечной, но у нее была сила долбаного медоеда.

— Ладно-ладно-ладно! — я засмеялась, вырываясь из ее объятий.

Я плюхнулась на скамейку, но Сохен продолжала ходить вокруг меня, скандируя: «M! Countdown, M! Countdown». Я воспользовалась возможностью, чтобы взять огромный кусок из ее тарелки. Она ела десерт, большую пышную стопку тостов, сочащихся медом и покрытых мини-моти, клубникой и облаком взбитых сливок. Я больше не должна была есть из ее тарелки, но обстоятельства требовали решительных мер.

— Полагаю, кто-то слил новости, — сказала я. Мой рот был набит моти и взбитыми сливками.

— Да! Вы посходили с ума?

— Да. То есть все остальные. Они почти сошли с ума.

— Девочка, я не могу поверить, что ты сегодня идешь на M! Countdown! Черт возьми, ты всего пять месяцев тренируешься. Это так… неслыханно.

— Да, хорошо, но не завидуй слишком сильно: мы даже не сможем спеть, — сказала я, хмуро глядя на ее тарелку с тостами.

— О, что? Это отстой, серьезно, — заметила она, разочарованная за меня. — Так что, это, типа, интервью или что-то в этом роде?

— Да, просто интервью. Кроме того, не могла бы ты мне кое-что объяснить? — Я запихнула в рот еще один кусочек тоста — это была реакция организма на стресс.

— Что? — спросила она.

— Мистер Ким хочет, чтобы у меня был «личный разговор» с Чжуном на сцене, — сказала я, используя воздушные кавычки, чтобы подчеркнуть это выражение. — Есть какие-нибудь идеи относительно того, что, черт возьми, это значит?

— Ха! Он хочет, чтобы ты флиртовала! — воскликнула Сохен, сильно толкнув меня в плечо.

— Что? — Я уже собиралась положить клубнику в рот, но замешкалась, и она скатилась по футболке, оставив ярко-красный след прямо посередине. После всего, что Чжун рассказал мне той ночью о его секрете и о том, как он все еще скучает по бывшему парню, последнее, что я хотела делать, — это флиртовать с ним на камеру.

— Да, именно так, — сказала Сохен, пожимая плечами. — В конце концов, всем приходится публично флиртовать.

— Тебе легко говорить, — проворчала я, вытирая салфеткой фруктовую бойню на футболке. — Тебе действительно нравится флиртовать на публике.

— Более правдивых слов никогда еще не было сказано, — торжественно заметила Сохен.

Она выхватила вилку и подтолкнула холодную капусту обратно ко мне.

— Ты знаешь, когда XOKiss дебютировали, нам тоже пришлось много флиртовать на публике.

— Но почему? Для чего?

— Это легкая реклама, — как ни в чем не бывало объяснила Сохен. — Ты флиртуешь с Чжуном, его фандом немного раздражается, они обсуждают дерьмо в Интернете, и вдруг все говорят об A-List.

— Но я думала, что мы не должны «дружить с мальчиками». Разве не из-за этого у Солли было столько неприятностей?

Сохен махнула на меня руками, чтобы я понизила голос.

— Это совершенно другое. Он был очень взрослым, годился ей в отцы, а мистер Ким не дал своего благословения.

Думаю, в этом был смысл. Когда Тейлор Свифт и Гарри Стайлз[45] «встречались», это было не из-за безумных чувств, а только чтобы сохранить свои лица в таблоидах. Может быть, никто на планете Земля им не поверил, и, может быть, поклонники Гарри были возмущены, но «Хейлор» — это все, о чем говорили целый месяц подряд. Единственная проблема заключалась в том, что Чжун обладал всем очарованием и славой Гарри Стайлза, но единственное, что у меня было общего с Тейлор Свифт, — это то, что я тосковала по недоступным мальчикам.

— Хорошо, — сказала я, — но мне не нравится Чжун в таком смысле.

Не после того, что я узнала…

— Не имеет значения, нравится он тебе на самом деле или нет. Ты просто притворяешься.

Я провела вилкой по своей холодной капусте зигзагообразным рисунком.

— Ладно. Но почему я?

— Мистер Ким, вероятно, хочет похвастаться своей новой блестящей американкой, — ответила Сохен.

Я притворилась, что надеваю ковбойскую шляпу на макушку.

— Рада услужить, приятель.

— Йии-ха, — сухо добавила Сохен.

— Ну, а потом что? — спросила я.

— В смысле?

— Что мне делать? Наставь меня на путь, о Мастер-джедай.

— О, Хвала Иисусу, Марии и Джозефу, я думала, ты никогда не спросишь, — сказала она.

Сохен подошла к моей стороне стола и оседлала скамейку, чтобы мы могли смотреть друг на друга.

— Хорошо, когда Чжун пошутит или что-то в этом роде, прикрой рот руками, затем укажи на него и скажи что-нибудь глупое, например: «О, оппа! Ты такой смешной!» — Теперь она использовала свой девчачий сценический голос, высокий и приторно-сладкий, и каким-то образом ей удавалось выглядеть хитрой и невинной одновременно. — Затем хихикай, МНОГО. — Она наклонилась вперед, сжав свои крошечные плечи до ушей, и засмеялась в ладони: — Хи-хи-ХИ!

— Снимите комнату! — крикнул кто-то из-за соседнего столика.

— Смотри! Это работает! — взволнованно сказала Сохен, возвращаясь к естественному голосу.

Я демонстративно закатила глаза, после чего она подошла ко мне и начала тыкать двумя пальцами в мой живот.

— Ах! Ах, прекрати! Все смотрят на нас! — воскликнула я, отодвигаясь от нее. — Как бы впечатляюще это ни было, я ни за что не справлюсь с этим так, как ты, — добавила я. — Я буду выглядеть глупо.

— Девочка, ну же. Время от времени мы все выглядим на сцене как разъяренные манекены. Вот что значит быть знаменитостью. Секрет в том, чтобы не волноваться так сильно. Ты ведь хочешь однажды стать знаменитой, верно? — Сохен покачала головой, глядя на меня, затем снова принялась за свой тост.

Я вернулась к своей холодной куче капусты. Она варилась так долго, что стала почти прозрачной. Конечно, я хотела однажды стать знаменитой, более того, это все, чего я хотела.

Хорошо, я буду притворяться.

Я запихнула в рот огромную вилку зеленой кашицы и с трудом проглотила.

05.13

РАЗДЕЛ: СЛУХИ

Огорчения на М! Countdown

Солнце едва выглянуло над Сеулом, как уже ходят слухи. Зоркие ночные совы заметили вчера поздно вечером, что 6IXA отменили выступление на M! Countdown. SST Entertainment сделали объявление на странице фанклуба 7EVEN, объяснив, что K-luv упал от истощения во время репетиций. (Большая благодарность @BamBamBias со страницы фанклуба 7EVEN за личное уведомление.)

Хрупкий малыш К-luv.

Это фиаско должно послужить предупреждением всем развлекательным компаниям: да, айдолы должны усердно работать, чтобы оставаться конкурентоспособными, но им не стоит напрягаться так сильно и ломать организм. К-luv, мы надеемся, что ты быстро поправишься. Молимся.

Однако следующим ходом, который можно описать только как сомнительный, M! Countdown пригласили A-List, еще не дебютировавшую, но уже печально известную женскую группу, выйти на сцену вместо 6IXA. Кто-нибудь может вспомнить, когда в последний раз группа девочек-новичков заменяла старшую группу парней на M! Countdown? Я скорблю о тех бедных 7EVEN, которые будут вынуждены присутствовать при этом. По крайней мере, они могут утешить свои полные слез глаза лицами MSB, которые также выходят сегодня на сцену.

Мой прогноз таков: Тор-10 направит A-List сделать что-то скандальное. Что-то, что нетизены съедят, как ребенок ест оставленный праздничный торт без вилки. И уж поверьте, будет лучше, если вы сначала прочтете об этом здесь.

