Юрий Ситников

УЛИКА НА ПАМЯТЬ

Глава 1

Большой заплыв

Плавать Димон научился в три года, причем научился сам, за пару минут. Многие ему не верят, думают, привирает, но он не преувеличивает. Это случилось в деревне, когда он с родителями плыл по речке (Димон уже забыл, как она называлась) в резиновой лодке. Отец держал весла, Димка сидел на коленях у мамы, смотрел по сторонам, и вдруг лодку сильно качнуло. Димка оказался в холодной воде. Ужаса не ощутил, не было времени на испуг: он только сильно взмахнул руками, выплюнул воду, сделал глубокий вдох и поплыл. Поплыл, не умея плавать.

Отец, конечно же, сразу рванул за Димкой, но спасать его не пришлось. Димон сам подплыл к лодке. Объяснения этому у Димки нет, правда, один старик, узнав о случившемся, сказал родителям, что такое часто случается от сильного испуга. Человек оказывается в воде, испытывает шок, начинает плыть и выплывает на берег. Тот же старик сказал, что теперь Димка вряд ли когда-нибудь подойдет к воде и снова поплывет. Он пророчил Димону пожизненную боязнь воды и что-то там твердил о психологической травме. Ошибся.

Плавает Димон как рыба. С четырех лет ходит в бассейн, а в прошлом году его команда заняла первое место в финале первенства округа.

Завтра у Димона трудный день, завтра городские соревнования по эстафетному плаванию. И хотя он заранее уверен в победе (собралась довольно сильная команда), сомнения время от времени начинают подтачивать.

В школу Димон решил не идти, заранее договорился с классухой, перед соревнованиями необходимо хорошо выспаться. Друзей и родителей попросил не приходить, не любит, когда за ним наблюдают со стороны знакомые. Пристальные взгляды отвлекают. Такое с Димоном случалось не раз: плывет и спиной чувствует, что на него смотрят родители, друзья или одноклассники. Сразу возникает чувство недовольства собой, появляется нервозность, трудно сосредоточиться, короче говоря — лишние хлопоты. Однажды из-за этого Димон даже был дисквалифицирован.

Хотя другим ребятам моральная поддержка друзей и родственников необходима. Она придает сил, уверенности и вселяет дух победы. Взять, к примеру, Пашку, он классный пловец и всегда переживает, если на соревнованиях нет старших братьев и сестры. Ему их присутствие необходимо, как воздух. Видит их сидящими на трибуне — и готов порвать всех на свете, плывет не хуже акулы.

В команде Димона четыре человека: он, Пашка, Генка и Артем. Артем нормальный парень, за него Димон не переживает, стометровку проплывает за рекордно короткое время. Пашка, Димон и Артем — настоящая команда. Генка — слабое звено. Плавает неплохо, но ему не хватает выдержки и силы воли. При большом скоплении народа (а на любых соревнованиях трибуны забиты до отказа) Генка теряется, паникует, показывает худшие результаты. И с этим ничего нельзя сделать. Отец Генки занимает солидный пост, и вообще, дядька он солидный, со связями. Захотелось Генке быть в команде — папа сразу все устроил.

Иногда это сильно напрягает. В прошлом году после победы ребят в финале в одной районной газете написали, что они заняли первое место благодаря Генкиному отцу. Обидно. Ведь парни старались изо всех сил. И Генка старался. Их победа была вполне заслужена, жаль, что тот журналист, который накатал гнусную статейку, не захотел этого понять.

…Спал Димон плохо, что-то его беспокоило, не позволяло расслабиться. Утром встал совершенно разбитым, наспех позавтракал и отправился гулять с Марсом. Марс — кавказская овчарка (мощный пес, надежный защитник), хозяева гуляют с ним по очереди, в обязанности Димона входит выгул в утренние часы.

Погода стояла слякотная, Марс то и дело наступал в лужи, рычал без видимой причины, щетинил шерсть.

В двенадцать часов, когда Димон уже собирался выходить из дома, позвонила Люська.

— Привет, Дим, как настроение?

— Отвратное.

— Что так?

— Не знаю.

— Слушай, может, мы с Глебом и Алиской все-таки приедем, а?

— Не, Люсь, не надо.

— Блин, интересно же посмотреть.

— Хочешь, чтобы мы проиграли?

— А если только я приду? Одна. Могу смыться с двух последних уроков.

— Исключено.

— Ладно-ладно, — обиженно проговорила Люська. — Тогда за тобой победа. Сделайте там всех.

— Постараюсь.

— Алиска тебе привет передает.

— Ага. Ей тоже передавай. Люсь, мне идти пора.

— Не подкачай.

— Вечером созвонимся.

— После соревнований заруливай к нам, отметим вашу победу.

…Полтора часа спустя Димон болтал с ребятами в раздевалке. Тренер, дав последние наставления, ушел, ребята остались вчетвером, сели на скамью и начали обсуждать предстоящее соревнование.

— Какие прогнозы? — спросил Артем.

— Процентов восемьдесят, что мы их порвем, — сказал Пашка.

— Потапов плывет, — напомнил Димон, имея в виду Вальку Потапова.

— Потапов один не вытянет команду, — уверенно заявил Пашка. — Плавает здорово, но Леха с Игорьком обязательно лоханутся.

— На это и надежда, — тихо проговорил Генка.

— Ген, ты сам как настроен?

— Вроде нормально.

— Опять вроде? — разозлился Пашка. — Хотя бы раз можешь ответить твердо, что готов к победе?

— Там слишком многолюдно, — ответил Генка.

Пашка хотел наехать на Генку, но Димон вовремя его остановил.

— Не горячись.

— Ладно, даже если Генка даст слабину, мы все равно в фаворе.

— Я с Валькой разговаривал, — Артем достал из рюкзака бутылку воды, сделал несколько глотков и протянул минералку Димону. — Будешь?

— Давай.

— Чего Валька от тебя хотел? — спросил Пашка.

— Я толком не понял. Спросил, как дела, потом рассказал, как они с отцом на выходные на рыбалку ездили.

— Не похоже на Потапова.

— О чем и речь.

— Попахивает диверсией, — Генка, как обычно, выдвинул самую пессимистичную версию.

— Нас голыми руками не возьмешь. Парни, — Пашка вытянул вперед руку и посмотрел поочередно каждому в глаза, — держимся друг за друга. Один за всех…

— …и все за одного! — хором закончили ребята.

Неожиданно в раздевалке появился Лешка из команды соперников.

— Тебе чего? — нахмурился Пашка.

— Не к тебе пришел, — сказал Леха и кивнул Димону. — Димыч, на пару слов.

— Не ходи, Дим.

Димон встал. Вид у Лешки был взволнованный, дерганый. Димона это немного сбило с толку.

— Говори здесь.

— Здесь не могу. Выйдем на пару сек.

— От ребят секретов нет.

— Слышал? — спросил Пашка. — Или при всех базарь, или двигай.

Лешка пожал плечами.

— Как хочешь, потом пожалеешь, что не вышел.

Димон вернул Артему бутылку минералки и пошел к выходу.

— Дим…

— Все в порядке, я скоро вернусь.

— Черт! — выкрикнул Пашка, когда Димон вышел из раздевалки. — Не нравятся мне эти поползновения.

— Диверсия? — опять спросил Генка.

— Не каркай.

…Лешка отвел Димона к лестнице, удостоверился, что никто из ребят не вышел за ним следом, и предложил пройти в соседнюю раздевалку.

— Зачем, Лех?

— Дело есть.

— Темнишь.

— Ничего не темню, заходи, не бойся.

С появлением Димона Валька Потапов вскочил со скамьи и протянул ему руку.

— Здорово, Димка.

— Привет. Зачем звали?

— Поговорить надо, — Валька предложил сесть и быстро переглянулся с долговязым Игорем. — Димка, мне кажется, на этот раз вы нас сделаете.

Неожиданное заявление. Чтобы Валька заранее признал свое поражение. Да никогда!

— Поживем, увидим, — сказал Димон, краем глаза заметив, что Игорь начал жечь возле скамьи бумагу.

— Игорь, ты офонарел?

— Не боись, Дим, это вещественные доказательства. Их надо уничтожить.

— Что за доказательства?

— Страницы из его дневника, — засмеялся Валька.

— А просто их выбросить не судьба?

— Лучше сжечь! — ответил Игорь, поднеся к пламени очередной лист.

В раздевалке появился густой дым, Димон косился на дверь, опасаясь, что в любой момент здесь появится тренер. Если увидит мини-костер, парням не сдобровать. О чем они вообще думают, неужели Валька не понимает, что Игорь их всех подставляет?

— Димка, — Потапов почесал затылок и улыбнулся, — предлагаю вне зависимости от результатов соревнований собраться после в пиццерии. Ваша команда и наша. Что скажешь?

— А смысл?

— Ну как, соревнования все-таки городские. Я угощаю.

— Вряд ли наши согласятся.

— А ты поговори с ними. Скажи, что от чистого сердца. Ну что мы, враги друг другу?

— Нет, конечно, — сказал Игорь, затушив свой костер.

— Я поговорю, но ничего не обещаю.

От дыма у Димона запершило в горле, начался кашель.

— Хлебни, — Валька протянул бутылку воды.

Сделав несколько глотков, Димон встал и двинул к выходу. Уже толкнув дверь, услышал за спиной смешок. Обернувшись, увидел довольную ухмылку на лице Потапова.

— Поговори со своими, Димка, — сказал он, подняв руку.

Пашке рассказ Димона не понравился.

— Потапов приглашает нас в пиццерию? Он угощает? Пацаны, да это развод. Валька редкостный жмотяра, он скорее удавится, чем угостит кого-нибудь.

— Точно, — поддакнул Артем. — Я зимой деньги потерял, не на что было в метро билет купить. Смотрю, Валька топает. Попросил у него в долг тридцатку. Думаете, одолжил?

— Валька верит в нашу победу — невероятно.

— Пару дней назад он прихрамывал, — сказал Генка. — Может, чувствует, что сегодня победа им не светит?

— Прихрамывал? Хм, как вариант, годится. Если у Потапова травма… хотя… Слушайте, на фига Игорь бумагу жег?

Димон пожал плечами.

* * *

Настало время соревнований. Нервное возбуждение — оно всегда появляется в последнюю минуту — оказалось сильнее обычного. Димону сделалось слишком жарко, щеки и лоб пылали, потом Генка ему шепнул, что у него вспотело лицо, а на шее появились какие-то красные пятна.

— Что за пятна? — спросил Димон.

— Забей! Наверное, от волнения, — уверенно заявил Пашка.

Когда Димон уже стоял на стартовой тумбе, у него неожиданно задрожали колени. Раньше ничего подобного не случалось. Да, волновался, да, было учащенное сердцебиение, но это только подхлестывало, придавало сил, а теперь он ощущал слабость и страх. Страх во время соревнований недопустим. Страх — это прямой путь к провалу.

Приготовившись к прыжку в воду, Димон едва не свалился с тумбы. Его сильно качнуло.

Через несколько секунд был дан старт. Димон прыгнул в воду, поплыл. Вода взбодрила, успокоила нервы, он даже ощутил знакомый азарт. Плыл и думал, что сегодня они уйдут отсюда победителями. Иначе и быть не может! Ведь вода — их стихия.

По соседней дорожке плыл Валька.

Потапов — сильный соперник, но с Димоном ему не тягаться: об этом знает тренер, знают ребята из команд, знает сам Валька.

Трибуны зашумели. Людской крик долетал до ушей приглушенным гулом.

— Димка! Димка! — кричал кто-то.

— Валька! Валька!

— Димон, быстрее!

— Валька, давай!

Этап они с Валькой закончили почти одновременно. Димон первым коснулся рукой стенки, и в воду сразу же прыгнул Пашка. По боковой лестнице Димон быстро вышел из бассейна, и от его взгляда не ускользнуло, что Игорь сорвался со стартовой тумбы на несколько секунд раньше, чем Валька успел коснуться рукой стенки. По всем правилам его должны были дисквалифицировать, но этого не последовало.

Димон негодовал. И когда минуту спустя сказал об этом тренеру, услышал:

— Не отвлекайся, Дима. Давай, на старт.

Это был полный абзац! Неужели никто ничего не заметил?

Генка проплыл отвратительно, его отвлекали и смущали непрекращающиеся крики, поэтому у Лехи появилась фора во времени. Зато Димон смог отвоевать для своей команды несколько драгоценных секунд. А чуть погодя и Пашке удалось отбить время. Если так пойдет и дальше, то они победят. Генка, конечно, сегодня не в ударе, но и Леха с Игорем тормозят больше обычного. По сути, в их команде по-полной выкладываются Валька и Дрон. Но им не удастся победить соперников.

И вот в свой очередной заплыв Димон вдруг почувствовал, как ноги наливаются свинцом. Перед глазами все закружилось-завертелось, появился туман, а крик с трибун превратился в рев бомбардировщика. Димон стоял на стартовой тумбе и понимал, что не сможет прыгнуть в воду, у него ничего не получится. Он не видел воды, он боялся упасть.

А со всех сторон доносилось:

— Артем! Артем!

— Леха! Леха!

— Давай-давай!

— Еще немного!

— Ай, молодец!

— Держись!

Димон приказывал себе собраться: «Если упаду, это будет позор и для меня, и для команды. Я не должен падать, я обязан вернуться домой с победой».

Подняв голову, Димон начал осматриваться по сторонам. Постепенно туман рассеялся, он смог разглядеть некоторых сидящих на трибуне болельщиков. Но слабость не отпускала. И вдруг взгляд наткнулся на него — мужчину в сером свитере. Димона тряхануло. Не может быть! Неужели… Может, показалось? Димон сощурил глаза. Нет, не показалось, это действительно он — русоволосый мужчина в сером свитере. Сидит в третьем ряду и неотрывно смотрит на Димона.

Дрожь прошлась по коже. Страх, только уже не тот, что сковывал минутой ранее, а другой — более сильный и более действенный — привел Димона в ярость.

Увидев подплывающего Артема, Димон приготовился к прыжку. И как только Артем ударил всей пятерней по стенке, Димон прыгнул. Он плыл и думал, что мужчина сейчас смотрит ему вслед, подмечает каждое движение, следит за ним пристально, как опасный хищник следит за своей жертвой.

Мысли о мужчине в сером свитере оттеснили мысли о странном самочувствии и внезапном недомогании. Димон действовал на автомате, плыл машинально (плыл как рыба), оставив далеко позади озадаченного Вальку Потапова.

Команда Димона одержала победу! Это была чистая победа.

В раздевалке Димону сделалось плохо, закружилась голова. Артем протянул воду, а Пашка, забежав в раздевалку, закричал:

— Парни, наша взяла! Дим, ты чего такой?

Димон рассказал о своих ощущениях.

— Ни с того ни с сего, говоришь?

— В одно мгновение началось.

— Что ты сегодня ел?

— Ничего такого.

— Похоже на отравление.

— Это не отравление.

— А что и где ты пил?

— Дома пил чай, потом у Артема минералку взял. У ребят минералку пил, когда от дыма в горле запершило.

— Минералку?

— Ну да. У Вальки.

В задумчивости Пашка простоял минуты полторы, потом бросил на скамью полотенце и сжал кулаки.

— Приглашение в пиццерию, костер, минералка…

— Паш, ты чего? — спросил Генка.

— Сейчас узнаешь, — Пашка выбежал из раздевалки.

Обратно он вернулся с Лехой. Тот вырывался, но Пашка практически силой затащил его в раздевалку.

— Говори, урод! — приказал он.

— Мне нечего сказать.

— Говори, или хуже будет. Что было в минералке, которую Валька подсунул Димону?

— Ничего там не было.

— А зачем Игорь жег бумагу?

Леха молчал.

— Не скажешь правду, сейчас позовем тренера и отвезем Димона в больницу. Там у него возьмут анализ крови, и если выяснится, что…

— Не надо никого звать, — тихо сказал Леха. — Валька растворил в минералке две таблетки снотворного.

— Я его урою! — Пашка рванул на выход.

— Стой! — крикнул Димон. — Оставь его.

— Спустишь ему это с рук?

Димон засмеялся.

— Представляю физиономию Вальки. Он рассчитывал, я засну прямо в бассейне, и победа будет за ними. Он меня боялся, боялся, как соперника. Его трусость говорит о многом.

— Боится, значит, уважает, — кивнул Генка.

— Вали к своим! — крикнул Димон Лехе. А когда он ушел, добавил: — Эту подлянку мы Вальке не забудем.

— Есть идеи?

— Поговорим по-мужски. Он и я.

— Одобряю, — сказал Пашка. — Давно ему рожу начистить пора.

— Только не сегодня.

— Почему не сегодня?

— Во-первых, действие снотворного не прошло, я сонный. Во-вторых, — Димон помолчал, — домой срочно надо.

— Как насчет завтра?

— Посмотрим.

Пашка потер ладони.

Прежде чем выйти на улицу, Димон прошелся по спортивному комплексу, пытаясь отыскать мужчину в сером свитере. Он не мог уйти, он где-то рядом, Димон затылком чувствовал его присутствие., Не нашел.

Спустя час Димон спустился в метро. Сонливость прошла, настроение улучшилось. Как и обещал Люське, он возвращался домой с победой.

Глава 2

Мобберы

На станции Димону показалось, его кто-то окликнул. Обернувшись, он никого не заметил. В голове все еще стоял крик возбужденных зрителей, которые во время заплыва непрестанно скандировали «Дим-ка! Дим-ка!». Победа его немного опьянила, потому Димон до сих пор слышал отовсюду свое имя. Ну и, конечно, снотворное сделало свое дело. А Потапов все-таки гаденыш! И ведь не испугался последствий, придурок, а если бы Димону сделалось плохо прямо в бассейне, если бы он захлебнулся? Не-е, репу ему начистить надо, такие дела не прощают.

Из депо с ревом и грохотом выскочил состав. Димон зашел во второй вагон, сел на трехместное сиденье и решил немного вздремнуть. Вагон сильно качало, Димон то и дело вздрагивал во сне, резко откидывая голову назад. В итоге устав засыпать и сразу же просыпаться, решил встать и взяться за поручень.

Русоволосого мужчину в сером свитере он заметил, когда повернул голову и посмотрел через стекло в соседний вагон. Тот стоял у самого края, пристально глядя на Димона.

Начав пробираться в середину вагона, Димон нечаянно наступил на ногу какой-то бабке.

— Осторожно! — злобно гаркнула бабка.

— Извините.

Димон встал у средней двери, достал телефон.

— Глебыч, привет, это я.

— Ты уже дома?

— В дороге.

— Как прошли соревнования?

— Нормуль. Первое место.

— Поздравляю.

— Слушай, Глебыч, тут такое дело… Короче, нужна твоя помощь.

— Не вопрос.

— Ты дома?

— Да.

— Бери ноги в руки и дуй к метро. Жди меня у северного выхода. Когда поднимусь, ко мне не подходи.

— Че-то не врубаюсь.

— Глебыч, по ходу, за мной хвост.

— Да ладно?

— Мужик лет сорока, русоволосый, одет в синие джинсы и серый свитер. Высокий.

— Понял.

— Держись на расстоянии. Наверняка он проводит меня до дома.

— Все, я стартую.

— Пока, — Димон убрал телефон, повернул голову, пытаясь взглядом отыскать мужика в сером свитере.

В голове роились самые разнообразные мысли. Одна хуже другой. Из задумчивости его вывел глухой механический голос: «Осторожно, двери закрываются!»

На следующей станции Димону выходить. Он снова обернулся. Мужчина в сером свитере подошел к дверям, намереваясь тоже выйти на следующей остановке.

Димон прошел к последней двери. Пока шел, опять кому-то отдавил ногу, задел чью-то сумку и налетел на высокого толстого парня, выбив у того из рук газету.

— Куда прешь, чудик? — спросил парень.

— Я… не хотел.

Показалась станция. Поезд остановился, открылись двери, Димон вышел на платформу, замедлил шаг, делая вид, что собирается прочитать указатель. Назад не оборачивался, не хотел лишний раз привлекать внимание. Зайдя за колонну, поднес к уху телефон:

— Глебыч, ты где?

— Стою у выхода.

— Отлично. Я сейчас буду подниматься по эскалатору.

— Жду.

Спиной Димон чувствовал, мужик идет за ним, и на эскалаторе не выдержал, обернулся. Так и есть — стоит. Встретившись взглядом с Димоном, быстро отвел глаза в сторону, опустил голову. Нервничает? Похоже на то.

Димон вышел из метро и пошел на площадь. Там собралось довольно много народу, в основном молодежь. Люди вели себя странно. Задрав головы, они смотрели на небо, на лицах застыло выражение тревоги. Димон тоже поднял голову, тоже посмотрел на проплывающие рваные облака, но ничего интересного, а тем более тревожного, не заметил.

Многие прохожие останавливались, смотрели на странных людей, а затем начинали выискивать что-то в небе.

Одна старуха, остановившись позади Димона, спросила:

— Что случилось, сынок?

— Не знаю.

— Куда все смотрят?

— Не знаю, — повторил Димон.

— А ты куда смотришь?

— На небо.

— А зачем?

— Все смотрят, и я смотрю.

— Батюшки мои, — прошептала старуха.

Симпатичная девушка трясла за руку длинноволосого парня, пытаясь выведать у него, на что он так пристально смотрит. Тщетно. Парень не реагировал. Стоял, как изваяние. И все те, кто так же пристально вглядывались в небо, тоже не шевелились.

Старуха начала креститься.

— Только бы не война.

Мужик с кейсом в руках предположил, что на площади происходит провокация. Правда, не уточнил, кто кого и на что провоцирует.

И вдруг, словно по команде, парни и девчонки начали быстро опускать головы и пятиться. Они шли задом наперед. Не разговаривая друг с другом, не глядя ни на кого, действуя автономно, они одновременно с этим являлись единым целым какого-то слаженного механизма.

Старуха снова заговорила о войне. Некоторые прохожие звонили в полицию, кто-то предложил вызвать МЧС.

Со всех сторон слышались удивленные, а то и испуганные голоса:

— Что здесь происходит?

— Кто эти люди?

— А что?

— А где?

— А как?

Димона это настолько увлекло (именно увлекло, не испугало), что он напрочь забыл о мужике в сером свитере. Стоял и наблюдал за пятившимися людьми.

Недалеко от него остановились две девушки, одна сильно удивилась, а вторая засмеялась.

— Жанка, не пугайся, это мобберы.

— Кто?

— Мобберы, — со смешком повторила девушка.

Димон подошел к ней и спросил, что она имеет в виду.

— То и имею, — снова засмеялась девушка. — Слышал когда-нибудь о флешмобе?

— Да. Это игра?

— Сам ты игра! Ну, флешмоб. Переводится как мгновенная толпа. Фишка такая. Спланированная массовая акция, рассчитанная на пристальное внимание со стороны публики. Они заранее оговаривают сценарий своих действий, выбирают место, время — и вперед. Я один раз наткнулась на мобберов в метро. Стоят на станции и ржут в голос. Поржали и ушли. Зачетно так поржали.

— А цель у них какая?

— Вызывать у людей панику, интерес, ввести в заблуждение. Ничего противозаконного они не совершают.

— Но и пользы от их акций ноль.

— Зато прикольно.

— Тунеядцы, — сказала бабка, подхватив с тротуара объемную сумку. — Этих боберов бы в поле отправить на прополку. Вот где они пригодились бы. Здоровые лбы бездельем занимаются.

Димон поспешил уйти с площади.

Подходя к дому, он неожиданно обернулся. Нет, показалось. Хотя вроде какой-то мужик забежал за угол.

…Дома его ждала Люська, они с мамой пили чай на кухне. Сообщив, что их команда заняла первое место, Димон знаком показал Люське, чтобы она прошла в его комнату.

— Поздравляю, Димка, — сказала Люська, остановившись на пороге.

— Прикрой дверь, Люсь.

— А ты чего такой?

— Какой?

— Ну… дерганый какой-то.

— Есть немного. Глеб тебе ничего не говорил?

— По поводу?

— Все понятно, значит, ничего.

— Что он должен был мне сказать?

— Люсь, — Димон подошел к окну, слегка отодвинул штору. — За мной следят.

— Кто?!

— Не знаю.

— Ты уверен?

— Процентов на девяносто пять.

— А Глеб в курсе?

— Я попросил его проследить за мужиком, который меня пасет.

— И?

— Пока не знаю, — Димон взял в руки телефон.

— Глебу звонишь?

— Да. Глебыч, ну что у тебя? Ага. Да. А куда? Это точно? Тогда жди меня у подъезда.

— Пошли, Люсь, Глеб внизу.

— Толком объясни, что происходит.

— Пока сам ни фига не понимаю.

Взяв поводок Марса, Димон позвал пса.

— Марс! Марс, гулять!

Марс примчался из большой комнаты, засеменил лапами.

— Мам, мы ушли.

— Только не долго, ты ничего не ел.

— Ладно, — крикнул Димон, хлопнув дверью.

* * *

Я ждал Димона у подъезда. Увидев с ним и Люську, усмехнулся.

— И ты здесь?

— Представь себе, — передразнила она.

— Дома, как обычно, есть нечего, приготовила бы что-нибудь родному брату.

— В холодильнике лежат помидоры, салат, банка соленых огурцов, кабачок.

— Я не кролик, чтобы питаться листьями салата и кабачками.

— Глеб, не наезжай. Сегодня такой день. Димка победил на соревнованиях, — и, обращаясь к Димону, Люська призналась: — Дим, я держала за тебя кулаки.

— Слыхал, Димон, — засмеялся я. — Вы заняли первое место, потому что Люська держала за вас кулаки.

Люська толкнула меня в спину.

— Держи пять, — я протянул Димону руку. — Я не сомневался, что вы одержите победу.

— Победа далась с трудом, — засмеялся Димон. — Перед началом соревнований меня напоили минеральной водой со снотворным.

— Иди ты!

— Дим, как так?

— Это ерунда. На минералке внимание не заостряем. Кстати, на площади я столкнулся с мобберами. Знала о таких?

— С кем ты столкнулся? — Люська наморщила лоб.

— Не слышала о них?

Люська замотала головой.

— Кто ж не знает мобберов, — прыснул я. — На ютубе до фига роликов с их акциями.

— А я не в курсах был.

— Ты многое потерял. Советую посмотреть. Некоторые ролики полная лажа, но есть и отпадные. Ты когда в небо таращился, тот мужик свалил в сторону набережной. Я за ним рванул, но потерял его на перекрестке.

— Блин, морочите мне голову своими мобберами, — разозлилась Люська. — Колитесь, что за мужик, почему он следит за тобой? Дим, Глеб, хватит юлить.

— Никто не юлит, Люсь, — Димон натянул поводок, чтобы Марс отошел от тявкающей на него болонки. — Сегодня я заметил его на трибуне. Он сидел в третьем ряду.

— Да кто он-то?

— Не знаю. И в метро он ехал в соседнем вагоне. Ребят, — Димон выдержал паузу, — тема такая, впервые я его увидел пару недель назад.

— Рассказывай, — крикнула Люська, подтолкнув Димона в сторону скамейки на детской площадке.

Глава 3

Объект обнаружен

Мы сели, Марс лег на газон позади скамьи.

— Имейте в виду, — сказал Димон. — Информации мало. Две недели назад утром увидел мужика возле подъезда. Тусил у машины.

— Он на колесах?

— Нет, машина не его. Когда я на него мельком взглянул, он к тачке подошел, сделал вид, что ищет ключи.

— Фигово, — протянула Люська. — Ему известен твой адрес.

— Да, — согласился я.

— Давно мог за тобой следить.

— О чем и речь, Глебыч. Кто его знает, как долго он за мной ходит. Я ж тогда совершенно случайно на него посмотрел. Жарко было слишком, а он в свитере стоял.

— В сером?

— Да. Второй раз мы столкнулись дней пять назад в супермаркете. Я к кассе подходил, он у дверей стоял.

— И про соревнования как-то пронюхал.

— Не как-то, а следил за мной.

— Кто его пропустил?

— Вход свободный. Наверняка соврал, что чей-то отец или дядька.

— Н-да, Димка, не повезло тебе.

— Я одного не пойму, что он от меня хочет?

— Мне кажется, ничего хорошего.

— Успокоила.

— А ты не согласен? Сам подумай, почему он не подходит, не заговаривает с тобой?

— На самом деле причин может быть много.

— Например, Глеб?

— Нет смысла гадать. Предлагаю следующий вариант: в следующий раз, когда увидим мужика, сами сядем ему на хвост. Узнаем, где живет, с кем общается и все в таком духе.

— Было бы неплохо, — неуверенно сказала Люська. — Только я сомневаюсь, что мы снова его увидим.

— Он не оставит меня в покое, Люсь, — Димон осмотрелся по сторонам. — Не исключено, что он и сейчас стоит где-то рядом, наблюдает за нами.

Люська поежилась.

— Тогда с этого дня ходим порознь. Дим, перед тем как выйти из дома, звони нам и Алиске, будем ходить за тобой по пятам. На расстоянии, разумеется. Если засечем мужика, созваниваемся и действуем по ситуации.

Марс заметил на газоне кошку, вскочил, загавкал.

— Марс, сидеть! — крикнул Димон. — Раньше на кошек внимания не обращал, а последние месяцы они его раздражают.

— Старый он у тебя.

— Кто старый, Марс?! Ему только шесть лет.

— Для собаки это возраст.

— Ничего подобного, у моего двоюродного брата…

— Димка, Димка, — Люська схватила Димона за локоть. — По-моему, я его вижу.

— Кого?

— Мужика, — Люська едва заметно кивнула подбородком в сторону арки. — Это он?

— Не, Люсь. Тот высокий, широкоплечий, и волосы у него русые.

— Приглядись получше.

— Не он это, — сказал Димон.

Мы снова заговорили о кавказских овчарках, потом ушли с площадки, решив пройтись по набережной. Люська плелась позади, в разговоре не участвовала и через каждые пять минут твердила о слежке.

— Димка, посмотри назад. Там один чел топает. Вроде наш клиент.

Димка осторожно обернулся.

— Который?

— В кепке.

— Опять мимо.

— А тот, что за ним идет?

— Он лысый.

— Мог парик снять.

— И узкоплечий.

— Снял накладные плечи.

— Слушай, — разозлился я, — это уже паранойя. Тебе русским языком сказали: высокий, широкоплечий, русоволосый.

— И в сером свитере, — добавил Димон.

— Какие вы оба наивные. Если это слежка, то они конспирируются будь здоров. Мужик в сером свитере может быть приманкой.

— То есть?

— А ты подумай, Дим. Почему он постоянно попадается тебе на глаза? Когда следят профессионалы, ты идешь себе и знать не знаешь, что за тобой слежка. А этот даже не пытается быть незамеченным.

— На что ты намекаешь?

— Он действует не один — у них команда.

— Тебя заносит, — сказал я.

— Никуда меня не заносит. Мы собираемся ждать, пока за Димкой увяжется мужик в сером свитере, а его возьмут и заменят кем-нибудь другим. Допустим, тем дистрофаном, — Люська кивнула на худого мужчину с портфелем в руках. — Или девушкой, или древней старухой…

— Ага. Димон такая важная шишка, что на него открыли охоту и бандиты, и спецслужбы. Кругом шпионы. Видишь деда с тележкой? Из их компании. И парень в бейсболке — шпион.

— Как хотите, — пожала плечами Люська. — Потом не говорите, что я вас не предупреждала. Стойте! Димка, та тетка слишком пристально на тебя смотрит. Глеб, я не преувеличиваю. И физиономия толстяка мне не нравится.

— Подозрительно как-то сегодня на набережной, — усмехнулся я. — Не пойти ли нам сразу в полицию.

Люська обиделась.

На протяжении недели мы вели наблюдение за Димоном. Утром шли за ним в школу, после уроков провожали домой. Вместе не тусили, Димон специально бесцельно шатался по району: то в книжный заскочит, то в пиццерию, в супермаркет, в обувную мастерскую, в интренет-кафе. Мужчину в сером свитере я больше не видел.

— Я была права, — сказала сегодня Люська на первой перемене. — Его заменили.

— Кем? Никто за Димоном не следил.

— Кроме нас, — хохотнула Алиса.

— Меня ходьба по району напрягает, — признался Димон. — Предлагаю забить на мужика.

— Ты что, Димка?

— Ну следил он за мной, а теперь перестал. Все отлично.

— А вдруг, Дим?

— Увижу еще раз, сам к нему подойду, спрошу в лоб, чего надо.

— Пару дней мы все-таки за тобой походим, — я хлопнул Димона по плечу. — На всякий пожарный.

…После шестого урока меня позвала в учительскую наша классуха — Нина Владимировна.

— Глеб, есть разговор.

— А отложить его нельзя? Нина Владимировна, мне бежать надо.

— Успеешь.

— Подождите, я тогда Алисе позвоню, предупрежу, что задержусь.

— Алиса уже в учительской, — улыбнулась Нина Владимировна.

— Вот как?! Хм… — я был удивлен.

В учительской кроме Алисы была наша завучиха Клара Степановна по кличке Штангенциркуль. Злющая баба, старая дева, срывающая свое зло на нас и учителях. Сейчас Штангенциркуль сидела за столом, склонившись над журналом. Алиса, сжавшись, сидела в кресле.

Когда мы с Ниной Владимировной зашли в учительскую, завучиха, не поднимая головы, сказала:

— Нина Владимировна, я не вижу на своем столе вашу объяснительную. Вчера вы опоздали на урок на десять минут.

Нина Владимировна подошла к столу, выдвинула верхний ящик, достала лист бумаги, молча протянула завучихе. Та, хмыкнув, начала читать.

— Детский сад, честное слово.

— Младший сын жаловался с утра на плохое самочувствие. Поднялась небольшая температура, пришлось вызывать врача.

— Насколько мне известно, у вас есть муж, и мама ваша вроде вместе с вами живет.

— Муж уходит на работу в семь часов, мама сейчас в санатории.

— Как складно у вас получается, — улыбалась завучиха. — С кем вы оставили ребенка?

— Договорилась с соседкой.

— К чему такие жертвы? Могли бы остаться дома, в школе есть кем вас заменить.

— Что она хочет от Нины? — шепотом спросила у меня Алиса.

— От Нины ничего. Она хочет подпитаться энергией, чтобы лучше себя чувствовать. Энергетическая вампирша.

— Вашу объяснительную я отдам директору, — сказала Штангенциркуль.

— Как вам угодно.

Спокойствие Нины Владимировны начало выбешивать завучиху. Она-то добивалась совсем другой реакции, хотела принизить, оскорбить, заставить почувствовать себя раздавленной, но Нина Владимировна на провокации не поддавалась. Завучиха вышла из себя.

— Сколько раз я говорила, если с вашими детьми постоянно что-то случается, стоит подумать о смене профессии. У одного болит голова, у второго живот, третий простыл, в результате страдает школа. Вы опаздываете, договариваетесь за моей спиной с учителями о замене, часто сидите на больничном. Нужен нам такой учитель? Сомневаюсь.

— Клара Степановна…

— Что Клара Степановна? Зачем мне эти ваши филькины грамоты, — завучиха швырнула объяснительную на пол. — Написать можно что угодно — бумага стерпит. Успеваемость по вашему предмету среди старшеклассников упала, что касается вашего класса, — Штангенциркуль метнула злобный взгляд на меня, — одни сплошные жалобы. А тут живот, простуда, муж, семья… Мне нет дела до ваших семейных проблем, для меня первостепенное значение имеет учебный процесс.

— Еще бы, — хмыкнул я.

Штангенциркуль резко повернулась в мою сторону.

— Что ты сказал, Озеров?

— Ничего. Просто считаю, вы придираетесь к Нине Владимировне.

— Глеб, подождите меня с Алисой в коридоре.

Мы пошли к выходу.

— Озеров, ты слишком много себе позволяешь. Имей в виду, выпускной класс на носу, от нас тебе потребуется характеристика, а что в ней будет написано, напрямую зависит от тебя. Запомни это.

