Данил Кузнецов

Снежная сага

…И всё смешалось в снежной мгле,

Седой и белой…

Борис Пастернак

Из одного бардака в другой.

Джеймс Лусено

Бесконечно стареющее время,

Рисовое зёрнышко в стеклянной звезде,

Бой отражений с оттаявшим ветром,

Час пик у лестниц к воде,

Кладбище грёз на старом болоте,

Иллюминатор в свинцовом гробу,

Наши глаза открыты для вас всегда,

В наших сердцах табу…

Электрические Партизаны — Ингерманландия

БЕГЛЕЦ

Дыхание вырывалось изо рта быстро разлетающимися в стороны бледными облачками, которые через мгновение уже становились не видны на фоне окружающей снежной мглы.

В ушах свистел и завывал ветер, а на лбу и висках быстро остывал выступающий пот. Руки сжимали изнутри длинные рукава плаща, чтобы не закоченеть. Ноги увязали в сугробах, и каждый новый шаг давался с усилием. Но покрывающая землю белая крупа была рыхлой, поэтому можно было повторять про себя, что ещё не всё потеряно.

Он бежал через снежную равнину, а разыгравшаяся вьюга заметала за ним следы.

Что впереди, было не видно — да это и не имело значения. Бегущий знал, что и впереди, и в любой другой стороне на дни пути расстилалось всё то же ровное белое покрывало… «Почти в любой», — мысленно оговорился он.

Если сейчас или чуть позже повернуть под прямым углом вправо, на юго-запад, то уже к ночи можно будет добраться до гор, а завтра — и до ближайших селений. Там ещё не знают о том, что произошло, и Хремгира тревожила неизвестность: как воспримут горцы известие о том, что Ледяной Замок пал.

Убьют? Может быть. Выслушают и дадут приют? Тоже не исключено. И тут веским аргументом сможет послужить то, что сейчас давило на спину через плащ и легонько колыхалось из стороны в сторону при каждом движении.

Но он знал одно: если его догонят, то убьют точно. А так хоть есть какой-то шанс выжить и начать всё заново, ибо прежняя жизнь кончилась прошедшей ночью.

Ноющие от долгого бега ноги в тёплых зимних штанах и старых вытертых сапогах стали заворачивать вправо. И вскоре Хремгир двигался уже в совсем другом направлении.

Однако если тогда он устремился просто куда глаза глядели, то теперь у него была чёткая цель — горы. Единственный доступный сейчас путь к спасению.

Ветер швырнул в лицо горсть белой холодной пыли, и Хремгир, стерев снег с покрасневшего носа и щёк, обнаружил, что на глаза навернулись слёзы.

«Эх, значит, ресницы превратятся в сосульки…» — с досадой и горечью подумал он, в то время как в голове снова начали прокручиваться воспоминания о событиях прошлой ночи, которые он хотел бы навсегда похоронить в беснующемся вокруг неистовом снежном вихре.

* * *

…Разбудили Хремгира шум и крики, послышавшиеся снаружи.

Открыв глаза, он сразу почувствовал, что началось что-то страшное. Как будто пожар среди деревянных строений внутри стен Ледяного Замка… Такое уже бывало на памяти Хремгира, жившего здесь с рождения — и вот уж как двадцать шесть лет, всего раза два. Властелин потом тщательно выискивал виновных и жестоко карал их за неосмотрительность, ведь от огня мог начать таять слой льда, покрывавший снаружи каменные на самом-то деле стены и служивший кое-какой преградой для ветров и холода…

Но сейчас в доносящихся до каремни воплях была не тревога, что обычно подстёгивала всех поскорее загасить огонь, отсветы которого просачивались в щели в стенах и под дверью. В голосах людей, как показалось Хремгиру, был обречённый ужас: даже если они и хотели сделать что-нибудь или делали это, они понимали, что всё напрасно.

Хремгира пробрала дрожь от таких мыслей. Он вскочил, поплотнее закутавшись в свой пропахший каремами плащ, подошёл к двери и осторожно выглянул наружу.

В помещение, где в стойлах, также почуяв неладное, испуганно фыркали и взрыкивали каремы, ворвался свежий морозный воздух, но Хремгир этого не заметил. Он всматривался в картину происходящего в Замке и с каждым мигом ощущал всё больший страх — за себя, за это место и за всех тех, кто жил рядом с ним и служил их общему Властелину.

Снаружи шло настоящее побоище. Какие-то люди в доспехах верхом на каремах рубили мечами пеших защитников Замка или бросали в стороны горшки с зажигательной смесью, что и порождала огонь, увиденный Хремгиром. То, что враги ещё не добрались до его каремни, было лишь временной счастливой случайностью: постройка располагалась в глубине территории Замка, а над крышей дополнительно нависал полностью заделанный в лёд переход между башнями.

Молодой каремник разглядел на груди одного из верховых блеснувший отражённым светом медный круг — знак Огненного Замка. На тонком диске ещё должны были быть три загогулины — одна большая посередине и две поменьше с боков, которые обозначали пламя, но такую мелочь Хремгир разглядеть не смог. Да и не думал он в тот миг о таких пустяках: разом стало понятно, что вообще вокруг творится.

Набег Огненных. Причём не на какие-нибудь отдалённые селения, до которых Ледяному Замку и дела-то особого нет, а — нежданно-негаданно — на саму твердыню севера! А казалось, что вроде замирились когда-то, ещё до рождения Хремгира…

Осознание промелькнуло в голове и уступило место острейшему сейчас вопросу: что делать? Как спастись, если Замок не удержат? А его, скорее всего, не удержат…

Кроме самого себя, Хремгиру больше никого спасать пока было не нужно. Жил и присматривал за каремней он в одиночку: работка, что ни говори, грязная, но кто-то же должен её выполнять. А сам он ничего больше-то, почитай, и не умеет… И семьи, само собой, тоже нет: кто ж пойдёт за него такого?..

Да и Властелину он не настолько предан, чтобы идти умирать вместе с другими. Но и сдаваться на милость Огненных он тоже не готов: не пощадят.

Значит, выход один — бежать. Куда-нибудь подальше, чтобы враги и дотуда быстро не добрались…

Очередной горшок разбился неподалёку о стену Замка, и горящая жидкость потекла по льду, заставляя его зловеще блестеть влагой. Хремгир сглотнул, прикрыл дверь и оглядел каремню в напряжённом раздумье.

Во внешней стене наверняка при нападении проплавили и пробили бреши, и через одну из них можно выскочить наружу. Но двигаться к проходам придётся сквозь всю ту сечу, а верхом это будет не так уж просто: заметят и зарубят. Или догонят — и итог тот же самый… А пешком далеко не уйдёшь…

Выбирая между двумя рискованными вариантами, Хремгир быстро завернул в узелок свою еду, припасённую на завтра, набросил на голову капюшон и выскользнул наружу. Шмыгнул за угол и снова окинул взглядом поле боя, в которое в одночасье превратился его родной Замок.

Теперь всё выглядело ещё страшнее. Огненные латники врывались в не тронутые огнём — к счастью или к сожалению — дома, влезали, выбив решётки, в окна Замка. А у тех врагов, что выходили обратно, мечи были сплошь в чём-то красном. Оно капало на снег, словно сок каких-то ягод… но Хремгир догадывался, что на вкус это было бы не сладко. Ох как не сладко…

Вдруг прямо перед Хремгиром упал толстый кусок стены Замка — ледяная круглая блямба, с которой от удара о землю во все стороны посыпались каменные обломки.

А рядом с выбитой частью строения упало тело — в кольчуге, шлеме и с мечом в руке. И Хремгир заметил на груди воина посеребрённый квадрат — знак Ледяного Замка.

Этот человек был своим. Но, что важнее, он лежал на снегу совсем близко, в трёх шагах, — лежал и не мог подняться. И уйти, убежать, даже не попытавшись ему помочь, Хремгир не мог. Не для того он сам жил здесь столько лет, чтобы свалить отсюда не просто трусом, но ещё и отчасти предателем.

И Хремгир двинулся к упавшему, что продолжал сжимать в руке меч.

Особый оттенок отблесков на лезвии кое-что напоминал. Кое-что хорошо известное…

Но что именно, Хремгир понял, лишь подойдя вплотную к воину Ледяных и опустившись на снег около него.

Тот держал не что-то там, а сам Ледяной Меч — регалию Властелина! Клинок длиной почти в рост человека будто бы серебряно светился изнутри, показывая свою магическую природу. Но ледяная и каменная пыль и брызги крови на лезвии смазывали впечатление величия. Ведь, как с содроганием подумал в этот миг Хремгир, того, чьё величие должен был отражать меч, могло уже и не быть в живых…

Каремник, наконец, перевёл взгляд на воина. Тот явно умирал: зияла ранами в нескольких местах пробитая кольчуга, да и воздух с трудом выходил изо рта. Глаза в прорезях шлема были закрыты: наверное, бойцу хотелось поскорее забыться и откинуть прочь ту страшную боль, что сейчас его терзала. «Эх, и почему я не родился у какого-нибудь лекаря?..» — подумал Хремгир.

Тем временем воин приоткрыл веки и кое-как сфокусировал взгляд на Хремгире.

— Ты наш? — прошептал Ледяной и закашлялся.

По его подбородку потекла тёмно-красная струйка. Капли крови попали Хремгиру на лицо, но тот не обратил на это внимания и так же тихо ответил:

— Да! Как… там?

— Властелин мёртв… Я, как видишь, уже почти… Бери меч и вали из Замка. Спаси сам хоть что-то… — воин из последних сил сморщился, — …челядь вонючая.

Пальцы на рукояти разжались, и Хремгир несмело прикоснулся к мечу, вновь ощутив благоговение перед реликвией.

В голове возник вопрос, и каремник сказал:

— Но как? Меня же схватят сразу же, как заметят…

— Меня же не схватили… — Боец выкашлял новую порцию крови. — Меч прорубает любую стену… волшебный же… Беги, чего расселся!

Негромкий окрик словно привёл Хремгира в чувство. Он решительно взялся за рукоять и взял оружие у раненого воина. Произнёс ритуальные фразы:

— Пусть снег под тобой будет мягок. Мира тебе в Вечном Льду, — а затем поискал взглядом ножны под клинок.

Но у бойца были ножны только под обычный меч — и пустые: видно, потерял где-то собственный. «Не получится, значит, разжиться ещё чем-нибудь для самозащиты…» — подумал Хремгир, пряча реликвию под плащ и заскакивая назад в каремню.

Там он схватил свободные вожжи, чтобы потом крест-накрест привязать меч себе на спину, удивился поначалу лёгкости оружия, но тут же вспомнил, что сталь весит намного больше, чем замёрзшая вода. Вывел из стойла одного из каремов, а выйдя наружу, направился к ближайшему участку внешней стены. Теперь-то он знал, где сможет выйти.

Уже находясь под заделанным в лёд переходом Замка, Хремгир кинул последний взгляд на павшего воина. Тот всё лежал на снегу — и не двигался. Должно быть, успел отойти в Вечный Лёд.

Хремгир постоял ещё пару мгновений — а потом повернулся и пошёл прочь.

Толщина стены явно превышала длину меча, поэтому просто прорезать в ней дырку было нельзя. Каремник отпустил поводья следовавшего за ним животного, подошёл к стоймя стоящей ледяной глади, вонзил в неё клинок почти что самым кончиком и провертел небольшое углубление. Оттуда выпал кусок мёрзлой воды, что покрывала стену.

С нарастающим в душе трепетом Хремгир принялся расширять и углублять выемку. Рубить лёд — тем более в Замке! — считалось святотатством и запрещалось под страхом смерти… но сейчас гибель была ближе с другой стороны. Властелин мёртв, воины пали… не означало ли это и уход в прошлое прежних запретов?

Хремгир решил, что за это наказать его будет некому, и продолжил вгрызаться мечом в стену. Он рубил и кромсал, крошил и резал, вычищал накопившуюся в углублении ледяную пыль, отбрасывал куски льда и камня — и чувствовал, как под плащом и нижней рубахой выступает жаркий пот. Но на это внимания старался не обращать, думая о том, как поскорее выбраться наружу.

Наконец, в стене образовался неровный сквозной проход, через который можно было пройти. Хремгир пробрался сквозь проделанный лаз и провёл через него вяло упирающегося карема. Привязал на спину меч, взглянул в беззвёздное, безлунное небо, сел на животное верхом и поскакал вдаль по бескрайней заснеженной равнине на северо-восток, понимая, что обратного пути нет и не будет, а впереди — только тревожная и беспощадная неизвестность.

* * *

Карема пришлось бросить после середины дня. Видно было, что скакун устал, плюс для него не вышло прихватить корма, а двигаться-таки дальше всё ещё требовалось. Хремгир, конечно, выиграл своим побегом кое-какое время, но дыру в стене и уходящую вдаль ровную цепочку следов должны были заметить не позднее утра и выслать погоню. А уж латники Огненных будут по-любому быстрее.

Что нужно куда-нибудь поворачивать, Хремгир думал всё утро. Но на Ледяной Замок напали, как он прикинул, с запада и с юга, поэтому земли теперь уже покойного Властелина с тех сторон от твердыни, скорее всего, захвачены налётчиками. А значит, из доступных направлений остались север, восток и в крайнем случае юго-восток.

На север идти не имело смысла: до Крайнего моря дней пять пути, да и всё равно каремник, никогда не бывавший там, замёрз бы насмерть, отыскивая в том немаленьком, но почти совсем безлюдном краю рыбацкое или охотничье селение. На востоке не жил вообще никто, так что и это была дорога в никуда. Оставался юго-восток — с его невысоким горным хребтом и небольшим местным населением, которое когда-то не допустило своего захвата Ледяными, но обязалось никогда не ходить на них войной и не совершать набегов…

Всё это Хремгир сообразил на основе того, что слышал за свою жизнь в Замке. Прикованный происхождением и занятием к одному и тому же месту, он мечтал иногда о том, чтобы побывать хоть где-нибудь ещё, но вместо ухода из твердыни каждый раз принимался разгребать то, что навалили за ночь каремы.

И вот смутная мечта исполнялась, но какой ценой? Уж лучше бы всё оставалось как прежде… Ведь начинать взаправду то, чего давно хотел, порой страшнее, чем даже узнавать о том, что это никогда не исполнится.

С самого утра на небе сгущались облака, предвещая снег. И Хремгир подсознательно надеялся на это, потому что следы хотя бы немного припорошит и он получит ещё какое-то преимущество в этой смертельной игре в догонялки.

И предчувствия оправдались. Когда чуть более яркий, чем всё остальное, белый круг прошёл немногим более половины своего короткого зимнего пути по небу, бледный туман снизошёл на землю и начал подступать всё ближе, ухудшая видимость.

Собиралась метель — может, и не очень долгая, но явно не слабая. «Но я же в Ледяном Замке жил. Мне не привыкать», — мысленно ободрил себя Хремгир… и вновь задумался. Дёрнул поводья, заставив скакуна перейти на шаг, и уставился куда-то вдаль — ненадолго ушёл внутрь себя, чтобы опять прикинуть варианты.

Карему дальше будет всё труднее двигаться. Да и есть, наверное, он уже хочет, а вот с этим как раз и засада. Под снегом животное так-то может что-нибудь раскопать, но на это потребуется время, которое Хремгиру было сейчас дорого. Да и скакать в такую погоду — только зря мучить и себя, и средство передвижения. Уж лучше одного себя.

А раз следы присыплет по меньшей мере основательно, а в лучшем случае и полностью, то можно будет и попытаться озадачить преследователей.

Если оставить карема здесь или пустить обратно или в каком-нибудь другом заведомо бессмысленном направлении, то сам Хремгир спокойно уйдёт к горам. Следов на снегу либо не останется, либо будут две неясные расходящиеся цепочки — и с виду непонятно, кому какая принадлежит. И Огненные, возможно, разделятся… или вовсе повернут обратно.

Если только сами не догадаются, куда он путь держит. А они вряд ли такие глупые, раз смогли подобраться к Замку незамеченными и вырезать там всех подчистую.

«Но и горы не равнина, — возразил сам себе Хремгир. — На кареме там не везде можно пройти, да и чтобы спрятаться, места полным-полно… Замучаются меня там искать. Ну а я тем временем как-нибудь постараюсь найти кого-то. Надо лишь пробежать ещё немного вперёд, чтобы убедиться, что всё скроет, а там уже и повернуть… Значит, решено».

Он остановил карема, спрыгнул в снег, войдя в него по голень, отчего зябко заныли обмотанные тканью ступни в невысоких тонких сапогах.

«Единственная пара — с юности ношу, наследство от родителей… Так беречь старался, а толку-то, когда в самом деле нужно…» — пришла досадливая мысль. Но Хремгир отмахнулся от неё.

Не время жалеть себя. Прошла пора для жалости к кому-либо и к чему-либо. Единственное, что важно сейчас, — это спасти меч. А с ним, даст Лёд, однажды и Замок.

Хремгир развязал узелок с едой, пожевал чего-то, скормил часть карему. Взял горсть снега, кинул в рот, покатал там, растапливая, и проглотил; точно так же — ещё одну. А затем, перекрикивая усиливающийся ветер, сказал животному:

— Иди туда! — И показал на северо-запад. — Давай! Ну же!

Лишь после нескольких хлопков по спине карем неспешно потрусил в указанном направлении. И, прежде чем горсти снега полетели наперерез, мешая разглядеть бурый силуэт, ни разу не оглянулся на Хремгира.

«Ну я же и не умер, — подумал тот, смотря скакуну вслед. — Со мной-то всё хотя бы получше, чем с воином, передавшим мне меч… И поэтому тревожиться обо мне не надо. Карему-то уж точно. Да и мне, почитай, покамест тоже…»

Убрав остатки еды под плащ, Хремгир закрыл глаза и постоял чуть-чуть на месте — послушал начинающуюся вьюгу. Приоткрыл веки — самую малость, чтобы снег не забивал, — и помчался вперёд на своих двоих.

До спасения было ещё очень далеко. Но Хремгир знал, что определённые шаги к этому он уже сделал.

* * *

Вьюга кончалась. Ветер уже не лютовал в неистовой ярости, а вяло огрызался быстрыми и неровными порывами, поднимающими теперь не многие тысячи, а только десятки и сотни белых крупинок.

Но командир отряда всё равно нервничал. Такая погодка была на руку беглецу; Огненные числом около десятка скакали не по чётким изначальным следам, а скорее по лёгкому ощущению чьего-то недавнего присутствия, подкреплённому почти заметёнными отпечатками ног на снегу.

Пока это ощущение было по крайней мере явным. А когда станет не так очевидно, куда скачет этот неизвестный ушлёпок с Ледяным Мечом, можно будет положиться на такие же холодные, как и всё вокруг, рассуждения.

Внезапно головной всадник притормозил и поднял руку. «Что там? Только не говорите, что нашли труп этого урода — и без меча…» — насторожился командир и послал карема вперёд, к тому месту, где находилась причина остановки.

— Что тут такое? — спросил он у того латника, что остановил колонну, и стал вглядываться в рельеф снега.

Рука подчинённого в чёрной кожаной перчатке указала на расходящиеся под большим углом дорожки еле заметных неровностей.

— Такое впечатление, что он заставил карема побежать в одну сторону, а сам рванул в другую. Но из-за этого гадского снегопада не разобрать, куда именно. Да и всё равно — видите, где следы обрываются? То есть если он побежал туда, — палец показал на северо-восток, — то уже вон с того места мог повернуть куда угодно…

— А если сюда, — командир посмотрел на северо-запад, — то рано или поздно мы найдём его окоченевший труп, занесённый снегом. Думаю, раз ему хватило ума выкрасть меч и успеть свалить из Замка, то и умирать он подольше не собирался. А значит, он повернул туда… — Латник ухмыльнулся и выставил заросший подбородок на юго-восток. — И, накрыв его с мечом в горах, мы получим возможность присоединить к владениям Огненного Властелина ещё одну область.

— А может, ну его? — сказал кто-то из отряда. — Чего зря морозиться?.. Замок наш, и этого достаточно. Один человек, хоть какой меч себе отхвати, ничего не сможет сделать против всей нашей орды. А горцы уж точно не пойдут за пришлым…

— Огненный Меч хорош на юге, — ответил командир, продолжая глядеть вдаль. — На севере лучше править Ледяным. Но только в том случае, если он на службе у Огненного. У всех с виду должно быть своё, пускай даже по существу это полностью будет нашим.

Вы двое, — обратился он к ближайшей паре воинов, — отправляйтесь на всякий случай на северо-запад. И если найдёте карема, можете его сожрать со злости. Все остальные! — возвысил он голос. — За мной! Найдём этого гада и покажем ему, где такие, как он, ушлёпки зимуют! Меч должен быть нашим!

Всадники согласно взревели и поскакали, куда было приказано.

А на обветренном лице командира отряда продолжала играть зловещая ухмылка.

* * *

Теперь лицо уже просто кололо от усиливающегося со временем мороза. На ресницах и на волосках в носу намёрзли крошечные ледяные бусинки. Горло немного саднило, но Хремгир не думал, что всерьёз заболеет после своей долгой пробежки. Своё тело за годы жизни он, к счастью, узнал лучше, чем чужие мечи: как они — его, так и он — их.

«Вот и горы… Всё, что сейчас нужно, — найти какую-нибудь укромную пещерку и прикорнуть там на ночь», — говорил про себя каремник, в наступающих сумерках начиная подъём по каменистому склону в том месте, где тот был наиболее пологим.

Меч ощутимо тянул назад и вниз, но Хремгир старался воспринимать его как некую часть самого себя, бросить которую означало сделать весь пройденный путь лишённым смысла, и это помогало не останавливаться в трудные мгновения. Хремгир делал шаг за шагом, продвигаясь вперёд и вверх, и в это время мысленно подводил кое-какие итоги пережитого дня.

Он смог оторваться от погони Огненных, смог создать себе небольшое преимущество, благодаря которому он до сих пор жив. Проскакал по снежной пустыне расстояние трёх или четырёх пеших переходов и ещё почти один пробежал, местами сбрасывая скорость до шага. Если и не обманул врагов, то хотя бы ненадолго замедлил. Но всё равно они должны быть уже довольно близко, поэтому очень важно поскорее где-нибудь спрятаться. А там уж пусть ищут хоть до посинения.

Хотелось есть, но это могло и подождать. Припасов осталось совсем немного — на ужин ну и, может, на лёгкий завтрак. Заесть снегом — и забыться беспокойным сном, то и дело просыпаясь и вслушиваясь в ночные звуки.

Стремительно темнело, и Хремгир начал опасаться, как бы не пришлось ночевать, просто зарывшись под тонкий слой белой крупы. Но тут ему снова подвернулась удача: в скале на высоте не менее чем десятка человеческих ростов над поверхностью равнины обнаружился узкий проход вглубь, который в темноте Хремгир вряд ли бы заметил.

И каремник — теперь уже, возможно, бывший — не преминул воспользоваться возможностью.

Пролез внутрь, потянул почти онемевшим носом воздух: не логово ли это какого-то зверя? Но внутри было так же свежо, как и снаружи, так что Хремгир больше не мешкал и не раздумывал.

Он пошёл вдоль одной из стен и уселся на каменный пол в некотором отдалении от входа. Красными от холода пальцами распутал на плечах узлы и стянул со спины главное сокровище. Пошарил по сторонам привыкающими к мраку глазами, куда бы пристроить, потом вспомнил, что меч режет всё, и просто воткнул примерно на половину длины в камень.

Ужин пролетел как-то совсем уж быстро. Затем пришлось снова выбираться наружу, чтобы разжиться горсткой снега, а в придачу ещё и отлить. Жажда и голод до конца не прошли, но хотя бы притупились. А значит, пока всё было не так уж плохо.

Положив узелок с остатками еды рядом с мечом, Хремгир прислонился к хододной каменной стене, поплотнее закутался в плащ, натянул капюшон как можно ниже и закрыл глаза.

Сон пришёл почти мгновенно. И видел Хремгир только зимние сумерки, и бесконечную вьюгу, и одинокого человека, бегущего куда-то прочь по бескрайней снежной равнине.

* * *

Разбудило Хремгира едва различимое эхо чьих-то голосов у входа в пещеру.

Открыв глаза, он понял, что уже раннее утро. Входной проём был виден как голубовато-серое окно в опасный внешний мир. А присмотревшись, Хремгир различил и тусклый отблеск чьей-то стальной брони у кромки каменной стены.

«Вот зараза — нашли!..» — промелькнула мысль. Надо было срочно что-то придумать, чтобы такой наглый с точки зрения Огненных побег не окончился совсем уж бесславно.

Хремгир медленно, стараясь не произвести ни единого шороха, поднялся на ноги и шагнул к мечу. Пальцы оплели рукоять, показавшуюся такой же ледяной, как и сам клинок. Воздух беззвучно втягивался и выходил сквозь стиснутые зубы. Веки на время сомкнулись. В голове билось только одно: «Ну что ж, помоги мне, меч, раз ты волшебный… Помоги сейчас… помоги…»

Тут Хремгир осознал, что уже вовсе не слышит отголосков разговора Огненных. Раз ещё не прозвучало ни шороха, ни стука, ни скрипа, то латники, скорее всего, затаились у входа и вот-вот ворвутся внутрь…

«Вот и всё. Вечный Лёд, жди меня», — подумал Хремгир, вытянул меч из камня и открыл глаза, приготовившись к своей последней, неизбежной, но оттого не менее тщетной битве.

Но увидел он совсем не то, что ожидал.

Прежде всего вокруг было светло — день, хотя вроде только что было утро, даже солнце ещё не поднялось за облаками! Но нет; с виду привычное белое небо показалось Хремгиру в первый миг таким ярким, что он невольно зажмурился. А поморгав, стал глядеть по сторонам — и поражался всё больше и больше.

Он находился уже не в пещере. То, что он видел вокруг, показалось ему улицей какого-то города, — словно он в мгновение ока переместился в одно из владений Ледяного Замка в более южных землях, где было ощутимо теплее, чем в промёрзших насквозь горах. Но Хремгир сразу подумал, что это не может быть правдой, — просто потому, что видимое им не было похоже ни на что из знакомого ему и вообще представимого.

Дома — все — высокие, почти как Замок, длинные и прямые, как… Хремгир не мог подобрать подходящих слов. Тот, у которого стоял каремник, был из бледно-коричневого камня — и красивее, чем даже угловатые и не очень приветливые на вид ледяные башни.

«Может, всё-таки это я, оказывается, слишком мало знал о своём мире?» — подумалось Хремгиру. Но тут он заметил остальное — и вновь застыл на месте с приоткрытым от изумления ртом.

На синей табличке на стене дома он увидел надпись на каком-то незнакомом языке. Хремгир-то сам был неграмотным, но ему доводилось несколько раз видеть письмена Ледяных, а здесь не было ничего похожего. Не закорючки с большим количеством отдельных прямых чёрточек и точек, где надо было сначала понять, в каком месте одна буква переходит в другую, — а чёткие, ясно повторяющиеся иногда знаки.

Поразило каремника и то, что вдоль улицы на снегу или на дороге, вымощенной чем-то похожим на камень, стояло множество крытых, металлических на вид повозок. У них были прозрачные окна, как будто лёд отскребли до совершенной ровности, убрали всю пыль и вставили ледышки в подходящие маленькие проёмы. Но главное — ехали эти повозки без всяких каремов! Хремгир поражённо проводил глазами одну из них, прокатившую мимо него с невероятной скоростью, и перевёл внимание на людей, желая убедиться, что и тут найдёт отличия от привычных видов.

Да — люди тоже выглядели как-то по-другому. На них были удобные даже на первый взгляд разноцветные куртки (почти у всех не из кожи или меха, а опять-таки из чего-то непонятного), шапки, штаны, перчатки, ботинки… всё — невообразимо богатое для родных мест Хремгира. Так не одевался даже Властелин Ледяного Замка, которого каремник мельком видел однажды выезжающим из ворот. И Хремгир почувствовал себя неуютно в своём длинном мохнатом плаще, что был явно неуместен там, где оказался.

Людей по улице ходило достаточно много, и некоторые из них задерживали взгляд на изумлённо вертящем головой по сторонам молодом человеке. Хремгир замечал по каким-то неуловимым признакам выражение глаз того или иного прохожего. Кто-то скользил по нему взором с полным безразличием, но несколько раз каремник уловил сквознувшее презрение, а у кого-то — и лёгкий интерес. «Наверное, это из-за того, как я для них всех выгляжу, — в этом убожестве да ещё и с мечом в руках…» — подумал Хремгир.

Но пара вопросов продолжала его волновать. Где же он? Что за магия выдернула его из безвыходного положения и забросила сюда, где он не узнавал ровным счётом ничего? Вдруг его уже убили там, в пещере, просто он этого не запомнил?..

«Тогда почему я помню остальное? И с чего я должен быть мёртв? — рассуждал Хремгир. — Я чувствую себя, своё тело, вон даже думать могу… На мне ни царапины, есть хочется, как не знаю кому… Не похоже тут всё на Вечный Лёд. И ни на что, о чём я когда-либо слышал, тоже. Получается, или до меня доходили откровенные враки про дальние наши земли, или я в самом деле незнамо где. Тот ли это мир, где я столько прожил?..»

Но сколь-нибудь точных ответов найти он не мог.

Он не знал ни куда идти, ни что делать, ни даже как говорить с местными. А ведь надо было теперь отыскать какое-то жильё и что-нибудь поесть. Хремгир прикинул, что вполне сможет прожить и на улице: всё-таки плащ, как-никак, тёплый, а тут далеко не так холодно, как дома, хотя день уже вроде бы подходит к закату… Да вот только и здесь в таком случае к нему будут относиться как к отбросу общества. И это может стать помехой — к примеру, в добывании еды…

«Ладно, поесть я и потом могу. А вот освоиться здесь лучше поскорее», — подумал Хремгир и направился вдоль каменной стены к разверстому зеву подворотни, ведущей в проходной двор.

* * *

Пальцы с грязными ногтями быстро пересчитали десяток мятых мелких купюр, затем одна рука убрала деньги в карман кожанки, а другая с досадой шлёпнула по бледно-коричневой стене дома.

Голова недовольно мотнулась, заставив шевельнуться свисающие сзади из-под шапки немытые волосы, а хриплый юношеский голос поинтересовался:

— Ну чё, будем сегодня кого-нибудь брать? А то пока маловато подняли, даже коммуналку не оплатить…

— Да не кипеши, Гарик, всё будет в лучшем виде, — ответил ему другой, затянулся дымом и сплюнул на асфальт. — Как стемнеет, можем на Кондратьевский перебазироваться. Герка, если что, нам на кого надо укажет…

Этот был одет примерно так же, как и его напарник, — в кожаную куртку и поношенные джинсы, только под чёрной шерстяной шапкой скрывалась бритая макушка. Двадцатилетний на вид парень сидел на корточках на дорожке под окнами дома и докуривал дешёвую сигарету. Несколько бычков на асфальте и рядом на снегу говорили о том, что так сидит он уже некоторое время.

— Пасть завали, Лысый, — огрызнулась стоявшая около них девушка, которая возилась с каким-то устройством. — Иначе помогать не буду.

Она единственная во всей компании была без шапки, и прохладный ветерок трепал её стянутые в хвост каштановые волосы. Ей тоже можно было дать лет двадцать, а вот девайсу в её руках — заметно больше.

— Да чё ты начинаешь-то сразу, а? — повернулся к ней Гарик. — Всё норм, Пейджер. Свою долю ты в любом случае получишь… А ты реально за базаром следи, Лысый. Нам вместе ещё работать и работать… Ну как там, есть контакт? — спросил он у девушки, в чьих руках знакомое лишь олдам устройство мигнуло экраном и высветило на нём стрелочку и какие-то цифры.

— Да вроде есть… — немного растерянно ответила та. — Только странно: обычно он всё жёлтым цветом выдаёт, а тут почему-то розовый… А указывает… — она повертела головой и ткнула пальцем в сторону одного из проходов со двора на улицу, — …вот на него.

Парни взглянули в том направлении. Но Гарик после этого прыснул и едва не заржал в голос, а тот, кого назвали Лысым, снова плюнул на дорожку и не сказал ничего.

— Ну ты загнула, Пейджер!.. — сказал Гарик, кое-как подавив рвущийся наружу хохот. — Да вряд ли этот бомж вообще деньги когда-либо видел!.. А там расстояние точно до него указано? А то вдруг с той стороны дома стоит какой-то чел при налике, а мы тут время теряем…

С виду человек, на которого указала девушка, и в самом деле не походил на того, кто мог чем-то заинтересовать эту троицу. Одетый в какую-то хламиду с капюшоном, он и вправду выглядел не богаче бездомного… но в руках у него был меч, очень похожий на настоящий. Так что этот тип вполне мог оказаться и ролевиком, который возвращался с тусовки своего клуба, где косплеил фэнтезийного оборванца, а переодеться в цивильное решил дома.

— Да точно он! Вот, одиннадцать метров с копейками показывает… Хотя странно всё это… И сумма почему-то не высветилась…

— А пофиг, — произнёс Лысый, кинул очередной окурок себе под ноги, встал и растёр его подошвой. — Давайте хоть отпинаем этого бомжа, чтоб знал, в чей двор суётся…

— Чё, пошли тогда, — сказал Гарик и отлепился от стены.

Его левая рука шмыгнула на миг в карман куртки и высунулась назад с кастетом. Пальцы покрутили оружие, но быстро закинули обратно — наверное, как лишнее в предстоящем дельце.

Троица направилась к застывшей в нерешительности жертве. Впереди всех с наглым видом шёл Гарик, за ним по пятам следовал Лысый, а Пейджер догоняла их со своим прибором.

Увидев надвигающуюся гоп-компанию, «ролевик» не пустился наутёк и даже не отшагнул назад в испуге. Он, похоже, не понял, к чему всё идёт, — смотрел на тех троих без страха, даже с интересом и… надеждой, что ли.

Гарик остановился в двух шагах перед ним, остальные обошли и встали сзади с боков, отрезая пути к бегству.

— Ну чё, Леголас или как там тебя, — сказал Гарик, с вызовом глядя в глаза жертве, — гони лопатник, а то натянем, как сову на глобус, — век не забудешь!

Но вместо того, чтобы достать откуда-то из-под плаща горстку грязных монеток или пару засаленных купюр либо всё-таки попытаться убежать, «ролевик» заговорил. Причём не по-русски, выдав нечто похожее на:

— Ne llik ert? Gyrn ne thirp hrn ki va? Ne krt gyrn khimp vlran?

Но при этом в голове у каждого из троих промелькнуло осознание смысла его слов. Впрочем, понимание сквозивших в них растерянности и смятения было списано на то, что всё читалось по выражению лица незнакомца и слышалось по его интонации.

— Смотри-ка, он ещё и иностранец, — издевательски сказал Гарик. — Или крыша уже от ролевух поехала, вот и базарит на своём эльфийском или каком там… гоблинском, что ли?..

— Слышь, Плотный, — подал со своей позиции голос Лысый, — а чё от него так воняет, будто он в люк при рождении упал и только сейчас вылез?..

— Да бомж — он и есть бомж, Ромыч, чё с него взять-то… Ага, вылез — и себе такую штуку отхватил. А ну-ка дай по-хорошему посмотреть поближе…

И Гарик, резко выбросив вперёд руку, схватился за меч и потянул на себя.

Он ждал, что и после этого жертва будет стоять столбом, но тип в плаще, похоже, осознал, что его собираются грабить, и мгновенно зарядил кулаком по лицу противника.

А пока Гарик отшатывался и хватался за разбитый нос, «ролевик» выскочил из окружения и побежал прочь.

Но уже через считанные секунды его догнали рванувшие с места Лысый и Пейджер, отобрали-таки меч, повалили типа на снег и принялись молотить его ногами, не давая подняться. Вскоре к ним присоединился и Гарик — с искажённым от злости лицом, измазанным кровью.

«Ролевик» дёргался под ударами, пробовал встать, но каждый раз валился обратно, закрывая опустевшими руками голову. Казалось, он не понимал: почему? за что? — и просто хотел, чтобы всё поскорее закончилось. Но больше всего ему явно было жалко меч, который так не вовремя перешёл не в те руки.

СЛЕДАК

Дверь кабинета открылась, и внутрь вошёл Димка Колесов. Сказал с порога:

— Жор, тебя шеф вызывает, — а затем плюхнулся в кресло и завертелся на нём, подогнув ноги, чтобы не задеть свой стол и не обломать весь кайф момента.

— Угу, сейчас… — ответил Шитов и ещё быстрее застучал по клавиатуре, печатая на компьютере обвинительное заключение.

Быстро забил нужные данные в оставшиеся пропуски на типовом электронном бланке, нашёл в меню текстового редактора и нажал кнопку «Распечатать». Посидел в нетерпеливом ожидании несколько секунд, пока принтер гудел и выплёвывал листок бумаги с текстом, схватил готовое заключение, размашисто подписался, поставил печать и вложил документ в лежащую на столе папку с уголовным делом.

Следивший за этими манипуляциями Колесов остановил кресло и поинтересовался:

— Что, неужели закончил?