+V+

КОММЕНТАРИИ

exo_Baby 17

~~~~МОЛИМСЯЯЯЯ ~~~~

Mm () mama

Не могу дождаться, когда наконец увижу выступление A-List! Мне очень понравился их концепт «день/ночь» ^_^

FireT

Он был обычным. По сути, это был просто черно-белый концепт. АОА справились лучше.

Krystal

ДАААА. Концепт «день/ночь» был такой грандиозный.

+V+

Да, любопытно посмотреть на появление A-List. Их концепт был хитрым, но выглядело слишком поверхностно…

rose&thorn

Если бы ты действительно так сильно заботилась об айдолах, ты бы не распространяла о них слухи.

bobobobobobo

Вот почему я больше не читаю V.

+V+

Информация, которую вы получаете *бесплатно* в моем блоге, не является слухами. Вся информация проверена. Вам нужно проверять факты, как это делаю я, @rose&thorn.

Kwang-hee4Me

@rose&thorn, не читай V, иначе прочтут тебя ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

<3-pop

НЕЕЕЕЕЕТ!! Я ждала его появления с апреля. Как мне теперь подлатать моего K-luv??? (ㅠ_ㅠ) (ㅠ_ㅠ)(ㅠ_ㅠ)

ЕЩЕ 130 КОММЕНТАРИЕВ

Одиннадцать

Мисс Джеки загнала нас, накрашенных и одетых, в лифт, и мы спустились в гараж, где нас ждал черный микроавтобус с тонированными стеклами. Я усмехнулась про себя, вспомнив, как назвала тонированные стекла Чжуна непослушными. Надеюсь, его будет легко найти, когда мы доберемся до шоу.

Водитель вышел и откатил для нас раздвижную дверь, и мы увидели сидевшего в машине веселого садового гномика, то есть Сори.

— Привет, чикас! — поздоровалась она между кусочками вяленого кальмара.

— Что вы здесь делаете? — спросила я.

— Я тут для моральной поддержки. Я хочу увидеть своих девочек на их первой большой сцене, — сказала она. Я скользнула на место рядом с ней, и она сжала мою руку, оставив на ней ощущение соли от рыбы.

Если не считать гудения Сори, поездка в Санам-дон была мертвецки тихой. Все казались на взводе. Юри продолжала нервно постукивать высокими каблуками, а Ария смотрела прямо перед собой, будто хотела просверлить дыру в сиденье.

Сейчас я бы согласилась на сотню часов уроков скромности с мисс Джеки ради одной минуты разговора по телефону с Оливией. Я собиралась выступить по международному телевидению — в прямом эфире! — а сестра понятия об этом не имела. Хотя, возможно, она знала. Может быть, она прямо сейчас спешила домой из школы, чтобы приготовить огромную миску попкорна и посмотреть выступление с мамой и папой. Я почти видела, как она толкает их на диван, объясняя, какое большое значение имеет это шоу. Но у меня не было возможности узнать: прошло несколько недель с тех пор, как я в последний раз разговаривала с ней.

Я наблюдала, как меняется вид за окном, когда мы выехали из Каннама и направились в Санам, район Сеула, где находятся все крупные вещательные компании. Витрины магазинов Paris Baguette и Lotteria исчезли, их заменили изящные стеклянные башни небесно-голубого цвета. Я никогда не была в этом районе города. Предполагалось, что это будет сердце индустрии развлечений в Сеуле, но оно больше походило на скучный Финансовый район Сан-Франциско.

Когда мы ехали вдоль реки Хан, пешеходы косились на тонированные стекла, пытаясь разглядеть, кто находится в машине. Что ж, в этом микроавтобусе действительно должны были ехать знаменитости, так что их любопытство было оправдано.

Машина начала замедляться, когда мы свернули на оживленную улицу, которая вывела нас на гигантскую площадь. Мы резко остановились прямо посреди площади, где сотни девочек-подростков выстроились в очередь перед студией M! Countdown. Они были вооружены книгами для автографов, рукописными табличками и камерами, некоторые с объективами размером с мое бедро.

— Смотрите, — сказала Сори, указывая в окно, — фанаты.

— Да, но не наши, — заметила я. Однако, как только я это сказала, в толпе произошло какое-то движение.

Саыль подвинулась, чтобы получше рассмотреть происходящее, и прижалась лицом к окну.

— Эй, они идут сюда! — взволнованно сказала она по-корейски. И действительно, девушки в очереди начали подбегать к нам, им было любопытно посмотреть, кто находится внутри фургона. Они подошли еще ближе, когда водитель выскочил из машины, чтобы подойти и открыть нам дверь. Я чуть не потеряла его в толпе, так много там было людей.

— Помните, — наставляла мисс Джеки, — ваши первые шаги за пределами этого микроавтобуса так же важны, как и ваше выступление на сцене. Эти девочки, возможно, еще не знают A-List, но они обязательно узнают после сегодняшнего вечера. Они заслуживают ваших уважения и внимания. Они хотят видеть грацию, любовь, скромность и, самое главное, волшебство. — Затем дверь распахнулась, и гул толпы ворвался в фургон.

Ария, Хаян, Юри и Саыль пронеслись мимо меня и вступили в море фанатов. Грациозно поклонившись, Ария представила нас толпе, а затем миллион рук потянулись за рукопожатиями и автографами.

Прежде чем я успела встать, Сори похлопала меня по плечу. Сунув мне в руку тонкую черную ручку, она прошептала:

— Просто наслаждайся.

Я тепло улыбнулась ей, затем схватила ручку и бросилась в толпу.

— Как называется ваша группа? — крикнула какая-то девушка слева от меня. Она говорила по-корейски, но я довольно хорошо ее понимала.

— Мы А-List! — Я просияла. Я никогда раньше не произносила этого вслух, но теперь, когда я это сделала, я почувствовала огромную гордость.

— А-List! Я знаю вас! — воскликнула она, и ее глаза расширились. — Мне очень нравится ваш концепт «день/ночь». У меня даже есть твоя фотокарточка!

Она знала, кто мы такие! Совершенно незнакомый человек знал, кто мы такие! Я постаралась запомнить ее образ — зеленый свитер, черная челка, розовые щеки, чрезвычайно дружелюбная улыбка. Ей было лет двенадцать или тринадцать, примерно того же возраста, что и Оливия, и она все еще была в школьной форме. Это было начало моей публичной жизни как певицы, и я хотела сохранить ее и этот момент навсегда.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Я Хармони Чой, а как тебя зовут?

— Ким Дживу, — ответила она. — Не могла бы ты подписать мою книгу для автографов?

— Да, с удовольствием!

Подписав ее книгу, я начала понимать то, что Чжун всегда говорил о своих фанатах — это улица с двусторонним движением. Дживу была тем, кто просил о чем-то, а я была тем, кто чувствовал, что получил подарок. Меня осенило, что у меня не было мечты без фанатов. Без них я была бы просто девушкой, которая любила петь.

Я взяла ручку из ее книги и просмотрела то, что только что написала. В послании говорилось: «Спасибо тебе, Дживу, за поддержку A-List. Я никогда тебя не забуду. Вся моя любовь, Хармони Чой».

* * *

— Десять минут! — объявила женщина в наушниках.

Мы собрались в гримерке внутри студии M! Countdown, и это было точно так же, как за кулисами, которые я представляла, когда фантазировала о том, что стану знаменитой. Там был мягкий бархатный диван и плюшевые кресла — и большие зеркала с режиссерскими стульями перед ними для прически и макияжа. Человек с рацией стоял прямо за нашей дверью с единственной целью — достать нам все, что мы попросим, когда бы мы это ни сделали. Но нам не могло что-то понадобится: комната была заполнена всевозможными корейскими лакомствами — моти с черным кунжутом, желе из винограда и личи, горы мини-шоколадных пирогов и три разных вида пирожных с кремом Lotte. Даже если бы мне разрешили съесть что-нибудь из этого, я бы не смогла: свет от нашей автограф-сессии исчез, и теперь я начинала чувствовать себя по-настоящему тревожно.

Над столом с закусками висел экран, транслирующий сцену, где MSB шагали в такт грохочущим басам.

— HEY, YOU GIRL! NEONALI NAUI SEGYE!

Зрители скандировали ответ MSB в один голос, настолько оглушительно, что почти перекрикивали музыку. Я надеялась, что у меня будет секунда, чтобы поговорить с Чжуном, прежде чем мы вместе выйдем на сцену, но такой возможности не было. Нас отвели в нашу гримерную, как только мы вошли в здание, и мисс Джеки больше ни разу нас не выпускала.

— Хорошо, А-List. Собирайтесь. — Это была Ария, стоявшая посреди комнаты и подзывавшая нас к себе. Другие девочки столпились вокруг нее, и Сори подтолкнула меня к ним.

— Итак, как лидер вашей группы, я много думала в последнее время, — начала она, сложив руки перед собой, как будто молилась. — Вот он — момент, которого мы ждали всю жизнь. Я знаю, что у нас были свои проблемы и мы прошли через многое, чтобы попасть сюда. — Глаза Арии с золотыми крапинками метнулись ко мне, и мне не нужно было оглядываться кругом, чтобы увидеть, что все остальные тоже смотрят на меня. — Но давайте оставим это в прошлом, хорошо? Давайте выйдем туда сегодня вечером как сестры — потому что, когда мы окажемся на этой сцене, все, что у нас будет, — это мы.

Я хотела верить, что мы с ней могли бы каким-то образом собраться вместе и вести себя как сестры, но после всего, что мы сказали друг другу, это было действительно трудно представить.

— Итак, вот о чем я думала. Что нужно каждой женской группе перед началом шоу? — Легкая улыбка заиграла на губах Арии, когда она оглядела круг и посмотрела на нас, но никто не знал, к чему она клонит.

— Выпить? — пошутила Саыль. Мы все рассмеялись, но все быстро закончилось: нам не терпелось узнать, про что говорит Ария.

Губы Арии раскрылись в широкой улыбке.

— Неееет, нам нужна традиция перед шоу!

Сверчки.

— Просто повторяйте за мной, — сказала она, смеясь. Я не видела Арию в таком расслабленном настроении с тех пор, как… да вообще никогда. Она подняла руки, сложив указательные и большие пальцы вместе в форме буквы «А», и мы повторили за ней.

— Хорошо, скажите вслух: ААА…

Хаян, Юри, Саыль и я — все повторили за ней, затем она поставила свою букву А в середину круга. Мы сделали то же самое, и когда наши руки соприкоснулись, она пропела:

— …LIST!

— А-LIST! — крикнула Саыль, затем постучала пальцами по груди и вскинула в воздух два знака «пис» — она показала хореографию из нашей программы.

Хихиканье началось с Юри, потом его подхватила Саыль, а потом мы все вместе рассмеялись. Это был такой групповой смех, который возник не столько потому, что произошло что-то забавное, сколько потому, что смеяться вместе было огромным облегчением. Я никогда бы не подумала об этом, но рукопожатие, или традиция, или как там его называла Ария, действительно сработало.

Я наблюдала, как все расслабляются в этот момент, и заметила, что у Арии была настоящая улыбка от уха до уха, а не жесткая, которую она обычно носила. И вот тогда я поняла, что с ней происходит: она была счастлива.

— А-List, вам сюда! — Женщина с наушниками вернулась и настойчиво помахала нам рукой, чтобы мы выходили за дверь. Она повела нас по тускло освещенному коридору, аудитория становилась все громче и громче по мере того, как мы приближались к ней. Мы повернули за крутой угол, и она остановила нас у самого края сцены. Сет MSB закончился, и теперь Чжун и остальная часть его группы шутили с ведущими.

Людей было так много, двести самых закоренелых фанатов K-pop во всей известной вселенной, одетых с головы до ног в ярко-синюю одежду MSB. Это был наш первый (и, возможно, единственный) шанс показать им, что за нас тоже стоит болеть.

Не успела я опомниться, как ведущие объявили нас на корейском языке:

— НОВАЯ ЖЕНСКАЯ ГРУППА TOP-10 — A-LIST! A-LIST, ВЫХОДИТЕ!

Ария, вернувшись к работе, уверенно вышла на сцену, и мы последовали за ней. Но как раз перед тем, как я вышла из тени в центр внимания, мисс Джеки схватила меня за запястье. Она прищурила глаза, глядя на меня: небольшое напоминание о том, чтобы я делала то, что мне сказали. Однако ей не нужно было беспокоиться обо мне: я боялась мистера Кима гораздо больше, чем мысли о том, чтобы напортачить на корейском языке перед десятками тысяч людей, так что я буду хорошей девочкой и пофлиртую.

Огни сцены горели так ярко и так ослепительно, что я не могла видеть публику в двух футах перед собой. Это было все равно что смотреть в большую черную пустоту. Точно так же, как мы практиковались на наших занятиях скромности, мы поклонились на девяносто градусов (точно!) к MSB, когда они подвинулись, чтобы освободить нам место на сцене. Я оказалась прямо рядом с Чжуном и попыталась поймать его взгляд, надеясь, что смогу вызвать у него какое-то слияние мыслей, но он, похоже, этого не заметил.

— Привет, привет! Добро пожаловать на шоу! Могу я узнать ваши имена? — сказал один из ведущих на корейском. Как только каждая из нас поклонилась и назвала имя, ведущие погрузились в интервью, большая часть которого была адресована Арии. Она подшучивала по поводу нашего концепта дня и ночи и предстоящего дебюта на The Dream Concert, болтая с ведущими так, как будто делала это миллион раз раньше.

Я была более чем счастлива позволить ей взять на себя инициативу, чтобы я могла просто слиться с фоном. Но стоя там, под жаркими огнями сцены, я стала остро осознавать, что все камеры направлены на нас. Я пыталась контролировать выражение своего лица — улыбалась, выглядела заинтересованной, но не слишком, — но все, что я пыталась, казалось неправильным. Вена за моим правым глазом начала дергаться, и я почувствовала, как у меня сводит челюсть от всех этих улыбок. Все, что я хотела сделать, — это протянуть руку и стереть макияж, тающий на верхней губе, и я молилась, чтобы камеры не были увеличены достаточно, чтобы показать это.

— Итак, что вам больше всего нравится в жизни в Сеуле? — спросил один из ведущих. Возникла пауза, а потом до меня дошло, что он говорит по-английски. Девушки и MSB повернули головы в мою сторону, а ведущие пристально смотрели на меня, ожидая ответа. Я была так сосредоточена на том, как я выгляжу, что полностью потеряла нить разговора, и теперь, к ужасу, настала моя очередь говорить.

Хотела бы я сказать, что у меня был грандиозный план дальнейших действий, но на самом деле это было больше похоже на то, что все камеры, свет и сотни глаз, уставившихся на меня, включили какой-то древний переключатель, который был похоронен внутри меня последние семнадцать лет. Это было похоже на то, как папа учил меня вождению по шоссе — когда ты съезжаешь с обочины в поток машин, то должна нажать на газ и верить (и молиться), что догонишь всех остальных.

Теперь я вдавливала педаль газа до упора в пол. Я почувствовала, как мои руки поднеслись ко рту, плечи напряглись, и из меня вырвался самый милый писклявый голос.

— Ну, самое приятное — это знакомство с новыми людьми, такими как мой друг Чжун. — Затем что-то вырвалось из моей груди, попало в горло и вырвалось изо рта — О боже, вот оно: — Хи-хи-ХИ! В ужасе, но зайдя слишком далеко, чтобы остановиться, я наблюдала, как мой указательный палец ткнул Чжуна прямо в ребра.

Зрители протяжно ахнули:

— О-вааа!

Я прищурилась, пытаясь разглядеть лица в толпе, но ничего не было видно за краем сцены. Было ли это хорошим «о-вааа» или плохим «о-вааа»? О боже, что я наделала?

В глазах Чжуна мелькнуло удивление, но это произошло так быстро, что, должно быть, было незаметно для всех, кроме меня. В течение миллисекунды его лицо расслабилось, и в глазах снова появился блеск первоклассного клоуна. Он посмотрел на аудиторию с кривой ухмылкой и откинулся назад, лениво скрестив руки на груди. Затем он сказал что-то по-корейски, что совершенно не укладывалось у меня в голове. Публика разразилась визгом, а его товарищи по группе со смехом хлопнули его по спине.

— Камсамнида, MSB и A-List! — сказали ведущие. Загорелся знак аплодисментов, и толпа разразилась радостными криками и хлопками. Мы все подняли несколько знаков «пис» и сердечек на пальцах, затем камеры опустились, в зале зажегся свет, и мы покинули сцену так же быстро, как и появились.