В коридоре я саданул кулаком по стене.

— Стерва!

— Глеб, успокойся.

— Гнобит Нину уже не первый год. А со своими характеристиками вообще задолбала. Кому они нужны? Блин, неужели она реально считает, что выданная мне характеристика как-то повлияет на поступление в институт? Бред! Да я ее характеристику сожгу в первый же день.

— Глеб, не горячись.

— Бесит она. За Нину обидно. И за других, которых Штангенциркуль ежедневно с грязью смешивает.

Из учительской вышла Нина Владимировна. Лицо красное, взгляд взволнованный.

— Что она вам сказала?

— Не важно. Ребят, нужна помощь.

— Обязательно поможем, — кивнула Алиса.

— Через месяц у нас в школе праздник, каждый класс готовит номера… — Нина Владимировна открыла толстую тетрадь, перелистнула несколько страниц. — Глеб, ты играешь на гитаре.

— Только потому, что вы заставили, — улыбнулся я.

— Алиса, у тебя отрывок из «Евгения Онегина». Ребят, первоклашки из «А» класса ставят спектакль по сказке «Три поросенка».

— Прикольно.

— Глеб, — Нина Владимировна положила мне руку на плечо, — нам нужен волк.

— И?

— Выручай.

— Почему именно я? Нина Владимировна, и гитара, и волк, по-моему, перебор. Пусть Витька Комаров волком переоденется.

— Виктор и другие ребята уже заняты в сценках.

— Что, вообще никак?

— Никак, — развела руками Нина Владимировна.

— Глеб, соглашайся, — подтолкнула меня Алиса.

— Выбора у меня нет. Ладно, волк так волк.

— Это еще не все. С первоклашками надо провести несколько репетиций, Алис, я могу на тебя рассчитывать?

— Конечно.

— Подождите, а разве этим занимается не Маргарита?

— Маргарита ушла в декретный отпуск, — напомнила Нина Владимировна.

— Ах да. Елки-палки, и когда эти репетиции проводить? — я посмотрел на Алису, потом на Нину.

— Послезавтра после седьмого урока в актовом зале. Договорились?

Когда Нина Владимировна ушла, я скривился.

— Впрягли. Возиться с мелкотой — хуже не придумаешь. Ты вообще знаешь, как с ними общаться?

— Справлюсь.

— Сомневаюсь. Они тебе на шею сядут.

— Рядом будешь ты.

— Угу, в костюме волка.

— Уже не терпится увидеть тебя в образе.

— Надо будет сказку прочитать, напрочь забыл, что к чему.

В вестибюле мне позвонила Люська.

— Глеб, пока вы с Алиской неизвестно где прохлаждаетесь, я одна за всех отдуваюсь.

— Что у тебя?

— Он на крючке. Димка из школы вышел и сразу его увидел, позвонил мне, я его пасу.

— Где?

— Он Димку до подъезда проводил, потоптался у скамейки, потом завернул к метро. Сейчас трясусь в вагоне.

— Люсь, подожди… — я растерялся. — Почему ты сразу не позвонила?

— Видела, как Нина тебя в учительскую поволокла, решила, это надолго.

— Я сейчас подъеду.

— Куда? Не суетись. Прослежу за ним, потом звякну, тогда и подвалите.

— Люсь, смотри там, без фокусов.

— Не учи ученую.

— Твоя ученость меня пугает. Будь осторожна.

— Я постараюсь.

— Люсь!

— Буду-буду. Что со мной сделается?

Из школы мы с Алисой пошли к Димону. Появилось чувство необъяснимой тревоги.

Глава 4

Его зовут Хром

Вскоре позвонила Люська, назвала адрес, где жил мужик в сером свитере.

— Так просто? — удивилась Алиса.

— Рано радуешься, — Димон взял связку ключей, положил ее в карман, и мы вышли на лестничную площадку.

Алиса ехать с нами отказалась. Сославшись на неотложные дела, она взяла с меня слово, что я позвоню ей сразу, как только вернусь домой.

— Неотложные дела, — хмыкнул Димон, кода мы двинулись к метро. — Нет у нее никаких неотложных дел.

— Знаю.

— Трусиха она у тебя, Глебыч.

— Ничего. Девчонкам это простительно.

— Люся не такая.

— Да уж! Я бы сказал, Люся совсем не такая. И сейчас меня волнует, как бы она там делов не натворила.

Дорога заняла минут сорок. Выйдя из метро, мы увидели высокую круглую башню и трехэтажный торговый центр.

— Нам направо.

— Подожди, Глебыч, ты уверен, что направо? Там вроде нет жилых домов.

— Люська сказала направо, торговый центр должен остаться позади.

Димон достал телефон. Через минуту закивал.

— Все верно, говорит, надо идти вдоль железобетонного забора, потом свернуть, перейти дорогу — и упремся в пятиэтажный дом.

— Ты видишь забор?

— Нет.

— И я не вижу.

Обойдя стоянку, мы заметили тянущийся вдоль узкой дороги серый забор. Здесь было безлюдно, мрачно. Асфальт на тротуаре изнизан трещинами, бордюры в некоторых местах выкорчеваны, дорога покрыта толстым слоем пыли.

— Тупик, что ли?

— По ходу, да.

Проходя мимо распахнутых ворот, я увидел нескольких рабочих в защитных касках, чуть поодаль гудела бетономешалка, где-то совсем далеко был слышен стук отбойного молотка.

Свернув влево, мы перешли дорогу, прошли по вытоптанной тропке мимо выстроившихся в ряд металлических контейнеров и действительно увидели старый пятиэтажный дом.

— Не понял, — Димон остановился, осмотрелся. — Куда мы попали?

— Дом нежилой.

— И наверняка готовится под снос. Ни окон, ни дверей.

— Или Люська что-то напутала, или нас занесло не в ту степь.

Пришлось опять звонить Люське.

— Ты где? — спросил я, заметив краем глаза выскочившую из кустов облезлую псину.

— А вы где? — вопросом на вопрос ответила Люська.

— Стоим напротив пятиэтажной развалюхи.

— Ждите меня, сейчас подойду.

— Куда ты подойдешь? Мы с Димоном не туда пришли, дом нежилой.

— Все правильно, дом нежилой. Мужик зашел в первый подъезд.

— Предупредить ты, конечно же, не могла.

— Что бы это изменило? Какая разница, жилой дом, нежилой? Ладно, ждите.

Люська появилась на тропинке минут через десять.

— Я не понял, ты куда моталась?

— В магазин бегала. Есть захотелось, — Люська достала из кармана три шоколадных батончика. — Будете?

Димон взял один батончик, я отказался.

— Какой магазин, Люсь? Ты зачем сюда приехала, шоколад трескать?

— Не ори. Чего завелся, я с утра ничего не ела. Мужик в первом подъезде скрылся, сидит там десять минут, двадцать, полчаса… сколько можно ждать, у меня желудок пустой.

— Мы его упустили.

— Он в доме, — уверенно сказала Люська.

— Пока ты бегала в магазин, он сто раз мог уйти.

— А смысл ему уходить? Полчаса сидел и не рыпался, а тут вдруг взял и ушел? Не морочь мне голову, Глеб.

— Странное место, — протянул Димон. — Не находите?

— Есть немного.

— Полуразрушенный дом, вблизи стройка, минимум прохожих… Что ему тут понадобилось?

— Дим, зачем гадать, можно пойти и посмотреть.

Димон посмотрел на меня.

— Заходим?

— Пора поставить точку — заходим.

У самого подъезда Люська подняла с земли проржавевший прут.

— Зачем тебе прут?

— Для самообороны.

— Ну-ну.

— Не ну-ну, а очень предусмотрительно с моей стороны. Наткнемся сейчас на него, что тогда?

— Да ничего, спросим, какого черта он шпионит за Димоном?

— Так он вам и признался.

— А увидев в твоих руках железный прут, сразу признается, да?

— Во всяком случае, должен насторожиться.

— Делай что хочешь, — отмахнулся я.

— Глеб, возьми кирпич.

— Отстань.

— Димка, кирпич не помешает.

— Люсь, кирпич — перебор.

Назвав нас безрассудными, Люська прихватила и кирпич. В одной руке прут, в другой кирпич — цирк.

— Не тяжела ноша? — засмеялся я.

— В самый раз.

В подъезде было темно. И хотя окна выбиты, свет в них практически не проникал — слишком близко посажены деревья. Поднявшись по старым стертым ступеням, мы остановились у единственно уцелевшей на этаже двери. Она была деревянной, выкрашена коричневой краской, вдоль всего полотна проходила внушительных размеров трещина. Три соседские квартиры (мы заглянули в каждый дверной проем) завалены строительным мусором.

— И куда идти? — шепотом спросила Люська. — Он может быть где угодно.

— На первом этаже его точно нет, — сказал Димон, взявшись за искореженные перила.

— Почему?

— В квартирах много пыли и совсем нет следов. А на двери висит амбарный замок.

— Ты прав.

— Поднимаемся выше.

На лестничном пролете я невольно вздрогнул, услышав сзади грохот. Люська уронила кирпич.

— Спасибо тебе. И твоему кирпичу спасибо, теперь ты всех оповестила о нашем присутствии.

— Так получилось.

— Чего мы тогда крадемся? Эй! — крикнул я. — Есть кто живой?

— Глеб, ты с ума сошел!

— Пошли, не стойте.

На втором, третьем и четвертом этажах было пусто. На пятом возле одной из дверей стояла жестяная банка с окурками внутри.

— Уже горячее, — сказал я, кивнув на прикрытую дверь.

— Он там, — Димон приложил палец к губам.

Прежде чем толкнуть дверь, я постучал. Ответа не последовало. Тогда я толкнул дверь и прошел в прихожую. Строительный мусор был убран, от входной двери тянулась протоптанная дорожка в большую комнату.

Мы ломанулись туда.

— Никого, — разочарованно сказала Люська.

— В соседних помещениях тоже пусто.

— Когда он успел смыться?

— Когда тебе приспичило сгонять в магазин.

На полу возле стены лежал старый рваный матрас, на нем — скомканное байковое одеяло. На тумбе (она примостилась в углу) я заметил пачку сигарет и коробок спичек. Низкая скамейка была придвинута к окну, на ней стояли чашка, пачка чая, упаковка сахара. На подоконнике лежали пластиковая ложка и вилка.

— Он здесь живет, — сказал Димон.

— Бомж?

— Не похож он вроде на бомжа.

— Не похож, — согласилась Люська. — Но вещи, ребят, это же наверняка его вещи.

Я сел на корточки, открыл дверцу тумбы.

— Что там, Глеб?

— Три банки консервов, салфетки и нож.

— Глебыч, Люсь, — позвал Димон. — Идите сюда.

Левее от входа в самом углу стояла объемная спортивная сумка. Она была накрыта серой тканью и завалена пачкой пожелтевших газет.

— Посмотрим, что внутри?

Я прислушался.

— Ничего не слышите?

— Нет. А что, кто-то идет?

— Показалось, — я склонился над сумкой, открыл молнию, заглянул внутрь. — Шмотки.

— Посмотри, что в боковых карманах, — сказала Люська. — Вдруг документы есть.

— Документы он при себе держит.

Наспех проверив содержимое сумки, я закрыл молнию, выпрямился.

— Кроме вещей — ничего.

Оттолкнув меня, Люська начала шарить в боковых карманах. Их было несколько, три я просмотрел, четвертый не заметил.

— Я же говорила, — закричала Люська, выудив из бокового кармана фотографию.

— Это не документ. Обычная фотка.

— Не обычная, а армейская. Люсь, дай взглянуть.

На снимке плечом к плечу стояли четверо молодых солдат.

— Воздушно-десантные войска.

— ВДВ. Гм. Нам это что-нибудь говорит? — Люська пристально вглядывалась в лица солдат.

— Может быть, — задумчиво проговорил Димон. — Качество фотки хромает.

— Старый снимок, что ты хочешь. Тогда фотики допотопные были.

— Слушайте, так вот же он — наш мужик. Первый слева. Дим, скажи! Он, правда?

— Похож.

— Одно лицо. Ой, — Люська выхватила из рук Димона фотографию. — Мне и этот солдат знаком.

— Который?

— Рядом стоит.

— Точняк, я вроде тоже его где-то видел. Глебыч, посмотри.

— Нашего узнаю, изменился, конечно, но не настолько.

— А второго?

— Нет, никогда не видел.

— А если подумать, Глеб?

— Не видел. Смахивает немного на актера или музыканта… не-е, не вспомню.

— Прям перед глазами его физиономия мелькает, — Люська начала обкусывать губы. — Недавно видела, клянусь.

— Забей на него.

— Вот мы тормоза, — Люська перевернула фотографию, показав на оборотной стороне надпись. — Сфоткались они аж девятнадцать лет назад. Нас с вами еще не было. Так, число, месяц, год, номер воинской части… А имен нет, только прозвища. Облом.

— Вот же имя — Серега Колосов.

— А остальных как зовут?

— Хром, Червонец, Серега Колосов, Жека.

— Подожди-подожди, Хром — это первый слева?

— По идее, да.

— Ага, значит, за тобой следил Хром.

— Рядом с ним Червонец.

— Все-таки я где-то его видела. Взгляд очень знакомый… Черт, теперь не успокоюсь.

— Низкорослого солдата зовут Серега Колосов, крайний — Жека. Скорее всего, Евгений.

— Не густо. Что мы узнали, его армейское прозвище — Хром. Капля в море.

Внизу послышались шаги.

— Кто-то идет.

— Шухер!

Димон быстро накрыл сумку тканью, положил сверху пачку газет.

— Уходим.

— Глебыч, мы же собирались с ним поговорить.

— А если это не он?

— Но…

— Димка, пошли, — Люська потянула Димона за руку.

Выбежав из квартиры, я знаком показал ребятам, чтобы они остановились. Сам перегнулся через перила, посмотрел вниз.

По лестнице поднимался человек, я отчетливо увидел его лицо.

— Он, — сказал я одними губами.

— Так мы прячемся или нет? — спросила Люська, прижимая к груди фотографию.

— Нет. Зачем ты фотку взяла?

— Машинально.

— Спрячь.

— Сейчас.

— Быстрее!

Люська положила фотографию себе в сумочку, отошла к соседней квартире, приготовившись увидеть мужчину в сером свитере. Он был на четвертом этаже, еще один лестничный пролет — и мы встретимся.

Я сунул руки в карманы, Димон прислонился к стене. Шаги делались громче, было слышно тяжелое дыхание.

И вдруг на первом этаже раздался грохот — кто-то бежал по лестнице. Я успел схватить Люську за руку, затащил ее в соседнюю квартиру. В коридоре она упала.

— Люська, вставай.

— Что происходит, Глеб?

— Не знаю.

Как только Димон юркнул в дверной проем, на этаж вбежал Хром. Он метнулся в распахнутую дверь (мы забыли ее прикрыть), сбив жестяную банку с окурками.

Топот усилился.

Сквозь небольшой проем Димон увидел двух здоровых мужиков в черных куртках. Оба вбежали в соседнюю квартиру вслед за Хромом.

— У одного мужика в руке пистолет, — сказал нам Димон, и секунду спустя раздался выстрел.

Потом второй, третий…

Люська зажала уши ладонями.

Глава 5

На крыше

Через минуту мужики вынесли из квартиры тело Хрома. Один держал его за руки, второй за ноги.

— Он жив? — спросила Люська, примкнув к щели.

— Сама как думаешь? Три выстрела. И стреляли почти в упор.

— Упустили мы Хрома, теперь не узнаем, что он хотел от Димки. Это я во всем виновата, пошла в магазин… Глеб, я не думала, что он снова уйдет, была уверена…

— Ладно, забудь, чего теперь об этом говорить.

— Мне кажется, — Димон сделал шаг вперед, осмелившись выйти из квартиры, — что Хром ходил в магазин за сигаретами. Я обратил внимание, пачка, которая лежала на тумбе, была пуста.

— Вполне возможно, — согласился я. — Димон, ты куда?

— Сваливать нам отсюда надо.

— Подожди, давай зайдем в квартиру, я хочу еще раз осмотреть его вещи.

— За фигом, Глебыч?

— Мы должны тщательно все проверить. В сумке одежда, надо проверить карманы, заглянуть под матрас, обшарить каждый угол. Произошло убийство, и мы оказались свидетелями. Единственными свидетелями. Кто такой Хром, почему он жил в расселенном доме, почему следил за тобой, почему его убили, кто его убил — чтобы получить ответы, надо разжиться любой информацией. Пошли.

— Вы идите, я на стреме постою, мало ли что.

В квартире мы с Люськой только успели подойти к сумке, откинуть ткань и коснуться молнии, а Димон уже закричал:

— Глебыч, они возвращаются!

Люська побежала к выходу, они с Димоном скрылись в дверном проеме соседней квартиры. Я замешкался и, когда подбежал к двери, понял, что выскочить на лестничную площадку уже не успею. Меня заметят.

Пришлось прятаться в маленькой комнатушке за перевернутым шкафом. Растянувшись на пыльном полу, я зажал нос ладонью, в горле запершило, не хватало только чихнуть или закашлять.

Мужики ворвались в квартиру. Я видел, как они пробежали по коридору в большую комнату, услышал возню, потом голоса:

— Что делать с его вещами?

— Оставь здесь.

— Сумку надо взять.

— Оставь.

Шаги на мгновение прекратились, затем послышались треск, шорох, создавалось впечатление, они что-то ищут.

Наконец мужики вышли на лестничную площадку.

— Давай в темпе, — сказал один.

Я продолжал лежать на полу, мне казалось, в квартиру они больше не зайдут. Я ошибся. Едва хотел привстать, увидел в коридоре мужика в черной куртке. В руках он держал канистру. Бензин!

Он облил бензином стены и пол в большой комнате, зашел в маленькую, плеснул несколько раз на пол, расплескал бензин в коридоре, на лестничной площадке.

Вспыхнул огонь. Я вскочил на ноги, добежал до входной двери, высунул голову.

— Глебыч, — Димон махнул мне рукой, — они ушли.

— Бежим вниз.

— Стой! Внизу тоже полыхает, они и там бензин расплескали.

Этаж начал заполняться дымом, стало трудно дышать, глаза заслезились.

Люська забежала в квартиру.

— Куда ты?

— Можно попробовать выйти через окно.

— Пятый этаж — разобьемся.

— Тогда через крышу, — Димон схватился за поручень и стал подниматься по металлической лестнице на чердак.

— Только бы был не заперт, — шептала Люська.

Меня бил кашель, я почти ничего не видел, со всех сторон напирал жар.

— Открыто, — крикнул Димон, пытаясь откашляться.

— Люська, поднимайся.

— Я ничего не вижу.

— Дай мне руку. Ну же!

— А ты?

— Я сразу за тобой.

Люська поднималась по лестнице на ощупь, наверху Димон протянул ей руку.

— Глебыч, ты здесь?

— Все нормально, только глаза щиплет.

На крыше я долго кашлял, согнувшись пополам. Из металлического люка пробивался белый дым. Этот же дым, только уже объемными серыми клубами, вырывался из оконных проемов.

Димон толкнул дверь, ведущую на чердак соседнего подъезда, нагнулся, потянул ручку металлического люка.

— Он закрыт! Глебыч, люк закрыт.

— Есть еще третий подъезд, — я добежал по крыше до невысокого чердачного домика, открыл дверь, протянул руку к проржавевшей ручке люка.

Удача от нас отвернулась — люк не двинулся с места.

— Что у тебя?

— Засада!

— Димка, — расплакалась Люська, — мы в ловушке. Что делать?

— Не паникуй, Люсь, — Димон подошел к краю крыши, посмотрел вниз.

— Собрался прыгать?

— Нам повезло, к торцу дома примыкает еще одно здание. Здесь лестница.

— Дим, я боюсь.

— Ты, главное, не смотри вниз, крепче держись за прутья и спускайся.

— А если оступлюсь?

— Не оступишься.

— Глеб…

— У нас нет выбора. Я спущусь первый, подстрахую тебя внизу.

Перешагнув низкое ограждение, я схватился за поручень, начав спускаться на крышу соседнего здания. Страха не испытывал, только волнение и гнев. Высоты я не боюсь с детства, не раз приходилось лазить с пацанами на крыши школ и детских садов. Да и на крышах высотных домов мы часто зависали. Сейчас переживал за Люську. Она хоть и не из робкого десятка, но после увиденного пребывает не в форме. Стоит, плачет. Очень редко я видел Люську плачущей, и, скажу честно: такой она мне не нравится.

Когда слезы льет Алиса — другое дело. Она пессимистка по жизни, может расплакаться от жалости к бездомному котенку, часто всхлипывает, когда мы сидим в киношке и смотрим какую-нибудь мелодраматическую фигню. Люська — стопроцентная оптимистка, у нее сильный несгибаемый характер. И вот она плачет. А когда плачет сильный человек, это напрягает.

Спрыгнув на покрытую ржавыми жестяными листами крышу, я поднял голову. Люська смотрела вниз, не решаясь переступить через ограждение.

— Не смотри, — крикнул я ей. — Не смотри вниз.

— У меня не получится.

— Здесь не так высоко. Всего два этажа. Постарайся.

Люська исчезла. Прошла минута, вторая. Я занервничал.

— Где вы там?

Появилась голова Димона.

— Сейчас, Глебыч.

Дрожащей рукой Люська сжала поручень, перешагнула через ограждение и, стараясь не смотреть вниз, поставила ногу на лестничную перекладину.

— Аккуратно, — слышал я голос Димона. — Опускай ногу и меняй положение одной руки.

Над домом появилась густая дымовая завеса. Ощутимо пахло горелой резиной, проводами, воздух был едким, горячим. Першило в горле, опять слезились глаза.

Добежав по покатой крыше до края, я с жалостью посмотрел на Люську.

— Что там? — спросила она, уловив в моем взгляде тревогу.

— Придется снова спускаться по лестнице.

Держа Димона за руку, Люська приблизилась к краю крыши, посмотрела вниз. Потом обернулась, взгляд наткнулся на дымовой туман.

— Я начну спускаться первая.

— Уверена?

— Да.

— Нет, Люсь, лестница может быть шаткой, ее надо проверить.

— Вот я ее и проверю.

— Слушай, не спорь.

— Димон, пусть спускается, — я знаком показал ему, чтобы он не спорил.

У Люськи открылось второе дыхание, я понял это по блеску в глазах, по плотно сжатым губам, по пульсирующей на шее жилке.

Действуя более уверенно и слаженно, Люська спустилась вниз, махнув мне рукой.

— Димон, погнали.

Уже стоя на сухой потрескавшейся земле, я ощутил, как сильно колотится сердце. Его стук отдавался в ушах, пульсировал в висках и горле.

— Жаль домик, но его участь была предрешена.

— Плевать на дом, Димка. Хрома убили. Мы находились рядом и бездействовали.

— Приди в себя, чем мы могли ему помочь?

— Мужики думали, в доме никого, кроме Хрома, нет. Если бы мы дали о себе знать, возможно…

— Тут без вариантов. Нас уложили бы вместе с Хромом.

— Все равно чувствую себя гадко. Они застали его врасплох… три выстрела… не могу об этом говорить.

— Услышав внизу шаги, Хром рванул в квартиру. Значит, знал, что пожаловали не гости.

— К чему ты это сказал?

— Нам ничего не известно об этом человеке: кто он, откуда. Есть вероятность, что Хром один из них.

— Был бы он один из них, не жил бы в заброшенном доме. Нет, Дим, он это он, а они это они. Ты подумал, зачем они вынесли его из квартиры? Почему не сожгли тело? Не хотели оставлять улик. А тело — улика. Вряд ли Хрома выбросили в кусты у подъезда, мне кажется, его увезли на машине.

Я согласился с Люськой.

— Пусть так, — не стал возражать Димон. — Вопрос в другом: нам-то что теперь делать?

— Ты сам сказал, мы ничего о нем не знаем. Мужчина в сером свитере по прозвищу Хром. Не густо. Предлагаю попытаться выяснить правду.

— Легко сказать. А с чего начинать?

— Хотя бы с фотографии, — Люська достала из сумочки снимок. — Прозвища нам не помогут, но есть же Сергей Колосов и номер воинской части. Они вместе служили, если удастся разыскать Колосова, появятся сведения и о Хроме. Как думаете, этих данных достаточно?

— В принципе, можно узнать, откуда в армию призывался Сергей Колосов, но нам такой информации не раздобыть.

— А для кого это реально сделать?

Я задумался.

— У нас таких знакомых нет.

— Валька Потапов, — сказал Димон.

— Валька?

— Он мой должник, за снотворное я с ним еще не рассчитался.

— А при чем здесь Валька?

— Через Вальку можно попытаться обратиться за помощью к его деду.

— Дед в полиции работает?

— Его дед военный — генерал.

— Уже ближе. Генерал не в отставке случайно?

— Действующий. Связи имеются, по своим каналам пройдется, найдет кого хочешь. Главное, захотеть.

— В этом и проблема. Нужна правдоподобная история.

— Историю придумаем. Дед, конечно, Вальку может послать куда подальше, но рискнуть стоит. Мы ничего не теряем.

— Валька согласится помочь? — спросила Люська, вглядываясь в лицо молодого Хрома.

— Завтра с ним пересекусь.

— Червонец, — повторила Люська прозвище солдата, стоявшего рядом с Хромом. — Если не вспомню, где его видела, сойду с ума.

Глава 6

Помощь генерала

Вальке Димон позвонил утром перед школой, сказал, что надо встретиться.

— Зачем мне с тобой встречаться? — настороженно спросил Валька.

— Ну как, Валь, вспомни, ты ж сам предлагал зарулить с ребятами в пиццерию, отметить нашу победу. Неужели забыл?

— Помню.

— Как насчет сегодня после уроков?

— Не получится.

— Почему?

— Не получится и все, у меня дела. И парни заняты, давай в другой раз.

— Ладно, Потапов, — сказал Димон, — не юли. Леха раскололся, я в курсе, какой минералкой ты меня тогда угощал. По-хорошему тебе надо морду набить, но я готов тебя простить.

— Слышь, Димон, че ты там гонишь? Какая минералка?

— Валь, надо поговорить. Забудь о минералке, меня интересует другая тема.

Валька молчал.

— Куда пропал?

— Я здесь.

— Резче соображай.

— В четыре часа тебя устроит?

— Вполне. Где встретимся?

— У главного входа ВВЦ.

— Договорились.

На третьем уроке на Димона ни с того ни с сего наехал информатик по кличке Вирус. С ним такое случается: дома проблемы с женой и детьми, поэтому на уроках он часто срывается на нас. Сегодня наорал на Димона, а тот не смог сдержаться — резко ответил. Вирус выставил Димона из класса, проорав свою коронную фразу: «В три часа жду тебя на отработке урока».

Отработка пропущенных уроков — пунктик информатика. Чтобы позже приходить домой, он до самого вечера торчит в школе. С трех до шести в класс приходят те, кто по каким-то причинам прогулял информатику. Вирус начинает гонять их по темам, постоянно придирается и всегда остается недоволен. Информатику по возможности стараются не пропускать, чтобы не тащиться на отработку, и Вирус взял в привычку выгонять учеников с уроков из-за каждой ерунды. Обеспечивает себе веселое времяпровождение в школе после уроков. Долдон!

Димон проторчал в классе информатики пятьдесят минут, на встречу с Валькой он катастрофически опаздывал. Пришлось звонить и просить Потапова подождать.

— Ты опоздал почти на час, — сказал Валька, когда взмыленный Димон подошел к главному входу ВВЦ.

— Извини, так получилось. Давай сразу к делу. Валь, мне нужна помощь твоего деда.

— А я здесь при чем?

— Познакомь нас, ну и… скажи, что я твой лучший друг.

— Понятно, — заулыбался Валька. — Только этот номер с дедом не пройдет.

— Какой номер?

— За кого просить собрался?

— О чем ты?

— Зачем тебе дед, хочешь установить контакт, чтобы потом он кого-то от армии отмазал?

— Дурак ты, Потапов. Какая на фиг армия, мне человека одного найти надо, твой дед генерал, это в его силах.

— Не знаю, Димон, дед вряд ли поможет.

— Вредный?

— Строгий.

— Давай хотя бы попытаемся.

Валька посмотрел на часы.

— Сегодня у нас дома гости, дед обязательно напьется, часов в девять дойдет до кондиции. Можно попробовать с ним поговорить.

— Нет, не вариант. Спьяну он мне многое наобещает, а утром обо всем забудет.

— Не знаешь ты, Димон, моего деда. Он когда трезвый, его даже я боюсь. Привык отдавать приказы, муштрует всех только так. А если выпьет — сразу другой человек. Бабка этим часто пользуется и родители тоже. Улучат момент и с просьбой какой-нибудь лезут. А дед такой человек, слово дал — в лепешку расшибется, но сдержит. И еще, он никогда ничего не забывает. Так что решай, или сегодня часикам к девяти подваливаешь к нам, и я вас знакомлю, или тебе ничего не светит.

— Я согласен.

— Тогда часов в восемь я тебя позвоню.

— Как деда зовут?

— Виталий Максимович. И смотри, когда с ним трепаться будешь, не тушуйся, он хлюпиков не любит.

Димон толкнул Вальку в плечо.

— Когда я хлюпиком был?

— Да не-е, это я так, к слову. Ладно, жди звонка.

…В начале девятого Валька сказал, что гости разошлись и Димон может попытать счастье. Без четверти девять Димон стоял в прихожей Потаповых.

— В каком он состоянии, Валь?

— Сам увидишь, — усмехнувшись, Валька подтолкнул Димона в сторону кухни.

Тучный генерал с лысеющей головой и красными щеками сидел за столом. Перед ним стояла чашка горячего чая, рядом вазочки с печеньем, конфетами, на блюдце лежал большой кусок торта.

— Дед, — позвал Валька. — Хочу тебя с Димкой познакомить.

Генерал поднял голову, посмотрел на Вальку, потом перевел нетрезвый взгляд на Димона.

— Здравия желаю, товарищ генерал! — громко проговорил Димон.

— Наш человек, — твердым голосом сказал Виталий Максимович. — Садись.

Димон сел.

— Дед, мы с Димоном знакомы не первый год, ему нужна твоя помощь. Помоги.

— Валька, чая другу налей. Быстро!

— Я не хочу пить, — запротестовал Димон.

— Разговорчики в строю! Валька, чая!

Пока Валька наливал чай, Виталий Максимович начал забрасывать Димона вопросами.

— В каких войсках будешь служить? Отец служил? Где, когда?

Потом стал рассказывать о своей службе в армии, путался, умолкал, сидел молча, что-то бормотал под нос. Оживал генерал так же быстро, как и впадал в кратковременную дрему.

Наконец, решив, что момент настал наиболее подходящий (Валька к тому времени вышел из кухни), Димон сказал:

— Виталий Максимович, у моего отца был армейский друг.

— Армейская дружба как броня.

— Вот именно, — поддакнул Димон. — Раньше были не разлей вода, а лет десять назад внезапно разругались.

— Плохо!

— Плохо. Отец часто друга вспоминает, говорит, что глупо расстались, но первый шаг не делает. Я хочу их помирить, решил вот сделать отцу на день рождения подарок — разыскать его друга, позвать в гости. Как думаете, удачная идея?

— Одобряю, — кивнул генерал.

— Но есть проблема.

— Любая проблема решаема.

— У меня нет никаких сведений о его друге. Знаю только имя, фамилию, номер воинской части и подразделения, — Димон достал из кармана лист бумаги, положил его на стол.

Фотку он решил с собой не брать, переписав имеющуюся на обороте информацию в блокнот.

— Как вы считаете, можно узнать по этим данным адрес Сергея Колосова?

Виталий Максимович взял лист, прочитал.

— А говоришь, нет никаких сведений. Имя, фамилия есть, год прохождения службы, номер части, подразделения.

— Этого достаточно?

Генерал нахмурился, о чем-то задумался и, как показалось Димону, опять задремал.

— Позвони мне завтра. Телефон у Вальки возьмешь. Что узнаю, сообщу.

Димон встал.

— Спасибо, Виталий Максимович.

— Рядовой! — рявкнул генерал. — Как нужно обращаться к старшему по званию?

Встав по стойке смирно, Димон отрапортовал:

— Спасибо, товарищ генерал.

— Вольно!

— Я могу идти?

— Шуруй, — засмеялся Виталий Максимович. — Телефон не забудь у Вальки спросить.

* * *

На следующий день нам был известен домашний адрес Сергея Валентиновича Колосова.

— Как ему удалось так быстро все узнать? — удивлялась Алиса.

— Алис, он же генерал. Поднял трубку, сделал один звонок, и через час необходимая информация была у него на столе.

— Здорово.

— Не радуйся, — сказал я. — У нас есть адрес Колосова, откуда его призывали в армию двадцать лет назад. Не факт, что он до сих пор там проживает. Запросто мог переехать.

— Я думал об этом, — кивнул Димон. — И перед тем как прийти к вам, позвонил Колосову.

— Что ты ему сказал? — насторожилась Люська.

— Ничего. Попросил позвать к телефону Сергея Валентиновича. Женщина сказала, что Сергей Валентинович на работе.

— Значит, адресок верный, — обрадовалась Алиса.

— Повезло, — согласился я. — Давайте соображать, как будем действовать дальше.

— Поехать к Колосову, не откладывая.

— Кто поедет?

— Наверное, мы с Димоном смотаемся.

— А почему всегда вы с Димоном? — возмутилась Люська. — Я тоже хочу увидеть этого Колосова.

— Не вопрос, поедем с нами.

— Всей толпой к нему заявляться нет смысла. Можем поехать вдвоем: я с тобой или я с Димкой.

— Тогда езжайте с Глебычем, — сказал Димон, протянув Люське бумажку с адресом.

Вечером я позвонил Сергею Валентиновичу, представился, сказал, что хочу с ним встретиться, поговорить об одном человеке. По голосу Колосова понял: встречаться со мной ему не хочется.

— Ближайшие две недели я занят.

— Это очень важно, — настаивал я.

— Что за срочность? О ком вы собираетесь со мной разговаривать?

— О Хроме, — выпалил я после пятисекундной паузы.

В трубке послышался резкий выдох.

— О ком? — теперь голос Колосова дрогнул.

— О Хроме, — повторил я.

— Записывай адрес, — проговорил он. — Жду тебя послезавтра!

Сергей Валентинович продиктовал адрес издательства, в котором, как выяснилось, он работал редактором.

Глава 7

Три поросенка

На последнем уроке нас здорово повеселил Витька Комаров. Была лаба по химии, Витька в прямом смысле перехимичил: смешал что-то с чем-то, закрепил колбу, зажег горелку Через минуту началась реакция, правда, совсем не та, что ожидала наша химоза. Колба задрожала, жидкость внутри сильно вспенилась, зашипела, и раздался взрыв. Не то чтобы уж очень мощный, но внушительный.

Осколки колбы разлетелись по классу, горелка упала на пол, Витька в момент взрыва отскочил, ударившись затылком о стену. Ребята заржали, девчонки завизжали, больше остальных перепугалась химичка.

— Кто-нибудь пострадал?! — кричала она.

— Вроде нет. Отделались малой кровью.

— У Комара нервный шок, — смеялся Стасон.

— Виктор, что ты сделал?

— Я это… смешал…

— Что с чем ты смешал? — химичка подошла к Комарову, осмотрела его порез на руке. — В лаборантской есть йод, Света, принеси.

Пока Светка ходила за йодом, химичка пыталась выяснить, как Витька умудрился устроить переполох. Витька пожимал плечами.

— Не помню.

— У него амнезия.

— Витек, тебя не контузило?

— Такой зачетный взрыв, а он не помнит, что с чем смешал, — смеялся Стасон.

— За лабораторную работу — два, — химичка протянула Витьке йод. — Смажь рану, на перемене останешься убирать класс.

— Почему я?

— Без разговоров.

Прозвенел звонок, я подошел к Витьке, хлопнул его по плечу.