— Да, всё, — ответил Георгий, перевёл компьютер в спящий режим, убрал папку в сейф и поднялся из-за стола, кладя ключи в карман кителя. — Можно передавать в прокуратуру, и уверен, что на суде ни одна адвокатская собака эти доказательства не развалит.

— Везёт тебе… — пробормотал Дима. — А вот на мне три дела незакрытых… Даже не знаю, где буду необходимые улики искать, чтобы из тупика выйти… А я сегодня, если знаешь, дежурю, и тут как бы новое дело на меня не повесили…

— Постарайся найти у фигурантов ещё каких-нибудь знакомых, которых упустил раньше. Или покрути подозреваемых посильнее: вдруг чего утаили?.. Можешь к операм в угрозыск сходить: чем поделятся… А насчёт дежурства скажу так — крепись и надейся.

— Попробую… — вздохнул Дима и повернулся на кресле на сто восемьдесят градусов — лицом к двери и спиной к коллеге.

Георгий пожал плечами, застегнул верхнюю пуговицу, пригладил свой аккуратный тёмно-красный панковский гребень и вышел из кабинета.

Пара поворотов по коридору — глядя прямо перед собой, не оборачиваясь и ни с кем не здороваясь. К чему тратить лишние секунды, когда всё равно не встречаются те, с кем Георгию обычные ритуалы вежливости были необходимы? Один из них — Димка — сидел на рабочем месте, другой же — начальник следственного отдела — как раз ждал Шитова у себя в кабинете.

«Наверняка опять по поводу моего внешнего вида», — подумал тот, нажимая на кнопку звонка сбоку от двери.

Недавно эта техническая фишка появилась и здесь, в районном отделе питерского СК, чтобы нетерпеливый стук не раздражал начальство. «Ага, нашему шефу полезно будет немного релакснуть», — усмехнулся про себя Шитов, увидел зажёгшуюся на двери зелёную лампочку — позволение войти вместо прежнего крика из глубины помещения — и решительно распахнул дверь кабинета.

В дальнем конце комнаты за столом, который, как прикинул Георгий, был раза в три дороже, чем у него самого, сидел начальник следственного отдела СК РФ по Калининскому району Санкт-Петербурга советник юстиции Константин Гречко. Полноватый брюнет лет сорока с ростками седины в волосах сидел и неотрывно смотрел на вошедшего подчинённого.

— Товарищ советник юстиции, юрист первого класса Шитов по вашему приказу… — начал Георгий тянуть обычную служебную формулу, но начальник перебил его:

— Кончай комедию ломать! Сам знаешь, что не люблю этого… — Он резко выставил указательный палец в направлении Шитова… точнее, его головы. — Сколько раз я тебе говорил: срежь эту пакость напрочь! Здесь тебе не тусовка каких-нибудь неформалов, а государственное учреждение! Определись, кто ты: следователь или… или…

Гречко замялся, подбирая подходящее цензурное выражение.

— Попрошу без «или», — невозмутимо ответил Георгий. — Если моя внешность, как всегда, единственная причина вашего недовольства, Константин Владимирович, то я в очередной раз повторю то же самое, что говорил и раньше. Считаю, что моя причёска — шириной, смею заметить, ровно три и высотой пять сантиметров, причём подстриженная практически идеально, — никак не влияет на мои профессиональные навыки и не мешает мне раскрывать дела. А тут уже встаёт вопрос о том, что важнее для вас как для начальника…

— Хватит! — Гречко ударил ладонью по столу. — Мне начальство весь мозг проело насчёт тебя. Ты своим видом позоришь Комитет! А следователь должен…

— …вызывать внешним видом уважение и поддерживать свой положительный имидж в глазах коллег, — договорил за начальника Георгий. — Букву инструкций я знаю не хуже вас. Например, в федеральном законе о нашей организации сказано только про форму одежды. А в рекомендациях к деловому стилю сотрудников я нарушаю лишь первую треть подпункта насчёт причёски у мужчин: «…классика, средней длины, аккуратная», — процитировал он. — Про то, что не приветствуются яркие и неестественные оттенки, сказано уже в следующем подпункте — про причёски у женщин…

Георгий замолчал, заметив без лишнего удивления, что Гречко прижимает ладонь к глазам и смеётся.

— Ты невыносим, Шитов, — сказал начальник, прохихикавшись. — Значит так: или ты завтра же начинаешь выполнять все пункты рекомендаций, или я заношу тебе это в личное дело. А там и до неполного служебного соответствия недалеко…

— Не думаю, что вы сможете мне это впаять. Мои служебные показатели не должны никому позволить меня выгнать…

— А вот увидишь. Если не исправишься, вернёшься простым следаком обратно в полицию… Будешь гопников и воришек на районе гонять.

— Посмотрим, — усмехнулся Георгий. — Если это всё, разрешите идти?

— Вали уже, — махнул рукой Гречко и тут же вновь наставил палец на подчинённого. — Если завтра на дежурство хоть на минуту опоздаешь, выговор влеплю обязательно!

— Буду рад не доставить вам такого удовольствия.

Георгий повернулся и направился к выходу, стараясь не засмеяться своему последнему ответу.

* * *

Через несколько минут он уже вышел из здания районного СК на улице Комсомола, взглянул на ещё по-дневному светлое, но начинающее постепенно темнеть облачное небо, снова провёл рукой по волосам и пошёл вдоль улицы — домой.

В голове невольно зашевелились воспоминания, всколыхнутые недавним разговором, и Георгий не стал их удерживать. Не шагать же всю дорогу как робот, рассматривая прохожих и строя не отличающиеся оригинальностью планы на завтра.

Родным районом Георгия был Калининский, считавшийся вторым по неблагополучности во всём Питере, поэтому с юных лет Шитов мечтал внести свой вклад в то, чтобы это исправить. А определив цель в жизни, стал по мере сил к ней стремиться.

Ещё тогда, в школе, он понял, что хорошие отношения ему не со всеми легко устанавливать. Учась на отлично и заботясь в основном о собственных успехах, Георгий мало обращал внимание на тех, кто не мог ему помочь, а они в свою очередь недолюбливали его. Но если у него просили помощи, то чаще всего он бесстрастно осознавал, что это не будет для него слишком трудным, и не отказывал. Так что репутация у него была неоднозначная.

Прагматичный подход к решению стоящих перед ним задач, терпение и упорство помогли Георгию сдать экзамены на высокий балл, получить красный аттестат и медаль и поступить на бюджет на юридический. Просто семья у него была небогатая, денег на обучение не было, как и времени залипать в Интернете вместо того, чтобы заняться чем-нибудь полезным, и это стало дополнительным стимулом не тратить зря время.

Обострённым чувством собственной важности Шитов не страдал, но и серой мышью быть тоже не хотел. Поэтому в университете он сделал себе гребень от лба до затылка, сбрив всё остальное, но стремление к внешней аккуратности заставляло его поддерживать соответствие новой причёски выбранному им для себя «эталону». Постепенно Георгий начал даже находить это довольно забавным — и считал, что так он выглядит солиднее и независимее, чем раньше.

Вот только преподавателям так не казалось. И, несмотря на то что Шитов ходил на все лекции и вовремя сдавал все работы, ему ни разу не ставили зачёт или пятёрку автоматом. Но лучший ученик не давал себя отчислить за не соответствующий стандартам внешний вид и излишне порой независимое поведение, блестяще отвечая на любые, даже самые каверзные вопросы.

К выпускному курсу он стал уже чем-то вроде живой легенды. Шитов вдруг обнаружил, что вызывает интерес своей персоной, но не считал нужным этим пользоваться. На противоположный пол он, как и на всё вокруг, смотрел всегда трезво и не видел нужды во всяких затратных по средствам, времени и нервам знаках внимания в обмен на ответное расположение, которого могло и не быть, и кое-какие возможные бонусы, не желая платить такую цену. И это помогало ему оставаться в своём понимании свободным человеком, а главное — не строить из себя того, кем он на самом деле не являлся.

Нет, несколько раз отношения завязывались и так… только вот длились недолго — максимум неделю. Впрочем, будущий следователь оттого не страдал: для этого у него было слишком много дел.

Защитив диплом с отличием, Георгий устроился на стажировку в районный отдел полиции юристом третьего класса, или — по-простому — лейтенантом юстиции. И там всё закрутилось по новой.

Претензии начальства сочетались с похвалами за быстрое и успешное раскрытие дел, напряжённость между ним и некоторыми из новых коллег — со служебными альянсами, перерастающими в дружбу. Сначала на него, как на новичка, скидывали все «глухари», стараясь задавить объёмом работы, но Шитов каким-то невероятным образом раскрывал любые, в том числе и априори бесперспективные дела. За свою карьеру он не написал ни одного отказного листа — и, думая об этом по пути домой, чувствовал полное внутреннее удовлетворение и гордость собой за реальную помощь городу.

Наладить контакт с оперативниками оказалось полезным. Спустя какое-то время Григорию предложили перевестись в СК, и он, как всегда, хладнокровно обдумал ситуацию и не нашёл причин сказать «нет». К тому же, он подумал, что его причёска будет смотреться выразительнее на фоне синей формы более светлого оттенка.

И теперь Шитову было уже двадцать девять, а на погонах сияло не по две, а по четыре небольшие звёздочки. Третий год он продолжал бодаться с Гречко и пятый — с преступным миром города Петербурга, про который (в смысле — преступный мир) было снято огромное количество сериалов, ставших для следователя дополнительной умственной тренировкой, а кроме того, своеобразной энциклопедией преступных схем и потенциально действенных следственных приёмов.

Показатель раскрываемости у Шитова составлял ровно сто процентов. Это казалось невозможным, но было так. Сам следователь не мог с полной уверенностью сказать, что именно помогало ему в работе, — но кое-какие догадки у него имелись.

Возможно, дело было во взгляде, каким Георгий смотрел на каждого, с кем разговаривал. Однажды воспроизведя перед зеркалом свой обычный вид при беседах со свидетелями или подозреваемыми, он определил выражение собственных синих глаз как холодное, изучающее, бесстрастное и в то же время решительное. Он словно сканировал взглядом любого, кто перед ним находился, — просто обычно старался, чтобы это было менее заметно.

И что-то во внешности, мимике, позе каждого фигуранта отпечатывалось у Шитова в голове, позволяло из многих мелочей, которые следователь часто даже не осознавал, составить чёткое, а главное — безошибочное впечатление о человеке, его характере и возможностях. А уже основываясь на этом, он выдвигал версии и делал выводы, которые всегда попадали точно в цель.

К тому же, такой взгляд давал более высокую вероятность, что свидетель ничего не утаит, а подозреваемый (конечно, если он виновен) расколется. А в тех случаях, когда это не срабатывало, Шитову помогала логика, которая никогда не позволяла ему ошибиться.

Когда он только начинал свою карьеру, преступники откровенно смеялись над ним и над его причёской. Но Георгий к этому привык ещё в универе — поэтому без лишних эмоций вёл допросы, в ответ на обзывательства предлагал ответить за слова, приводил убойные аргументы и улики и «закрывал» виновных одного за другим. За это его начали ненавидеть — и однажды совершили покушение. Однако он смог отбиться от банды отморозков, посадил их всех и удлинил срок организаторам, решившим так отомстить ему из-за решётки. И постепенно ненависть превратилась в уважение — иногда и с оттенком страха.

Серьёзные разборки из сериалов обошли Шитова стороной — большей частью потому, что он не вёл так называемые особо важные дела, специализируясь на «обычных». И как раз из-за его противостояния с начальством его пока и не продвигали на более высокий уровень ответственности, как следовало бы. В результате панковский гребень и хранил Георгия от проблем, которые мог ему доставить какой-нибудь петербургский «Мориарти».

Таков был путь следователя Георгия Романовича Шитова.

* * *

Дойдя до начала улицы Комсомола, Георгий свернул на примыкавшую к ней под углом улицу Академика Лебедева, чтобы пройти по ней с десяток домов и затем уже через дворы добраться до своего жилища.

Сам он жил на Чугунной, в одном из неспокойных мест района, где от родителей ему досталась квартира, — но, тем не менее, предпочитал ходить домой пешком, несмотря на все возможные опасности. Так было удобнее: не тратилась на автобус часть его небольшой зарплаты, а ещё он мог несколько лишних минут в день любоваться красивым городом, который Шитов любил, может быть, даже сильнее службы.

А что до опасностей, — Георгий считал, что ему лично ничего не грозит. В просторных карманах его чёрного пальто лежали удостоверение и пистолет, и если не первое, то второе уж точно должно было решить какую угодно проблему этого плана.

Вот, наконец, появился по правую руку тот бледно-коричневый каменный дом с проходным двором, откуда можно было строить остаток своего пути до Чугунной. Георгий свернул в подворотню — и вдруг ему послышалось откуда-то из двора: «Шухер, шухер!..» И тут же он заметил три фигуры, бегущие словно бы прочь от него, которого, если подумать, вообще не могли миг назад увидеть, — к противоположному проходу.

Интуиция врубила в голове следака режим тревоги и заставила действовать быстро. А именно — нащупать в кармане пистолет и сорваться на бег.

— Стоять! Полиция! — ещё не осознавая всей ситуации, крикнул Шитов пришедшую на ум фразу вдогонку убегавшим, которые как раз успели скрыться за домом.

«Так, примерно двадцать метров они преодолели за три с лишним секунды. Рванули с места в карьер — значит, либо спортсмены, либо привыкли убегать. Второе вероятнее…» — думал Шитов, добегая на ускорении до подворотни, через которую смылась троица.

Там пришлось остановиться и признать, что эти молодые люди (потому как только молодые могли так бегать) успешно удрали в неизвестном направлении, использовав как прикрытие элементы городского пейзажа. Георгий, правда, тоже был ещё далеко не старым и вполне спортивным, но у этих явно было больше практики. Поэтому шанс догнать их прямо сейчас стремился к нулю и, естественно, не сработал.

Но почему они убегали? И как почувствовали его, Шитова, приближение?

«Что ж, как говорил один известный опер, поймаем — спросим, — подумал Георгий, обернулся и лишь теперь заметил лежащего на дворовом снегу человека в чём-то похожем на плащ. — Ага, понятно. Шпана балуется. Грабёж или разбойное нападение с нанесением лёгких или средней тяжести повреждений… Эх, предупреждал же меня Гречко — и вот, накаркал…»

Георгий подбежал к лежащему и наклонился над ним. То, что по виду (и по запаху) это был кто-то также с социального дна, ни на что не влияло: раз Шитов поставил своей целью помогать людям, то исключений в этом плане быть не могло.

— Эй, вы как? Нормально? Встать сможете? — участливо спросил следователь.

Тип в плаще застонал, заворочался, отнял руки от лица, и Шитов увидел, что этот человек — его ровесник, даже на вид чуть младше, с курчавыми чёрными волосами и такого же цвета глазами. А ещё — с разбитой губой, ссадиной на измазанной грязью скуле и каким-то поражённо-недоумевающим выражением на физиономии.

Потерпевший посмотрел на следователя (как тому показалось, с испугом и непониманием), произнёс что-то вроде:

— He llik ert suht ga?.. — Затем резко сел, заставив Георгия выпрямиться, и со злостью выкрикнул: — Gyrn ne knast thirp hrn ki va, skhlanarn?!

— Тихо-тихо… — Георгий легонько помахал выставленными перед собой ладонями. — Я не с ними, я… Да ты, похоже, ни слова по-русски не понимаешь! Иностранец, что ли?.. А, чего это я… Нет, я — не с ними, ты не думай…

Последние слова он продублировал жестами: указал на себя, в ту сторону, куда убежали нападавшие, и скрестил перед грудью руки, показывая, он не имеет к тем троим никакого отношения. Но потерпевший продолжал глядеть на него со смесью недоверия и полнейшего непонимания.

«Так, на вид европеоид, язык по звучанию похож на что-то скандинавское, но лучше перестраховаться…» — подумал Георгий и, присев рядом на снег, спросил у типа в плаще:

— Do you speak English?

Никакой реакции.

Георгий вздохнул и принялся накидывать варианты:

— Франсэ? Дойч? Ношк? Свенска? Суоми? Денск? Исландска?.. — По мере того, как заканчивались основные варианты, остававшиеся непонятыми, следаком овладевало нечто вроде отчаяния. — Эспаньол? Португеш? Холланд? Итальяно? Мадьяр? Польски? Чешски? Эллиника? Румына? Ээсти? Латвиешу? Лиетувиу? Сербски? Хрватски?..

Европейские языки закончились. А остальные казались чересчур уж не подходящими для того человека, который теперь, сидя на снегу, внимательно смотрел на Георгия и словно бы догадывался, что ему хотят помочь. Но эта уверенность, по-видимому, была пока неточной, потому как он молчал, слушая непонятную речь.

«Если он из другой страны, то как оказался здесь? — стал по обыкновению быстро рассуждать Шитов. — Нелегал? Гастарбайтер? Но из Европы-то ему на кой сюда было ехать?! А если из тех стран, откуда ехать было бы всё-таки логично, то меня-то он должен был хотя бы чуть-чуть понять… А так… будто с луны свалился или из параллельного мира прилетел…»

— Эх, кто ж ты такой на мою голову взялся-то?.. — пробормотал следователь.

Он ещё никогда не чувствовал себя в такой растерянности. До этого он ни разу не сталкивался с чем-то таким, чего не мог за пару минут понять хоть отчасти, внешне, и раскалывал на раз-два любые задачки и головоломки. Но тут было нечто другое, что нужно было не только сначала понять — но и заставить себя затем в это поверить.

— Что хоть отобрали у тебя те трое? — спросил он.

Повторил вопрос знаками. Показал на собеседника, после этого двинул пальцем в направлении противоположной подворотни и обратно и, наконец, повернул руку ладонью кверху — поставил, так сказать, вопросительный знак в предложении.

Тип в плаще посидел ещё пару секунд в видимом недоумении — а потом его словно осенило. На лице промелькнула радость хотя бы от такого понимания, и он ответил:

— Skart!.. — Но сразу же вновь растерялся и замер, глядя на следователя.

Тот молча указал на снег: мол, рисуй, коль сказать нормально не можешь.

И потерпевший нарисовал. Всматриваясь в линии примитивного рисунка, Георгий с удивлением понял, что это… меч! И, судя по всему, длинный, с большой рукояткой и крестовиной. Как в фэнтези.

— Что?! — переспросил он. — Это? — И, сам показав рукой на рисунок, задрал брови кверху.

Но тип в плаще лишь кивнул без тени улыбки.

— Ла-адно, подумаем, что тут можно сделать… — пробормотал следователь и поинтересовался, уже привычно продублировав слова жестами: — Как хоть тебя зовут, чудо заморское?

— Hremgir.

— Час от часу не легче… А я Георгий. Ге-ор-гий… — Шитов вздохнул. — И что мне теперь с тобой делать? В полицию вести, чтобы заявление написать? Так ты ж по-русски ни… Постой, а ты вообще запомнил, как они выглядели?

На серию знаков руками Хремгир в ответ снова кивнул.

— Тогда ладно. Я уже в общих чертах придумал, как их искать… Ну что ж, пошли ко мне. Вижу, что на грабителя ты не похож, да и нам обоим, наверное, нужно кое в чём разобраться…

Георгий встал и поманил Хремгира за собой. После очередного недоумённого взгляда и ответного кивка тот всё же двинулся вслед за Шитовым, который уже взял своё обычное направление на Чугунную.

«Там-то его однозначно не пощадят. Да ещё в таком виде…» — подумал следователь, обернувшись на странного потерпевшего.

Перед тем как принять такое решение, Георгий за несколько секунд взвесил в уме все «за» и «против», связанные с возможными последствиями выбора.

С одной стороны, он впервые видел этого человека, назвавшегося псевдоскандинавским именем; к тому же, тот очень походил на нищего, если не сказать посильнее, и с виду мог оказаться кем угодно — грабителем, шпионом и далее по списку.

Но с другой, Хремгир выглядел именно как человек, которому очень нужна помощь. И следователь считал, что в его силах дать потерпевшему эту помощь. Плюс ко всему своим рабочим взглядом он увидел в Хремгире отнюдь не признаки угрозы — а скорее, какую-то необычайную и от этого ужасно интересную тайну, в которую ему захотелось своим умом проникнуть.

Вопрос о том, откуда на самом деле прибыл этот человек, продолжал занимать Шитова, пока тот проходил остаток пути до дома. «А впрочем, какая сейчас разница? — подумал он. — Из другого ли мира, из этого ли, но ему срочно нужна поддержка. И так уж вышло, что, кроме меня, её вряд ли кто-нибудь ему предоставит. А если я впервые в жизни и ошибаюсь, то у меня есть пистолет и удостоверение сотрудника Комитета. Уже выручали — значит, и на этот раз в случае чего выручат».

* * *

Трое остановились отдышаться лишь на улице Арсенальной, забившись в какой-то проход между домами.

Гарик восстанавливал дыхание, опёршись вытянутой рукой о каменную стену и глядя себе под ноги. Рома Лысый, как обычно, сидел на корточках на асфальте и курил; он с виду вообще не запыхался. Именно он держал за рукоять отнятый у незнакомца меч, который теперь был примерно на треть длины воткнут в снег. Рядом прислонилась к стене их сообщница, всё так же сжимавшая в руке своё необычное устройство.

— Так… — пропыхтел, наконец, Гарик. — Сейчас нам… на пару дней минимум… нужно где-нибудь затихариться. Пейджер… ты уверена, что… тип, который ментом назвался… нас не успел разглядеть?

— Уверена, — ответила девушка. — Глянула на экран, а там стрелка опять жёлтая и в подворотню смотрит… и цифры расстояния вниз бегут… И что с того? Нас видел тот чел, у которого вы меч отжали…

— Да твою ж… Сорри, Пейджер, это не про тебя… Короче, сидим по домам дня три… чёрт, надо же как-то сейчас обратно на Лебедева вернуться… потом начнём собираться в другом месте. Чё, у кого эта штука побудет?

Гарик кивнул на меч в руке у Лысого.

— Ну хочешь, будет у тебя, — ответил тот и протянул поблёскивающий странным серебром клинок сотоварищу. — Прикинь, он ваще холодный — все пальцы чуть не отморозил…

Гарик чуть поколебался и взял меч. Подержал поначалу просто так, покачал легонько вверх-вниз, прикидывая вес. И на лице гопника неожиданно появилась довольная ухмылка.

— А чё, слышьте, когда всё это поуляжется, мы можем этой фигнёй на всех шорох наводить!.. Как эти… три мушкетёра, ёклмн… Тебя тоже считаем, Пейджер…

Он поднял руку с мечом вверх, так что острый кончик лезвия стал смотреть вертикально в небо.

— Давайте это… как его… вместе за меч возьмёмся, чтобы это… закрепить в новом виде наш союз, во! Давайте, а?

— Фиг с тобой, Плотный, — сказал Рома, бросил окурок, встал, растёр его и схватился за рукоять оружия поверх ладони Гарика. — Ну, доволен?

— Погоди, Пейджер тоже подойдёт…

Девушка отлепилась от стены и нерешительно шагнула в сторону двоих дружков. Подумала немного и тоже протянула руку к мечу.

Когда три ладони соединились, Гарик провозгласил:

— Чё, это… как его… Когда снова кого-нибудь подходящего встретим, тогда это… один на всех и все на одного! Ура!

Вдруг прибор, который девушка держала в другой руке, начал как-то тревожно пищать. И почему-то с каждым мигом всё громче.

— Что за?.. — успел в недоумении пробормотать Гарик.

Сверкнула вспышка — и в следующую секунду в проходе между домами уже никого не было. Как под землю провалились. Или куда-то ещё…

ОТРАЖЕНИЕ

Пальцы с накрашенными светлым водостойким лаком ногтями подняли ручку крана и чуть повернули её в сторону повышения температуры. Хлынул узкий поток тёплой воды.

Нажать на кнопку — получить порцию жидкого мыла и подставить руки под кран. Поднять голову, посмотреть в зеркало, всмотреться в своё отражение. Удовлетворённо подмигнуть ему — и тут же вздохнуть, признав фальшь в последней эмоции.

Гладкая кожа, рыжие волосы, зелёные глаза. Идеально отглаженная голубая рубашка с синим галстуком и погонами на плечах. На погонах — по одной продольной красной полосе и по три звёздочки у внешнего края.

«Эти знаки различия на вид будто смесь коньяка с тестом на беременность… Знакомьтесь, вот она я — старший лейтенант полиции Наталья Рудакова, инспектор по делам несовершеннолетних Калининского РОВД Петербурга. Двадцать восемь лет, есть муж, детей нет. Пожалуй, всё. Интересное кончилось, даже не начавшись. Друзей особых нет — чисто по службе пересекаемся. Только вода в кране да отражение в зеркале женского туалета для сотрудников сейчас мои самые близкие спутники…»

Наталья закрыла кран и, согнувшись, облокотилась на раковину. Подпёрла кулачком подбородок и пальцами другой руки стала водить по гладкому амальгамированному стеклу, в котором был виден Натальин зеркальный двойник.

«Годам к тридцати я, возможно, уже разведусь и больше никогда никого себе не найду. Буду разве что несколько раз в день мыть руки и смотреть на себя, силясь понять, когда именно потеряла своё счастье. А имела ли вообще? Вот вопрос, на который не найти ответа. Может, и не было его, этого счастья, а может, и было — но когда? В какой неуловимый миг. Где-нибудь между тем «сейчас», которое на самом деле сейчас, и тем, которое я осознаю через мгновение?.. Но пока я об этом думала, сменилось уже с десяток таких «сейчас». Я даже не успеваю понять, когда кончается одно и начинается другое, — где уж мне поймать между ними осознание того, что серый цвет жизни не чёрно-белая тень чего-то более яркого, а самостоятельный оттенок, к которому можно примешать что угодно другое… Вот только где это «другое» взять, если у меня с утра до вечера и с вечера до утра — мутина и руть в разных формах?.. Формах… — невесело усмехнулась Наталья. — Рутина — третьего размера, муть — второго… Эх, даже и тут ничего реально выразительного…»

Пальцы замерли на зеркале. Надавили на стекло ногтями.

«Вот если бы произошло что-нибудь, что изменило бы в один миг всё в моей жизни, сделало бы её чуть разнообразнее… интересно, вот тогда я могла бы быть счастлива? Хотя бы самую малость? Ты знаешь ответ, отражение? А?»

Но отражение молчало, глядя в ответ на Наталью таким же взглядом, в котором можно было уловить какую-то затаённую мечту и безнадёжную надежду.

«Значит, не судьба», — вновь вздохнула Наталья, выпрямилась и собралась уже было уходить, как вдруг…

Отражение в зеркале опять подмигнуло ей — теперь словно бы по своей воле, дёрнулось куда-то в сторону, как в телевизоре, поймавшем в этот миг сигнал с помехами…

Наталья замерла на месте, во все глаза уставившись на свою иллюзорную копию, которая, казалось, внезапно собралась куда-то сбежать.

Прошла ещё секунда — и отражение сдуло с зеркала, будто лист с ветки или пламя с фитиля свечи!

Наталья в шоке смотрела на пустой квадрат стекла, покрытый с внутренней стороны отражающим слоем, который согласно законам физики должен был давать её инвертированное изображение — но теперь почему-то перестал.

«Что?.. — оторопело подумала она. — Что произошло?.. Как, почему?.. Что это, вашу мать, такое было?! Это какой-то тупой прикол?! — Она обернулась и оглядела пустой, не считая её, туалет. — Эй, выходите, кто это учудил! Верните мне моё отражение!»

Но вслух Рудакова этого не крикнула. И даже не прошептала.

Ей действительно показалось, что от неё в этот момент что-то оторвали — что-то, что всегда было с ней и наряду со всем остальным делало её такой, какой она себя знала и видела. Но что именно это было, Наталья понять пока не могла — а соответственно не могла и предположить, к чему её приведёт случившееся.

Ей сейчас был доступен лишь внешний аспект феномена. Но она сразу догадалась, что должен быть и внутренний. И приняла про себя решение обязательно докопаться до сути произошедшего, выяснить, кто, как и зачем украл у неё «зазеркальную» половинку некоей общей личности по имени Наталья Рудакова, которую она, возможно, представляла в этом мире.

«Я же в полиции служу, — подумала она, чувствуя, как глаза начинает отчего-то жечь и подкатывает комок к горлу. — Я, по идее, должна стремиться возвращать потерпевшим украденное у них… а себе — что? Разве нет?.. Но как?! Как?! Меня же, надеюсь, так не превратили в вампира?..»

Наталья ощутила, как подкашиваются ноги, и села на кафельный пол, упёршись затылком в край раковины. Ладони сами закрыли лицо.

Из глаз, наконец, полились слёзы. Наталья затряслась, и нельзя было понять: то ли это плач, то ли истерический смех.

НАЧАЛО ПОИСКА

Георгий набрал на дисплее пятизначный код, откинул заслонку и приложил к сенсорной панели электронный ключ-карту. Замигала маленькая лампочка, подтверждая, что замок открыт.

Следователь распахнул дверь своей квартиры, махнул рукой спутнику и прошёл внутрь. Поражённо наблюдавший за его действиями Хремгир постоял пару секунд на пороге, но потом всё-таки несмело сделал шаг в жилище своего спасителя. Дверь автоматически закрылась за его спиной, и еле слышно щёлкнул электронный замок последнего поколения.

В это время Георгий уже убрал ключ-карту в секретный паз за косяком и как раз снимал с себя пальто, которое затем повесил на крючок на стене прихожей. Взглянул на продолжавшего мяться Хремгира и подбодрил его:

— Давай-давай раздевайся. У нас не принято в верхней одежде по квартире разгуливать… — И показал рукой: мол, быстрее.

Хремгир медленно распахнул свой плащ, под которым была не менее грязная светлая рубаха, снял с плеч и скомкал в руках бесформенной грудой плохо выделанного меха. Пока он этот делал, следователь, отвернувшись, разувался, чем как бы случайно нашёл повод не вдыхать воздух с той стороны.

— Иди за мной, — сказал он чуть погодя, когда сменил мокрые от снега ботинки на чистые домашние кроссовки. — Обувь только сними!

Смущённый Хремгир нерешительно стянул с себя старые сапоги и в находившихся под ними обмотках проследовал за Георгием по коридору к какой-то крепкой на вид белой двери.

— Тут жди, — сказал тот, коснулся выключателя на стене, распахнул дверь и прошёл в помещение, оказавшееся совмещённым санузлом.

Сзади раздался восхищённый вздох, но Георгий не обратил на это внимания. Он шагнул к раковине, вымыл руки, сполоснул лицо, закрыл воду там и открыл у ванны. Отрегулировал температуру, удовлетворённо пробормотал:

— О, тёпленькая пошла… — и повернулся к стоявшему очарованным истуканом Хремгиру: — Проходи. Снимай с себя всё и кидай вон туда.

А пока потерпевший стягивал с себя рубаху и разматывал ткань, которой были обернуты его ступни, Георгий сделал воду чуть погорячее и нажал на ручку между вентилями крана, переключив поток со смесителя на душ.

Хремгир опять застыл в восхищении, глядя на совершающиеся перед ним чудеса.

— Ну что ты встал, а? — Шитов подпустил в голос раздражения. — Раздевайся и залезай туда. Как закончишь, вытрись и постучи со своей стороны в дверь. Пока притащу тебе на время что-нибудь из своих шмоток…

Понадобилась ещё примерно минута, чтобы до конца растолковать «иностранцу», чего от него хотят. Когда тот, наконец, понял всё, у него аж глаза загорелись от радости! «Как будто не мылся по-человечески ни разу, — подумал Георгий, выходя из ванной, где его гость остался сейчас наедине с горячей водой, низвергающейся на него десятками литров. — А что, по нему можно так сказать… Или же просто рад, что воду оплачивает кто-то другой. А внешне на Джона Сноу немного похож. Только повыше…»

Следователь зашёл к себе в небольшую кухню, быстро соорудил несколько бутербродов и засунул в микроволновку. Поставил чайник и пошёл в одну из своих двух комнат, где лежали в шкафу его вещи.

«И зачем я этому чудику помогаю? Сам не пойму… — подумал он, набирая гостю комплект одежды: чтобы и сильно новой не была, и выглядела более-менее прилично. — Чем-то он мне приглянулся, этот тип… Что-то в нём такое есть, с чем я прежде никогда не сталкивался… Но, если он всё-таки из этого мира, я состригу напрочь свой гребень! Не будь я следователем номер один во всём районе, а может, и в городе! Реальная такая проверка: насколько хорошо я разбираюсь в людях? Достоин ли я своей славы в нашем узком следацком кругу — или же ошибаюсь, как и все? Как Димка или, чего греха таить, сам Константин Владимирович?..»

Тут он услышал робкий стук изнутри в дверь ванной и почти сразу за этим — щелчок вскипевшего чайника и звонок микроволновки, на которой закончилось выставленное для бутербродов время.

— Всё-всё, иду… — пробормотал Георгий и с охапкой одежды в руках направился обратно.

Приоткрыл дверь в санузел, сунул в щель выбранные вещи, сказал:

— Одевайся. Сам, надеюсь, поймёшь, что куда надевать? Если что, имей в виду: терпение у меня хоть и большое, но не резиновое — могу и заржать… Выйдешь — я буду ждать на кухне. Всё.

Более универсальный способ коммуникации он решил на этот раз не применять, дабы не смущать ещё сильнее и без того чувствующего себя неловко Хремгира. Ну и понадеялся, что тот не окажется очень уж тупым и уловит хоть какой-то смысл по интонации.

Глупых и несообразительных людей Георгий не любил, считая возню с ними бесполезной тратой времени. И он в душе очень хотел, чтобы его неожиданный гость не стал для него потерей вот уже часа времени, пары десятков нервных клеток и кое-каких прочих ресурсов. А главное — самоуважения.

Хремгир оправдал ожидания Георгия. Вышел из ванной нормально одетый (в чёрную домашнюю рубашку, вытертые на коленях синие спортивные штаны и серые носки), покрутил головой, заметил Шитова через открытую дверь кухни и зашагал туда.

Георгий сидел за столом и жевал бутерброд, временами отхлёбывая чай из кружки. Перед ним стояла тарелка ещё с двумя кусками хлеба, покрытыми расплавившимся сыром и посыпанными перцем.

— О, ты уже… Ешь давай, — кивнул следователь в сторону второй тарелки с такой же порцией ужина. — А потом мы посмотрим, что за деструктивные элементы общества на тебя напали…

Хремгир теперь почти не колебался: понял, наверное, что ему хотят только добра. Он взглянул на Шитова (тому подумалось, что гость решил получше запомнить его поведение как оптимальное, чтобы самому знать, что делать), присел за стол чуть сбоку и взял с тарелки бутерброд.

Какое-то время жевали молча. Были слышны лишь звуки работающих челюстей и иногда прихлёбывания из кружки.

Вскоре от бутербродов и от чая ничего не осталось.

Георгий встал, встряхнулся и посмотрел на Хремгира.

— Что, пойдём? — махнул головой в сторону ближайшей комнаты, служившей для следователя гостиной и кабинетом.

Но Хремгир, также поднявшись на ноги, вновь смущённо опустил взгляд и пробормотал на своём языке:

— Eee… Nvier, fhan… kiesh… ok he… se he ftarpk… — при этом тоже попытавшись показать что-то с помощью рук.

Георгию потребовалось не меньше чем полминуты, чтобы понять, что нужно потерпевшему. Вернее, куда.

— А раньше не мог сказать? Ах да, ты же занят был… Ну что ж, пойдём в другое место, где ты уже был… Узнаешь, наверное, много нового для себя…

Чтобы обучить Хремгира азам обращения с канализацией, понадобился целый мастер-класс с пошаговыми наставлениями. Но оба справились с этой задачей и вскоре вышли из санузла и направились-таки в комнату.

Георгий сразу водрузил на письменный стол свой старенький ноутбук, подсоединил к розетке и нажал кнопку включения. Подозвал Хремгира, и оба, усевшись на табуреты, стали наблюдать за визуализацией запуска операционной системы.

Когда ноутбук загрузился, Георгий вставил в разъём флешку, на которой у него хранилась одна из полезных рабочих программ, а именно — редактор фотороботов.

Ведь порой случалось так, что портрет преступника нужно было составить немедленно, в ближайшие минуты, чтобы тот не успел уйти далеко и скрыться, пользуясь тем, что оперативные службы не знают его примет. И вместо того, чтобы переться в отдел и терять время — вплоть до целых часов! — на составление фоторобота, который часто был ещё к тому же и неточным, расплывчатым из-за хронической невнимательности свидетелей, можно было сделать это на первом попавшемся компьютере и немного упростить дело для оперов, не дав сильно расшириться масштабам поиска.

Пара кликов курсора, несколько секунд ожидания — и вот уже перед двоими мужчинами появилась картинка с пустым овалом лица, к которой справа примыкало меню с выбором элементов фоторобота: глаз и носов разных форм, рисунка бровей и губ, причёсок, фасона бороды и усов и прочего.