На минуту мы все вместе столпились на краю сцены. Я попыталась протиснуться мимо Юри и Хаян, чтобы добраться до Чжуна, но мисс Джеки перехватила меня и потащила к выходу. Когда мы умчались со сцены, я прошептала Саыль, спрашивая ее, как, по ее мнению, все прошло, но она просто похлопала меня по спине со скомканной улыбкой.

Сразу за выходом собралась огромная толпа. Некоторые держали таблички ручной работы, на которых было написано что-то вроде «Я <З MSB» или «ЧИНДЖОЛЬ — МОЙ ULTIMATE BIAS». Я вытащила ручку, которую мне дала Сори, из кармана, готовая раздать еще автографы, но, когда мы вышли на ночной воздух, толпа не двинулась с места.

Сотни лиц уставились на нас, когда мы проходили мимо них к фургону, но, кроме нескольких перешептываний, никто в толпе не произнес ни слова. Внезапно почувствовав себя незащищенной, я схватилась за живот, когда мы неловко забрались в микроавтобус в тишине.

Когда двери захлопнулись и фургон выехал со двора, я ждала, что Ария подойдет ко мне, чтобы указать на все, что я сделала неправильно, как она всегда делала. Но она этого не сделала: она сделала кое-что гораздо худшее. Она разразилась слезами.

Она закрыла лицо руками, ее блестящие волосы дрожали, когда она плакала. Плач Арии был еще страшнее, чем все остальное, и каждый раз, когда она всхлипывала, это было похоже на обвинение, брошенное прямо мне в лицо за то, что я испортила самую большую ночь в ее жизни.

Хаян попыталась утешить ее, обняв за плечи, но Ария оттолкнула ее. Скрестив руки и ноги, Хаян хмуро посмотрела на меня, как будто это была моя вина, что Ария оттолкнула ее.

Затем в самой задней части микроавтобуса раздался тихий стон, и я вытянула шею, чтобы посмотреть, от кого он исходит. Это была Юри — теперь она тоже плакала. И вот так весь микроавтобус был в слезах.

— Мне очень жаль! — воскликнула я, наполовину умоляя, наполовину защищаясь. — Я не хотела… Я должна была… — Но я даже не была уверена, что именно я сделала не так, все вдруг оказалось так запутанно. Не имело значения, что я делала: даже если бы я делала то, что мне говорили, я все равно не могла бы сделать это правильно. Я хотела объяснить, что я всего лишь повиновалась мистеру Киму, но я боялась что-либо сказать об этом при мисс Джеки в микроавтобусе.

Никто не ответил, и я не могла смотреть на испачканные косметикой лица всех присутствующих, поэтому поджала руки и ноги, стараясь казаться как можно меньше. Прижавшись щекой к холодному оконному стеклу, я попыталась заглушить рыдания шуршанием колес по асфальту.

Когда мы вернулись в академию, я отвернулась ото всех, не сказав ни слова. Я просто хотела заползти в самую маленькую дыру в мире и никогда больше не вылезать оттуда в течение тысячи лет. Когда я поднялась на третий этаж, мне навстречу выбежала Сохен, ее косички безумно подпрыгивали на макушке.

— Девочка! — сказала она, задыхаясь, и наклонилась, чтобы перевести дух. — V опубликовала обзор о твоем появлении!

— Уже? — Мое сердцебиение отдавалось в ушах.

Согнувшись и тяжело дыша, она помахала телефоном над головой.

— Давай я тебе его прочту.

Я схватила Сохен за запястье, и мы нырнули в пустую кабинку звукозаписи, выключив свет, чтобы нас никто не увидел. Прежде чем она разблокировала экран, Сохен положила руки мне на плечи и серьезно посмотрела:

— Я просто хочу предупредить тебя: там ничего хорошего.

Я кивнула и заправила волосы за уши. Я чувствовала себя больной, но мне нужно было знать, что V говорила обо мне. Это было похоже на то, как отчаянно выныриваешь на поверхность после того, как долго задерживал дыхание под водой.

Мы сидели плечом к плечу, склонив головы над экраном, и Сохен начала.

05.13

РАЗДЕЛ: СЕНСАЦИЯ

Чжун из MSB и Хармони из А-List встречаются?

Пристегнитесь, сосунки, будет не очень красиво.

Если вы застали сегодняшнюю трансляцию M! Countdown — давайте будем честными, если вы читаете этот блог, вы абсолютно точно застали сегодняшний M! Countdown, — тогда, как и я, вы стали свидетелями автокатастрофы в замедленной съемке в прямом эфире.

На первый взгляд, до этого невероятно возмутительная группа новичков A-List начала свое краткое выступление довольно твердо. Ария (это определенно не ее настоящее имя), лидер A-List, была загадочной, любезной и прекрасно обученной. Она явно получила отличную подготовку от своих доброжелательных повелителей в Top-10 Entertainment.

Именно тогда, когда наши любознательные ведущие обратили внимание на члена группы американского происхождения Хармони, все пошло наперекосяк. Тэмин спросил Хармони, что ей больше всего нравится в жизни в Сеуле. Что ей больше всего нравится в нашей родной стране, дорогие читатели? Не кто иной, как англоговорящий участник MSB и любимец фандома, Чжун. И, пожалуйста, обратите внимание, читатели, слово «оппа» не соизволило украсить ее губы. Она, однако, использовала отвратительное хихиканье. Она также — ах! — ПРИКОСНУЛАСЬ к нему. Меня оттолкнуло. Этой девушке нужно быстро усмирить себя, если она собирается остаться на какой-либо корейской сцене.

Конечно, всегда харизматичный Чжун, выглядевший немного застигнутым врасплох, отклонил ее флирт, ответив: «Кто меня не любит? Я всеобщий любимец!»

Мои любимые, я уже слышу, как крутятся шестеренки в ваших очаровательных головках. Как, спросите вы, эта крошечная телевизионная пародия оправдывает название этого поста: «Чжун из MSB и Хармони из A-List встречаются?» Что ж, примерно через час после трансляции M! Countdown один из ваших коллег-читателей прислал мне фотографию ниже. Нет, ваши глаза вас не обманывают. Это ваш любимый Чжун, обнимающий рукой за шею поджавшую губы Хармони.

Брак, заключенный на небесах? Что ж, вам судить.

+V+

Сохен прокрутила страницу вниз, и вот оно, мое селфи с Чжуном. Я съежилась так сильно, что подумала, будто сейчас взорвусь. Мое глупое утиное лицо и прищуренные глаза были под шквалом огня, в блоге V, на виду у всего мира.

— А дальше просто куча комментариев, — Сохен вздохнула, уронив телефон на колени.

— Я хочу посмотреть их, — прохрипела я.

— Девочка, ты уверена? Есть много…

— Да, я уверена. — Увидеть комментарии фанатов было важнее, чем прочитать статью V.

Сохен похлопала меня по спине и продолжила.

КОММЕНТАРИИ

ayoomi111

Не может быть, чтобы они встречались. V права, Чжун полностью уклонился от флирта.

MissLee

Чжун уклонился только потому, что его этому научили, а уж он действительно хорош в своей работе.

Guest

Увеличьте масштаб изображения в левом нижнем углу, и вы увидите, как он обнимает ее за плечо правой рукой. Это слишком интимно для друзей:(

@_@

Вааххх, скажите, что это не тааак:((((

JoonOpparJoon

Вы можете поверить в это, сукааааа? Они еще даже не дебютировали, а Хармони уже думает, что она достаточно хороша для Чжуна. У нее синдром принцессы.

NooniNo

Больше похоже на D-List

Kwanghee21

D-Список!!! ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

kAnA

Добро пожаловать на рождение ваших первых Анти-фанатов…ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

SNSD41

Боже, да! Их анти теперь называются D-List!!!!!!!!

+V+

Дорогие читатели, пожалуйста, сведите уничижительные комментарии к минимуму. Помните, мы в первую очередь фанаты.

Guest

Ты шутишь, да?

Chipwhich

Ха-ха-ха, хорошая шутка, V

NoodleGirl

Хармони заслуживает того, чтобы ее проучили. Вы не можете просто вальсировать на сцене K-pop и считать, что вы достаточно хороши, чтобы встречаться со старшими сотрудниками вашей компании.

MIckieB

Н$&/й A-List.

JoonOpparJoon

@noodlegirl Точно. Что нам следует сделать??

NoodleGirl

Давайте разбомбим социальные сети A-List, чтобы им пришлось отключить их.

Oona <3

Нет, что-нибудь БОЛЬШЕ этого.

k. rnd

Да, они заслуживают гораздо худшего, чем это.

JoonOpparJoon

Я только что запустила галерею D-List. Извини, V, ты не можешь остановить D-List!

(♥:(♥)aj

Дааааааааа

HaniBanani

Все в галерею!

TaeyonBoo2

Это так здорово.

Hallyu_VIP

Что за п&#%$, V?? Очевидно, кому-то пришлось сделать что-то сомнительное, чтобы получить эту фотографию. Почему ты работаешь с сасэнами и почему продолжаешь настаивать на том, что тебе небезразличны айдолы? Если бы ты действительно заботилась о них, ты бы ПЕРЕСТАЛА ПУБЛИКОВАТЬ ЛИЧНУЮ ИНФОРМАЦИЮ.

Matchastar

@Hallyu_VIP, я пришла сюда, чтобы сказать это! V только поощряет сасэнов больше вынюхивать.

+V+

Я просто выкладываю правду, это не на моей совести, поймите уже. Пожалуйста, читатели, НЕ набрасывайтесь на посредника.

Stormy9

гррррр ㅅ_ㅅ

Hallyu VIP

Сасэны = ущемление айдолов. Этот пост = ущемляет айдолов. V = сасэнка. Воспользуйтесь математикой.

Chipwhich

Серьезно???? У тебя нет принципов!!!

NoodleGirl

Думаю, может быть, V тоже пора преподать урок…

Stormy9

Абсолютно точно.

oRANGElAVENDAR

Кто-нибудь еще ощущает, что это выходит из-под контроля?? Мы не можем просто позволить анти делать с A-List все, что они хотят. Именно такие люди, как они, создают фандомам дурную славу.

OkGirl

^^^ ВОТ

Azzie

Плохие, плохие новички!!! Никому не позволено прикасаться к Чжуну, кроме меня!

— Еще пятьсот тридцать девять комментариев, — сказала Сохен. — И становится только хуже. — Она оттолкнула от меня телефон, как будто он был виноват в том беспорядке, в котором я оказалась.

— Вот дерьмо, — сказала я, практически задыхаясь.

— Да, — согласилась Сохен, ее глаза расширились. — Вот дерьмо.

— Я не понимаю, как, черт возьми, у нее в руках оказалась эта фотография? — спросила я.

— Она все еще у тебя?

— Да, она в моей комнате.

— Хмм… ты куда-то ее выкладывала?

— Да, — призналась я, — но только в свой приватный аккаунт.

— Насколько «приватен» твой аккаунт? — скептически спросила она.

— Действительно приватен. У меня всего около двадцати подписчиков, и все они люди из дома.

— Я предполагаю, что Чжун был достаточно умен, чтобы нигде не публиковать ее.

Она не пыталась осуждать меня, но это все равно задело.

— Да… Он никогда не фотографировал ее.

— Черт, — сказала Сохен.

— Что?

Сохен откинулась на стену и резко вздохнула.

— Звучит так, как будто кто-то взломал тебя.

Я издала долгий стон и прижала тыльную сторону ладоней к глазам.

— Ты хочешь сказать, что кто-то взломал мою Finsta и отправил селфи V?

— Да, я бы поставила миллион долларов на то, что так это и произошло.

Я откинулась на стену и зажмурилась, изо всех сил стараясь не расплакаться перед Сохен. Сотни маленьких пенопластовых пальцев выступали из звуконепроницаемого потолка, и будто все они указывали прямо на меня. Я ничего не могла с собой поделать — две горячие слезинки выкатились наружу.

Сохен обхватила мое колено рукой и покачала им взад-вперед.

— Не плачь, пожалуйста, не плачь. Весь твой макияж растечется, и ты будешь выглядеть как королева мертвых, — взмолилась она.

— Я так сильно облажалась, Со, — плакала я. Слезы потекли по щекам и начали скапливаться в ушах.

— Все в порядке, все в порядке, — тихо сказала Сохен. Она взяла меня под руку и положила голову мне на плечо. Я размазала слезы по щекам тыльной стороной кулака и посмотрела вниз на ее расплывчатую голову. Мне не нужно было гадать, что произойдет: я уже однажды видела результат подобного. Тор-10 уничтожат меня, как они сделали это с Солли, когда она опубликовала селфи с молочным чаем. Так в чем же был смысл последних пяти месяцев? Я была так чертовски близка к дебюту: всего одна неделя, один крошечный проблеск в истории моей жизни, и я была бы на сцене The Dream Concert.

Затем мне пришло в голову нечто гораздо более ужасное. Мистер Ким не просто накажет меня, он, вероятно, накажет Саыль, Хаян, Юри и Арию тоже. Если все станет совсем плохо, он может даже отменить А-List всех вместе. Я зажмурила глаза, когда на меня накатила еще одна волна слез. Я не могла позволить, чтобы это случилось с ними — даже Ария не заслуживала этого, — это была не их вина, что я все испортила.

— Я никогда раньше не видела такой реакции, — прошептала себе под нос Сохен. Она снова держала телефон в руках и бесконечно прокручивала комментарии.

— Что будут делать анти? — спросила я.

— Я не знаю… Их DC–Inside Gallery закрыта, и я не смогу зайти туда через свой личный аккаунт, — сказала она, прикусив губу. — Возможно, там ничего особенного. — Но Сохен звучала совсем не убедительно.

Я ничего не могла поделать, кроме как ждать, что произойдет дальше.

Двенадцать

Есть вопрос из категории «Что бы ты предпочла?», который постоянно задают, и звучит он так: «Что бы ты предпочла: способность быть невидимой или умение летать?» Я всегда выбираю умение летать, каждый раз. Конечно же, если быть невидимой, можно прокрасться за кулисы на концертах, шпионить за людьми и красть вещи без риска быть пойманной, но как кто-то может отказаться от умения летать? Это полет. Если бы я могла летать, я бы просто взяла и полетела в Токио, или Рио-де-Жанейро, или я бы просто вернулась домой. Мне бы подошло любое место, главное: далеко-далеко от академии.

Проблема заключается в том, что в итоге я получила не ту суперсилу. С того момента, как я вернулась в нашу комнату после разговора с Сохен, я будто стала невидимой — девочки старались изо всех сил игнорировать меня. Если бы у меня было имя суперзлодейки, это было бы что-то вроде Черной Смерти или Чумы. Ария даже не потрудилась разбудить меня на следующее утро, и к тому времени, как я встала с постели, все уже собрались и ушли.

Я знала, что у меня будут большие неприятности, если я опоздаю к микроавтобусу, поэтому я схватила пару легинсов и начала натягивать их, когда раздался резкий стук в дверь. Подпрыгивая на одной ноге, я подняла глаза и увидела темный силуэт мисс Джеки в дверном проеме.

— Хармони, пожалуйста, заканчивай одеваться. Встретимся в офисе мистера Кима. Я хочу, чтобы ты была там через десять минут. Ты меня слышишь?

Я сглотнула, с трудом выдавив из себя:

— Да, мисс Джеки.

— И не мешкай, — добавила она. Она захлопнула дверь, пока я пыталась натянуть легинсы до конца.

Получается, это была правда: они собирались заставить и меня исчезнуть. Сначала Солли, теперь Хармони Чой. Мне никогда не следовало позволять себе верить, что я действительно стану знаменитой певицей. Конечно же, все полетело к чертям.

Когда я поднималась в кабинет мистера Кима, ноги дрожали при каждом шаге. Я начинала паниковать. Вопрос был в том, собирались ли они отменить А-List или просто заменить меня каким-нибудь другим трейни? Было бы очень больно, если бы кто-то другой занял мое место на The Dream Concert. Ощущения были схожи с реальным уколом боли.

— Пожалуйста, входи, — сказала мисс Джеки, когда я поднялась на четвертый этаж.

Других девушек с ней не было, поэтому я сразу поняла, что они собираются отменить только меня. Мисс Джеки, вероятно, разорвала бы мой контракт на миллион кусочков, а Ария, Хаян, Юри и Саыль устроили бы парад и использовали их в качестве конфетти.

Теперь все тело дрожало, и мисс Джеки практически пришлось нести меня в стеклянную комнату мистера Кима. Он сидел за столом в полном одиночестве, его обычной свиты продюсеров нигде не было видно. Я думаю, им не нужны были свидетели. Он к тому же не писал эсэмэски, как обычно. Он просто наблюдал за мной поверх очков-полумесяцев, когда я села перед ним. Однако в его лице было что-то не так: губы были оттянуты назад, и я могла видеть его зубы, в том числе один большой серебряный. Он улыбался.

— Хармони Чой. Новичок, — медленно произнес он, опершись локтем на стол. — Ты чрезвычайно осчастливила Тор-10.

Я уставилась на него, а затем на мисс Джеки. Что, черт возьми, происходит?