— Минут за десять справишься?

— Вряд ли.

— У нас же футбол.

— Ты это химозе скажи. Может, поможешь?

— Извини, Комар, не могу, есть хочу.

— Можно подумать, я не хочу.

— Химию надо было учить, — я усмехнулся и подошел к двери. — Через пятнадцать минут встречаемся на стадионе.

На первом этаже мы с Димоном зарулили в столовку, там-то меня и нашла Алиса.

— Глеб, где ты ходишь? — спросила она, подойдя к нашему столику.

— Нигде не хожу, подкрепляюсь перед игрой.

— А я думала, ты забыл.

— О чем?

— Об игре.

— Смеешься? — Димон откусил большой кусок от пирожка с капустой и запил его горячим чаем. — О футболе забывать нельзя. Кстати, пошли с нами, нам нужна команда поддержки.

— Дим, какой футбол?

— Обыкновенный. Сегодня мы играем на стадионе с пацанами из «В» класса.

— Глеб, — Алиса посмотрела на меня с упреком, — я вообще-то совсем другую игру имела в виду. Сегодня у нас репетиция спектакля.

— Черт!

— Что за спектакль, Глебыч?

— Три поросенка.

— Да ладно? — Димон так заразительно засмеялся, что проходившая мимо Сонька Яковлева остановилась возле нашего столика.

— Над кем смеетесь? — спросила она.

— Иди, Сонька, иди. Не над тобой. Глебыч, ты участвуешь в спектакле?

— Нина запрягла, я отказывался. Ты ж знаешь Нину, смотрит на тебя глазами побитой собаки, отказать невозможно.

— И кого из трех поросят ты играешь?

— Хватит ржать! Я волк.

— О! Волк — это круто.

— Алис, может, мы перенесем репетицию? Скажем, на завтра.

— Нет.

— Почему нет?

— Мальчишки уже ждут нас в актовом зале. Глеб, это некрасиво, мы заранее обо всем договорились, все в сборе.

— Но футбол, Алис.

— Ой, кому нужен ваш футбол? Погонять по полю мяч вы можете когда угодно.

— Она ничего не понимает, — сказал я Димону.

— Определенно не понимает, — Димон допил чай, посмотрел на часы. — Алис, во-первых, футбол — это не пустяк, во-вторых…

— Ничего не хочу слышать. Глеб, через пять минут приходи в актовый зал, мы тебя ждем. Имей совесть, даже Руслан на репетицию пришел. А у него, между прочим, горло болит, он вообще на больничном.

— Так на фига твой Руслан в школу приперся, хочет всех перезаразить?

— Дим, перестань. Руслан, в отличие от некоторых, — Алиса посмотрела на меня, — знает, что такое ответственность.

— Приду я.

— Точно придешь?

— Обещаю.

Алиса ушла.

— Глебыч, парни не поймут.

— Слушай, объясни им все, я, правда, Нине обещал прийти на репетицию.

— Е-мое, без тебя мы продуем.

— Позовите Сашку Крюкова.

— Где я тебе сейчас Крюкова найду, он наверняка уже домой утопал.

— Позвони ему.

— Номер его знаешь?

— Сейчас посмотрю.

Продиктовав номер, я купил стакан чая, дождался, пока Димон переговорит с Сашкой, потом спросил:

— Ну?

— Согласился.

— Тогда не все потеряно.

— Ты тоже давай там не засиживайся. Проведите репетицию в ускоренном ритме — и сразу на стадион.

— Заметано.

…В актовом зале помимо участников спектакля, толпилось много любопытных.

— Откуда столько мелюзги? — спросил я у Алисы.

— Одноклассники наших поросят.

— Нельзя их отсюда вывести?

— Глеб!

— Я не смогу сосредоточиться.

— Не прикидывайся, не такая уж у тебя сложная роль.

— Ты так считаешь? — мне пришлось наигранно оскорбиться. — Волк — ключевой персонаж сказки. Без него нет сказки.

— Ладно, ты меня убедил, будем считать, что главная роль у тебя. Пошли, познакомлю тебя с поросятами.

Трех поросят играли три друга: Руслан (он же Русик), Борька и Макс. Сразу оговорюсь, в костюме поросят (розовые комбинезоны, носы-пятаки и уши из картона) они выглядели комично. Мне казалось, поросята должны походить друг на друга хотя бы визуально. А тут полная дисгармония. Русик, он постоянно чихал и шмыгал носом, весил не тяжелее пуделя и напоминал скорее гнома, чем упитанного поросенка. На его фоне толстощекий Борька (в школе его дразнили Колобком) выглядел куда более уверенно в роли поросенка. А Макс, самый высокий из всех первоклашек, смахивал на каланчу. Комбинезон ему был мал: штаны выше щиколотки, рукава розовой рубашки короткие, Макс постоянно их тянул и в конце концов оторвал обе пуговицы.

— И это поросята, Алис? Когда они выйдут на сцену, их поднимут на смех.

— Других нет.

— Ага, во всей школе не нашлось трех одинаковых мальчишек.

— Тут дело в другом, — Алиса отвела меня в сторону, зашептала: — Сам знаешь, мама Бориса в родительском комитете, из кабинета директора не вылезает.

— Активная тетка, в школе бывает чаще Борьки.

— А Максим…

— Да, да, отец Макса обеспечил школу новыми компами.

— Поэтому получились такие разнокалиберные поросята.

Когда Алиса на минуту вышла из актового зала, я сказал мальчишкам, что сегодняшнюю репетицию нужно провести за рекордно короткое время. Они приняли мое предложение на ура. Как выяснилось позже, никому их них особо не хотелось позориться на сцене в свинячьих костюмах. Борьку стать поросенком заставила мама, этой вечно суетящейся тетке казалось, что участие в детском спектакле очень престижное занятие. Максу роль поросенка навязала классуха — наверняка хотела выделить, так сказать, оказать честь. Мол, твой отец нашей школе компы, а мы тебе главную роль. А Русик… Русик все чихал и шмыгал носом.

Сам я наотрез отказался нахлобучивать на репетиции голову волка и переодеваться в пропахший нафталином серый костюм.

— На спектакле надену, сейчас — нет.

На сцене плотник Иван Михайлович достраивал декорации. Два домика, соломенный и прутиковый, были готовы, с каменным возникли трудности.

Вообще, мне не совсем понятна суета с предстоящим спектаклем. Не МХАТ все-таки, обыкновенное детское школьное выступление, выбегут на сцену поросята, покривляются немного, сорвут жиденькие аплодисменты и уйдут за кулисы. Для этого мероприятия вполне могли сгодиться картонные декорации трех домиков.

Но нет. Ивану Михайловичу было дано задание сколотить все три дома из вагонки. С чего вдруг? Вот он и пыхтит, орудуя ножовкой, молотком и гвоздями. Ему помогают два одиннадцатиклассника. Ну, как помогают, один стоит в стороне, уткнувшись в планшет, второй саданул себя молотком по пальцу, сидит на стуле, держа в руке айфон.

Но все это пустяки в сравнении с тем, что началось в момент, когда поросята собирались выйти на сцену.

Чихнув и вытерев нос рукавом рубашки, Русик достал из рюкзака пистолет, сунул его в карман комбинезона и спросил у Борьки:

— Ты свой ствол не забыл?

— Нет, — Борька показал точную копию револьвера.

— Зачем вам оружие? — опередила меня с вопросом Алиса.

— А как мы без стволов волка поймаем?

— Пацаны, — я взял у Борьки револьвер, повертел его в руках, хмыкнул: — Оружие у вас классное, но давайте придерживаться сценария.

— Мы и придерживаемся, — сказал Макс, и я увидел в его руках пластиковый кинжал.

— Вы чего, издеваетесь? Вы три поросенка, а не три гангстера.

— Знаем, кто мы. Мы поросята, ты — волк, тебя надо пытать, для этого нужно оружие.

— И я не виноват, что у меня нет автомата, — прогнусавил Русик.

— Какой автомат?!

— В конце сказки мой поросенок должен расстрелять волка. Нужен автомат, а его нет… Я просил отца купить в «Детском мире», он отказался. Сказал, автомат можно заменить пистолетом.

— Глеб, они шутят?

— Конечно, шутят. Расстрелять волка — круто придумали. Но предлагаю оставить оружие за кулисами и начать репетицию классической сказки.

— Как это? — удивился Борька.

— Как в книге, — меня начал раздражать наш разговор. Блин. Там парни в футбол играют, а я здесь фигней страдаю.

— В книге у поросят оружие, — стоял на своем Борька.

— Не ври, нет такого в книге.

— Есть! — хором ответили мальчишки.

— Не гоните, я читал сказку.

— И мы читали.

— Алис, давай я сейчас уйду, а ты перечитаешь этим малолетним головорезам сказку «Три поросенка».

— Глеб, у меня нет с собой книги.

— Ничего страшного, завтра почитаете. Сама видишь, мальчишки не настроены на репетицию.

— Мы хотим репетировать.

У меня зазвонил телефон.

— Глебыч, — прокричал в трубку Димон. — Подваливай на стадион. Здесь такой махач между Михой и Коляном!

— Из-за чего сцепились?

— Из-за ерунды.

— Понял, — убрав телефон, я побежал к выходу.

— Глеб, ты куда?

— Алис, сегодня не могу остаться, извини. Там Миха с Колькой дерутся.

— Где дерутся? — крикнул Борька.

— На стадионе.

— Ребза, бежим! — Борька спрыгнул со сцены, за ним рванули Макс с Русиком.

Следом побежали их одноклассники.

— Ребята, а вы куда? — Алиса чуть не плакала.

— Куда-куда, — ответил Борька. — Слышала же, драка там.

— Костюмы хоть переоденьте.

— Некогда, — отмахнулся Русик.

Услышав про драку, помощники Ивана Михайловича поспешили смыться из актового зала. Растерянная Алиса села на стул.

— Молоток возьми, — попросил Иван Михайлович. — Я сейчас вагонку к горизонтальной планке приложу, а ты гвоздь забей.

— У меня не получится.

— Дело нехитрое. Давай, пока я держу, бей.

Алиса ударила раз, второй, третий… гвоздь погнулся.

— Ну… еклмн, — проворчал Иван Михайлович. — Руки у тебя, что ли, не из того места растут. Какой же ты плотник после этого?

— Я вам не плотник, — Алиса бросила молоток на пол.

— Пассатижи подай.

— Где они?

— Вон-вон, рядом с ножовкой лежат. Да нет же — левее. Зачем долото взяла? Мне пассатижи нужны.

— Это они?

— Нет, это кусачки.

— Не морочьте мне голову, сами возьмите свои пассатижи, — спрыгнув со сцены, Алиса вышла в коридор, громко хлопнув дверью.

— Артисты нашлись, — недовольно проговорил Иван Михайлович. — Кусачки от пассатижей отличить не могут.

Глава 8

Не сходятся концы с концами

В издательстве у нас потребовали пропуск.

— Пропуска нет, — сказал я.

— К кому вы приехали?

— К Сергею Колосову.

Девушка проверила записи, качнула головой.

— Нет, пропуск на вас не выписан.

— И как быть?

— Позвоните Колосову.

— Елки-палки, — сказала Люська, когда мы отошли к стеклянной двери и я достал телефон. — Прям ракетная база, без пропуска никуда. Обыскивать они нас не собираются?

— Тише, Люсь. Сергей Валентинович, это Глеб, вчера мы с вами…

— Да, я помню, — перебил меня Колосов.

— Мы в издательстве, без пропуска нас не пускают.

— И правильно делают, — пошутил Колосов. — Я задерживаюсь, приеду минут через сорок. Стой внизу, сейчас за тобой придут.

— Что он сказал, Глеб?

— Сейчас за мной придут.

— Кто?

— Дед Пихто. Откуда я знаю.

— Придут, — скривилась Люська. — Надеюсь, не конвоиры с автоматами.

Минут через пять на первом этаже появилась светловолосая девушка. Подойдя к нам, она спросила:

— Ты Глеб?

— Глеб.

— А я Люся.

— Так вас двое?

— Да.

— Меня зовут Тамара, мне звонил Сергей Валентинович. Пойдемте.

В лифте Люська спросила:

— А вы редактор, да?

— Редактор.

— А в какой редакции работаете?

— Современная проза.

— И Колосов тоже редактор?

— Сергей Валентинович ответственный редактор.

В коридоре на стенах висели рамки с фотографиями известных писателей. Проходя мимо фотографии раскрученного фантаста, Люська остановилась.

— Скажите, а правда, что он сам не пишет?

— Люсь, — я толкнул ее в бок, — не сейчас.

— Когда у меня еще появится возможность узнать? Ходят слухи, что за него пишут литературные негры.

Тамара улыбнулась.

— Игорь Николаевич прекрасный автор, все свои книги он пишет сам.

— Конечно, — прошептала Люська, — признается она, как же.

— Ты можешь помолчать?

— Почему я должна молчать?

— Проходите, — Тамара пропустила нас в просторную комнату, заставленную столами и стеллажами. — Подождите Сергея Валентиновича здесь, он скоро подъедет.

Поздоровавшись с редакторами — а в комнате их было аж пятеро (четыре девушки и один мужчина) — мы сели на придвинутые к стене стулья.

— Какая тоска, — тихо сказала Люська. — Я бы не смогла целыми днями сидеть на одном месте и читать.

— Ты не показатель.

На одном из столов зазвонил телефон, Тамара подняла трубку, нахмурилась.

— Вам не стоило приезжать, я же все объяснила вам по телефону. Ну хорошо, я сейчас позвоню, ждите.

— Кто звонил, Томка?

— Пантелеева приехала, — Тамара набрала короткий номер и заказала пропуск на имя Валентины Пантелеевой.

— Что ей надо опять?

— Понятия не имею. Вчера пять раз звонила, сегодня заявилась.

— Не надо было пропуск выписывать, — мрачно сказала полная женщина, сидевшая у окна и листавшая чью-то рукопись. — Здесь не проходной двор.

Тамара смолчала. Вскоре в комнату постучали, дверь открылась. На пороге нарисовалась высокая тетка неопределенного возраста.

— Тук-тук-тук, — лыбилась она. — Можно к вам?

— Проходите, Валентина Анатольевна.

— Тамарочка, я на пару секунд заскочила. Вчера мы как-то сумбурно поговорили, вы были не в настроении, а мне хотелось бы узнать, почему рецензии на мои рукописи опять отрицательные?

— Я написала вам вкратце, в чем заключается главная проблема.

— Да, но это все общие слова. Могу я увидеть сами рецензии?

— Рецензии предназначены только для редактора, — так же мрачно проговорила женщина у окна.

— Но я автор, — начала выходить из себя Пантелеева. — Ваш рецензент уже в который раз бракует мои романы. Я хочу знать причину! Извините, но невольно начинаешь сомневаться в профессионализме вашего рецензента.

— Ваши рукописи отдавались на рецензии трем разным людям, — спокойно ответила Тамара.

— Это несерьезно! — взвизгнула авторша. — Я пишу хорошие романы, ими зачитываются все мои подруги. Вы знаете, что мне сказала соседка с нижнего этажа? Она мне сказала: «Валя, ты пишешь гениальные вещи». Все хвалят, буквально все, а ваши рецензенты вечно недовольны. Что за сговор такой? Думаете, я не в курсе, что сейчас издают? Одна чернуха, одна кровь, насилие, убийства… А мои романы дарят людям надежду.

Не сдержавшись, Люська хохотнула. Пантелеева метнула на нее гневный взгляд.

— Над кем ты смеешься, девочка?

— Брат анекдот рассказал.

— Тамара, прочитайте мои романы, не отдавайте их рецензентам. Прошу вас. Прошу!

Мне сразу стало понятно, что авторша — тетка неадекватная. Это поняла и Люська, когда пять минут спустя Пантелеева начала материться, оскорбляя всех, кто находился в комнате. Досталось и нам.

Когда ее выдворили, Тамара нервно рассмеялась.

— Сумасшедшая.

— А она кто? — спросил я.

— Гениальная писательница, которая считает, что Лувр находится в Милане. Терроризирует нас больше двух лет. Пишет нечитабельные вещи, сама этого не понимает, мучает нас, мучает себя. Думаете, она больше здесь не появится? Через час позвонит, станет просить прощения, недели через две пришлет старую рукопись под новым названием, через месяц заявится лично.

— Нервная у вас работенка.

— Ну почему же, — засмеялась соседка Тамары, — иногда бывает очень весело. Вот буквально минуту назад читала… так… сейчас найду… Послушайте. «Ей было двадцать два года, она была высокая и красивая, потому что посещала фитнес-клуб и солярий. На ее красивом лице сидели два больших зеленых красивых глаза в окружении длинных красивых ресниц. Красивые веснушки придавали лицу больше красоты…» Как вам?

— Прикольно.

— А потом будут звонки, вопросы, почему отказали в издании, обиды, злость. Одни знают, что пишут слабо, не скандалят, принимают к сведению, другие закатывают истерики. Вон, как Пантелеева. Друзьям-знакомым, видите ли, ее писанина понравилась, а мы, такие-сякие, из вредности губим молодой талант. А то, что она в одном слове четыре ошибки сделать может, ее мало волнует.

— Алла, по-моему, ты слишком разговорилась, — сказала мрачная женщина у окна.

Алла с Тамарой обменялись понимающими взглядами.

…Сергей Колосов появился в издательстве с большим опозданием. Пригласив нас в свой кабинет, сухо спросил, кто мы такие и откуда знаем Хрома. Сразу стало понятно, к доверительному разговору он не расположен. Смотрел исподлобья, хмурился, потом начал стучать карандашом по столу. Терпеть этого не могу. Наша завучиха тоже постоянно стучит карандашом по столу. Вызовет в учительскую, сесть не предложит, а сама развалится на стуле и давай карандашом тарабанить. Пять минут может стучать и играть в молчанку.

— Кто вам рассказал про Хрома? — повторил Колосов.

— Никто не рассказывал, — я достал фотографию. — Так получилось, что к нам попала фотка. Взгляните.

— У меня есть эта фотография, — Сергей Валентинович даже не притронулся к снимку. — Славка Хромов, Валерка Лапиков, я и Женька Чапиков.

— Нам необходимо найти этого человека, — Люська ткнула пальцем в Хрома.

— Зачем? А впрочем… Славка погиб десять лет назад.

— Как погиб?

— Подробности мне неизвестны. Знаю, что погиб где-то в горах, вроде сорвался с обрыва.

— Он увлекался альпинизмом?

— Чем увлекался Славка, я не знаю, мы не общались.

— А вы уверены, что он погиб?

— Конечно.

— А кто-нибудь из них, — я показал на Червонца и Жеку, — общался с Хромом?

— Наверное. Я не уверен, — Колосов все-таки взял фотографию. — Женька Чапиков вроде с ним контачил. Валерка… сомневаюсь. С Валеркой связь прервалась раньше всех. Зазвездил Валерка.

— Кто он такой? — спросила Люська.

— Телеведущий.

— Лапиков… Лапиков… что-то не знаю я такого.

— А Огнева знаешь?

— Валерия Огнева?! — Люська подпрыгнула на стуле. — Блин, Глеб, точно — это он. Огнев! Я же говорила тебе, говорила, что его лицо кажется мне очень знакомым.

— Но вы сказали, его фамилия Лапиков.

— Став телеведущим, он взял псевдоним. Лапиков звучит хуже, чем Огнев.

— Значит, вы служили в армии с Огневым, — не могла успокоиться Люська.

— Служил.

— Неужели вы со всеми прервали связь?

— С Женькой Чапиковым общаемся, но очень редко. Валерка откололся, за ним Славка…

— А почему откололся Хромов?

— Трудно сказать, само собой получилось, общение сошло на нет. Не виделись пару лет, потом я узнал о его гибели.

— Вы сказали, с ним контачил Чапиков, может, ему известны какие-нибудь подробности?

— Может, известны.

— А как нам его найти?

— Чапикова? Могу продиктовать номер сотового телефона. Адреса не знаю. Женька полтора года назад переехал.

Из издательства мы вышли, имея при себе номер телефона Евгения Чапикова.

— Странный этот Колосов.

— Неразговорчивый.

— Ты обратил внимание, как он смотрел на нас — исподлобья?

— Заметил.

— И даже не поинтересовался, зачем нам понадобился Вячеслав Хромов, откуда у нас фотография, как мы на него самого вышли. Ничего не спросил.

— Он упорно делал вид, что ему фиолетово.

— А на самом деле?

— Позавчера, когда я назвал Хрома, у Колосова изменился голос, он сразу согласился на встречу, хотя до этого твердил о занятости. Я думал, нам будет о чем поговорить, а вышло совсем наоборот.

— Попытаем счастье у Чапикова.

— Вячеслав Хромов не мог погибнуть десять лет назад.

— Само собой.

— Получается, Колосов не знал, что бывший армейский товарищ жив. Но кто-то же его дезинформировал. Кто?

— Не обязательно, Глеб. Они не общались, а когда люди долго не общаются, обязательно появляются слухи и сплетни. Один что-то услышит, скажет второму, тот исказит и передаст третьему. До Колосова могла дойти инфа, что Хромов погиб, он воспринял это как данность, не вдаваясь в подробности.

— Черт, Люсь!

— Что такое?

— Забыл спросить, были ли у Хромова родственники.

— И у меня из головы вылетело.

— Вернуться?

— Лучше позвони ему.

Чувствуя себя не в своей тарелке, я снова набрал Колосову. Выслушав меня, Сергей Валентинович ответил, что жены и детей у Хромова не было, братьев-сестер тоже. Отец умер двадцать лет назад, мать скончалась тремя годами позже. Тогда я спросил, где жил Хромов после армии. Оказалось, в Москве. И, о чудо, Сергей Валентинович даже с ходу назвал его домашний адрес.

— Люсь, это меняет дело.

— Ничего это не меняет. Вспомни, в какой дыре обитал Хромов. Была бы у него квартира, стал бы он тусить в заброшенном доме.

— Но адресок все равно проверим.

— Хуже не будет.

Чуть погодя Люська заговорила об Огневе.

— Диана как-то рассказывала, что он еще тот кадр.

— Я помню — звездит мужик не по-детски.

— К такому не подкатишь.

— Надеюсь, удастся что-нибудь узнать у Чапикова.

— Тайны мадридского двора, — протянула Люська. — Хромова считают погибшим, а он до недавнего времени был жив-здоров, но жил почему-то не в принадлежавшей ему квартире, а в старом доме. Только мы его нашли, его изрешетили пулями. Но самое главное, Вячеслав Хромов следил за Димкой. Это вообще в голове не укладывается. У меня не получается все соединить.

— Такая же фигня.

— Может, стоило рассказать Колосову правду?

— А смысл, Люсь?

— Ну как, бывший друг давно погиб, а тут мы его ошарашиваем. Хромов не погиб десять лет назад, а был убит неизвестными. И фотку эту мы взяли не откуда-нибудь, а из сумки Хромова.

— Сначала я хотел сказать правду, но когда увидел Колосова, передумал. Он мне Штангенциркуля напомнил.

— Точно, — крикнула Люська. — Штангенциркуль! Особенно когда стучал карандашом по столу.

Дойдя до метро, я спросил:

— Ты есть хочешь?

Люська осмотрелась по сторонам.

— А чего здесь купишь, булки одни и чебуреки.

— За магазином есть кафешка. Пойдем?

— Пошли. Дома пустой холодильник, а готовить мне сегодня влом.

— Не только сегодня.

— Как у тебя язык повернулся?! Кто вчера ел макароны с сыром?

— Я ел. Но макароны отваривал тоже я.

— А сыр кто тебе натер?

— О! Большое дело — натереть сыр.

— Ладно, не зли меня, а то вообще готовить перестану.

Аргумент на меня подействовал, я замолчал.

Глава 9

Подстава

В отличие от Колосова, Евгений Чапиков разговаривал со мной охотно и разрешил приехать к нему домой в воскресенье. Он просил подъехать с утра, желательно до двенадцати, поэтому пришлось ставить будильник на восемь часов — несусветная рань для выходного дня.

Чтобы как следует проснуться, я пять минут стоял под холодным душем, потом выпил две чашки крепкого кофе, ощутив слабый прилив сил.

В девять за мной зашел Димон, к Чапикову мы решили стартануть на скутере. До «Братеево» домчались с ветерком, у подъезда Димон остановился.

— Подожди меня здесь пять секунд.

— Ты куда?

— За домом магазин видел, пить хочу, в горле пересохло.

Пока он бегал за минералкой, я наматывал круги возле подъезда. Чапикову врать не имеет смысла, придется рассказать правду. Как Хром несколько раз следил за Димоном, как мы сами выследили его, собираясь расставить точки над «i».

Потом скажу про мужиков с оружием, выстрелы, фотографию и помощь Валькиного деда генерала. Иначе может не получиться у нас разговора. Это Колосова ничего не интересовало, сидел, пожимал плечами, на все вопросы один ответ: не знаю, не в курсе, может быть, возможно. Хорошо хоть телефон Чапикова продиктовал и адрес Хромова вспомнил.

Кстати об адресе.

Мне сразу показалось странным, что, едва я заговорил об адресе, Колосов отчеканил его не задумываясь. Хм-м-м. А вот телефон Чапикова, с которым изредка, но общается и наверняка перезванивается, по памяти назвать не смог. Не помнил. А домашний адрес Вячеслава Хромова, с которым не виделся более десяти лет, выпалил сиюминутно.

— Глебыч, держи воду, — Димон протянул мне бутылку минералки.

Я сделал один глоток, достал бумажку с адресом и хотел набрать код домофона, но дверь открылась, из подъезда вышла старуха с клюкой. На четвертый этаж поднимались пешком, а едва подошли к квартире, дверь Чапикова распахнулась. Держа в руках небольшую коробку, Евгений Борисович подошел к лифту.

— Здравствуйте, — поздоровался я.

— Привет.

— Евгений Борисович, я Глеб, мы договаривались о встрече.

— Помню-помню, — Чапиков поставил коробку на пол и протянул мне руку.

— А это Димон.

— Здрасти.

— Здорово.

— Вы уезжаете?

— Срочно надо отъехать.

— Вы же просили приехать до двенадцати, сейчас только половина одиннадцатого.

— Я вернусь через полчасика. Время у вас есть?

— Подождем.

— Заходите в квартиру. Глеб, бери вон ту сумку, а ты, Димон, коробку хватай. Поможете до машины донести.

Сам Евгений Борисович взял объемный пакет, и мы вышли на лестничную площадку. На улице он погрузил вещи в багажник, осмотрелся и чертыхнулся.

— В спальне еще один пакет остался.

Пришлось снова подниматься в квартиру.

— Слушайте, пацаны, а что если я вас здесь оставлю? Вернусь быстро, посидите пока. Чего вам на улице торчать?

— Не боитесь? — спросил Димон.

— А должен?

— Посидим, конечно.

— Ну и договорились. Телевизор посмотрите или журнал полистайте. На кухне свежий номер «Автоклуба» лежит.

Когда мы остались вдвоем, Димон прошелся по квартире.

— Нормальный мужик.

— Да, с Колосовым его не сравнить.

— А хата зачетная, евроремонт, все дела.

Я зашел в большую комнату. На каминной полке стояли в ряд несколько рамок с фотками. С каждой фотки улыбалась симпатичная блондинка лет двадцати. Взяв одну рамку, я повертел ее в руках, показал Димону.

— Как думаешь, она ему кто: жена или дочь?

— Ты хватанул. Слишком взрослая для дочери.

— Почему хватанул? Чапиков служил в армии девятнадцать лет назад, сейчас ему лет сорок, так?

— Ну.

— Дочери запросто двадцать лет может быть.

— Убедил, пусть будет дочь.

Прошло двадцать минут, тридцать, сорок… Мы сидели на диване, смотрели телевизор.

— Что-то задерживается Чапиков.

— Ты торопишься?

— Я нет, но напрягает сидеть в чужой квартире и ждать.

— Расслабься, Димон.

Прошло еще десять минут, и тут Димон заметил стоявшую на комоде открытую шкатулку.

— Пустая.

— А что там должно быть? Цацки же Чапиков не носит.

— Не знаю, Глебыч, — Димон осмотрелся. — Че-то мне стремно.

— В смысле?

— Звякни ему, узнай, когда точно подъедет.

Усмехнувшись, я позвонил Чапикову.

— Да, — пробасил он.

— Евгений Борисович, вы скоро приедете?

— Кто говорит?

— Глеб.

— А-а… Глеб. Старик, мы вроде с тобой договорились, ты подъедешь до двенадцати.

— Это Глеб, — повторил я, решив, что Чапиков плохо меня расслышал.

— Я понял. Тебя сегодня ждать?

— Евгений Борисович, мы находимся у вас.

— Так, — голос Чапикова посерьезнел. — Вопрос первый: кто — мы? Вопрос второй: у вас — это где именно?

— Я и Димон сидим у вас в квартире.

— Глебыч, в чем дело? — спросил Димон.

— Сам не пойму. Евгений Борисович…

— Значит так, — отрезал Чапиков. — Если это был розыгрыш, на первый раз прощаю. Еще подобное повторится — накажу.

— Да какой розыгрыш?! — закричал я. — Мы в «Братеево» у вас дома…

— Стоп! У меня дома вас нет.

— Как нет? — я уставился на пустую шкатулку, и по спине пробежались мурашки. — Вы же сами продиктовали адрес, дом восемнадцать, корпус один, подъезд…

— Корпус два.

— Два?!

— Два.

— Димон, мы попали, — сказал я, подбежав к окну, положив телефон в карман.

— Что он тебе сказал?

— У нас проблемы. Большие проблемы! Чапиков сидит у себя дома, а мы… Это не его квартира, мы перепутали корпуса.

Димон рванул к выходу.

— Делаем ноги.

— Стой!

— Давай шевелись, чего ждать?

— Димон, мы не можем убежать.

— Ты офигел, что ли?! Чья это хата и кто на самом деле был тот мужик? Черт! Коробки, пакеты… Глебыч, я ухожу.

— В квартире полно наших отпечатков. Мы пили воду на кухне, включали кран в ванной, пульт телевизора, журнал. Ты, блин, еще зачем-то в холодильник заглянул.

— Отпечатки можно стереть.

— Все не сотрешь.

— Что ты предлагаешь?

— Надо вызвать полицию.

— Долго думал?

— Это единственный выход.

— И на нас повесят квартирную кражу.

— На нас ее повесят, если мы сейчас сбежим.

Димон заходил по прихожей.

— Идиоты! Как можно было перепутать корпус?

— Как мужик уверенно держался, ни один мускул не дрогнул! И ведь не торопился, по-хозяйски по квартире расхаживал, про журнал сказал.

— А мы ему помогали вещички перетаскивать. Слушай, может, он все-таки хозяин квартиры, а? Мы зря себя накручиваем.

— Димон, я назвал его Евгением Борисовичем, он пожал мне руку. Я сказал, что мы договаривались о встрече — он не отрицал. И шкатулка… пустая шкатулка…

— Вляпались. Мать с отцом меня прибьют.

— Я звоню в полицию.

— Черт! Черт! Ну почему именно с нами такая хрень произошла? Что ты им скажешь, Глебыч?

— Правду.

— Нам никто не поверит, — Димон сел на корточки, прислонившись спиной к стене.

Услышав на том конце женский голос, я сообщил о квартирной краже и назвал адрес.

— Капец! — сказал Димон, когда я сел рядом с ним.

— Согласен.

* * *

Приехал наряд полиции, началась тягомотина. Мы с Димоном говорили, нам, скорее всего, не верили. Задавали вопросы, пытались подловить на лжи, снова и снова заставляя пересказывать одно и то же.

— Итак, — спросил капитан, глядя на меня. — Кому принадлежит квартира, вы не знаете?

— Не знаю.

— И попали сюда случайно, я правильно понял?

— Я же вам говорил.

— А ты скажи еще.

И опять все началось сначала. Пока нас допрашивал капитан, сержант с ищейкой ходили из комнаты в комнату, дважды заходили к нам, и собака, останавливаясь возле Димона, подозрительно фыркала. Тоже не верит в нашу невиновность. Потом в квартире появилась соседка, древняя старушенция, подслеповатая и глуховатая. Меня назвала Вовкой, сказав полицейским, что я сын ее соседей. Бабку раз пять просили посмотреть на меня внимательней. Она смотрела и щурила глаза.

— Глебыч, подойди к окну, — сказал Димон. — Там светлее.

Бабка семенила за мной. У окна она заявила, что видит меня впервые.

Ограбленная квартира принадлежала Ковалевым или Королевым (если честно, я не запомнил фамилию), по словам той же старухи, хозяева неделю назад уехали отдыхать за границу.

Когда эксперт закончил снимать отпечатки пальцев, нам с Димоном сказали, что придется проехать в отделение. Там у нас «сняли пальчики», запротоколировали наши показания, переписали адреса и наконец отпустили. Ехать к Чапикову не имело смысла, я позвонил Евгению Борисовичу, объяснил ситуацию. Он был раздосадован и, как мне показалось, даже зол. Но согласился встретиться в понедельник в своем офисе.

…На встречу мы поехали, особо не рассчитывая на удачу. Кругом обман, никому нельзя доверять. В воскресенье днем грабитель вскрывает квартиру, выносит из нее вещи, причем выносит в присутствии свидетелей, садится в машину и уезжает с места преступления. Как после этого можно верить людям?

Выслушав меня, Евгений Чапиков попросил секретаршу принести нам кофе.

— Озадачил ты меня, старик. Сильно озадачил.

— Мы сами озадачены, — сказал Димон. — Сергей Колосов утверждает, что Хромов погиб, но это неправда.

— В том-то и дело, Дима, что Славка действительно погиб.

— Кого же мы, по-вашему, видели?

— Вопрос интересный. Полагаю, за тобой следил человек, у которого каким-то образом оказалась фотография Славки.

— Такое могло быть, Евгений Борисович. Теоретически могло, — добавил я. — Но мы видели лицо Хромова, я очень хорошо его разглядел. Здесь даже без сомнений, на фотке именно Вячеслав Хромов.

— Слушаю вас и ушам не верю.

— А какой смысл нам врать?

— Да нет, я не обвиняю вас во лжи, но ведь нелепица какая-то получается. Славка погиб, а тут…

— Вы не допускаете, что он мог остаться в живых?

— Нет.

— Есть основания так думать?

— Я присутствовал на похоронах, поймите. Тогда еще пошел слушок, что гибель Славки неслучайна, но экспертиза показала, что машина была исправна.

— Подождите, какая машина? Хромов сорвался с обрыва, так сказал Сергей Валентинович.

— Славка не справился с управлением, машина сорвалась с обрыва.

— Вы тесно с ним общались?

— Не так, чтобы очень…

— А откуда узнали о его гибели?

— От Марины. Они познакомились незадолго до несчастного случая, жили у Славки, собирались расписаться.

— У меня такое ощущение, мы говорим о двух разных людях.

— Так и есть, — кивнул Чапиков. — Славка погиб, а тот, кого вы выследили… нет, кто угодно, но не Славка. Никогда не поверю. Мистика — не моя тема.

Теперь уже и я засомневался, что в заброшенном доме произошло убийство Хрома. А вдруг Чапиков прав, и мужик в сером свитере действительно только внешне похож на Хромова? Возможно такое? Возможно. А фотка в сумке… фотка еще ничего не доказывает.

— Боюсь, Глеб, до правды вы уже не докопаетесь. Да и стоит ли копать?

— Просто хотелось узнать, зачем посторонний человек преследовал Димона. Потом его убили, мы нашли фотку, решили узнать имя… а Хромов, оказывается, погиб.

Помолчав, я спросил:

— В каких вы отношениях с Огневым?

— С Валеркой? Ни в каких.

— А он знает о смерти Хромова?

— Надо полагать, да, хотя не утверждаю. Валерка перестал общаться со мной и Серегой задолго до гибели Славки. Со Славкой отношения поддерживал, а перед несчастным случаем между ними произошла ссора. Подробностями я не располагаю, но, опять же, по слухам, Славка занял у Валерки крупную сумму денег.