— Ну что, показывай, как выглядел кто-нибудь из этой троицы, — сказал Георгий и открыл в меню вкладку с первым элементом из списка. — Покажи пальцем. Да не тыкай так в экран: проткнёшь же!.. Точно? Тебе не показалось?.. Ладно…

* * *

Работа над первым фотороботом заняла почти час. Хремгир на этот раз не был внешне так сильно, как при входе в квартиру, поражён открывшимися техническими возможностями, но обилие разнообразных и на взгляд непосвящённого человека чересчур мелких деталей в программе поначалу заставило его глаза разбегаться. Однако, похоже, тех троих он увидел и запомнил действительно хорошо: уже второго преступника он со следователем совместными усилиями нарисовали минут за пятнадцать — и причём достаточно точно, так что Шитов мысленно отметил, что теперь поимка хотя бы этой пары — вопрос времени.

А вот с третьим членом банды вышла заминка. Хремгир отвергал все предлагаемые варианты внешности нападавшего, пока следователю это не начало надоедать.

— Слушай, а ты тут случайно не темнишь? — с каким-то недоверием или даже подозрением посмотрел тот на потерпевшего. — Может, ты что-то скрываешь? Увидел что-то, что не хочешь упоминать? Если что, выбор твой: тех двоих поймаем — они сами третьего сдадут, но это лишняя трата времени, которой я хотел бы избежать. Поэтому — или выкладывай всё, или пошёл вон из моей квартиры!

Хремгир помялся ещё немного, но всё-таки начал объяснять. И по некоторым характерным описательным жестам Георгий понял, что в гоп-компании была… девушка.

— И всё?.. — рассмеялся он от облегчения, вогнав гостя в ещё большее смятение. — Значит, прекрасный пол ты не сдаёшь правосудию? Правила настоящего рыцаря или кем ты там был у себя на родине? Друг мой, это двадцать первый век — и при этом, если ты не забыл или вообще когда-либо знал, наш сумасшедший мир под названием Земля. Тут на относительно небольшое повседневное зло способен кто угодно: даже насчёт себя я не могу на сто процентов быть уверенным в обратном. Поэтому вырубай все свои стереотипы и давай указывай приметы преступника, а то привлеку за укрывательство…

Спустя ещё минут двадцать фоторобот номер три также был, наконец, составлен.

— Ну вот и всё, а ты боялся… — сказал следователь, сохранил на компьютере полученные изображения и достал свой потёртый айфон с поцарапанным дисплеем.

Хотя в его время все уже стали вовсю переходить на смарт-браслеты и умные часы в качестве основных средств связи, а у кого-то были и очки с гарнитурой, Георгий не гнался за всей этой техникой и продолжал на протяжении нескольких лет пользоваться морально устаревшим сенсорным телефоном. В основном из-за небольшой зарплаты, но также потому, что не считал для себя необходимым не отставать в этом плане от всех. Звонить можно и по айфону, а прогресс рано или поздно доберётся до каждого.

— Алё. Никита?.. Привет. Шитов моя фамилия. Да-да-да… — Георгий усмехнулся услышанному в трубке. — Сегодня дежуришь у себя в РОВД? Понимаешь, мне тут троих человечков нужно пробить по вашей базе… Да ни по какому делу — в частном порядке, так сказать. Шпана с района балуется… Сейчас вышлю на почту фотороботы…

Прижимая устройство левой рукой к уху, он вышел из программы, открыл почту, быстренько прикрепил картинки к письму и отправил.

— …Всё, выслал. Можешь по старой дружбе в свободное от выездов, ночных завтраков, сна и прочих важных дел разыскать их? Да не мне они насолили — так, одному знакомому немного фейс подпортили и отжали кое-что… — на миг оглянувшись на Хремгира, пояснил Георгий собеседнику. — Да, как только — так сразу. Всё, жду. Бывай.

Он отключил телефон и положил на стол рядом с ноутбуком, а затем обернулся к наблюдавшему за всем этим Хремгиру.

— Ну вот. Уже к завтрашнему утру мы точно будем знать о тех, кто на тебя напал, всё. Уверен, в базе они есть: раз так резво бегали, значит, минимум однажды было от кого… Останется только назначить им встречу и вернуть тебе меч… А пока — расскажи мне о себе, о том, что ты за чудик такой. По-русски ты ни гу-гу, поэтому я вот что придумал…

Георгий открыл на ноутбуке программу для рисования и повернул гаджет экраном к Хремгиру.

— Вот. Рисуй. Видишь, тут разные цвета есть и размеры кисти? А вот это ластик — им можно подчищать картинку… Нет, просто водить курсором по экрану не прокатит: надо вот эту кнопочку зажимать…

* * *

…За окном давно стемнело: на Питер накатывала ночь. Не та знаменитая светлая, характерная для местного лета, а зимняя, тёмно-синяя, с ветром и снегом.

В погрузившейся во мрак комнате в доме на улице Лебедева, которую освещало одно лишь сияние пикселей, сидели двое.

Один прильнул к дисплею ноутбука и самозабвенно рисовал в графическом редакторе огромный замок, раскрашенный им под лёд, не виданных здесь животных — а также людей в средневековых для этого места доспехах и одежде, с амулетами в виде серебристого квадрата или сверкающего медью круга на груди.

Другой примостился рядом на старой железной табуретке и, подперев ладонью на столе склонённую набок голову со слегка разлохматившейся причёской панка, смотрел на возникающие на экране картинки. В его мозгу шевелилась мысль, в то время как все другие были вытеснены бессловесными, образными впечатлениями: «Он не может быть откуда-нибудь «отсюда». Никак. Такое нарочно не придумать. Есть, правда, вариант с шизофренией, но гопников-то как сюда пришьёшь?.. Нет, всё-таки основная гипотеза: я имею дело с пришельцем из другого мира. Был, наверное, и меч — и думаю, что с его помощью я смогу узнать ещё что-то. Причём, возможно, не только о мире Хремгира — но и о своём…»

* * *

Наталья шла домой после службы, и наметённый за день снег скрипел под каблуками её сапожек.

Квартира у неё находилась на Минеральной, поэтому каждый день инспектору приходилось петлять по таящим в себе угрозу дворам неспокойного питерского района. Обычно она старалась не задерживаться допоздна и не начинать свой путь в самое тревожное время суток и на всякий случай таскала с собой баллончик для самозащиты… Но сегодня она ни разу, даже на секунду, не задумалась о возможных угрозах для её безопасности, которые в этот сравнительно ранний час, да к тому же ещё и под светлым небом, были не так уж и велики.

Наталья думала совсем о другом. О том, что сегодня у неё, можно сказать, пропала без вести близкая «подруга», которую она наравне с собой столько лет старалась делать красивее и привлекательнее, а теперь получила лишь пустоту в зеркале напротив самой себя. И ещё пустоту внутри.

«Спокойно. Не надо слов, не надо паники… Если подумать, то обязательно должен найтись какой-нибудь выход — и логическое объяснение случившемуся, — думала она, почти не обращая внимания на дорогу. — Если физика отказывает, — значит, со мной произошло нечто сверхъестественное. И уже в его логику надо входить, чтобы прийти к пониманию…

А может быть, я просто схожу с ума от серости жизни? Хотела чего-нибудь нового, интересного, необычного — на, получи? Так, что ли? Да ну, бред… Я нормальная! Вот, даже думать связно могу…

Эх, жаль, что я не смотрела никогда всякие там фэнтези-шмэнтези и мистику. Сейчас бы быстро придумала удобоваримую версию… Хотя какая разница? Всё равно бы я не знала, что делать. Если это устроил кто-то, то в любом случае я ничего не узнаю до того момента, когда он меня найдёт — и если захочет найти. А коли это что-то типа маленького стихийного бедствия для одного человека, то и вообще придётся уповать на то, что всё как-то само собой рассосётся… Выходит, я… бессильна повлиять на это?»

На глазах выступило ещё по одной слезинке, но Наталья сморгнула, и капельки так и остались под веками.

Тогда, в туалете, она пришла в себя за пару минут, кое-как успокоилась, умылась, с трудом подкрасилась, чтобы скрыть следы, доделала текучку и пошла домой. Но мысли не отпускали её и по дороге, то и дело заставляя глаза быть на мокром месте, из-за чего на ресницах мало-помалу нарастал иней.

«Чего я ною? — одёрнула себя Наталья. — Разве это было так страшно? Разве больно? Нет? Ну и всё… Если нельзя повлиять на ситуацию, то нужно хотя бы научиться ею пользоваться! Вот и мне надо будет. Так, что я получила, когда у меня пропало отражение? Только честно, не приукрашивая в обе стороны? Пустоту рядом с собой и внутри, в которой гуляет ветер… Хм, ветер… что бы, интересно, это значило?..»

Вдруг особенно сильный порыв набиравшего на улицах Питера обороты вихря кинул ей в лицо горсть колючего снежного порошка, и Наталья, зажмурившись и даже вскрикнув от неожиданности, остановилась.

— Ветер, чтоб тебя!.. — сердито процедила она, протирая глаза. — Нашёл куда дуть… — И больше на эмоциях, чем осознанно, добавила: — А ну замолчи! Быстро!

И тут случилось невероятное.

Ветер стих. Облака белой крупы, которыми он, завывая, играл в воздухе, начали медленно опускаться на землю.

Наталья в растерянности застыла на месте. Второй раз за день она видела то, что не могла объяснить с помощью своих знаний, и поэтому не знала, что и думать об этом.

«Вот это да… Нич-чё себе… — подумалось ей. — Сначала одно, теперь другое… Что же я за человек такой? Да самый обычный, просто вокруг творится какая-то муть… Или всё-таки с ветром — это было совпадение? А ну-ка… Ветер, дуй!»

И Наталья представила на миг примерное направление и скорость вихря, которые не причиняли бы ей сильных неудобств, — а затем отпустила эту мысль, отшвырнула её прочь от себя, как тот комок снега, что прилетел ей в глаза.

И ветер подул вновь. Но уже не подвывал грустным волком, который не мог увидеть луну за облаками, а тихо вздыхал, — словно бы оттого, что у него отняли значительную часть его силы.

«Я умею управлять ветром. Фантастика. Какой интересный случай шизофрении!.. Хотя с чего бы? Мне кажется, ветер тогда затих не для одной меня, а в то же время и для всех, кто был поблизости. И отражения моего не увидел бы и кто угодно из коллег, если бы зашёл тогда в уборную… Значит, всё же, всё же…

В конце концов, ветер — это не так уж плохо, — решила для себя Наталья и будто ни в чём не бывало зашагала дальше. — Отняв у меня отражение, судьба или что-то там ещё дало мне взамен вот это… Может быть, это знак, чтобы я начала менять свою жизнь, раз в прежнем виде она меня не устраивала? Если так, то я теперь готова. Может, почитать перед сном какую-нибудь сказку для взрослых?..

Только муж пока не должен знать. Пусть для него это однажды станет маленьким сюрпризом. Или не станет, — хихикнула про себя женщина. — Уж ему-то я свои новые возможности показывать не собираюсь. Главное, чтобы он меня случайно перед зеркалом не увидел…»

Наталья шла домой, а вокруг неё дул приручённый ею ветер. Она не знала, что это ей принесёт и принесёт ли что-то вообще, но в одном она была точно уверена: она начала собственный поиск истины.

* * *

На Петербург опускалась зимняя, отнюдь не белая ночь, и кто знал, что она скрывает под покровом своей холодной синей тьмы.

А в это время…

СХВАТКА

Сразу после недоумения пришёл холод — а также ощущение, что земли больше нет под ногами.

Крича от страха, трое упали с высоты в несколько метров на припорошённый снегом каменистый склон и покатились вниз. Они пытались схватиться за какие-нибудь торчащие выступы, но пальцы лишь скользили по чему-то холодному, рыхлому и влажному, а тело подскакивало на неровностях, о которые ударялось.

Наконец, склон закончился, и все скатились на небольшое заснеженное плато, неведомо как оказавшееся на том месте, где только что была обычная питерская улица. Но вставать не пытались: было пока не до того.

Гарик постанывал, держась за ушибленный бок; удивительно, но меч он так и не выпустил из руки, пока падал. Рома раскинулся морской звездой и ловил воздух широко открытым ртом, уставившись во внезапно изменившее свой цвет небо. И лишь с их спутницей по прозвищу Пейджер, казалось, всё было более-менее нормально: она стояла на коленях и шарила по снегу перед собой, как будто искала что-то.

Прошло примерно полминуты, прежде чем парни немного отошли от случившегося и смогли хотя бы сесть, тут же сжавшись в комок и засунув руки в карманы: здесь было гораздо холоднее, чем в их родном Питере. Девушка, похоже, нашла в итоге то, что искала, и тоже принялась согреваться: накинула капюшон куртки и стала дышать на коченеющие руки, в которых зажимала своё необычное устройство.

— Э-э… это чё было-то?! — подал голос Гарик. — Где мы? — Он глянул по сторонам, но вокруг была одна и та же незнакомая гористая местность. — Это вот эта штука, что ли, нас сюда перекинула?

Он легонько пнул меч, который положил на снег, чтобы не держать в руках, и в недоумении посмотрел на своих подельников. Но встретился с такими же полными непонимания взглядами.

— Похоже на то… — пробурчал Рома, выбирая сидячую позу с таким расчётом, чтобы не тревожить свежие ушибы. — А я говорил: чё ж тебе с этой ледышкой-то неймётся?.. Вот и попали, называется. Правильнее было б спрашивать с тебя, но тут мы все в полном ауте. Чё, давайте теперь думать, как дальше.

— Да чё сразу на меня-то всё вешать?.. Погоди, а почему — ледышка? Это же меч!..

— Да он холодный, как… не знаю что! Сам не заметил? И по цвету — ну ни фига не металл…

— А вроде бы тяжёлый, как будто…

— Да широкий просто и толстый, вот вес и больше получается…

— Хватит уже ерунду молоть, — сказала Пейджер. — И не сидите задом на снегу: отморозите себе кое-что… Забыли свою коронную гопическую позу — на корточках? Вот… Давайте лучше вспомним, что произошло, в деталях. Так, Гарик поднял меч, Лысый побухтел там что-то и тоже взялся, затем подошла я с прибором в одной руке, а другой прикоснулась к мечу…

— …а потом твой «пейджер» как запищит! И вот мы сразу здесь и оказались, — закончил за неё Рома и вновь закурил. — Так что причина где-то в тебе, Герка. Или в твоей этой х…

— Сколько раз просила не называть меня Геркой! — крикнула девушка. — Вот вернёмся — и свалю от вас! Будете сами, как раньше, себе жертв подыскивать!..

— Да чё ты опять начинаешь-то?.. — начал было Гарик, но его перебил Рома:

— А почему именно когда вернёмся, а? Вали сейчас! А свой «пейджер» оставь нам! Посмотрим, чего ты стоишь без него!..

— Э-эй, а вдруг мы тогда не сможем вернуться? — возразил Гарик. — Нет, Пейджер нужна нам, Лысый!..

— Тебя забыл спросить!

— Парни, — с какой-то странной интонацией сказала девушка. — Обернитесь. И замолчите.

Удивлённые Гарик и Рома умолкли и одновременно повернули голову к тому, что их спутница увидела у них за спиной.

К троице приближались какие-то люди верхом на странных животных. Они находились ещё довольно далеко, метрах в ста, но видно было, что они направлялись прямиком к попаданцам. Причём вряд ли с дружественными целями.

Парни и девушка поднялись на ноги, вмиг забыв о разгоравшейся ссоре, и встали лицом к тем людям, чтобы лучше их видеть.

Их было человек пять, все — в доспехах и шлемах; на груди у каждого что-то поблёскивало — с такого расстояния разглядеть, что именно, было нереально. Все сидели на спинах кого-то вроде коней, но чересчур уж мохнатых, что ли. И каждый из «рыцарей», как их назвали про себя попаданцы, был с оружием. У некоторых, в том числе и у того из них, кто ехал впереди, в руке был меч — причём нормальный, стальной. Пара человек сжимала луки, нацеленные на троих неизвестных, которых, судя по всему, местные никак не ожидали увидеть здесь и сейчас или где-либо и когда-либо вообще.

— По-моему, пора сваливать всем, — прошептал Гарик, наклонившись к Роме.

Тот лишь настороженно кивнул и продолжил вместе с остальными вглядываться в фигуры приближающихся «рыцарей».

Вдруг ехавший впереди что-то крикнул, поднял вверх клинок и указал им на троицу попаданцев. Отряд загомонил — и пустил своих скакунов в галоп прямо на них, возможно увидев в молодых людях потенциальную угрозу.

— Бежим!!! — заорал Гарик и первым рванул вверх по склону с необычным мечом в руке.

Его спутники сразу последовали за ним, стремясь спастись от внезапно возникшей опасности.

Они взлетели по достаточно крутому заснеженному склону метров на пять, когда рядом с ними засвистели стрелы. Одна ткнулась в припорошённый камень в каких-то сантиметрах сбоку от плеча Гарика; тот отшатнулся в другую сторону, оступился и едва не упал, но Рома чуть сдвинулся в его направлении и успел схватить за рукав куртки. Кивнув в знак благодарности, Гарик обернулся и, изловчившись, отбил клинком следующую стрелу. При этом на лезвии не осталось ни единой царапины.

— Давайте быстрее! — крикнула сверху и справа Пейджер, хаотично прыгавшая из стороны в сторону, чтобы в неё было труднее попасть. — Надо сделать то же, что и в тот раз! Но для этого нам надо быть вместе!..

— Сами знаем! — ответил Гарик и отбил ногой брошенный в них какой-то горшок, который двигался уже на излёте.

Тот от удара полетел вниз и в нескольких метрах под убегавшими взорвался, напрасно расплескав по снегу горящую жидкость.

В это время всадники уже достигли склона, и те из них, кто был с мечом, спешились и полезли наверх, вдогонку пришельцам. Лучники остались внизу и продолжили выпускать стрелы.

«Рыцари» перекрикивались между собой, а возможно, и орали что-то вслед убегавшим, и Гарику показалось на секунду, что он разбирает в речи преследователей некоторые слова, долетающие до него, несмотря на расстояние: «Чтоб вас!.. Быстрее!.. С той стороны!.. Да стреляйте же!..» Но при этом звучало это всё как раз таки непонятно и непривычно для слуха, а в мозгу будто шёл автоматический перевод.

Задумавшись, Гарик вновь оступился. Почувствовал уже во второй раз за минуту страх упасть, чертыхнулся про себя и выкинул из головы посторонние мысли.

Надо было оторваться от этой компании, в которой все, как и тот тип, у которого он с Лысым и Пейджер отжал меч, выглядели сбрендившими ролевиками. Правда, вся амуниция «рыцарей» на вид была слишком уж настоящей…

Тем временем стрелы перестали долетать до старательно лезущих ввысь маленьких отрядов, а вот преследователи, наоборот, приблизились к гопникам на расстояние всего лишь в несколько метров.

Должно быть, у местных физическое развитие было лучше, чем у пришельцев, так как скоростной бег вверх по склону с оружием наперевес явно первым давался легче. И это заставляло питерцев злиться, нервничать, пытаться подбавить скорости — и при этом чаще запинаться, терять лишние мгновения в попытках вернуть равновесие, а вместе с ними и драгоценные метры форы.

Гарик обернулся и увидел, что глава чужого отряда уже только в паре метров сзади и снизу: чуть подастся вперёд — и проткнёт! Гопнику стало по-настоящему страшно. Ещё никогда он не был так близко к реальной угрозе погибнуть — а к бою по тем правилам, которые навязывала ситуация, он не был готов. Ведь в своём мире он был смелым лишь вместе с бандой, когда их трое на одного запуганного и задёрганного горожанина…

Гарик запаниковал, поскользнулся на снегу и с криком ужаса полетел вниз, прямо на преследователя.

Под ногой оказалось что-то твёрдое, с каким-то выступом, который будто бы треснул от того, что Гарик случайно на него наступил. Тут же раздался рык боли, в сантиметрах от головы свистнула сталь, и катящийся вместе со своим противником вниз по склону гопник понял, что заехал пяткой «рыцарю» в нос.

Гарик нервно хихикнул от такого неожиданного поворота и рефлекторно выставил странный холодный клинок перед собой, когда враг, в чьи доспехи «пришелец» неудобно упирался плечом, опять махнул оружием в опасной близости от него.

Сталь наткнулась на лёд — и Гарик с изумлением заметил, как его клинок, не встретив, казалось, никакого сопротивления, просто-напросто разрезал меч противника на две части. Отхваченный острый конец длиной примерно в полметра упал на снег и заскользил вниз, а в руке у озверевшего от такого поворота событий «рыцаря» осталось что-то типа большой заточки.

Гарик услышал у себя над ухом самое длинное и заковыристое из когда-либо встреченных им проклятий, снова удивился тому, что слышит в одно и то же время фразы на чужом языке и их смысл на русском, и вновь хохотнул от того, что обещал сделать с ним «рыцарь».

Как ни странно, но это словно привело гопника в чувство и придало сил. Гарик извернулся лицом к своему противнику, треснул лезвием плашмя по его шлему и принялся хвататься свободной рукой за склон, чтобы остановиться.

Первый же выступ ободрал ладонь, которая уже успела замёрзнуть, и Гарик, застонав от боли и отчаяния, вонзил меч в скалу.

Тот вошёл в камень, будто нож в масло. Инерция дёрнула Гарика вниз, но он смог удержаться, на чистом инстинкте вцепившись в рукоятку. Он практически повис на мече и прижался всем телом к склону. Затем повернул голову, чтобы посмотреть, как там все остальные.

От увиденного паника поднялась внутри гопника вновь. К нему осторожно, чтобы не соскользнуть, приближались ещё трое «рыцарей» с обнажённым оружием. А от того, что они кричали Гарику, у него, считавшего себя раньше знатоком всяких выражений, даже начали, наверное, сворачиваться уши. Впрочем, подумал он, это вполне могло быть и от мороза.

Гарик поднял голову и увидел, что двое его спутников уже забрались на что-то вроде небольшого плато и теперь поверху бегут в его сторону, при этом что-то крича неразборчиво из-за ветра. «Зовут поскорее карабкаться к ним», — предположил гопник, нашёл опору ногам, аккуратно вытащил меч из скалы и, кое-как встав на ноги, повернулся к троим противникам.

Те на секунду остановились. Переглянулись — и принялись окружать Гарика, подбираясь к нему соответственно прямо, чуть выше и чуть ниже по склону.

— Да идите вы!.. — сказал Гарик, показал им всем средний палец… и вновь рванул вверх, к тому месту, где его ожидали Лысый и Пейджер и, похоже, подбадривали криками.

«Трусы позорные!.. — со злостью думал гопник. — Нет чтобы помочь!.. Вот возьму и не пойду больше с ними на дело! Сами только и знают, что стоять в стороне и подключаться лишь тогда, когда я первым начинаю кого-то месить!..»

На одной этой злости он и взлетел наверх к своим спутникам, по пути отбив на излёте очередную стрелу. Страха больше не было — но Гарик вдруг понял, что джинсы у него мокрые. Причём не от снега.

«Да плевать! Скажу, что как раз от снега», — подумал он, перед тем как забраться на плато к Роме и Герке.

Девушка сразу подскочила к Гарику и протянула руку к мечу. Но молодой человек отвёл оружие в сторону, воткнул вертикально в камень, выхватил у Пейджер её прибор и отбежал на несколько метров.

— Сами сначала попробуйте с ними потягаться, а потом уже говорите о возвращении! — крикнул он растерявшимся спутникам и потряс над собой миниатюрным устройством, которое на Земле смотрелось архаично, а здесь — чуть не как верх прогресса.

— Гарик, ты чего?! — воскликнула в недоумении девушка и рванулась было к товарищу, но Лысый удержал её.

Следя одним глазом за подбирающимися всё ближе «рыцарями», он вынул из кармана не очередную сигарету, а нож и положил Герке в ладонь. Прошептал:

— Не бойся, тебя не должны тронуть, — а сам выдернул меч и с ним наперевес встал на пути у противников. — А ну отвалили от нас! — обратился он к ним. — Что вам нужно? Вот это? — Качнул клинком вверх-вниз. — А не обнаглели вы, ребята? Ну чё, кто смелый? Давай подходи, покромсаю и в шаверму заверну!

Не ожидавшие такого напора местные, да ещё после того, как их главный уехал вниз, остановились в считанных метрах ниже по склону. Их мечи были всё ещё обнажены и подняты, но руки едва заметно дрожали, а в глазах уже не было той же решительности, как перед боем.

И они молчали. То ли на них так подействовали слова Ромы — и даже не они сами, а то, как были произнесены; то ли — выстроенный гопником невербальный ряд из выражения лица, позы и оружия, полузанесённого для удара.

— Чё, слабо?! Тогда пока, — внезапно оборвал свою показуху Лысый, схватил девушку за руку и побежал к Гарику.

Тот на сей раз позволил к нему подойти: видимо, удовлетворился увиденным.

Трое быстро схватились за рукоятку меча и после пары секунд писка «прибора» вновь ощутили, как земля (точнее, камень) уходит у них из-под ног…

И исчезли, когда «рыцари», отойдя от недолгого испуга, уже оказались на том же плато и бежали к ним, выставив клинки для смертельного колющего удара.

* * *

…И снова падение, но теперь — с высоты всего около полутора метров. Равновесия, правда, не удержал никто, и все трое, хоть и приземлились на ноги, приложились задом о чуточку примягчённый снегом твёрдый питерский асфальт.

Меч при этом остался у Ромы, который первым встал на ноги и, подав девушке руку, помог встать ей. А затем Лысый шагнул к поднимавшемуся Гарику и со всей силы заехал тому по морде, отчего тот опять упал, но, будто придя после этого в себя, тут же вскочил — и сразу уклонился от следующего удара.

— Парни, хватит! — крикнула Пейджер. — Люди же увидят!

Троица «материализовалась» в своём мире почти там же, откуда и переместилась, — в промежутке между домами на Арсенальной. При этом дерущиеся находились сейчас у внешнего угла одного из зданий, и это повышало вероятность того, что на них прохожие обратят лишнее внимание.

— Ты совсем, что ли… конченый?! — заорал Рома в лицо Гарику, пытаясь снова треснуть недавнего спутника и товарища. — Нас могли убить! Из-за тебя, между прочим!

— А если бы меня замочили и меч этот долбаный отобрали?! — крикнул Гарик в ответ и врезал Лысому под дых, отчего тот согнулся и попытался выдохнуть застрявший в лёгких воздух. — Каково бы вам было на моём месте?! Так я и ты хоть впервые почувствовали себя в одиночку перед уймой врагов — реальных врагов, которые могли от нас оставить мокрое место! Теперь, если чё, мы сами сможем от всех отбиться! А то помнишь, как тогда, в школе, нас по одному, по отдельности… из-за чего мы и сошлись в банду?..

— Не напоминай… — Рома отступил на шаг и кое-как распрямился, всё ещё держась за солнечное сплетение. — А чё, реально…

— Всё, выяснили отношения? — гневно зашептала подошедшая к ним Герка. — Не хватало ещё, чтобы ментов вызвали на ваши разборки! Решайте быстро: у кого меч побудет, прежде чем мы от него избавимся?

— Избавимся?! Да ты чё?! — возмутился Гарик. — Да эта штука мне жизнь спасла! И вам тоже! Тот бомж за ним всё равно вряд ли придёт — а мы такого шороху можем на район навести!..

— Наведём — а нас загребут потом, — сказал Рома.

— Да ладно, будем всё время в разных концах рисоваться… Короче, пока всё одно отдыхаем. А меч будет у меня. — Гарик покрутил клинок и полюбовался им в отсветах сумерек подступающей ночи. — Договоримся — будем по очереди меняться. А пока всё, разбежались!

Три силуэта юркнули в разные стороны, как будто и не сходились никогда вместе.

А ничем не примечательный человек в чёрном, который наблюдал за всем этим из-за внешнего угла соседнего дома, достал из кармана какое-то небольшое устройство и подошёл к тому месту, где минутой ранее сверкнула вспышка и появились из воздуха те трое. Подвигал прибор перед собой, словно бы что-то замеряя, и нажал одну из кнопок на корпусе, — как сфотографировал это самое что-то.

Проверил высветившиеся на дисплее строчки, хмыкнул, убрал прибор назад и быстрым шагом пошёл прочь от «места происшествия».

Кажется, гопники его не заметили. Хорошо… Значит, проблем будет меньше. Главное — сегодня же предъявить данные с устройства. А уж окончательное решение, как всегда, за начальством.

Что делать, если в Питере вновь появилась магия. Точнее, люди, которые, к своему несчастью, случайно с ней связались.

СОБРАНИЯ

На Петербург опустилась морозная зимняя тьма.

Окончился обычный день для миллионов горожан. Завершив работу или какие-либо другие дела, они растекались какое-то время по своим домам — шли организованной с виду толпой по тротуарам или стояли в пробках перед светофорами, которые так неохотно и ненадолго переключались с красного сигнала на зелёный.

Но вскоре, часов после восьми, их потоки начали редеть. Если кто и встречался на улицах, то спешил поскорее дойти или дорулить до дома, не желая терять драгоценное вечернее время и, возможно, отчасти опасаясь столкнуться с местной уличной преступностью.

И от всех этих мирных граждан со своими делами и тайными личными страхами нельзя было в тот момент отличить тех, кто с разных концов города подходил или подъезжал к одному и тому же офисному зданию. Стараясь не вызывать подозрений, они появлялись у строения по одному, по двое, заходили кто через парадный вход, кто через чёрный и поднимались на верхний этаж — опять же кто по лестнице, кто на лифте.

Все они были с непокрытой головой, чтобы могли сразу узнавать друг друга или, чего ещё не бывало, чужого в их компании. И, когда заходили в освещённый лишь несколькими потолочными лампами офисный зал без перегородок, — делали все одинаковый жест: поднимали согнутую в локте левую руку ладонью вверх — большой, средний и безымянный пальцы прямо, указательный и мизинец наклонены вперёд и скрещены. Это как раз было видно хорошо: один из светящихся матово-белых квадратиков потолка располагался как раз на самом входе в просторную комнату.

Пройдя ритуал опознавания, прибывшие шли к составленным вместе белым пластмассовым столам, вокруг которых толпилась стая таких же стульев, и к тем, кто там уже сидел. Рукопожатие, хлопок по плечу, короткие объятия — в зависимости от того, кто пришёл и мимо кого в этот миг проходил, но всё — молча. Занимали одно из свободных мест, прямо там наливали себе чай из стоявшего посреди стола большого заварника и вместе с теми, кто прибыл раньше, принимались ждать остальных.

Наконец, все места оказались заняты. Все — тринадцать.

Тогда сидевший спиной к боковой стене мужчина лет сорока с короткой стрижкой и неприметной внешностью оглядел собравшихся и с места заговорил:

— Что ж, вот мы и снова вместе. Как говорится: как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, — причём именно сегодня, когда в очередной раз сложилась ситуация, в которой может потребоваться наше вмешательство. Кто-то, может, уже понял, к чему это я. И да, вы почти правы. По существу — то же, что и в прошлые разы… но вот по проявлениям и возможным последствиям — совсем другое.

Говоривший достал из кармана расстёгнутого пальто прибор, похожий на маленький, не очень толстый телевизор с рассыпанными по корпусу кнопками, ручками и шкалами. По дизайну эта вещь весьма и весьма напоминала устройства, сделанные в стране ещё в прошлом веке до девяностых годов, и, если копнуть её происхождение, вполне могла чем-то подобным и оказаться.

Мужчина развернул прибор мёртвым пока экраном ко всем, нажал пару кнопок и немного покрутил какую-то ручку. На дисплее тут же появилось изображение.

В центре находилось неправильной формы бледно-сиреневое пятно, переходящее по периферии в ещё более бледные островки того же цвета. Оно словно медленно пульсировало, изливая вовне накапливающуюся внутри него сирень и делая островки на время чуть более яркими.

— Вот это — обычная карта магического фона Питера и прилегающих районов области сегодня днём в ускоренном показе, — продолжил мужчина. — А сейчас начнётся более интересное…

У самой границы пятна — сверху и справа — вспыхнула яркая точка, от которой во все стороны шарахнуло сиреневым светом, как ударной волной. Затем примерно там же — ещё раз — и даже чуть сильнее. И опять — примерно так же.

Нажав ещё куда-то, говоривший поставил картинку на паузу и сказал:

— Три всплеска магии подряд. Практически из одного и того же места — юго-западной части Калининского района нашего города. Такого на моей памяти ещё не было. Впрочем, как и на вашей.

— А можно поближе показать, чтобы нам легче было догадаться, с чем это может быть связано? — попросил сидевший ближе к окну блондин лет тридцати.

Неприметный кивнул и принялся вновь настраивать устройство.

— Конечно. Вот… Готово. Итак… Показываю Калининский район крупно и чуть замедленно.

На этот раз почти весь экран занимала правая верхняя часть пятна, теряющая свою и без того небольшую насыщенность цвета при движении снизу слева в любую сторону по экрану. Пульсация теперь практически не проявлялась, будто размазанная по времени отображения слишком тонким слоем.

Опять вспыхнула яркая до белизны точка, и опять от неё стало расходиться постепенно тускнеющее возмущение…

— Стоп! Подожди! Поставь на паузу! — крикнула вдруг с противоположного от «телевизора» края стола черноволосая девушка лет двадцати семи, приподнявшись со стула и вытянув руку с указательным пальцем в сторону экрана.

Мужчина тут же нажал одну из кнопок. Спросил:

— Что-то заметила?

— Отмотай на пару секунд назад! И можешь, пожалуйста, запустить ещё медленнее?

Остальные за столом тоже зашевелились. Всем стало интересно, что же их товарищ по собранию разглядела в совершенно бессистемном на вид бледно-сиреневом рисунке.

На то, как девушка сообщила о чём-то ею увиденном, не обратили внимания. Дело, которое их всех объединяло, было важнее всяких формальностей в кругу своих. Поэтому тусовка на верхнем этаже офисного здания внутренне была очень демократичной.

Мужчина с «телевизором» быстро проделал нужные манипуляции, и картинка на дисплее «поехала» с новой точки.

— Стоп!

Картинка остановилась.

— Теперь показывай конкретно, что ты увидела. — Мужчина встал со своего места и жестом попросил девушку подойти ближе.

Скрежет о пол металлических ножек стула, стук каблуков вокруг стола.

— Смотрите.

Аккуратный ноготь под красным лаком ткнулся в какое-то место на необычной «карте» города.

— Вот в эту сторону здесь распространялось то странное возмущение.

Лёгкое движение пальца вверх вправо и обратно.

— А вот сюда шёл ток обычной пульсации магического поля.

Теперь — движение почти вертикально вверх и чуть влево.

— И встретились эти волны на своих максимумах! Если бы они распространялись в одном направлении, то случился бы резонанс с непредсказуемыми последствиями, о которых уже знал бы, наверное, весь город! А так они шли почти под прямым углом, но при этом в одной фазе, поэтому в данной точке обычную пульсацию практически загасило и как будто резко дёрнуло в сторону.

Девушка повернулась лицом от дисплея к собравшимся.

— Думаю, именно там и тогда с кем-то произошло какое-то чудо.

— Спасибо, Саша, — кивнул хозяин «телевизора», и та пошла назад на своё место. — Теперь мы хотя бы знаем, где и когда произошло. А уже от этого можно отталкиваться, чтобы установить, с кем и что конкретно. Сейчас по координатам посмотрим, где были исходные точки возмущений и место наложения волн. Так, кажется, это примерно на Лебедева…

Следующую пару минут все забивали на своих смарт-браслетах и мобильных в интернет-навигаторы считанные с экрана координаты и смотрели на онлайн-картах, что там находилось.

— …Да, точно. Итак, — подытожил неприметный обладатель необычного прибора, — первый всплеск М-поля произошёл в 17:11:43 на Академика Лебедева. Волна от него в 17:11:45 прошла через кого-то в местном отделе полиции и стала причиной чего-то, с чем мы, возможно, ещё столкнёмся. В 17:20:32 новый выброс энергии — уже на Арсенальной. И в 17:30:58 ещё один — там же, но в нескольких метрах от предыдущего… В связи со всем этим какая перед нами стоит задача? Правильно: побывать во всех этих местах, померить фон, может быть, найти след того или тех, кто завязан в этой истории, которая, по ходу дела, только начинается… В РОВД нам не пробраться, да и не нужно это: будет достаточно рядом там побродить и поузнавать…

— Мих, да мы всё сами понимаем, — сказал ещё кто-то за столом. — Главное ведь не просто выяснить в ближайшее время, что произошло и с кем, а понять, как мы можем этих людей защитить. При этом — подумать о том, стоит ли им знать обо всём или же можно будет справиться без контактов…

— Да, — кивнул хозяин «телевизора», названный прозвищем Мих, — это не менее важно. Наши противники не дремлют — и, уверен, уже в курсе произошедшего хотя бы отчасти. Эх, как бы не пришлось вступать на тропу новой войны…

— Не волнуйся, — сказала девушка по имени Саша. — Они вряд ли знают, что магическое поле присутствует в городе постоянно, поэтому будут ориентироваться лишь на то, что увидят или измерят сами. А это разве что какие-нибудь из всплесков; об отделе они узнать не должны… Ну а мы начнём как можно быстрее — и, возможно, ещё успеем взять ситуацию под контроль. Сейчас приступать опасно: в городе наступает ночь и просыпается «мафия»… поэтому давайте выдвинемся ранним утром — и тогда будем действовать как раз максимально быстро.