Мистер Ким махнул рукой мисс Джеки, как будто хотел, чтобы она взяла разговор на себя, и откинулся на спинку кожаного кресла, положив руки на круглый живот.

— Да, Хармони, — сказала мисс Джеки, звуча так, будто сама не верила в то, что собиралась сказать. — В результате твоей выходки на M! Countdown A-List теперь в тренде почти на каждой платформе социальных сетей. Такое впечатление, что весь мир К-pop говорит о тебе и Чжуне.

— И это… хорошо? — спросила я.

— Очень хорошо! — проворчал мистер Ким. Клянусь, он почти подмигивал мне.

Мисс Джеки сложила руки вместе и продолжила:

— В будущем, если спросят о Чжуне, ты должна сказать, что сильно беспокоилась о дебюте, поэтому твой оппа сделал фотографию, чтобы ты почувствовала себя лучше. Поняла?

Если бы только она знала, насколько была права.

— Да, я понимаю. Итак… — осторожно спросила я, — меня не отменят?

— Отменят! — пробормотал мистер Ким. — Не отменят, а вознаградят! — Он поерзал на стуле и вроде как усмехнулся, но это звучало так, будто у него было мало опыта в подобных проявлениях эмоций.

— Но… почему? Когда Солли поймали… — Я остановилась на полуслове, когда губы мистера Кима скривились при имени провинившейся.

— Солли была совсем другим делом, — фыркнула мисс Джеки. — Она нарушила правило номер один: она общалась с мужчиной без специального разрешения мистера Кима. Это был не тот сюжет, который мы создали для нее, и мы не терпим такого вопиющего пренебрежения правилами. Но это не твоя забота. Как сказал мистер Ким, он хотел бы дать тебе выходной. Мы дадим тебе пропуск, чтобы ты смогла покинуть кампус во второй половине дня, — сказала мисс Джеки.

— О, вау, спасибо вам! — воскликнула я. Я едва могла поверить, что это происходит на самом деле.

Мистер Ким просиял, глядя на меня сверху вниз, как какой-то великодушный диктатор, будто он только что вручил мне ключи от королевства. И, честно говоря, именно так я себя и чувствовала.

Я чуть не полетела вниз по лестнице обратно в комнату, отмечая все, что нужно было сделать. Мне нужно было одолжить телефон Сохен, чтобы предупредить, что я возвращаюсь домой; мне нужно было убедиться, что у меня есть карта T-Money, чтобы я могла сесть в метро; и мне, вероятно, также понадобится свитер, хотя снаружи вроде было довольно тепло. Меня даже не волновало, заговорит ли Оливия со мной на этот раз: я просто не могла дождаться, когда вернусь домой.

Я вкатилась в комнату, схватила толстовку из шкафа и вытащила рюкзак из-под кровати, когда снова раздался стук в дверь.

— Что? — крикнула я. Боже, неужели люди не могли просто позволить мне жить своей жизнью?

— О, извините, я просто искала подругу, Элис Чой, но, похоже, ее заменила какая-то грубая девчонка.

— Сохен! — Я радостно взревела. — Я буквально только что собиралась повидаться с тобой!

— О, да? В чем дело? — Она вошла, ухмыляясь, и плюхнулась на мою кровать, но когда увидела, что я склонилась над рюкзаком, ее лицо вытянулось. — Подожди, почему ты собираешь вещи… Ты ведь не съезжаешь?

— Ты хочешь сказать, что еще не слышала новости? Я думала, что распространители слухов уже добрались до тебя.

— Я просто решила, что перейду прямо к источнику, — сказала она с озабоченной улыбкой.

Я рассказала Сохен о встрече с мистером Кимом, и, когда я закончила, она рухнула спиной на мой матрас и испустила огромный вздох облегчения.

— Слааааава господу! — сказала она, воздев руки к небесам. — О боже, я буквально собиралась с духом, чтобы попрощаться с тобой по дороге сюда.

— Так ты думала, что меня тоже отменят?

— Ну да, эта мысль приходила мне в голову… — замялась она.

— Ух ты, а я-то думала, что это я чересчур драматизирую ситуацию.

Сохен толкнула меня в коленку вытянутой ногой.

— Так ты испытываешь облегчение или как?

— Ты понятия не имеешь, какое облегчение я испытываю! То есть эта фигня с V все еще неприятна, не пойми меня неправильно, но по крайней мере я могу выступить на The Dream Concert.

Сохен немного приподнялась на локтях, чтобы лучше меня видеть.

— Итак, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что?

— Этим утром Оливия написала сообщение.

— Подожди, правда? Дай посмотреть.

Сохен вытащила телефон из рукава, открыла сообщения и поднесла экран к моему лицу.

Оливия: Привет тому, чей это телефон. Мою сестру зовут Элис Чой. Не могли бы вы, пожалуйста, сказать ей, чтобы она позвонила мне? Спасибо.

О, кстати, это Оливия Чой.

— Она просто милашка, — сказала Сохен, когда я закончила читать.

— Да, она бывает такой, — согласилась я со вздохом. — Ничего, если я ей перезвоню?

— Да, конечно. Мне выйти?

— Нет, все в порядке. Останься.

Я встала рядом с кроватью и постучала большими пальцами по боковой стороне телефона. Это было глупо, но я немного нервничала из-за предстоящего разговора. Ее сообщение показалось мне не слишком дружелюбным. Что, если она хотела поговорить, потому что была очень-очень зла и хотела наорать на меня?

Наконец трубку взяли.

— Алло?.. — Голос Оливии звучал тихо и далеко.

— Привет… это я, — сказала я неуверенно.

— Элис, боже мой, ты в порядке? — Я слышала, как она прижимает телефон прямо ко рту.

— Да, я в порядке! Я полагаю, ты видела все это обо мне в Интернете?

— Да. Я не могу в это поверить. Элис, буквально все говорят о тебе!

— Я знаю. Очень многие.

— Хотя кое-что из этого не очень приятно…

— Я знаю, — вздохнула я. — Но все будет хорошо. — Я не хотела, чтобы она слишком сильно переживала по этому поводу.

— Но ты действительно в порядке?

— Чистая правда.

— Ну… Я видела тебя на M! Countdown прошлой ночью. Мама, папа и я смотрели вместе. Я совершенно не могла поверить, что ты там была! Мне все время приходилось подходить прямо к телевизору и прижиматься лицом к экрану, чтобы убедиться, что это действительно ты.

Я села рядом с Сохен на кровать и убрала волосы за уши. Боже, было так хорошо, что сестра снова разговаривала со мной.

— Да? Ты умерла, когда я ткнула Чжуна прямо в живот?

— Уууу, дааааааа! Я не могу поверить, что ты это сделала! Вы действительно встречаетесь, по-настоящему?

— Ха, нет, — сказала я со смехом. Даже родная сестра поверила тому, что V написала обо мне. — Я бы сказала тебе, если бы это было так. Он просто мой друг.

— Твой друг? Вы, ребята, друзья?

— Да, на самом деле довольно хорошие друзья, — сказала я, думая о его секрете.

— А-а-а-а! — завопила Оливия.

Я подтянула колени к груди и положила на них подбородок.

— Эй, у меня появился целый выходной… Так как сегодня суббота, а у тебя нет занятий… Может быть, ты хочешь потусоваться?

— Серьезно?

— Да, серьезно.

— Да!

— Хорошо, круто, — выдохнула я. — В Самсон-доне есть одно кафе с бургерами, которое нравится многим здешним ребятам. Я могу отправить тебе ссылку, и мы сможем встретиться там около полудня. Идет?

— Да, конечно!

— Ладно, хорошо, скоро увидимся.

— Пока!

— Пока.

— Ну, все прошло лучше, чем ожидалось, — сказала Сохен, когда я повесила трубку. Она все еще опиралась на локти, расставив ноги, и наблюдала за мной.

Я растаяла на матрасе рядом с ней и вытянула руки и ноги, распластавшись.

— Ух-х-х, ты и представить не можешь как.

* * *

Ресторан назывался Brooklyn The Burger Joint[46], что было довольно забавным названием для заведения, расположенного в Сеуле. Он был известен благодаря штуке под названием «сырная юбка». По сути, это был чизбургер с таким количеством сыра, что он растекался по краям булочки. В Instagram было, наверное, больше миллиона его фотографий.

Я приехала туда на двадцать минут раньше, чем собиралась, и припарковалась у ресторана, прислонившись к окну. Мне определенно не нужно было брать с собой свитер: на улице было очень жарко, и все ходили по магазинам и собирались на поздний завтрак в футболках и сандалиях. Окно приятно холодило спину, а солнечный свет заливал лицо. Было невероятно находиться за пределами академии совсем одной.

— Привет! — сказала Оливия, подходя ко мне. На ней был шлем, и она вела новенький блестящий велосипед.

— Привет! У тебя велосипед!

— Да, теперь я, по сути, совершенно другой человек, — заметила она, ухмыляясь.

— Ух ты, я так завидую.

Мы подошли к телефонному столбу, и я держала шлем, пока она запирала велосипед. Когда она закончила, она забрала шлем обратно, и мы просто посмотрели друг на друга, не зная, что сказать.

— Лив, это отстой, что мы не разговаривали, — наконец сказала я. — Что произошло? Почему ты так разозлилась на меня?

Оливия посмотрела вниз на ремни шлема и намотала их на пальцы.

— Я не знаю… Просто, когда ты ушла, мне действительно не с кем было поговорить.

— В смысле тебе не с кем было поговорить? А как насчет школьных друзей?

— На самом деле у меня нет школьных друзей, — просто сказала она.

— Ни за что не поверю, это не может быть правдой.

— Я не вру, клянусь! Я действительно не вписываюсь в школу. Многие ребята относятся ко мне как к какому-то фрику только потому, что я из США. Есть одна девушка, которая называет меня Мисс Америка — и не в приятном смысле.

— О, — тихо сказала я. Оливия обычно так легко заводила друзей — она могла найти о чем поговорить с кем угодно, — поэтому было шокирующе слышать, что с ней обращаются как со школьным изгоем. — Боже, я понятия не имела.

— Да, ну, я, в общем, не хотела тебе рассказывать…

— Почему? — Эти слова застигли меня врасплох. — Мы говорим обо всем.

— Я знаю, но у тебя так много всего происходило в Звездной академии, что, похоже, у тебя не было времени поговорить об этом… или даже волноваться.

— Конечно же, мне не все равно! Как ты можешь так думать?

— Ну, с тех пор, как ты ушла, ты ни разу не проведала меня. Ты даже не спросила, как у меня дела.

Ремни шлема теперь были скручены вокруг ее пальцев в полном беспорядке.

— Оливия, я все время спрашивала, как у тебя дела, — возразила я.

— Нет, ты этого не делала! Мы лишь переписывались обо всем, что с тобой происходит, о том, как другие девушки заставляли тебя плакать, или о том, как Тор-10 были строги с тобой. Это было словно шоу Элис Чой, 24/7!

— О, да ладно, несправедливо так говорить, — сказала я, делая шаг назад от нее по тротуару.

— Тем не менее это правда. Вот на что это было похоже на самом деле. — Ее голос становился все более сдавленным, как будто она собиралась заплакать.

— Хорошо, тогда почему ты ничего из этого мне не сказала, когда я виделась с тобой в Инчхон-доне? Ты просто игнорировала меня и все время обращалась со мной как с дерьмом.

— Ну а как я должна была себя вести, когда ты только что бросила меня! — Она внезапно остановилась и зажмурила глаза, выдавив крупные слезы между ресницами. Это было то же самое сморщенное лицо, которое она делала еще ребенком.

— Лив, я не бросала тебя!

— Но ты сделала это! Ты оставила меня совсем одну… совсем одну! — воскликнула она.

Наблюдая, как она плачет, спрятав руки в шлеме, я вспомнила день фотосессии: тогда я была так голодна, что практически повесила трубку, когда она рассказывала мне о школьном сборе средств. А потом я совершенно забыла, пока она не заговорила об этом позже. Боже, я была такой сволочью.

Я наклонилась, чтобы утешить ее, но у меня не было ничего, чем можно было бы вытереть слезы, поэтому я просто гладила ее маленькие плечи, пока она плакала.

— Послушай, это правда. Я, наверное, могла бы стараться куда лучше, чтобы поддерживать связь с тобой. Наверное, последние несколько месяцев я была слишком погружена в себя.

— Я очень злилась на тебя.

— Я знаю, это было видно. Но ты должна говорить мне, когда ты злишься, хорошо? Ты не можешь просто игнорировать меня.

— Х-хорошо, — выдавила она.

— И ты знаешь, что я пошла в академию в первую очередь для того, чтобы ты гордилась мной? Ты — единственная причина, по которой я теперь знаменита. Или печально известна, называй как хочешь.

— Серьезно?

— Естественно, я бы даже не поступила в Звездную академию, если бы ты не подтолкнула меня к этому, — сказала я.

— Нет, конечно. Я не была тебе нужна, ты сделала все сама, — всхлипнула она.

— Это неправда. Это был сущий ад — не иметь возможности поговорить с тобой. Я едва выживала. — Я наклонилась и осторожно сняла ремешки с ее пальцев. — Ты мне нужна, ясно? Я не могу сделать это без тебя.

Она улыбнулась мне, ее лицо было опухшим и мокрым.

— Хорошо.

— И ты знаешь, что ты не фрик, верно?

— Я знаю, — сказала она, вытирая слезы с лица.

— Ну, может быть, совсем немного, совсем чуть-чуть.

Оливия легонько ударила меня кулаком в живот, затем обняла за талию и уткнулась головой прямо в грудь, куда она всегда утыкалась. Я крепко обняла ее в ответ.

— О! — воскликнула Оливия, отсраняясь от меня. — Я совсем забыла!

— Что?

— Подожди секунду. — Она присела на корточки и полезла в рюкзак, а когда встала, в руке у нее был совершенно новый телефон. — Он по паршивой предоплате, но я подумала, что ты можешь пользоваться им до тех пор, пока Top-10 не вернут твой телефон.

— Срань господня, Оливия! Как ты его достала?! — Я взяла у нее телефон и буквально обняла его.

— Я сказала маме, что твой телефон забрали, поэтому мы пошли в SK Telecom и купили его для тебя.

— Видишь, это именно то, что я имела в виду! Что бы я без тебя делала?

— Я не знаю, наверное, устроила бы полный бардак? — сказала она.

— О, определенно.

В конце концов, мы зашли в ресторан, и каждая заказала сырную юбку. Наверное, это был лучший бургер, который я когда-либо пробовала.

Он был похож на чистое счастье.

ОШИБКА ВНУТРЕННЕГО СЕРВЕРА

Сайт The Fix не может быть загружен из-за ошибки внутреннего сервера. Пожалуйста, попробуйте еще раз позже.

HTTP ERROR 500

Тринадцать

— Что значит «бойкос»? — спросила я.

Саыль высунула язык из уголка рта и прищурила один глаз, размышляя, как бы понятнее перевести. В конце концов, она скрестила руки в форме креста и сказала: «Больше нет!»

— Бойкос A-List… Больше нет А-List? — попыталась понять я.

Саыль покачала головой, и ее короткие голубые волосы разлетелись веером, как щетка на автомойке.

— Ммм… не слушай А-List, — сказала она.

— Не слушать А-List?

Саыль снова покачала головой:

— Нет…

Я засунула подушку между спиной и стеной и поднесла телефон ближе к лицу. Саыль и я сидели скрючившись на моей кровати и читали DaumCafé, платформу, на которой размещается множество фанатских форумов, и что бы ни имелось в виду под словом «бойкос», я действительно этого не понимала.

— Бойкос А-List… бойкос… О! Бойкотируйте А-List! — воскликнула я.

— Да! — Саыль энергично кивнула, и мы дали пять, взволнованные тем, что наконец поняли друг друга.

— Ой. Черт.

#BoycottA-list

The Dream Concert будет завтра, до самого важного момента в моей жизни оставалось меньше двадцати четырех часов. Блог V был по необъяснимым причинам заблокирован на неделю, поэтому нам пришлось полагаться на социальные сети для получения информации об анти-фанатах. Все оказалось намного хуже, чем я думала. Хештег был повсюду: в Daum, Twitter, Instagram — везде, куда бы мы ни заглядывали. Мистер Ким был чуть ли не в восторге от такого количества рекламы, которое нам создавали. Существовали целые форумы, посвященные обсуждению достоинств и недостатков моего поведения на M! Countdown. Это было унизительно, но это было именно то, на что надеялся мистер Ким, когда просил меня пофлиртовать с Чжуном.

#BoycottA-List

Что вообще означало бойкотирование нас? Мы ведь не магазин, перед которым можно было бы пикетировать и убеждать других людей не заходить в него. На The Dream Concert была только одна сцена, и все айдолы должны были выступать на ней один за другим. Что хотят сделать анти? Выйти на сцену во время нашего сета и уйти, когда все закончится? Боже, при мысли об этом мне захотелось заползти под кровать и жить с пыльными шариками и грязными носками всю оставшуюся жизнь.