— И не отдал?

Чапиков залпом выпил остывший кофе, поставил чашку на стол, посмотрел в окно.

— Я не случайно сказал, что ходил слушок о подстроенной аварии.

Димон подался вперед.

— Только учтите, я никого и ни в чем не обвиняю, нет, но Валерка все же был очень зол на Славку. Помню, Славка как-то позвонил мне ночью, был навеселе, говорил много пустого, потом попросил денег взаймы. Сказал, что от Валерки уже приходили люди, угрожали ему, требовали вернуть долг.

— Вы одолжили денег?

— Нет, — ответил Евгений Борисович. — Я только-только бизнес начинал, все деньги были вложены в дело. Ни копейки свободной. Веришь, с женой сидели на воде и хлебе.

— А что потом было?

— Прошло недели полторы, звоню Славке, Марина говорит, он подойти не может. Мчусь к ним, захожу в комнату… Славка — один сплошной синяк.

— Долг выбивали?

— Последнее предупреждение. Дали срок — месяц. Славка собрался продавать квартиру, а буквально через несколько дней узнаю от Марины, что он исчез. Двадцать дней никаких новостей — и вдруг звонок, несчастный случай. Три дня он пролежал в больнице, умер, не приходя в сознание. Такие дела.

— Хромов успел продать квартиру или нет? — спросил Димон.

— Насколько я знаю, нет.

— А после его гибели вы виделись с Огневым?

— Понимаю, куда ты клонишь. Да, я виделся с ним, но разговора не получилось. Повторяю, я никого не обвиняю, говорю только то, что было на самом деле.

— Случайно не знаете, как найти Огнева?

Чапикова мой вопрос удивил.

— Зачем тебе Огнев? Неужели собираешься с ним встретиться?

— Да нет, я так спросил, без задней мысли.

— Напишите-ка мне адресок того дома, где случился пожар. Постараюсь по своим каналам что-нибудь выяснить. Если узнаю, дам знать.

— Спасибо, — я встал.

— И будьте осторожны, — сказал на прощание Чапиков.

* * *

Вечером я сказал ребятам, что в ближайшие дни надо съездить на квартиру Хромова.

— Есть кое-какие зацепки. Чапиков в открытую не обвиняет Огнева в убийстве Хрома, но ясно дал понять, что тот мог пойти на крайние меры. Идем дальше. Чтобы рассчитаться с Валерием, Хром мог продать квартиру, вырученных денег с лихвой хватило бы. Согласны?

— И да и нет, — сказала Люська.

Димон с Алисой молчали.

— А мне кажется, Хромов так и сделал: продал квартиру и вернул долг Огневу.

— Почему ты так думаешь, Глеб?

— Алис, Хром жил в старом доме, который должны были сносить. Почему там, а не у себя, если в самом центре есть квартира?

— Глеб, ты забываешь, что в доме жил не Хром, а мужик в сером свитере. Мы ошиблись, обознались, нас ввела в заблуждение фотография.

— То есть ты уже не веришь, что за Димоном следил Хром?

Люська покрутила пальцем у виска.

— Ты сам только что пересказал свой разговор с Чапиковым. Тот тебе ясно сказал: Хромов умер в больнице после автомобильной катастрофы. Каким образом он мог очутиться в заброшенном доме десять лет спустя? Вернулся с того света?

Я сжал правый кулак.

— И Чапикову нет повода не доверять, и своим глазам тоже верю. Димон, ты ведь сразу его узнал по фотке?

— Узнал.

— Люсь, что скажешь, похож мужик на Хрома?

— Похож, Глеб, но прошло двадцать лет. Я не уверена…

— Ребят, — нервно сказала Алиса, — давайте уже определимся. Вячеслав Хромов либо умер, либо каким-то совершенно невероятным образом выжил.

— Кого тогда похоронили?

— Двойника?

— Дим, ну как-то это неправдоподобно.

— По словам Чапикова, за три недели до несчастного случая Хромова сильно избили. Потом авария, машина сорвалась с обрыва. Вы представляете, на кого был похож Хромов?

— Ты хочешь сказать, похоронили совсем другого человека?

— Хром подстроил аварию?

— А что, это вариант.

— Тогда кто сидел в машине?

— Кто угодно мог там сидеть. Машина Хромова, документы Хромова, сам Хромов обезображен. Понимаете, это могла быть большая афера.

— Вы меня уже совсем запутали, — нахмурилась Алиса.

— Не мешало бы с Огневым встретиться.

— Дохлый номер. Ничего он тебе не скажет. И разговаривать не захочет.

— Мне бы узнать, вернул ему тогда Хромов долг или нет. Если вернул, то его непричастность к убийству Хромова практически доказана. Мотива вроде как нет. В случае если Хром долг не вернул, все встает с ног на голову.

— Действительно, с ног на голову. Подстрой Огнев ту аварию, Хромов погиб бы на самом деле, а ты уверяешь нас, что в машине находился совсем другой человек. Получается, что сам Хромов замутил эту историю.

— Ладно, не будем забегать вперед. Сначала надо с квартирой разобраться, узнать, кому принадлежит, когда была куплена или обменена. Выясним, тогда и с Огневым решим.

— Как у тебя все просто, — хмыкнула Люська. — Пойми, если у Огнева рыльце в пушку, он будет держать рот на замке. Так что не раскатывай особо губу.

Глава 10

Географическая авантюра

Ни для кого не секрет, что каждый учитель считает свой предмет наиболее важным и первостепенным. Наш историк твердит на каждом уроке, что историю нужно знать на отлично, тогда как, скажем, та же алгебра или геометрия понадобится не всем в жизни. Алгебруха с пеной у рта доказывает, что алгебра вершина знаний. Физрук непрестанно повторяет излюбленную фразочку, мол, в здоровом теле здоровый дух. Занимайтесь физкультурой, закаляйтесь, ходите на лыжах и будете жить счастливо.

Физичка, как и полагается, помешана на физике. Если кто-нибудь не знает закон Кулона или Ома, для нашей физички он пропащий человек. А тех, кто не умеет пользоваться амперметром или вольтметром, вообще надо переселить на необитаемый остров.

Пожалуй, единственное исключение из училок — наша географичка Екатерина Николаевна. Она сразу сказала, что не собирается делать из нас выдающихся географов, естествоиспытателей и путешественников.

Хотите знать географию — хорошо, тогда придется учить. Не хотите, дело ваше, насильно в голову информацию не всунешь. Такой вот политики придерживается Екатерина Николаевна. Она часто повторяет: с географией надо дружить хотя бы для того, чтобы не путать элементарные вещи. Например, знать, что Катманду не порода попугая с прикольным хохолком (как однажды сказала Маринка), а столица Непала. А Непал в свою очередь не полудрагоценный камень, а государство, расположенное в Гималаях.

Екатерина Николаевна редко кому ставит пары, даже заядлым прогульщикам и пофигистам выводит в четверти трояки. Может, такой подход и правильный. Если для кого-то Катманду — порода попугая, а Миссисипи — американский фильм, то, наверное, это уже клиника. Здесь ничем не помочь.

И вот сегодня, придя на географию, мы вдруг узнаем, что в ближайшее время в школу приезжают проверяющие из округа.

— Зачем, Екатерина Николаевна?

— Будет проводиться своеобразная экзаменовка среди десятых классов.

— По всем предметам?

— Нет, только по географии.

— Офигеть!

— Они там что, совсем спятили?

Екатерина Николаевна пожала плечами.

— Я сама немного растеряна, но меня, как говорится, поставили перед фактом.

— А что хоть будет, тесты или обычные вопросы? — спросила Светка.

— Вопросы.

— Блин, я точно запорюсь, — Витька протянул руку и дернул за косу Соньку Яковлеву. — Яковлева, это из-за тебя.

— Я здесь при чем?

— Ты мне ночью снилась.

В классе раздался дружный смешок, а Сонька Яковлева смутилась.

— А когда ты мне снишься, — продолжал Витька, — всегда какая-нибудь лажа происходит.

— Очень смешно.

— Конечно, смешно, слышишь же сам, как все ржут.

— Тихо-тихо, — успокоила нас Екатерина Николаевна. — Давайте не будем отвлекаться, я хочу с вами посоветоваться и… — она выдержала паузу, — обсудить одно предложение.

— О, Екатерина Николаевна нас опять интригует, — Витька потер ладони.

— Что за предложение? — Маринка с любопытством смотрела на географичку.

— Только предупреждаю, о нашем разговоре не должны знать третьи лица.

— Так нас здесь вроде больше трех, — не унимался Витька.

— Комар, умолкни, — прикрикнула Светка.

— Екатерина Николаевна, мы готовы, — сказал Димон и толкнул меня локтем в бок.

— Из округа приедут два человека, сидеть они будут у доски за партой. Лицом к классу.

— Жесть.

— На первой парте разложим билеты с вопросами. Каждый из вас зайдет в класс, возьмет свой билет, сядет за парту и начнет работать.

— Подождите, Екатерина Николаевна, это больше на экзамен похоже.

— Ты прав.

— А это законно?

— Хочешь поговорить о законах, иди к Кларе Степановне, — усмехнулась географичка.

— Я так понимаю, без Штангенциркуля не обошлось, — спросил Димон. — Наверняка она инициатор приезда челов из округа.

— Возможно, — уклончиво ответила Екатерина Николаевна. — Но суть в другом, сейчас мы с вами должны понять: хотим мы сдать этот экзамен или нет.

— Хотим.

— Конечно, хотим, Екатерина Николаевна.

— О чем разговор.

— Но нет гарантии, что получится его сдать, — повторил Витька. — За себя я ручаться не могу, если попадутся лажовые вопросы — справлюсь, а если трудные — тогда трындец.

— Билеты с вопросами у меня есть, — огорошила нас Екатерина Николаевна.

По классу прошелся восторженный гул.

— Круто!

— Не продиктуете нам вопросики?

— Много вопросов? — неслось с разных парт.

— Всего двадцать четыре билета.

— Здорово! И нас в классе двадцать четыре человека, — обрадовалась Сонька. — Каждому достанется по билету.

— Ой, Яковлева, какая ты умная, — съязвила Светка. — Если бы не ты, никто бы не догадался.

Сонька хмыкнула.

Она круглая отличница, для нее контры, сочинения, экзамены — праздник души. Одним словом — ботанка. Ну и стучит потихоньку на всех учителям, и, что совсем плохо, наушничает на нас и учителей Штангенциркулю. И вроде незлобливая Сонька девчонка, не вредная, а есть в ней эта дурацкая потребность в стукачестве. Что-нибудь услышит, что-нибудь увидит — и бегом к завучихе, все пытается выслужиться, снискать уважение. Единственная в школе идет на золотую медаль, поэтому считает своим долгом не только хорошо учиться, но и хорошо стучать.

— Во избежание ненужных проблем, — Екатерина Николаевна села за свой стол, — ведь они не нужны ни вам, ни мне, предлагаю поступить следующим образом. Сейчас я каждому из вас дам по билету. В билете по три вопроса. У вас будет время, чтобы на отлично выучить свой билет.

— Екатерина Николаевна…

— Подожди, Витя, дай я закончу говорить. В день экзамена, как я уже сказала, билеты будут лежать на столе. Четыре ряда по шесть билетов в каждом ряду. Давайте мы с вами на практике посмотрим, как это будет выглядеть.

Достав из ящика стола пачку билетов, Екатерина Николаевна разложила их на первом столе.

— У вас две задачи: первая — на зубок выучить свой билет, и вторая…

— Не облажаться с выбором билета?

— Витя, что за выражения.

— Все нормально, Екатерина Николаевна.

— Договоримся сейчас, кто какой билет тянет. Запомните, где именно он лежит, чтобы потом не возникло недоразумений.

— Это Витьки в первую очередь касается, — сказала Маринка.

— Почему меня?

— Да ты вечно все путаешь.

— Не гони.

— Я не гоню. Вытащишь чужой билет, и из-за тебя всем хана.

— Сама не лоханись.

— Не лоханусь.

— Заканчиваем перепалку. Запишите себе, в каком ряду и каким по счету лежит ваш билет. Будьте внимательны.

— Екатерина Николаевна, — спросила вдруг Сонька, — а разве это честно?

— Ну начинается.

— Яковлева, ты как всегда.

— Сонь, хоть раз в жизни можно промолчать?

— Я просто задала вопрос.

— Не совсем честно, — сказала Екатерина Николаевна. — Но при данных обстоятельствах это допустимо.

— Что за обстоятельства? — допытывалась Сонька.

— Яковлева, хватит! — крикнул Витька. — Не иди против класса.

Сонька пожала плечами.

— Как хотите, лично мне бояться нечего, я достаточно хорошо знаю географию.

— И географию, и историю, и информатику. Ты у нас просто кладезь знаний. Как только у тебя голова не треснет от ума?

— Мне без разницы, какой билет тянуть, — равнодушно сказала Соня. — Запишите сами и скажите мне, где он там будет лежать.

— Ох ты, Яковлева, снизошла до нас.

Последующие минут двадцать мы распределяли билеты, запоминали, в какой последовательности они лежат, и записали, кто за кем будет входить в класс и тянуть билеты.

— Единственная загвоздка, — запоздало предупредила нас географичка, — я не уверена на сто процентов, что проверяющие из округа не привезут свои билеты с вопросами.

— А могут?

— Очень даже могут.

— Черт!

— Обломаемся тогда.

— Хоть бы не привезли.

Прозвенел звонок. Екатерина Николаевна попросила нас задержаться.

— Отниму у вас еще пять минут.

— Можно и десять, урок последний.

В дверь постучали.

— Войдите, — крикнула Екатерина Николаевна.

Стук повторился.

— Соня, открой дверь, посмотрим, кто там такой скромный.

Сонька встала, распахнула дверь, нагнулась.

— Ты к кому? Глеб, — обратилась она ко мне, — тебя спрашивают.

— Кто?

Посторонившись, Сонька пропустила в класс Руську. Стесняясь, он потоптался на пороге, потом отыскал взглядом меня и, запинаясь, сказал:

— Глеб, я тут тебе книжку принес.

— Глеб, я и не знал, что у тебя появились новые друзья, — прыснул Витька.

— Не умничай.

— А что за книжка? — лыбилась Светка.

— Наверное, интересная, — поддакнула ей Маринка.

— Интересная, — на полном серьезе ответил Руська. — Три поросенка.

В коридор я выталкивал Руську под оглушительный хохот одноклассников.

— Руслан, нашел время, — сказал я ему, закрыв дверь.

— Но ты же нам не верил, что мы читали книгу.

— И что?

— Прочитай сам.

— Руслан, хорош прикалываться, я читал трех поросят.

— Прочитай еще раз, — Руська сунул мне книгу. — Завтра у нас будет репетиция?

— Завтра я не смогу.

— А когда будет? Что сказать ребятам?

— Через несколько дней порепетируем.

— Это точно?

— Пока нет. Окончательно с датой определимся завтра-послезавтра. Я тебя сам найду и сообщу. О’кей?

— О’кей.

Держа под мышкой книгу, я вошел в класс.

— Сразу все заткнитесь, — сказал с порога и, не сдержавшись, засмеялся. — Я в спектакле волка играю.

— А мы подумали, ты в детство впал.

— Глеб, дашь книжечку прочитать?

— Возьми в библиотеке что-нибудь попроще.

— Ну дай хоть картинки посмотреть.

— Отвалите, — сев за парту, я услышал голос Екатерины Николаевны. Она опять начала говорить о предстоящем приезде проверяющих из округа.

Глава 11

Фанатки

На квартиру Хромова мы с Люськой поехали сразу после школы, но ничего стоящего из этой затеи не вышло. В двушке проживала семья из четырех человек: отец, мать, сын и бабка. Это мы узнали от соседки, сама старуха дверь не открыла, требовала, чтобы мы немедленно ушли, грозилась вызвать полицию.

Соседка подтвердила, что десять лет назад квартира принадлежала Вячеславу Хромову, потом он ее продал и уехал в неизвестном направлении. И что интересно, женщина назвала точную дату, когда в подъезде появились новые жильцы — пятнадцатое сентября. Мы с Люськой переглянулись.

— Вы уверены, что был сентябрь?

— Уверена. День рождения я отмечала.

— А вы когда Вячеслава Хромова последний раз видели?

— Пятнадцатого сентября.

— Как пятнадцатого?

— Он на пару минут забежал, поздравил меня, сказал, что теперь вряд ли когда-нибудь увидимся. Грустный Слава был, посетовал, что такую квартиру пришлось продать.

— А почему он ее продал?

— Сказал, другу срочно нужны деньги на дорогостоящую операцию.

На улице Люська предложила сесть на скамейку.

— Глеб, я что-то не догоняю, как такое могло произойти? Хромов попал в аварию в июне, и похоронили его в июне.

— Но квартиру он собирался продавать еще до аварии.

— А, получается, что продал ее уже после своей смерти.

— Значит, авария подстроена и подстроена не кем-нибудь, а самим Хромом.

— Для чего?

— Уйти от долгов. Из него выбивали крупную сумму, денег у Хромова не было, он решил инсценировать несчастный случай. На похоронах присутствовали друзья, знакомые, все было распланировано до мелочей. Понятно, почему Чапиков уверяет, что мы ошиблись. Он был на похоронах и твердо убежден, что Хромов погиб.

— А он жив.

— Был жив, — поправил я Люську. — До недавнего времени.

— То есть намекаешь, Огнев мог узнать, что Хромов жив и…

— Сомневаюсь, Люсь. Огнев богатый человек, вряд ли он стал бы убивать Хромова из-за старых долгов. Да и вряд ли Огневу вообще было известно, что Вячеслав жив.

— Но Глеб, он же где-то пропадал все эти годы, где-то жил.

— Само собой.

— А вернувшись, начал следить за Димкой.

— И за ним в это время следили.

— Слушай, а если Хром инсценировал свою смерть, зачем он квартиру продал? Ведь необходимость отдавать долг отпала.

— Он не мог продолжать жить в квартире. Его адрес был известен друзьям, во избежание ненужных проблем, он решил замести все следы.

— Тогда логичнее всего было бы купить квартиру на другом конце города и жить в ней спокойно.

— Идеальный вариант — квартира в другом городе. Там меньше вероятность случайной встречи со старыми знакомыми.

— Да, ты прав. Значит, он так и сделал, — внезапно Люська толкнула меня в плечо. — Ну правильно, Глеб. Хромов жил в другом городе, поэтому в Москве ему негде было остановиться.

— И он решил пожить в заброшенном доме? Неправдоподобно.

— Может, он жмот редкостный, не захотел тратиться на гостиницу.

— Ладно, пошли в метро. Как считаешь, стоит сказать Чапикову, что Хромов заскочил к соседке осенью?

— Тебе это надо, Глеб? Он все равно не поверит, скажет, соседка даты перепутала. Сейчас необходимо что-то с Огневым решать.

— К нему просто так не подступишься. А потом, Люсь, есть ли смысл в общении с Огневым? Уже понятно, что десять лет назад Хромов затеял свою игру и сделал все возможное, чтобы друзья считали его погибшим. Колосов, Чапиков, Огнев — для них Вячеслава Хромова нет в живых.

Люська ничего не ответила.

— О чем задумалась?

— Ты верно говоришь, Глеб, но мне почему-то кажется, что в убийстве Хромова каким-то образом замешан Валерий Огнев.

— Ты сама себе это внушила.

— Может быть, но я должна убедиться в обратном.

— Как? Встретиться с Огневым у тебя не получится.

— Я знаю, где он живет, — сказала Люська.

— Это всем известно, — усмехнулся я. — Он живет в высотке недалеко от телецентра, в том доме у многих знаменитых людей квартиры.

— Огнева можно подкараулить утром у подъезда.

— А дальше?

— Подойти к нему.

— И что?

Люська развела руками.

— И ничего! Нет идей, нет мыслей. Но интуиция…

— Слышал уже.

— Она меня никогда не обманывает.

— Люсь, кроме интуиции прислушайся к здравому смыслу.

— Он молчит.

— Потому что ты причислила Огнева к преступникам.

— А вдруг, Глеб?

— Мое мнение тебе известно, Огнева надо оставить в покое.

* * *

Своим упорством Люська иногда сильно выбешивает. Она с детства такая. С тех самых пор, когда дети верят и в Деда Мороза, и в Снежного человека, и в историю про Зубную Фею, которая является ночью за оставленными под подушками молочными зубами. Кстати, с Зубной Феей она долго доставала родителей. Выпал зуб, Люська положила его под подушку, сама уселась на кровати ждать Фею.

Мать с шоколадкой в руках (типа Фея, забирая зуб, оставляет детям шоколад) простояла возле Люськиной комнаты до четырех утра. Потом ее сморило, она ушла спать. Люська не сомкнула глаз, до восьми часов сидела и ждала.

Вечером положила зуб не под подушку, а под матрац. Мать долго отговаривала (попробуй достать ночью зуб из-под матраца, не разбудив Люську), но та стояла на своем. Фея — волшебная, ей, мол, пофиг, где зуб лежит, она его откуда хочешь достанет. Короче говоря, недели полторы Люська прятала свой зуб под матрацом, а потом выбросила его из окна.

Став старше, Люська не изменилась. Если что задумала, идет напролом, набивает шишки и все равно прет вперед, прислушиваясь к интуиции.

На этот раз интуиция советовала внимательней присмотреться к Валерию Огневу. Блажь, конечно, к чему здесь присматриваться, ведь ясно, он не имеет отношения к убийству Хромова, но Люська оставалась верна себе.

Утром, забив на школу, отправилась к Огневу. С какой целью? Сама не знала. Для начала решила осмотреться (непонятно, правда, к чему), походить вблизи дома телеведущего (неясно, зачем) в надежде на какое-нибудь чудо.

В высотке было четыре подъезда, в каком жил Огнев, Люська не знала, она не спеша прохаживалась по тротуару, всматриваясь в лица выходивших на улицу людей.

Возле первого подъезда заметила трех девчонок-ровесниц, он стояли у кустов, поглядывали на Люську, о чем-то перешептывались. Чуть поодаль стояли еще четыре девчонки, и они тоже подозрительно смотрели на Люську. Косились, хмурились, отслеживали каждый ее шаг.

Внезапно одна девчонка тряхнула волосами и стала подходить к Люське.

— Ты кто? — спросила она с ходу.

— Люся.

— Что еще за Люся?

— Ты сама кто такая?

— Допустим, Ира.

— Что еще за Ира? — усмехнулась Люська.

— Откуда, спрашиваю, ты здесь взялась?

— Мимо шла.

— Врешь!

— А тебе какое дело, как я сюда попала?

— Раз спрашиваю, значит, есть дело.

— Твои проблемы.

— Лучше не нарывайся.

— А то что?

— Уходи.

— С какой стати?

— Территория давно поделена, имей в виду.

— Какая территория?

— Не прикидывайся. Знаем мы таких, как ты, сначала делают вид, что не врубаются, а потом первыми бегут.

— Куда бегут, ты о чем?

— Я тебя предупредила, — Ира обернулась к подругам и махнула рукой.

Люська обратила внимание, как две девчонки торопливо засеменили по тротуару.

— Оль, Рит, знакомьтесь, — ехидно сказала Ира. — Это Люся.

— С какой планеты ты свалилась, Люся? — спросила блондинка Оля.

— С планеты Земля, — парировала Люська.

— Ты ее предупредила? — низкорослая коренастая Рита посмотрела на Иру, а потом, нахмурившись, впилась острым взглядом в Люську.

— Предупредила. А она типа не понимает.

— Блин, девчонки, я действительно не понимаю. Вы меня с кем-то спутали.

— Не гони, нас не проведешь. Слушай меня внимательно, — Оля сделала шаг вперед и взяла Люську за руку.

— Без рук!

— Вали отсюда. Пока просим по-хорошему.

— А если не свалю?

— Будем говорить по-плохому, — сказала Рита.

— Уйди, — миролюбиво заключила Ира. — Зачем тебе проблемы? Это наша территория, не лезь сюда.

— Вам не приходило в голову, что я здесь живу?

— Где живешь, в этом доме?

— Да.

— Не гони.

— Во втором подъезде, — врала Люська.

— Не гони, — повторила Оля. — Мы почти всех знаем, тебя видим первый раз.

— Да пошли вы! — Люська развернулась и сделала несколько шагов по направлению к первому подъезду.

Оля ударила ее сзади, исподтишка. Не устояв на ногах, Люська упала, из сумочки выпали телефон, косметичка, связка ключей, пачка жевательной резинки.

— Бей ее! — крикнула Рита и саданула Люську ногой по плечу.

— Дура! Лежачего не бьют, — заорала Люська.

— Давайте, девчонки, лупите ее, — подначивала Оля.

Люська встала на ноги, схватила Риту за волосы.

— Волосы отпусти!

— Вырву их с корнем. Корова!

— Кто корова?

— Ты корова!

— Ир, помоги.

Ира стояла в стороне, не решаясь прийти на помощь Рите. Ольга толкнула ее в бок.

— Чего встала, давай не тормози.

— Оль, может, не надо? Увидят, кричать начнут.

— Я не поняла, ты с нами или против нас? — Оля, она имела среди девчонок весомый авторитет, сильнее толкнула Иру. — Помоги Ритке, эта стерва ей волосы выдерет.

Рита с Люськой мутузили друг друга ногами и руками. Потом в ход пошли ногти и зубы. Рита расцарапала Люське щеки, лоб, подбородок. Люська вцепилась зубами Рите в запястье.

— О-о-оль, она мне руку откусила.

— Новая вырастет, — Люська оттолкнула Риту, и та, споткнувшись о невысокую ограду, свалилась в палисадник.

Ира никак не решалась двинуться с места. Пришлось вмешаться Ольге. Она была килограмм на десять тяжелее Люськи и выше на целую голову. Заломив Люське руку, Оля потребовала, чтобы Ира ударила ее в живот.

Ира мотала головой.

— Я кому сказала?!

— Оль…

— Бей!

К девчонкам подбежала рыжеволосая толстушка из другой компании.

— Олька, что тут у вас?

— Да вот, показываем, кто в доме хозяин.

— Вы бы это… Леньчик скоро выйдет. Если увидит, жесть будет.

Пытаясь вырваться, Люська лягалась и изворачивалась, но Оля держала ее слишком крепко.

— Вы идиотки! — закричала Люська. — Пустите!

— Тебя предупреждали.

— Оль, хватит с нее.

— Заткнись, Ирка!

— Помогите! — позвала на помощь Люська.

Рыжеволосая девчонка хмыкнула и убежала обратно к дожидавшимся подругам. Она начала им что-то рассказывать, и девчонки звонко расхохотались.

— Оль, Леньчику это не понравится.

— С тобой позже разберемся. Дура стремная! Ритка, сколько можно копаться, где ты там?

— Брюки испорчены.

— Забей на брюки.

— Новые брюки.

— Рита!

— Иду я, иду, — перешагнув через ограждение, Рита засучила рукава куртки. — Из-за тебя светлые брюки запачкала. Новые!

— Рит, бей ее! — приказала Ольга.

Рита замахнулась и ударила Люську в живот.

Согнувшись от острой боли, Люська вскрикнула и увидела перед глазами сотню черных точек. Точки кружились, звенели, а потом разрослись до состояния огромной черной дыры, которая целиком поглотила Люську.

Глава 12

Удачный кадр

В себя Люська пришла от ноющей боли в животе. Открыла глаза, увидела перед собой лицо незнакомой девчонки.

— Очухалась, — сказала девчонка, склонившись над Люськой.

— Ты кто?

— Рита. Ты забыла меня?

— Рита?

— Это я тебя вырубила.

— Рита… — повторила Люська. — Рита-корова… Помню!

— Но-но, за корову сейчас схлопочешь.

— Что со мной?

— В отключке ты была, — к Люське подошла Оля.

— Напугала ты нас, — сказала Ира, выглядывая из-за спины Риты.

— Вы сумасшедшие! — скривившись, Люська попыталась встать и вдруг обнаружила, что лежит не на земле, а на скамейке. — Как я здесь оказалась?

— Мы тебя перенесли.

— Испугались, — шептала Ира. — Думали, ты… умерла.

— Замолчи! — крикнула Оля. — Никто так, кроме тебя, дуры тупой, не думал.

— Ты встать можешь? — спросила Рита.

— Наверное.

— Попробуй.

Люська свесила вниз ноги, вздрогнула.

— Голова кружится.

— Сама виновата, тебя просили свалить отсюда, ты рогом уперлась.

— У меня нет рогов, — Люська криво усмехнулась. — В отличие от тебя, корова.

— Ты опять? — взвилась Рита. — Оль, она опять! Я ее…

— Да успокойся ты. Хрен с ней! Не видишь, она плохо соображает. Сейчас оклемается маленько и утопает отсюда, — Оля села на скамейку. — Утопаешь, верно?

Люська начала растирать живот.

— Я с кем разговариваю? — повысила голос Оля.

Люська хотела ответить, но в этот момент произошло невероятное. Дверь первого подъезда открылась, на крыльце появился щуплый парень в сопровождении высоченного мужика. Девчонки, их во дворе было уже человек пятнадцать, завизжав, бросились к парню. Оля, Рита и Ира, забыв о Люське, побежали по тротуару к первому подъезду.

— Леньчик!

— Леньчик, привет!

— Мы тебя любим!

— Я здесь, Леньчик!

— Леньчик, посмотри на меня! — орали обезумевшие девчонки.

Люська краем глаза видела, как щупленький парнишка быстро нырнул в подъехавшую к подъезду черную иномарку с тонированными стеклами. Видела, как высоченный мужик хлопнул дверцей, сам сел на переднее сиденье рядом с водительским, и машина рванула с места.

— Леньчик! Леньчик! — продолжали кричать девчонки.

— Я его три раза сфоткала!

— А я шесть!

— Покажи, какие фотки у тебя получились.

— Ой, одна смазана.

— Он здесь глаза закрыл.

— У Ритки классная фотка.

— Он мне подмигнул.

— Не гони.

— Подмигнул. Ир, скажи?

— Я не видела.

— Дура!

— У Леньчика новые кроссовки.

— По-моему, он волосы осветлил.

— Ты чего, сдурела?!

— Леньчик! Леньчик!

Эти вопли Люська слушала минут десять, потом ажиотаж утих, девчонки стали потихоньку расходиться. К Люське подошла Ира.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отвратительно.

— Живот болит?

— Болит.

— Сильно?

— Твоя подруга — идиотка.

— Ритка несдержанная, а так она неплохая.

— Ага, неплохая. Чуть на тот свет меня не отправила. Ангел!

— Ты сама виновата.

— В чем я виновата, что прохаживалась по тротуару?

— Это наша территория, — повторила подошедшая Оля.

Рита плелась сзади, рассматривая на ходу фотки в телефоне.

— Территория, территория, — огрызнулась Люська. — Кто посягает на вашу территорию? У меня здесь дела, понятно?

— Уехали твои дела, — усмехнулась Рита. — Оль, зацени, Ленчик посмотрел в мою сторону, я сфоткать успела.

— Ну-ка, покажи. Ого! Ир, видела?

— Видела, — тихо ответила Ира, искоса поглядывая на Люську.

— Кого вы там разглядываете?

— А то не знаешь.

— Понятия не имею.

— Слушай, кончай прикидываться, — Оля села на край скамьи. — Леньчик уехал, сегодня тебе не светит его увидеть, он теперь до полуночи не вернется.

— Кто такой Леньчик?

Девчонки разинули рты. На Люську они смотрели, как на буйно помешанную. Первой в себя пришла Рита.

— Она головой саданулась, когда падала.

— Не знать, кто такой Леньчик, — финиш.

— Ты не прикалываешься?

— На крови вам поклясться?

— Подожди, — Оля придвинулась ближе к Люське. — Если ты приехала не к Леньчику, кого тогда высматривала?

— Валерия Огнева, — призналась Люська.

— Огнева?!

— Что тебя так удивляет?

— Девчонки, по ходу, мы лоханулись.

Рита убрала телефон.

— Ничего не лоханулись, она могла сразу сказать, что к козлу старому приехала. Чего молчала?

— А с какой стати я должна перед вами отчитываться?

— Мы решили, ты к Леньчику приехала, — повторила Ира.

— Достали вы меня со своим Леньчиком. Он кто?

— Певец.

— Певец?! Тот червяк на цыплячьих ножках, который юркнул в машину с тонированными стеклами, певец?

— Полегче на поворотах, — прогудела Рита.

— Леньчик — известный поп-исполнитель, — спокойно сказала Ира. — У него знаешь сколько фанатов?

— И все такие же неадекватные, как вы? — неудачно пошутила Люська.

Рита сразу толкнула ее в плечо. Люська ойкнула.

— Добить меня хочешь?

— А ты не нарывайся. За Леньчика я тебя… мокрого места не останется.

— Через пару лет Леньчик станет самым знаменитым певцом в России, — на полном серьезе сказала Оля.

— Не только, — поправила ее Рита. — В мире.

Некоторое время девчонки молчали, потом Люська спросила:

— И часто вы здесь тусуетесь?

— Почти каждый день.

— А школа?

— А что школа, она никуда не убежит.

— Вы вообще туда не ходите?

— Ходим, конечно, — поморщилась Рита. — Утром Леньчика проводим на съемку и в школу идем.

— В кустах наши вещи, — пояснила Ира.

— А если бы он не вышел из дома, так бы и торчали у подъезда целый день?

— Меня поражает ее наивность, — усмехнулась Рита. — Да мы однажды трое суток здесь просидели, дожидаясь Леньчика.

— Зачем?

— Чтобы сфоткать его, поговорить.

— Я видела, как он от вас шарахнулся.

— Не от нас, — насупилась Оля. — Девчонок слишком много стало, среди них есть чокнутые фанатки.

«Такие же, как вы», — подумала Люська.

— Недавно одна девка подбежала к Леньчику и расцарапала ему щеку.

— Ни с того ни с сего?

— Сумасшедшая она. Влюбилась в Леньчика, теперь бесится.

— Сколько ему лет?

— Семнадцать.

— А на вид не больше четырнадцати.

— Он просто худенький, — улыбнулась Ира.

— Накачается, — авторитетно заявила Рита. — Мой брат до семнадцати лет был худым, потом в тренажерный зал пошел. Теперь качок.

— Леньчик любит своих фанаток, — продолжала Оля. — Когда он в хорошем настроении, с ним можно сфоткаться и автограф попросить.

— А мужик, который шел рядом с Леньчиком, кто? Отец?

— Охранник.

— Леньчику без охраны нельзя — он знаменитость. На каждом шагу поклонницы. Думаешь, его только здесь ждут? — Рита посмотрела на Люську и хмыкнула: — У каждой группы фанаток своя территория. Например, наша территория — подъезд. Нас здесь около сорока человек. Другие тусят возле студии, третьи у клуба, где Леньчик часто бывает. Таких мест в городе много.

— И что если какая-нибудь фанатка Леньчика случайно появится возле его дома, вы ее уничтожаете?

Девчонки переглянулись.

— Сначала просим уйти по-хорошему. Это наша территория. Мы же не суемся на студию, не торчим возле клуба.

— Тяжелый случай, — вздохнула Люська.

— А зачем тебе понадобился Огнев? — спросила Ира.

— Она фанатка старпера, — засмеялась Рита.

— Во-первых, он не старый, — начала Люська.

— Конечно, старый. Ему почти сорокет.

— По-твоему, сорок лет — старость?

— Ну да. Моему отцу сорок лет, уже старик. И Огнев — плешивый старикан.

— Огнев не плешивый, — возразила Люська.

— Рассказывай, — веселилась Рита. — А то мы не знаем.

— На что ты намекаешь?

— Он в парике ходит.

— Серьезно?