— Хотелось бы надеяться, что это поможет. — Мих вздохнул и обвёл всех взглядом. — Итак, распределяемся, кто куда отправится…

* * *

В это же время к одному из старых домов на другом конце города также по очереди, соблюдая интервал не менее двух минут, подходили другие люди, которые при взгляде со стороны чем-то немного отличались от собиравшихся в офисе в другом районе Питера.

Прежде всего их лица были скрыты капюшонами курток или плащей, поэтому уличные камеры, даже оснащённые системой ночного видения, не могли так их заснять, чтобы можно было распознать этих людей. Миху же, Саше и прочей компании оставалось уповать на то, что их в темноте было видно очень смутно и они не выглядели очень уж подозрительно — так, зашедшие напоследок по рабочим делам в офис горожане…

Но если обладатели магического «телевизора» старались двигаться осторожно и по возможности незаметно, то эти вели себя немного иначе. Они шли по тёмным улицам с какой-то безмолвной уверенностью, как бы показывая своей походкой (ничего больше нельзя было увидеть у этих смазанных чёрных силуэтов), что им всё нипочём и что с ними лучше сейчас не связываться. И им на пути действительно не попадался никто, кто мог бы помешать им добраться до места общего сбора в своё, чётко определённое время.

Подойдя к пустующему строению, каждый откидывал капюшон, под которым на лице обнаруживалась чёрная маска, осматривался, не идёт ли кто, и лишь после этого приотворял тяжёлую дверь и быстро заходил внутрь.

Там этот человек расстёгивал и распахивал верхнюю одежду, и на подкладке с левой стороны становилась видна нашивка: на чёрном фоне — голова волка, который кусал руку, сжимающую что-то вроде волшебной палочки. Прибывший поднимался по лестнице на второй этаж, где в коридоре стояли двое «часовых» — также в масках и с нашивками, проходил мимо них, сопровождаемый напряжёнными взглядами, и после условного стука его (или её: было неясно, чьё лицо скрывала маска) пускали за чёрную массивную дверь в одно из помещений.

Там, в этом полутёмном большом помещении, постепенно собиралась куча народу. Их можно было бы назвать толпой, не стой все они так организованно перед возвышением из всякого хлама, где находился ещё один человек — в такой же форме, как и все, — и явно ждал, пока прибудут остальные.

В неровном свете единственной лампочки накаливания были видны его тёмные, начинающие седеть аккуратно причёсанные волосы, и этим он отличался от всех других: либо коротко стриженных, либо бритых — и заметно моложе его.

Наконец, на смарт-браслете этого главного пискнул таймер, обозначив время, к которому должны были собраться все, кому в закрытой группе в соцсети разослали уведомления.

В этот миг в комнату как раз зашёл последний из тех, кого ждали, и раздался глухой щелчок замка. Очевидно, дверь запер кто-то из «часовых». Но это не было чем-то непредвиденным — наоборот, так и условились; на обоих оставшихся снаружи было надето по крохотному наушнику, с помощью которых «часовые» могли слышать всё, что будет говорить главный.

Стоявший на возвышении оглядел всех сквозь прорези для глаз своей маски и прокашлялся. А когда заговорил, — зазвучал его мощный и властный голос:

— Итак, ребята, вот и пришла пора нам снова включиться в игру, в которой сегодня благодаря стечению обстоятельств началась новая партия. В Петербурге опять появилась магия, причём на этот раз совершенно неожиданно и почти что средь бела дня.

Кивок в сторону кого-то из безликой толпы собравшихся.

— Мороз пару часов назад принёс нам кое-какие сведения об этом. На его глазах на Арсенальной из воздуха появились трое, которые выглядели как простые гопники с района, но при этом у них был незнакомый нам артефакт в виде меча — на вид ледяного. Но нас это не должно вводить в заблуждение. Связавшись с магией, пусть даже и неосознанно, они перестали быть простыми людьми и создали угрозу нарушения равновесия в городе. Этот меч явно не простой, и его мы должны уничтожить. Если потребуется, то и вместе с теми троими.

Короткая пауза, чтобы люди переварили услышанное.

— С помощью своего прибора Мороз смог засечь сигнатуру остаточного магического заряда меча и примерное направление, куда отправился один из тех троих с артефактом. Если он куда-то спрятал меч, то с большой вероятностью ещё вернётся туда, и, поймав его там, мы узнаем и то, где живут его товарищи, также ввязавшиеся в эту сомнительную авантюру. А если утащил к себе домой, — будем караулить у парадной или даже у квартиры и всё равно разузнаем про их группу. Можно ещё завтра потоптаться на месте их появления из ниоткуда и попробовать засечь следы остальных, чтобы не тратить зря время… Но как бы там ни было, мы обязаны их найти, чтобы потом поступить с ними всеми так, как должны.

Людям не нужны чудеса. Чаще всего неизведанное оказывается для них жестоким, нарушает привычный порядок жизни, приводит к проблемам у них самих и у других, которые об этом узнают и опять-таки больше не могут жить как раньше. И наша задача — пресекать всё, что имеет такого рода последствия. В том числе и само знание о существовании чудес, ибо оно так или иначе ведёт к большим бедам. Уж лучше так, чем тратить время, силы и деньги на расследование всяких паранормальных вещей, которых люди не понимают и вряд ли когда-нибудь поймут.

Под маской у главного появился хищный оскал, и голос возвысился почти до торжественного крика:

— Завтра мы вновь начнём очищать Петербург от чудес! Доставайте оружие, закрывайте лица! Магия должна быть уничтожена!

Собравшиеся поддержали это заявление стройным согласным рёвом. Даже «часовые» что-то не очень громко выкрикнули на своих постах в пустоту.

— Завтра мы начинаем войну! Войну, из которой выйдем лишь мы — и обычный город без всяких следов сверхъестественного! Город только для нас! Ура!

— Ура!!!

РАБОЧИЕ ДЕЛА

…Над Питером начинало светать. Наступало новое холодное, ветреное февральское утро. Солнца не было видно: облака чуть подрассеялись со вчерашнего дня, но всё-таки продолжали занимать большую часть неба.

Водитель грузовика гнал свою машину по не загруженным сейчас улицам спального района к одному из многочисленных маленьких магазинчиков, с которым у транспортной конторы был договор на доставку продуктов. Почти все, кому нужно было на работу, уже уехали, поэтому катить по двухполосным дорожкам и останавливаться на редких светофорах позади всего лишь двух-трёх машин было одно удовольствие. Портилось настроение только от толстого слоя грязно-снежной каши на асфальте, немного тормозившей грузовик, но стоило чуть подбавить газу — и скорость возвращалась к прежнему значению, не давая выбиться из графика.

Водитель протянул было руку к радио, чтобы переключить станцию с той, где началась говорильня, на ту, где сейчас продолжали крутить музыку, — как вдруг заметил что-то краем глаза. Что-то необычное. И повернул голову вправо, к дальней двери кабины, где это самое что-то стало видно в боковом окне.

От увиденного по телу водителя, несмотря на работающую в машине печку, пробежал холодок, а нога невольно надавила на педаль тормоза. Но через секунду он нажал на газ с одной только мыслью: гнать отсюда к чёртовой матери!..

В окне он заметил лицо красивой зеленоглазой девушки, чьи рыжие волосы развевались на ветру. На ветру, который был создан грузовиком при движении на немаленькой, но разрешённой скорости. А девушка будто летела сбоку от машины, не отставая ни на сантиметр.

А когда водитель затормозил, её вынесло по инерции вперёд, в поле обзора через лобовое стекло. И стало понятно, что она без одежды — совершенно. И при этом — бежала, почти не касаясь дороги босыми ногами, как призрак. И была бледной, как призрак. А главное — повернула голову и посмотрела на сидящего за рулём мужчину, холодно и печально… как призрак.

Когда грузовик резко рванул вперёд, она сначала пропала на миг из глаз водителя за дальним бортом машины, но тут же вновь поравнялась с кабиной, а потом и вовсе оказалась внезапно прямо на пути грузовика и запрыгнула на крышу, точно хотела «зайцем» прокатиться до пункта назначения.

Водитель ощутил лёгкий ужас, — а мельком взглянув влево, в ближнее боковое окно, почувствовал, как под шапкой зашевелились волосы.

Слева парил над дорогой неподвижно относительно машины ещё один призрак — молодого человека в чём-то похожем на обрывки толстого и длинного плаща. В руке у фигуры был такой же полупрозрачный и бледный, особенно в тусклом утреннем свете, меч, поднятый над головой и устремлённый чуть вперёд и вбок — можно было подумать, что и на кабину. Но водителю отчего-то показалось, что — не на него, а просто в пространство, потому что сам призрак, казалось, не мог или не хотел на это повлиять и руку его как раз поднимал ветер, почему-то не сдувавший его прочь с позиции сбоку от машины. Хотя он мог просто схватиться за какой-нибудь выступ на краю крыши…

А гоня по маршруту с опережением и превышением, мужчина за рулём заметил в зеркале заднего вида и третье привидение — ещё одного человека, почти юношу, тоже в каких-то обрывках, но уже чего-то вроде фэнтезийного костюма: ткани, кожи и металла, что вполне мог оказаться и картоном. Этот призрак прилепился сзади к борту как бы с остальными за компанию, сам не до конца понимая, что он тут делает. «Да и как он может это понимать?.. — краем сознания подумал водитель, стиснув зубы и в оцепенении следя за дорогой. — Его же не… существует… Эх, и вроде не пил вчера, а такое мерещится…»

Грузовик нёсся по утреннему Питеру, сопровождаемый тремя бесплотными на вид загадочными фигурами. Порывы ветра колыхали их из стороны в сторону и норовили сбросить на асфальт, но до какого-то момента держались привидения вполне себе крепко. А дальше, видимо, взяла верх их необъяснимая природа.

Вскоре отстал прицепившийся было сзади фэнтезийщик. На последнем крутом повороте маршрута отлетел вбок и вверх и исчез тип с мечом. А когда водитель остановил грузовик у магазина на пять минут раньше срока и вылез наружу, оказалось, что растаяла в воздухе и рыжая девушка.

«Что это было?.. — потрясённо думал водитель какое-то время спустя, ведя обратно уже на обычной скорости разгруженную машину. — Какие-то глюки или?.. Нереально…»

* * *

Примерно в это же время на Чугунной можно было увидеть человека в чёрной куртке с капюшоном, чёрной шапке и перчатках, который шёл по тротуару — неторопливо и осторожно, будто что-то высматривая или к чему-то прислушиваясь. Одну руку он держал в кармане, где, похоже, у него что-то лежало. Но встречным прохожим не было дела до этого, так что на него практически не обращали внимания.

А он шёл по какому-то своему маршруту. Иногда резко останавливался и забирал немного в сторону, словно его туда повёл некий внутренний навигатор. И то ускорял шаги, то сбрасывал скорость, ведя себя как хищник, идущий по следу жертвы.

А «навигатор» у него всё-таки был — и как раз лежал в том кармане, где он держал руку. Но это не был смартфон с включённой программой ориентирования. Обычное устройство не могло показать дорогу туда, куда тот человек хотел попасть. Вернее, к чему. Поэтому он взял с собой тот же самый прибор, что и вчера, поставленный теперь на оповещение о значении измеряемой величины в данном месте с помощью вибрации.

И, когда рука переставала неметь от бесшумного, но достаточно мощного воздействия, идущий немного корректировал свой курс. Так он не мог идти очень уж быстро — и в связи с этим, казалось, не спешил. Но он понимал, что сейчас время дорого, и желал поскорее достичь цели. И чтобы при этом там не было никого лишнего. В смысле — из тех, кто также был в курсе последних событий…

Проходя мимо одного из домов, человек в чёрной куртке на секунду остановился, а затем повернул к нему, повинуясь неслышному, но ощущаемому ладонью «голосу» прибора.

Заглянул за угол, сделал несколько медленных шагов вдоль стены. Вновь замер на месте. Отшагнул от стены, однако поморщился и сразу же вернулся. Дважды примял скрипучий снег в обратном направлении. Осмотрелся, присел на дорожку, незаметно вынул из кармана вибрирующее сейчас особенно сильно устройство и поднёс к стене у самого асфальта. Хмыкнул про себя, поднялся, дошёл до следующего угла и встал там, спрятав обе руки в карманы как бы от холода.

И хотя могло со стороны показаться, что он ждёт какого-нибудь приятеля, живущего в этом самом доме, внимательный взгляд мог уловить фальшь в такой незамысловатой и потому правдоподобной легенде. Так или иначе минимум раз в пять секунд глаза человека в чёрной куртке стреляли на то место, где он минутой ранее что-то мерил у самого фундамента.

«Так, то, что нам нужно, спрятано в этом доме, причём, судя по всему, в подвале, — размышлял он, прохаживаясь туда-сюда по дорожке у входа во двор. — Притворяться кем-нибудь перед домофоном, чтобы проникнуть внутрь, — значит навлечь лишние подозрения, а ни мне, ни кому-либо из команды такого не надо. Выходит, придётся наблюдать; по счастью, это место, если отойти за угол, не просматривается уличными камерами. А людьми? — Он нахмурился и будто бы просканировал исподлобья глазами окружающий городской пейзаж. — Хм. Никого вроде не видно. Хотя это не значит, что никого и нет. Если так, то лучше будет свалить отсюда — хоть в тот же двор на лавочке посидеть… Ведь в подвал можно попасть только через дом…»

И он завернул во двор, добрался до пустующей скамейки, смахнул с неё снег и сел, уставившись на двери ближайшей к нему парадной.

Было меньше девяти утра, поэтому на улицу то и дело выходили люди и направлялись на работу или куда-то ещё. Выглядели они самыми обычными, даже и не подозревающими о том, какая каша заваривается в раскинувшемся вокруг них городе. А в данный момент — непосредственно вокруг их дома.

Человек в чёрной куртке вскоре заскучал. Что, если вот так придётся сидеть весь день — и не обнаружить ничего подозрительного, никакого намёка на то, кто спрятал меч в подвале? Если сегодня никто не придёт за ним? А вид торчащего зимой во дворе часами мужчины может и привлечь ненужное внимание…

Краем глаза сидевший на скамейке заметил ещё какого-то человека в сером пальто, который неизвестно сколько времени назад прислонился на другом конце двора к дереву и, казалось, тоже следил за теми, кто выходил из парадных.

«Это что ещё за тип? — с лёгким раздражением подумал «чёрный». — Если он один из этих… то и с ним надо бы разобраться побыстрее. Эх, попадись ты мне ночью…»

И он потянулся рукой в перчатке к карману брюк, где лежал пистолет.

Но то ли «серый» уловил его мысли, то ли как-то просчитал ситуацию, то ли ещё что — однако именно в этот миг тот отлепился от анабиозного коричневого ствола и зашагал прочь, к самой улице.

Человек в чёрной куртке проводил взглядом нежданного наблюдателя-конкурента. И позволил себе выдохнуть, лишь когда тот исчез за громадами строений.

В это время из дома вышел довольно-таки молодой тип в чёрном пальто и с тёмно-красным панковским гребнем на голове, так что даже у повидавшего многое человека на скамейке на секунду рот приоткрылся от удивления.

«Панк» поёжился от холода («Ещё бы — в минус десять ходить с такой штукой и без шапки!» — подумал наблюдатель), поднял повыше воротник пальто и быстрым шагом направился через двор куда-то по своим делам.

Так получилось, что он прошёл мимо той скамейки всего в нескольких метрах, и сидевший там неожиданно почувствовал, как вибрация в кармане на миг немного усилилась.

«А на этом чудике-то как остаточный заряд оказался? — с небольшим изумлением подумал наблюдатель. — Может, случайно — от близости к объекту? Хотя вроде же выходили другие — и ничего… Наверное, всё-таки надо будет за ним проследить, потому что это может оказаться сейчас полезнее всего…»

И когда тип с причёской панка скрылся за соседним зданием, человек в чёрной куртке встал и не спеша направился следом за ним.

А когда пропал из виду и тот, из-за дома, парадные которого так заинтересовали наблюдателя со скамейки, выглянул мужчина в сером и пошёл по тому же пути, так что вскоре двор был снова пуст.

Подготовка к активным действиям понемногу продвигалась. Ещё немного информации — и можно будет, вероятно, уже принимать какие-либо решения.

И они напрямую станут зависеть от того, что удастся разведать в ближайшее время.

* * *

Советник юстиции Константин Гречко зевнул, посмотрел в окно кабинета на втором этаже здания районного Комитета, разложил трёхсекционный экран смарт-браслета и открыл ленту новостей соцсети.

Как же он устал от этой службы… Столько лет в следственных органах, трудный путь наверх, в первые годы — бесконечная беготня: из отдела на место преступления, оттуда на допрос, затем в лабораторию к специалистам и снова в отдел… Теперь же — сидение в кабинете, нескончаемые отчёты для начальства и постоянный затаённый страх слететь за возможные косяки подчинённых с должности, не дослужив нескольких лет до пенсии…

А ведь ему было сложнее, чем Шитову. До сих пор Гречко не мог понять, как тот выбивает — да и выбивает ли? — признания, выводит на чистую воду мутных свидетелей, убеждает запуганных потерпевших (а если дело об убийстве, то их родственников) рассказать в своих показаниях обо всём, не утаивая ключевые детали. В свою бытность простым следаком Гречко, как сейчас под его началом Дима Колесов, выполнял свою работу не то чтобы спустя рукава, а с явной долей старания, но почему-то без особых успехов: в среднем на нём повисало «глухарём» каждое четвёртое дело, а по остальным трём из четырёх далеко не всегда получалось подписать «клиента» на реальный срок в соответствии с инкриминируемой статьёй и очень редко — дать ему по максимуму. Что-то в Константине отталкивало от него людей, и только на упорстве он смог добиться своей нынешней должности и звания. А дальше путь уже определялся не столько упорством, сколько умением плести подковёрные интриги и прикрывать себе одно место, в то же время не жалея последнее у своих подчинённых…

А Георгий… даже нельзя сказать, что на службе прямо старался. Он просто выполнял обязанности в соответствии с процедурой, не нарушив порядок расследования ни разу за всё время службы, из-за чего адвокаты — ни платные (в том числе и дорогостоящие), ни тем более государственные — не могли ни к чему у него прикопаться, чтобы выгородить своих подзащитных за счёт его отсутствующих нарушений. Наверное, Шитову просто везло, но вытянуть уже почти три года на одном везении и при этом с феноменальной раскрываемостью и идеальными психотестами казалось невероятным. Нет, тут было что-то другое, чего Гречко пока понять не мог, как ни пытался. Может быть, этому следаку-полупанку вообще помогала какая-то магия…

Подумав об этом, советник юстиции уставился в одну точку, а его палец замер на дисплее браслета и, похоже, готов был продавить тонкий стеклопластик вместе с постом какой-то группы.

Магия… Возможно, в этом-то всё и дело… Но как это понять? Как установить? В кресле шефа следаков Гречко сидел уже несколько лет и за этот период однозначно подрастерял даже те навыки, которые имел до назначения. А значит, самому поразрабатывать Шитова, чтобы разрушить некий его ореол идеальности, не было вариантом. Может, поручить это кому-нибудь?.. Только по секрету и так, чтобы Георгий ничего не заметил. А то вполне может и через голову обратиться, и в прокуратуру написать…

Гречко развис и пролистнул всё-таки тот пост, который чуть было не лайкнул в задумчивости. А за следующий в ленте, помеченный «может быть, вам будет интересно», наоборот, зацепился взглядом.

— Чёрт возьми, ну кто мне это подсунул?.. — пробормотал он по инерции, при этом внимательно вглядываясь в экран и чувствуя уже некоторую странность в контенте.

Пост, на котором сейчас залип советник юстиции, представлял собой выложенную прошлым вечером подборку фотографий какой-то самодеятельной команды ролевиков, разыгрывавших сцены из фэнтези. Тема Гречко была абсолютно не интересна, о чём, наверное, не знали умные сетевые алгоритмы, поэтому его недоумение было понятным.

Впрочем, эту оказию можно было списать на причуды Интернета. А вот то, что было на некоторых картинках, — вряд ли.

Гречко привлекли две фотографии в подборке: третья и предпоследняя седьмая. Он кликнул пальцем по дисплею, открывая поштучный просмотр изображений.

На третьей был виден пейзаж заснеженного леса (снимали, естественно, где-то за городом) с небольшой прогалиной за деревьями по центру… хотя нет: судя по подписи, там как раз начиналось одно из болот Ингрии.

Но дело было не в этом. За деревьями сгустился какой-то туман, в котором будто бы проступали размытые очертания человеческой фигуры — в чём-то вроде плаща, делающего неразличимыми детали, и с какой-то прямой и длинной штукой наподобие меча в руке.

Называлось изображение «Паранормальное болото: явление призрака! Этого не было в книге!» Гречко криво усмехнулся, как видно, неизвестному ролевикам нюансу русского языка: «Тогда уж на худой конец — паранормальное на болоте…» — и перелистнул несколько картинок, чтобы добраться до другой, на которой также было запечатлено нечто странное.

На фоне деревьев, похоже, должен был стоять в полном фэнтезийном облачении кто-то из группы. Но вместо человека там были видны лишь висящие в воздухе обрывки костюма: как будто остановили время, ролевика выдернули из одежды и выбросили в неизвестном направлении, а то, что от него осталось, основательно почикали ножницами фотошопа. И тут подпись была уже: «Фотография, на которой меня нет! Кто украл меня с картинки?»

Теоретически оба изображения могли быть фейком — и даже не самым сложным по технике. Но что-то подсказывало Гречко, что тут всё далеко не так просто, как было бы в том случае, если эти великовозрастные бездельники решили бы без всякой задней мысли прикольнуться.

«Отдам компьютерным специалистам, пусть посмотрят…» — подумал он и вдруг резко захлопнул секции экранчика. Подвинул к себе стационарный телефон, надел гарнитуру и набрал номер на сенсорной клавиатуре аппарата.

— Дима? Это Гречко. Что делаешь? А, дежурство Шитову сдаёшь… Не мог бы ты сейчас зайти ко мне? Только Георгию не говори. Да… Устал? Потерпишь! Не спорь с начальством! Это ненадолго. Всё, жду.

Советник юстиции стянул гарнитуру с головы и швырнул на стол. Откинулся на спинку дорогого кресла и подумал, глядя в потолок: «Эх, опять вокруг чертовщина какая-то творится… И зачем я только согласился стать начальником? Не понимаю…»

* * *

— …Угу, — сказал в смарт-браслет Димка Колесов, тыкнул по экрану и опустил от уха руку с девайсом.

— Кто звонил? — лениво поинтересовался Георгий, усаживаясь за свой рабочий стол, за которым ему, если ничего не случится, предстояло провести ближайшие сутки.

— Да так, по делам. Что-то, похоже, наклёвывается… — ответил Дима, напоследок поднял руку в знак прощания и вышел из кабинета.

Георгий немного нахмурился и посмотрел ему вслед.

«Странный ответ. Не в его стиле. Обычно Колесов выкладывает свои рабочие горести, а тем паче успехи во всех подробностях. И тут — общие фразы… — машинально принялся анализировать ситуацию Шитов. — Сказал: по делам. Что это значит? Первый и основной вариант: действительно по какому-то делу в его производстве, о котором (в смысле — о деле, а точнее, о текущем с ним положении) почему-то распространяться не захотел, и в этом случае звонить мог кто-нибудь из оперов, криминалистов или фигурантов…

Второй вариант: он врёт, и в связи с этим возможность «а» — что-то из личной жизни, а также возможность «б» — по службе, но не по текущим делам. Личную жизнь отметаем, у Димки её, как и у меня, нет совершенно, но не по идейным причинам, а тупо из-за его загруженности. Остаётся какое-то другое дело, и тут с большой вероятностью звонил как раз таки наш обожаемый шеф. По внешним признакам это должна быть какая-нибудь тайна — и в первую очередь от меня. Но они считают, что так смогут оставить меня в неведении.

Эх, Дима, Дима, знал бы ты, сколько информации дали мне всего лишь две твои фразы… Впрочем, не стоит исключать и первую мою гипотезу. И если правдива она, то подозрения насчёт Колесова прямо сейчас беспочвенны. Что ж, может быть, я и вправду куда-то не в своё лезу…»

Шитов провёл в задумчивости пальцами по подбородку и стал набрасывать в компьютере план допроса подозреваемого по последнему делу, которое оставалось у него в разработке. Все остальные за этот месяц находились уже в прокуратуре или в суде (то, по которому Георгий вчера написал обвинительное заключение, как раз повёз в прокуратуру один из младших сотрудников) — а значит, скоро должно было туда отправиться и это.

С планом закончил примерно через полчаса. Сохранил в запароленную папку и расслабился в кресле. Посидел пару секунд, потянулся до хруста, немного отъехал на сиденье от стола и, как Колесов вчерашним вечером, принялся крутиться на месте.

Работать сегодня отчего-то не хотелось. То ли дело казалось слишком уж обыденным и скучным — трёхдневной давности убийство с ограблением на окраине района, то ли по какой-то другой причине. Скорее всего, из-за вчерашнего случая на Лебедева…

Георгий даже не заметил, как переключился в мыслях на Хремгира, которого оставил на время своего длинного рабочего дня в квартире, строго-настрого предупредив (в том числе и жестами), чтобы ничего не трогал. Еду, если что, следователь выложил на кухонный стол, а чтобы вчерашнему потерпевшему не умереть от жажды, поставил туда же термос с чаем и бутылку воды.

Исключением в плане «не трогать» стал лишь телевизор — тоже старенький, как и всё в квартире, — с подключённым DVD-плеером и кучей лежащих сверху коробок с дисками, которые в эти годы также уже начали выходить из употребления. На бумажке Георгий нарисовал подробную инструкцию, как пользоваться плеером, да и Хремгир произвёл на него впечатление понятливого человека, так что проблем тут возникнуть не должно. Ну, кроме как с тем, что «попаданец» ни слова не поймёт в фильмах, которые достались Шитову от родителей по наследству вместе с квартирой.

«Ничего, за несколько дней немного освоится, а там и слова, возможно, начнёт основные улавливать… — подумал тот и вдруг хлопнул себя рукой по лбу: — Вспомнил! Мне же Никита инфу должен был по тем троим гопникам скинуть! Перед выходом забыл проверить…»

Так как вчера они с Хремгиром засиделись перед ноутбуком допоздна, будильник айфона Георгий хотел поставить на четверть часа позже обычного, но подумал, что попаданцу надо будет дать перед уходом ту самую новую порцию инструкций и объяснить, чтобы сутки не ждал, — и со вздохом оставил в программе привычные восемь утра. Пока всякие утренние дела (в том числе причёску привести к обычному виду), пока завтрак, пока Хремгир на кухню подтянулся, пока сеанс просвещения, — прошло уже столько времени, что оставалось только на дорогу, и то — быстрым шагом. Так что Шитов перешагнул порог Комитета чуть запыхавшимся, но, главное, вовремя — за две минуты до начала рабочего дня — и с победоносным видом направился к своему кабинету, думая о том, что опять уел этого долдона Гречко…

«И чего я про него опять вспомнил?.. Вроде же нормально всё было…» — с лёгким неудовольствием заметил про себя следователь, зашёл с компьютера в браузер и проверил мессенджер и почту.

В переписке действительно висело непрочитанное сообщение от опера, отправленное тем в полтретьего ночи. Никита оповещал о том, что по двоим парням информацию нашёл в лучшем виде и уже скинул на электронный ящик. А вот по девушке в базе оказалось пусто.

«Понятно всё. Не привлекалась ранее. А тут что-то произошло, и два чела с района как-то заманили её к себе в компанию… или она сама к ним прибилась — опять же из-за того, что у неё случилось… возможно, финансовые или семейные трудности или всё вместе… Или однажды чуть не стала жертвой и либо дала им отпор, либо уговорила сжалиться… в этом случае у неё должно было быть что-то, чем она смогла их заинтересовать… хотя девушке всегда есть чем привлечь двух молодых резких парней… или всё-таки это что-то другое? Хм, тогда что? Вот тут как-то даже не знаю…

А с теми двоими ясно, что делать. По закону грузить их я не могу — и по своей специальности, и потому, что нет заявления. Значит, лучший выход — предложить сделку. Они возвращают Хремгиру меч — а я, в свою очередь, забываю про их неблаговидный поступок. По-моему, честно. Итак, кто у нас тут?..»

Георгий нашёл во входящих письмо от Никиты и открыл вложенный документ с данными.

Там было всё. Фамилия, имя и отчество каждого из двоих, дата рождения, адрес прописки, фото, вся преступная биография, а главное — номера, по которым можно связаться. В две колонки: слева — про одного, справа — про другого.

Ради интереса Георгий пролистал файл до конца, уясняя основные моменты, затем отмотал на начало и задумался, глядя на лица молодых преступников, чтобы лучше запомнить и узнать при встрече.

Игорь Плотников. Кличка — Плотный. Двадцать лет. На снимке — длинные немытые русые волосы, взгляд с каким-то юношеским вызовом (возможно, наигранным), плотно сжатые тонкие губы. Привлекался четыре года назад за хулиганство, отсидел в камере трое суток, после чего отпущен по урегулировании вопроса пришедшими к тому времени в отдел родителями. Адрес — улица Академика Лебедева… тот самый дом, во дворе которого они втроём молотили Хремгира, квартира… Номер для связи…

Роман Лысенко. Кличка — Лысый. Двадцать один год. Бритая голова, взгляд исподлобья, с затаённой угрозой и без страха. Привлекался тоже один раз и тогда же, отпущен вместе с Плотниковым. Место прописки — Минеральная, дом такой-то, квартира такая-то… Номер…

«А, ну, в общем, как и предполагал, — обыкновенная районная шпана. Предложить им амнистию за тот эпизод — и меч отдадут на раз-два. Тем более какого рожна он вообще им сдался…»

Георгий закрыл Интернет, набрал мобильный Плотникова и стал слушать длинные гудки.

— Здравствуй, Игорь. Говорит следователь районного СК — Шитов моя фамилия. Ты и твои друзья вчера вечером поступили некрасиво, отобрав у одного человека очень важную для него вещь. Так вот, я хотел бы завтра встретиться с вами и получить её для него обратно. Взамен обещаю, что не сдам вас троих дознавателям в РОВД. А моё слово, поверь, стоит дороже даже, чем та вещь, из-за которой всё и произошло. Можешь пока подумать и посоветоваться с Ромой и ещё одной вашей спутницей. Жду ответа до девяти утра завтра — с назначенными местом и временем встречи. Не будет звонка — у меня есть к кому обратиться. Всё, пока.

Точно такой же односторонний разговор произошёл и с Лысенко, молчавшим, как и Плотников, не то от потрясения, не то от испуга. А может быть, и от того, и от другого.

Георгий убрал айфон, взглянул на лежащее перед ним на столе уголовное дело и вслух сказал:

— А теперь, наверное, время и поработать.

* * *

Наталья подождала, пока за сегодняшним утренним «клиентом» пятнадцати лет от роду закроется дверь, и лишь тогда позволила себе тяжело выдохнуть и запрокинуть голову назад, уставившись в белый потолок кабинета.

Как же её достала эта служба. Зачем она только пошла в эту полицию? Могла бы выучиться на бухгалтера или менеджера, стать чьей-нибудь секретаршей или к примеру, кассиршей в банке… Впрочем, и на любом из тех мест — да и, возможно, на каком угодно другом — она бы в свои двадцать восемь взвыла от тоски и однообразия.

Считать чужие деньги, читать чужие письма, пытаться перевоспитать чужих детей-отморозков — не всё ли равно, чем гробить свою личность и на что тратить далеко не безграничные жизненные силы? Ведь всё здесь чужое. Нет в этом мире ничего, что Наталья могла бы назвать по праву своим и неотъемлемым.

Муж? Так он практически сам по себе, дома с ним встречаешься разве что по ночам, да и то — без особого интереса.

Квартира? Да ну. Не живи там она сама и не пропишись супруг — принадлежала бы жилплощадь кому-нибудь ещё. Так что нет.

Было лишь отражение, да и оно пропало… Хотя…

— Стоп, — негромко сказала себе вслух Наталья.

У неё же теперь есть ветер! И пусть она пока не может сделать с его помощью что-либо полезное — главное, что серая жизнь заиграла-таки некоторым глянцем! Плевать на то, что сама Наталья пока не знает, как же на самом деле всё это произошло и может ли случиться ещё что-нибудь необычное в будущем, — её скучное обыденное существование уже начало меняться! А в какую именно сторону, можно будет узнать позже — и выбрать, что же для неё самой важнее…

На столе резко звякнул телефон и вывел Наталью из раздумий.

— Что там ещё?.. — пробормотала она, заметила горящий огонёк внутреннего вызова и подняла трубку (сотрудникам её уровня, по всей видимости, не полагался современный аппарат с гарнитурой). — Рудакова. Слушаю.

— Наталья? Быстро ко мне! — раздался голос начальника отдела — полковника Листьева. — Чтоб через пять секунд была у меня в кабинете! Всё!

И послышались короткие гудки.

Наталья вздохнула, встала из-за стола и, предчувствуя что-то недоброе, направилась к двери. Лучше было не злить начальство и не заставлять его ждать — так обычно можно было выйти из ситуации с наименьшими потерями.

Но почему её так грубо вызвали «на ковёр»? Она вроде не совершала ничего, что могло бы стать причиной для этого… да и по службе особых нареканий тоже нет… Тогда что?

Быстро стуча каблуками сапожек по полу коридора, Наталья ощущала внутри какой-то неприятный холодок, всегда возникавший в ней в таких вот случаях. Это был страх неизвестности — самый сильный из всех, какие она знала.

Дошла до кабинета начальника, на автомате поправила причёску, неуверенно постучала (в отделы полиции ещё не добралась комитетская фишка со звонком и лампочкой). Услышала приглушённое материалом двери гневное «Да!» — собралась с духом и вошла внутрь.

— Товарищ полковник… — сказала с порога, но шеф прервал её жестом и так же пригласил подойти к нему.

Наталья сделала несколько осторожных шагов в направлении стола, за которым сидел перед компьютером Листьев.

— Что случилось? — стараясь скрыть дрожь в голосе, спросила она.

— Ответь мне, — по тону полковника нельзя было понять, что сейчас внутри него происходило, — что означает вот всё это?

Он развернул монитор к Наталье и выжидательно посмотрел на неё.

А сама инспектор в это время поражённо уставилась на экран, где было такое, по сравнению с чем потеря отражения в зеркале казалась цветочками.

Это была выложенная на YouDube запись с автомобильного видеорегистратора, сделанная, судя по дате и времени в углу картинки, этим утром, не далее как пару часов назад. И счётчик на странице показывал, что её уже просмотрело около пяти тысяч человек.

А на записи было чётко видно, как справа от едущего впереди грузовика, не отставая от него, бежала обнажённая женская фигура — бледная и даже полупрозрачная в тусклом утреннем свете, но с яркими и красивыми рыжими волосами. На двоих других, прицепившихся к машине с левого борта, Наталья внимания почти не обратила.

А когда грузовик резко притормозил и женщина затем запрыгнула на его крышу, Рудакова с изумлением узнала в ней саму себя!

Понятно, почему Листьев так завёлся… Но это не может быть она! Она впервые видит эту машину и те нечёткие фигуры слева, у которых даже лиц невозможно разглядеть! Она же в это время находилась на пути в отдел!..

— Ну? — поторопил Наталью полковник. — И как ты это прокомментируешь? Понравилось хоть щеголять своей натурой на всеобщем обозрении?

— Это не я… — растерянно пробормотала она в ответ. — Меня вообще там не было! Я… я на службу шла, понятно?.. Спросите у дежурного, когда я сегодня в отделе появилась! Я бы просто не успела… Да и бежать со скоростью грузовика я не умею…

— Спрошу, обязательно спрошу, — сказал Листьев и повернул монитор обратно к себе. — Кто тебя знает, как ты там бегать можешь… Да только дело не в этом. Пока никто, конечно, не знает, что та женщина выглядит точь-в-точь как ты. Но если этим видео случайно заинтересуется моё начальство, то проблемы будут у меня! А мне придётся их обеспечить тебе! Вплоть до увольнения — за действия, позорящие честь мундира! Понимаешь ты это или нет?!

— Понимаю… Но это и правда не я…

— Что, эта чуть покрасивше будет? — нервно хохотнул полковник. — Если об этом узнают в главке или кто-нибудь в Сети свяжет то видео с тобой, — тогда жди беды. Уволишься по собственному желанию! И плевать на то, есть оно у тебя или нет. В конце концов, для тебя, может, так даже лучше будет…

Наталья промолчала. Она действительно понимала мотивацию Листьева, не желающего из-за нелепой случайности потерять место, которое он зарабатывал не один год, и пенсию от МВД, до которой не дослужил всего ничего, — и поэтому не обиделась. А в мыслях даже согласилась с ним — особенно насчёт последнего…

Одного она только не понимала: почему неизвестному водителю на регистратор попалась её… копия? Что это значит? Что же это может быть?..