В этот момент дверь распахнулась, и вошла Ария.

— Привет, — сказала она, вздыхая, как будто, чтобы произнести это слово, она приложила слишком много усилий. Она прошаркала к своей кровати и бросила на нее рюкзак, словно это был мешок с камнями. Было трудно описать ее настроение после M! Countdown. Может быть, безрадостное? Или как будто часть ее сдалась. Другие девочки всегда пытались подбодрить ее и воодушевить нашим дебютом, но всякий раз, когда поднималась тема The Dream Concert, она просто замолкала и впадала в депрессию.

— Пойдем, мы опоздаем на наш урок с Сори, — сказала она.

— Иду, — отозвалась я, засовывая телефон под подушку.

Она шла примерно в трех футах позади меня вверх по лестнице, еле волоча ноги. На прошлой неделе я пыталась начать разговор около сотни раз, чтобы объяснить, почему я так вела себя на M! Countdown и почему по всему Интернету было то неловкое селфи с Чжуном и мной, но я так и не смогла заставить себя сделать это. Вероятно, для нее это все равно не имело бы никакого значения.

— Nî hâo! Сюда! — пропела Сори. Она ждала нас наверху лестницы. Крошечные пряди седых волос торчали во все стороны из-под бейсболки, и на лице у нее была огромная улыбка.

— Ты выглядишь так, как будто тебе нужна карта, Элис, — сказала она, когда я поднялась на последнюю ступеньку.

— В смысле, мне нужно поспать? Что вы имеете в виду?

— Карта. Я имею в виду, что ты выглядишь потерянной, чика!

— О, извините, — сказала я, пытаясь стряхнуть всю обреченность и уныние с лица. — Что происходит?

— Сегодня, — сказала она, хлопая в ладоши, — мы проводим наш урок в студии!

Сори поспешила впереди нас по коридору в одну из больших студий, в которой могла поместиться целая группа. Когда мы вошли, все было готово для нас: два микрофона и два пюпитра, установленные внутри звуконепроницаемой кабины. За микрофонными стойками стояла огромная ударная установка и пара брошенных гитар.

— Мы что-то записываем, сонсэнним? — спросила Ария.

— Нет-нет. Мы просто веселимся сегодня. Я хочу, чтобы вы пели в хорошие микрофоны, чтобы вы могли слышать, как замечательно вы звучите. Это последний раз, когда вы поете вместе перед вашим знаменательным днем, — почему бы и нет? — Она сверкнула нам своим фирменным огоньком в глазах. — В кабинку, пожалуйста.

Мы с Арией вошли в кабинку и надели наушники, чтобы слышать самих себя. Наши микрофонные стойки были расположены так, чтобы нам приходилось как бы петь друг другу, но, когда Сори не смотрела, Ария отворачивалась в сторону.

Наши уроки проходили как обычно. Мы достаточно репетировали один на один и с другими девочками, чтобы, когда мы пели вместе, звучало нормально, по крайней мере, с технической точки зрения. И всякий раз, когда Сори спрашивала, как проходят просмотры фильмов, мы просто говорили, что все хорошо, и не вдавались в подробности.

Сори расположилась за большим пультом звукорежиссера по другую сторону стеклянного окна, оставив Арию и меня наедине в кабинке. Было так тихо, что я могла слышать, как кислород входит и выходит из легких Арии, когда она дышала. Было так тихо, что я слышала, как отдельные пряди ее волос соприкасаются друг с другом, когда она провела пальцами по своему конскому хвосту. Должно быть, существует математическая зависимость между молчанием и неловкостью, потому что уровень неловкости зашкаливал.

Сори немного поиграла на электронной клавиатуре через наши наушники и разогрела нас.

— Помните дуэт о маме и доме? — спросила она, когда мы закончили. — Я хочу, чтобы вы снова спели эту песню. — Мы повернулись к пюпитрам перед нами, где Сори положила ноты из первого дуэта, который мы впервые спели вместе. — Те же части, что и в прошлый раз. Готовы?

— Готовы, — ответили мы обе.

Сори сыграла нам наши вступительные ноты, и я сделала глубокий вдох из живота.

— There was a house not so far from my ooown. Not a one lived there, t’was nobody’s hooome.

Мой голос зазвучал тихо, как и голос Арии, хотя я все очень ясно слышала в наушниках.

Аккорды вместе, аккорды вместе, аккорды вместе. Слова повторялись у меня в голове, пока я пыталась сомкнуть голосовые связки.

Голос Сори раздался в моих наушниках, перекрывая пианино:

— Не беспокойтесь о том, как вы звучите. Сосредоточьтесь только на том, чтобы слушать друг друга!

Я встала и начала следующий куплет, пытаясь раствориться в наших голосах:

— Home is a trouble. A place to forget. Home is a heart. Forever in debt.

Казалось, прошла сотня жизней с тех пор, как мы с Арией в последний раз пели эту песню, еще до того, как мисс Джеки была одержима желанием унизить меня, до того, как V почти разрушила мою едва начавшуюся карьеру, до того, как я стала проклятием существования Арии. А ведь нам с Арией действительно было весело, когда мы впервые спели эту песню.

— Слишком много размышлений! Я вижу, как работают ваши мозги. Просто пойте! — сказала Сори.

— In the years of their absence, a deep quiet blooomed. The home ‘came a house. ‘came four empty rooooms.

Я пыталась оставаться в моменте, но микрофоны только усиливали борьбу в моем пении, а голос Арии в наушниках сильно отвлекал, как будто она была у меня в мозгу. Тексты песен были слишком унылыми, а мой голос казался слишком хриплым. Я чувствовала себя совсем потрепанной. Пение не помогало мне забыть о проблемах, оно просто заставляло меня еще больше осознавать, насколько дерьмово я себя чувствовала. Если Сори думала, что это освободит наш мозг, то она ошибалась.

Ария слегка вздохнула, когда мы закончили, и я закрыла глаза, чтобы мне не пришлось признаваться Сори, что, какой бы грандиозный подарок в виде песни она ни пыталась нам преподнести, он не сработал. Когда я наконец отважилась посмотреть на нее через стекло, у нее на лице была трагическая маленькая улыбка. Она уже знала.

Сори спрыгнула со стула за консолью и вразвалку вошла в кабинку:

— Чикас, как вы себя чувствуете, а? Нервничаете перед завтрашним днем?

— Я чувствую себя прекрасно, — ответила Ария. — Мы репетировали наш сет каждый божий день, так что, похоже, мы готовы.

— А ты, Элис?

Что я действительно хотела сказать, так это о своем ужасе от анти. Пожалуйста-пожалуйста, не заставляйте меня идти туда завтра.

— Да, я тоже чувствую себя прекрасно, — сказала я вместо этого. — Я очень хочу попасть на эту сцену.

— Ты знаешь, бояться — это нормально, — заметила Сори. — Несмотря на то что я выступала на сотнях сцен — даже я боюсь сцены.

Я перенесла вес с одной ноги на другую.

— Ну, может быть, я немного нервничаю, — призналась я.

— Я в порядке, — снова сказала Ария.

Сори окинула нас взглядом, в котором было сорок пять процентов скептицизма, сорок пять процентов печали и десять процентов чего-то, что я не смогла точно определить.

— Достаточно пения, я хочу с вами кое о чем поговорить. Проходите, садитесь.

Мы помогли Сори выдвинуть маленький кожаный табурет за барабанной установкой, а затем обе сели на пол рядом с ее ногами.

— Итак, — начала она, — когда я была моложе, в восьмидесятых годах, после всех моих больших записей и туров, музыка в стиле трот уже была не так популярна. Все хотели баллад и городской попсы. Мои продюсеры были обеспокоены тем, что если я продолжу исполнять трот, то не смогу продолжать продавать пластинки. Поэтому они просили меня поработать с новой артисткой, которая набирала известность. Ее звали Ли Енджа.

Ария резко вдохнула, как будто знала это имя, и Сори кивнула ей, как бы говоря: «Да, эта Ли Енджа».

— Она была очень хороша, но у нас было много проблем. Она хотела, чтобы я попробовала новый вид пения. Но я была очень упряма. Я не хотела ее слушать, поскольку думала, что знаю лучше. — Ее голос становился все громче, и она погрозила скрюченным пальцем, подчеркивая свою точку зрения. — Мои альбомы продаются миллионными тиражами, люди во всем мире знают мое имя — почему я должна слушать эту женщину, у которой так мало опыта? Почему я должна была петь что-то новое с таким трудом, когда так долго была лучше всех? Я хотела, чтобы она была больше похожа на меня и слушалась меня… Итак, по мере того, как мы продвигались вперед, все становилось сложнее и сложнее, потому что я не собиралась слушаться Енджа. Я была слишком горда… — Сори замолчала и хлопнула руками по коленям.

— Что произошло между вами двумя, сонсэнним? — тихо спросила Ария.

— Мы вместе записали альбом. Но он был обычный. Продюсеры решили, что он недостаточно хорош, и поэтому его вообще не выпустили, — сказала она, пожимая плечами. — Что касается меня, то через некоторое время я перестала продавать альбомы. Может быть, чуточку там-тут, comme ci comme ça, но никто больше не помнил Сори Тэ. И тогда я начала преподавать. Это хорошая жизнь, — пояснила она, подняв ладони вверх, — пожалуйста, поймите. Но фанатов больше нет, и поэтому я перестала петь. — Голос Сори чуть дрогнул, но она продолжила: — А Енджа? Она нашла другого партнера — на самом деле их было трое.

— Starlite, — сказала Ария. Теперь она пристально смотрела на Сори, словно завороженная.

— Верно. — Сори кивнула. — Название ее группы — Starlite. Одна из самых первых К-pop групп.

Я удивленно подняла брови, глядя на Сори: я понятия не имела, что история К-pop уходила так далеко.

— Вместе они продали гораздо больше альбомов, чем я, — задумчиво сказала она. — На самом деле, Starlite все еще гастролирует годы спустя.

— Но вы же легенда, — сказала я, не желая, чтобы на этом история закончилась. Как могли Сори игнорировать все эти годы, когда она была на вершине?

— Да, легенда. Но чего это стоит? Разве я все еще пою для людей — то, что я так люблю? Нет. — Она с горечью выплюнула «нет», как будто у нее во рту было что-то гнилое.

Закончив свой рассказ, Сори положила руки на колени и перевела взгляд на нас. Все, что я могла делать, — это смотреть, как мои колени стучат друг о друга. Ей не нужно было объяснять: было очевидно, что я была Сори в ее истории, девушкой, которая так гордилась тем, что ей суждено работать в одиночку до конца своей жизни… или же никогда больше не работать. Я взглянула на Арию, чтобы посмотреть, о чем она думает, и удивилась, обнаружив, что она плачет.

В студии воцарилась мертвая тишина, когда Сори еще немного позволила своей истории осесть в наших головах, а затем она заговорила снова:

— Вы двое такие трудолюбивые, вы так упорно боретесь за эту роль. Я вижу это, потому что внутри меня тоже идет борьба. — Она держалась за грудь, прямо над сердцем. — Вы не знаете другого пути, пение — это то, что вы есть.

Сори наклонилась к нам и взяла наши подбородки в ладони, так что нам пришлось посмотреть на нее снизу вверх.

— Но вы не должны позволять борьбе мешать всему, ради чего вы так усердно работаете. Если вы хотите добиться успеха в своем искусстве, вы двое должны ладить друг с другом, понимаете? — Ее губы были плотно сжаты, а взгляд был мрачно-серьезным. Это было почти так, как если бы она разговаривала сама с собой, будучи моложе. — Завтра на вас будет смотреть так много глаз. Не только фанаты, но и Юри, Хаян и Саыль. Они тоже смотрят на вас снизу вверх. Я возлагаю на вас большую ответственность. И вы знаете, почему я назначаю вас обеих лидерами? — спросила она.

Мы с Арией молча покачали головами.

— Потому что я знаю, что вы сильные, — сказала она, отвечая на собственный вопрос. — Помните, что я говорю: внутри вас есть сила, но вы должны знать, как ею пользоваться. Это единственный способ пережить завтрашний день.

Сори в конце концов отпустила нас, и я спустилась на второй этаж, не зная, куда идти. Я оказалась в общей зоне, ища хоть какое-то отвлечение, когда лифт со звоном открылся, и MSB и их окружение выгрузились в вестибюле. Все парни были одеты в одинаковые костюмы из красного бархата: они выглядели как человеческие версии тех коробок с конфетами в форме сердца на День Святого Валентина.

Последним из лифта вышел Чжун. Это был первый раз, когда я увидела его лично после M! Countdown, который был целую неделю назад, и я помчалась за ним, желая поймать его до того, как он переступит порог крыла для мальчиков.

— Чжун, привет! — позвала я.

Он остановился спиной ко мне, его плечи приподнялись, а затем опустились, когда он вздохнул.

— Привет, — выдохнул он, поворачиваясь ко мне лицом.

— Я искала тебя повсюду. Я хотела объяснить, что произошло на M! Countdown.

— Давай не здесь, посреди всего этого? — Чжун съежился в костюме так, что воротник почти касался ушей.

— Эм, конечно. Извини.

— Все в порядке, — сказал он, осматриваясь. — Я просто не думаю, что это хорошая идея, чтобы нас видели вместе.

Он был прав: все до сих пор говорили о нас. И не только другие ребята в академии, но и все ток-шоу, радиостанции и весь южнокорейский Интернет не могли думать ни о чем, кроме нас с Чжуном. Такое чувство, будто он появлялся на каждом ток-шоу в стране, просто чтобы убедить мир, что он не встречается со мной. (Потому что, боже упаси, чтобы такой знаменитый человек, как Чжун, встречался с таким ничтожеством, как я.)

— Тогда мы можем куда-нибудь пойти? — спросила я. — И поговорить?

Чжун фыркнул и потянул за черный атласный галстук-бабочку на шее.

— Да… Хорошо, встретимся в гараже в десять. Мне нужно переодеться, этот галстук-бабочка убивает меня.

— Договорились.

Солнечный свет все еще пробивался сквозь бетонные колонны в гараже, хотя было уже поздно. Я с тревогой расхаживала вокруг одной из них, круг за кругом, и водила кончиками пальцев по теплому бетону, ожидая, когда появится Чжун.

Он пришел, одетый в большую белую футболку и мешковатые джинсы, совсем как обычный мальчишка. Меня всегда поражало, как быстро он мог превратиться из айдола Чжуна в обычного Чжуна. Может быть, на самом деле между ними не было такой большой разницы, как я думала.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — эхом отозвалась я.

— Моя машина вон там. Я встречу тебя на углу, чтобы охранник не увидел, как мы выходим вместе.

Я никогда по-настоящему не обращала внимания на машины, в основном потому, что выросла в городе, где они не были нужны. Мы с друзьями даже не получили водительские права, потому что могли передвигаться только на BART и Muni, поэтому идея разъезжать с Чжуном была захватывающей, особенно с учетом того, что у него была блестящая черная спортивная машина. Наверняка она была дорогой — или, по крайней мере, казалась дорогой, с кожаными сиденьями и громким двигателем. И, конечно же, тонированными стеклами.

Мы ехали медленно, ничего не говоря, просто чувствуя, как теплый воздух струится из приоткрытых окон. Через несколько кварталов он заехал в гараж, взял билет в маленьком киоске и припарковался в месте, откуда открывался вид на реку Хан.

— Это здесь ты проводишь свидания? — спросила я, пытаясь пошутить.

Чжун слабо улыбнулся.

— Да, может, раз или два было. — В одном из его подстаканников лежал крошечный баскетбольный мяч размером с апельсин: на нем был красный знак остановки и логотип Seoul SK Knights. Чжун поднял его и пару раз подбросил в воздух. — Так о чем ты хотела поговорить?

— Я просто хотела объяснить весь тот бардак, который произошел на прошлой неделе.

— Угу.

— Итак, все эти кокетливые вещички. Ты должен знать, что это вовсе не я их задумала. Мистер Ким сказал мне, что я должна флиртовать с тобой на сцене. Я бы никогда этого не сделала, если бы они меня об этом не попросили.

Чжун зажал мяч между ладонями, изучая меч на логотипе рыцарей.

— Он же сказал тебе опубликовать нашу фотографию?

Я замешкалась:

— Нет, он этого не делал. Я выложила ее на свой Finsta, я думала, что никто ее там не найдет.