— Хочешь поржать? Я сама прифигела, когда увидела. Огнев живет во втором подъезде, мы часто его видим во дворе, если он рано утром на работу уезжает. Недавно сидим с Олькой на скамейке, бутеры с кофе трескаем, Леньчика ждем. Смотрим, Огнев из подъезда вывалился. Ветер тогда сильный был, короче, у Огнева с башки парик чуть не сдуло. Я сфоткать его успела, сейчас фотку найду. Такой прикол был! Ты бы его рожу видела. Обычно старперы, когда плешивыми становятся, налысо стригутся — типа бритая черепушка выглядит модно и стильно. Ха! А Огнев в парике ходит.

Пока Рита искала фотографию, Оля сказала:

— Сегодня Огнев еще не выходил и, судя по всему, — она огляделась по сторонам, — выйдет нескоро.

— Почему ты так думаешь?

— Машки поблизости нет.

— Какой Машки?

— Во! — закричала Рита. — Нашла! Лысый глобус сел в автобус.

Люська взяла телефон. На фотографии Валерий Огнев пытался удержать съехавший набок парик.

— Ну как, суперская фотка? Если в инет выложить — будет круто. Ты дальше смотри, там несколько фотографий. На третьей парик вообще слетел.

Люська смотрела фотки с Огневым, понимая, что для определенного круга людей они могут представлять большой интерес. Вряд ли кто-нибудь догадывается, что известный телеведущий носит парик. Окажись такой снимок в Интернете — Огневу придется несладко.

На последней фотографии Огнев подошел к машине, протянул руку к дверце. Парик уже сидел на голове. И вдруг Люська дернулась вперед, ладони мгновенно вспотели, и смартфон Ритки чуть не упал на асфальт.

— Что с тобой? — испугалась Ира.

— Кто это?! Кто подходит к Огневу? — спросила она у Риты.

— Где? A-а, это… мужик какой-то.

— Ты его раньше видела?

— Нет. Наверное, его знакомый. Они в машину вместе сели. Я особо не присматривалась, парик Огнев уже поправил, фоткать дальше стало неинтересно.

— Рит, мне нужна эта фотография. Перекинь мне ее через блютуз.

— Он у тебя включен?

— Я включу.

Через минуту Люська разглядывала фотку на своем телефоне. В голове стоял шум, перед глазами все плыло. Только на этот раз не от боли, а от сильного волнения и удивления. Надо сказать, было чему удивляться. На фотке рядом с Огневым стоял Вячеслав Хромов. Тут даже без вариантов — Хромов. Мужчина в сером свитере, убитый неизвестными в доме под снос.

— Когда была сделана фотка, Рит?

— Сейчас скажу точно. Так… Подожди минутку… Три недели назад.

Люська выпала в осадок.

Глава 13

Всезнающая Машка

— Оль, а кто она такая, эта Машка? — спросила Люська.

— Есть тут одна ненормальная. Жить не может без Огнева, пасет его постоянно.

— Машка на голову больная, — сказала Рита. — Ей двадцать два года, они фигней страдает. Каждый день Огнева караулит, наперед знает все его маршруты.

— Откуда?

— Сами удивляемся, но Машка никогда не ошибается. Видишь, сейчас Машки здесь нет, значит, Огнев в ближайшее время из дома не выйдет.

— А мне Маша нравится, — сказала Ира. — Она не больная, просто несчастная.

— Молчи уже, психолог нашлась, — фыркнула Оля.

— Нет, правда, я с ней несколько раз разговаривала, она не похожа на больную. Тем более Маша у Огневых работала.

— Кем? — удивилась Люська.

— Несколько раз в неделю приходила убирать квартиру.

— Проработала она у них всего несколько месяцев, Ир, — Рита ударила ногой по ножке скамейки и кивнула подбородком в сторону первого подъезда. — Потом ее Огневы выкинули.

— Почему?

— Машка не признается, молчит как партизан. Но мне кажется, дело в ней, наверняка просекли, что чокнутая.

— Девчонки, как найти Машку, не знаете?

— Ты даешь, — прыснула Рита. — Зачем ее искать? Сиди на скамейке и поглядывай вон туда, — Рита указала в сторону детской площадки. — Машка сама прискачет. Узнаешь ее сразу: высокая, худая, волосы длинные, светлые…

— Темные, — сказала Ира.

— Как темные, ты чего, Ир?

— Маша перекрасилась.

— Да? А я не заметила.

— Конечно, — усмехнулась Люська. — Ты только на своего Леньчика смотришь.

— Не смей на Леньчика наезжать, — крикнула Рита.

— Кто на него наезжает, пошутила я.

— И шутить не надо. Ладно, нам идти пора. Ты извини, что мы тебя немного помяли.

— Ошибка вышла, — сказала Оля.

— Может, тебе врачу показаться? — участливо спросила Ира.

— Обойдусь без врача, — Люська осторожно встала, прошлась по тротуару, вернулась к скамейке. — Вроде отпустило.

— Здорово. Мы пошли. Пока.

— Пока.

В одиночестве Люська промаялась минут тридцать: сидела, ходила, посматривала на часы. Ждала. А когда в очередной раз посмотрела в сторону детской площадки, увидела высокую темноволосую девушку.

Схватив со скамейки сумочку, Люська поспешила к разноцветной горке, возле которой остановилась Маша.

— Привет, ты Маша?

— Маша.

— Меня зовут Люся.

— Мы разве знакомы?

— Нет, но мне о тебе рассказали девчонки.

— Какие девчонки? — насторожилась Маша.

— Риту, Олю и Иру знаешь?

— А, этих… Знаю, конечно. Чего они тебе про меня наболтали?

— Сказали, ты… — Люська пыталась подобрать нужные слова. Не скажешь же в лоб, что девчонки считают Машку идиоткой. — Говорят, ты некоторое время работала у Валерия Огнева.

Услышав об Огневе, Маша изменилась в лице, губы сжались в тонкую нить, глаза засверкали, ноздри начали раздуваться.

— Да, работала. А что?

— Ничего, просто к слову пришлось. Если ты у него работала, значит, должна хорошо знать Валерия.

— О семье Огнева мне известно практически все. Я даже знаю, чем и когда болела его жена и какие диагнозы написаны в ее медицинской карте.

— А откуда знаешь, Маш?

— Знаю и все! Валерий очень хороший человек… Он… таких больше нет. А его жена ведьма! Она не достойна такого мужчины. Валерию нужна молодая красивая девушка, а не эта старая карга.

— Разве у Огнева старая жена?

— Конечно! Ей тридцать восемь лет.

— И ему столько же.

— Ну и что?! Для мужчины это не возраст, а для женщины — старость.

Люська усмехнулась.

— Что тебя рассмешило? — обиделась Маша. — Я говорю правду. Жена Валерия для него обуза. Они часто ругаются, не понимают друг друга, живут не по любви, а по привычке. И Лена от постоянной ругани родителей страдает. Ей четырнадцать, а она уже помешана на гаданиях, ясновидящих, магах. Постоянно в какие-то салоны ездила, в дом разных аферистов приглашала. Доверчивая, как ребенок. Скажи ей, что завтра взойдет солнце, и Ленка сразу причислит тебя к великим прорицателям.

— Маша, посмотри на эту фотку, — Люська достала телефон.

Увидев снимок, Маша зашлась криком:

— Удали! Удали немедленно эту мерзость, — она попыталась сама удалить фотку, но Люська вовремя выхватила телефон.

— Отдай! Совсем, что ли, с катушек съехала?!

— Удали фотографию.

— Нет!

— Прошу тебя, — взмолилась Маша.

— Ты чего, плачешь?

По щекам Маши покатились слезы.

— У меня есть много фотографий Валерия, я тебе их перешлю. Если хочешь, могу все переслать, но эту фотку надо уничтожить, — внезапно Маша сжала кулаки. — Они не имели права фотографировать его в таком виде. Он не виноват, что рано начал. А они… Как посмели?! Они вторглись в частную жизнь…

— Маш, не горячись. Я не собираюсь публиковать эту фотку.

— Поклянись!

— Это смешно.

— Нет, поклянись!

— Хорошо, клянусь. Меня интересует не парик Огнева. Посмотри, ты узнаешь мужика, который стоит рядом?

— Узнаю, — кивнула Маша.

— Кто он?

— Не знаю. В тот день я увидела его впервые. Он караулил Валерия возле подъезда минут сорок. А когда тот вышел, окликнул.

— Какая была реакция у Огнева?

— Он сильно удивился. Очень! Некоторое время они молчали, потом сели в машину, уехали.

— Вечером Огнев приехал домой один?

— Вечером он не вернулся. Днем Валерий улетел в Болгарию на две недели.

— И больше ты мужика в сером свитере не видела?

— Нет.

— Маш, а можно вопрос?

— Задавай.

— Какие у тебя цели?

— То есть?

— Зачем ты сюда приходишь?

— Глупый у тебя вопрос. Я же сказала, Валерий особенный мужчина. Он… он лучший.

— Но он женат.

— Его жена ведьма! Я не собираюсь о ней говорить.

— У тебя есть ее фотки?

— Есть, — нехотя ответила Маша.

— Покажи.

Жена Огнева была настоящей красавицей, это Люська отметила сразу, едва Маша начала показывать фотографии, снабжая их едкими комментариями.

— Маш, а с кем это она?

— С Ленкой.

— Где Лена учится?

— В школе.

— Адрес знаешь?

— Здесь недалеко. Тебе зачем?

— Надо. Покажи.

— Сейчас не могу. Валерий скоро выйдет.

— А потом покажешь?

— Когда он уедет, да.

Огнев вышел из подъезда вместе с женой. Маша даже не пыталась скрыть своего раздражения.

— Посмотри, — шипела она, схватившись за металлический поручень горки. — Он такой красивый, а она рядом с ним как моль. Жирная, старая, уродливая.

Когда машина Огнева выехала со двора, Маша всхлипнула.

— Ему нужна другая… другая…

— Ты обещала показать школу, в которой учится Лена.

— Пошли.

Возле школы Люська спросила:

— В каком она классе?

— В 9 «А».

— Скинь мне ее фотку.

— Скину, — апатично ответила Маша.

Потом так же апатично она попрощалась с Люськой и побрела по тротуару в сторону автобусной остановки.

* * *

Люська позвонила мне в самый неподходящий момент. Я пытался доказать теорему, а тут звонок. Ирина Львовна выставила меня из класса.

— Глеб, у меня новости! Сразу после уроков иди домой. И Димку с Алисой прихвати.

Увидев дома Люську, я присвистнул.

— Ты по каким окопам лазила?

— Лучше не спрашивай.

— Люсь, все лицо в царапинах и ссадинах, — Димон бросил на пол рюкзак, подошел к Люське вплотную, прищурился.

— Дим, я подралась.

— С кем?! — ахнула Алиса.

— С фанатками Леньчика. Но потом выяснилось, что они очень даже неплохие девчонки. Ребят, давайте сразу договоримся, о драке ни слова, эта тема закрыта.

— Почему ты не обработала раны йодом?

— Алис, я намазала их «Спасателем».

— Йодом надо. Йодом!

— Блин, тебе что, приплачивают, чтобы ты на каждом шагу йод рекламировала?

— Не смешно, Люсь, — Алиса прошла в ванную, достала флакончик йода. — Сядь, я все сделаю.

И Люська, усевшись в кухне на уголок, вылила на нас ушат свежей информации.

— Глеб, вспомни, что я тебе говорила про интуицию.

— Помню я.

— Дим, я когда Хромова на фотке увидела, чуть не упала.

— Вот вам и новая загадка. Мы думали, Хром скрывается от прошлого, а он сам пожаловал к Огневу.

— Машка сказала, Огнев был сильно удивлен встрече.

— Конечно, удивлен, он же считал Хромова погибшим.

— Но зачем Хром пришел к Огневу? Чего он добивался?

— Все бы отдал, чтобы узнать, о чем они разговаривали.

— Огнев в тот же день улетел в Болгарию, пробыл там две недели…

— …в течение которых убили Хромова, — закончил фразу Димон.

— Дело за малым, — сказала Люська. — Надо вытянуть правду из Огнева.

— Ты сама уверяла, что это нереально.

— Тогда я еще не знала про увлечение Лены. Алис, ты чего, с ног до головы хочешь меня йодом обмазать?

— Извини, я задумалась.

— На кого я теперь похожа?

— Йод быстро впитается.

— Надеюсь. Все, убери его от меня и сама отойди.

— Люсь, что там насчет увлечения Лены? — напомнил Димон.

— Есть один планчик, но пока он сыроват.

— Поделись планчиком.

— Действовать надо через Лену. Это стопудово должно сработать.

— Не факт.

— Факт, Глеб. Послушайте, какая мыслишка меня посетила, когда я возвращалась домой.

И Люська поделилась своим планом.

— Можно попробовать, — сказал Димон, выслушав Люську.

— Мне план тоже понравился, — закивала Алиса. — И когда приступим к его осуществлению?

Взяв зеркальце, Люська осмотрела свое лицо.

— Через несколько дней, когда пройдут все царапины.

Глава 14

Два билета на концерт

Прозвенел звонок, Светка вскочила со стула, перекинула через плечо сумочку, побежала к двери.

— Парамонова, — крикнула алгебруха, — домашнее задание перепиши.

— Я переписала, — Светка обернулась. — Марин, ты идешь?

— Через пять минут спущусь, займи мне в столовке место.

Когда Витька проходил мимо парты, Марина схватила его за руку.

— Вить, поговорить надо.

Витька сел на стул.

— Нет, не здесь, в коридоре.

— Пошли в коридор, — Витька был заинтригован.

Маринка нравилась ему давно — с седьмого класса. Однажды он даже набрался смелости и признался ей в любви, она тогда громко и долго смеялась, рассказала о Витькином признании Светке, и они обе смеялись над Витькой. Он несколько дней не ходил в школу, стеснялся, потом пересилил себя, пришел в класс, а ребята в курсе событий — Светка всем растрепала.

Как и полагается, начались приколы, шуточки разные, Витька сначала злился, несколько раз лез в драку с особо продвинутыми приколистами, а потом плюнул и перестал обращать внимание.

В восьмом классе Витька подарил Маринке на день рождения букет роз. Принес его прямо в класс. Маринка тогда ахнула, увидев шикарные розы. А в девятом классе Комар опять признался ей в любви, Марина больше не смеялась, правда, сказала Витьке, что лучше им остаться друзьями. Витька, конечно, надеется на взаимность, время от времени приглашает Маринку в кафешки, пиццерию, кино, но пока о взаимности говорить рано.

И вот сегодня Марина вдруг решила с ним поговорить. Витька ощутил, как в груди быстрее забилось сердце, как к горлу подступил комок и вспотели ладони. Наверняка разговор будет важным, у Марины очень сосредоточенное выражение лица, вроде бы она даже нервничает.

— Что у тебя? — небрежно спросил Витька в коридоре. Он старался выглядеть раскрепощенным, чтобы Маринка не подумала, что ее просьба его взволновала. С ней теперь вообще надо держаться нарочито холодно, так Витьку научил старший брат Андрюха. Узнав о его чувствах, Андрюха сказал, что девчонки не любят навязчивых ребят: если ходить за ними хвостом, нудеть и надоедать — нужного эффекта не будет. Надо идти от противного, не замечать, игнорировать, изредка поддевать при всех, короче говоря, набивать себе цену.

Витька посмотрел на часы, давая понять Маринке, что у него мало времени.

— Ты торопишься? — спросила она, облокотившись спиной о подоконник.

— Хочу в столовку заскочить перед физикой.

— Вить, помнишь, ты приглашал меня в кино?

Витька пожал плечами.

— Я много раз приглашал тебя в кино.

— Последний раз ты приглашал меня три недели назад.

— Ты отказалась идти, вы со Светкой шатались по торговому центру.

Витька очень хорошо помнил тот день. Огорченный отказом Маринки, он пришел домой, и настроение ушло в минус, тогда Андрюха и дал младшему брату стоящий совет. И что удивительно, совет-то оказался действенным.

Как только Витька перестал таращиться на уроках на Маринку, прекратил заговаривать с ней на переменах и вообще обращать на нее внимание, она насторожилась. Теперь сама часто косится на Витькину парту, на переменах старается оказаться рядом, улыбается к месту и не к месту, а сегодня поговорить решила.

Витька собой загордился.

— Говори в темпе, чего надо?

— В прошлый раз ты сказал, что готов исполнить любое мое желание.

— Ха, мало ли что я мог брякнуть.

— Отказываешься от своих слов?

— Нет, — быстро проговорил Витька, опасаясь, что Маринка прекратит разговор.

— Тогда у тебя появился шанс доказать мне свои слова на деле.

— То есть?

— Я тебе нравлюсь, — это был не вопрос, а утверждение.

— Нравишься, — Витька понял, что уже не сможет держаться с Маринкой холодно. — Всегда нравилась.

— Ну, тогда пригласи меня на концерт моей любимой группы. Ты в курсе, что они дадут два концерта в Москве?

— В курсе, конечно, Марин… я бы с радостью, но билеты достать нереально.

— Откуда ты знаешь?

— У меня брат пытался достать, не получилось. А для Андрюхи нет ничего невозможного.

— Некоторым удается и невозможное.

— Слушай, — оживился вдруг Витька. — А давай сходим в новое кафе. Недалеко от метро открылась кафешка, там…

— Вить, я не хочу идти в кафешку, я хочу попасть на концерт.

— Я сам хочу, Марин, но как?

— Ой, какой ты скучный, все надо решать за тебя. Ладно, пошли.

— Куда?

— В столовку, ты ж хотел перекусить.

На лестнице Марина тихо сказала:

— Данька Войтенко из параллельного класса умудрился достать два билета.

— Да ладно?

— Представь себе.

— Как у него получилось?

— Понятия не имею.

— Повезло Даньке.

— И Соньке тоже.

— Какой Соньке?

— Нашей. Яковлевой! Дуракам всегда везет.

— Хочешь сказать, Данька пригласил Яковлеву?

— Ну да, он давно за ней ухаживает.

— Не замечал.

— А что ты вообще замечаешь? На уме одни шуточки и футбол.

— Кстати, мы парней из «Б» класса сделали. Три-один.

— Вить!

— Чего?

— Меня не интересует футбол.

— Прости.

— Яковлева не воспринимает Даньку всерьез, — сказала Марина на первом этаже. — Догадываешься, почему?

— Нет.

— А если подумать?

— Все равно не догадываюсь.

— Вить, всем давно известно, Соньке нравишься ты.

— Да фигня это все. Сплетни.

— Ничего не сплетни. Ты обрати внимание, как она на тебя смотрит. Иногда съесть глазами готова.

— Нормально смотрит.

— Короче, Вить, Данька пригласил Яковлеву, она согласилась пойти, а он…

— Что?

— Данька вчера ногу вывихнул, на концерт пойти не сможет.

— Как ногу вывихнул, ты серьезно? Черт, у нас же игра в понедельник.

— Опять ты о футболе? — разозлилась Марина. — Может, тебе неинтересно со мной разговаривать? Тогда я уйду.

— Нет. Марин, не сердись. Сонька теперь на концерт одна пойдет?

— А смысл ей одной тащиться? Я бы одна не пошла, — Марина повела плечиком и улыбнулась. — Билеты сейчас у Яковлевой, я слышала, как она с Катькой разговаривала. Вить, я подумала… что если ты попросишь Соньку продать тебе билеты?

— А это идея!

— Мне она их не продаст, мы друг друга не перевариваем, а тебе наверняка не откажет.

— Я с ней поговорю.

— Когда?

— Сегодня.

— Поговори сейчас, она, скорее всего, уже в классе физики сидит. Концерт через несколько дней, надо решить этот вопрос немедленно, а то продаст билеты кому-нибудь еще.

— Хорошо, я иду к Соньке.

— Если заартачится, предложи заплатить в два раза больше.

— Хоть в десять раз, — пообещал Витька.

* * *

Поняв, что с вывихнутой ногой на концерт не пойдешь, Данька отдал билеты Соне. Сонька сначала не хотела их брать — с кем идти, ей и пригласить некого. Но Данька настоял. Утром Соня пригласила на концерт Катьку, Катька сказала, что терпеть не может эту группу и не пойдет на их выступление даже под угрозой смертной казни. Непростая получилась ситуация. Многие готовы отдать все, только бы попасть на концерт, бегают по городу, высунув язык, пытаются раздобыть лишний билетик, а билетов давно нет. Даже с рук купить билеты невозможно.

А у Соньки их целых два. Но с кем пойти? Соня чуть не плакала, виня во всем свое катастрофическое невезение.

Мысль пригласить Витьку Комарова появилась еще в тот момент, когда Данька отдавал билеты. Витька ей нравился, хотя внешне она старалась этого не показывать. Комаров и так постоянно над ней издевается, его вечные шутки, дурацкие прозвища, которыми он каждый раз награждает Соню, лишний раз доказывают, что она ему безразлична. Тем более всем в классе давно известно — Витька по уши влюблен в Маринку.

Нет, пригласить Витьку она не решится. Страшно, стыдно, неудобно.

На физике Соня изредка оборачивалась, ловя на себе сосредоточенные Витькины взгляды. Странно, обычно он постоянно ухмыляется, а если Сонька на него посмотрит, обязательно скорчит гримасу. А тут сидит, смотрит как-то по-особому, взгляд серьезный. Не похоже это на Витьку.

К концу урока Сонька внушила себе, что Витька Комаров все-таки в нее влюблен. Они переглядывались всю физику, Сонька даже не смогла ответить на вопрос физички, когда та назвала ее фамилию. Точно — влюбился. Наконец-то Соньке повезло.

На перемене, улучив момент, Соня подошла к Витьке.

— Вить.

Комар вздрогнул.

— А, Сонь, привет.

— Ты сейчас домой?

— Да, — неуверенно ответил Витька.

— Не проводишь меня?

Заметив у стенда Маринку и Светку, Комар кивнул.

— Можно.

Они вышли на улицу, Соня посмотрела на Витьку, поймала его очередной странный и загадочный взгляд, улыбнулась.

— Вить, я хочу тебе кое-что сказать.

— Я тоже.

— Правда?

— Ага.

— Говори.

— Нет, давай ты первая скажешь.

— Хорошо, — Соня остановилась. — Слышал о концерте?

У Витьки в глазах засверкали огоньки.

— Еще бы.

— Пойти бы хотел?

— Спрашиваешь, Сонь.

— У меня есть два билета.

— Правда? — Витька сделал удивленное лицо, понимая, что удача сама плывет в руки.

— Я должна была пойти с Даней, но он пойти не сможет.

— Жаль.

— И вот, — засмеялась Соня, — ломаю голову, что делать с билетами?

— Хочешь мне их продать?

— Продать? Нет, Вить…

— Я готов заплатить вдвое дороже.

— Да нет же. Зачем продавать, можем пойти на концерт вместе.

— Мы с тобой?

— Ну да.

— Э-э…

— Ты согласен?

— Да… Сонь… — Витька впервые попал в глупейшее положение. Он смотрел на Соньку, не зная, что ей ответить.

Если ответит отказом, сославшись на занятость, она, конечно же, поймет и не обидится. Но тогда разозлится Марина. А сказать Соньке правду, он не сможет, не осмелится. Такая она жалкая сегодня. Стоит, смотрит на него, как голодный щенок. Блин, как же быть?

— Я не поняла, — снова улыбнулась Соня. — Ты идешь или нет?

— Сонь, я хочу пойти на концерт, врать не буду.

— Тогда сделаем так…

— Подожди, — Витька увидел, как на школьное крыльцо вышла Марина. — Сонь, а давай я куплю у тебя билеты. Понимаешь, я хочу пойти на концерт… с другим человеком.

Соня опустила глаза.

— С кем?

— Какая разница, Сонь? Ты собиралась идти с Данькой, он не сможет, если продашь билеты мне, все останутся довольны.

— С кем ты хочешь пойти?

— С другом.

— Врешь. С Маринкой, да?

Витька молчал.

— Скажи, с Маринкой?

— Да.

Соня хмыкнула, открыла сумочку, достала из внутреннего кармашка два билета.

— Бери.

Витька протянул руку.

— Сколько я тебе должен?

— Нисколько.

— Как так?

— Дане билеты достались бесплатно, их дали его отцу, он ничего за них не платит.

— Я не могу взять билеты просто так.

— А я не могу взять деньги за бесплатные билеты.

Витька сунул билеты в карман куртки.

— Сонька, спасибо тебе. С меня коробка конфет.

Развернувшись, Соня пошла в сторону школьного крыльца.

— Сонь, ты обиделась?

— Вот еще. На кого я должна обижаться? Все, Комаров, отстань, из-за тебя я забыла, что у меня сегодня репетиция.

— Какой у тебя номер?

— Мы с Катькой поем частушки.

— Прикольно.

— Пока.

— Пока, Сонь, — Витька дождался, пока Соня зайдет в школу, и подбежал к Маринке.

— Ну? — спросила она.

— Удалось.

— Она продала билеты?

— Нет.

— Тогда чего ты радуешься?

Достав два билета, Витька потряс ими у Маринки перед глазами.

— Даром отдала.

— Как даром?

— Так.

— Вот дура!

— Она не дура, Марин. Просто Данькин отец…

— Плевать мне на Даньку. Вить, у тебя получилось, — Марина повисла на шее у Витьки, поцеловала его в щеку. — Через несколько дней я буду на концерте. Витька, спасибо!

— Если что, обращайся, — Комар был польщен. — Отметим это дело в пиццерии?

— Само собой. Свет, — крикнула Марина. — Мы отчаливаем. Я тебе вечером позвоню.

* * *

Повесив в раздевалку ветровку, Сонька расплакалась. Она чувствовала себя униженной, оскорбленной, настоящим посмешищем. Надо же было так обмануться. Навоображала себе за один урок невесть что. Витька Комаров в нее влюбился — какая глупость. А она ему улыбалась, предложила проводить домой, на концерт пригласила. Все-таки нет в жизни справедливости: одним достается все, другим ничего. Чем она хуже этой Маринки? Учится на отлично, единственная из всей школы получит золотую медаль (тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!), не курит (а Маринка иногда покуривают со Светкой в женском туалете). Но Витька выбрал ее.

Кругом предательство, ложь, лицемерие. Взять хотя бы Екатерину Николаевну. Как взрослый человек, учитель могла предложить ученикам пойти на авантюру? Обмануть проверяющих из округа. Невероятно! Неужели ее не мучит совесть?

И все им с рук сходит, лгунам этим. С Витьки все как с гуся вода, Маринка постоянно сухой из воды выходит, географичке наверняка ее афера с рук сойдет. Свинство!

В коридоре Соню окликнула Катька.

— Сонь, где ты ходишь, мы тебя заждались!

— Уже иду.

— Ты плакала, что ли?

— С какой стати?

— У тебя глаза красные.

— Расчесала.

— Сонь, колись, что случилось?

— Ничего не случилось. У меня не могут чесаться глаза? Что вы ко мне пристали, что вам всем от меня надо?

Катя положила руку Соньке на плечо.

— Успокойся, Сонь, я поняла, лишних вопросов не задаю.

— Извини, Кать, не сдержалась.

— Проехали. Каждый может сорваться.

— Ты иди, я умоюсь и поднимусь в актовый зал.

— Только не задерживайся.

Возле туалета Сонька наткнулась на физичку.

— Соня, хорошо, что я тебя встретила. Не в службу, а в дружбу, занеси ваш журнал в учительскую.

— Давайте.

— Спасибо. А ты плакала?

— Нет.

— А почему глаза красные?

И эта туда же, сует нос не в свое дело.

— Расчесала, — повторила Сонька и побежала к лестнице.

В учительской за своим столом сидела завучиха. Как всегда, мрачная, чем-то недовольная.

— Клара Степановна, я журнал положить на место пришла.

— Клади.

Соня подошла к шкафу.

— У вас сегодня уроков больше нет?

— Физика была последним уроком.

— Как репетиции?

— Нормально. Репетируем потихоньку.

Штангенциркуль подняла глаза на Соньку, нахмурилась.

— Ты на себя не похожа.

— Голова немного болит.

— Подойди ко мне.

— Клара Степановна, меня девочки в актовом зале ждут.

— Никуда твои девочки не денутся, подождут. Садись.

— Мне идти надо.

— Садись, Соня, садись.

Сонька села.

— Рассказывай.

— О чем?

— Что с тобой случилось, почему глаза красные? Кто довел до слез?

— Я не плакала.

— Соня, не ври мне. Ну!

— Я… — Сонька всхлипнула. — Мне… я его… а он…

Не сдержавшись, Соня разревелась.

— Толком объясни, кто тебя обидел?

— Ему нужны были только билеты. Поэтому он и разговаривал со мной ласково… Все врут… Врут везде… Витька, Екатерина Николаевна… — Соня осеклась, закрыла лицо ладонями.

Штангенциркуль встала, подошла к столику, налила из графина воды, поднесла кружку Соне.

— Пей.

— Не хочу.

— Пей!

Сделав глоток, Соня поставила кружку на стол.

— Значит так, — сказала завучиха. — С Витькой мы разберемся позже, а вот насчет Екатерины Николаевны, пожалуйста, поподробнее. Кому она врет?

— Я не то хотела сказать.

— А мне кажется, ты хотела сказать то, что сказала.

— Нет.

— Соня, посмотри мне в глаза.

— Клара Степановна, девочки ждут.

— Соня, ты никогда не умела врать, не стоит начинать этому учиться.

Сонька достала из кармана носовой платок.

— Отпустите меня, мне репетировать надо.

Штангенциркуль внимательно посмотрела на Соньку.

— Ты — гордость нашей школы! Круглая отличница, участвуешь в школьной жизни, побеждаешь на олимпиадах, ты идешь на золотую медаль. Не стоит совершать необдуманные поступки, которые могут причинить тебе вред. Выпей еще водички и спокойно, не торопясь, расскажи мне о вранье Екатерины Николаевны.

Соня смотрела на завучиху глазами затравленного зверька. А та, как хищная птица, заприметив подходящую жертву, сверлила Соньку своими маленькими злыми глазками.

— Соня, я жду.

Сонька опять разревелась.

Глава 15

Новая версия старой сказки

С Люськой я столкнулся в дверях.

— О, привет, куда намылилась?

— Отбежать надо минут на сорок.

— Дома есть что-нибудь поесть?

— Ага. Я котлет нажарила, — Люська подбежала к лифту. — Кстати, Глеб, где ты раскопал книгу про трех поросят?

— А что?

— Я пробежалась, такая жесть!

— Не понял, почему жесть?

— Ты не читал сам?

— Пока нет времени.

— Советую прочитать, — хохотнув, Люська скрылась в лифте.

Пожав плечами, я прошел в прихожую, разулся и зарулил в ванную. На кухне вкусно пахло жареными котлетами.

Люська умеет готовить, но в последнее время к плите подходит слишком редко, питаемся мы в основном сухомяткой: яичница, бутерброды, пицца, пельмени — наш рацион. Когда дома Диана, Люська еще делает какие-то салаты, варит супы, а стоит той (как сейчас) смотаться на гастроли или на съемки, мы сразу переходим на сухомятку.

Положив в тарелку четыре котлеты, я налил в бокал сок и вспомнил про книгу. Самое время почитать. Правда, мне с детства пытались вдолбить, что еда и чтение вещи несовместимые, но вдолбить в меня это не удалось. Люблю читать, когда ем или смотрю кино. Аппетит прямо зверский просыпается, поэтому всегда держу в запасе пару пачек чипсов, сухариков, мороженое или, на худой конец, упаковку семечек.

Странно, но за те три дня, что книга лежала на моем столе, я ни разу не обратил внимания на обложку. Волк почему-то привязан к дереву, поросята прыгают рядом: у одного в руках, вернее, в копытце, пистолет, второй зажал кинжал, у третьего поросенка на плече висит автомат.

Насторожившись и умяв две котлеты, я открыл книгу, начал читать. Н-да, минут через двадцать мне вдруг стало страшно за детей, которые слушают на ночь такие сказки. Мне в детстве читали классический вариант сказки про трех поросят, тот, в котором три брата-поросенка Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф, опасаясь злого волка, решили построить на зиму домики. Два поросенка построили непрочные дома быстро, а третий возвел прочный каменный домик, в котором в итоге три брата спаслись от волка.

И тут вдруг передо мной лежит совершенно новый вариант детской сказки.

На обложке написано, книга предназначается для детей младшего дошкольного возраста. Это полная засада.

Я позвонил Алисе.

— Сможешь сейчас прийти?

— Да. А что случилось?

— Приходи, узнаешь.

Когда Алиска примчалась, я усадил ее за стол и засмеялся.

— Прочитал книгу. Рассказываю о сюжете в двух словах. Живут в лесу три поросенка: Нюх-Нюх, Нах-Нах и Hex-Hex…

— Что за бред?

— Не перебивай, это цветочки, настоящий бред впереди. Поросята держат оружейный магазин и терроризируют лесных животных. Крышуют лису, которая открыла ювелирный салон, постоянно ездят на разборки с медведем, забивают стрелки кабану и лосю.

— Глеб, ты шутишь?

— Я не шучу, Алис. А волка эти кровожадные свиньи унижают по полной. Привязывают к дереву, пытают, гоняются за ним по лесу на «Хаммере». От старой сказки не осталось ничего, даже имен.

— Теперь понятно, почему они оружие принесли на репетицию.

— Руська, Борька и Макс не читали настоящую сказку про трех поросят. Как с ними репетировать, я не знаю.

— Глеб, а может, это мы с тобой не так поняли Нину?

— В смысле?

— Она какую сказку имела в виду: классический вариант или современный?

— Классический, разумеется.

— Ты уверен?

Я задумался.

— До этой минуты был уверен, теперь начал сомневаться. Завтра в школе спрошу.

— Нина Владимировна заболела.

— Кто вместо нее занимается подготовкой к празднику?

— По-моему, никто. Все очень неорганизованно, каждый предоставлен сам себе. Лично я ответственная за спектакль «Три поросенка».

— Значит, решение принимать тебе, — усмехнулся я.

— Еще чего. Надо посоветоваться с Ниной. Но звонить домой неудобно.

— Неудобно, — согласился я.

…Утром вопрос решился сам собой.

На перемене ко мне строевым шагом подошла Штангенциркуль.

— Озеров, я сегодня разговаривала с Русланом и Борисом, почему до сих пор не было ни одной репетиции?

— Возникли некоторые трудности.

— Какого характера?

— Проблемы со сказкой. Не знаем, какую историю про трех поросят репетировать.

— Разве есть варианты?

— Есть. Вариант первый: поросята боятся волка и пытаются спрятаться от него в своих домах. Вариант второй: поросята пытают волка, ездят за ним на «Хаммере»…

— Озеров, кончай шутки шутить. Праздник на носу, репетиций не было, выступление первоклассников под угрозой срыва.

— Я вас понял.

Алиске я сказал, что старая добрая классика одержала победу.

— Теперь вопрос: что делать с Руськой, Максом и Борькой? Они не читали сказку, они не знают свои роли.

— Придется вручить каждому по книге.

Вечером я скачал сказку, распечатал ее на принтере, вручив утром каждому поросенку по экземпляру. Мальчишки прочитали сказку на большой перемене и пришли к выводу, что это полная белиберда.

— Совсем неинтересно, — сказал Борька.

— Скучно, — поддержал его Макс.

— Детсадовская байка, — заключил Руська.

— Учите свои роли, на следующей неделе будет репетиция.

Мальчишки ушли. А после уроков мы встретились в раздевалке.

— Глеб, — начал Борька, дожевывая булку с маком, — мы тут посоветовались…

— И?

— Можно в сказке кое-что изменить?

— Чтобы она веселее стала, — улыбнулся Руська.

— Наверное, можно, — сказал я, надевая куртку. — Какие изменения вы хотите внести? Только без садизма.

— Ну, если волку отрезать хвост…

— Сразу нет!

— Глеб…

— Я сказал, нет.

— Хорошо. Тогда мы в конце выколем ему глаз…

— Борь, это сказка, а не кровавый триллер.

— Но ведь весело.

— Не думаю, что нас поймут зрители. Еще предложения есть?

— Да.

— Говорите в темпе, я спешу.