В голове Натальи забрезжил лучик приходящего осознания, но именно в этот миг Листьев хлопнул ладонью по столу и сказал:

— Всё. Можешь идти работать. Но имей в виду… Впрочем, ты уже всё сама знаешь. Иди.

Наталья механически развернулась и вышла из кабинета.

Возвращаясь к себе, она неожиданно подумала: «А как начальнику попалась на глаза эта запись? С чего бы это он в рабочее время сидел в Интернете? Или ему прислали ссылку? Если так, то кто? Из отдела или?..»

* * *

— Алё, Лысый, тут такое!.. Мне следак какой-то звонил, сказал меч вернуть тому кренделю, у которого мы его… ну это…

— Мне тоже звонил. Одного не пойму: с какого… он так за того типа впрягся? Тот ему кто? Они вообще знакомы?..

— Так чё делать будем? По второму кругу в камеру мне как-то неохота…

— Думаешь, мне охота? Тут без вариантов… Меч у тебя?

— Спрятал я его. В надёжном месте…

— Ну Гарик, ё… Какие могут, на три буквы, быть надёжные места? А вдруг его оттуда ещё какой-нибудь бомж слямзит — и привет?..

— Да ладно тебе! В подвале одном спрятал: воткнул на всю длину в пол в углу и хламом каким-то закидал. Если не искать специально, ни за что не найти!

— Плотный, на каждую гайку, как известно… Слушай, а чё нам Герка не трезвонит? Ей этот следак не набирал, что ли?..

— Может, нас двоих он ещё пробил по своей базе, а вот Пейджер к нам недавно прибилась, и поэтому, наверно, её там нет… Но блин, через нас на неё выйти — раз плюнуть…

— Звони ей. Вместе порешаем, чё, кого и куда. Эх, чую, заваривается чё-то, и мы в этом будем замешаны по самое…

* * *

— Здорово. Докладываю: обнаружить сам объект не удалось, но его местоположение локализовано. Подвал одного дома на Чугунной. Также я взял на заметку одного из жильцов того дома, — когда он проходил мимо меня, прибор завибрировал чуть сильнее; на нём, получается, тоже откуда-то остаточный заряд магии — примерно той же сигнатуры, что и от меча, но немного искажённой. Такой высокий и с красной стоячей причёской…

— Мне кажется, я знаю, о ком ты говоришь. Что ещё? Что с теми троими?

— Другие наши попробовали проследить их пути от точки «икс» до дома, но заряд, похоже, оказался не очень сильным. Их следы расплываются и перестают быть достаточно чёткими метрах в двухстах от того места. Люди находятся в точках потери следа, у того дома и на полпути от него до каждой из трёх точек. Мы надеемся засечь кого-нибудь из троицы, когда этот человек направится к месту нахождения объекта…

— Сегодня можете не париться. Если те гопники, как самые обычные люди, встретились с действием артефакта впервые и случайно, то один день минимум они будут сидеть по домам и осмысливать произошедшее. А вот завтра их уже станет теоретически возможно обнаружить на улице — по пути к тому подвалу… Проследите за ними — и накроете всех разом с объектом в придачу. Ну не мне объяснять тебе, что и как делать.

— Ещё я заметил утром другого наблюдателя около того дома. Он был в сером и так же, как и я, старался не привлекать внимания. Сразу после того, как я увидел его, он скрылся из поля зрения. Наверное, заметил, что я заметил его, а когда я отправился следом за тем «панком», пошёл за нами. Думаю, второму наблюдателю теперь тоже известно, что тот чел работает в…

— Знаю-знаю, не продолжай. Теперь можете следить ещё и за ним, а через него выйти на тех, кто ведёт альтернативную слежку. А этот даже ничего не узнает…

— Принял. До связи.

Человек в чёрной куртке закрыл крышку смарт-часов, отслонился от каменной стены здания и направился по тротуару куда-то прочь, к одному ему ведомой позиции.

Он выбрал для себя точку на местности, откуда легче всего будет контролировать агентов — и тех, за кем они следили во имя объединяющей их идеи.

* * *

— Привет, Пейджер. Не поверишь: нас с Ромычем нашли. Звонил какой-то комитетский следак, сказал… того… вернуть меч, если не хотим втроём на нары.

— Втроём? Ах да, вы же сразу сдадите и меня, если вас накроют. Могла бы догадаться…

— Да я не это имел в виду!.. Нам надо договориться между собой, где и когда с ним встречаемся! Есть время решать до девяти утра, потом — всё…

— Думаю, вы там за меня уже всё решили и теперь ставите перед фактом…

— Просто скажи, как голосуешь! Ты это… против или за?

— А разве выбор не очевиден? За неимением лучшего — за. Сегодня, я считаю, нам однозначно лучше не показываться. Завтра можно будет назначить встречу — желательно там, где ты спрятал меч, чтобы не ходить с ним по городу и не выделяться. И пойти, похоже, придётся всем…

— Я так и думал, Пейджер, что ты с нами заодно. Это… как его… спасибо тебе…

— Да пошёл ты, Плотный. Вернём меч — и я сваливаю от вас. Меня достало ходить по краю пропасти, над которой вы с Лысым повисли и пытаетесь ловить то, что, как вам кажется, летает в воздухе. Я не такая, как вы. Но на встречу я приду, потому что моего присутствия тот следователь также может потребовать. Пока, Гарик. Желаю не попасться ещё на чём-либо.

* * *

Георгий стоял у окна и смотрел на неподвижный городской пейзаж, моргая немного уставшими от работы с бумагами глазами.

Было два часа дня с минутами. Дежурство заканчивалось почти через девятнадцать часов. Если за это время в районе ничего не случится, то можно будет прочитать пару книжек и ещё выспаться на диванчике в углу помещения. Или продвинуться в раскрытии того дела, на которое он сегодня уже убил несколько часов рабочего времени…

После ухода Димы Георгий вызвал свидетелей на повторный допрос и подозреваемого на очную ставку. Показания, в общем-то, подтверждались уликами, но в картине событий недоставало некоторых деталей, которые вполне могли оказаться ключевыми и подтвердить или опровергнуть предполагаемую вину задержанного…

Свидетели рассказали всё то же самое, что и в прошлый раз, — ну, может, вспомнили кое-что забытое из-за временного потрясения. А вот подозреваемого расколоть не удалось. Как Георгий ни присматривался к нему, — не смог точно уяснить для себя, каков этот человек внутри…

Может, обыск ещё где-нибудь, кроме его квартиры, провести?..

Ничего, будет время подумать над проблемой. Вагон и маленькая тележка.

Шитов потёр глаза, отошёл от окна и направился в угол кабинета. Плюхнулся на диван, включил айфон и открыл на нём одну из скачанных недавно книжек…

На столе зазвонил телефон. Внутренний вызов — Георгий специально поставил на рингтон для звонков дежурного на входе «тему судьбы» Бетховена в высокой октаве, чтобы почти физически ощущать, когда в его жизнь стучится что-то новое, страшное и нераскрытое…

В один миг следователь подлетел к рабочему месту и нацепил гарнитуру.

— Шитов. Что там?..

— Жора, на выезд. У нас труп на Минеральной. По виду — убийство. Группа уже в пути.

— Еду.

Бросившись к выходу в коридор и схватив с вешалки пальто, Георгий почему-то вновь подумал о Хремгире. Всё же как он там, у него в квартире? Не полез ли куда-нибудь, куда не просили?.. Хотя вроде не должен…

Похоже, спокойное дежурство накрылось известным предметом. Будет очередной повод размять мозги… и вступить в новый бой с криминальной изнанкой Питера.

* * *

О вчерашнем потерпевшем Шитов беспокоился зря.

Хремгир в это время сидел в комнате и смотрел на экран телевизора, где шёл какой-то древний западный мультик про говорящие автомобили с одного из дисков, аккуратно засунутого в плеер.

Попаданец мало что понимал, но его привлекала яркая картинка. Да и любопытно было посмотреть, чем развлекаются в этом странном мире…

СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Двумя часами ранее.

— Ну как там, Федь, с изображениями? Настоящие или всё-таки подделка?

— Даже не знаю, что и сказать, Константин Владимирович. Судя по тому, что на них запечатлено, реальными они не могут быть никак. Сами понимаете, что в наше время на компьютере можно сбацать абсолютно всё… Но явных следов фотошопа не видно. Так что с вероятностью процентов в семьдесят — изображения настоящие. Хотя я не представляю, как такое может быть.

— Спасибо, Федя. Ты мне очень помог. Можешь, пожалуйста, никому об этом не рассказывать? А то не поймут: советник юстиции — и интересуется картинками из каких-то непонятных групп…

— О чём разговор, Константин Владимирович. Как скажете. Я, сами знаете, могила.

— Ловлю на слове. Отбой.

* * *

…Квартира убитого, как и положено холостяцким квартирам в спальных районах, красотой не особо блистала.

На окнах — полузадёрнутые нестираные занавески, сквозь которые внутрь дома проникал неяркий монохромный дневной свет (за окнами — унылый вид на замерший в зимней тоске квартал), на стенах — кое-где отклеившиеся обои с отстойным узором. На полу — тонкий слой пыли, как будто здесь долго не убирали.

«Да почему «как будто»? — подумал Георгий, стоя в центре комнаты и осматривая неприглядный интерьер. — Я и сам подметаю у себя в лучшем случае дважды в месяц, а когда пол в последний раз мыл, вообще не помню… Похоже, покойный был нашим человеком».

И он даже с некоторым сочувствием и пониманием посмотрел на труп молодого парня, который санитары как раз грузили на носилки, чтобы увезти в морг.

Судя по лицу мертвеца, ему было не больше двадцати пяти. Он получил два пулевых ранения: в грудь, около сердца, и в голову — между серых глаз, которые, перед тем как над ними застегнули чёрный непрозрачный мешок, казалось, глядели в потолок с немым вопросом: за что?! Как?! Почему?! Этого не могло быть!..

Но это было. И никто: ни он сам, ни следователь, ни опера или криминалисты — не мог это изменить.

«Я выясню всё. Даю слово», — мысленно пообещал убитому Шитов, проводив взглядом носилки, и посмотрел на меловой контур, оставшийся на полу от тела, словно тот способен был ещё что-то рассказать о случившемся на языке косвенных улик и логики.

— Как говорится, c'est le жмур, — пробормотал Коля Карпенко, капитан-оперативник чуть постарше Георгия.

Опер стоял у ближней ко входу стены и тоже внимательно изучал обстановку в комнате, в то время как немолодой седоватый криминалист Евгений Андреевич шарился в углу, ища что-то в пыли.

— Так, стреляли где-то отсюда: от входа или пройдя пару метров внутрь… — размышлял вслух Коля. — Соседи говорят, что выстрелов не слышали, значит, пистолет был с глушителем… Криков или звуков борьбы тоже не было, так что убитый, похоже, сам впустил преступника…

— Никто, естественно, ничего конкретного не запомнил? — спросил Шитов.

— Да кто сейчас смотрит-то от нечего делать на улицу или тем более в глазок? Бабульки — внештатные агенты КГБ — уже вымирают, а остальным тупо неинтересно, что там, за пределами их маленького мирка площадью в сорок два или сколько там квадратных метров…

— Не скажи, — хмыкнул Георгий. — Я-то как раз гляжу иногда в окно, чтобы отвлечься и мысли привести в порядок… а вот до глазка, если никто не звонит в дверь, идти реально влом… Ну как там, Евгений Андреевич, нашли что-нибудь интересное? — повернулся он к криминалисту.

— Да как сказать, — ответил тот и с трудом по причине возраста поднялся с пыльного пола. — На стенах чужих отпечатков нет, на мебели пока не успел проверить, но думаю, и тут будет полный ноль. А вот гильз нет. Вообще. Отвечаю на невысказанный вопрос: искали хорошо. Но, судя по всему, убийца забрал их с собой.

— А это значит, что он знал о том, что его будут искать, — подхватил его мысль Шитов. — И при этом знал — как. Не хотел, чтобы по оружию вышли на него. Хотя вряд ли «ствол» окажется зарегистрированным…

— Хм, получается, это был тип серьёзный, — сказал Карпенко. — И чем ему мог насолить этот парень?.. Так зачищать… И стреляет он если не идеально, то весьма неплохо…

— Разберёмся. Работайте, Евгений Андреевич. Постараемся не мешать. А пока проведём осмотр места преступления…

Шитов достал служебный диктофон, подошёл к ближайшему шкафу и принялся наговаривать текст для протокола.

В первом шкафу оказались только книги — подборка всякого жёсткого фэнтези — и диски с фильмами и сериалами той же тематики. В тумбочке, на которой стоял небольшой плазменный «зомбоящик», находилась одежда: отдельно домашняя, отдельно — под куртку для улицы.

А вот в угловом шкафу… Георгий даже не сразу понял, что именно видит. Лишь через пару мгновений в голове что-то щёлкнуло, и мозг выдал список предметов, замеченных глазами.

Вешалка. На ней в порядке изнутри наружу: несовременного вида длинная рубаха, кожаная жилетка и кольчуга. Сзади висит подбитый мехом кожаный плащ. На дне шкафа — перевязь с ножнами размером примерно метр двадцать на десять сантиметров, к концу чуть поуже. С другой стороны высовывается рукоять длиной сантиметров пятнадцать с маленьким металлическим шариком на торце.

Набор ролевика или реконструктора. Популярное, интересное, трудоёмкое, затратное увлечение. Как раз для людей такого возраста и образа жизни, как убитый.

Георгий так удивился в первый момент, что даже примолк на полуслове, надиктовывая протокол осмотра. Но когда в голове сформировалось чёткое понимание, для чего это всё, следователь вернулся к реальности и включил в свой голосовой черновик будущего печатного документа описание комплекта фэнтезийной одёжки.

Затем он поставил запись на паузу (чтобы потом, если что, продолжить) и провёл рукой по звеньям кольчуги. Пальцы не ощутили холода металла — так, лёгкую прохладу твёрдой пластмассы.

Точно: ролевик. Отсюда можно будет начать копать, чтобы установить круг общения, найти и расспросить знакомых, составить психологический портрет, выяснить возможные причины убийства и предположить, кто это мог сделать… Параллельно — опрашивать жильцов ближайших домов, искать по камерам…

Вывела Шитова из размышлений фраза Коли:

— Жор, смотри, тут у этого мобильный как у тебя…

Георгий закрыл шкаф, стараясь оставить на ручке как можно меньше отпечатков, и обернулся к оперу, который изучал осторожно зажатый в пальцах старый айфон с чёрным потрескавшимся от времени корпусом.

«Да неудивительно, что агрегат так выглядит: устаревшая модель, с производства снята лет десять назад, — мысленно хмыкнул следователь. — Похоже, эта штука у парня ещё со школы… Не мог позволить себе покруче? Значит, как и у меня, семья небогатая… Но отдельную квартиру смогли ему обеспечить…»

— Вот зараза, тут фейс-айди, на месте не получится посмотреть, — пробормотал Карпенко.

— Завезёшь технарям, они взломают. Или можешь догнать труповозку и попросить покойника посветить лицом на камеру. Делов-то.

— Да ну тебя!..

— Лучше давай документы поищем. Надо же узнать, как хоть зовут этого пленника ролевых игр…

Паспорт убитого нашёлся в ящике стола. Рядом с фотографией были прописаны основные данные: Гаранин Денис Семёнович, дата рождения — десятое января две тысячи… в общем, двадцать пять лет назад. Регистрация — по адресу проживания и обнаружения. Не женат, детей нет — но это было понятно уже по внутреннему убранству жилища.

Под обложку паспорта были засунуты военный билет и дебетовая карта, но их доставать Георгий не стал и протянул документ Коле.

— Так, забираем с собой паспорт жертвы, телефон… и всё, пожалуй. Остальное трогать нет смысла. Другие опера уже опрашивают жильцов?

— Начали сразу, как приехали. Пока никто не отзвонился — значит, информации ноль.

— Ладно, камеры около дома посмотрим… Евгений Андреевич, вы здесь останетесь?

— Думаю, да, — ответил, не поднимая головы, склонившийся над линолеумом криминалист. — Микроследы крови, ДНК… может, в каком-нибудь тёмном углу найдётся-таки хотя бы одна гильза…

— Мы тогда пойдём. До свидания.

Молодые сотрудники вышли в коридор, где в растерянности мялись у стены соседи убитого — немолодая семейная пара, обнаружившая тело.

— Граждане понятые, проедемте со мной в Комитет. Составим протокол, вы подпишете, расскажете подробно, как труп обнаружили, и сможете быть свободны, — сказал им Шитов, и те покорно последовали за ним вниз по лестнице парадной.

На улице следователь распрощался с опером и вместе со свидетелями загрузился в ожидавшую его служебную машину.

Чёрный автомобиль с мигалками и красной полосой по борту стал быстро набирать скорость и лихо вырулил со двора на улицу.

И ни Шитов, ни водитель, ни свидетели не заметили человека в чёрной куртке с меховой оторочкой на капюшоне, который стоял во дворе за фонарным столбом и наблюдал за всем этим.

Он поднёс смарт-браслет к уху, негромко сказал что-то в него и снова прирос к столбу невзрачной безмолвной куклой.

* * *

Четыре часа спустя Георгий снова ехал на той же машине — теперь уже в районный отдел полиции. Ему требовалось ещё раз встретиться с оперативниками, чтобы обсудить всё то, что получилось узнать за первые часы расследования… а заодно и перекусить в местной столовой, чтобы голова лучше варила.

Свидетели рассказали под протокол, что около двух часов дня они находились в своей квартире, услышали в подъезде чьи-то шаги, затем — звонок к соседу, негромкий гул мужских голосов, стук двери… а через минуту — те же шаги, только убегающие вниз по лестнице.

Старики сначала не придали этому особого значения: подумаешь, пришёл к парню кто-то — друг, курьер из доставки или ещё кто… Но потом мужчина решил сходить за хлебом и, выйдя на лестничную клетку, заметил, что соседняя дверь приоткрыта. Постучал — никто не отозвался, заглянул — увидел труп, метнулся обратно домой и сказал жене вызвать полицию. Всё.

Георгий вздохнул, постаравшись не выдать лёгкого разочарования, попросил расписаться на каждой странице и проводил пару до двери кабинета. Дождался, пока те уйдут, — и поехал в центр слежения за записями с уличных камер. Сохранил нарезанные специально для него фрагменты на флешку и поехал обратно в Комитет, чтобы посмотреть их на рабочем компьютере.

Пока Шитов крутил туда-сюда чёрно-белые видеозаписи, чем-то напоминавшие ему немое кино из прошлого века, отзвонились с отчётом технари и — чуть позже — Евгений Андреевич.

Айфон убитого Гаранина удалось взломать и скопировать из меню список контактов. Среди имён были и «Мама», и «Папа», и подборка всяких Лёх, Олегов, Свет, Надь и так далее, а ещё — некий номер, названный «Клуб». Вот он-то и заинтересовал следователя в первую очередь.

Техники обещали, что в ближайший час всё вышлют на почту, так что Георгий впервые за день почувствовал слабое облегчение. Нет, не потому, что примерно в это же время сходил в туалет (хотя отчасти и из-за этого тоже), — а больше потому, что появились первые реальные зацепки, с помощью которых можно будет установить круг знакомств убитого, найти его друзей-ролевиков и поговорить с ними, после чего, возможно, получится выйти на мотив и круг подозреваемых…

Но это будет потом. Вечер уже, и хотя до конца дежурства ещё далеко, но впереди — ночь, а в это время суток проводить следственные действия трудно и напряжно, потому что фигуранты, как обычные люди (а кто сказал, что они не люди и что не человек сам Шитов?), любят поспать. А с утра, на свежую голову, работа должна пойти продуктивнее…

«Это если мне сегодня ночью удастся тихонько выспаться в кабинете», — подумал Георгий, когда уже поговорил со своим знакомым из технического отдела, прямо перед тем, как мобильник вякнул рингтоном-опознавателем для пожилого криминалиста.

Евгений Андреевич сообщил, что гильз не нашлось в квартире и, таким образом, их действительно забрали. Ни крови, ни ДНК чужого также отыскать не удалось. Отпечатки в квартире были самого Гаранина, сотрудников следственной группы (в том числе Шитова) и ещё пары человек — правда, эти немного смазанные и явно не сегодняшние, значит, убийце принадлежать не могли.

Выходит, преступник и в самом имел кое-какую профессиональную подготовку. Придумав невинную тему для диалога, заставить жертву открыть дверь и впустить его, затем, пользуясь внезапностью, дважды выстрелить и при этом почти не промахнуться мимо жизненно важных точек, а после всего — ещё и сбежать, не оставив следов! Такое можно было провернуть, если заранее продумать схему и собрать хотя бы минимум сведений об «объекте».

Но так филигранно всё это осуществить могли люди только двух категорий. Профессиональные убийцы… или сотрудники органов.

И Георгию очень не хотелось рассматривать второй вариант как рабочую версию. Поэтому он поблагодарил Евгения Андреевича за информацию, отключил связь и досадливо вздохнул: если за дело взялись серьёзные люди, то шансы, что исполнитель засветится, к примеру, на камерах, заметно снижались.

Однако безнадёжным дело не выглядело. Шитов вспомнил, что в его практике была пара случаев и позаковыристее, и нельзя сказать, что тогда он выезжал на чистом везении. Но сейчас он отчего-то сильнее, чем обычно, ощущал какую-то странность, которая буквально пропитала сегодняшние события.

Казалось, что в этой системе уравнений, которую Георгий уже начал составлять в уме, недостаёт одной переменной — на первый взгляд не такой уж и важной, но от наличия которой менялся весь ход решения. И несмотря на отличные оценки по математике и логическое мышление, которое помогло ему получить на всех экзаменах высший балл, Георгий не мог придумать наглядную аналогию, чтобы хотя бы попытаться представить себе, в чём может быть загвоздка.

Не в мистику же верить, в самом-то деле. Тем более, что всё вроде пока не так уж и необычно… в жизни и не такое бывает…

Подумав об этом тогда в кабинете, Георгий снова вздохнул и продолжил мотать вперёд-назад записи с камер, висевших на окрестных домах и улицах рядом с местом преступления.

Убийцу они зафиксировали, это верно. Однако что можно было сказать про фигуру ростом между метром семьюдесятью и метром девяноста, в великоватой с виду чёрной куртке с мехом на капюшоне плюс ещё с замотанной шарфом физиономией? Только то, что это мог быть кто угодно. Даже переодетая женщина.

Зацепившись за эту мысль, Георгий присмотрелся было к походке преступника, но ничего особенного не заметил. Значит, пока для определённости можно полагать, что убийство совершил мужчина, причём, вероятно, не сильно старый (иначе бы он так быстро не убежал), не слишком низкий, но и не совсем уж высокий. И вряд ли живущий в том доме, потому что… а хотя…

Неожиданно машина плавно затормозила и остановилась в хвосте длинной очереди перед ближайшим светофором. Всё-таки водитель — старшина из ведомственного автопарка — дело своё знал на отлично, так что Георгий почувствовал остановку лишь секунд через десять, да и то — отвлёкшись от мыслей на возникшее интуитивное ощущение.

— Может, мигалку включим, Георгий Романович? — спросил старшина, обернувшись через плечо. — А то так минут десять простоим, хотя ехать чистым временем примерно столько же…

— Да какой я тебе Романович, Саня, — махнул рукой Шитов. — Года на три всего старше тебя и на несколько званий… А ну её, эту мигалку. Всё равно ещё весь вечер впереди. Да и не гордый я — могу и постоять в пробке, как обычный горожанин…

— Скажете тоже — на несколько званий… — хмыкнул водитель. — Это ж какой разрыв в возможностях и полномочиях. Оружие… Да и в зарплате, наверное…

— Положим, получаю я не так чтобы уж очень много — даже по сравнению с тобой. А возможности и полномочиям Знаешь, то место, которое занимает человек, определяется прежде всего тем, чего он хочет по жизни, какая у него цель и какие усилия он приложил ради её достижения. Вот ты, к примеру, как в водителях оказался?

— Ну как-как… Закончил девять классов с тройками, пошёл в техан, отучился на механика. Потом в армию загребли, там отслужил год и тогда же выучился на водителя. Когда освободился, в полицию пошёл, там меня в автопарк определили… и вот я оказался здесь.

— Ты к этому стремился? Или хотел от жизни чего-нибудь большего?

— Да не знаю даже… — Старшина призадумался. — Я ещё в школе осознал, что мне ловить особо нечего — с моими-то способностями… Старался хоть чего-то добиться…

— Запомни, Сань: у каждого из нас — и у тебя, и у меня, у всех — предела способностей нет. Мы сами можем добиться чего угодно. Правда, на что-то может не хватить жизни, но так бывает нечасто… А если цель вполне достижимая, то максимум несколько лет упорной работы в этом направлении — и можешь получить желаемое. Главное не прогадать с моментом определения цели, который в некоторых случаях действительно становится точкой невозврата. Вот, например, ни ты, ни я, ни даже какой-нибудь олигарх не сможет стать командиром атомной подводной лодки. А мне стать, как ты, водителем или тебе — следователем реально. Надо просто постараться. Скажи, чего всё-таки ты хотел бы? Кем стать, что делать?

— Допустим, опером, а что? — Старшина искоса посмотрел на следователя. — Но на них сейчас учат в ВУЗах, а проходные баллы по экзаменам — просто жуть! Я просто не потяну…

— В тебе говорит лень. Банальная лень человека, который удовлетворил минимум потребностей и старается уверить себя в том, что ему больше и не надо. Конечно, кое-где надо уметь останавливаться, но поиск своего места в жизни — явно не тот случай. Ты потянешь. Просто надо работать над собой, а этого все обычно и боятся. Заочно закончишь последние два класса, подготовишься, сдашь экзамены, поступишь, надеюсь, на очное, а там путь уже прямиком к цели. Так что всё в твоих руках.

— Вам легко говорить… А денег мне откуда взять на обучение?

— А ты думаешь, я платил за своё? Нет, весь фокус в том, что пробиться своим умом, который иногда бывает дороже денег. Но тут как раз работать над собой надо. А даже если и платить… Мы живём в таком веке, когда в Интернете можно нарубить столько денег, сколько позволит тебе креативность. Хватит и на обучение, и на жизнь, и на всё остальное.

— Хм, вот вы говорите — а сами что ж не живёте на все эти электронные заработки?

— А мне они уже не нужны. Своей цели я достиг — стал следаком — и теперь исполняю долг, который возложил на себя своим выбором. И ничего менять пока не планирую. Только пока: потому что никто не может сказать, что с ним будет завтра. Ну как, подумаешь над моими словами? Там хороших схем можно придумать вагон! Так что и ты можешь исполнить свою мечту. Если решишься, конечно.

— Я подумаю… — пробормотал старшина, но тут как раз вновь зажёгся зелёный свет и подошла их очередь проезжать, поэтому он был вынужден переключиться на дорогу.

А Шитов откинулся на мягком сиденье и принялся додумывать мысль, которая впервые пришла к нему тогда в кабинете и вспомнилась перед спонтанным разговором за жизнь с водителем.

Если убийца всё-таки живёт в том доме, то следует поискать в тех квартирах, где никто полицейским не открыл. А если нет, то надо будет по камерам его «пропасти» как можно дальше… Вряд ли это даст что-то существенное, но это будет хотя бы что-то…

Вот тогда Шитову отзвонились оперативники, уже вернувшиеся в отдел, со своей порцией добытых сведений.

У них улов был совсем небогатый. Из жильцов ближайших домов практически никто не видел человека, выбежавшего на улицу примерно во втором часу дня, а нашедшиеся всё-таки очевидцы указали лишь на чёрную куртку и закрытое шарфом лицо — плюс разве что ещё приблизительное направление, в котором тот убегал.

По имеющимся приметам можно было бы позадерживать аж четверть района. Но Георгий понимал, что тут ему лучше помогут камеры, зная местоположение которых, он сможет проследить путь пытавшегося скрыться преступника.

Также опера пробили информацию об убитом. Оказывается, покойный Гаранин закончил университет по какой-то невнятной специальности и работал на фрилансе в не очень крупной медиа-компании. Родители у него также проживали в Питере, но в другом районе.

Шитов подумал с горечью и долей чёрного юмора о том, как бы не прибавилось ещё трупов, когда завтра он позвонит этим людям и ошарашит их известием. Но он сразу же отбросил эту мысль, чтобы не портить себе психологическую «карму», и подвёл про себя итоги первых часов расследования.

Итак, точные приметы убийцы пока не установлены, как и всё остальное, но есть круг знакомых жертвы, и вот в эту сторону можно будет начать копать. А пока стоит сделать перерыв, чтобы подкрепиться и отдохнуть.

Машина как раз уже остановилась около отдела. Георгий попросил водителя его подождать, вылез наружу и двинулся ко входу, где его ждал Коля с парой других сотрудников, задействованных в расследовании.

— Ну что, пошли? — спросил Шитов, поздоровавшись за руку со всеми.

Вместо ответа Коля улыбнулся и распахнул внешнюю дверь здания.

Дежурный, который скучал за стеклянной перегородкой, встрепенулся было, увидев вошедших, но узнал своих и махнул им рукой: мол, проходите. На Георгия он почти что не обратил внимания: наверное, посчитал, что опера знали, кого проводить внутрь.

Компания направилась по коридору в сторону столовой. Навстречу им из туалета вышла сотрудница с ярко-рыжими волосами и печальным лицом и торопливо прошагала мимо, так что Георгий едва успел уступить ей дорогу — а затем посмотрел вслед.

— Что, нравится? — сказал Карпенко, заметив, куда устремился взгляд Шитова. — Это Наталья, наш инспектор ПДН. Не обольщайся только: она замужем…

— А почему она такая грустная? Случилось что?

— Да тут такая история… Давай лучше дойдём до места, а там за едой и поговорим.

— Давай, — пожал плечами Георгий и вместе с операми пошёл дальше мимо многочисленных кабинетов.

Вот, наконец, и столовая. Компания подошла к пустующей раздаче, набрала блюд, насколько позволяли финансы, и переместилась за стол, где как раз хватило места на четверых.

— Так что с этой Натальей? — поинтересовался Георгий и отломил краем ложки кусок котлеты. — Обидел, что ли, кто? Или просто жизнь такая, что радости мало?

— Насчёт жизни можно к любому придраться, — ответил Гена, старлей, сидевший рядом с Колей. — А вот Наташа… В отделе слух пошёл, что нашему полковнику видео в Сети подкинули, где она типа голая по улице бегает… Я попробовал было поискать запись, чтобы разобраться, но дурацкий поисковик всё время подсовывал мне всякую дичь, поэтому я плюнул на это. А к самому начальнику идти как-то боязно: по сути, это вообще не наше дело…

— Но, тем не менее, вы его со мной обсуждаете, — заметил Георгий. — Известно, кто слил? И главное — когда это было?

— Да кажется, этим утром всё пошло… — сказал Коля. — Кто — неизвестно, как обычно и бывает со сплетнями. А зачем тебе?

— Да так, зацепило чем-то… Может быть, сам схожу к вашему полковнику и потолкую с ним: вдруг получится что-то узнать… — Шитов задумчиво взглянул вверх и хмыкнул: — …в том числе и кому Наталья всем этим обязана. Но это может и подождать. Давайте лучше о деле. Есть какие-нибудь версии, почему убили этого безобидного ролевика?

— Ну ты загнул, — хохотнул Слава, третий опер в компании. — Я-то думал, таких не убивают. А вот, выходит, ни…

— Занял денег, не смог вернуть? — предложил Гена.

— Нет, тогда бы надавили сперва на родителей, а этот мог бы разве что самоубиться, — возразил Коля. — Может, случайно узнал то, что не должен был?

— М-да, это более логично, — кивнул Георгий. — Вопрос только в том: что именно? В какой области? По работе, стал ненужным свидетелем, что-то связанное с ролевым «клубом»?

— Кто у нас тут следователь? — сказал Коля и отпил компота. — Ты дело веди, а мы уже будем носом землю рыть…

— Вы ведёте расследование наравне со мной. Просто формально задачи у нас разные. А так мы почти всегда можем подменять друг друга на тех или иных этапах. Но лучше всё-таки идти от начала и до конца вместе, чтобы все были в курсе всего. Ну и не только четыре головы соображают круче одной, но и четыре «ствола» — не один. Так что, условно говоря, землю роем все. Невзирая на.

— Ла-а-адно, — протянул Коля. — Как скажешь. Ах да, забыл сказать! Мы пока отправили запрос на детализацию звонков Гаранина. Скоро должны будут прислать ответ. Может, кто звонил ему в тот день, и это как-то связано с…

— Разберёмся, — сказал Георгий, счистил с тарелки остатки еды и отправил в рот. Проглотил и закончил: — На свежую голову-то… Этой ночью убийцу мы всяко не накроем: смылся, спрятался где-нибудь… Будем отсыпаться и думать. И это… не знаете, где живёт эта Наталья?

— На Минеральной, а что? — ответил Гена. И тут до него дошло: — Это же всего через два дома от места преступления!

— А в какое время она пришла сегодня в отдел?

— Да вроде без опоздания…

— А полковник на месте?

— Наверное…

— Погоди-погоди, — встрял Коля. — Шитов, ты что-то задумал?..

— Да так, — неопределённо сказал Георгий и встал из-за стола. — Пока ещё не знаю… Ладно, парни, я пошёл. До завтра. На связи.

Он снова пожал каждому руку, отнёс посуду на специальный стол в углу и вышел из столовой.

В коридоре он остановился и поднёс айфон к уху.

— Алё? Привет, Маша. Да, это снова я. Что поделаешь — служба! Да-да-да… Слушай, можешь, пожалуйста, нарезать мне ещё кое-какие записи и прислать на почту? Просто времени нет второй раз ехать… Камеры по пути от Минеральной до отдела — сегодня с полдевятого до девяти утра. Желательно несколько самых основных, чтобы проследить напрямик дорогу… С меня, как всегда, шоколадка. Завтра завезу. Всё, давай, пока.

Он отключил связь, взглянул на время и убрал мобильный.

Ещё несколько минут, проверить почту — и можно будет идти к местному полковнику. А там уже — что окажется на видео, которые перешлёт следаку отзывчивая сотрудница центра слежения.

Наталью Георгий видел сегодня первый раз в жизни. Но история, в которой она оказалась замешана, сильно попахивала странным, и поэтому он решил, что лучше будет во всём разобраться. И при этом надеялся, что не испортит своими действиями ей жизнь ещё сильнее.

* * *

Полковник Листьев собирался домой.

Сегодня и так он задержался в отделе против обычного, подписывая бумаги и составляя отчёты для главка. Там как раз заинтересовались сегодняшним убийством, на которое выезжали опера, и потребовали докладывать как можно чаще. Но Листьев понимал, что тут всё зависит больше не от него самого и даже не от его сотрудников, а от комитетского следака, которому передали дело. И желательно было поскорее увидеться с ним и замотивировать на ускоренную разработку…

Начальник отдела уже сложил все документы в папки на столе, в шкафу и в сейфе и поднялся было из-за стола, чтобы взять верхнюю одежду с вешалки, как вдруг раздался стук в дверь — резкий, нетерпеливый.

— Чтоб вас всех… — прошептал он и громко сказал: — Войдите!

Дверь распахнулась, и в полутёмный кабинет вошёл человек в расстёгнутом пальто, под которым Листьев заметил синий китель следователя.

«Возможно, это тот самый, у кого дело сейчас…» — подумал полковник… и только теперь заметил, что у того на голове за причёска. Брови Листьева поползли вверх.

А вошедший с порога обратился к нему:

— Здравия желаю, товарищ полковник! Шитов моя фамилия. Юрист первого класса, районный СК. У меня к вам есть несколько вопросов по поводу одного сегодняшнего происшествия…

— Это у вас в производстве дело о сегодняшнем убийстве? — перебил его Листьев. — Мне «сверху» намекнули, что лучше бы это раскрыть побыстрее, а то шумиха ненужная может пойти… А почему вы пришли с этим ко мне? Я же вроде не ваш непосредственный начальник?..

— Я по другому вопросу. А именно — что это за история с вашим инспектором и каким-то там видео из Интернета?

— А вот это уже внутреннее дело нашего учреждения, так что занимайтесь своими обязанностями и не лезьте, молодой человек, куда не просят!

Полковник почувствовал, что начинает закипать от одного вида этого уверенного в себе и плюющего на субординацию комитетского выскочки.

— Товарищ полковник, я ведь помочь хочу. И ей, и вам. Всё это как-то странно, вы не находите? Не могли бы вы включить то видео, чтобы я мог понять, подойдут ли сюда мои аргументы? Очень прошу меня выслушать. Повторяю: это может быть полезно всем.

— Чёрт с тобой, — с раздражением сказал Листьев и треснул ладонью по столу.

Повернулся к компьютеру, вновь нажал на кнопку включения, подождал, пока тот загрузится, поводил мышкой, пощёлкал ей, что-то вбил с клавиатуры и развернул монитор к настырному следаку.

— На, смотри!

И с недовольным видом развалился в кресле, скрестив на груди руки и убрав кисти под мышки.