— Но они нашли ее.

Я приподнялась повыше на сиденье, отчасти удивленная тем, что он оттолкнул меня.

— Слушай, я все испортила, ясно? Я не хотела, чтобы случилось что-то плохое.

— Я знаю, ты не хотела, чтобы это случилось, но это случилось, — сказал он. — Есть причина, по которой у меня есть Instax, ты же понимаешь это, верно? Мы не такие, как другие ребята, мы не можем просто делать селфи на телефоны и размещать их там, где захотим. На самом деле мы должны держать нашу личную жизнь в секрете.

— Я знаю, я пыталась, но мой Finsta был взломан. Как я должна это проконтролировать?

— Элис, наши социальные сети постоянно взламывают. Вот что происходит, когда ты становишься знаменитым. Ты не можешь контролировать взлом, но ты можешь контролировать то, что публикуешь в Интернете. Ты ведь помнишь, что случилось с Солли? Это могло случиться и со мной. Или с тобой.

— Я понимаю, но это не моя вина, — я пыталась защититься. Мне уже надоела вся эта чушь с обвинением Элис Чой. Была ли моя вина в том, что какой-то сталкер взломал мой личный аккаунт? Была ли моя вина в том, что мистер Ким заставил меня опозориться в прямом эфире, — или в том, что анти слишком остро отреагировали на это? Я привалилась к дверце машины, скрестив руки на груди, а Чжун вернулся к подбрасыванию мяча в воздух.

— Я понимаю, что ты не несешь ответственности за действия других людей, — медленно сказал он. — И не пойми меня неправильно, то, через что ты сейчас проходишь, действительно отстой — вероятно, кажется, что весь Интернет преследует тебя.

— Да, это так.

— Хорошо, но дело не только в тебе. Ты причинила боль многим людям, хотела ты того или нет. Ты должна преодолеть собственные чувства и все исправить.

Я хотела выпрыгнуть из его машины и просто убежать, но ведь это был Чжун, который доверял мне, а я доверяла ему. Если я сейчас убегу, все это исчезнет. Крошечный всхлип поднимался по моему горлу, но я подавила его.

— Я не знаю, что делать, — прошептала я наконец.

Чжун поймал мяч и сомкнул вокруг него пальцы, пока тот не исчез в его руке.

— Для начала ты могла бы сказать мне, что сожалеешь.

Наверное, именно так выглядел Чжун, когда ему было больно — немного помятый, без улыбки, — и я была тем, кто заставила его чувствовать себя таким образом. Он ждал, что я скажу это, и было очевидно, что я должна была — так почему же это так трудно сказать?

Я пару раз постучала костяшками пальцев по оконному стеклу, затем снова села. Это было все равно что вытащить изжеванный кусочек жвачки из задних коренных зубов, он просто не хотел вылезать. Наконец-то я просто сказала:

— Я все испортила. Мне жаль, Чжун… Мне правда жаль.

Мяч взлетел вверх, затем снова опустился в руку Чжуна. Он откинул челку со лба и бросил мяч мне в руки.

— Все в порядке, Элис. Я прощаю тебя.

— Спасибо, Чжун, — сказала я, мой голос был едва громче шепота.

— В любом случае, чего я ожидал от новичка? — Чжун ухмыльнулся уголком рта, и на его щеке появилась маленькая ямочка. Ничто столь незначительное никогда не приносило такого большого облегчения.

Я сплела пальцы вокруг мячика и подложила его под подбородок.

— Чертовы новички, — сказала я.

— Чертовы новички, — повторил он, посмеиваясь. Это было так просто. Чжун, наверное, был самым снисходительным человеком на планете. Это было просто еще одно дополнение к огромной куче вещей, которые я любила в нем.

— Итак… у тебя все хорошо? — спросил он. — Мне жаль, что мистер Ким заставил тебя это сделать: он такой засранец. Ему все равно, будет ли у нас хорошая или плохая репутация, главное, чтобы его айдолы приносили большие деньги.

— Да, я в порядке, думаю, — ответила я, заправляя прядь волос за ухо. — Хотя и напугана. Похоже, я действительно расстроила BoM.

— Да, некоторые из них сейчас не очень довольны тобой. Или мной на самом деле. Но знаешь, они просто пытаются оставаться верными MSB.

— Да, я знаю. Но как ты думаешь, я могу что-нибудь сделать, чтобы все исправить?

— Э-э, я не знаю, — сказал он, его колено подпрыгивало вверх и вниз на сиденье. — Даже мне придется потрудиться, чтобы загладить вину перед ними. Но знаешь, в чем я уверен?

— В чем?

— Что бы ни планировали анти, BoM поступят правильно. У наших фанатов самые большие сердца. Они никогда бы не позволили группе ненавистников запугать вас, ребята, или испортить ваш дебют.

— Но они все же не наши фанаты. Ты действительно думаешь, что они нам помогут?

— Они все объединились и удалили блог V, не так ли?

— Подожди, это они сделали? Я предположила, что она удалила аккаунт из-за негативных комментариев, которые получала.

— Нет, она была ядовитой, поэтому ее выгнали за нарушение правил Naver[47]. Я знаю свой фандом. Они помогут тебе.

Вера Чжуна в свой фандом была бесконечной: неудивительно, что они так сильно любили его.

— Как насчет тебя, ты нервничаешь из-за завтрашнего дня? — спросила я.

— Насчет The Dream Concert? Не-а. Это наш третий раз на этой сцене. На самом деле я немного на взводе.

— Да, ведь ты же во всех заголовках.

— Заголовки просто означают, что ты последний на афтепати, — сказал он со своей гигантской ухмылкой Чжуна. — Ты пригласила кого-нибудь?

— Да, вся моя семья приедет завтра. А ты?

— Моя мама никогда не пропускает ни одного шоу. Она всегда печет печенье для парней и приносит его в маленьких пластмассовых мисочках. Это довольно мило, но сейчас у них, должно быть, уже сотня таких мисок.

— О, это действительно мило, — заметила я.

— Да, она лучшая.

В машине становилось темно. Солнце почти полностью зашло, и на реке покачивалась лишь слабая оранжево-золотая полоска. Я оперлась локтем на кожаный подлокотник и подперла щеку рукой, наблюдая, как полоса становится все короче и короче.

Чжун помахал рукой перед моим лицом, чтобы привлечь мое внимание:

— Эй, что случилось?

— Ничего. Не совсем… Я просто всегда представляла, что буду немного более взволнована вечером перед The Dream Concert.

— Ты имеешь в виду, не представляла, что будешь проводить время, сидя со мной в жутком гараже? — поддразнил он. Он толкнул меня плечом, и я сунула мяч обратно в его руки.

— О, поверь мне, в этом есть нечто волнующее, — сказала я, улыбаясь, — но да, это был не лучший день.

Чжун прокатил мяч по руке и скатил его с бицепса обратно в руки.

— Случилось что-то еще? Я имею в виду помимо анти?

— Ну, это звучит банально, — сказала я, потирая руку, — но раньше пение заставляло меня чувствовать себя… живой. Предполагалось, что это будет свет в конце туннеля, а туннель состоит в том, чтобы каждое утро просыпаться в пять утра и есть капусту на каждый прием пищи. Пение было тем, что делало все остальное тусклым в сравнении, понимаешь?

— Да, понимаю.

— Но сегодня на занятии с Арией я не чувствовала ничего подобного.

— Как ты думаешь, что произошло? — спросил он.

— Я не совсем уверена. Тренировка была действительно тяжелой, и я немного отвлекалась. Я думаю, пение стало чем-то вроде рутины, как и все остальное в Звездной академии.

— Я не удивлен, — сказал он со знанием дела. — У развлекательных компаний есть умение забирать удовольствие из того, что мы любим.

— Да… согласна. Но я думаю, что более того, я сама забрала из пения часть радости. Я не знаю. Последние пять месяцев я старалась игнорировать многие вещи, а теперь я просто думаю о твоих словах, что я причинила боль многим людям. Я думаю… Я думаю, что, возможно, действительно причинила Арии боль.

— Честно говоря, я вроде как заметил в ней перемену, — сказал он.

— Заметил? — спросила я, ерзая на стуле, чтобы получше его рассмотреть. — Я тоже, но я не знала, что вы общались.

— Я имею в виду, мы тренируемся в одной академии уже почти семь лет.

— Семь лет?! — я ахнула. Я была ошеломлена. Я знала, что она была в Звездной академии в течение нескольких лет, но я не думала, что она тренировалась так долго. Семь лет — это почти половина моей жизни. — Подожди, это значит, что ей было… двенадцать, когда она поступила в академию?

Чжун слегка подбросил баскетбольный мячик в ладони, делая подсчеты.

— Верно. Тогда у нее было немало проблем, и ей потребовалось много времени, чтобы стать такой хорошей, как сейчас. Но, как я уже говорил, я заметил, что она выглядит немного подавленной или что-то в этом роде. Обычно она довольно энергична, но я думаю, это потому, что она так сильно хочет дебютировать. Я имею в виду, она буквально никогда не прекращает тренироваться.

— Да, расскажи мне об этом.

— Я всегда задавался вопросом, было ли ей тяжело, когда ты пришла и сразу же стала готовиться к дебюту. Если честно, я был сильно шокирован, когда Сохен сказала мне это. Некоторые люди тренируются годами и никогда не дебютируют. Это похоже на худший страх каждого трейни.

Воспоминание о нашей первой фотосессии случайно всплыло у меня в голове. Я съежилась, вспомнив, как просто стояла там, совершенно ничего не замечая, думая, что каким-то образом заслуживаю быть главной певицей так же сильно, как и она.

— И не было похоже на то, что я пыталась облегчить ей жизнь… — сказала я себе под нос.

— Хм?

— Ничего, — вздохнула я. Чем больше я думала о том, насколько несговорчивой я была последние несколько месяцев, тем больше у меня начинало возникать это странное чувство, как будто кто-то выдернул у меня пробку и вся вода из ванны вытекла.

— В любом случае, — сказал Чжун, подбрасывая баскетбольный мяч по дуге в воздух, так, что он опустился обратно в подстаканник. — Нам лучше убраться отсюда, пока не стало слишком поздно, да?

— Да… Думаю, я вернусь пешком.

— Ты уверена?

— Да, мне нужно кое-что обдумать.

— Хорошо.

Когда я вышла из машины, Чжун опустил стекло со стороны пассажира.

— Эй. Спасибо, что извинилась, это очень много значит.

Я наклонилась, чтобы видеть его лицо через окно.

— Да, конечно. Спасибо, что больше не злишься на меня.

— Нет, я не могу злиться на тебя, — сказал он. — Увидимся завтра на большой сцене.

— Да… увидимся.

05.22

РАЗДЕЛ: ОБЪЯВЛЕНИЕ

Беру перерыв

На прошлой неделе пользователи сети завалили Naver жалобами на мой блог в попытке закрыть его, и это сработало — мне запретили публиковать посты после моего взрывного обзора M! Countdown. Сообщение было настолько взрывоопасным, что некоторые даже пошли еще дальше, отправив мне письма с ненавистью и угрозами расправы. Я не буду лгать: это была ужасная неделя, но, к счастью, эти сообщения были в меньшинстве. Многие из моих давних читателей тоже писали, и они помогли мне понять некоторые вещи.

Вот они.

Раньше я была влюблена в К-pop, но потом у нас произошел неприятный разрыв. Вместо того чтобы жить дальше, я решила, что если у меня не будет K-pop, то ни у кого его не будет. Поэтому я сделала то, что делают озлобленные бывшие: я нашла способы вывалять это в грязи. Не буду врать, какое-то время мне было хорошо, но так далеко можно зайти только с бывшим. В конце концов, такие люди срываются — так и произошло.

Так же, как и в этом блоге, за K-pop стоят реальные люди, и они не заслуживают того, чтобы их терроризировали. Вы можете счесть это утверждение смехотворным, учитывая, что мой сенсационный пост был началом всего этого. Или вам может показаться ироничным, что я вдруг забочусь об айдолах только тогда, когда на кону моя собственная шкура. Вы можете даже подумать, что я заслуживаю того, что получила. Все, что я могу сказать: этот инцидент разбудил меня, и я сожалею, что позволила всему докатиться до такого, прежде чем осознала свои ошибки.

И что теперь?

Я не совсем уверена, каков ответ на этот вопрос, но какое-то время я не буду делать свои обычные ежедневные посты. Я прекращаю нести чушь и язвить, чтобы сказать, что я вас слышу. Я нарушила правила, написанные мелким шрифтом на Naver, но также и неписаные между вами и мной, мои дорогие читатели. Вы злитесь, и мне нужно придумать что-то новое.

+V+

КОММЕНТАРИИ

Заблокировано

Четырнадцать

Наша гримерка была похожа на бетонную гробницу, из-за которой запросто могла развиться клаустрофобия. Я ожидала, что закулисная зона на The Dream Concert будет роскошным местом, полным кожаной мебели и ведер с шампанским, но я сильно ошибалась. Сегодня стадион Чемпионата мира в Сеуле был превращен в феерическую К-pop палузу[48], где все развлекательные компании играли по правилам и позволяли своим айдолам делить одну сцену. Каждый второй день в году стадион использовался для профессиональных футбольных матчей, так что «за кулисами» была просто куча бетонных комнат, соединенных одним большим подземным туннелем (я даже слышала, что гримерка MSB на самом деле была переоборудованной раздевалкой). Чем ближе вы подходили к сцене, тем более известные группы там были размещены. Где-то гораздо ближе к сцене были такие группы, как Ruby-Red, 6IXA и G2K. Конечно, мы были так далеко от сцены, как только возможно.

Я прислонилась к стене, слегка потягиваясь, в то время как Юри и Саыль поправляли макияж, сидя на стульях позади меня. Хаян все время нервно расхаживала, время от времени начиная и заканчивая хореографию, а Ария просто сидела в кресле, скрестив ноги, наблюдая, как ее стопа медленно поднималась и опускалась. Толпа над нами скандировала и топала ногами так громко, что мы могли слышать их через трибуны, бетон, потолок, вплоть до нашей комнаты. Единственное, о чем я могла думать, так это о том, что любой из них может быть анти.

— Наватта! — произнес голос, грубый, как кошачий язык.

Сохен стояла в дверном проеме, положив одну руку на бедро, а другую держа в воздухе, как будто она держала невидимое серебряное блюдо. Она была накрашена, ее косички были завиты в идеальные локоны, и на ней была бледно-розовая юбка с оборками, такими пышными, что она едва могла протиснуться в дверной проем. Она выглядела как настоящая знаменитость. Глупая мысль, ведь она была знаменитостью — я просто никогда не видела ее такой в реальной жизни.

— Что ты здесь делаешь? — взволнованно спросила я, бросаясь к ней.

Она подняла ламинированный значок, висевший у нее на шее.

— Какой смысл в пропуске артиста, если я не смогу пойти туда, куда, черт возьми, захочу? Кроме того, никто меня не остановит: мисс Джеки сейчас бегает везде, как кобра с отрезанной головой.

— Я не думаю, что эта фраза звучит именно так, — сказала я, давя смех.

— В ее случае все происходит именно так, — решительно заявила она. Сохен взяла меня под руку. — Давай-давай вытащим тебя из этой раздевалки. Здесь чертовски уныло.

— Да уж.

Мы вышли в туннель, и Сохен остановилась, покрутив меня, чтобы разглядеть весь наряд.

— Эм, малышка. Ты выглядишь как икона.

— Вряд ли. — Я рассмеялась. На мне был черно-белый джемпер, крошечные короткие шорты и сапоги до бедер. Секрет заключался в том, что вся наша одежда была покрыта ультрафиолетовой краской, которую нельзя было видеть, если только мы не были в темноте. Я начинала привыкать к подобной одежде, но все еще не чувствовала, что владею этим образом, как Сохен. — Ты так хорошо выглядишь, — сказала я.

— О боже. Я чувствую себя абсолютно уничтоженной. Если мне придется пойти еще на один фансайн, клянусь, мое долбаное запястье соберет свои вещи и уйдет от меня. То есть, конечно, я люблю наших фанатов, но девушка не может пожать так много рук за день, понимаешь?

— Да, у меня не так много проблем с этим… — вздохнула я.

Сохен снова обхватила меня рукой:

— Я гарантирую тебе: после сегодняшнего вечера люди будут убивать за твой автограф.

— Ты слишком сильно веришь в меня.

— А ну-ка извинись! У меня есть ровно столько веры в тебя, сколько нужно. Ты собираешься убивать сегодня вечером, так что смирись с этим.

Мы направились к сцене, но прошли всего несколько футов и столкнулись с Чжуном.