— Волка можно сжечь…

— Без жестокостей.

— Утопить!

— Руслан, без жестокостей!

— Тогда пусть сварится в котле, и поросята его съедят.

— С вами все ясно, — я вышел из раздевалки. — Оставляем сказку в ее первозданном виде.

— Глеб, будет скучно, — Макс перекинул через плечо рюкзак. — Я не хочу играть роль поросенка-идиота. Пусть хотя бы у меня будет револьвер. На всякий случай, а? Можно?

— Подумаем, — сказал я на ходу.

— Глеб, а можно мой поросенок будет ходить с кинжалом? — спросил Руська.

— А мой с гранатой, — крикнул мне вслед Борька. — Глеб, подожди. Глеб!

Никогда не думал, что пожалею волка, но мне реально стало его жаль.

Глава 16

Что случилось с Ленкой

Моросил дождь.

Лена раскрыла зонт, сбежала по ступенькам и, обходя пузырящиеся лужи, пошла в сторону школьных ворот. Столкновение с незнакомой девчонкой произошло внезапно. Лена даже не успела сообразить, откуда та появилась, удар пришелся по плечу, сумочка упала на мокрый асфальт. Лена вскрикнула.

— Смотреть надо, куда идешь! — недовольно проворчала девчонка, у которой в лужу упал пакет.

— Прости, я тебя не заметила.

— Дорогу ты в таком же сонном состоянии переходишь?

— Я… — Лена вдруг осеклась и вскинула брови. — Это у тебя что, гадальные карты?

— Они самые, — девчонка стала собирать выпавшие из пакета карты.

— Карты Таро?

— Да. Из-за тебя они намокли. Как я теперь к клиентке приду?

— Карты можно высушить феном.

— Такая ты умная, я смотрю. Где здесь фен найти?

— Я недалеко живу, можно высушить карты у меня.

— Нет. Времени слишком мало, мне бежать надо.

— А к какой клиентке ты идешь?

— А что?

— Ты гадалка?

Девчонка горделиво вскинула голову.

— По-твоему, я не похожа на гадалку?

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— Выглядишь ты моложе, — улыбнулась Лена.

— Возраст значения не имеет. Моя бабка потомственная ясновидящая. Ее дар по наследству передался и мне.

— Да ну!

— Не веришь?

— Верю! — с чувством воскликнула Лена. — Очень даже верю.

Девчонка убрала карты в пакет и посмотрела на часы.

— Ладно, пока.

— Подожди, — Лена схватила ее за руку.

— Чего тебе?

— Меня зовут Лена. А тебя?

— Снежана.

— Очень приятно.

— Я убегаю, — сделав несколько шагов, Снежана обернулась. — Будь осторожна, — предупредила она вкрадчивым голосом. Потом вытянула вперед руку с растопыренными пальцами, сделала несколько круговых движений и, прикрыв глаза, сказала: — Вижу убегающего парня. Ты кричишь. Слон пролетит над головой. Тебя приревнуют к обезьяне.

Лена смотрела на Снежану, не зная, как реагировать на услышанное. А та, развернувшись, понеслась по тротуару, скрывшись за зданием аптеки.

Домой Лена пришла расстроенная. Сразу включила ноутбук, зашла на сайт гаданий, потом в десятый раз перечитала свой гороскоп на сегодня. Странно, ни намека на встречу с интересным человеком. Наверное, надо менять астролога.

С астрологом Роланом Лена познакомилась на одном из тематических форумов, завязалась переписка, и Ролан предложил Лене свои услуги. Еженедельно он составляет ей персональный гороскоп, а Лена переводит определенную сумму на его счет. Все просто, как балалайка. Но в последнее время гороскопы Ролана стали совсем уж пространными. Одни собирательные образы, общие фразы — и никакой конкретики.

И вдруг — встреча со Снежаной. И она с ходу сказала, что ожидает Лену в самом ближайшем будущем. Правда, не факт, что предсказания Снежаны сбудутся, но Лена, свято верившая всему, что так или иначе связано с неизведанным, посчитала встречу с предсказательницей пророческой.

Только вот понять правильно ее слова Лене не удалось, и спросить не успела. Убежала Снежана, торопилась к клиентке. А что она там говорила о слоне? Вроде тот пролетит над головой?

Какая нелепица, слоны не умеют летать. И вообще, откуда в центре города возьмется слон? Неужели вранье?

Лена прошла на кухню, включила чайник. Еще Снежана сказала, что ее, Лену, приревнуют к обезьяне. Это уже слишком. Слоны, обезьяны… Пойти, что ли, написать Миранде, пусть разложит на нее карты.

С астрологами, магами, гадалками и знахарками Лена общалась постоянно. Одни раскладывали карты и предвещали огромную удачу, другие в тот же день, бросив магические кубики и перебрав магические кости, твердили об опасности. Третьи советовали встретиться с друзьями, четвертые писали, что Лене лучше не выходить из дома.

Лена верила всем — такая натура. И платила всем: переводами, эсэмэсками, через платежные терминалы. А что, очень удобно. Оплатил утром через терминал онлайн-гадание, а уже днем гадалка или маг расскажут тебе по скайпу, какие перемены тебя ожидают. И ведь не врут, правду говорят. Далеко ходить не надо: на днях Миранда заявила, что у Лены будет сильное потрясение в школе. Как в воду глядела: вчера Лена получила пару по химии.

Потрясение?

Конечно, потрясение, учитывая, что Лена твердая хорошистка.

Мысли о Снежане не давали покоя до самого вечера. Потом с работы вернулся отец — как всегда, раздражительный, злой.

Поругался с матерью, накричал на Лену — опять переживания. Именно о семейных неурядицах вчера предупредил Лену гороскоп Ролана. Или это было предсказание Линды, которая гадает по скайпу на кофейной гуще? Да-а, много их, а Лена одна — как здесь не запутаешься.

* * *

День в школе прошел бестолково, возвращаясь домой, Лена обратила внимание на светловолосого парня, который шел за нею от самых ворот. Решив, что парень хочет познакомиться, но стесняется заговорить первым, Лена про себя усмехнулась, замедлила шаг и пошла к дому не напрямик, а в обход. Изредка она останавливалась и как бы случайно оборачивалась. Встречаясь с ней взглядом, парень смущался, опускал глаза. Лена была довольна.

А когда, перейдя по зебре дорогу и свернув в безлюдный переулок, Лена в очередной раз остановилась, чтобы достать из сумочки зеркало, произошло непредвиденное. Парень подбежал, выхватил из рук сумочку и бросился к арке.

— Стой! — закричала Лена. — Отдай сумку!

Парень перескочил через ограждение, чтобы срезать путь, заметив боковым зрением бегущего ему наперерез незнакомца.

Лена тоже его заметила, стала кричать громче, побежала в сторону арки.

— У него моя сумочка! Там телефон, ключи…

Ребята скрылись в арке, Лена услышала стук, потом крик. Прошла минута, из арки вышел второй парень, тот, который догонял вора.

— Держи, — сказал он, протягивая Лене сумочку.

— Тебе удалось его догнать.

— Как видишь.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Он шел за мной от самой школы.

— Чего ж ты в переулок безлюдный зашла, если заметила его у школы?

— Думала, он познакомиться хочет, — щеки Лены покраснели.

— Понятно.

— А ему моя сумочка была нужна.

— Проверь, все на месте?

— На месте. Вряд ли он успел вытащить что-нибудь на ходу.

— Ты таких типов плохо знаешь, запросто мог деньги вытащить. Проверь на всякий случай.

Лена осмотрела содержимое сумочки.

— Вещи целы.

— А ключи?

— Здесь.

— В следующий раз будь осторожна.

Глядя вслед парню, Лена вспомнила слова Снежаны об убегающем парне и ее криках. Ничего себе! Сбылось. Вот это да. А гороскоп Ролана и гадание Миранды опять мимо: оба в один голос уверяли, что день пройдет спокойно, без приключений.

Но как быть с летающим слоном и обезьяной? Лена на всякий случай посмотрела в небо. Нет, слонов, слава богу, не видно. Наверное, это к лучшему.

На следующий день, возвращаясь из школы, Лена остолбенела. По воздуху летел слон. Ну, не совсем слон, воздушный шар в виде большого серого слона, но ведь Снежана не говорила, что слон будет настоящий. Она сказала, что он пролетит над головой. И вот, пожалуйста, слон действительно пролетает над самой головой.

Пока Лена, пребывая в состоянии крайней растерянности, провожала взглядом воздушный шар, сзади кто-то ойкнул. Она обернулась. Глаза отказывались верить увиденному. В трех метрах от нее сидела большая обезьяна.

Парень в костюме макаки, с большой обезьяньей головой, с прорезями вместо глаз растирал правое колено.

— Что с тобой? — Лена подошла ближе, обратив внимание на разбросанные по земле цветные флаеры.

— Упал неудачно, колено болит.

Лена засмеялась.

— Мне, между прочим, больно.

— Я не над тобой смеюсь. Смешно от твоей фразочки. Разве можно упасть удачно?

— Конечно, можно. Удачное падение, это когда ты упал, сразу встал и пошел дальше. А у меня колено… Черт! Как теперь работать?

— А кем ты работаешь?

— Флаеры у метро раздаю.

— Что за флаеры?

— Здесь недалеко открыли детскую студию актерского мастерства, вот, заманиваю потенциальных гениев.

— Я тебе помогу, — Лена начала собирать флаеры.

— Не надо, я сам.

— Ты бы голову обезьянью снял, неудобно в ней.

— Я привык. И потом, ее снимать и надевать целая проблема, я лучше в ней дохожу.

— Куда тебя проводить?

— Провожать не надо, сейчас моя девушка придет, мы с ней встретиться здесь должны.

— Тогда держи свои флаеры, — сказала Лена, не торопясь уходить.

Нет, ну надо же, она разговаривает с обезьяной! И это после того, как над самой головой пролетел слон. Мистика какая-то! Снежана — настоящая ясновидящая. Не в пример этим Мирандам, Линдам и Роланам. Как жаль, что Лена ее упустила, такой шанс был, а теперь ищи ветра в поле.

— Эй, — парень в костюме обезьяны помазал перед лицом Лены мохнатой лапой. — Ты заснула?

— Просто задумалась. Скажи, а ты видел воздушный шар в форме слона?

— Видел.

— Случайно не заметил, откуда он взялся?

— Мать с сыном шли, у мальчишки в руке шар был. Он нитку не удержал, шар улетел. Ты не слышала, как мальчишка разревелся?

— Нет.

— Опять о чем-то думала, — усмехнулся парень.

— Угадал. Только не о чем-то, а о ком-то.

— Кирилл! — раздался визгливый голос, и Лена увидела высокую симпатичную девушку в красной куртке. — Сколько можно тебя ждать?

— О, Тань, привет!

— С кем это ты здесь болтаешь? Кто она? — девушка подошла ближе и начала сверлить Лену взглядом.

— Я упал, — начал оправдываться Кирилл. — А она мне флаеры помогла собрать.

— Все ты врешь! Я жду тебя возле метро, а ты здесь с какой-то… зависаешь.

— Как у метро? Мы же договорились, встретимся через двадцать минут у салона связи.

— Возле метро! — крикнула девушка. — Но если тебе так хочется, вали к салону связи. И эту с собой прихвати, — развернувшись, она убежала.

— Тань, подожди. Таня! Я не могу бежать, колено болит.

— Досталось тебе, — виновато сказала Лена.

— Танька очень уж ревнивая. Опять меня приревновала.

Лена после этих слов едва устояла на ногах. Обезьяна! Ревность! Ее приревновали к обезьяне!

— Ты в порядке? — спросил Кирилл, видя, как Лена пошатнулась и тяжело задышала.

— Да… Мне идти надо…

— Спасибо за помощь.

— Не за что, — Лена помчалась домой. Больше всего ей хотелось повернуть время вспять, вцепиться в Снежану мертвой хваткой и не отпускать до тех пор, пока та не даст ответы на многочисленные вопросы.

* * *

— Ну, — сказала Люська, — как считаете, нас можно поздравить?

— Вроде все прошло по сценарию.

— Тогда принимайте поздравления, Таня, Кирилл… Глеб, а тебя как звали?

— Никак. Я был просто парнем, который догнал этого воришку, — я похлопал по плечу Димона.

— Люсь, ты была права, — сказала Алиса. — Хорошо, что купили сразу несколько шариков. Представляете, отпускаю первого слона — и его ветром относит в другую сторону.

— Я видел твое лицо, — заулыбался Димон.

— Тебе смешно, а я рисковала. Надо было оставаться незамеченной и сделать так, чтобы слон-шар пролетел над Леной. Второй слон застрял в ветках дерева.

— Кошмар! — хохотнула Люська.

— Третий пролетел над Леной, но она не обратила на него внимания.

— Алис, а сколько всего шаров было?

— Четыре.

— Ох ты, значит, последняя попытка оказалась удачной.

— Благодаря везению. А так даже не знаю, что бы я делала.

— Не парься, Алис, Лена и без слона над головой была доведена до кондиции. Видели бы вы выражение ее лица, когда я сказал, что Танька меня приревновала.

— Дим, ты костюм обратно отнес в прокат?

— А как же, сразу отнес.

— Теперь Люськин выход, — сказал я. — Не подкачай.

— Какая я тебе Люська, Глеб? Я Снежана.

— Когда планируешь встретиться с Леной?

— Пару дней ее надо промариновать.

— Если она позовет тебя домой…

— Я откажусь, — перебила меня Люська. — Сошлюсь на занятость.

— Но почему, Люсь? Это ж такой шанс.

— Дим, надо создать вокруг себя ореол таинственности. Я сказала Лене, что у меня мало времени, и вдруг мы встречаемся, и я иду к ней в гости. Как-то это неубедительно. Для начала я приглашу ее к нам. Здесь хорошенько над ней поработаю, а потом сделаю так, чтобы Лена целенаправленно пригласила меня в гости. Все должно пройти по высшему уровню. Если Лена сорвется с крючка, рухнет последний мостик, ведущий нас к Огневу.

Глава 17

Репетиция

Обычно Витька вваливается в класс с шумом, с криками и обязательно, проходя мимо парты Соньки, старается смахнуть на пол тетрадь, ручку или учебник. Сегодня Витька зашел в класс спокойно, не обратил внимания на возглас Димона «Комар, привет», прошел мимо Соньки, даже не взглянув в ее сторону.

Димон подбежал к Витьке, протянул руку.

— Здорово.

— Привет, — буркнул Витька.

— Ты чего, Комар, не в духе?

— Типа того.

— Что случилось?

— Ничего.

— Колись, кто тебя загрузил с утра пораньше?

— Димон, отвали! Не до тебя.

— Ребят, у Комара проблемы, — крикнул Димон и рассмеялся.

— Проблемы? У Комара? — хохотнула Надька. — Быть такого не может.

— По-моему, у Витьки никогда проблем не бывает, — поддакнула Зойка.

— Ты не права, Зой, — сказал Димон. — Комар хоть и насекомое, но проблем у него достаточно.

Все рассмеялись. Серьезными оставались трое: Соня, Витька и Марина.

— Че ты до меня докопался? — Витька встал и толкнул Димона в плечо.

— Спокойно, Комар.

— Я спокоен, а ты борзеешь.

— Эй, полегче, — Димон тоже толкнул Витьку.

— Наехать хочешь? Может, после уроков поговорим?

— Да запросто.

— На школьном дворе.

— На стадионе, — уточнил Димон.

— Ребят, ребят, — Светка встала между Димоном и Витькой, — перестаньте. Чего вы с цепи сорвались-то?

— Он сорвался, — Витька кивнул на Димона.

— Ты шутки перестал понимать.

— Все, остыньте. Вить, садись, Дим, и ты садись.

Витька сел на свое место. Через минуту к нему за парту подсела Марина.

— Привет, — сказала она тихо.

Витька молчал.

— Вить, ты сердишься?

— Сама как думаешь?

— Прости меня.

— Круто ты меня продинамила.

— Я не хотела, так получилось.

— Не ври.

— Вить, не сердись. Хочешь, можем после уроков сходить куда-нибудь вместе?

— Зачем?

— Просто так.

Витька посмотрел Маринке в глаза, она сразу отвернулась.

— Ты могла бы сразу мне сказать, что не хочешь идти со мной на концерт. Я бы понял. На фига устроила спектакль?

Маринка шмыгала носом, разглядывая узор на линолеуме.

— Сама не знаю, что на меня нашло.

— Все ты знаешь. Ты заранее знала, что пойдешь на концерт со Светкой, поэтому и взяла у меня билеты. Я прождал тебя целый час, звонил, телефон отключен. Потом домой к тебе приперся, а твоя бабка сказала, вы со Светкой на концерт свалили.

— Это Светка отговорила меня от звонка тебе, а я хотела позвонить. Вить, правда.

— Как концерт? — неожиданно Витька улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— Нормально.

— Понравился?

— Да.

— Я рад, что хоть кто-то вчера получил удовольствие.

— Ты не должен на меня обижаться.

— Интересно, почему?

— Я же тебе нравлюсь, — сказала Маринка.

— И что, теперь можно делать из меня дурака?

— Просто прости меня и забудь вчерашний вечер. Договорились?

Витька не ответил.

— В конце концов, — Марина тряхнула головой и посмотрела на Витьку, — ничего криминального я не совершила. Не делай из себя жертву, ты все-таки парень. Мне хотелось пойти на концерт вместе с подругой, и я пошла. Общаться с тобой я не против, но если будешь строить из себя обиженного, больше ко мне не подходи, — и Маринка вернулась на свое место.

Витька ударил кулаком по парте.

Весь урок он просидел с опущенной головой, переваривал разговор с Маринкой, соображал, как вести себя с ней дальше. Вчера она, конечно, поступила подло, но если разобраться — он этого заслужил. Это ему наказание за Соньку. Он причинил боль Соньке, Марина причинила боль ему. Так что по большому счету злиться не на кого, они квиты.

Екатерина Николаевна объясняла у доски новую тему, Витька таращился на парту, а сидящий рядом Стасон уткнулся в смартфон.

— Витек, зацени ролик. Только сегодня на ютуб залили, а уже сто тысяч просмотров.

— Пофиг!

— Ты посмотри, — Стасон толкнул Витьку локтем в бок.

— Комаров, можно потише? — сказала Екатерина Николаевна.

— Я вообще-то молчу.

— Я слышу, как ты молчишь. Мешаешь.

Витька сжал кулаки. Ничего себе наездик! Сидит тихо, никого не трогает, а на него телегу катят!.. А все Стасон.

— Стасон, заткнись, из-за тебя на меня наезжают.

— Забей. Смотри, прикол в метро. Парни жгут! — Стас рассмеялся, а географичка крикнула:

— Комаров! Сколько можно?

— Екатерина Николаевна, я сижу молча. Если у вас проблемы со зрением, носите очки.

Екатерина Николаевна села за стол.

— Виктор, наверное, тебе надо прогуляться по коридору. Выйди из класса.

— За что?

— За все хорошее. Выйди, я сказала.

— Я молчал, вы ко мне придирались.

— Комаров, не испытывай моего терпения.

— Или вы силой выставите меня из класса? — ехидно спросил Витька.

— Вить, выйди по-хорошему, — сказала Светка.

— Тебе слова не давали. Сиди, помалкивай.

— Комар, хватит вредничать.

— Виктор, я жду.

Витька не выдержал.

Побросав вещи в рюкзак, он резко встал и направился к двери. Географичка — дура. Стасон болтал, а она ему мозг вынесла. Может, плюнуть на уроки и уйти домой? День сегодня не задался, вряд ли удастся досидеть до последнего урока — настроение поганое.

Витька спустился на первый этаж, подошел к выходу.

— Куда? — спросил охранник.

— На крыльцо хочу выйти.

— Нельзя.

— Ладно вам, мне подышать воздухом надо.

— Нельзя. Завуч запретила выпускать учеников из школы без письменного разрешения классных руководителей.

— Она офонарела?

— Не знаю.

— А если у меня голова болит?

— В школе есть медпункт.

Витька вернулся к лестнице. Совсем уже Штангенциркуль оборзела. Каждый раз придумывает новые правила, пытается превратить школу в тюрьму: это нельзя, то нельзя, скоро дышать всех заставит строго по расписанию.

Витька шел по коридору, его окликнули. Он обернулся…

* * *

На репетицию я прибежал с десятиминутным опозданием. В актовом зале было многолюдно, сегодня здесь репетировали сразу несколько групп. В одном углу читали стихи, в другом углу кто-то танцевал, были слышны смех, выкрики, хлопки, стук. Сонька с Зоей вполголоса пели частушки, Витька бесцельно шатался по залу, Люська показывала третьеклассникам, как правильно отбивать чечетку. Кстати, странно, никогда не знал, что Люська умеет отбивать чечетку. Я даже остановился, наблюдая, как она нелепо пытается что-то там отбить, а четверо мальчишек из 3 «Б» покатываются со смеху.

Заметив меня, Люська закричала:

— Не смотри.

— Из тебя получится классная чечеточница.

— Я сказала Нине, что плохо отбиваю чечетку, но она настояла.

— Ты вообще ее отбивать не умеешь.

— Иди куда шел.

— А я и иду. Алису не видела?

— За кулисами.

В нашем распоряжении была сцена, правда, не вся, на краю примостилось несколько семиклассников. Они то ли рисовали афишу, то ли раскрашивали декорацию. Я не присматривался.

— Глеб, почему задержался?

— Алис, так получилось. Ребята уже пришли?

— Давно.

— Тогда можем начинать.

— Переоденься.

— Слушай, влом мне с головой волка по сцене бегать.

— У нас новые костюмы, — сказала Алиса. — Не поверишь, но это заслуга Клары Степановны. Костюмы действительно красивые.

— В честь чего она так расщедрилась?

— Праздник все-таки в школе, а ради престижа школы она горы свернет.

— И где эти костюмы?

— Иди сюда.

За картонной перегородкой болтали мальчишки.

— Привет, ребят.

— Привет, Глеб. Видел новые костюмы?

— Пока нет.

— Прикольные. Алис, нам уже можно переодеваться?

— Да. Глеб, вот твой костюм волка.

Я подошел к стулу, на спинке которого висел серый костюм. Если бы Алиса ничего мне не сказала, я бы подумал, что на стуле висит волчья шкура.

— Ого! Это натуральных мех, что ли?

— Сама не пойму, но костюм отличный, так что придется тебе переодеться.

— Отдай голову! — крикнул Руська.

— Это моя голова, — сказал Борька.

— А моя где?

— У Макса.

— Ничего подобного. Твоя голова под стул закатилась.

— Ребят, что у вас случилось?

— Руська голову потерял, — смеялся Борька.

Первым в костюм поросенка переоделся Максим. Похлопав себя по внушительному розовому брюшку, он поднял правую ногу, потом левую, повернулся, подпрыгнул на месте.

— Удобно, Макс?

— Очень.

— Мне жарко, — сказал Руська. — И не совсем удобно, тяжело в нем ходить.

— Привыкнешь, — Борька надел голову и подмигнул Руське через открытый поросячий рот. — Алис, мы готовы.

— Глеб, ты скоро? — крикнула Алиса.

— Я тоже готов, — выйдя из-за перегородки, я махнул рукой.

— Супер!

— Настоящий волк.

— Глеб, дай я тебя сфоткаю. Алис, подай мой телефон, он в рюкзаке.

— Потом, Борь, давайте начинать.

— Подождите, — Руська поправил розовую голову и тяжело вздохнул. — Я забыл, как меня зовут.

— Тебя зовут Руслан, — Макс повернулся спиной к Алисе. — Поправь, пожалуйста, голову сзади. Ага, вот так удобно. Спасибо.

— Без тебя знаю, что я Руслан, — огрызнулся Руська. — Как поросенка-то зовут, которого мне играть придется?

— Нюх-Нюх! Неужели трудно запомнить?

— Эй, ты чего, — закричал Максим. — Нюх-Нюх, это я.

— Макс, ты у нас Нах-Нах.

— Сам ты Нах-Нах. Я Нюх-Нюх.

— Ребята, прекратите. Вы все перепутали, в нашей сказке другие имена. Вы же читали, поросят зовут Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нах-Нах… Блин, нет…

Я рассмеялся.

— Ты сама уже путаться в именах начала. Двоих правильно назвала, а третьего звали Нуф-Нуф.

— Ладно, а кто из нас кто? — спросил Борька.

— Вы же говорили, что помните свои роли на ура, — взволнованно прошептала Алиса.

— Помним, — кивнул Макс. — Но сейчас немного подзабыли. Как, ты сказала, их звали? Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф?

— Да.

— Тогда я буду Ниф-Нифом. Борь, ты Наф-Наф. Руська Нах-Нах.

— Опять Нах-Нах, — топнула ногой Алиска. — Нет в сказке никакого Нах-Наха. Руслан — ты Нуф-Нуф.

— Хорошо. Я — Нуф-Наф.

— Нуф-Нуф!

— Прости, перепутал.

— На самом деле имена запомнить очень просто. Борь, у тебя вторая буква «А», у Руськи «У», у Макса «И».

— Почему у меня «И», Глеб? Я же вроде Нюф-Нюф.

Алиса схватилась за голову.

— Дайте мне бумагу и маркер, я напишу ваши имена на листах, и вы будете держать их в руках. А потом вызубрите свои имена наизусть.

— Сейчас, Алис, ты только не нервничай, — Руська побежал за своим рюкзаком.

Через пять минут Алиса выводила на тетрадных листах имена трех поросят.

— Так, Руська, держи, это тебе.

— Ага. Я — Нуф-Нуф.

— Максим, ты где?

— Здесь я, Алис.

— Твой листок.

— Ниф-Ниф. Вторая буква «И».

Алиса начала выводить имя третьего поросенка, и ее опять переклинило.

Вторая буква «А», подсказывал ей Борька, и Алиса написала «Нах-Нах».

— Легче третьего поросенка переименовать, чем запомнить его настоящее имя.

— Глеб, это не смешно.

— Наоборот, очень смешно.

Алиса психанула, а мы с мальчишками не могли успокоиться. К нам подбежала Люська.

— По какому поводу ржач?

— Не можем запомнить имена трех поросят.

— А чего их запоминать, их каждый дурак помнит: Ниф-Ниф, Наф-Наф и этот… Нуф-Нуф.

— Не каждый дурак их помнит, — раздраженно сказала Алиса. — Понапридумывали новых сказок, у детей все в головах перевернулось. Нах-Нахи, Нюх-Нюхи… Время, между прочим, идет, а мы еще не начали репетировать. Ребят, марш на сцену.

Прижимая к груди бумажки, мальчишки выбежали на сцену.

— Ты чего ждешь, Борь?

— У меня нет бумажки с именем.

— Вот тебе бумажка, — Люська написала «Ниф-Ниф» и протянула листок Борьке.

Началась репетиция, и выяснилось, что два поросенка носят одинаковое имя. Опять заминка, опять нервотрепка.

В общем и целом репетиция прошла более-менее сносно. Но с именами, несмотря на надписи (мальчишки в них практически не заглядывали), периодически возникали трудности. Так, например, Борька успел побывать и Пиф-Пифом, и Пиф-Пафом. Руську называли то Няф-Няфом, то Нух-Нюхом. Алиса уже не обращала внимания на имена, главное, чтобы мальчишки хорошо играли и придерживались текста, а имена… ну, с именами что-нибудь придумаем.

После репетиции Алиса призналась:

— Я так устала.

— Понимаю.

— Вроде обычная детская сказка, здесь и репетировать нечего, а столько времени потратили.

— В кафе зайдем?

— Не хочется. Давай лучше в нашей столовой посидим.

— В столовой так в столовой. Ты иди, я переоденусь и спущусь.

Глава 18

Догони, если сможешь

Люська стояла под зонтом, вглядываясь в лица выходивших из школы девчонок. Лены среди них не было. Как нарочно усилился дождь, ветер дул в лицо, зонт часто выворачивало наизнанку. Подойти ближе к школе Люська не решалась, с Леной надо столкнуться «случайно», а для этого необходимо находиться на расстоянии от школьных ворот.

В начале четвертого, когда Люська промокла до нитки, на крыльце появилась Лена. По закону подлости дождь прекратился.

Люська дошла до аптеки, выглянула из-за угла и, дождавшись, пока Лена начнет переходить дорогу, побежала в сторону продуктового магазина.

— Снежана!

Люська скрестила пальцы (ура — заметила!), но сделала вид, что не услышала Лену.

— Снежана, подожди! — Лена подбежала к Люське, преградила путь. — Привет.

— Мы знакомы?

— Встречались несколько дней назад у школы.

— Не помню тебя, извини, — Люська хотела пройти, но Лена ее остановила.

— Ты спешила к клиентке, а еще у тебя пакет упал в лужу, карты Таро намокли. Вспомнила?

— А! Теперь вспомнила. Кажется, ты Лиза?

— Лена. Знаешь, все, что ты мне предсказала, сбылось. Представляешь, на следующий день…

— Лена, мне сейчас некогда, я тороплюсь.

— Опять к клиентке?

— Да.

— Но нам с тобой надо обязательно встретиться.

— Зачем?

— Хочу воспользоваться твоими услугами.

— Мои услуги стоят недешево.

— Это не имеет значения.

Люська прищурила глаза.

— Давай начистоту, Лена.

— Давай.

— Что конкретно ты ждешь от встречи?

— Ну, — Лена посмотрела поверх Люськиной головы, задумалась. — Наверное, как и многие, я не отказалась бы узнать свое будущее.

— Ничего не выйдет, — отрезала Люська.

— Почему?

— Наперед знаю, что тебя интересует. Отношения с ребятами, любовь-морковь и все дела. Так?

— Нет, не так. У меня непростые отношения в семье. Родители, когда не ладят, ругаются, я переживаю.

— Опять эти непростые семейные отношения, — вздохнула Люська.

— Мы можем встретиться?

— Даже не знаю, когда у меня будет свободное время. Так, дай-ка минуту подумать. Сегодня у нас среда?

— Среда.

— Ладно, приму тебя. Сможешь завтра приехать ко мне домой в пять часов вечера?

— Конечно.

— Записывай адрес. Учти, опоздаешь, я тебя не приму. У нас будет ровно сорок минут.

— Я не опоздаю, — Лена переписала адрес. — Что мне с собой взять?

— Ничего. Только э-э… — Люська судорожно соображала, чего бы такого ляпнуть, чтобы казаться в глазах Лены более значимой персоной.

Как назло в голову не приходило ничего стоящего. Думай, Люська, думай. Обычно к ясновидящим приходят с фотографиями. Что если попросить Лену захватить с собой фотку родителей? Это идея.

— Принеси фотографию родителей.

— Где они вместе или по-отдельности?

— Лучше совместный снимок.

— И все?

— Да. И еще, за два часа до встречи со мной ты не должна принимать пищу.

Лена закивала.

— До завтра.

— Я приду. Обязательно приду.

К приходу Лены Люська сделала в гостиной небольшую перестановку.

Кадки с цветами и журнальный столик отнесла к себе в комнату, кухонный стол поставила в центр гостиной, покрыв его заранее купленной черной скатертью.

На стол водрузила магический шар, по краям расставила массивные подсвечники с высокими белыми свечами, несколько кристаллов из магазина сувениров и колоду гадальных карт. Шторы на окнах были плотно занавешены, основной свет выключен, вместо него комнату освещали два бра.

Осмотрев полутемную гостиную, Люська осталась довольна.

— Глеб, вам пора сваливать, Лена придет через пятнадцать минут.

— Сваливаем.

— Только не тусуйтесь возле подъезда, нельзя чтобы она вас заметила. Если узнает, план полетит к чертям.

— Мы в пиццерию пойдем, — сказал Димон.

…Лена пришла ровно в пять. Люська проводила ее в гостиную, попросив оставить сумочку и телефон в прихожей.

— Фотку только захвати.

Увидев убранство гостиной, Лена поежилась.

— Сразу чувствуется особая атмосфера комнаты, — сказала она, садясь в предложенное Люськой кресло.

— Здесь сильнейшая энергетика. Чувствуешь теплый поток воздуха?

— Нет.

— Вытяни руку. Теперь чувствуешь?

— Теперь да, — кивнула Лена. Наверняка соврала, чтобы не обидеть Люську-Снежану.

— Ну, приступим. Расскажи вкратце о себе, о родителях. Фотографию положи в центр стола.

Минут десять Лена путано рассказывала о семье, Люська слушала ее внимательно, изредка поглядывая на настенные часы. Наконец, устав от пустой болтовни Лены, она махнула рукой.

— Я все поняла. Бери стул, садись ближе к столу.

Люська включила в розетку магический шар, и он сразу засверкал всеми цветами радуги.

— Как красиво, — прошептала Лена.

Про себя Люська усмехнулась. Шар — обыкновенная безделушка. Стоит копейки и продается в любом магазинчике сувениров. Неужели Лена никогда не видела эту ерундистику на прилавках?

— Какое свечение, — продолжала шептать Лена.

— Тихо! Мешаешь мне сосредоточиться.

— Молчу.

— Возьми спичечный коробок, зажги три свечи.

Лена чиркнула спичкой.

— Ой, спичка погасла.

— Плохой знак, — нашлась Люська, войдя в образ ясновидящей. — Пробуй еще.

Лена зажгла свечи. Люська размахивала руками над магическим шаром.

— Открывается, — сказала она спустя минуту.

— Что открывается?

— Третий глаз.

— Поняла, — испуганно сказала Лена.

— Открылся! — радостно возвестила Люська, выключив шар. — Начнем гадание.

Начав тасовать колоду карт, она обратила внимание, что Лена постоянно обкусывает губы. Нервничает. Это хорошо, это даже очень хорошо. Когда клиент нервничает, ему легче вешать лапшу на уши.

* * *

В пиццерии мы сели за столик возле окна, заказали пиццу и, не сговариваясь, посмотрели на часы.

— За Люську я спокоен, — сказал Димон. — Но до конца не уверен в эффективности ее плана. Даже если ей удастся попасть к Огневым и она его увидит…

— …что, кстати, маловероятно, учитывая его занятость, — перебил я.

— Допустим, они все-таки встретятся, о чем Люся будет с ним говорить? Поздоровается и все? Мне кажется, мы поспешили.

— Ты не прав, Димка, — Алиса взяла кусок пиццы, подержала его в руках и положила обратно.

— Почему не ешь? — спросил я.

— Не хочется.

— Бережешь фигуру? — прыснул Димон.

— Ничего подобного.

— Алис, поешь, сегодня можно.

— Да ладно, Глебыч, пусть сидит на диете, нам больше достанется.

— Из принципа съем кусок. Или даже два, — Алиса откусила пиццу, замотала головой. — Вкусно!

— С голодухи все вкусно.

— Дим, я не голодаю.

— А то я не знаю, как ты ешь. Глебыч, она скоро прозрачной станет.

— Актриса должна быть стройной.

— Ты еще не актриса. Ну ходишь в школу актерского мастерства, ну ставите вы там спектакли, так еще не факт, что после школы поступишь в театральный.

— Димка, не каркай!

— Все, не буду каркать. Меняю тему. Глебыч, завтра приезжают проверяющие из округа.

— Помню.

— Веселенький будет урок. Мне бы первому до билетов дорваться, чтоб наверняка свой взять. Стопудово Комар что-нибудь напутает.

— Или Соня.

— Да, Яковлева может. Я так решил, если нас будут запускать в класс по одному, мне надо…

— Ребят, — перебила Димона Алиса. — Посмотрите в окно. Только осторожно.

— А что там?

— Мужчину возле фонарного столба видите?

— Высокого?

— Да. По-моему, он за нами следит. Заметила его, когда мы вышли из подъезда, теперь он здесь.

— Может, ждет кого-нибудь?

— Не знаю, — Алиса посмотрела на меня, потом на Димона. — Не нравится мне его лицо.

— Лицо как лицо, — Димон взял третий кусок пиццы. — Непримечательное.

— Глеб, он наблюдает за входом. Вдруг ждет, когда мы выйдем?