Шитову в этот миг уже не было до него дела. Молодой следователь чуть прищуренно смотрел на дисплей, где показывалась видеозапись.

Бегущая на сумасшедшей скорости за грузовиком рыжеволосая фигура вызвала у него ассоциации с булгаковской Маргаритой, спешащей на бал. Правда, тут всё выглядело несколько более… приземлённо, чем в книге. Да и наличие ещё двоих призрачных субъектов с другой стороны грузовика заставляло призадуматься. И скорость бега. Конечно, можно было допустить, что ехал грузовик не так уж быстро, но всё же…

— И что тут ты собираешься опровергнуть, юрист первого класса Шитов? — с нескрываемой злой иронией спросил Листьев; фамильярное обращение, на которое он перешёл, выдавало его усиливающуюся с каждой секундой неприязнь.

— Так… ну смотрите, товарищ полковник…

Шитов встал боком и повернул монитор, чтобы хоть как-то видно было обоим. Жестом попросил поставить на паузу и ткнул в цифры в углу картинки.

— Вот — это время, когда, как я понял, регистратор и записал всю эту дичь, — 8:56 утра. Но тут нельзя понять ни где это происходило, ни кто все те люди на видео. Даже эту женщину можно назвать разве что достаточно похожей на Наталью, но не утверждать, что это именно она.

— А у тебя типа есть другие версии?

— Знаете, да. Вот, взгляните…

Шитов достал из кармана пальто айфон (полковник снова поднял бровь, увидав этакую древность), поелозил пальцем по экрану и, наконец, повернул горизонтально расположенное устройство к Листьеву, сам видя дисплей сверху и под углом.

— И что это?

— Это? Запись с камеры видеонаблюдения на улице Минеральной, невдалеке от места проживания сотрудницы отдела. И на них, как видите, фигура, также похожая на неё, появляется в 8:42. И идёт почти прямиком на службу, выпадая из поля видимости лишь на время, необходимое на прохождение слепой зоны. — Шитов перемотал склейку видео вперёд. — И в 8:56 она уже практически около отдела. Так как другие сотрудники говорят, что настоящая Наталья пришла приблизительно в это время, можно сделать вывод, что и по улице шла как раз таки она. А тут, — он указал на монитор, где всё ещё стояла на паузе запись с авторегистратора, — либо монтаж, либо какая-то мистика, либо просто совпадение внешности. И я лично пока не могу склониться к той или иной версии. Ну как, мне удалось вас убедить?

Полковник пожевал губами, искоса посмотрел на Шитова — и сказал уже менее враждебно:

— Допустим. Может быть, мне действительно фейк подсунули… М-да. Это видео хотя и запутывает происходящее ещё сильнее, но позволяет нам с Натальей себя отчасти обезопасить. А насчёт трёх выдвинутых версий будем разбираться… — Опять косой взгляд чуть снизу. — Ладно, извините, юрист первого класса Шитов, погорячился. Сами понимаете: рабочий день закончился, хочется домой, а тут непонятно кто вламывается и суёт нос куда…

— Ничего, я понимаю, — ответил следователь, однако в его глазах промелькнуло сомнение: мол, ну да, ну да, я-то вижу тебя насквозь. — И в связи со всем этим такой вопрос: кто из отдела сбросил вам ссылку на «компромат»?

— А вот это уже…

— Мне самому расследовать, что у вас тут творится, и слить информацию в УСБ? Тогда проблемы у вас всё-таки начнутся…

— Ох, и чего же вам в своём Комитете не сидится, товарищ следователь?..

— Напоминаю: от меня зависит, как скоро будет раскрыто убийство и какое отношение к вам будет в главке.

Полковник покачал головой, недовольно цокнул языком, выдохнул сквозь зубы и сказал:

— Слава Коротков. Один из троих оперов, подключённых к делу.

— Хм… — Теперь настала очередь Шитову приподнять в удивлении брови. — Неожиданно. Спасибо за информацию. Э-э… Разрешите идти, товарищ полковник?

— Идите, Шитов. И постарайтесь впредь без приглашения в моём кабинете не появляться.

— Есть не появляться, — ответил следователь и стремительным шагом вышел.

А полковник посидел с минуту в задумчивости, затем шёпотом чертыхнулся и выключил компьютер. После этого встал-таки из-за стола и направился к вешалке в углу помещения.

* * *

Георгий успел отойти максимум на десяток метров от двери Листьева, как вдруг заметил в конце полутёмного из-за вечернего времени коридора поджидавшую его тройку оперативников. Те, похоже, успели закончить ужин и теперь хотели узнать, чем закончился разговор следака с их главным местным начальником.

Георгий пошёл в их сторону — всё равно выход на улицу был где-то там.

По пути следователь старательно всматривался в их лица. Если у Коли на физиономии была написана некая растерянность, а у Гены — неподдельный интерес, то Слава, казалось, изо всех сил старался сохранить внешнее спокойствие — а это как раз и было признаком того, что на душе у него не всё чисто.

«Значит, не наврал полковник, — подумал Шитов, подходя к ним. — А ведь теоретически мог. Хотя бы для того, чтобы рассорить нас, — а чтобы дело не пострадало, привлёк бы других…»

— Как поболтали? Удалось что-то узнать? — спросил сгорающий от любопытства Гена.

Сейчас Георгий не взглянул на него. Проходя последние метры до их группы, он спокойно и без выражения смотрел в глаза Славе, которому от этого, похоже, стало немного не по себе.

Шитов остановился в шаге напротив Короткова, сказал негромко:

— Некрасиво так поступать, — и пошёл дальше.

То, что происходило у него за спиной, ему было неинтересно.

* * *

…Когда Георгий вышел на улицу и направился к машине, у него зазвонил мобильный.

«Картина Репина «Не ждали» в симфонической обработке Чайковского», — мысленно фыркнул он, взглянув на номер, и ответил на звонок.

— Да?

— Товарищ следователь… — Было заметно, что Гарик стесняется, говоря с человеком с более высоким, чем у него, формальным и фактическим статусом. — Мы… это… согласны на встречу. Завтра вам… э-э… когда будет удобно?

— У меня дежурство до девяти утра, затем я свободен. Часов с десяти, наверное…

— Тогда это… в десять тридцать на Чугунной? Там подвал есть…

Гарик назвал номер здания, и Георгий удивлённо хмыкнул: это же был его, Шитова, дом! Но вслух он это никак не прокомментировал и просто сказал:

— У моей парадной? Договорились. Чур, без подстав и нападения троих на одного. Я нервный буду, смогу и выстрелить.

— Да всё честно будет, отвечаю!..

— Вот и ответишь. Всё, до завтра. Следите, чтобы меч ещё кто-нибудь оттуда случайно не стащил. А то разбираться уже потом стану…

Георгий убрал айфон и прошёл-таки последние шаги до машины. Сел внутрь и сказал водителю:

— Давай, Сань, обратно в Комитет. Чую, по пробкам мы ещё минут на десять дольше добираться будем…

* * *

— Итак, что мы имеем на данный момент? — риторически спросил Мих и побарабанил пальцами по столу.

Их команда вновь сидела в зале на верхнем этаже офисного здания, собранная, как всегда, при помощи секретного чата. Но сейчас там находились только одиннадцать из тринадцати её членов: двое как раз стояли на своих позициях далеко отсюда и наблюдали за обнаруженным местом с повышенным магическим фоном. И должны были смениться после полуночи.

— Уже ясно, что игра, в которую мы ввязались, ведётся серьёзно и с немаленькими такими ставками, — продолжал Мих.

«Телевизора» сегодня у него при себе не было, а потому лидер «кружка» немного тревожился за сохранность оборудования в тайнике у него на квартире и вёл себя чуточку нервозно.

— Как минимум — артефакт, локализованный нами в подвале дома на Чугунной (ведь что ещё может так излучать силу?). Как максимум — наши жизни и всё наше дело. Поэтому спрашиваю всех: никто не хочет добровольно выйти из нашего общества? Так можно будет прежде всего обезопасить себя и дальше продолжить строчить книжки про игры, космос или магию… не такую, конечно, как в реальности, — поэффектнее, но всё же…

— Миша, ну мы уже сто раз об этом говорили, — сказала Саша, занявшая на этот раз место рядом с их лидером, и накрыла его руку своей ладонью. Сидевший с другой стороны от неё и чем-то на неё внешне похожий брюнет лет тридцати пяти посмотрел на это, но промолчал. — Не так уж и велика радость наживаться на жаждущих проды людях. Да и шедевры на зависть публике из нас пишут не все. А вот прикоснуться к тайне и даже, возможно, воплотить в текст часть своих впечатлений — это уже может…

— Всё-всё, понял. — Мих поднял руки и показал открытые ладони в знак того, что сдаётся. — Но и вы меня поймите тоже. Тот человек, которого я «срисовал» сегодня утром у того дома, показался мне непростым и очень опасным. Наши противники, очевидно, также ухватились за вчерашние события и теперь следят за домом не хуже, чем мы… Павел, там точно был всего один их наблюдатель против вас с Сашей?

— Точно, — кивнул брюнет. — Он стоял даже не во дворе, а на углу соседнего дома и обоих заметить не мог. Да и кого-нибудь одного — вряд ли. Там уже не так светло было, к тому же мы не на виду находились…

— Хорошо. Тогда ещё кое-что. В том же доме живёт один человек — с красной стоячей причёской, как у неформала какого-нибудь, хотя держится внешне ну совсем не так… Так вот за ним и отправился утром чужой наблюдатель, которому чуть погодя на замену прислали ещё одного… Я шёл за ними следом, а в это время детектор у меня в кармане пищал мне через наушники посильнее, чем обычно на улице. На типе с красными волосами, судя по всему, был остаточный заряд магии, причём достаточно свежий. Но это явно не просто потому, что он там живёт: на других людей, выходивших из той же парадной, противник не обращал такого пристального внимания — значит, на них индуцированный фоном заряд был почти нулевым. А на этом — больше. Насколько именно, точно сказать не могу, но порядка десяти миллимерлинов, думаю, наберётся…

— Хм. И вправду не так уж мало. Хотя и не сильно много, — заметил со своего места ближе к окну блондин лет тридцати.

— О чём и речь, Мирослав, о чём и речь… И причём этот человек работает не абы где, а в Следственном комитете! А значит, если он что-либо заподозрит или как-то проявит себя в этой истории, нам придётся с ним объединяться. И тут уж как повезёт… Так, что-нибудь ещё нам известно?

— А как же, — ответил Мирослав. — Ты же сам отправил почти всех на места всплесков, забыл? От первого, на Лебедева, протянулась чёткая магическая тропа с фоном под сто — сто, Мих! — миллимерлинов как раз к тому дому, о котором ты говорил. Но в отправной точке она, по словам Ника, будто бы возникла из ниоткуда…

Ещё две вспышки произошли в одном и том же промежутке между домами на Арсенальной, и там ситуация та же самая, только фон чуть послабее. Однако нам удалось засечь индивидуальные сигнатуры остаточного заряда аж трёх разных людей. И мы, разбившись на группы, прошли по следу каждого.

Один точно ведёт опять-таки на Чугунную, но Дарина с Оксаной, которые шли со мной, обнаружили, что потом след резко уходит в сторону и растворяется где-то на Лебедева. Два других, исследованных остальной частью нашей команды, становятся практически незаметными метрах в двухстах от того места, так что тут мы имеем лишь изначальные направления… Выводы ты уже можешь сделать сам.

— Да уж… — Мих даже почесал затылок, обдумывая новые сведения. — Похоже, завтра разминка закончится и будут сделаны первые серьёзные ходы. И для нас главное — захватить в этой игре инициативу и по возможности остаться в полном составе.

Лидер группы обвёл всех взглядом и заключил:

— А потому у нас будет вот какая стратегия…

* * *

Хремгир дождался, пока в очередной серии начнётся финальная заставка, и нажал на пульте красную кнопку. Экран, на котором только что дрались и болтали нарисованные человечки, погас.

Попаданец поднялся с дивана, с хрустом потянулся после многочасового бесцельного сидения и посмотрел в окно.

Ночь. Опять ночь. Приютивший его человек со странным именем Геохрги, конечно, утром сказал, как мог, о том, что его не будет весь день и всю ночь, и просил не волноваться, но всё же Хремгир немного беспокоился. Если с его спасителем что-то случится, пришелец опять останется один в этом чуждом ему месте, которое — он теперь это допускал — вполне могло оказаться другим миром. И прощай тогда, надежда вернуть меч и самому вернуться на родину…

Хремгир тяжело вздохнул и пошёл в комнату для мытья, как он про себя назвал то помещение, куда его вчера затащил Геохрги.

Пощупал свою одежду, развешанную на натянутых под потолком верёвках после того, как её вычистила волшебная квадратная бочка в углу комнаты. Почти всё уже высохло, только плащ был пока влажным и должен был сушиться ещё хотя бы день…

Да и всё равно в нём выходить наружу здесь будет странно. В любом месте лучше вести себя как все и не выделяться. В том числе одеждой.

Хремгир сделал свои обычные дела, открыл воду, подставил под неё руки, затем наткнулся глазами на небольшой измятый продолговатый сосуд на бортике просторной металлической лохани. Взял, повертел, открутил крышку. Выдавил на палец немного белой массы с зелеными и синими полосками. Понюхал — вроде свежестью пахнет и ещё какими-то травами, что ли. Попробовал на вкус — немного жжёт, но приятно.

«Наверное, этой штукой можно рот очищать, — подумал Хремгир. — Для чего-то же должна быть нужна Геохрги вон та небольшая щётка… Что ж, а у меня, значит, будет палец».

Пока он — впервые в жизни — чистил таким способом зубы, в голове у него продолжали крутиться картинки из тех… представлений, металлические круги с которыми он начал ставить себе ближе к вечеру.

Да, там были нарисованные люди, которые говорили на непонятном Хремгиру языке, смешно били друг другу морды, кидались друг в друга ножиками и прочей ерундой, жили своей жизнью, влюблялись… Но ещё они творили магию. Жестами, словами, предметами. И с её помощью часто добивались своих целей.

Это и поразило попаданца больше всего. Как так: в жизни никто ничего такого не делает, а здесь, на движущихся картинках, — сколько угодно?!

— Skhlanarn! — прошептал Хремгир и сплюнул горькую светло-зелёную пену в отверстие слива.

Что вообще можно считать магией? Для него, бывшего каремника, она была заключена во всех бытовых штуках, которыми так спокойно пользовался Геохрги. А для здешних людей, получается, — в чём-то другом? В том, что делали эти рисованные человечки и чего он не видел у настоящих жителей этого мира?

Выходит, они не считают, что используют магию? Не верят в её существование? Тогда и самодвижущиеся повозки, и ящик для просмотра нарисованных представлений, и квадратная бочка для стирки могут быть сделаны лишь как что-то наподобие телеги или лука, просто гораздо, невообразимо сложнее…

Но магия есть. Хремгир это знал точно. Примером для него был ледяной меч, который перенёс его сюда и который Геохрги обещал ему вернуть.

Ведь не может же вещь, принадлежавшая Властелину Ледяного Замка при жизни, которая резала лёд и камень и помогла ему, Хремгиру, спастись от Огненных, оказаться простым куском замёрзшей воды с ручкой?

Хремгир вдруг понял, что ничего на самом деле не знает. А не понимая местное наречие, — и не сможет узнать. И это его расстроило даже сильнее, чем потеря меча.

Понурившись, он вымыл палец, прополоскал рот и пошёл обратно в комнату — попробовать забыться от невесёлых мыслей во сне.

Уж там-то он сможет хотя бы верить в то, что было для него истиной до перемещения в этот странный город.

ИГРА СЛУЧАЙНОСТЕЙ

…Скрип. Скрип. Скрип.

Шаги были как можно более лёгкими и осторожными, но позвоночники у снежинок под каблуками сапожек ломались всё так же громко.

Впрочем, сейчас Наталья не боялась, что привлечёт звуком своих шагов внимание каких-нибудь нехороших личностей. Сумерки, что её окружали, были на этот раз не вечерними, а утренними.

Шёл девятый час утра очередного февральского будня. Скоро старшему лейтенанту полиции нужно будет на службу в отдел. Однако Наталья, знавшая родной район как свои пять пальцев, была уверена, что в случае чего отыщет кратчайшую дорогу и придёт вовремя.

Весь вчерашний день после вызова к начальнику Рудакова думала о том странном видео, которое ей показали. Но не могла найти ответа ни на один из возникших у неё вопросов.

Над тем, кто же раскопал в Сети и слил шефу запись, Наталья даже размышлять толком не стала: поняла, что всё равно сама ничего не узнает, а только, возможно, подпортит отношения с коллегами.

Как на видео оказалась она сама (себя-то она ни с кем не перепутала бы), она также не могла себе представить. На ум приходило лишь одно логичное с её точки зрения объяснение — монтаж и подозрительное совпадение компьютерной графики с её обликом. Но в этом Наталья как раз и сомневалась, потому что это казалось слишком сложным, чтобы быть правдой. А как состыковать казус с происходящей вокруг неё мистикой, ей виделось достаточно смутно…

Разве что… отражение. Да. Именно оно вместо неё гналось за тем грузовиком. Однако зачем это понадобилось её зеркальному двойнику и откуда там взялись ещё два подобных привидения, было опять же совершенно не ясно.

«Чёрт возьми, ну откуда вокруг меня столько загадок?!» — с досадой и злостью подумала Наталья, вспомнив о своих вчерашних обрывочных догадках.

Тогда она, еле дождавшись окончания рабочего дня, поспешила домой и засела за ноутбук, чтобы найти хоть какое-то объяснение случившемуся. Но Интернет заполнил её мозг такой мешаниной всяких противоречивых теорий и мистических допущений, что Наталья потом полночи ворочалась в постели рядом со спокойно спящим мужем, размышляя над ними.

А когда ранним утром вынырнула из зыбкой дрёмы, — сразу решила для себя, что надо делать.

И пусть это не принесёт никаких результатов. Главное, что она сама сделала шаг навстречу новому таинственному миру, который сейчас подобно цветку начал раскрываться перед ней. От того, чтобы опошлить про себя и это сравнение, Рудакова на сей раз удержалась.

И вот она уже больше часа, наспех перед этим позавтракав, наматывала круги по району в безумной надежде вновь встретиться со своим отражением.

— Где ты? — шептала она себе под нос, чувствуя, как уходит время до начала смены. — Я же чувствую, ты где-то здесь… наверное. Отзовись, прошу тебя! Отражение!..

* * *

В северной столице начинался новый день. Небо было снова затянуто облаками, и казалось бы, что сегодня всё в основном будет так же обыденно и тускло, как прежде. Не считая, правда, вчерашнего происшествия с грузовиком.

Но в это утро в холодном воздухе витало предчувствие чего-то, что должно было изменить повторявшийся изо дня в день порядок. Причём, скорее всего, в сторону хаоса…

На залитых голубовато-серым рассветом улицах Калининского района двигались тёмные силуэты — назвать их тенями было нельзя из-за отсутствия солнца. Стараясь быть незаметными, они двигались вместе с разрежённым людским потоком по тротуарам, и можно было подумать, что у каждого из них есть конкретная цель. Место, где тот или иной из этих силуэтов скоро должен был оказаться.

Так оно и было. Дойдя до определённой точки, где их не могли чётко различить камеры слежения, тёмные фигуры останавливались там — так, чтобы в их направлении мало кто смотрел, а вот они, наоборот, могли видеть всё вокруг.

Однако всё вообще им не требовалось. Как стрелки компасов, они, встав на свои позиции, поворачивались к одному и тому же месту в жилом массиве. К дому, где находилось то, ради чего они были готовы на всё.

Вскоре рассвело совсем. Людей на улицах стало чуть больше. Но затаившиеся в укромных уголках фигуры безошибочно отметили среди прохожих в разных точках района троих молодых людей — двоих парней и одну девушку. Те как раз шли к тому месту, за подходами к которому и следили «тёмные», и, похоже, не замечали, что попали в чьё-то поле зрения. Может быть, и чувствовали что-то такое, но всё равно шли дальше.

И за каждым из этих троих увязался тёмный силуэт, вмиг заменённый на позиции другим таким же.

Был «людьми в чёрном» замечен и ещё один субъект, который также направлялся в сторону того дома. Но его «вели» на расстоянии, не рискуя подходить близко. А то он мог о чём-нибудь и догадаться…

* * *

Георгий шёл домой, позёвывая на ходу.

Дежурство закончилось без новых происшествий. На следователе висели сейчас только два дела, которые он собирался раскрыть в ближайшие дни — максимум к концу следующей недели.

Вернувшись вечером в Комитет, Георгий засел за план следственных мероприятий по последнему убийству. Получилась краткая выжимка идей, пришедших к нему на месте преступления и в кабинете — после отчётов коллег и перед его выездом в отдел.

Разузнать про клуб, в котором состоял мёртвый ныне Гаранин, поговорить с его друзьями и знакомыми (к этому можно подключить оперов), устроить в одиночку с самим собой мозговой штурм насчёт вероятных причин убийства. Попытаться как-то связать жертву с двумя предполагаемыми типами подозреваемых: профессиональными преступниками и сотрудниками органов. Покрутить записи с камер и до времени убийства, чтобы уточнить, откуда преступник подобрался к дому, и, возможно, что-нибудь всё-таки рассмотреть. Узнать, что известно на районе о случившемся и нет ли ещё каких-нибудь фактов. Предупредить других ролевиков о возможной опасности. И сообщить всё-таки о произошедшем родителям убитого.

Всё это Шитов запланировал как раз на день после своего дежурства. И после того, как он встретится, наконец, с троицей гопников и вернёт Хремгиру меч. Это, как Георгий надеялся, должно было пройти быстро.

Спать всё же немного хотелось, но несильно. Когда следователь закончил с планом и написал своему другу из РОВД, замначу угрозыска майору Никите Шаповалу, чтобы завтра (то есть уже сегодня) оперативники поискали другие места, где могло быть спрятано орудие предыдущего убийства, расследуемого Шитовым, — осталось, по сути, всего одно несделанное пока дело. Просмотр записей, которые уже были у Георгия. Этим он и занимался ещё пару часов, но так или иначе терял след убийцы Гаранина примерно в полкилометре от дома на Минеральной. Поэтому к десяти вечера Георгий плюнул на всё и развалился на диване с открытой на айфоне книгой. А в полночь благополучно отрубился, предупредив дежурного на входе, чтобы, если что, будил сразу. Вот и выспался на рабочем месте.

Сейчас Георгий собирался первым делом заскочить домой, залезть на пару минут под душ, позавтракать и заодно проверить, как там дела у Хремгира. Как получится, обнадёжить гостя из иного мира и пойти на «стрелку»… которая должна была начаться у его же парадной и продолжиться в подвале, где был спрятан меч.

До дома оставалось уже совсем немного, но следователь всё никак не мог отделаться от смутного ощущения, что вокруг что-то не так. Будто за ним кто-то всё время наблюдает. Из-за угла или со спины — либо и так, и так. Разве что не сверху с помощью дрона.

Впервые он это почувствовал ещё вчера, когда шёл на своё злополучное дежурство, но тогда не придал значения, думая о том, что предстоит сделать. Всё же паранойей он не страдал даже в те далёкие дни, когда на него готовилось покушение.

Теперь же ощущение чьего-то взгляда усилилось и превратилось почти что в иррациональную уверенность. Георгий нащупал в кармане пистолет — но подумал и вынул руку обратно.

Ни к чему проявлять лишнее беспокойство, пока для этого нет серьёзных причин. Да вроде и не расследует он сейчас что-то особо важное или резонансное…

«Плевать!» — подумал Георгий, расправил плечи и ускорил шаги.

Дом, в котором он жил, уже был виден впереди по правую руку.

* * *

Попаданца Шитов обнаружил спящим на диванчике прямо в одежде. На столе рядом с пребывавшим в анабиозе ноутом лежал кнопками вниз пульт от дивидюшника, а также распотрошённая коробка с дисками.

«На анимэ его потянуло?» — с долей удивления подумал Георгий, увидев картинки на самих DVD и на коробке. Но тут же махнул рукой: «Мне-то что за дело? Он ведь вынужден сидеть здесь в четырёх стенах, скучать… пусть будет чем развлечься человеку. А пока пусть спит. Скоро я его, надеюсь, смогу обрадовать».

Георгий взглянул на время — девять сорок. Пятьдесят минут до встречи. Если учесть, что идти до точки не больше минуты, — целая вечность.

В ванной он раздвинул вещи Хремгира, освобождая себе место под душем. Вспомнил, в каком состоянии те были позавчера, до стирки, и лишь в изумлении покачал головой. Сам Георгий до такого принципиально не мог бы докатиться…

Всё-таки очень отсталый мир у пришельца. Может, и интересный в чём-то… но такой отсталый… Хм, любопытно будет поглядеть, выйдет ли у Хремгира с его, Шитова, помощью адаптироваться к местным реалиям…

Георгий вздохнул, сбросил на пол свою одежду, открыл воду и какое-то время больше ни о чём не думал.

А потом настало время идти вниз. И он пошёл — с надеждой на лучшее, но в то же время и будучи готовым ко всему, что могло случиться с ним самим или с теми троими.

* * *

— Центр, я Мороз. Объекты один, два и три на подходе. Объект ноль в поле зрения — вероятно, чего-то ожидает, — сказал человек в чёрной куртке в гарнитуру, незаметную под надвинутым пониже капюшоном. — «Серые» замечены на подступах — пока трое, но думаю, их явно больше. Жду указаний.

Он стоял, привалившись к каменной стене на углу одного из домов, и через весь двор глядел на другое строение, где у парадной уже прохаживалась туда-сюда знакомая фигура с немного разлохматившимися красными волосами.

Чтобы не возбуждать подозрений, Мороз держал около рта зажжённую сигарету. Свободная рука была, как всегда, засунута в карман. Но пальцы поглаживали не пластмассовый корпус портативного приборчика, который лежал выключенный в другом кармане, — а холодную воронёную сталь.

И можно было догадаться, что агенту не составит труда ею воспользоваться.

— Чего? Чёрт, ну этот здесь каким боком опять нарисовался?.. — донеслось до Мороза по каналу связи. — Вот зараза!..

— Повторяю: жду указаний.

Шли секунды. В наушнике стояла тишина.

Мороз ждал. Терпением он обделён не был и ждать умел.

Как когда-то он так же вот дождался сотрудничества с главным…

* * *

Главный в это время сидел на их базе неподалёку оттуда перед экраном компьютера, куда выводились изображения с веб-камер на голове у некоторых агентов. И молчал.

На лбу, который постепенно начинали стягивать морщины, выступил пот. В голове лихорадочно ворочались мысли. Ведь от решения, которое нужно было принять в ближайшие мгновения, зависели не только судьбы «объектов», как подчинённый обозвал четверых живых людей.

Зависела также и судьба всей организации. А потому ошибиться главный не имел права.

«Уничтожить этих троих, как и планировалось? — напряжённо размышлял он. — Но они уже близко, и следак (спасибо Морозу — проследил за ним до самого СК!), без сомнения, рьяно возьмётся за тройное убийство неподалёку от его дома! Или даже поймает стрелков по горячим следам…

Убить его самого? Не-е-ет, это явный приговор нам всем! Такой шум поднимется, что… Начать отстреливать «серых»? Только не сейчас! И так район криминальный, а тут ещё это… Так что же, мать его, делать-то?..»

Капля пота скатилась со лба на одну из клавиш компьютера, но человек этого даже не заметил.

В тот миг он как раз принял непростое решение, согласно которому и должна была дальше развиваться борьба за меч в почти безлюдном дворе питерского спального района.

* * *

— Никого не трогать. Повторяю: никого не трогать! Не стрелять. Кто посмеет — прикончу лично. «Нулевой» ничего не должен заподозрить, а троих можно будет потом как-нибудь припугнуть. По нашим конкурентам пока то же самое. Всё. Спрятать «стволы», продолжать наблюдение.

— Принято.

* * *

Явились гопники с разных направлений, но, завидев одиноко стоящего у парадной Георгия, зашагали прямиком к нему.

Шитов следил за тем, как они — уже группкой из трёх человек — подходят, и ему казалось, что вместе с их взглядами он ловит на себе ещё чьи-то. Причём в ощутимо большем количестве.

Но чувствам и голым предположениям верить тоже было в какой-то степени опасно, поэтому он просто замер на месте и принялся сам осторожно вглядываться в окружающее пространство.

По периметру двора действительно можно было увидеть нескольких людей в серой и чёрной верхней одежде. Но те будто старались привлекать поменьше внимания, так что в точности сказать, куда они смотрят и чего ждут, было нельзя.

Однако у Георгия всё-таки создалось впечатление, что за предстоящей встречей будут наблюдать — и весьма серьёзно. И самый отстой был в том, что следователь понятия не имел, кому это всё могло понадобиться.

Шитов пообещал себе разобраться и с этим, но тут подошла та самая троица «злодеев», и отвлекаться на то, чтобы смотреть по сторонам, стало некогда.

Двоих он узнал по фотографиям: Игоря (также — Гарик Плотный) и Рому (также — Лысый). Они оказались такими же, какими он ожидал их увидеть: в шапках и кожанках, с застывшим на физиономиях угрюмым выражением. Одному кастет на кулак, а другому биту на плечо — и был вообще бы полный комплект, называется.

А вот пришедшая вместе с ними девушка в лёгком пуховичке была Георгию незнакома. Но с первого взгляда была видна её отличность от тех парней, словно она пришла вместе с ними по приколу, а не по выдвинутому следователем условию. Казалось, она хочет сейчас быстро со всем разобраться — и начать после этого новую, более светлую и осмысленную жизнь.

Шитов усмехнулся про себя: на какие мысли только не наводит сканирование людей его фирменным испытующим взором, — и без предисловий обратился к мнущимся в паре метров от него гопникам:

— Это вы та самая банда, которая позавчера средь бела дня хорошего человека на улице ограбила? Нехорошо так делать, нехорошо… Давайте ведите меня, куда вы там этот меч спрятали-то…

— Товарищ следователь, а… нам точно за это ничего не будет? — промямлил Гарик, нерешительно направляясь к парадной.

— Раз даю слово, значит — точно! Если, конечно, не обманете, — ответил Георгий, приложил к электронному замку ключ с чипом и распахнул тяжёлую стальную дверь, за которой открывался вход в тускло освещённую глубину дома.

Несколько ступенек вверх — на площадку первого этажа — и резкий поворот. Мимо квартир, вниз по лестнице к толстой двери.

Георгий с лёгким удивлением хмыкнул, когда та оказалась не заперта, но тут же подумал, что должны же были трое обеспечить себе свободный проход к спрятанному артефакту…

В подвале было темно, пусто и грязно. Воздух отдавал затхлостью и какой-то гнилью. Георгий даже засомневался, как гопники смогут здесь что-то найти. Но Гарик, похоже, точно помнил, где меч: отошёл в угол, в котором лежала кучка какого-то тряпья, раскидал её ногами, нагнулся… и вытянул из пола клинок примерно полутораметровой длины. В полумраке блеснул тусклый серебристый отсвет.

«Однако! — подумал следователь, пока Плотный шёл обратно к нему и своим подельникам, стоявшим у самого выхода из этого негостеприимного помещения. — А меч-то, оказывается, не такой простой, как я себе представлял…»

— Кем вам хоть приходится тот чудик, что вы за него так впряглись? — хмуро спросил Рома.

— А разве он должен мне кем-то приходиться? Не знал, не знал… По-моему, любому сотруднику органов на моём месте следовало обратить внимание на случившееся и начать разбираться… Угу, спасибо, — кивнул Георгий Гарику и взял протянутое рукояткой вперёд необычное оружие.

Снова удивлённо хмыкнул. Несмотря на впечатляющие размеры (как длину в полтора метра, так и ширину почти в ладонь), меч оказался поразительно лёгким для настоящего — всего пара-тройка килограммов! Шитов мог бы подумать, что клинок бутафорский… если бы не видел только что, как тот выходит из каменного пола, где просто не могло быть настолько подходящих по форме естественных трещин.

Георгий повернулся и посмотрел на меч уже в свете лампочек парадной. На вид оружие было совсем не из металла — а из полупрозрачного льда, который, казалось, сам даже излучал слабое серебристое свечение. Наверное, поэтому и весило так мало.

Рукоятка меча обжигала холодом. Георгий взглянул на неё, ожидая и здесь увидеть лёд, но под пальцами обнаружилась искусно обработанная сталь, соединяющаяся в области крестовины с лезвием причудливым переплетением двух таких разных материалов, которые в этом случае составляли некое удивительное целое.

— Будьте осторожны с этой штукой, — сказала девушка, и следак обернулся к ней. — Она может творить такое, что…

Говорившая осеклась под его холодным пристальным взглядом.

— Ну-ну, договаривайте, — сказал Георгий. — На что этот меч ещё способен, кроме как втыкаться на всю длину в гладкий пол?

Девушка помедлила с ответом. Переглянулась с парнями, считала, видимо, с их лиц какую-то информацию и проговорила:

— При некоторых условиях он может перемещать того, кто его держит, между мирами.

— Вот как? — ответил следователь и вспомнил свои догадки насчёт Хремгира. — Знаете, я в это даже как-то верю… Но если хотите поговорить о свойствах меча, давайте сделаем это чуть позже и в более подходящем месте. Тут, в парадной, да ещё при всяких подвальных ароматах это будет не очень удобно, не правда ли? Я пока занесу меч тому, у кого вы его тогда отобрали, — пусть у человека день с приятного начнётся… Подождите меня тут, ладно?

И он, не оборачиваясь, заспешил вверх по лестнице — к своей двухкомнатной квартирке.

* * *

— Объекты ноль тире три в доме, пока не выходят, — доложил Мороз. — «Серых» замечено уже пятеро. Наблюдают за домом, ничего не предпринимают.

— По «серым» отмена предыдущего указания. Взять — как можно больше и без шума. Затем на базу.

— Понял. — Пальцы под капюшоном переключили гарнитуру, и негромкий голос полился в наушники остальных агентов…

* * *

Георгий вернулся через пару минут — теперь уж без меча, оставленного на диване рядом со спящим Хремгиром.

Пришельца будить не стал: может быть, потому и спит, что допоздна за анимэ засиделся… Разве что диски Георгий сложил назад в коробку. А то мало ли что…

Троица гопников терпеливо ждала внизу. Правда, не у подвала, а около выхода наружу. «Торопятся куда-то? — подумал следователь, отсчитывая в их направлении ногами последние ступеньки. — Если да, то, скорее всего, — покончить со всей этой историей…»

— Ну что, пойдёмте куда-нибудь… — сказал Георгий, нажал кнопку на стене и толкнул вперёд разблокированную магнитную дверь.

Сделал несколько шагов по утоптанному снегу — и вдруг ощущение опасности, порождённое взглядами из-за угла, резко усилилось, бесшумно замигало в голове красной лампочкой.

«Мой инстинкт паука говорит мне… пригнуться», — вспомнил Георгий фразу из мультика про одного супергероя и в следующий миг, когда тревога в мозгу достигла пика, быстро наклонился вперёд и в сторону. Чтобы это выглядело естественно, сделал вид, будто споткнулся.

Это не помешало ему уловить тихий, почти на грани слышимости, хлопок с другой стороны двора и — сразу следом — короткий звон ударившейся в камень пули.

Прошла бесконечно долгая секунда. Георгий моргнул. В голове наконец-таки сформировалась мысль: «В меня стреляли?»

Один из замеченных им «людей в чёрном», чьи очертания угадывались за голыми ветками деревьев у дома напротив, метнулся влево вдоль стены, намереваясь спрятаться за ближайшим углом.

«Стрелок».

— Стойте там, вы свидетели! Спрячьтесь за дверью! — крикнул Георгий через плечо троице, что застыла у парадной, и рванул за ним.

Доли секунды на оценку ситуации. Краем глаза видно, как стоящий справа на углу наблюдатель целится убегающему стрелку в спину.

Рука — в карман, пистолет — наружу. Из горла — окрик:

— Следственный комитет! Бросить оружие!

Предупредительный выстрел в воздух и сразу же — по вооружённому наблюдателю, но чуть мимо. Тот сейчас как раз выстрелил сам, но Георгий сбил ему прицел и не дал попасть в бегущего стрелка, который от этого поскользнулся на грязно-белом насте и, прокатившись немного на пятках, упал на выставленные назад руки.

Наблюдатель тут же скользнул за угол дома и пропал из виду. Георгий хотел было помчаться следом, но подумал, что так, скорее всего, упустит обоих, и направился к упавшему стрелку.

Тот как раз вновь поднялся на ноги, когда Шитов, подбежав, опрокинул его обратно на покрытый снежной коркой асфальт и выбил из руки оружие со словами:

— Лежать, не дёргаться!

На всякий случай Георгий присел и ткнул стрелку в лицо своё удостоверение.

А убедившись, что тот не оказывает сопротивления и не пытается снова сбежать, достал айфон и набрал номер отдела полиции.

— Алло. Говорит следователь СК Шитов. На меня только что напали около моего дома. Нападавший обезврежен; у него при себе было огнестрельное оружие. Высылайте наряд. Срочно!

* * *

Главный опёрся локтями на стол перед собой и закрыл руками лицо.