— Элис! Я искал тебя повсюду! — На нем были рваные джинсы Levis и красная кожаная мотоциклетная куртка. Выглядел он потрясающе.

— Эй, почему? В чем дело? — спросила я.

— Ну, я думаю, это твое? — Чжун отошел в сторону, и позади него оказалась Оливия, одетая в черно-белую одежду под стиль A-List, с глазами размером с обеденные тарелки. Она выглядела как потерявшийся ребенок в аэропорту.

— Боже мой, Оливия! Я не знала, что ты уже здесь!

Оливия, не сводившая глаз с Чжуна, кивнула, но было очевидно, что она не слышала ни слова из того, что я сказала.

— Чжун, — сказала я, деликатно подталкивая Оливию в его сторону. — Это моя сестра, Оливия. Она большая поклонница MSB.

Чжун был в режиме айдола и грациозно поклонился.

— Большое тебе спасибо за поддержку, Оливия. Твоя преданность значит для меня очень много. — Он взял ее руку в свои и торжественно пожал.

Что-то начало происходить с телом Оливии. Как будто ее маленький скелет не выдержал этого момента, и она начала дрожать всем телом. Я положила руки ей на плечи на случай, если она упадет. Чжуну не нужна была вторая сестра Чой, падающая на него в обморок.

— Итак, какая наша песня твоя любимая? — спросил Чжун.

— Эм… Light Up… — невнятно пробормотала она.

— Это одна из моих самых любимых песен! Когда мы будем петь ее сегодня вечером, я буду думать о тебе.

Черт, он был хорош.

Оливия сглотнула и медленно кивнула, не в силах ничего сказать.

— Ладно, мне нужно разогреться. Пожелай мне удачи, Оливия. Я надеюсь, что мы заставим тебя гордиться нами!

— Удачи… удачи! — пискнула Оливия.

Чжун еще раз сжал ее руку, затем подмигнул мне и направился обратно тем же путем, которым пришел.

Оливия моргнула ему вслед, и когда он полностью скрылся из виду, она издала пронзительный крик:

— ИИИИИИИАААААА!

Я зажала ей рот рукой:

— Оливия, боже мой, ты не можешь так кричать здесь!

— ЧЖУН КВОН ДЕРЖАЛ МЕНЯ ЗА РУКУ, ЭЛИС. ЧЖУН КВОН ДЕРЖАЛ МЕНЯ ЗА РУКУ! — Она практически задыхалась.

— Хорошо-хорошо, дыши, — сказала я, поглаживая ее по спине.

Оливия глубоко вздохнула:

— Моя рука… Чжун Квон…

— Я знаю, я знаю. Он сказочный красавчик. Ты даже не представляешь, как это отвлекает, что такой мальчик, как он, может появиться из ниоткуда, когда ему заблагорассудится.

Оливия поднесла правую руку к лицу. Она сделала еще несколько глубоких вдохов, а затем, казалось, впервые увидела меня.

— Вау, Элис, ты очень хорошо выглядишь. Я никогда раньше не видела тебя в таком наряде, — сказала она, слегка касаясь рукава моего джемпера.

Я натянула верх одного из своих сапог до бедра.

— Эх, я чувствую себя немного глупо, но спасибо.

— Ты совсем не выглядишь глупо! Ты выглядишь как настоящий айдол.

— Что ж, спасибо. Надеюсь, я доживу до этого, — сказала я. — Я вижу, ты получила пропуск за кулисы.

Оливия посмотрела на значок «Полный доступ» у себя на шее.

— Эм, да, и это похоже на лучшее, что когда-либо случалось со мной.

— Не за что, — сказала я, улыбаясь ей сверху вниз. — О боже мой! — воскликнула я, хлопая себя по лбу. — Вы еще не виделись… Это Сохен! — Сохен вежливо отступила, чтобы дать нам немного места, но теперь вернулась. — Она тот человек, которому ты написала на днях, когда пыталась связаться со мной, — добавила я.

— Младшая сестра прибыла! — воскликнула Сохен. Она подхватила Оливию на руки и крепко, по-медвежьи обняла.

— Т-ты в XOKiss!.. — пробормотала Оливия, ее тело снова начало дрожать. Она выглядела так, как будто одной ногой была на небесах, а другой — в аду, и так сильно дрожала, что едва могла контролировать руки, когда обнимала Сохен в ответ.

— Я как раз собиралась вывести твою сестру на сцену, — сказала Сохен, которая, казалось, полностью привыкла разговаривать с дрожащими учениками средней школы. — Ты можешь пойти с нами.

Сохен провела нас по милям туннелей, мимо двух уровней безопасности, которые махали нам, когда видели наши значки, и мимо раздевалок, охраняемых еще большим количеством охранников. Толпа становилась все громче и громче по мере того, как мы приближались ко входу на сцену, пока наконец мы не наткнулись на пару тяжелых дверей, которые вибрировали, как будто стадо диких слонов собиралось ворваться в любую секунду. Сохен протолкнулась сквозь них, и волна звука взорвалась у нас в груди.

— Сюда! — крикнула она, перекрывая грохочущий бас.

Она подвела нас прямо к краю сцены, и мы остановились рядом с парой высоких динамиков, которые буквально вздрагивали каждый раз, когда звучали басы. Оливия зажала уши руками, и я сделала то же самое. В десяти футах от нас участники EL3MENTAL танцевали до упаду, в то время как зрители коллективно сходили с ума.

С нашей выгодной позиции мы могли видеть всю сцену и помещение за занавесом на другой стороне, где другие айдолы и их знаменитые друзья сидели, наблюдая за шоу с небольшой трибуны, будто они были обычными зрителями. У меня мелькнула мысль, что знаменитости такие же, как мы, но потом я вспомнила, на какой стороне сцены нахожусь. Я больше не была «нами», я официально была «ими».

Сохен махнула мне на черную драпировку, хрупкий барьер между кулисами и массами. Я подошла к ней, и она отодвинула ее на пару дюймов.

— Добро пожаловать на The Dream Concert, Элис Чой.

— Срань господня.

В течение нескольких недель, предшествовавших концерту, я много раз пыталась представить, как выглядят шестьдесят тысяч человек. Но то, что я представляла, было в десять раз меньше того, что я видела сейчас по другую сторону занавеса. Толпа была такой огромной, что двигалась как вода, бушующая в океане, или как верхушки деревьев, хаотично раскачивающиеся на ветру, — их было так много.

Солнце садилось, и на фоне темнеющего неба только начинали появляться лайтстики. Я ожидала, что они будут разбросаны случайным образом, как бутылка с радужными брызгами, но вместо этого каждая секция арены, казалось, светилась одним сплошным цветом.

— Как получилось, что все цвета лайтстиков оказались вместе? — прокричала я в ухо Сохен.

— Ой! Потому что у каждого фанклуба есть свой собственный сегмент! Посмотри вон туда, — она указала на верхнюю левую часть стадиона, на безумие ярко-розового света. — Это наши дети, Heartbeat. — Должно быть, по меньшей мере две тысячи человек размахивали лайтстиками в форме сердца ее группы. Сохен прикрыла рот обеими руками и послала большой «МУА» в их направлении. — Боже, наш фандом самый лучший!

Я осмотрела остальную часть стадиона в поисках каких-либо признаков наших лайтстиков. На арене была целая радуга — лужа неоново-желтого, три разных оттенка зеленого, электрический синий MSB, оранжево-красный EL3MENTAL — цветов было так много, но я не могла увидеть ни одного белого пятна.

Как будто прочитав мои мысли, Сохен попыталась успокоить меня.

— Держу пари, ваши фанаты просто ждут, чтобы включить свои лайтстики, пока вы не выйдете на сцену, — сказала она, ободряюще улыбаясь. — Эй, — добавила, позволяя занавесу опуститься на место, — не хочешь пойти посидеть на другой стороне сцены и посмотреть выступления?

Я посмотрела вниз на Оливию, которая все еще держала пальцы в ушах и широко улыбалась.

— Конечно, — ответила я Сохен.

Мы отвернулись от сцены и направились к трибунам как раз в тот момент, когда большие металлические двери распахнулись. Оттуда выбежала мисс Джеки с девочками и Сори прямо за ней. Отрывистое цоканье ее каблуков было таким громким, что их можно было услышать даже сквозь рев толпы.

— Хармони! — прокричала она. — А-List выходит на сцену менее чем через десять минут. Ты больше не уйдешь без сопровождающего, я ясно выразилась?

Прежде чем я успела ответить, она потащила меня к противоположной стороне сцены, где всем девушкам устанавливали беспроводные микрофоны. Сохен помахала мне издалека и указала на Оливию, чтобы показать мне, что она будет следить за ней во время выступления. Мисс Джеки посадила меня рядом с одним из звукооператоров, и он начал прикреплять батарейный блок к задней части моего комбинезона.

— Позвольте мне закончить, — сказала Сори мужчине по-корейски. Мужчина низко поклонился и отдал ей батарейный блок, и я задумалась, узнал ли он ее.

— Привет, la bonne etoile, — Сори улыбнулась мне, но в ее взгляде все еще было что-то грустное.

— Здравствуйте, сонсэнним.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? Готова?

— Да, думаю, я должна быть готова, верно?

— Хм, да! — она усмехнулась. Сори пропустила тонкий бежевый провод по спинке моего джемпера и закрепила его на моем левом ухе. Это щекотало волоски у меня на шее и вызывало дрожь по спине. — Ты готова, Элис. И когда ты выйдешь на сцену, я хочу, чтобы ты просто летела, хорошо?

Теперь настала моя очередь печально улыбнуться.

— Я попробую, — сказала я.

Сори взяла у звукооператора чистый кусок ленты и приклеила к моей щеке крошечный микрофон размером с мой мизинец.

— Просто помни: чтобы летать, нужно два крыла. — Она еще раз прижала ленту к моей щеке, просто чтобы убедиться, что она крепко прижата, а затем пожелала мне удачи. Я посмотрела на ее лицо с глубокими складками вокруг глаз и морщинками от постоянной улыбки и поняла, что я должна была сделать.

Девочки столпились плотным полукругом, наблюдая, как EL3MENTAL заканчивают сет. Сейчас или никогда.

— Ария, — сказала я, бочком подходя к ней сбоку от сцены.

— Что? — спросила она. Она даже не посмотрела на меня, когда сказала это.

— Мы можем поговорить?

— Зачем?

— Я просто… мне нужно тебе кое-что сказать.

— Ладно, — сказала она. Мы отодвинулись в сторону от других девочек и скрылись за черной занавеской, где было немного тише. — Хорошо, в чем дело? — Ария откинула волосы с лица, и я была поражена тем, насколько безупречно она выглядела. Ее кожа была идеально гладкой, почти сияющей, но обычный огонь в глазах исчез.

— Послушай, — начала я, — Чжун сказал мне, что ты тренировалась в Звездной академии где-то около семи лет, так?

— Да… И что?

— Так вот, я понятия не имела об этом. Я не знала, как долго ты ждала… этого, — я указала на сцену, где EL3MENTAL начинали финальную песню сета.

— Ну, конечно… Выступить на этом концерте было моей мечтой, с тех пор как я была маленькой девочкой. Каждый новичок хочет выступить на The Dream Concert, разве ты этого не знала?

Я этого не знала. Я проглотила ответ и посмотрела вниз на свои смехотворно высокие ботинки.

— Элис, ты знаешь, сколько раз Тор-10 говорили мне, что я собираюсь дебютировать?

Я покачала головой.

— Три раза перед А-List. Я тренировалась с тремя разными группами, и все они были отменены еще до того, как мы дебютировали.

— Вау, — сказала я себе под нос. — Это звучит словно чистая агония.

— Так и было. Я плакала несколько дней. Каждый раз.

Внезапно все обрело смысл — почему Ария так волновалась, когда я сказала ей, что никогда не занималась танцами; почему она вела себя так странно, когда Сори сделала меня главной певицей; и почему она плакала после M! Countdown. Она пыталась дебютировать большую часть своей жизни, а я разрушала ее надежды на каждом шагу. То щемящее чувство, которое я испытала, когда разговаривала с Чжуном, было стыдом — мне было стыдно за то, что я никогда по-настоящему не понимала, что стояло на кону. Я вспомнила, как сильно Ария хотела, чтобы я посмотрела видео с нашей хореографией, хотя мы все были измотаны. И что я сделала? Я избегала ее в ванной, как незрелый маленький ребенок. Мне было стыдно за то, что я была такой рассеянной, как будто последние пять месяцев я ходила голой, и все это знали, кроме меня.

— Я не могу поверить, как мне повезло, — тихо сказала я.

— Чрезвычайно. — Ария скрестила руки на груди, но она не была зла или что-то в этом роде.

— Я действительно не хотела, чтобы между нами все стало так плохо, понимаешь?

— Я тоже. — Она вздохнула. — Из нас могла бы получиться действительно потрясающая группа.

— Ария… — Снова этот разжеванный кусочек жвачки, прилипший прямо к заднему зубу. Я подняла глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, и выдохнула: — Мне очень жаль.

Что-то похожее на удивление промелькнуло в глазах Арии, но затем ее лицо сразу смягчилось.

— Ты тоже прости меня, Элис.

— Знаешь… — сказала я, теребя черную занавеску, висящую рядом с нами. — Мы, вероятно, выберемся отсюда живыми только в том случае, если что-нибудь придумаем вместе.

— Ты говоришь как Сори, — сказала она, слегка улыбаясь.

— Разве это так уж плохо?

— Я думаю, что нет, но что мы вообще можем сделать?

— Я не знаю… Но все лучше, чем идти туда, чувствуя себя совсем одинокими, верно?

— ДВУХМИНУТНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ДЛЯ А-LIST. ДВЕ МИНУТЫ, — крикнул кто-то на корейском.

— Эй, давай, — сказала я, отодвигая занавеску в сторону для нее, — мы должны, по крайней мере, выполнить нашу традицию перед выступлением.

Ария последовала за мной обратно к девочкам с озадаченной улыбкой, и мы собрали всех в тесный круг. Она рассказала девочкам, что мы собираемся делать, а затем посмотрела на меня и спросила по-английски:

— Хочешь вести?

— Безусловно, — ответила я, улыбаясь ей. Я сложила руки буквой А, затем вытянул их перед собой. — ААА… — крикнула я. Девочки положили руки в круг рядом с моими, а Ария закинула свои в последнюю очередь.

— LIST! — скандировали все. Затем мы исполнили наш точечный танец, постукивая пальцами по груди и выкидывая знаки «пис», точно так же, как это делала Саыль на M! Countdown.

На этот раз мы не смеялись. Я думаю, все чувствовали себя немного неловко из-за происходящего, но я все равно была рада, что мы это сделали. По крайней мере, мы были на одной волне, прежде чем вместе вышли на сцену. Ария выглядела так, словно собиралась произнести ободряющую речь, но, прежде чем она успела что-либо сказать, свет потускнел до черного.

Эпическая радуга световых палочек освещала стадион, как Times Square в канун Нового года. Толпа прокричала с громкостью шестидесяти тысяч человек, когда участники EL3MENTAL поклонились и помахали рукой, а затем прошли мимо нас со сцены.

Настало время выступления.

Все происходило слишком быстро. Мы впятером выстроились в шеренгу, впереди Ария, затем Хаян, Юри, Саыль и я в конце. Мужчина отодвинул для нас черную портьеру и махнул нам рукой вперед. Ария откинула голову назад в своей манере, затем сделала первый шаг за занавес.

Мы вышли на свои места и неподвижно стояли на темной сцене. Прямо перед началом нашего сета я уставилась на аудиторию, которая казалась еще более массивной без занавесок, за которыми можно было спрятаться. Она была такой большой, что я почувствовала приступ клаустрофобии или что-то противоположное ей, я не знала. Я понятия не имела, что они собираются делать, когда зажжется свет, и это пугало меня больше всего.

Когда я выглянула на трибуны, в одной из секций стадиона появилась вывеска, она была хлипкой и сделана из доски для плакатов, на которой было написано что-то, чего я не могла разобрать.

Потом еще и еще.

Сердце колотилось так неудержимо, что я чувствовала, как оно бьется в шее и щеках, будто вся голова пульсировала. Глаза не могли сфокусироваться достаточно, чтобы прочитать надписи, но все равно было слишком поздно: огни сцены и динамики ожили, а затем и мы тоже.

Радостных возгласов не было. Аплодисментов не последовало.

Была только тишина, пока мы впятером танцевали на сцене.

Затем, как при внезапном отключении электроэнергии, лампочки начали мигать, секция за секцией, пока стадион не погрузился в полную темноту. Это было больше, чем чернота, как на негативе фотографии, толпа казалась зияющей дырой. Как будто кто-то взял ножницы и вырезал ту часть арены, где раньше были зрители.