— Посмотрим, — я опять повернул голову, стараясь рассмотреть мужика. С виду обыкновенный мужчина, как сказал Димон, довольно обычный, непримечательный. Стоит на тротуаре, курит и действительно смотрит на крыльцо.

— Посидим здесь минут десять, потом проверим, наш это «хвост» или нет.

— Как проверим?

— Выйдем из пиццерии и пойдем в сторону парка.

— Чего ждать, — Димон допил кофе, потянулся и зевнул. — Срываемся прямо сейчас.

— Алис, ты идешь домой…

— Глеб!

— И это не обсуждается.

— Алиск, Глебыч прав, вдвоем нам будет сподручней. А лучше знаешь как сделаем? Выходи из пиццерии первая, заодно убедимся, что он за тобой не потопает.

Кивнув, Алиса встала.

Когда она вышла, мужик напрягся, выпрямился и выбросил в урну окурок.

— Глебыч, по ходу, она была права.

Алиса подошла к переходу, дождалась зеленого сигнала светофора, начала переходить дорогу. Мужик проводил ее взглядом, но не отправился следом.

Как только Алиса скрылась за углом многоэтажного здания, достал из кармана пачку сигарет, повернувшись лицом к крыльцу пиццерии.

— Нас дожидается.

— Точняк!

— Здесь есть второй выход, можно попросить разрешения воспользоваться им.

— А смысл, Димон? Нет, я должен быть уверен, что этот кадр притащился сюда по нашу душу. Пошли.

На улице Димон прошептал.

— Идет за нами.

— Я видел. Не оборачивайся, пусть думает, мы его не замечаем.

— Предлагаю зайти в книжный.

Я не возражал. Из окна книжного магазина мы наблюдали за незнакомым мужиком. Он остановился в пяти метрах от входа, опять закурил.

— Много курит.

— И черт с ним. Ты мне скажи, Глебыч, че за фигня происходит? Сначала за мной следил Хром, теперь новый дядька появился. Кому я так понадобился?

— Может, он за мной следит.

— Ты сам знаешь, это не так. За Алиской не пошел, значит, и за тобой не пойдет. Я ему нужен.

— Проверим? Я выйду и пойду дальше, ты оставайся в книжном. Если двинется за мной, я зарулю в видеосалон, буду ждать тебя там.

— Меня будет дожидаться. Гарантию даю.

— Все равно встречаемся в видеосалоне.

На этот раз Димон ошибался, слежка велась не за ним или по крайней мере не только за ним. Я вышел из книжного, и мужик потопал за мной следом.

Пять минут спустя в видеосалон забежал Димон.

— Ну, теперь ты убедился? — спросил я, выглядывая на улицу из-за стеллажа с дисками.

— Странно это.

— Выходим, Димон.

До входа в парк оставалось метров сто, когда я резко остановился, достав из кармана телефон.

— Кому звонить собрался?

— Никому. Сфоткать его хочу. Пошли, только медленным шагом.

— Раз, два, три, — быстро сказал Димон. — Давай, Глебыч!

Обернувшись, я сделал несколько снимков. Мужик был растерян, а когда понял, что его разоблачили и сфотографировали на телефон, начал приближаться к нам.

— Бежим, Димон!

Мы побежали.

— Глебыч, он за нами бежит.

— Давай в парк.

— Лучше к новостройкам, там есть где затеряться.

Свернув, мы побежали в сторону спортивной школы, перелезли через забор, пересекли стадион. Мужик не отставал.

— Хорошо, что нет Алиски, — крикнул Димон.

— Это точно.

— Ты за сколько стометровку на физре пробегал?

— Не помню, а что?

— К слову спросил. Помнишь, мне в лом было четыреста метров бежать?

— Ну.

— Физрук тогда заставил, сказал, что бег — это наше все. Теперь понимаю, в чем-то он был прав.

Перебежав дорогу, мы рванули вниз по тротуару. Вдали показались гаражи.

— В правом боку закололо, — сказал Димон.

— Дыши правильно.

— Правильно — это как?

Мне стало смешно.

— Не знаю. Слушай, а он совсем не выдохся, расстояние между нами не сократилось, но и не увеличивается.

— Смолит одну за другой, я думал, он загнется еще на стадионе.

— Крепкий орешек.

— Или ему позарез нужен твой телефон.

— Стойте! — сипло закричал мужик.

— О! Голос подал.

— Силы теряет. Димон, давай к гаражам.

— Зачем к гаражам? Там все закрыто.

— Давай, давай. Я знаю там одном местечко удобное, он вряд ли успеет там оказаться.

— Надеюсь, что так.

Обернувшись и отметив, что мужик начал от нас отставать (сказалось активное курение), я чуть не налетел на идущую навстречу женщину.

— Совсем с ума посходили, — крикнула она вслед.

— Остановите их! — заорал мужик. — Деньги украли!

— Сволочь! — задыхаясь, сказал Димон. — Глебыч, поднажмем, а то какой-нибудь придурок поверит, что мы деньги стырили.

— Сюда, Димон.

— Там собаки…

— Беги за мной.

Сбежав с тротуара, я резко взял влево и начал приближаться к забору, за которым раскинулось сотни полторы гаражных боксов. Вроде я слышал, в ближайшее время гаражи намеревались сносить, чтобы на их месте возвести очередную высотку. Сейчас это, конечно, не столь важно, но подбегая к секционному забору, я почему-то об этом вспомнил.

— Димон, здесь уступ, перемахнем через забор — и сразу направо. В запасе секунд пять-семь. Потом могут появиться собаки.

— Другого места ты не нашел?

— Другого места нет, — я залез на забор, но спрыгивать не спешил — ждал Димона.

Когда он оказался наверху, я увидел, как с тротуара свернул наш преследователь.

— Димон, готов?

— Готов.

— Прыгаем.

Оказавшись на территории гаражного комплекса, мы побежали к деревянной бытовке, стоящей впритык к крайнему гаражу.

Лай собак я услышал в момент, когда ухватился за прибитый к бытовке брусок. Он находился на уровне груди, а чуть дальше из стены торчал металлический крюк. Одной рукой я схватился за крюк, второй за брусок, подтянулся, изловчился поставить ногу на тот самый брусок. Димон не отставал.

Когда я залез на крышу, протянул ему руку, помог подняться. Собаки были уже не страшны.

Четыре здоровые дворняги лаяли и скалили зубы, пытаясь подпрыгнуть как можно выше. Одна дворняга поставила передние лапы на стенку бытовки, завыла.

Мужик замер возле секционного забора. Видя собак, он не отважился сунуться дальше. На нас смотрел так же зло, как и голодные псины.

— Как теперь отсюда выбраться, Глебыч?

— По крышам гаражей дойдем вон туда, до конца. Последний гараж граничит с забором, за ним крутой спуск. Спустимся к строившемуся торговому центру.

— Ого! Это сколько же нам потом оттуда домой пилить?

— Другого выхода нет.

— А мы не лоханулись? — спросил Димон. — Ему же известно, где мы живем. Вспомни, Алиска сказала, что заметила его возле подъезда. Сейчас он дойдет до нашего дома, сядет на скамейку и…

— И что он нам сделает?

— Интересный вопрос. Зачем тогда убегали?

Я пожал плечами.

— А что, прикольная пробежка. И для здоровья полезно, — я взял телефон.

— Глебыч…

— Подожди, Димон. Алис, ты дома? Да. У нас все нормально. Слушай, сделай одолжение, спустись вниз и незаметно прогуляйся во дворе, посмотри, не вернется ли к подъезду мужик. Что? Я не знаю… потом все расскажу.

Дождавшись, когда я уберу телефон, Димон сказал:

— Даже если сегодня он не вернется, он может вернуться завтра. Мы пойдем в школу, потом будем возвращаться из школы, да мало ли куда понадобится выйти. И каждый раз просить Алиску прохаживаться возле дома?

— Димон, мы больше его не увидим.

— Кто это сказал?

— Я.

— Обоснуй.

— Почему он побежал за нами?

— Потому что ты его сфоткал.

— И что? Он просто стоял, я просто его сфоткал. Разве фотография его в чем-то уличает?

— Нет, но… но он же рванул за нами.

— Правильно, рванул. А знаешь почему рванул? Потому что не подумал хорошенько. Увидел, что я его фотографирую, испугался, видимо, машинально, и погнался отнимать телефон. Сейчас все обмозгует и исчезнет.

— Не думаю.

— Исчезнет, увидишь. Как вариант, пришлют шпионить кого-нибудь другого, более умного и незаметного. Уверен, за нами следят по чьей-то указке.

— Хочешь сказать, Хром и этот мужик в одной связке?

— Почему бы нет.

— Кому мы понадобились, Глебыч? Кому?!

— Непонятно, чего они добиваются? Слежка слежкой, но должна же у них быть цель. К нам мужики не приближаются, стараются держаться на расстоянии, значит, отслеживают наши маршруты, запоминают, где и с кем общаемся, куда ходим. Собирают информацию. Опять же, для чего?

— Доморощенные частные детективы.

На детской площадке я увидел Алису.

— Ну как?

— Он не возвращался. Где вы были? Глеб, чем ты перемазался?

— Это мазут.

— Откуда?

— Не знаешь, Лена уже ушла?

— Давно. Мне Люся несколько раз звонила.

— Отлично, тогда поднимаемся к нам.

Дома я скинул фотку на ноут. Увеличив снимок, заметил, что на правой скуле у мужика есть шрам.

— Шрам — улика.

— При определенных обстоятельствах да, только не сейчас.

— На нас открыли охоту, — усмехнулась Люська.

— И тебе смешно?

— Алис, а что, мне плакать, что ли?

— На улицу страшно выйти.

— Тебе, может, и страшно, а мне нет.

— Неужели тебя не пугают эти странные слежки?

— Пусть следят, мне не жалко. У меня сейчас другая задача — Огнев.

— Как прошла встреча с Леной?

— На ура. Господи, да она верит всему, что я несу, мне ее даже жалко. Вру напропалую, Ленка только кивает. Завтра она опять ко мне придет. А в воскресенье я еду к ней. У Огнева, кстати, будет выходной.

— Что ты ей наговорила?

— Всего не вспомню, — засмеялась Люська. — Но смысл в том, что на ее отце лежит большой грех, который причиняет страдания всему семейству.

— Люсь, а чьи это деньги на столе? — крикнул я из гостиной.

— Лена заплатила за сеанс.

— И ты взяла?

— Конечно, взяла, Глеб. Какая же я ясновидящая, если стану работать бесплатно.

— Вообще-то люди, которые действительно обладают даром ясновидения, помогают окружающим бесплатно.

— Где такое написано?

— Это неписаный закон.

— Ты такой умный.

— Не жалуюсь.

— Ну-ну. А я не обладаю даром ясновидения, поэтому смело могу брать деньги. И вместо того чтобы пререкаться, Глеб, лучше готовься к географии.

— Черт, география! — Димон вышел в прихожую. — Я домой, надо учебник почитать. Всем пока.

— Завтра увидимся.

Глава 19

Полный облом

С Димоном я столкнулся, когда выходил из раздевалки.

— Привет.

— Привет. Сегодня всю ночь снился урок географии. Жесть!

— Урок длиною в ночь?

— Типа того. Подожди, я ветровку повешу.

На лестнице Димон спросил:

— Вызубрил свой билет?

— Особо не зубрил, вопросы несложные.

— Повезло, а у меня полный аут.

— На четвертку точно накатаешь.

— Надеюсь.

Возле класса стояли ребята.

— Привет всем!

— Привет-привет, — улыбнулась Светка. — Готовы к экзамену?

— Всегда готовы, — пошутил Димон. — А почему здесь стоите?

— Класс закрыт. Ты забыл, что ли, нас туда будут по одному запускать.

— И больше не выпустят, — хмыкнул Витька.

— Екатерину Николаевну кто-нибудь видел? — спросила Зоя.

— Уже в школе.

— Как думаете, билеты она разложила на парте?

— Не переживай, Зойка, она не подведет. Это ведь ее идея с билетами.

— Тише, Стас, — шикнула Маринка.

— Никто не прислушивается, Марин.

Зоя начала обмахиваться тетрадью.

— Тебе жарко?

— Мне всегда жарко, когда я нервничаю.

— Зой, ты знаешь на отлично, кончай трястись.

— От нервов все перепуталось, — Зоя открыла тетрадь. — Не могу вспомнить, увеличение численности населения в развивающихся странах благоприятно скажется на качестве воды в них или нет? Ребят, забыла. Подскажите.

— Ну-у, Зойка, если ты это забыла, тогда тебе кранты.

Вслед за Зоей запаниковала Катька.

— А кто помнит, какой из городов образует одну из четырех крупнейших агломерацией Латинской Америки и является морским портом?

— Вроде Мехико.

— Ничего подобного, — замотал головой Витька.

— Ты знаешь правильный ответ?

— Нет, но это точно не Мехико.

— Кать, это Буэнос-Айрес.

— Ты уверена, Зой?

— Да.

— А про MPT кто-нибудь может сказать?

— Я могу, — Витька сел на корточки и достал из рюкзака наушники. — МРТ — магнитно-резонансная томография.

— Блин, Комаров, сам ты резонансная томография. Я про другое МРТ спрашиваю — международное разделение труда.

— Другого не знаю.

— Тогда помалкивай.

— Кать, вот здесь прочитай, — Зоя протянула свою тетрадь, и Катька отошла в сторону.

— Захандрила наша Катька. Интересно, кто приедет из округа?

— Наверное, две бабы.

— Одна баба и мужик, — сказал Витька.

— Откуда знаешь?

— Я их видел. Они сейчас в учительской. Штангенциркуль их обхаживает.

— Это в ее репертуаре.

— Вить, а они старые или молодые?

— Тетке лет сорок, а мужик… за пятьдесят где-то. Баба добрая, мужик злой, имейте в виду.

Зоя поежилась.

— Почему ты так решил?

— По внешнему виду определил.

— Конечно, Комаров, заливай больше, — Маринка погладила Зою по плечу. — Врет он.

— Я вру? Иди сама посмотри. Тетка толстая, улыбается постоянно, а мужик хмурый и худой, как швабра.

— Если она улыбается, это еще ни о чем не говорит.

— Во-во, — согласилась Светка. — Вспомните нашу алгебруху, всегда лыбится, а чуть что не так — истерит.

— Я не улыбку имел в виду. Полные люди добрее худых. Давно подметил, если мужик худой, то злой, а если женщина полная…

— То сама доброта, — засмеялся Димон. — Гон это, Комар.

— В чем-то Витя прав, — неожиданно сказала Соня.

— О, Яковлева ожила. Стояла, как мертвая царевна, а теперь голос подала.

— Да, подала и разрешения у тебя спрашивать не собираюсь.

— Да что ты?

— Девчонки, не ссорьтесь перед экзаменом, — миролюбиво сказал Стасон.

Соня помолчала, потом продолжила:

— Я как-то сидела на диете, почти месяц ела одни салаты, и знаете как от этого настроение портилось! Меня все раздражало, я на всех злилась, срывалась. Есть люди худые от природы, тогда, мне кажется, худоба не влияет на характер, но если человек худой от диет, тогда да, скорее всего, он всегда не в настроении.

— Бред сумасшедшей. Да, Марин?

— Однозначно. А мне интересно, Сонь, зачем ты на диете сидела?

— Кстати, да, с чего вдруг?

— Хотела сбросить пару лишних килограмм.

Светка с Мариной переглянулись.

— И как, удалось?

— Представь себе.

— Во дает, — Маринка рассмеялась. — Только с какого места эти килограммы растаяли?

Соня ушла.

— Обиделась.

— Зря вы на нее наехали.

— Глеб, никто на нее не наезжал.

— Шуток она не понимает, вот и психует.

— Шутки бывают разные, — сказала я.

В коридоре появилась Екатерина Николаевна. С ней рядом шла полная женщина, которую Витька охарактеризовал как добрую, и мужик-дистрофик с козлиной бородкой и в очках в толстой оправе. Когда они подошли к классу и Екатерина Николаевна воткнула в замок ключ, в коридоре показалась Клара Степановна.

Не знаю, почему, но меня ее появление насторожило. Завучиха выглядела довольной, шла на своих кривоватых ножках быстро, аж подпрыгивала от нетерпения.

— Не нравится мне радостная физиономия Штангенциркуля, — прошептал я Димону.

— Черт с ней! Я все забыл, — Димон начал повторять про себя ответы на вопросы.

— Перед смертью не надышишься.

— Спасибо, успокоил.

В класс нас запустили всех сразу.

— Все в сборе? — спросила завучиха.

— Соньки нет.

— Где она?

— Куда-то убежала.

— Я здесь, — Соня зашла в класс и встала позади меня.

Обратив внимание на разложенные на первой парте билеты, я улыбнулся Соне. Она почему-то отвернулась.

— Познакомьтесь с проверяющими из округа, — сказала Штангенциркуль. — Игорь Илларионович и Алла Андреевна.

Проверяющие кивнули. Игорь Илларионович снял очки, начал протирать линзы кусочком замши. Алла Андреевна продолжала улыбаться, разглядывая каждого из нас. Мы стояли возле доски, ожидая дальнейшего развития событий.

— Итак. Наверное, будем начинать? Завучиха посмотрела на управляющих. — Вы не против?

— Давайте начинать, — кивнул Илларионович.

— Все вещи оставляйте в лаборантской, — прочеканила завучиха. — С собой берите только ручку.

— А бумагу?

— Чистые листы вам раздадут. И не вздумайте взять телефон, увижу — выгоню из класса.

— Вы тоже будете присутствовать? — разочарованно спросил Димон.

— Тебе бы, конечно, этого не хотелось, — ехидно усмехнулась Клара Степановна.

— Ребята, вещи складывайте аккуратно, — Екатерина Николаевна нервничала, очевидно, она тоже не ожидала, что завучиха останется в классе.

— Глебыч, я телефон с собой беру.

— На фига он тебе? Заметит, из класса выставит.

— Не заметит, а так у меня будет доступ к инету.

— Как хочешь.

Когда мы вышли из лаборантской и выстроились в ряд у доски, Екатерина Николаевна подошла к первой парте.

— Ребята, сейчас каждый из вас подойдет к столу, возьмет билет и сядет на свое место. Глеб, ты первый.

Я сделал шаг вперед. Только бы не перепутать билет. Мой билет лежит во втором ряду, третий по счету. Или в третьем ряду второй по счету? A-а! Забыл.

Остановившись у парты, я взял себя в руки, кратковременная паника прошла. Мой билет во втором ряду. Я уже потянул руку, как вдруг Штангенциркуль сказала:

— Глеб, одну минутку. Чтобы Алла Андреевна и Игорь Илларионович не сомневались в нашей честности…

— Ну что вы, Клара Степановна, — засмущался Игорь Илларионович. — И в мыслях не было.

— И все-таки я перемешаю билеты, — на ее лице змеилась ядовитая ухмылка. — Екатерина Николаевна у нас аккуратистка, разложила билеты кирпичной кладкой, а мы их сейчас в одну кучку. Вот так! Глеб, теперь тяни.

Я обернулся. У ребят были растерянные лица. Некоторые с ужасом поглядывали на бледную Екатерину Николаевну, другие с ненавистью смотрели на улыбающуюся завучиху.

Сонька стояла в самом конце, боясь поднять глаза.

— Глеб, ты тянешь время.

Вздохнув, я вытащил билет.

— Скажи номер.

— Семнадцатый.

— Садись за парту.

В течение двух минут ребята разобрали билеты, расселись по своим местам, начали оглядываться по сторонам, шептаться.

— Тишина в классе! — прикрикнула завучиха. — Получили билеты, приступайте к работе. Екатерина Николаевна, можно вас на пару слов в лаборантскую?

Географичка кивнула, и они скрылись за дверью.

Я посмотрел на Димона.

— Понял?

— Думаешь, это случайность?

— Нет, конечно.

— Но откуда она могла узнать?

— Кто-то слил информацию.

— Кто, Глебыч?

— Молодые люди, — неожиданно рявкнула Алла Андреевна, — вы сюда не разговаривать пришли. Еще одно слово — и оба покинете класс.

— Ничего себе, добрая толстушка, — прошептал Димон. — Фашистка!

* * *

На перемене мы собрались в вестибюле на первом этаже.

— Измена полная! — сказала Светка.

— Я вроде на все вопросы ответила, — Зоя села на подлокотник кресла, в котором сидел Димон.

— Везет. Я на один вопрос точно правильно ответил, как думаете, на тройку достаточно?

— А кто проверять работы будет?

— Добрая тетка и злой мужик, — съязвила Марина, глядя на Витьку. — Толстуха орала как бешеная, а дистрофик сидел как пришибленный.

— Внешность обманчива, — буркнул Витька.

— Мне одному повезло, — виновато признался Стасон.

— В чем тебе повезло?

— Прикиньте, я вытянул свой билет.

— Серьезно?

— Не гонишь?

— Сам обалдел. Думал, засыплюсь, а тут бац — мой билетик.

— Действительно, повезло. Мне бы так.

— Стасону всегда везет, он в рубашке родился. Помните, в пятом классе все в столовке траванулись солянкой, кроме него.

— Это Комару в пятом классе повезло, а я как раз больше остальных траванулся.

— Витька? А мне казалось, это был ты.

— Когда кажется, Свет, надо креститься.

— Ладно, сейчас тема другая, — я положил рюкзак возле кресла. — Кто подставил Екатерина Николаевну?

Ребята молчали.

— Понимаете, что с ней теперь Штангенциркуль сделать может?

— Из школы вряд ли выгонят.

— Не уверен.

— Не выгонят, — сказала Соня. — Скорее всего, отделается выговором.

— Среди нас есть предатель, его надо вычислить.

— Почему его, а не ее?

— Я имею в виду человека в принципе, не придирайся к словам, Комар.

— Может, крыса сама признается? — усмехнулся Стасон.

— Разбежался, — Марина подошла к Димону, обняла его за плечи и спросила: — Это не ты случайно, Димка?

— Случайно я. Забыла, как мы с тобой вчера Штангенциркулю на географичку стучали?

— Совсем вылетело из головы.

— Ребят, не время сейчас для приколов.

— Ничего у нас не получится, — Зоя выдвинула самую пессимистичную версию. — Сам человек не признается, а другими способами его не заставишь сказать правду.

— Почему? Китайские пытки, например, никто не отменял.

— Вить, достали уже твои шуточки.

— Кого ты собрался пытать, Комаров? Всех сразу?

— Зачем всех, по очереди будем на пытки таскать. И начнем, пожалуй, — Витька осмотрелся, остановив взгляд на Соньке, — с Яковлевой.

— Я согласна, — засмеялась Марина.

Соня развернулась.

— Яковлева, ты куда?

— В столовую.

— Останься, мы не договорили.

— Мне не о чем с вами разговаривать. Разговаривайте с этим шутом.

— Шут — это я? — спросил Витька, когда Соня ушла.

— А кто же. Ты у нас и шут, и клоун, и… кто там еще?

— Паяц, фигляр, — сказала Зоя.

— Молодец, Зойка! — веселился Витька. — Кто еще знает синонимы к слову шут?

— Хватит! — Катя поморщилась и посмотрела на часы. — Пошли на информатику.

— Что решим с нашим делом?

— Не знаю я, — Катька начала подниматься по лестнице.

— Предлагаю собраться всем после уроков.

— Ой, сегодня у нас не получится.

— У кого у нас, Зой?

— Мы с Катькой и Сонькой репетируем.

— Я тоже должен свалить сразу после ботаники, — сказал Стасон.

— И мне сегодня никак задерживаться нельзя.

— Елки-палки, тогда соберемся в понедельник.

— В понедельник можно.

— Другой разговор.

— Явка обязательна.

На лестнице Димон спросил:

— Глебыч, ты догадываешься, кто нас заложил?

— Почти.

— Не почти, а точно знаешь. И мне это известно, и остальным ребятам.

— Сонька?

— В яблочко.

— Не делай поспешных выводов.

— Брось. Сонька всегда стучала Штангенциркулю, не отличилась и в этот раз.

— Без доказательств обвинять ее нет смысла.

— Есть один способ проверить.

— Какой?

— Пойти к Штангенциркулю и задать вопрос в лоб.

— Иди, — я подтолкнул Димона в спину. — Она наверняка тебя ждет в учительской для доверительного разговора.

— Ладно, молчу, — Димон начал подниматься по лестнице. — Но мнения своего не изменю. Заложить нас могла только она.

— О ком вы? — спросила Марина.

— Да так, о птичках.

— Глеб, Дим, скажите, о ком говорили?

— Подумай хорошенько.

— О Яковлевой?

— Вот, — Димон посмотрел на меня. — Я же сказал, все так думают. И в понедельник наши подозрения подтвердятся. Она не устоит, расколется, увидишь.

Глава 20

Дружба дружбой, а денежки врозь

Больше всего Люська опасалась не застать Огнева дома. Лена сказала, отец по воскресеньям никуда не уезжает, но кто его знает, вдруг сегодня возьмет и сорвется по делам. А если Огнев все-таки дома, рассуждала Люська, сидя в маршрутке, как завязать с ним разговор? И удастся ли вообще столкнуться с ним в квартире? Сядет в комнате перед телевизором и не выйдет, пока Люська не свалит. Такое вполне возможно.

Едва Лена открыла дверь, Люська спросила:

— Твои дома?

— Да.

— Ты им сказала, что я приду?

— Конечно, сказала.

— И как они отреагировали?

— Мама была заинтригована.

— А отец?

Лена взяла у Люськи куртку и вздохнула.

— Папа никак не отреагировал.

— И ничего не спрашивал?

— Поинтересовался, где мы с тобой познакомились.

— А ты что?

— Соврала, что встретились у общих знакомых, иначе он не разрешил бы пригласить тебя в дом через неделю после знакомства.

— Логично, — Люська сняла кроссовки, сунула ноги в предложенные Леной тапки. — Куда идти?

— Ванная у нас там, а потом, — Лена улыбнулась, — будем пить чай.

— У тебя хорошее настроение?

— Очень. Снежана, с тобой хочет поговорить моя мама.

Люська напряглась. Включив воду, она быстро посмотрела на свое отражение в зеркале и как бы между прочим спросила:

— На тему?

— У нее много вопросов, на которые ты должна дать ответы. Понимаешь, мама планирует открыть магазинчик, но…

— Подожди. Мы же с тобой договаривались, о бытовых вещах не заикаться.

— Так речь идет о бизнесе.

— Все равно, это мелочи. Какие вопросы интересуют твою маму: где найти коммерческую недвижимость с низкой арендной платой? Как стать удачной бизнес-леди? Какой заговор прочитать, чтобы не было конкурентов?

— Я не знаю, — тихо сказала Лена.

— Зато я знаю.

— Не сердись.

— Я не сержусь. Куда теперь?

— На кухню.

— Мать уже там?

— Да.

Приготовив приветливую улыбку для матери Лены, Люська прошла в просторную кухню. После приветствий и прочих чайных церемоний Лидия Олеговна заговорила о давней мечте — собственном магазине.

Люська слушала ее вполуха, мысли были заняты Огневым. Где он сейчас? Чем занимается? Неужели она его так и не увидит?

— Страшно, конечно, — улыбнулась Лидия Олеговна, — но кто не рискует, тот не пьет шампанского. Я ведь права, Снежана?

— Возможно, — уклончиво ответила Люська.

— Леночка рассказывала о вас совершенно невероятные вещи.

— Да? И что такого невероятного она рассказала?

— Про летающего слона, обезьяну, ревность и…

В коридоре послышались шаги. Лидия Олеговна прервалась, а Люська повернула голову, ожидая увидеть Огнева.

— Папа идет, — сказала Лена.

Валерий Огнев был в приподнятом настроении, поздоровавшись с Люськой, сел за стол, попросил Лену приготовить ему кофе.

— О чем секретничаете? — спросил он, с любопытством поглядывая на Люську.

— До секретов пока дело не дошло, — ответила Лидия Олеговна.

— Сколько вам лет, Снежана? — Огнев задал вопрос, наблюдая за Люськиной реакцией.

— Восемнадцать.

— И давно вы занимаетесь… своей деятельностью?

— С детства, — Люська ощутила покалывание в области лопаток.

Не нравилось ей выражение лица Огнева. Глаза с прищуром, на губах ехидная ухмылка. Не верит! Ни на секунду не верит, что перед ним сидит ясновидящая. Конечно, Огнев это не доверчивая Лена и даже не Лидия Олеговна. Такого не проведешь. Пришел, увидел, раскусил. Ловко.

Что же теперь будет? Возьмет кофе и молча уйдет к себе? Скорее всего, так и произойдет. План летит в тартарары. Черт, что за невезуха?! А ведь изначально все казалось таким простым, незатейливым.

— Твой кофе, папа, — Лена поставила чашку перед отцом.

Люська ждала дальнейшего развития событий.

— Если вы не возражаете, — обратился Огнев к жене и дочери, — я на пару слов украду вашу гостью.

— Пожалуйста, — сказала Лидия Олеговна.

— На пару слов можно, — улыбнулась Лена.

Люське сделалось не по себе. Зачем он собирается с Ней уединиться? Не хочет выводить на чистую воду перед Леной и Лидией Олеговной?

— Пройдемте в мой кабинет, Снежана.

Люська встала.

— Только вы недолго там, — крикнула вслед Лидия Олеговна.

В кабинете Огнев указал Люське на стул.

— Садитесь.

— Можно на «ты», — пискнула Люська.

— Тогда садись, — сам он поставил чашку на стол и отошел к окну.

На некоторое время повисло молчание. Люська теребила рукав блузки, Огнев смотрел в окно, сжимая и разжимая пальцы правой руки.

— У меня всего один вопрос, — резко сказал он и обернулся.

— Ко мне? — испугалась Люська.

— Ты же ясновидящая, — на его лице появилась знакомая улыбка.

— Ясновидящая.

— Значит, должна мне помочь.

— Я постараюсь.

Из верхнего ящика стола Огнев достал фотографию, положил ее перед Люськой. Она опустила глаза и вздрогнула — со снимка улыбался Вячеслав Хромов.

— Я хочу знать, где сейчас находится этот человек.

— А он кто?

— Мой армейский друг.

— И вы не знаете, где он?

— Если бы знал, не спрашивал бы тебя.

Люська была удивлена. Такого поворота событий она не ждала. Приехала к Огневу, чтобы узнать о Хромове, а теперь сам Огнев пытается узнать, где находится Хромов.

— Надеюсь, я требую не невозможного? — спросил Огнев.

— Нет, — Люська взяла фотку, поднесла ближе к лицу. — Я его вижу…

Огнев сел на стул.

— Только давай договоримся, мне нужна конкретика. Пространные ответы типа «он сидит в белой машине» или «вижу его среди сочной зелени» меня не устроят.

— Я вас поняла, — Люська выпрямилась, сделала глубокий вдох и выпалила, глядя в глаза Огневу: — Этот мужчина мертв. Его убили!

На шее Валерия Огнева запульсировала толстая вена, на лбу выступили капельки пота.

— Как убили, когда?

— Две недели назад. Кто убил, сказать не могу. Вижу людей в черном. Их двое… Они ворвались в дом…

— Стоп! Что за дом?

— Старый дом. Там никто не жил, дом заброшен…

— Верно. Его готовили под снос, — едва слышно сказал Огнев.

— Значит, вы в курсе, где находился ваш друг?

— При встрече он упомянул, что живет в доме, готовящимся под снос. Район… Слава назвал район… я не запомнил… — Огнев поднялся, обошел стол и встал перед Люськой. — Снежана, скажу честно, изначально я в ваши способности не верил. Думал, Ленке опять морочат голову, и в кабинет вас позвал скорее ради спортивного интереса.

— Теперь поверили?

— Поверил, — кивнул Огнев.

Дверь кабинета открылась.

— Валера, ты не заговорил Снежану? Она нам нужна.

— Закрой дверь! — рявкнул Огнев.

Лидию Олеговну как ветром сдуло.

— Снежана, нужна твоя помощь. Я расскажу историю, а потом хочу, чтобы ты помогла докопаться до истины.

И Огнев заговорил. Люська слушала его тихий голос, понимая, что придется раскрыть карты.

Поэтому когда Валерий Огнев замолчал, она спросила, знаком ли он с Дианой.

— Да, мы пересекались на некоторых мероприятиях. Также она несколько раз была гостьей в моей программе. А почему ты спросила про Диану?

— Я ее внучка. Меня зовут Люся, и я… я не ясновидящая. Вы только ничего не говорите, выслушайте меня. Мне тоже есть что вам рассказать.

Свой рассказ Люська начала так:

— Некоторое время назад мой парень Димка заметил, что за ним следит незнакомый мужчина в сером свитере…

* * *

Ворвавшись в квартиру, Люська закричала:

— Глеб, ты дома?

— Дома.

— Алиска с Димкой у нас?

— Ушли недавно. Как съездила?

— Ты не поверишь, Огнев сам позвал меня в кабинет, сам рассказал историю Хромова, а потом…

— Да подожди ты, не торопись. Пошли на кухню, будешь чай?

— Буду. Нет, не буду. Глеб, мне пришлось ему во всем признаться.

— Как во всем?!

— Огнев непричастен к убийству Хромова. Он его ждал, а тот не появлялся, Валерий подумал, что Хром уехал. Блин, я такое узнала… такое… Садись.

— Попей водички.

— Давай.

Переведя дух, Люська сказала:

— Дело было так: десять лет назад Огнев узнал, что Хромов погиб в автомобильной катастрофе. Узнал он об этом от Евгения Чапикова.

— Но Чапиков нам говорил…

— Ты меня не перебивай, я рассказываю все по порядку. О том, что Хромов летом погиб в горах, Чапиков сказал Огневу зимой. Первая нестыковка, нам точно известно, что в сентябре Хром был жив. А когда Огнев поинтересовался, где похоронили Хрома, знаешь что ему ответил Чапиков?

— Не знаю. Говори.

— Сказал, что Хромова кремировали, а прах развеяли. Улавливаешь, нет? Тебе Чапиков говорил одно, Огневу совсем другое. Идем дальше. Прошло десять лет, Огнев, как он сам признался, почти не вспоминал Хрома. Погиб и погиб.

— Называется, армейские друзья, — не сдержался я.

— Дружба разной бывает. У одних на всю жизнь, у других дружба временная.

— Люсь, Огнев упомянул про деньги?

— Упомянул. Он действительно занимал Хрому деньги, но сумма была смешной, а кроме того, Вячеслав вернул долг в срок.

— Опять кто-то врет: или Огнев, или Чапиков.

— Сейчас узнаешь. Три недели назад Огнев улетал за границу по работе. Возле подъезда его окликнул мужчина…

— Это был Хром, — перебил я.

— Огнев чуть с ума не сошел, думал, мерещится. Короче, пока они ехали в аэропорт, Хромов рассказал правду. Огнев просил его ничего не предпринимать и дождаться его возвращения. Хром пообещал, а когда через неделю Валерий вернулся, Хромов куда-то исчез. С тех пор о нем ничего не известно.

— Самое интересное впереди, я прав?

— Прав.

— О чем они разговаривали в машине?

— Это жесть, Глеб. Десять лет назад Чапиков с Хромовым собирались открыть собственное дело. Денег не хватало, Чапикову пришлось продать дачу, а Хром решил продать квартиру.

— Неразумно.

— При правильном подходе дело сулило большие прибыли. Хромов рискнул.

— А где он жил?

— Угадай?

— У Марины?

— Глеб, не было никакой Марины. Чапиков ее выдумал, как выдумал и многое другое. Он всем врал: и тогда, и сейчас. Вложив деньги в дело, Хром жил у Евгения Чапикова. А в конце осени Хромова арестовали. Был суд, ему дали двенадцать лет.

— За что арестовали?

— За двойное убийство. Да, я тоже была в шоке. И Огнев обалдел, когда услышал. Вячеслав сказал, его подставил Чапиков. Сам устранил конкурентов, а стрелки перевел на Хрома. Было много подтасованных улик, Хромову не удалось доказать свою непричастность к убийству.