Слёз не было: он уже давно вышел из возраста, когда те были бы уместны. Вместо них в голове пульсировали разве что осознание неудачи и мысль о том, что нужно успокоиться, — ведь нервы ещё никого до добра не доводили.

Веб-камеры его агентов передавали просто пейзажи утреннего Питера. У кого-то — движущиеся, у остальных, кто уже понял, что конкуренты скрылись из поля зрения, — неподвижные.

«Серые» оказались проворнее, чем предполагалось. Во всяком случае, большая часть тех из них, кого заметили, вмиг просекла приближение чужих агентов и сразу скрылась, так что заново отыскать их было нереально. Прочие оторвались от преследовавших их «тёмных» и исчезли с глаз через какое-то время, попетляв по дворам и улочкам. Ни в кого попасть не удалось; впрочем, и сами «серые», что, отступая, отстреливались из травматов, из преследователей также никого не зацепили.

Все (кроме того, которого поймал «панк»), как обычно, должны были в очередной раз доложиться Морозу, а тот — передать информацию на базу под позывным Центр. Но Мороз пока молчал. Сам не знал, что теперь делать, или не хотел признаваться в своём поражении.

Но для главного это не имело значения.

Палец дотронулся до кнопки вызова на экранчике смарт-браслета. Человек подождал пару секунд, пока прошло автосоединение, и спросил в микрофон гарнитуры только одно:

— Как?!

На что получил ответ:

— Им на руку сыграло то, что мы (а точнее, вы) решили обойтись без шума. А Крыс сам виноват, что попался. Нервы не выдержали, наверное, вот и стрельнул. А меня отвлёк этот… На мне же не было «броника», а самому словить пулю — оно мне надо? А потом Крыса зачищать стало слишком опасно…

— Понятно. Как всегда, списываем свои просчёты на игру случайностей… Все на базу. Кроме тебя: продолжишь наблюдать за следаком, — и ещё троих: на них — те гопники. Как всегда, докладывать как можно чаще. И помни: у вас больше нет права на ошибку. У тебя — так уж точно.

* * *

Хремгир открыл глаза и в первый же миг подумал: вокруг что-то изменилось со вчерашнего вечера… вернее, ночи, когда он только ложился спать. Что-то не очень явное… но вместе с тем значительное.

Рука выпросталась из-под подушки, задела что-то — и с пола донёсся глухой стук упавшего предмета. Хремгир повернул голову, чтобы посмотреть… и замер, не в силах отвести глаза от увиденного.

На линолеуме валялся сброшенный им со спального места Ледяной Меч — тот самый, что оставил ему в Замке умирающий воин. Тот самый меч, что так круто изменил его, Хремгира, жизнь и привёл сюда, где временно оказался в чужих руках…

Как же всё-таки хорошо, что клинок волшебный. Без этого его бы уже давно сломали. И тогда надежда на возвращение пошла бы Вечным Льдом. А так ничего не потеряно и всё — впереди.

Хремгир бережно поднял меч и прижал к груди, не обращая внимания на обжигающий холод лезвия.

За последние дни бывший каремник словно бы сроднился с артефактом. Тот теперь значил для него уже чуть больше, чем просто святыня его народа, чудом спасённая от завоевателей, и знак самого Властелина, что должен был защитить людей в Замке. Вот и защитил, называется, слов нету…

Прав на обладание мечом у Хремгира не было никаких, но разве это могло помешать (особенно сейчас) просто подержать в руках реликвию?

— Klpoht brn he, Geohrgi, — прошептал он и сел на диване, продолжая обнимать холодный громоздкий клинок, что своими бритвенно острыми краями успел уже надрезать в нескольких местах выданную хозяином жилища одежду. — Drv he nyrn zas hort vand. Klpoht brn he.

Хремгир встал, аккуратно положил меч на диван и отправился по обычным делам, после чего заглянул на кухню и смёл со стола остатки выложенной на нём прошлым утром еды.

Сытый и пребывающий в тихой эйфории от возврата потери, он вернулся в комнату и уже привычно включил анимэ. А когда началась серия, — снова взял меч в руки.

И обнаружил спустя каких-нибудь полминуты, что понимает всё, о чём говорили забавные нарисованные человечки. Но при этом слышит смысл слов параллельно им самим — и лишь у себя в голове.

«Воистину велика сила меча, — подумал он на своём языке. — Свободная резка чего угодно, перенос между мирами… теперь ещё понимание разных наречий. Сколько же всего может этот необычный предмет? М-да, понятно, почему Огненные так хотели его заполучить. Ничего, меч им не достанется. По крайней мере, пока я жив. А после того, как он меня тогда спас чуть ли не из их лап, умирать я теперь уж точно не собираюсь…»

ИСТОРИЯ МАГИИ

…Браслет мигнул, открывая в приложении соцсети страницу секретного чата.

Палец запорхал по сенсорной клавиатуре, затем ткнул в значок отправки сообщения.

«Итак, что мы сегодня получили? Что с артефактом, не ясно, однако вряд ли конкуренты им завладели. Кто-нибудь стоял с другой стороны дома и мерил фон на уровне подвала? Этот предмет ещё там?»

Через десяток секунд под первым сообщением в беседе появилась надпись «Ник Метёлкин печатает», а спустя ещё немного высветился и ответ одного из членов группы на сделанный Михом вброс.

«Я был там рядом, но прибор пришлось держать в кармане, чтобы себя не выдать. Поблизости были минимум двое этих в чёрных куртках… Однако вибрация действительно немного ослабла. Думаешь, артефакт перенесли?»

«Вероятно. Но из дома не выносили. Мне кажется, всё это как-то связано с теми четырьмя людьми, которые там находились. Кто-то из вас, может, их видел: двое парней в кожанках, девушка и тот следователь, который, по-моему, даже вообще не с тремя другими…»

«С кем предлагаешь встретиться?» — написал Мирослав Катюрин.

«Думаю, со следаком, — напечатал Мих в ответ. — Он производит впечатление наиболее здравомыслящего и адекватного из всей этой компании. С остальными он, может быть, как раз по делу пересекался — не исключено, что и по поводу артефакта…»

«Домыслы, домыслы… — появилось сообщение под именем Александры Кор. — Когда же мы, наконец, обзаведёмся фактами, чтобы делать уже более-менее реальные выводы?»

«Вот поговорим со следаком, найдём общий язык, посвятим в основные детали, сами порасспросим — тогда, наверное, что-нибудь и выясним…»

«Ты возьмёшься?» — спросила Оксана Громова.

«Да. Вы же не станете возражать? Это, наоборот, лишний риск, которому я вас подвергать не хочу».

«Ты и не подвергнешь. Всю ответственность можем взять на себя». — Это снова Александра.

«Прости, Саш. Этот ход в игре сделаю я сам. К тому же, у меня из всех нас самая неприметная внешность, поэтому по лицу «гончим» будет труднее меня отыскать…»

«Это не аргумент!»

«Саша, не спорь, — вклинилась Дарина Гончар. — Мих всё-таки наш лидер, ему виднее, как поступать».

«Спасибо за поддержку, Дарина. Пока буду продолжать наблюдение, а когда появится возможность, представлюсь и введу его в курс дела. У него могут быть свои планы на день, поэтому не обещаю сразу какого-либо продвижения. О результатах отпишусь. Пока всё? По другим направлениям что-нибудь есть?»

«По РОВД — ничего. — Это Андрей Буланов. — Фон уже успел рассеяться. Зато в Интернете нашли одно необычное видео…» — (далее синим цветом — ссылка).

«Ладно, потом посмотрим. Кто свободен, может проследить за парнями и девушкой, но не думаю, что это даст нам что-нибудь важное. Хотя в таких делах ничего нельзя знать наверняка. До связи вечером или когда получится».

Отправив последнее сообщение, Мих очистил беседу, будучи уверен, что это же сделали и остальные его соратники.

Разве что прикреплённую ссылку на видео сохранил перед тем в закладках.

И взглянул со второго этажа парадной на происходящее во дворе на Чугунной, которое словно сошло с кадров криминального сериала…

* * *

Освободились Георгий с гопниками только после двенадцати. Пока наряд приехал, пока их опросили, пока пули искали… И то ещё было очень быстро, потому что следователь упросил приехавших патрульных, а затем и замнача оперов Шаповала не тащить никого в отдел. Естественно, кроме задержанного, которого увезли туда в наручниках, когда тот отказался что-либо говорить.

Попрощавшись со своим знакомым, который пообещал, что за стрелка возьмутся плотно, Георгий отошёл к стоявшим неподалёку и ожидавшим его молодым людям.

— Не расхотели ещё поболтать о мече?.. Я так понимаю, молчание — знак согласия? Отлично. Как раз время обеда — посидим где-нибудь, заодно поедим…

— А… у вас больше… нет сейчас своих дел? — несмело спросил Гарик.

— В данный момент — нет. Хотя спасибо, что напомнили. Я быстро…

Георгий отошёл на пару шагов, отыскал в пересланной ему вчера информации номер клуба и по памяти набрал на экране цифры. Переждал гудки.

Наконец, с той стороны ответили:

— Алло, кто это? — Молодой, взволнованный женский голос.

— Здравствуйте. Я из Следственного комитета, Шитов моя фамилия. Скажите, пожалуйста, вам знаком такой человек — Гаранин Денис Семёнович?

— Да, а… что случилось?

— Мои соболезнования. Его убили. В связи с этим мне надо задать вам несколько вопросов. Когда будет удобно?.. Когда?.. А давайте… В три часа? Хорошо. Куда подъехать?.. Всё, понял, договорились. До свидания. Ещё раз сожалею.

И уже гопникам:

— Всё, теперь идёмте. Я тут кафешку одну поблизости знаю, там мы вполне сможем всё подробно обсудить… Уж хотя бы на кофе-то вы стрясли себе денег со случайных прохожих?

* * *

Минут пятнадцать спустя четвёрка расположилась за столиком — по двое напротив друг друга. Георгий в очередной раз за день нашёл повод удивиться: девушка заняла место именно рядом с ним, а не с кем-либо из подельников, которые сидели с другой стороны и гипнотизировали взглядами гладкую деревянную столешницу, где стояли чашки с заказанным ими кофе. При этом Рома изредка поглядывал на их с Гариком спутницу — и на самого следователя; тому почудились в этом нотки ревности.

«О чём я думаю? Мне-то какое до этого дело?» — мысленно отмахнулся Георгий от считанного нюанса, закинул в рот кусок котлеты (себе он заказал полный обед) и прислушался к своим ощущениям.

Чужого взора как будто не чувствовалось, но это не значило, что его сейчас нет вовсе — особенно после утренних событий. Георгий попробовал определить, кто мог за ним наблюдать внутри кафе, и подозрение своё остановил на посетителе в сером пальто, который пришёл пятью минутами позже, взял себе пару лёгких блюд и кофе и расположился через один столик от компании, демонстративно, казалось бы, её игнорируя.

Георгий сделал себе зарубку в памяти наблюдать краем зрения за этим человеком и, наконец, начал беседу:

— Рассказывайте, что ли… Как вы с этим чуваком столкнулись-то?

— Да… во дворе у меня сидели, чиллили… — заговорил Гарик. — Фигнёй страдали то есть… Вдруг этот выходит. Весь из себя такой… как бомж или ролевик какой-то, короче! В плаще, с мечом этим дурацким… А бомжа грех не пощупать на бабло! С этого навару не было… ну отпинали маленько, хоть меч взяли…

Он потёр рукой нос, словно тот побаливал. «Врезал ему, значит, Хремгир…» — подумал Георгий и сказал:

— А меня-то вы как тогда заметили? Я ещё во двор не вошёл, а вы уже улепётывать стали…

— Это… — замялся Гарик и мельком глянул на девушку.

Георгий перехватил этот взгляд и сам искоса посмотрел на неё, заняв паузу едой.

Девушка потупилась, вздохнула и положила на стол какое-то небольшое устройство странного вида, в котором следователь — с неподдельным на этот раз изумлением — опознал… пейджер! Самый настоящий, как с картинок из Сети.

«А какой в нём смы-ысл?» — пришла на ум фраза из отечественного мультика начала века, но тут Рома прошептал, обращаясь к подельнице:

— Не вздумай! Всё рухнет…

— Давайте без этих детских игр, — прожевав, сказал Георгий и глотнул чая. — Либо выкладывайте всё, либо я звоню в отдел. И, девушка, не могли бы вы представиться? Ваших спутников я ещё смог пробить по нашей базе, а вот о вас там не было ничего. Меня, кстати, Георгием зовут. А вас?

— Гера, — сказала та. — Погоняло — Пейджер. Как раз из-за этой штуки, — указала она на лежащий перед ней девайс.

— Гера? Как вампирша у Пелевина?

— Георгина, — процедила девушка с явным неудовольствием. — Георгина Викентьевна Спицына. Спасибо родителям за такой «подарочек»…

— Ближе к делу, пожалуйста.

— Я не знаю, как это работает, но… В общем, этот прибор показывает, у кого из людей поблизости есть деньги. Высвечивает жёлтым цветом сумму, расстояние и стрелочку направления. Я так его настроила, чтобы отсеивать тех, кто в радиусе ближе двух метров. Неудобно работать, когда он на Гарика или Рому показывает…

— Работать, значит… Ну-ну, — сказал Георгий и ненадолго задумался. — А можете продемонстрировать? Чисто в подтверждение…

— Смотрите.

Гера нажала кнопку сбоку на корпусе, и экран приборчика мигнул, став из чёрного серым. На нём отобразились цифры 7 и 2,5 — и стрелочка, направленная точно на Геру. Вернее, подумал Георгий, ей за спину. На того самого посетителя в сером, что, возможно, наблюдал сейчас за ними, попивая кофе.

— Вот. В двух с половиной метрах за мной сидит человек, у которого с собой семьсот рублей наличными.

— Это вы по той семёрке установили? — кивнул следователь на дисплей устройства.

— Да. Тут всё просто — прибавляй два нолика. Случается, что и на карточку он тоже срабатывал, но мы с картами старались не палиться, брали только наличные, потому что камеры на банкоматах никто не отменял…

— Это да… И что показал этот удивительный прибор в отношении потерпевшего? И… откуда он у вас?

— Отвечать по порядку?

— Как хотите.

— На того чела у меня не высветилась сумма. Теперь-то понятно — почему… А расстояние отобразилось почему-то сиреневым цветом. — Гера со вздохом покачала головой. — Не знаю, что тут такое было. Может, на меч эта штука среагировала, или ещё что…

— На меч, говорите?.. — Георгий задумался, но так ни к чему и не пришёл. — Ладно, продолжайте.

— А насчёт того, откуда… Нашлась просто. Несколько лет назад умер дед (ему уже за восемьдесят было), от него вещи остались, мы с семьёй стали их перебирать, и я наткнулась на этот «пейджер». Никому он был не нужен, и я взяла его себе. Стала крутить, разбираться… постепенно обнаружила его свойство… Ну и… вот.

— А кем был ваш дед, позвольте узнать?

— Писателем. — В ответ на удивлённое поднятие брови Гера пояснила: — Да. Фантастом. Его звали Вадим Спицын. Да, тот самый. Но я понятия не имею, как к нему попал прибор и почему он никому ничего не говорил.

— Очень интересно. Но это никак не объясняет, как «пейджер» очутился на службе у банды. Как вы, такая… красивая и умная девушка, оказались в одной компании с… «королями района»? — подпустил Георгий в голос иронии.

— Герка, не надо!.. — громким шёпотом сказал Рома.

— А что не надо-то? — ответила Гера, всё так же глядя вниз перед собой. — Если я замолчу, нас всех привлекут за грабёж… я правильно разобралась в терминах? — Георгий кивнул. — Я в тюрьму не хочу. С момента нашей встречи я только и желаю, что свалить от вас. Поэтому можете уходить. Мне с вами больше не по пути…

— А вы не задумывались о том, кого именно вы ограбили? — спросил следователь. — Вы заметили, что он не говорил по-русски? Вас это не смутило? Хотя чего я спрашиваю: мигранта же сам космос велел… У него нет документов, нет привычного нам трёхсоставного имени, соответственно он просто не может написать заявление. Я не уверен даже, умеет ли он писать на своём… Так что мои слова про дознавателей были блефом. Но вы уже сами убедились, что вокруг него, меня и всей этой затеи с мечом заваривается неслабая такая каша, и, чтобы нам из неё выбраться, нужно знать как можно больше. Плюс мне и самому интересно стало. Сначала меч, теперь «пейджер»… А что будет потом? Вот в чём вопрос.

— Идите, парни, — тихо сказала Гера. — Всё своё вы уже рассказали. Сейчас моя очередь.

Георгий аж подивился тону, которым были произнесены эти слова. Со смесью обречённости, пессимизма… и скрытого облегчения, что ли.

Гарик с Ромой, похоже, поняли, что лучше не спорить, и поспешили встаьь и уйти. При этом Лысый напоследок опять взглянул на Геру — с отчаянием и сожалением. И на следователя — с бессильной досадой.

— У меня такое ощущение, будто он вас начал ко мне ревновать, — сказал Георгий, когда эти двое вышли, а девушка пересела напротив него вместо них. — Как бы это нам с вами не аукнулось…

— Не должно вроде. Я ещё вчера им сообщила, что хочу окончательно с ними разойтись. Да и с самого начала не сказать чтобы рвалась с ними грабить прохожих…

— Достаточно этих «вокруг да около». Давайте к сути.

— Всё началось четыре месяца назад, в октябре. Мама серьёзно заболела: начались проблемы с сердцем… То есть раньше они уже были, но теперь стали более опасными… Мы с ней вдвоём живём: отец спился и умер пару лет назад, так что обеспечиваем себя сами. Мама сейчас не может работать, поэтому деньги стала приносить одна я. А на стипендию вдвоём не проживёшь и тем более не купишь все необходимые лекарства…

Я стала подрабатывать во второй половине дня в этом самом кафе официанткой, по вечерам — искать в Интернете подходящий фриланс. Я ведь на экономическом учусь… училась… Без диплома и опыта что-нибудь ответственное и денежное мне не доверяли, так что заработки были от случая к случаю. Но кое-что подкопить удавалось.

Но учёба из-за всего этого у меня съехала. Меня лишили стипендии, и денег практически не осталось. А маме стало хуже, поэтому требовалось всего, наоборот, больше. В том числе и времени на уход за ней. Но она понимала, что вся надежда лишь на меня, и старалась по возможности обходиться в быту сама, чтобы я могла учиться и работать…

В тот день, когда я узнала, что университет мне перестанет платить и вскоре меня могут отчислить с бюджета, я впала в какой-то… шок. Я не чувствовала ничего; хотелось просто лечь и умереть. Но я понимала задним умом, что тогда умрёт и мама, а потому старалась придумать почти что отключившимися в тот момент мозгами, что мне со всем этим делать. Придумалось только одно — продавать то, что у меня было помимо ума, чтобы считать чужие деньги, и рук и ног, чтобы таскать подносы. Если вы поняли, что я имею в виду.

Я ушла с последней пары, обеспечив себе очередной «неуд». Когда отрабатывала смену в кафе, у меня всё валилось из рук, так что и отсюда меня пригрозили уволить и отправили домой отдохнуть.

К маме я не пошла. Не смогла бы смотреть ей в глаза после такого. Бродила по улицам, пока не обнаружила, что стало темно. Осмотрелась — чёрт, я на Кондратьевском! Сами знаете, что это за часть района. Вернее, что это за район. Но, с другой стороны, как раз возможность подзаработать этим делом появилась. Надо было только место подходящее выбрать…

Зашла за какой-то угол, из-за которого планировала выглядывать… вы уже можете отметить отсутствие такого рода опыта… И тут ко мне пристали те двое. Как обычно: без шума снять всё ценное, отдать деньги и не заявлять в полицию.

Денег у меня почти и не было, и я стала опасаться, что платить придётся по-другому… Но, на моё счастье (или беду: уж как посмотреть), в сумочке оказался этот самый прибор. И я ухватилась за свой шанс: сказала парням, что смогу им помочь с «работкой», если буду иметь с этого равную долю.

Сначала они мне не поверили, но в ту же ночь я подтвердила свою им полезность. И они приняли меня в свою мини-банду, которая превратилась почти что в организованную преступную группу.

Из универа меня всё-таки выперли, с работы уволили, но мама ничего не знала. Я теперь каждый день приносила домой нужную нам с ней сумму и врала, что честно всё заработала. И уходила, чтобы трясти с парнями налик с прохожих.

Постепенно даже немного втянулась. Но осознавала, что это не моё и лишь на время. Гарик вот стал относиться ко мне как к другу, а Рома даже чуть ли не моим бойфрендом себя считает…

— Простите, что перебиваю, но какое всё-таки отношение к делу имеют ваши слова, сказанные тогда в подъезде, о перемещении между мирами? — не вытерпев, спросил Георгий.

Сам он не признавался себе в этом, пока разговаривал с операми и пока ел, но именно этот вопрос занимал его сейчас больше остальных.

— Да всё просто, — невесело улыбнулась Гера. — Когда мы от вас убежали, Гарик осмотрел меч и провозгласил, что с этой штукой отныне мы типа как мушкетёры: один на всех и все на одного… Мы взялись за рукоятку, тут мой прибор запищал, и нас выкинуло в какой-то другой мир. Там было жуть как холодно, плюс мы ещё с горы какой-то скатились… Но замёрзнуть нам не дали…

Она кратко, но точно описала эпическую битву гопников с «рыцарями», сказала несколько слов о том, что произошло после возвращения, и подытожила:

— Это всё. И в моём рассказе, и вообще с этой историей. Теперь вы всё знаете. Скажите, нам точно ничего не грозит?

— Слово офицера, — поднял Георгий руку ладонью вперёд. — Я вас понял. Сочувствую. Такой вопрос, если позволите: а в университете у вас не было… бойфренда, как вы говорите, который мог бы оказать хоть какую-то поддержку?

— Нет. Я не из тех, кому обязательно на кого-нибудь вешаться, изнывая от одиночества. Плюс в неформальном рейтинге женской половины курса я была далеко не на первом месте…

— Хм. Понятно. Знаете, а тому парню, которого ограбила ваша банда, вы, Гера, понравились. И даже очень. Поэтому он вас сначала и не захотел сдавать, но я настоял. Да и всё равно по фотороботу получилось только Плотного с Лысым отыскать…

— А на каком языке говорит ваш потерпевший, что вы его поняли? — спросила девушка. — Как его хоть зовут-то?

— Поверьте, в голове у каждого человека есть набор неких общих семантических сигналов, понятных вне зависимости от того, какой у него родной язык. Тем более, что на одном наречии с тем парнем вряд ли говорит хотя бы кто-то на всей нашей планете. Его, кстати, Хремгир зовут. Во как.

Гера промолчала. Посмотрев на неё, следователь увидел, что она немного растеряна и озадачена услышанным. Но при этом и заинтригована: как такое может быть?..

— Мой вам совет, Гера: бросайте это дело. Хорошо, что вы сами хотите развязаться с ними, но что бы было, если бы на вас троих вышел не я, а какой-нибудь тупой опер из отдела? Вот то-то и оно. Ещё не поздно всё исправить. Найдите новую работу, раскройте свои возможности по максимуму. Восстановитесь в универе, если удастся. Но ничего из этого не произойдёт, если вы и дальше будете просто хотеть и ни… не буду выражаться, хоть и есть желание… не делать.

— Да понимаю я. Просто так трудно решиться на перемены, пока всё идёт по накатанной и приносит не очень большие, но — деньги.

— А первый шаг всегда труднее всего. Но тем не менее с него всё как раз и начинается. Я тут подумал… может, вам захочется встретиться с Хремгиром? Ему так с вами — думаю, очень.

— Я подумаю, — улыбнулась девушка, взглянув Георгию в глаза, и тот понял, что смог пробить давивший на неё в последние несколько месяцев барьер депрессии. — Сейчас, наверное, и пойду устраивать свою новую жизнь, так сказать, не отходя от кассы. Сколько с меня?

Следователь назвал цену одной чашки кофе.

Гера коротко рассмеялась, достала деньги, пояснила:

— Тут ещё и за этих двоих… раздолбаев, — и лёгкой, почти летящей походкой направилась к выходу.

Георгий сам улыбнулся, глядя ей вслед. И принялся доедать обед.

Он бы мог и сам за ней, что называется, приударить, но, как всегда, был уверен, что взаимности не получит да и служба не позволит уделять этому достаточно времени, чтобы вышло что-нибудь путное и надолго.

А к тому же, у Шитова в голове то и дело всплывало другое…

Наталья.

«О чём я думаю? Ведь любви в материальном плане вовсе не существует, — принялся рассуждать он, слегка разозлившись на себя за то, что нарушил самодисциплину мышления, — все реакции мозга в подобном случае определяются гормональными всплесками и являются, по сути, эмоциональной галлюцинацией химической природы. Так что поэты и писатели, которые обращаются к этой теме, творят по большому счёту под лёгким кайфом…

А я? А что — я? У меня всё так же недостаёт свободного времени и желания заводить отношения. А Наталья, хоть она и в моём вкусе, — замужем, и ей проблемы создавать я не имею морального права. Тем более, что она меня вообще не знает, а если узнает, то не факт, что надежды оправдаются. Поэтому прочь такие мысли».

Следователь наткнулся глазами на прибор, оставленный Герой. Отложил вилку, взял «пейджер» и покрутил в пальцах. Потрогал кнопочки, потыкал в них, пока не разобрался, и убрал устройство в карман.

«Сколько сейчас? — Взгляд на экран появившегося оттуда же айфона. — Тринадцать десять? Так, на дорогу я потрачу самое большее полчаса… значит, будет немного времени, чтобы зайти домой и «поболтать» жестами с Хремгиром. Как там он, кстати, с мечом-то — не разнесёт ничего?..»

* * *

Задумавшись, Георгий не уловил чужого движения за спиной. Опомнился лишь в миг, когда напротив него присел тот самый мужчина в сером пальто и неброской шапке из тёмного меха, возбудивший ранее смутное подозрение.

Георгий аж вздрогнул — но, опять-таки стараясь вести себя как можно естественнее, замаскировал это под чуть излишне резкую попытку выпрямиться на своём месте. Отметил про себя, что незнакомец, чья внешность никак не желала с первого взгляда отпечатываться в памяти, держит в руке свою чашку с кофе — и, таким образом, настроен, как и Гера, на разговор.

«Вот только что ему могло бы от меня понадобиться?..»

— Здравствуйте, — сказал тем временем незнакомец и отпил из чашки. — Извините, что так вот бесцеремонно вторгаюсь в ваше личное пространство, но у меня к вам есть разговор. Очень важный для нас обоих и… в некотором смысле деликатный.

— А ничего, что я как бы ем? — спросил Георгий.

— Во-первых, — ответил человек в сером, заглянув в его тарелку, — вы уже почти доели. А во-вторых, разговор касается утренних событий на Чугунной. И текущей ситуации в районе в целом.

Георгий еле удержался от того, чтобы поперхнуться, допивая свой чай. «По-видимому, сегодня такой день, когда все в этом мире сговорились, чтобы раз за разом меня удивлять», — подумал он и сказал:

— Допустим, моё внимание вы привлекли. Даю вам две минуты, чтобы заинтересовать меня по-настоящему. В противном случае я отправлюсь по своим дальнейшим делам, а вас заподозрю в слежке за мной и попрошу знакомых вплотную вами заняться. Да, точно: также хочу услышать о причинах слежки… и как вас хоть зовут. Всё, время пошло.

— Моё настоящее имя — Михаил Русланович Демьяненко. — Заметив, как поползли вверх брови Георгия, собеседник кивнул и продолжил: — Да, вы правильно меня поняли. Я тот самый писатель-фантаст, что известен широкой аудитории под псевдонимом Мих Дёмин. И, я смотрю, вы хотя бы отчасти знакомы с моим творчеством.

— А кто не знаком? Циклы «Господство клана Чёрных Пиявок» и «Высший», бестселлеры «Горящие сопла» и «Крест одиночки»… «Водоросли архивариуса»… И что дальше? Осталось полторы минуты.

— Скажите, вы что-нибудь знаете про… магию?

* * *

— Ч… что, простите? — чуть нахмурившись, переспросил Георгий.

— Повторяю: что вы знаете о существовании магии — и знаете ли что-то об этом вообще?

— Ну а что может знать простой житель современного Питера, выросший на фантастике (увы, не вашей: она появилась немного позже…) и не верящий ни во что, в том числе и в новости? Осмелюсь предположить, что магии нет — и что этот вопрос не имеет абсолютно никакого отношения к утренним событиям, о которых вы неизвестно как узнали. Осталась минута.

— А если я скажу, что это имеет как раз таки самое прямое отношение к случившемуся? Что в подвале вашего дома вчера появился мощный магический артефакт, который утром переместили на этаж или два выше? Что в вас стреляли именно потому, что хотели его заполучить? Что вы ответите на это?

— Вы меня допрашиваете?

— Нет, что вы. Скорее, это вы можете меня допрашивать; к тому же, я до сих пор не знаю, как вас зовут. В отличие от обратного.

— Шитов моя фамилия. Георгий Романович. И всё-таки — чего вы от меня хотите?

— Для начала — просто выслушать. Как я понял, в двухминутный срок я уложился, да? — Георгий кивнул. — Так вот…

* * *

— Прежде всего: что же это такое — магия? Вы физику хорошо изучали в школе? — Георгий, усмехнувшись, кивнул. — Кроме электромагнитного и гравитационного полей, в мире существует на гораздо более тонком уровне ещё одно поле. Мы до конца не знаем его природу; оно просто есть наравне с другими — и представляет собой некие невообразимо тонкие, едва ли не субквантовые вибрации, пронизывающие всё в этом мире…

— Вы сказали — «мы»? Кто именно? Это ваши сообщники в меня стреляли?

— Стреляли не мы, а наши противники. Пожалуйста, не перебивайте. Я до этого ещё дойду…

Итак, это поле мы и называем магическим. Во многом потому, что оно действует примерно так же, как и волшебство из книжек, — то есть позволяет существовать тому, что не может объяснить обычная физика. Например, именно эти вибрации формируют ощущение взгляда в спину… — Мих посмотрел Георгию в глаза, — …и лежат в основе всех паранормальных явлений. Только не фейков, а настоящих, которые в большинстве своём остаются незамеченными. Чему в подтверждение — то, что даже вы, человек, который, по идее, должен знать всё, что происходит в районе, сегодня лишь краем сознания коснулись происходящего там на самом деле… Но магические взаимодействия теоретически могут быть настолько многообразны, что мы и миллиардной доли возможного не можем себе представить…

— Предположим, всё знают разве что оперативники из отдела, а я пользуюсь только той частью сведений, что необходима мне в данный момент для работы. — Георгий отставил пустую чашку и упёрся взглядом в собеседника. — И мне лично кажется, что моё участие в этой истории началось позавчера, а не сегодня…

Теперь нахмурился уже Мих.

Следователь подумал немного и сказал:

— Давайте вы мне всё расскажете, а затем я поделюсь тем, что известно мне. Устроит? Но можно сильно не затягивать рассказ? У меня сегодня ещё встречи назначены…

— Да-да, конечно… Исходя из ранее мною сказанного, логично же предположить, что появится — пускай даже неофициально — организация по надзору за этой сферой? Мы именуем себя ФРИК — «фиктивный российский интерреальный клуб»; смысл названия в том, что нас формально нет, но, несмотря на это, мы обеспечиваем связь между человеческой реальностью и её фэнтезийной изнанкой. И да, ведём себя при этом как полные фрики. Сейчас, считая нашу, организаций две, и другая как раз и представляет наибольшую опасность для нас… а теперь и для вас, Георгий Романович: вы же тоже ввязались в этот замес…

Но наш отряд сложился намного раньше — ещё в прошлом веке… И тут я должен назвать имя человека, с которого всё тогда началось. Готовы? — Мих опёрся локтем на стол и чётко, раздельно произнёс: — Ярослав Зарницын.

— Да ладно… И он тоже, что ли? Сколько ж там у вас ещё фантастов?..

— Мы все. В данный момент, включая меня, нас тринадцать.

— А кто с вами ещё, если не секрет?

— Вы будете молчать?

— А если не буду, то всё равно — кто мне поверит?

— Поверьте, опасность есть. Причём для нас — весьма серьёзная. Некоторых из нас чуть не взяли на подступах к вашему дому. Если бы это удалось, судьба всех членов ФРИК уже к этому вечеру была бы даже менее завидной, чем если бы их так же вот взял отряд полиции особого назначения…

Но всё же несколько имён для примера. Павел и Александра Кор, Артур Скалистый, Игорь Дивный, Ник Метёлкин… достаточно?

— Да у вас там весь цвет современной российской фантастики и фэнтези…

— Польщён, что вы интересуетесь нашим творчеством. Есть среди нас авторы и литРПГ, и бояръанимэ, и прочего… Но это, так сказать, нынешнее поколение «дозорных»… а начиналось всё с троих: самого Ярослава, Тараса Озерцова и Вадима Спицына. Но повторюсь: центром притяжения был всё-таки Зарницын… да пребудет душа его в Сумраке…

Итак, перенесёмся в историю. Вы, естественно, в курсе того, что в советских секретных НИИ изучалось всё потенциально пригодное для использования в военных целях? Ну вот. Был, значит, в Москве и такой институт, который занимался исследованием паранормальных явлений и магии. Точное его название кануло в Лету… да и не важно оно нам сейчас. Главное, что пошло всё именно оттуда.

Разработки этого НИИ были настолько секретными, что о них вряд ли знало больше нескольких человек за его пределами. Но, видимо, их считали важными, потому что учреждение работало и после распада Союза. Вот это конкретно — наши догадки, но дальше речь пойдёт о том, что было точно. И переломным в этом плане стал октябрь девяносто пятого года.

Именно тогда с Зарницыным и произошли события, приведшие к образованию ФРИК. Читали его «Осенние приходы» и серию «Ночной кошмар», выпущенные под псевдонимом Лука Сергеевич Д.? В этих романах как раз и проглядывают фрагменты той истории, которую Ярослав полностью не рассказал даже Спицыну и Озерцову до самой своей смерти — что уж говорить про нас нынешних.

Мы знаем лишь, что к нему попали разработанные тем институтом приборы для измерения магического фона… да-да, не удивляйтесь! Есть и такие. Есть даже мини-радар для сканирования активности магического поля в радиусе десятков километров… Были и ещё, но часть приборов досталась на хранение союзникам Зарницына, который после тех событий переехал в Питер и стал собирать вокруг себя команду. А после смерти Спицына и Озерцова устройства как под землю провалились. И теперь мы можем лишь гадать, что они реально могли делать…

— Хм, скажите… — Георгий порылся в кармане и выудил оттуда «пейджер». Положил на стол и чуть придвинул к собеседнику. — А вот эта штучка могла быть одним из тех утраченных артефактов?

Мих кинул на Шитова недоверчивый взгляд и осторожно взял устройство в руки. Так же, как и следователь какое-то время назад, покрутил… нажал на одну из кнопочек. В тот же миг изменился в лице, увидев, что высветилось на дисплее, положил обратно на стол и немного сдавленно проговорил:

— Да. Не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, но есть большая вероятность того, что это правда… Откуда у вас этот прибор? Вам его передал кто-то из той компании?

— М-да, неспроста вы зашли сюда вскоре после нас… Допустим. Это для вас имеет большое значение?

— Вы даже не представляете — какое. А… из тех троих, по вашему мнению, кто-нибудь мог бы иметь хоть какое-то отношение к… магическому слою реальности?

— А вы точно в меня не стреляли?

— Это тут при чём?.. А, понятно. Вы хотите убедиться, что я не принадлежу к той организации, от которой вас и предостерегаю. Могу в таком случае устроить встречу в нашем штабе с прочими членами команды. Сами понимаете, какой это дополнительный риск…

— Что ж, вижу, вас и вправду припекает… У девушки фамилия — Спицына.

— Тогда всё ясно… Возвращаюсь к своему рассказу.

Мы стали изучать магическую изнанку реальности и поддерживать тех людей, которые по воле случая вступали с ней во взаимодействие. Но лет двадцать с лишним назад, когда я, тогда ещё молодой талантливый автор, только вступил в организацию, мы столкнулись с убийствами тех, кто так или иначе имел отношение к сверхъестественному. Погиб тогда и кое-кто из нас. И на квартире у него мы нашли вот такую эмблему…

Мих покопался в своём смарт-браслете, включил мини-проектор, и на гладкой поверхности стола высветилась картинка: чёрный готический щит с серебристым изображением волка, кусающего руку с зажатой в ней волшебной палочкой. И снизу — полукругом — буквы: ГООНЧ.

— Известно, что означает сокращение?

— Мы перепробовали множество вариантов (ещё бы — за столько-то лет!) и остановились на чём-то вроде «городской организации по отстранению населения от чудес». По крайней мере, именно так можно вкратце описать деятельность этих «гончих», как мы их про себя назвали. Но даже это название мы стараемся не употреблять всуе и обходимся другими: «тёмные» (они всегда в чёрной одежде ходят), противники, конкуренты и так далее.