Мои ноги продолжали двигаться, словно они действовали на автопилоте — смена шага, смена шага, движение бедрами вниз, движение бедрами вверх, руки над головой. Я пела, но не могла понять слов, которые вылетали из моего рта: это были просто бессмысленные слоги.

Я пронеслась мимо Саыль, которая улыбалась, но в глазах у нее был страх. На ее лице было бессмысленное выражение, и от этого все казалось еще более ужасающим. Все это время я думала, что же анти сделают. Уйдут от нас или освистают, но это — ничто — было намного хуже. Это был конец еще до того, как у нас появилось начало, тишина во мраке. Вот каково это — вообще не иметь фанатов. С таким же успехом мы могли бы быть дома и петь ни для кого.

Так мы управились с первой песней, выступив ни с чем, даже без единого хлопка. Затем вторая песня, и каким-то образом мы добрались до нашей последней, сингла 2day/2night.

Свет на сцене погас, и я встала рядом с Арией. Если она и была напугана, то доказать это было невозможно: ее дыхание звучало ровно и сдержанно, и что-то в этом придавало мне немного смелости. Я хотела отменить все, что сделала, что привело к этому кошмару. Я хотела, чтобы дебют Арии был таким, каким она всегда его представляла, но я не знала как. На самом деле я могла сделать только одно.

Я прикрыла микрофон на щеке рукой и повернулся направо.

— Ария… — прошептала я ей, но затем из динамиков донеслись первые аккорды нашего сингла, и мы отодвинулись друг от друга.

— NAEGA IL-EO NASS-EUL TTAE NEON SALAJYEOSS-EO.

Мы пели и танцевали два куплета на фоне бушующей тишины. На припеве мы снова встретились в середине сцены, загорелись черные огни, и наши костюмы засветились неоном.

— TURN OFF THE LIGHTS. GEUDEUL-EUL NAJCHUSIBSIO. AND TURN TODAY INTO TONIGHT. TURN OFF THE LIGHTS.

Сильный жар прожектора сфокусировался на мне и согрел лицо, когда я закрыла глаза и сосредоточилась. Наконец-то настал тот момент, которого я так ждала: мое соло. Я сделала два шага к безмолвной, как и предполагалось, аудитории, но вместо того, чтобы открыть рот и запеть, я потянулась назад и протянула руку Арии.

Мне было все равно, как отреагируют мисс Джеки или мистер Ким, и мне было все равно, если я упущу свой единственный важный момент: Ария ждала этого намного дольше, чем я, и хватит все портить для нее.

Ария замешкалась, затем взяла меня за руку и вышла со мной на переднюю часть сцены. Не сбиваясь с ритма, мы начали петь вместе:

— NOBODY KNOWS WHAT THE NIGHT WILL BRING. YOU HAVE TO TRUST ME. COME ON, BOY, IT’S JUST ME.

Теперь у меня не было проблем с голосовыми связками: они находились в правильном равновесии между смыканием и несмыканием, и в результате из живота и легких исходила огромная сила. Я закрыла глаза и внезапно воспарила. Это было то же самое чувство разбитого сердца, которое я потеряла задолго до того, как подписала контракт с Top-10. Мой голос пронесся через легкие, вниз по руке и вверх к Арии, соединяясь воедино. Я почувствовала, как последние пять месяцев моей жизни, все слезы, весь гнев, вся боль вырвались на свободу и улетели со сцены, над темнотой, над Сеулом, в мир — и исчезли. Я пела и была счастлива.

Когда я открыла глаза, в мезонине вспыхнула искра света. Было еще несколько проблесков, затем волна белого света пошла рябью, распространяясь по остальной части стадиона. Однако не было похоже, что он исходил от лайтстиков, это было что-то другое. Когда я танцевала в стороне от Арии, чтобы она могла исполнить свое соло, я прищурилась на аудиторию и поняла, что это было — все на арене держали телефоны в воздухе.

— ULINEUN ONEUL BAM-E MANNASSDA. HAJIMAN NEOLEUL ANEUN GEOS GAT-A.

Отступив назад, я протанцевала свой путь к центральной сцене, где меня ждали девочки.

— TURN OFF THE LIGHTS. GEUDEUL-EUL NAJCHUSIBSIO. AND TURN TODAY INTO TONIGHT. TURN. OFF. THE LIGHTS!!!

Как мы и репетировали, Хаян наклонилась ко мне, а я подняла правую руку на плечо Арии, как раз в тот момент, когда над стадионом раздалось последнее дребезжание. Мы дышали в унисон, когда огни сцены потускнели до черноты, оставив нас сияющими в свете белого океана.

05.23

РАЗДЕЛ: ОБЗОР

Что-то новое

Когда уроженка Сан-Франциско Хармони Чой закрывала глаза и представляла себе карьеру певицы, она, вероятно, никогда не рисовала в воображении, как выйдет на сцену The Dream Concert. Это было чьей-то другой мечтой. Возможно, это то, что увидела Ария Ю, лидер группы A-List, когда представила себя дебютирующей в качестве айдола Top-10. У Арии за плечами более семи лет обучения в знаменитой Звездной академии, в то время как у Хармони не было и года. Дебют в одной из престижных развлекательных K-pop компаний с такой небольшой подготовкой — это привилегия, на которую мало кто в индустрии может претендовать.

Чего никто из них не мог предвидеть, так это грубого приветствия, возникшего во время встречи в субботу вечером. Это был момент, подготовка к которому шла целую неделю. Момент, который требовал совершенной координации со стороны антифанатов A-List и который в конечном счете родился, мне стыдно признаваться, в этом самом блоге.

Вчера, в районе девяти часов вечера, анти встали с плакатами «ВЕДИТЕ СЕБЯ ТИХО» и «ВЫКЛЮЧИТЕ ЛАЙТСТИКИ». Покорные члены фанклуба выстроились в очередь, невольно помогая анти в их дьявольском плане, и шестьдесят с лишним тысяч K-pop фанатов, заполонивших Стадион Кубка мира в Сеуле, утихомирились так, будто все разошлись по домам на ночь.

Пять мемберов A-List — Хармони, Ария, Юри, Хаян и Саыль — вышли на черную как смоль арену, захватывающее дух зрелище, которое можно описать только как черный океан. A-List предприняли отважную попытку пробиться сквозь напрягающий мрак, но их выступление в лучшем случае было неестественным, в худшем — неуклюжим. Без сомнения, движимые явной паникой, их танцы были безрадостными и роботизированными, почти как если бы они были отрепетированы сверх меры.

Это было выступление, которое должно было означать верную смерть для группы новичков в K-pop, но затем наступил еще один момент, такой же спонтанный, как отключение электричества. Возможно, толпе потребовалось больше времени, чем следовало бы, чтобы осознать ужасающий успех плана анти, но после того, как первоначальный шок прошел, баннеры фандома начали гудеть от нового шока. Мало у кого на стадионе были в руках лайтстики A-List, но сообразительные зрители The Dream Concert поняли, что есть еще один способ воссоздать бриллиантово-белые огни: с помощью экранов телефонов. В течение нескольких минут фандом смог прийти к соглашению по всей арене и устроить антизахватывающую демонстрацию единства. Никакое количество тренировок не смогло бы подготовить айдола к чему-то столь катастрофическому, как черный океан, представший перед A-List, но фанклуб подарил им другой вид океана, созданный шестьюдесятью тысячами фонариков с мобильных телефонов.

Первоначально во время 2day/2night, финальной песни группы этим вечером, планировалось сольное выступление, но Хармони за долю секунды приняла решение разделить внимание с Арией. Временами яркий и жизнерадостный, но в то же время загадочный, голос Хармони способен завладеть сердцами и ушами даже самого циничного критика. И добавив кристальный голос Арии, эти двое заворожили аудиторию.

Дебют — это решающий момент в жизни любого трейни. Это момент, когда мир решает, станет ли он болеть за вас. В этом году The Dream Concert должен был запомниться своим мраком, но Хармони, Ария и их фанаты позаботились о том, чтобы его запомнили только благодаря свету.

Они это сделали.

312 КОММЕНТАРИЕВ

Об авторе

Александра Ли Янг в настоящее время ведет подкаст The Daily в New York Times. Она продюсировала туры для поп-групп в течение трех лет, прежде чем переехать в Южную Корею в качестве внештатного журналиста. Работа в сфере K-pop для Национального общественного радио Radilab стала основой для Idol Gossip, ее первого молодежного романа. Она проживает в Нью-Йорке.

Благодарности

Это клише из всех клише, но я на самом деле хочу сказать, что книги «Сплетни и K-pop» могло бы не быть, если бы не мой редактор Сьюзен Ван Митер. За свою карьеру у меня было бесчисленное множество редакторов, и никто из них не может сравниться с тобой. Ты знала, что роман «дремал» во мне до того, как я сама узнала об этом. Спасибо, Сьюзен, за то, что доверила мне его воплотить в жизнь.

Патриция Нельсон, я знала, что ты будешь моим агентом и этой книги, в тот самый момент, когда ты произнесла «отзывчивые читатели». Я бесконечно благодарна за твою помощь и понимание мира янг-эдалт-литературы.

Большое спасибо Линдси Уоррен за то, что она задавала трудные и необходимые вопросы на раннем этапе, а также Эмили Стоун, Мэгги Делорье, Саре Чаффи Пэрис и Марте Дуайер за то, что они обнаружили бесконечное количество мелких проблем и ошибок в моих первых черновиках. Меня поражает, как вы увлечены. Джейми Тан, ты был одним из первых, кто заставил меня почувствовать, что я написала что-то захватывающее, и я благодарна, что ты представляешь эту книгу. Я действительно плакала, когда впервые увидела полукитайское-полуевропейское лицо Алисы — спасибо, Майя Тацукава и Анжелика Альзона, за такую великолепную и яркую обложку. Спасибо остальным членам команды Candlewick, я ежедневно благодарю свою счастливую звезду за то, что моя книга в ваших руках.

Харюн Канг, ты была моими глазами в Сеуле, когда я сама не могла быть там. Всем моим отзывчивым читателям: благослови вас за все ваши хорошие и необходимые замечания. Особая благодарность Хи Чон Чуну, который позволил мне вздохнуть с облегчением после нашей первой встречи.

Андерсен, самый большой поклонник K-pop в моей жизни, без тебя эта книга была бы мусором. Помяни мои слова, однажды ты станешь редактором. Габриэлле Шмидт и Паоле Ландаверде, первым реальным янг-эдалт-людям, прочитавшим мою рукопись, — вы двое ЛУЧШИЕ!

Спасибо Мохум и всем остальным в Kirukkiruk Residency за то, что познакомили меня с K-pop и Южной Кореей, и всем в Radiolab за помощь в создании репортажа о «К-poparazzi», без которого Сьюзан никогда бы меня не нашла.

Спасибо мой пятерке, вы годами слушали, как я беспокоюсь о процессе написания, и «встряхивали» мой мозг, когда я где-то застревала. Стелла, отдельное спасибо тебе за то, что ты снимаешь покров таинственности с издательского мира и фотографируешь меня каждый раз, когда я достигаю определенного рубежа.

Я так сильно люблю тебя, мамочка, за то, что ты прочитала все, что я когда-либо писала, — ты причина, по которой я уверена в том, о чем пишу. Большое спасибо папе, Мэри и Оливии за то, что они показали мне, как должна выглядеть приверженность своему делу. Дамиано, любовь моя, ты оставил так много места в нашей жизни для моих амбиций и всегда приносил мне еду, когда было поздно и я часами не вставал со стула. Эта книга наполовину твоя.

И всем поклонникам K-pop, фанатам и армиям: я годами читала ваши сообщения на форумах и в блогах. Спасибо, что так щедро делитесь своим миром.

Примечания

1

Норэбан — караоке-салон. (Примеч. ред.)

2

Большая Птица — персонаж детской телевизионной передачи «Улица Сезам». (Примеч. ред.)

3

Хитрый Койот — персонаж короткометражного мультсериала от студий Looney Tunes и Merrie Mellodies. (Примеч. ред.)

4

Эгё — поведение, милым/детским голосом, специальными жестами и мимикой, часто используется в поп-культуре. (Примеч. ред.)

5

Ultimate bias — в K-pop: фаворит среди всех любимчиков — участников групп. (Примеч. ред.)

6

Макнэ — самый младший по возрасту член K-pop группы, поклонники часто называют его ребенком группы. (Примеч. ред.)

7

На самом деле оригинал по-английски — original. (Примеч. ред.)

8

С корейского языка: «приветствуем». (Примеч. ред.)

9

Онни — обращение к старшей по возрасту девушке или женщине в Корее. (Примеч. ред.)

10

Стэнить (сленг) — фанатеть. Название произошло из песни Eminem «Stan», в которой раскрывается темная сторона фанатизма. (Примеч. ред.)

11

Суффикс «ним» добавляется при обращении к коллеге более высокого статуса. (Примеч. ред.)

12

Человек, являющийся пользователем Интернета и рассматривающий себя как гражданин интернет-сообщества. (Примеч. ред.)

13

Признан в России экстремистской организацией. Его деятельность запрещена. (Примеч. ред.)

14

Трот — музыкальный жанр, считается старой формой корейской поп-музыки. (Примеч. ред.)

15

Меццо-сопрано — женский певческий голос с рабочим диапазоном от ля малой октавы до ля второй октавы. (Примеч. ред.)

16

С корейского: «до свидания» (используется человеком, который остается в помещении, по отношению к тому, кто выходит из него). (Примеч. ред.)

17

С испанского: «добро пожаловать». (Примеч. ред.)

18

С испанского: «девочка». (Примеч. ред.)

19

Бабл ти — пенистый чайный напиток с шариками, сделанными из тапиоки. (Примеч. ред.)

20

Conditioning — функциональные тренировки, направленные на гармоничное развитие всего тела, повышение выносливости и гибкости. (Примеч. ред.)

21

С корейского: «подъем». (Примеч. ред.)

22

С корейского: «о да». (Примеч. ред.)

23

С корейского: «минутку, пожалуйста». (Примеч. ред.)

24

Пепто Бисмол — ярко-розовый цвет. (Примеч. ред.)

25

С корейского: «здорово», «восторг». (Примеч. ред.)

26

Poshmark — социальная торговая площадка, на которой пользователи США, Канады и Австралии могут покупать и продавать новую или подержанную одежду, обувь и аксессуары. (Примеч. ред.)

27

С французского: «счастливая звезда». (Примеч. ред.)

28

Бридж — раздел музыкального произведения, подготавливающий переход к основной музыкальной теме. (Примеч. ред.)

29

С китайского: «отлично». (Примеч. ред.)

30

С японского: «входи». (Примеч. ред.)

31

С итальянского: «славно, очень славно». (Примеч. ред.)

32

Проекция — вокальная техника, при которой голос используется громко и четко. (Примеч. ред.)

33

Хот-пот — традиционное китайское блюдо, а также способ развлечения с друзьями. Посетители сами решают, что добавить в блюдо, и варят его в котле прямо в ресторане. (Примеч. ред.)

34

С корейского: «та-дам». (Примеч. ред.)

35

Пенополистирол — вид пенопласта. (Примеч. ред.)

36

Соджу — традиционный корейский алкогольный напиток крепостью от 13 до 45 %. Изготавливается из сладкого картофеля и зерна. (Примеч. ред.)

37

С корейского: «до дна». (Примеч. ред.)

38

В оригинале имя Солли записано как Soo-li. Таким образом фанаты сделали хештег, объединив три слова: серебряная ложка Солли. (Примеч. ред.)

39

С английского: «уронить микрофон». Имеется в виду ситуация, когда человек намеренно роняет микрофон в конце своего выступления или речи, чтобы сделать ее более запоминающейся. (Примеч. ред.)

40

Сонбэ — обращение к старшему коллеге в Корее. (Примеч. ред.)

41

С испанского: «идите за мной». (Примеч. ред.)

42

Имеется в виду Wii Remote (или Wiimote) — основной контроллер для игровой консоли Wii от компании Nintendo. (Примеч. ред.)

43

С испанского: «поехали». (Примеч. ред.)

44

С корейского: «о боже мой». Возглас во время чего-то очень хорошего или, наоборот, очень плохого. (Примеч. ред.)

45

Гарри Стайлз — английский певец. Был участником группы One Direction. (Примеч. ред.)

46

С английского: «бруклинская закусочная с бургерами». (Примеч. ред.)

47

Naver — южнокорейский веб-портал и поисковая система. (Примеч. ред.)

48

Палуза — специальный суффикс, в данном контексте показывает, что мероприятие создано специально для фанатов K-pop. (Примеч. ред.)

Content

Александра Ли Янг
Сплетни и K-pop

Один

Два

Три

Четыре

Пять

Шесть

Семь

Восемь

Девять

Десять

Одиннадцать

Двенадцать

Тринадцать

Четырнадцать

Об авторе

Благодарности

Примечания