— Это точно, что убийца Чапиков?

— Вячеслав был в этом уверен.

— Одной уверенности мало. Нужны доказательства.

— Не знаю я насчет доказательств. Чапиков нанял Хрому адвоката, но во время судебного процесса адвокат больше обвинял Хромова, чем защищал.

— Вот значит в какую катастрофу попал Хром…

— Его выпустили через десять лет. Он сразу к Чапикову, а тот уже при деньгах — бизнес у него солидный. Чапиков пообещал Хрому хорошую жизнь, но с одним условием: он должен навсегда уехать из города. Мол, его все считают погибшим.

— Зачем он раструбил о его гибели?

— Очень просто. Сказал, пусть лучше считают его погибшим, чем убийцей. Хром не поверил Чапикову, заговорил о подставе, начал наезжать, запугивать… В нем обида говорила, он сказал намного больше, чем следовало. Еще потребовал вернуть долю. С процентами. На раздумья дал Чапикову две недели, сам к Огневу рванул. А тот, как назло, улетел.

— Люди Чапикова выследили Хрома и… пулю в лоб.

— Вот именно.

— Люсь, Огнев ездил к Чапикову?

— Нет. Он не знал, что Хрома убили. Ждал его, думал, Хром появится со дня на день. Теперь Огнев хочет прижать Чапикова.

— Как?

— В этом и загвоздка. Доказательств нет. Но вроде появилась какая-то идея, он попросил, чтобы мы с тобой приехали к нему в среду.

— Зачем?

— Приедем, узнаем.

Я задумался. Вот так история.

— Слушай, а Хромов ничего не говорил Огневу про Димона? Зачем-то же он за ним следил.

— Ты знаешь, я спросила Огнева, но он замотал головой. А мне показалось, что-то недоговаривает. Глеб, Огнев попросил у меня фотографию, ну, где он вместе с Хромом возле машины. И еще он хочет, чтобы ты отправил ему фотку мужика со шрамом. Вот адрес его электронки.

— Хорошо, отправлю, но сначала Алисе позвоню.

— А я Димке наберу.

Из кухни я прошел к себе в комнату, Люська зарулила в гостиную. Через пятнадцать минут в коридоре раздался звонок. Пришли ребята.

Глава 21

Кто прав, кто виноват?

В понедельник после уроков ко мне подошла Сонька.

— Глеб, мне обязательно идти на ваш сбор? — спросила она, теребя в руках связку ключей.

— Не на наш, Сонь, на общий. Ты вроде в одном классе с нами учишься.

Соня убрала ключи в карман.

— Дедушка заболел, бабушка плохо себя чувствует, на мне дом. В магазин надо, готовить, убирать, некогда мне рассиживаться.

— Сонь, надо прийти. Тем более, — я помолчал и, не глядя на Яковлеву, добавил: — У меня ощущение, что мы быстро разойдемся.

— Почему ты так считаешь?

— Не знаю, наверное, интуиция.

Димон нагнал меня на лестнице.

— О чем с Сонькой трепался?

— Она хочет уйти домой.

— С какой стати?

— Дела у нее.

— Нормально. Главная подозреваемая собирается слинять, а на фига мы тогда собираемся?

— Не слиняет, она придет.

— Сечешь тему, Глебыч? Сонька боится, знает, что выведем ее на чистую воду, поэтому и ноги сделать хочет.

В столовой мы просидели минут десять, до тех пор, пока там не появилась Маринка.

— Чего расселись, все уже собрались, одних вас ждем.

— Яковлева пришла?

— А куда она денется. Дим, угости пирожком.

— Бери.

— С капустой? Не-е, с капустой не люблю. Может, ты мне с мясом купишь, а?

— Ладно, — сказал я, — вы тут с пирожками разбирайтесь, я в класс поднимусь.

— Иди, мы догоним, — улыбнулась Марина.

В классе стоял гул, орали все, кроме Соньки. Яковлева читала учебник по ботанике. Сонька в своем репертуаре, любую свободную минуту тратит на учебу.

Когда подтянулись Димон с Маринкой, Светка встала на стул, махнула рукой.

— Заткнитесь все! Стас… Стас! Хватит орать.

— Сама не ори!

— Зой, сядь на место. Надюх, Миш, отойдите от доски. Ну правда, давайте уже соберемся.

— Давно собрались, — проходя мимо Сонькиной парты, Стасон выхватил у нее из рук учебник.

— Отдай!

— Чего читаешь? О, ботанику! Нашла время.

— Не твое дело. Отдай учебник.

— На! На! Сто лет он мне не нужен.

— А зря. Читал бы больше, не получал бы тройки по ботанике.

— Ботаника не мое призвание, поняла?

— Вы закончили, я могу продолжать?

— Продолжай, Светка, — Стас сел на свое место, подпер голову рукой и наигранно зевнул.

— Короче, чтобы не торчать здесь целую вечность, предлагаю сразу перейти к делу. На большой перемене я разговаривала с Екатериной Николаевной, она тоже в шоке от случившегося, говорит, никак не ожидала появления в классе Штангенциркуля.

— Никто Клару не ждал, кроме одного человека, — сказала Маринка. — И этот чел сейчас сидит среди нас.

— Вычислим его методом тыка?

— Нет, лучше методом здравого смысла.

— Интересный метод, а подробнее можно?

— Можно, — Светка вышла к доске, села за учительский стол, быстро взглянув на Соньку. — Кому было выгодно нас заложить?

— Тому, кто не боится экзамена.

— Стасон прав, — Светка откинулась на спинку стула. — Взять, к примеру, Соньку. Ей пофиг, какой билет тянуть, она ответит на любой вопрос. Я права, Сонь?

— Разумеется.

— Видите, она не отрицает.

— Почему я должна отрицать, — Соня повернулась лицом к классу. — Куда вы клоните, я давно поняла, поняла еще тогда, когда вы договаривались о сборе.

— Догадливая ты наша, — выкрикнула Марина.

— Только хочу вас разочаровать, я здесь ни при чем.

— Неужели?

— Да, ни при чем! — повторила Соня.

— А чем докажешь?

— Не собираюсь ничего доказывать.

— Сонь, — сказал Димон, — большинство в классе подозревают тебя.

— Не большинство, а все, — крикнула Светка.

— Не обобщай, — Катя оторвала взгляд от планшета. — Я Соню не подозреваю.

— И мне кажется, вы горячитесь, — кивнула Надя. — Не одна Соня знает географию на зубок, я тоже не боялась вопросов. Так что, теперь и меня надо подозревать?

— Надь, тебя никто не подозревает. Ты прекрасно знаешь, почему подозрения падают на Соньку, ей не впервой стучать Штангенциркулю.

— Неправда!

— Сонь, будь честна, ты постоянно ходишь к Кларе, это всем известно.

— Специально я к ней не хожу, а когда она начинает меня о чем-то спрашивать, говорю правду.

— Правдолюбка нашлась.

— Хорошо, — Димон подошел к Соньке. — Тогда скажи, в этот раз Штангенциркуль спрашивала тебя о предстоящем экзамене?

— Нет.

— Сонь.

— Сама Клара Степановна меня не спрашивала, а я нечаянно проговорилась.

— Опачки! — усмехнулся Стасон.

— Вот вам и чистосердечное признание.

— Браво, Сонька.

— Стукачка!

— Ты не только нас подставила, ты Екатерину Николаевну подвела.

— Подождите, — Соня вскочила из-за парты, подбежала к Светке. — Я не говорила Кларе Степановне о вашей афере.

— О нашей, — хмыкнул Димон. — Можно подумать, ты не с нами учишься.

— Вы изначально знали мое мнение. Я была против авантюры Екатерины Николаевны, но она попросила держать все в секрете, и я сдержала слово.

— Не гони, Яковлева. Ты призналась, что заложила нас Штангенциркулю.

— Я проговорилась не о билетах, просто случайно вырвалось, что Екатерина Николаевна лжет. Клара Степановна начала задавать вопросы, выпытывать. Вам известно, как она умеет это делать.

— И ты не выдержала.

— Выдержала, — Соня обвела взглядом класс и вернулась к своей парте. — Я ей ничего не сказала, выбежала из учительской, ушла домой. Даже на репетицию не пришла.

— Подтверждаю, — сказала Катя, — на репетицию Соня тогда не пришла.

— При чем здесь репетиция? Сонь, я тебе не верю.

— И я не верю.

— Врет она.

— Накосячила, теперь пытается оправдаться.

— Крыса!

— С такой стукачкой противно в одном классе учиться.

Сонька заплакала, схватила сумку, хотела выбежать в коридор, но Светка преградила ей дорогу.

— Куда спешишь?

— Отойди.

— Сядь на место.

— Мне надо домой.

— Знаем мы твой дом, сейчас опять к Штангенциркулю помоторишь, будешь ей в жилетку плакаться, бедная-несчастная.

— Отойди от двери, — Соня сделала шаг в сторону, а Светка с силой схватила ее за руку.

— Руки от Соньки убери! — крикнул с последней парты Витька.

Я обернулся. Ничего себе, все это время Витька просидел молча, я даже забыл о его присутствии.

— Комар, что ты там вякнул?

— Я сказал, убери свои руки от Соньки, — Витька подошел к девчонкам, оттолкнул Светку от Сони, потом открыл дверь. — Иди.

Соня не двинулась с места.

— Чего вылупилась? Иди, говорю, ты ж хотела.

— Комар, я не понял, тебя какая муха укусила?

Перекатывая во рту жвачку, Витька сказал:

— Не доносила Яковлева на географичку. Оставьте ее в покое.

— Откуда ты знаешь?

— От верблюда! Я Штангенциркулю про билеты рассказал.

— Иди ты!

— Не выгораживай Соньку!

— Комар, это не смешно.

— Никто не смеется, — Витька вернулся к своей парте. — Не верите, можем прямо сейчас в учительскую пойти. Спросите у Штангенциркуля, от кого она узнала про билеты.

— Витек, ты че, серьезно ей рассказал?

— Но зачем?

— Комаров, это правда сделал ты?

— Уши прочисть, сказал же, да! Повторяю для тех, кто внезапно стал плохо слышать: я заложил географичку. Я!

В классе повисла тишина.

* * *

— Была в классе одна стукачка, теперь их двое, — нарушил молчание Стасон.

— За стукача можно и по роже получить, — сказал Витька.

— Вить, ты сам по географии дуб дубом, — взволнованно проговорила Марина. — Смысл тебе подставлять нас перед проверяющими?

— Она меня выбесила, Стасон болтал, географичка на меня наехала, из класса выгнала. Внизу придурок-охранник на улицу не выпустил, потом на Штангенциркуля в коридоре наткнулся.

— И что?

— Спросила, почему не на уроке, сказал, Екатерина Николаевна выставила. Она физиономию свою скривила, в учительскую позвала.

— Зачем?

— Сначала сам не понял, а когда усадила за свой стол и назвала Витей, — Комар усмехнулся, — сами знаете, Штангенциркуль редко кого по имени называет.

— Она вспоминает наши имена, когда ей что-то от нас нужно.

— Короче, начала интересоваться географичкой.

— В смысле интересоваться?

— Ну, типа нет ли у нас жалоб на Екатерину Николаевну, как она ведет себя на уроках, что говорит, не придирается ли? День был поганый, — Витька посмотрел на Маринку. — Столько всего навалилось, но больше остальных достала географичка. Не знаю, че за хрень произошла, меня переклинило… я Штангенциркулю про билеты рассказал.

— Идиот!

— Из-за тебя мы обломались.

— И Екатерину Николаевну подставил.

— Чего молчишь, Комаров?

— Могу спеть.

— Он издевается еще.

Димон подошел к Витьке вплотную. Тот сразу встал.

— Подленько ты поступил, Комар.

— Такие дела не прощают, — сказала Светка.

— Пусть идет к Екатерине, говорит правду.

— Я к ней не пойду.

— Пойдешь, — Димон уже был готов сцепиться с Витькой, я вовремя встал между ними.

— Не здесь. И я не вижу смысла идти Витьке к географичке. Его признания ничего не изменят.

— Предлагаешь его простить?

— Конечно, простить, — срывающимся голосом ответила Соня.

— Яковлева, молчи лучше в тряпочку.

— Заступники мне не нужны, — сказал Витька.

— Слышала, Сонька, поэтому кончай каркать. А ты, Комар, колись.

— Что вы хотите услышать? Раскаиваюсь ли я? Да, раскаиваюсь, но прощения ни у кого просить не буду.

— У меня предложение, — сказал Стасон. — Объявим Витьке бойкот.

— Прям такое суровое наказание.

— Суровое, Свет. Объявим ему бойкот на месяц.

— А лучше на год.

— Месяца достаточно.

— А вдогонку… — Димон сел на край парты и посмотрел на Витьку, — исключим Комара из футбольной команды.

Витька вздрогнул.

— О, зашевелился, — усмехнулась Светка. — Когда про бойкот сказали, бровью не повел, а про футбол услышал, задергался.

— И кого вы вместо меня возьмете? — Витька с вызовом смотрел на Димона.

— Найдем.

— Продуете.

— Не льсти себе, незаменимых людей нет. Решено, с этого дня Комару бойкот на месяц.

Ребята стали расходиться. Витька подхватил рюкзак и поплелся к выходу.

— Витя, подожди, — крикнула Сонька. — Я с тобой.

— Яковлева, ты что, про бойкот не слышала?

— Отстаньте, — отмахнулась Сонька. — Мне нет дела до вашего бойкота.

— Надо было и ей за компанию бойкот объявить, — сказала Марина, когда Соня выбежала из класса.

В коридоре она нагнала Витьку, тронула его за плечо.

— Вить.

— Чего?

— Ты сильно переживаешь?

— Я не переживаю.

— Правда?

— Правда.

— Месяц быстро пролетит.

— Забей, Сонька.

— Не думаю, что они будут долго на тебя злиться, остынут и простят.

— А ты?

— Я?

— Почему со мной разговариваешь?

— Хочу и разговариваю.

— Опять отделяешься от коллектива? — засмеялся Витька.

— Мне не привыкать, — улыбнулась Соня.

— Тогда давай я тебя до дома провожу.

— Давай.

— В пиццерию не хочешь заскочить?

— Хочу! — обрадовалась Сонька, но сразу спохватилась. — Я не могу сегодня, Вить. Мне в магазин надо, потом обед готовить.

— А вечером?

— Вечером… наверное, смогу.

— Я позвоню тебе часиков в семь.

— Лучше половина восьмого.

— Заметано, — Витька начал спускаться по лестнице, Сонька шла рядом.

— Вить, — сказала Соня на улице. — Спасибо тебе.

— За что?

— Ты знаешь.

— Ерунда. Я перед тобой виноват, Сонька. Мне стыдно за концерт.

— Когда Светка преградила мне дорогу, я так испугалась, думала, она меня ударит.

— Да, сегодня они все на взводе.

— Так кричали, обвиняли… Вить, если бы не ты…

— Ладно, Сонь, проехали.

— Нет, я хочу объяснить. Понимаешь, Клара Степановна сильно на меня давила.

— Верю.

— Я отнекивалась, просила меня отпустить, а она… про медаль заговорила, про характеристику. Вить, я сильно испугалась, ведь она действительно может сделать так, что мне не дадут медаль.

— Поэтому не сдержалась?

— Да, — кивнула Соня. — Рассказала ей про разговор с Екатериной Николаевной, про ее предложение заранее распределить билеты.

— И как она отреагировала?

— Заулыбалась, меня сразу отпустила. Не представляешь, как я себя отвратительно чувствовала. Убежала сразу домой, не смогла пойти к девчонкам на репетицию. Вить, я на самом деле стукачка, — Соня всхлипнула.

— Сонь, тебе надо научиться не бояться Штангенциркуля. Она знает твои слабые места, поэтому и наседает.

— Теперь из-за меня тебе объявили бойкот.

— Не бери в голову.

— И из футбольной команды исключили.

— Переживу. А потом, они без меня не обойдутся, я лучший нападающий. Чего смеешься, не веришь?

— Верю. Мы пришли, вот мой подъезд.

— Предложение о пиццерии остается в силе.

— Да. Буду ждать твоего звонка.

Махнув Соне рукой, Витька пошел домой. Настроение, несмотря на бойкот и прочие неприятности, было приподнятым. Все-таки Комар стопроцентный пофигист.

Глава 22

Ловкость рук и никакого мошенничества

Во вторник вечером позвонил Огнев. Мы договорились встретиться в десять утра возле метро «Университет». Огнев просил нас быть предельно осторожными, по его мнению, человек со шрамом на лице, о котором он еще в воскресенье узнал от Люськи, следил за мной и Димоном по указанию Чапикова.

— Я тоже так думаю, — сказала Люська. — Вы с Димкой ездили к нему в офис, выложили правду, сказали, что собираетесь продолжить разбираться в деле. А ему необходимо быть в курсе ваших передвижений, поэтому и приставил своего человека.

— Огнев решил перестраховаться. У метро нас будет ждать машина, — я протянул Люське блокнотный листок, где записал номер и марку.

— Машина Огнева?

— Не знаю.

— И куда нас повезут?

— Ты задаешь слишком много вопросов.

В среду ровно в десять мы вышли из метро. Нужную машину отыскали довольно быстро, я, как и говорил Огнев, открыл переднюю дверцу, нагнулся.

— Добрый день, меня зовут Глеб.

Водитель кивнул.

— Садитесь на заднее сиденье.

Когда машина тронулась, Люська спросила:

— А где Валерий Анатольевич?

— Скоро будем, — сухо бросил водитель.

Вскоре впереди показался жилой комплекс. Судя по всему, мы мчались именно туда. Я не ошибся, через пять минут машина въехала в подземный паркинг, спустя еще минуту мы увидели Огнева.

— С приездом, — сказал он, пожав мне руку. — Садитесь в машину.

На парковке стояла машина с тонированными стеклами.

— Мы уезжаем? — удивилась Люська.

— Если за вами следят люди Чапикова, то пусть думают, что вы приехали в гости. Они будут ждать черную машину, — он кивнул на иномарку, на которой мы приехали, — а мы прямо сейчас стартанем отсюда на серебристой тачке.

На этот раз ехали недолго. Машина остановилась у здания бизнес-центра, Огнев кому-то позвонил, сказал, что мы уже здесь, после чего предложил нам зайти внутрь.

На семнадцатом этаже, пройдя в конференц-зал, Огнев представил нас находившимся там людям. Майор Иншаков, капитан Ресин, капитан Володин, Ирина Константиновна (полная женщина средних лет), Валечка (девушка с красными волосами) и Юрий (мужчина, сидевший к нам спиной). Его лица мы не видели, Юрий просто поднял руку, не потрудившись обернуться. Он сидел на стуле, Ирина Константиновна наносила ему на лицо грим. Валя помогала.

На столе лежало множество всяких приспособлений, без которых не обходится ни один профессиональный гример.

Майор Иншаков начал задавать нам с Люськой вопросы.

Пришлось в мельчайших подробностях пересказать, когда и при каких обстоятельствах мы увидели Хрома, начали за ним слежку, вышли к заброшенному дому, став впоследствии свидетелями убийства.

— Лица стрелявших людей вы разглядели? — спросил капитан Ресин.

— Нет. Все произошло слишком быстро.

— То есть опознать их не получится?

— Скорее нет, чем да.

— И сказать наверняка, был ли среди них мужчина со шрамом, не можете? — сипло поинтересовался капитан Володин.

— Нет.

— Это ничего не меняет, — сказал Иншаков. — Сергеев напрямую связан с Чапиковым.

— Какой Сергеев, вы о ком говорите? — я вопросительно посмотрел на майора, потом перевел взгляд на Огнева.

— На фотографии, которую ты мне переслал, изображен Сергеев, человек из окружения Чапикова.

— Наш старый знакомый, — подтвердил майор Иншаков. — Дважды судим, в настоящий момент приближен к Евгению Чапикову.

— Глеб, — Люська толкнула меня в бок, — я оказалась права.

— Права в чем? — спросил капитан Володин.

— В том, что Чапиков приставил к Глебу и Димке своего человека.

— Поэтому он и побежал за нами, увидев, что я его сфоткал. Не хотел лишний раз светиться.

— Возможно, да, а возможно, и нет, — уклончиво ответил Иншаков. — Чапиков хитер, неоднократно проходил по уголовным делам как свидетель, хотя в половине случаев был явным соучастником. Каждый раз выходит сухим из воды.

— На этот раз не должен выйти.

— Сколько выстрелов вы слышали? — спросил Володин.

— Два.

— Три.

— Глеб, стреляли два раза.

— Не два, а три. Я хорошо помню.

— Вы слышали только сами выстрелы, кто в кого стрелял, не видели, я прав?

— Необязательно было видеть, и так ясно, что те двое стреляли в Хромова.

— Вы уверены?

— Разумеется, уверены. Во-первых, у них было оружие, во-вторых, через какое-то время они вынесли из квартиры Хромова.

— А потом подожгли дом, чтобы уничтожить улики.

— Допустим, стреляли те двое, но нет доказательств, что Хромов убит.

— Как это нет?

— А где они? — Володин смотрел на меня с усмешкой.

— Но ведь… они его вынесли.

— Вынести могли и раненого.

— А смысл им оставлять его в живых?

Володин промолчал.

— Ладно, поживем, увидим, — Иншаков обернулся. — Как продвигаются дела, Ирина Константиновна?

— Комар носа не подточит, — ответила та.

— Будем надеяться, — Иншаков похлопал Огнева по плечу. — Давай, Валера, вводи своих бойцов в курс дела, а мы пока с ребятами перекурим.

Отведя нас в сторону, Огнев сказал:

— Есть шанс взять Жеку с поличным.

— Шанс надо использовать, — закивала Люська.

— Глеб, тебе с другом… с Дмитрием, — назвав имя Димона, Огнев почему-то отвел взгляд в сторону, — придется еще раз съездить в офис Чапикова.

— Если надо, съездим. Только зачем?

— Рассказать ему, что за вами следят. Покажешь фотографию Сергеева.

— Про Сергеева он знает, сам же приказал ему следить за нами.

— А потом, Глеб, — Огнев посмотрел на склонившуюся над Юрием Ирину Константиновну, — ты покажешь ему фотографию Юрия и скажешь, что этот человек опять сел вам на хвост. Фотографию мы сделаем на улице сегодня. И сегодня же ты должен позвонить Чапикову, договориться о встрече.

— Валерий Анатольевич, я не совсем понимаю, зачем показывать Чапикову фотографию Юрия? Он вообще кто?

— Юрий? Профессиональный актер. А Ирина Константиновна, — Огнев повысил голос: — Волшебница и чародейка. Двадцать лет работает гримером.

— Двадцать пять, — усмехнулась Ирина Константиновна.

— Вот видишь — двадцать пять.

— Пусть так, но что это нам даст?

— Многое, Глеб. Увидев фотографию Юрия, Жека запаникует. Должен запаниковать. Должен! — повторил Огнев, сжав кулаки.

— Почти готово, — Ирина Константиновна отошла от Юрия, переглянулась с Валей. — По-моему, похож.

Валечка посмотрела на лежавшую на столе фотографию (это была фотка, на которой Хром стоял рядом с Огневым) и закивала.

— Одно лицо, Ирина Константиновна.

— А нам не покажешься? — спросил Огнев.

— Любуйтесь, — Юрий встал, повернулся к нам лицом, и мы с Люськой интуитивно отшатнулись.

Перед нами стоял Вячеслав Хромов.

— Глеб… — прошептала Люська.

— Сам вижу, — ответил я.

— Как вам это удалось? — спросил капитан Ресин у гримерши.

— Ловкость рук и никакого мошенничества.

— Браво! — Огнев подошел к Юрию. — Вылитый Слава.

Потом он обратился ко мне.

— У Юры будет перебинтована рука, также вы скажете Чапикову, что он сильно хромает.

— Теперь понимаю, куда вы клоните, — сказал я.

— Тогда мне объясни, — попросила Люська.

— Если Чапиков приказал своим людям убить Хромова, то увидев его на фотке с перебинтованной рукой, будет шокирован не меньше нашего. Понимаешь, получится, что Хромов жив. Его не убили. Фотка — явное тому подтверждение. А хромота и перебинтованная рука весомое дополнение к снимку.

— Но его же убили, Чапиков это точно знает.

— Здесь есть варианты, — сказал капитан Ресин. — Чапиков приказал, его люди выполнили. Что они сделали с телом Хромова после убийства? Избавились от него. Как? Нам пока не ясно. Но совершенно очевидно, что Чапикову был предоставлен полный отчет, мол, приказ выполнен: тело скрыто, улики уничтожены. Самого тела Чапикову никто не показывал, этого и не требовалось, он доверяет своим людям, они не подведут. И вдруг вы предъявляете ему фотографию Хромова. Какая первая мысль?

— Хромова не убили, а только ранили.

— Правильно. Не смогли выполнить приказ: стреляли, ранили, но не убили. Во избежание проблем сказали Чапикову, что Хромов мертв. Во всяком случае, существует большая вероятность, что Чапиков подумает именно так. Дальнейшие его действия будут фиксироваться посредством установленного круглосуточного наблюдения.

— Ясно, — протянула Люська.

Мы подошли к окну, я облокотился о подоконник.

— А ведь если бы не та армейская фотография, мы бы не смогли узнать и половины из того, что узнали.

— Да. Хорошо, что я сунула ее в карман. Простая фотка, Глеб, Вячеслав Хромов хранил ее как память, а в итоге она оказалась уликой.

— Улика на память.

— Грустно все это.

— Грустно, — согласился я. — Но сейчас главное, чтобы не сорвался план. Который раз убеждаюсь, теория теорией, а на практике все выходит иначе. Они надеются, что Чапиков заглотнет наживку, а вдруг не заглотнет, Люсь?

— Поживем, увидим, — повторила Люська фразу майора Иншакова.

* * *

К Чапикову в офис я приехал без Димона в пятницу днем. Как и во время нашей первой встречи, он был приветлив и всячески старался угодить. Предложил кофе, сок, минералку, спросил об успехах в школе, короче говоря, вел себя так, как будто мы знакомы с ним несколько лет.

— Евгений Борисович, — сказал я, вертя в руках телефон, — я к вам посоветоваться приехал.

— Слушаю тебя, Глеб.

— Понимаете, за нами опять следят.

Лицо Чапикова вытянулось.

— Не преувеличиваешь?

— Информация проверенная. Вот, посмотрите, — я протянул Чапикову телефон. — Мужика со шрамом я сфоткал несколько дней назад. Мы с друзьями сидели в пиццерии, он на улице остался, а потом шел за нами следом.

— А сфотографировал ты его зачем?

— На всякий случай.

— Исключаешь, что это случайный прохожий?

— А зачем прохожему бегать за нами?

— Он бежал?

— Еще как.

— Хм… даже не знаю, что сказать, Глеб.

— Это еще не все. Евгений Борисович, Вячеслав Хромов вернулся.

— Глеб…

— Да, я помню, что вы нам говорили. Я не правильно выразился, вернулся тот человек в сером свитере, который следил за Димоном.

— Этого не может быть.

— Почему? — я смотрел в глаза Чапикову.

— Ты сам сказал, его убили в заброшенном доме.

— Мы так думали, но на самом деле его не убили. Мы слышали выстрелы, а потом те двое вынесли его вниз… Когда они вернулись с бензином, я слышал, как один сказал, что далеко он не уйдет с двумя дырками. Наверняка мужчине удалось убежать. Не знаю, как, он же был ранен, но факт есть факт.

— Глеб, — Чапиков встал и подошел ко мне, — в прошлый раз ты не говорил о его побеге.

— Забыл.

— Вспомни, что конкретно ты слышал. Вспомни дословно.

Я нахмурил лоб.

— С двумя дырками он далеко не уйдет. Или вроде того.

Чапиков вернулся в кресло.

— Почему ты решил, что он вернулся?

— Так вот же, Евгений Борисович, у меня и его фото есть. Заметил его у своего подъезда, сразу сфотографировал. Он с перебинтованной ногой и сильно хромает.

Чапиков уставился на фотографию загримированного Юрия. Я заметил, как у него дрогнула рука, веки на миг сомкнулись, потом Чапиков перенес фотку себе на комп. Увеличил лицо Юрия, начал внимательно его рассматривать.

Я молчал, наблюдая, как на шее Евгения Борисовича появляются красные пятна.

— Когда сделана фотография?

— Два дня назад.

— Два дня… два дня… Ты вот что, Глеб… молодец, что приехал, — Чапиков вызвал своего секретаря. — Пятичасовую встречу перенести на завтра. Глеб, я свяжусь с тобой в ближайшие дни. Не нравятся мне эти шпионские игры, надо разобраться, кто вам досаждает.

Из офиса я отправился домой.

…За Чапиковым велась слежка. Минут через десять после моего ухода он поехал домой. Только не в московскую квартиру, а за город. В коттедже просидел до глубокой ночи, в начале первого из ворот выехал джип. Ехали по Минскому шоссе, затем свернули в лес.

Как мне рассказал Огнев (он сам узнал эти подробности от майора Иншакова, с которым дружил не первый год), первыми словами Чапикова, когда тот выскочил из машины и толкнул в спину широкоплечего здоровяка, были: «Показывай, где вы его зарыли!»

Мужик долго искал место, потом остановился возле поваленной сосны. Чапиков протянул лопату, приказал рыть.

Через сорок минут убийца Хромова с трудом вытащил из глубокой ямы мешок, Чапиков в нетерпении разрезал его ножом.

— Фонарь! Где фонарь?! — взревел он.

Когда яркий луч света упал на лицо Вячеслава Хромова, Чапиков выпрямился и вытер тыльной стороной ладони взмокший лоб.

— Черт их всех дери! Закапывай обратно.

В этот момент в лесу появились оперативники.

Эпилог

Прошло три недели.

Не буду долго рассказывать, что произошло за это время, постараюсь быть кратким.

Евгений Чапиков и подельники арестованы. Их будут судить, каждый получит то, что заслужил.

Алиске дали новую роль в школе актерского мастерства. Роль главная, поэтому все приготовления к школьному празднику (в частности репетиции спектакля с первоклашками) легли на мои плечи.

Димон простыл, вторую неделю не ходит в школу. Сидит целыми днями перед новым домашним кинотеатром, смотрит фильмы.

За экзамен по географии большинство ребят получили удовлетворительные оценки. Удивительно, но даже Витька умудрился написать на тройку.

…Сегодня утром позвонил Огнев, он попросил приехать меня в телецентр, сказал, надо поговорить.

* * *

Домой я вернулся мрачный. Люська сразу потащила меня в гостиную.

— Что он хотел, Глеб? Это связано с Чапиковым, да?

— Нет, о Чапикове мы не разговаривали.

— Тогда о чем говорили?

— Не знаю, с чего начать.

— Ты меня пугаешь. Случилось что-то, Глеб?

— И да, и нет. Люсь, надо посоветоваться. Огнев рассказал мне одну историю… в общем, понимаешь… много лет назад у Вячеслава Хромова был роман.

— Очень даже понимаю, — усмехнулась Люська. — И с кем он крутил шуры-муры?

— Они встречались несколько месяцев, а потом…

— Глеб, хватит делать паузы!

— Короче, узнав, что у него должен родиться ребенок, Хромов дал задний ход.

— Бросил ее?

— Да. Огнев знал, что у Хромова родился ребенок, сам Вячеслав рассказал.

— Подожди, а Хромов виделся с ребенком?

— Нет. Когда ребенку исполнилось полгода, женщина вышла замуж. Хром посчитал это наилучшим вариантом.

— Наилучшим вариантом для него, — Люська хмыкнула, потянулась к телефону. — Позвоню Димке.

— Не надо сейчас никому звонить, — резко сказал я.

— Что с тобой, чего орешь?

— Я недоговорил. О ребенке Хромов не вспоминал, потом его осудили на десять лет, отсидев срок, он решил встретиться с сыном.

— Молодец! Столько лет не хотел видеть сына, а когда тот вымахал, в нем отцовские чувства проснулись. Типичный эгоист.

— Может быть, — согласился я.

— Не может быть, а так и есть. Ну и что, встретился он с сыном?

— Нет.

— Почему?

— Не успел он. Он признался Огневу, что разыскал его, несколько раз намеревался подойти, заговорить, но так и не решился. Ходил за ним по пятам, смотрел издали и… — я внимательно посмотрел на Люську. — Ну что? Неужели ты до сих пор не догнала?

Люська раскрыла рот, приложила к нему ладонь.

— Глеб!

— Поняла наконец?

— Не может этого быть!

— Но это так.

— Димка… сын Хрома?

— Представь себе. Поэтому Огнев и не сказал ничего сначала.

— Тогда зачем он сейчас об этом заговорил?

— Говорит, чувствовал, что должен сказать правду. Нас же волновал вопрос, зачем Хромов следил за Димоном.

— Всего ожидала, но такого… Глеб, что же теперь делать?

— Сам гадаю.

— А Огнев что-нибудь посоветовал?

— Нет. Передал информацию и умыл руки. Теперь решать мне. Открывать Димону правду о его отце или молчать в тряпочку?

— Ни в коем случае! — закричала Люська. — Ни в коем случае Димка не должен это узнать. Сам подумай, что с ним будет? У Димки есть отец, и ворошить прошлое мы не имеем права. Не наше это дело, Глеб.

— Я с тобой согласен. Тем более Хромова нет в живых, на этом можно поставить точку.

— Бедный Димка, — Люська начала ходить по гостиной. — Ты представь, что было бы, если бы Хром решился на разговор?

— Димон был бы в шоке.

— Еще в каком. Хорошо, что все так сложилось… Ой, — Люська вздрогнула. — Я не то хотела сказать, Глеб.

— Да я понял, не парься.

Какое-то время мы сидели молча, а потом Люська взяла телефон.

— Кому звонишь?

— Димке. Скажу, что завтра испеку его любимый торт. Ему теперь хорошо питаться надо.

— С какой стати? — мне сделалось смешно.

— С такой, — отмахнулась Люська. — Ты ничего не понимаешь.

Я не стал с ней спорить. Бесполезное это занятие — спорить с Люськой.

Таинственные Приключения

УЛИКА НА ПАМЯТЬ

Димон говорит друзьям, что за ним ведется слежка: мужчина в сером свитере ходит по пятам. Лучший способ выяснить личность неизвестного — самим проследить за ним, что ребята и делают, оказавшись в старом пятиэтажном доме под снос. В одной из комнат они находят вещи мужчины, среди которых старая фотография.

Однако в этот же день мужчина исчезает, а его вещи сгорают. Улик больше нет! Хотя нет, одна все-таки осталась — та самая фотография, которую успела спрятать Люська.

Ребята берутся за новое дело…

12+

ISBN 978-985-549-949-8

По вопросам реализации обращаться в «ИНТЕРПРЕССЕРВИС».

Тел. в Минске: (10375-17)-387-05-51, 387-05-55.

Тел. в Москве: (495)-233-91-88.

E-mail: interpress@open.by

http://www.interpres.ru

интернет-магазин OZ.by

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Юрий Ситников
УЛИКА НА ПАМЯТЬ

Глава 1 Большой заплыв

Глава 2 Мобберы

Глава 3 Объект обнаружен

Глава 4 Его зовут Хром

Глава 5 На крыше

Глава 6 Помощь генерала

Глава 7 Три поросенка

Глава 8 Не сходятся концы с концами

Глава 9 Подстава

Глава 10 Географическая авантюра

Глава 11 Фанатки

Глава 12 Удачный кадр

Глава 13 Всезнающая Машка

Глава 14 Два билета на концерт

Глава 15 Новая версия старой сказки

Глава 16 Что случилось с Ленкой

Глава 17 Репетиция

Глава 18 Догони, если сможешь

Глава 19 Полный облом

Глава 20 Дружба дружбой, а денежки врозь

Глава 21 Кто прав, кто виноват?

Глава 22 Ловкость рук и никакого мошенничества

Эпилог