За время нашей деятельности они нам много крови попортили. У нас нет точных данных, но, по нашим оценкам, от рук этих — ну вы поняли — погибло человек двадцать. Причём большинство не знало, за что. А мы смогли защитить только себя благодаря конспирации — однако из-за неё же не уберегли свидетелей сверхъестественного, опасаясь вступать с ними в контакт и раскрывать себя.

В общем, наша концепция негласного надзора и исследования себя не оправдала. Поэтому я, как нынешний глава организации, решил поменять приоритеты и обратился к вам, чтобы привлечь вас на нашу сторону и обеспечить нам дополнительные возможности. В конце концов, жизни людей всё-таки важнее какой-либо секретности.

— И чего же вы хотите от меня, кроме информации, которой я обладаю?

— Содействия. Мы устали таиться, придумывать себе всякие системы безопасности, бояться, что нас в любой миг могут раскрыть и перестрелять, а всё дело, которым мы занимаемся уже несколько десятилетий, — подмять под себя… или, скорее всего, уничтожить. Вы же в Комитете работаете, верно? От имени всего нашего Клуба я прошу вас организовать неофициальное расследование. Тем более, что у вас есть и свой интерес во всём разобраться.

— В Комитете я не столько работаю, сколько служу… Предлагаете мне побыть частным сыщиком? Шерлока Холмса во мне увидели?

— А почему нет? Скажите мне в лицо: есть у вас какие-нибудь причины, чтобы отказаться? Только честно. Я всё пойму. Но поймите и вы. Сейчас наше общее выживание зависит от того, сколько мы будем знать. И насколько это будет больше, чем знают наши противники.

— Допустим, я могу выкроить на это часть своего времени. Но тогда, — Георгий наклонился к собеседнику, — мне понадобится всё, что вы успели нарыть по этому вопросу. До последнего факта. Остальное постараюсь додумать сам.

— Мы будем признательны за помощь и предоставим все имеющиеся у нас сведения. Но взамен — и в знак честной сделки — я бы всё же попросил вас рассказать, что вам известно.

— Сейчас, только… Вы сказали — «клуб»… Скажите, вам не знаком такой человек — Денис Гаранин, двадцать пять лет, прописан в этом районе?

— Нет, никогда не слышал. А что?

— Да так, на всякий случай спросил… Значит, дело было так…

И Георгий рассказал про то, как встретил Хремгира, как обиходил его и пришёл к выводу, что тот из другого мира. Рассказал и про меч, не видя смысла скрывать то, что в общих чертах «фрикам» и так уже было известно. Кратко выдал цель и результаты встречи с гопниками. Оставил в тайне историю Геры: это было слишком личным для девушки, чтобы Шитов считал себя вправе делиться полученными сведениями с третьим лицом. И ничего не сказал про Наталью и увиденную вчера видеозапись.

Мих не перебивал. Во время своего рассказа следователь ещё раз внимательно оглядел его — и заметил в его глазах напряжение… под которым пряталась тень затаённого восторга. Писатель будто бы подался вперёд, чтобы не пропустить ни единого слова; в какой-то момент он даже снял шапку, и Георгий различил выступившие у него на лбу капли пота.

«Выходит, не врёт человек, раз его так зацепило, — подумал Шитов, заканчивая речь. — Но бдительность ослаблять всё равно нельзя. На случай, если я (не приведи, конечно…) ошибаюсь».

— Поразительно… — пробормотал Мих, когда Георгий умолк. — Даже я, уж на что фантаст, не мог представить, что так всё обернётся в реальности. Прибор для определения количества денег, понимаете ли… Наверное, он улавливает тот тип тонких вибраций, который накапливается на наличности: сами можете вообразить, сколько всяких эмоций — да, они тоже возникают под влиянием этих неуловимых волн! — проходит через купюры за годы обращения… А с картами и смарт-браслетами ситуация другая: там неоткуда такому количеству ментальной грязи накопиться, — хоть это и возможно…

А что касается вопроса о попаданстве… Похоже, собственное магическое поле прибора — не смотрите на меня так, технически магию можно уловить только таким образом! — вступило в некий резонанс с полем меча, и в результате этого образовался пространственный прокол или произошёл сдвиг через четвёртое измерение… Думаю, ещё лет пятьсот минимум точное объяснение никому не будет известно…

Теперь-то вы понимаете, что здесь есть смысл следить и бороться? Если меч или даже этот вот «пейджер» попадут не в те руки (в какие именно, вы уже можете догадаться), проблем не оберёмся. И смертей, скорее всего, тоже.

— Итак, о чём мы договариваемся? Вы устраиваете мне встречу со своими, я же продолжаю копать в указанном направлении. Плюс оставляю пока у себя этот прибор, — Шитов показал на «пейджер». — А у Хремгира пусть остаётся меч.

— Согласен. Попытайтесь как-нибудь расспросить вашего попаданца о том, как он оказался в нашем мире. Возможно, это также прольёт свет на какую-то часть разворачивающейся вокруг всех нас истории.

— Прошу прощения, мне пора идти. Благодарю за разговор и надеюсь, что мы ещё встретимся. Как мне с вами связаться?

— Когда будет удобно, я сам вас найду. Как сегодня, к примеру.

— Всё, понял.

Георгий позвал официанта и попросил счёт. Скользнул глазами по чеку и расплатился со своего айфона.

— Вы не забыли о том, что за вами могут следить «тёмные»? — сказал Мих, видя, что следователь уже приготовился было встать и уйти. — Если нам повезло, их агенты стоят, рассредоточившись, снаружи и ждут, когда вы выйдете. Если нет, то минимум один из них сидит здесь и старательно вслушивается в нашу беседу. Оглядитесь: может, замечали кого-нибудь рядом с собой в последние дни?

— Нет вроде. Как вы сказали тогда, я чувствовал лишь взгляд в спину, — ответил Георгий, но со стула так и не поднялся. Хотя ногу в проход всё же выставил. — Да и, если вы такой параноик, отчего бы не предположить, что за нами следят и с помощью камер?

И он указал на светильник в углу, под который была неумело замаскирована камера видеонаблюдения.

— Здесь? Не думаю. У них должен быть в охране свой человек, но, во-первых, они не знали заранее, что мы оба зайдём в это кафе, а во-вторых, в плане оперативности это нерационально. А если у них есть сообщник в полиции, то они могут использовать уличные камеры. Поэтому, как видите, лучше быть параноиком, чем трупом.

— И то верно. Если никого из них ранее не ловили (не считая сегодняшнего стрелка), то в содействии кого-то из органов даже сомневаться не приходится… Но мне уже и правда пора. Как я понял, тем же путём выходить вы не планируете?

— Угадали. Воспользуемся старым, но действенным способом: пройдём через кухню.

— А вы неплохо осведомлены о способах «наружки» и о том, как её можно сбросить.

— Многолетняя практика. И никакой службы в органах не надо.

— Пойдёмте уже.

Двое мужчин одновременно поднялись из-за стола и направились к неприметной двери в дальней стене помещения.

Официант попробовал их остановить со словами: мол, туда нельзя, — но Георгий махнул удостоверением у него перед носом, и все вопросы сразу отпали.

Краем глаза следователь увидел, как им вслед из зала устремляется ещё кто-то, но в это время за спиной уже хлопнула дверь, отрезая соглядатая от «объектов».

Шитов и Дёмин ускорили шаг и через считанные секунды вышли на улицу с другой стороны здания.

— А теперь — побежали, — сказал писатель и первым рванул прочь.

Георгий поспешил за ним. До назначенного времени оставалось не так уж и много, а опаздывать следователь не любил.

Впрочем, в деле об убийстве имеет смысл спешить лишь тогда, когда есть вероятность новых жертв. И сейчас надо было как раз определиться с тем, нужно ли ждать этого или нет.

И тут должна была помочь встреча с ролевиками, на которую торопился Георгий.

Помочь проверить версию, которая только что сложилась у него в голове. И которая связывала преступление на Минеральной с тем, что творилось с позавчерашнего дня в районе.

ГРУППОВОЙ ДОПРОС

Место, где Георгию назначили встречу с командой ролевиков, к которой принадлежал убитый Гаранин, оказалось чем-то вроде офиса на цокольном этаже одного из домов на Кондратьевском проспекте.

Стучась в чёрную металлическую дверь, следователь попытался представить, что могло находиться внутри. Получилось смутно и очень похоже на замызганную внутренность квартиры, в которой произошло убийство. Но если клуб ролевиков оказался не абы где, а на одном из районных проспектов, то, может, и в помещении всё будет несколько по-иному?..

С Дёминым Георгий распрощался примерно на полпути сюда. Писатель ещё раз предупредил его о слежке со стороны «тёмных» и о том, что после задержания их человека те могут вообще озвереть, пожал Георгию руку и исчез за углом ближайшего дома. А следователь отправился туда, где ему предстояло узнать, с кем же был связан при жизни Гаранин.

Дверь Шитову открыла женщина лет тридцати, в которой тот сразу определил организатора. И действительно: на Георгия смотрели глаза с таким же, как и у него, решительным выражением… но не ледяным, а, наоборот, словно бы огненным. Несмотря на невыразительный внешне серый цвет.

Одета женщина была просто, так что ничего не выдавало в ней принадлежность к ролевому сообществу, но явно со вкусом: блузка, кофточка, юбка, колготки… Впечатление не смазывалось и от причёски — длинных прямых белокурых волос, и Георгий даже задумался, кто из них двоих солиднее выглядит.

— Здравствуйте. Это вы недавно звонили? — тем временем спросила женщина, и следователю в её голосе послышалась горечь от услышанной сегодня печальной вести.

— Да. Георгий Шитов, Следственный комитет. — Он показал удостоверение. — Позволите пройти внутрь?

— Да, конечно. Проходите.

Вслед за женщиной Георгий прошёл через холодный тамбур и застеклённую дверь и очутился в достаточно просторном и светлом помещении, которое в самом деле походило немного на какой-то офис нижнего звена.

Такое впечатление создавали два компьютерных стола, находившихся в комнате: один — сбоку от входа, другой — напротив первого. «Чтобы, если стрелять сквозь дверь, нельзя было ни в кого попасть?» — с иронией подумал Георгий, но тут же отвлёкся от полицейского юмора и обратил внимание на людей, которые были в помещении.

Кроме женщины, что провела следователя внутрь и села за ближний ко входу стол, в «офисе» находились ещё четверо: двое парней и две девушки. На вид — кто чуть младше Гаранина, кто постарше, но всем четверым явно меньше тридцати. Одеты они были как самые обычные люди: кто в свитер, кто в футболку; куртки облепили вешалку в углу — похоже, экипировка хранилась у всех дома.

Во внешности присутствующих выразительного было мало, поэтому Шитов решил проанализировать их позы и мимику. Но сначала…

— Здравствуйте. Меня зовут Георгий, я из Следственного комитета. — Снова в руке раскрытая книжечка удостоверения. — Как я понял, вы все члены некоего клуба ролевиков, к которому имел отношение и Денис Гаранин. Правильно?

— Пф! Имел отношение… — фыркнул один из парней.

Он стоял между столом «организатора» и дальней слева стеной и курил, выдыхая дым в форточку окошка под невысоким потолком; рост позволял парню — долговязому брюнету в толстовке — это делать.

— Денис был в нашей команде. И на пару с Кристиной, — кивок в сторону занятого стола, — почти что тащил наш клуб. Не знаем даже, как теперь без него…

Тяжёлый вздох — и новое облачко дыма, выпущенное наружу.

— Что вы там теперь будете делать, это уже ваше дело. Меня интересует всё, что было до. Но для начала хотелось бы знать, как вас всех зовут.

— Кристина, — сказала «организатор».

— Тимур, — бросил куривший у окна долговязый.

— Борис, — представился ходивший туда-сюда рыжий в чёрной футболке и джинсах.

— Алина, — прошептала сидевшая на стуле в дальнем от входа углу шатенка в сером свитере.

— Герда, — отрезала привалившаяся к стене справа блондинка с золотистыми волосами — самая молодая из всех, лет двадцати двух. — Задавайте уже свои вопросы, чтобы поскорее найти того урода, который Дениса замочил…

— Насчёт этого точно не знаю, но, так и быть, начнём. Первое: чем вы все тут занимаетесь и какую роль — простите за каламбур — Гаранин играл во всём этом?

— Мы мартинисты, — сказала Кристина, смотря в экран компьютера и водя по столу мышкой. Поймала взгляд следователя и пояснила: — Разыгрываем сцены из саги Джона Мартинсона «Война тронов» и выкладываем на нашем видеоканале и на страничке нашего сообщества в соцсети…

— Понятно, что не джин-вермут распиваете. А почему не «мартинсонисты»?

— Слишком длинно и туманно, — сказал Тимур, затушил окурок о ладонь, бросил в мусорную корзину и повернулся к Георгию. — К тому же, возможности русского языка в плане образования названий практически неисчерпаемы.

— Понятно. Ближе к сути, пожалуйста. Чем занимался у вас Денис?

— Мы с ним поделили зоны ответственности, — ответила Кристина, оторвавшись ненадолго от компа. — Я занималась публикациями на YouDube, он вёл наш аккаунт «ВКоннекте». Выкладывал фотографии, ссылки на видео, писал посты, придумывал мемы… Вот, сами можете посмотреть…

Она повернула монитор к Георгию. Следователь подошёл поближе и опёрся ладонями на стол, уставившись на дисплей.

Там как раз была открыта страница одной из бесчисленных групп в главной российской соцсети. Георгий хмыкнул, прочитав название сообщества — «Thrones Forever», и жестом попросил листать дальше.

Но когда уехал вниз самый последний пост о безвременной смерти Дениса (выложенный, судя по всему, уже Кристиной) и появился из-за экранного горизонта предыдущий, Шитов вдруг резко поднял руку и сказал:

— Стоп! Вот тут можете, пожалуйста, фотки покрупнее показать?..

— Что, впечатляет? — усмехнулась Герда, видя со своего места то, что было на мониторе. — Мы сами прибалдели, когда такое впервые увидели. Денис клялся, что тут ни следа фотошопа: картинки ведь были в памяти камеры в общем потоке, да и время, которое вот на этих двух стоит, совпадает с тем, когда они были сняты. Их он решил выложить вместе с остальными, чтоб хайпа немного поднять, а нам реклама не помешает… Как думаете, его могли убить из-за этого?

— В нашем сумасшедшем мире и такое возможно, — пробормотал Георгий.

«Паранормальные явления остаются по большей части незамеченными — так, господин Демьяненко? — думал он, гипнотизируя взглядом дисплей с открытой крупным планом фоткой призрачной фигуры за деревьями на болоте. — Что ж, может, и так. Только «по большей части» — это не все. А те, которые замечают, как раз и становятся для людей источниками опасностей и вопросов без ответов… Хм, мне кажется, или этот силуэт кажется мне смутно знакомым?..»

— А вы сами как считаете? — наседала Герда.

— Послушайте, я веду расследование. — Георгий распрямился и повернулся к молодой блондинке. — И, во-первых, мне пока самому нужно разработать вероятные версии. А во-вторых, они будут являться служебной тайной, которую вам я раскрыть не смогу. Чтобы приблизить поимку убийцы, лучше отвечайте на вопросы, а не задавайте их.

— Да мы готовы, — сказал Борис, который остановился у стены, опёрся на неё предплечьем и уткнулся в него лбом, как будто у ролевика болела голова. — Спрашивайте дальше, что вам надо.

— Сейчас один вопрос для личного интереса, и перейду к главному. Как вы держитесь на плаву в смысле финансов? Всё ли легально, а то, может, поэтому?..

— Почему — «поэтому»? — с вызовом спросил Тимур, задрав подбородок. — Вы на Дениса бочку-то не катите. Всё у нас честно и по закону. У нашей группы и канала на «Юдубе» по несколько тысяч подписчиков, плюс включены донаты и монетизация. Также мы рекламируем все эти костюмы, фестивали фэнтезийные, книги и ещё всякую лабуду. Каждый из нас — фрилансер и часть заработков тоже кладёт в командную копилку — на наш счёт. Так что денег у нас хоть и не миллионы, но хватает на обычные расходы и в том числе на аренду этой вот базы. — Он обвёл глазами светлый минималистичный интерьер комнаты.

— Ясно…

Георгий подумал, что просто стоять посреди помещения не очень удобно, сделал пару шагов и присел на краешек свободного стола, и принадлежавшего, очевидно, убитому Гаранину. Герда гневно раздула ноздри, но ничего на это не сказала.

— А теперь — к главному. Что вы все делали в день перед убийством?

Компания переглянулась, решая, кому отвечать.

— Мы ездили в область, — сказала Алина бесцветным голосом, который только подтвердил впечатление, сложившееся у Георгия по её зажатой позе, одежде, причёске, о её замкнутом и робком характере. — Снимать отыгрыш зимних сцен из третьего сезона сериала по «Войне тронов». Нас хоть и мало, но мы для себя подкорректировали сценарий… Ездили на Старое болото. Это мы его так называем про себя. Оно за городом, километрах в сорока к северо-западу. Хотя и муторно добираться, но очень уж там места красивые. И подходящие для съёмок…

Мы приехали туда на внедорожнике Тимура часам к двенадцати — уже переодетые в костюмы. Немного порепетировали, настроили аппаратуру и принялись снимать. Часа три снимали, поели, попробовали ещё — примерно до пяти, поняли, что устали, и начали собираться.

Денис ходил туда-сюда и фотал всё на свою камеру. Вдруг он позвал нас, мы повернулись в его сторону и увидели вот это… Поудивлялись, конечно, пару минут, но потом продолжили складывать всё в багажник машины. Мало ли что в природе бывает…

А Дениса это словно взбудоражило. Он… он всё ходил в каком-то возбуждении… продолжал щёлкать камерой… Попросил Герду сфотать его на фоне той туманной фигуры. Та быстро рассеивалась, но ещё была видна. Герда сфотала… Денис взял камеру назад, посмотрел на снимок… снова воскликнул от удивления и показал нам. Это вон тот, предпоследний кадр…

Но скоро должно было начать темнеть, и мы, закончив сборы, поехали обратно. Всю дорогу Денис был сам не свой. Ёрзал на сиденье, бормотал что-то себе под нос, смотрел на экран камеры. На вопросы отвечал кое-как, так что мы решили к нему не лезть. Пусть, мол, отойдёт от волнения, а мы пока всё смонтируем и Кристина опубликует. А там уже и он подключится…

Свою подборку фоток он загрузил в Сеть сразу же, как мы приехали сюда, чтобы оставить аппаратуру… вон там, в том чулане… — Алина несмело указала на неприметную дверь в дальнем конце помещения. — Кристина села за монтаж, а мы поехали по домам… Денис здесь остался сидеть за компьютером…

Ролевичка умолкла и посмотрела на «организатора» группы. Перевёл взгляд и Георгий, терпеливо слушавший мало относящиеся к делу подробности рассказа.

— Было довольно поздно, и мы остались тут вдвоём, — продолжила за «коллегу» Кристина. — Он сидел, уставившись в экран, с таким видом… не знаю, как объяснить… взволнованным и отрешённым одновременно. Я спросила, всё ли с ним нормально. Он откликнулся не сразу — да и ответил что-то невнятное: мол, всё хорошо, это я так… Я и не стала сильно тревожиться по этому поводу. Впечатлило человека, бывает. Часов после девяти я поехала домой. А он остался. Сказал, что сам выключит свет и закроет всё на ключ… у каждого из нас есть дубликаты…

Следующим — то есть вчерашним — утром я пришла сюда и стала дальше монтировать видео. В обед позвонила Денису, чтобы узнать, как он, но он не ответил. Я подумала, что он может быть занят, и решила пока его не беспокоить. Остаток дня делала задание по фрилансу, затем пошла домой.

Сегодня всё должно было быть так же… но около полудня позвонили вы и сказали, что Дениса убили. Я тут же набрала всем и попросила подъехать. Вот и… всё.

— Скажите, а вчера кто-нибудь из команды заходил сюда, когда здесь были вы? — спросил Георгий. — Вы вчера днём сами выходили отсюда? И ещё: сейчас собрались точно все члены группы, исключая убитого, или кого-то всё-таки нет?

— Да все здесь, — пробормотал Борис, который всё так же стоял, отвернувшись к стене. — Нас и так мало, а тут ещё Дениса… И так приходилось сцены сокращать или отыгрывать по частям, — а теперь как, даже не знаю…

— Я лично не выходила до самого вечера, — сказала Кристина. — Еду я заказала через доставку, а для известных дел тут комнатка за чуланом имеется… Тимур заходил в обед — примерно в час дня и ушёл в три. Боря заглянул в два с минутами, спросил, не известно ли чего про Дениса, поел немного с нами и ушёл…

— В два с минутами — это когда именно? — спросил Георгий.

— В два двадцать, — ответил Борис. — И отчалил где-то в два сорок. Мне на одну встречу надо было бежать…

— Что вы делали до этого?

— Работал дома. Я на Пискарёвском проспекте живу…

— Вы? — обратился следователь к молчавшим девушкам.

— Я не приходила, — прошептала, потупившись, Алина; Георгию показалось, что она испугана вопросом, но он списал это на её характер. — Я дома с родителями сидела. Они у меня старенькие уже, их одних надолго лучше не оставлять… Если надо, они всё подтвердят…

— Я работала, — отрезала Герда и бросила на стол, на котором сидел Шитов, визитку. — Вчера у фирмы была важная презентация, меня тоже пригласили прийти. Если интересует время, то это было с одиннадцати до двух на другом конце города. Домой я доехала лишь к полчетвёртого. Когда, кстати, Дениса-то убили?

— Около двух часов дня. Не позднее четырнадцати ноль-пяти. Поздравляю: у всех вас алиби. Если, конечно, никто не врёт.

— Э, вы что, нам не верите? — вскинулась Герда.

— Отчего же. Вам — верю. Единственное, что мне пока в точности неизвестно, — это местонахождение Бориса, но думаю, по уличным камерам я смогу отследить тех, кто был здесь. А у остальных проверю алиби, позвонив тем, кто может его подтвердить. У вас, Алина, я так понял, это родители, а у вас, Герда, ваши знакомые из фирмы? Дайте мне тогда их номера. На визитке же телефон для клиентов, верно? Отправьте мне эсэмэской.

Георгий продиктовал свой номер и вновь обвёл взглядом всю эту исключительную в своей обычности компанию.

— Даю вам слово, что найду убийцу вашего друга. Спасибо за содействие. Вы мне очень помогли. Если что-то узнаю, сообщу вам через Кристину. Сообщите мне только свои паспортные данные, чтобы я мог вписать вас всех в протокол. Тоже можете отправить через SMS или в мессенджере. Меня вы там легко найдёте: Кристине я сказал свою фамилию. Это всё. До свидания. И… будьте осторожны.

И Георгий вышел из комнаты на цокольном этаже в шумный петербургский холод.

* * *

В секретном чате главной российской соцсети появилось всего одно коротенькое сообщение, гласившее: «Он с нами».

Вскоре оно было прочитано и удалено из истории беседы всеми её участниками, для которых стало знаком того, что Мих, как всегда, справился со взятой на себя непростой задачей.

ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ

Оказавшись на улице, Георгий сразу заспешил прочь от «офиса» группы. Если за ним, следователем, и правда активно наблюдают, то лучше лишний раз не светиться в такого рода местах, чтобы не подвергать опасности жизни свидетелей.

«Надеюсь, мы с Михом сумели хотя бы ненадолго от этих оторваться и я не навёл их прямиком на «точку» ролевиков», — подумал Георгий, после того как вышел из автобуса, на котором проехал от «офиса» три остановки с целью ещё чуть продлить своё возможное избавление от слежки. Осмотрелся по сторонам, прикинул направление и зашагал домой.

Прежде чем ехать в отдел, он хотел встретиться и поговорить с Хремгиром, которого в бодрствущем состоянии не видел вот уже полтора дня. Все анимэшки с дисков тот никак не успел бы пересмотреть, но по общению, запертый в четырёх стенах (или скольких, если считать все помещения в квартире?..), мог и соскучиться. К тому же, теперь к попаданцу вернулся его меч, а значит, поговорить, наконец, явно было о чём.

Однако, идя пешком по людным (даже несмотря на спальный район и середину дня) питерским улицам, Георгий размышлял совсем о другом. О том, что он решил проверить, пока ехал на автобусе.

Если предположить, что Гаранина убили именно из-за его фотоподборки, то узнать о её выкладке мог только подписчик группы. Или же кто-то из друзей этого подписчика через поистине феерический алгоритм соцсети — «может быть, вам будет интересно».

Да, проверить 8647 человек — а именно столько было подписано на «Thrones Forever» — в одиночку или даже в команде за приемлемый срок было бы нереально. Поэтому Георгий ограничился простым пролистыванием списка в надежде углядеть хоть что-то знакомое. В противном случае этот путь можно было смело считать тупиковым.

И Шитов углядел. Примерно во второй тысяче имён было одно, которое он выцепил сразу.

Дмитрий Колесов.

«А он-то тут каким боком? — не понял тогда Георгий. — Хотя можно догадаться: как и я, любит фантастику и фэнтези, а «Войну тронов» в своё время едва не до дыр зачитал — вот и подписался от нечего делать или по приколу… Уж лучше бы дела раскрывал, право слово…»

Теперь же следователю это странное стечение обстоятельств всё сильнее не давало покоя. Чудился ему в этом некий подвох, который вот так, с наскоку, на одной интуиции было не разгадать.

Нет, у Георгия не было совершенно никаких оснований предполагать, что Дима мог быть как-то причастен к случившемуся. Более того, до вчерашнего дня Шитову и помыслить было невозможно, что коллега может оказаться замешан в каком-либо уголовном деле не как лицо, его раскрывающее. Разве что кое-какие грешки по мелочи: улику скрыть, допрос раньше времени закончить — но не более…

А после того звонка Колесову вчера утром на сдаче-приёме дежурства уверенность Георгия в своём друге как-то незаметно подтаяла. Проблема же была в том, что интуиция Шитова бубнила что-то себе под нос, не располагая никакими доказательствами. И следователь впервые за всю свою карьеру осознал, что просто не знает, где искать подтверждения… чего? В этом тоже была загадка.

«Ладно, завтра с Димой на службе поговорю, — подумал Георгий, подходя к дому и нащупывая в кармане ключи. — Постараюсь спросить вскользь, чтобы уже он, в свою очередь, ничего не заподозрил…»

На всякий случай во дворе он осмотрелся через плечо. Вроде никого на хвосте. Хотя то, что он никого не видит, ещё не означает, что врагов поблизости нет…

«Да плевать», — отмахнулся Георгий, открыл магнитным ключом парадную и шмыгнул внутрь. А тут же захлопнувшаяся тяжёлая дверь отрезала возможность того, что соглядатаи последуют за ним внутрь. Позже, может быть… но не сейчас.

* * *

Хремгира Шитов застал за просмотром всё тех же анимэ про ниндзя. Попаданец поглощал уже тридцать четвёртую серию (как определил следователь, мельком скользнув глазами по экрану) и останавливаться явно не собирался.

Георгий отметил, что Хремгир смотрит в телевизор и при этом прижимает к себе меч, как будто после воссоединения с артефактом решил больше с ним никогда не расставаться. «Вот сейчас и попробую узнать, что же там была за история», — подумал следователь и вошёл в комнату, которую перед этим рассматривал из-за порога сквозь открытую дверь.

Хремгир сразу обратил на него внимание и показал на экран: мол, давай серию досмотрю, а там и поговорим? Георгий только рукой махнул: да смотри на здоровье, я подожду. Хремгир улыбнулся, кивнул и вновь отвернулся к «ящику».

Шитову же эта оттяжка беседы пригодилась на то, чтобы умыться, привести причёску в обычный идеальный вид (а то немного разлохматилась) и перекусить тем, что нашлось в холодильнике.

«М-да, наверное, придётся в выходные за покупками идти, — думал Георгий, направляясь после этого в комнату. — А то привык, что можно на месяц закупиться и горя не знать, — а когда в квартире второй человек появился, так сразу всё стало кончаться быстрее…»

Когда он вернулся к Хремгиру, тот уже выключал технику, с превеликой осторожностью нажимая на кнопки пульта. «Ещё бы, — усмехнулся Георгий и присел на диванчик с другого края. — Для него-то это должно быть запредельным волшебством каким-то…»

— …Ты меня понимаешь? — вывел его из раздумий голос Хремгира. — Понимаешь, что я говорю? Слышишь меня?

Всего пара мгновений потребовалась следаку на то, чтобы осознать, что его новый друг неизвестно как заговорил по-русски. С ошарашенным видом Георгий повернулся к Хремгиру, который выжидающе смотрел на него и всё так же держал за рукоятку меч неудобной длины.

Не получив ответа с первого раза, попаданец повторил свои вопросы, а опомнившийся от очередного за день потрясения Георгий вслушался в его слова и собственные ощущения, чтобы поскорее во всём разобраться.

Как ни странно, русский «перевод» слов Хремгира звучал, казалось, прямо у Георгия в голове, словно дубляж в фильме или новостях, наложенный на речь какого-нибудь иностранца. А параллельно слышался и голос самого Хремгира, произносивший на его языке зубодробительное:

— He ftarpk ki va? Ftarpk va gyrn ki khimn? Jglenpk ki va? Geohrgi?..

— Да слышу я всё, чего по сто раз повторять-то?.. — сказал Шитов и взглянул на реликвию в руках собеседника. — Это меч нам помогает понимать друг друга?

— Ну а что ещё? — («Se ahrt gyrn ga?») — Хремгир впервые с момента их встречи расплылся в улыбке. — Сам обнаружил это лишь сегодня утром, когда начал с мечом в руках смотреть эти твои движущиеся картинки. Кстати, — сказал он уже более серьёзно, — спасибо тебе огромное, что вернул мне его. Ты даже не представляешь, как для меня это важно.

— Так, может, расскажешь наконец, что там с тобой стряслось и почему меч так дорог тебе? — спросил Георгий, изо всех сил стараясь не вслушиваться в рычаще-хрипящую родную речь попаданца.

— Думаю, придётся. — Хремгир помрачнел, отвернулся к стене напротив и заговорил: — Ты знаешь, мне теперь кажется, что я и вправду из какого-то другого мира. Здесь всё совсем по-другому, нежели на моей родине… которой, почитай, теперь уж и нет…

Георгий слушал и не перебивал, понимая, что человеку надо выговориться, выплеснуть из себя ту боль и печаль, терзавшую его до этого времени.

А Хремгир рассказывал. В его голосе прорывались, шипели, бурлили и стучали согласными с трудом скрываемые эмоции, а порой — Георгий это отчётливо слышал — звенела и едва сдерживаемая слеза.

— …Я родился в Ледяном Замке на севере мира, среди вечных снегов и льда. Мой отец был простым каремником — присматривал за каремами, это наши местные животные для езды и перевозок, здесь таких, скорее всего, нет… Мать же была кем-то из замковой прислуги и умерла, когда я был ещё маленьким. А потом умер и отец, и с четырнадцати лет я сам в одиночку жил на каремне и, как мог, служил Ледяному Властелину… Ни девушки, ни тем паче жены у меня не было. Кому я со своей каремней там буду нужен, называется? То есть был бы…

Замок был единственным безопасным местом на многие дни пути вокруг. У нас, подданных Льда, с давних пор вражда с южанами, которыми правит Огненный Властелин. Прошлая война закончилась ещё до моего рождения, а набеги Огненные совершали обычно на окраинные селения далеко к югу от Замка, так что у нас в целом всё было мирно и спокойно…

До той злополучной ночи несколько дней назад. Тогда Огненные латники напали на Замок и принялись вырезать всех подряд, не щадя никого. Они кидались горшками с какой-то жидкостью в те строения, которые, в отличие от Замка, где внутри стен и стояли, не были изо льда, и их охватывал огонь… Может, я и не очень понятно говорю, но мне просто самому горько обо всём этом думать. До меня они тогда не добрались только потому, что каремня была в глубине Замка…

Я уже собрался было бежать через какую-нибудь брешь, проделанную Огненными во внешней стене твердыни… Сейчас-то я понимаю, что это была бы верная смерть: враги могли стоять у всех проходов наружу… Но сверху, из перехода между башнями Замка, на снег у входа в каремню упал человек. Воин Ледяных. С этим вот мечом в руке.

Он сказал мне, что Властелин мёртв и чтобы я спасал меч, потому что я был единственным вокруг живым нашим. — Хремгир поморщился, вспомнив, какими именно словами была передана просьба. — Сказал и о том, что клинок волшебный и режет всё, до чего дотрагивается. Вот даже, погляди… — Попаданец показал Георгию прорехи на рукавах рубашки. — Прости, что испортил: просто, когда прижимал к себе меч…

— Да понял я, — вздохнул Георгий и подумал, что с его новым жильцом хлопот оказалось побольше, чем он ожидал. Как ни странно, как раз бытовых — к рабочим-то следователь был привычен…

— Ну и вот… Я прорубил противоположную от главных ворот стену Замка, вывел наружу карема и поскакал на нём прочь. Сперва — куда глаза глядели, поэтому утром, когда удалился на достаточное расстояние, понял, что надо поворачивать туда, где есть возможность спастись. И бежать туда со всех ног, потому что след карема на снегу лучше заметен, чем у человека, а корма ещё и для скакуна я не взял…

В итоге я повернул на юго-восток, к горам. Там где-то живут местные племена, с которыми у Ледяных нет ни особой вражды, ни такой же дружбы. Я хотел с ними договориться, чтобы они приютили меня… Но я до них не дошёл. Так всё обернулось, что…

К вечеру я добрался-таки до гор. Отыскал себе маленькую пещерку, съел часть припасов, воткнул меч в пол и переночевал. Проснулся от голосов у входа — это, видно, были латники из Огненных, которых послали за мной в погоню. Я схватился за меч и взмолился, чтобы он помог мне…

Не знаю, почему я так сделал, но это меня и в самом деле спасло. Меня выкинуло сюда, в этот город. И за первым же углом дома на меня напали те трое… Что было дальше, ты знаешь. — Хремгир помолчал и добавил с горькой усмешкой: — А еду-то мою, наверное, те латники там же вместо меня и приговорили…

Георгий не стал рассказывать другу (именно так он теперь думал о попаданце) услышанную ранее в кафе историю о перемещении троих гопников в те же самые горы и стычку, похоже, с теми самыми воинами. Хремгир мог это понять превратно — в его-то состоянии…

— Не отчаивайся, — решился сказать следователь. — После такого… да ты же молодцом держишься! Половина моих соотечественников — а думаю, и больше — на твоём месте спряталась бы где-нибудь и тряслась бы от страха! Так что ты ещё ничего… Что ты собираешься делать дальше? Какие планы на будущее?

— Пока не знаю. Возвращаться назад? Хорошая жизнь — или даже такая, как раньше, — мне там точно не светит. Да и если перенос был случайностью? Если меч отозвался на мою искреннюю и сильную мольбу о спасении? Что же тогда должно случиться со мной здесь, чтобы он устроил это снова?..

— У нас тут страсти тоже иногда такие кипят — мама не горюй. А особенно в последнее время, как ты появился, так вообще…

— Это из-за меня? Для нас это опасно?

— На оба вопроса ответ «да». Но, пока ты сидишь здесь и не выходишь, ты более-менее в безопасности. А у меня самого оружие есть, к тому же я тут важным делом занимаюсь — убийства расследую. Поэтому меня могут и опасаться тронуть.

— Я так думаю, оружие в этом мире посильнее мечей — хотя бы и магических? — спросил Хремгир с иронией.

«Давай-давай, проявляй эмоции, только не замыкайся в себе», — подумал Георгий и сказал:

— Ну да. Та штука, которая есть у меня, называется пистолетом и стреляет разогнанными до большой скорости кусками стали. Плюс, если всё-таки прикопаются, я смогу списать всё на самооборону. А если противники будут с ножами или без оружия, то я и драться немного умею…

— Скажи, почему ты так печёшься обо мне? — спросил Хремгир, повернувшись к Георгию, и посмотрел тому в глаза. — Кто я для тебя? Чего ты от меня хочешь?

— Не поверишь: хочу помочь. — Шитов протянул руку и крепко сжал ладонь попаданца. — И для меня ты теперь друг. А друзья должны помогать в беде, что бы ни случилось, верно? Ответь мне только на вопрос, — посуровел вдруг следователь, — ты простился с тем воином, от которого получил меч?

— Да. Глаза его уже были закрыты, поэтому я просто произнёс слова ритуала: «Пусть снег под тобой будет мягок. Мира тебе в Вечном Льду»… А для тебя это имеет значение?

«Snakr vrd he de vyrt nsik vast. Thyrt brn he trn Hvarne Glynt».

«Даже по-немецки это звучало бы красивей…» — подумалось Георгию, и он сказал:

— Да, имеет. Но если всё так, как ты говоришь, то я буду помогать тебе до конца. И, если это будет связано с нашими общими секретами, жду того же от тебя. Ведь мы этого достойны? — улыбнулся он старому рекламному слогану, который сейчас приобрёл иной, более глубокий и возвышенный смысл. — А может, ты захочешь начать новую жизнь здесь? Подучишь с помощью меча язык, впитаешь немного местной культуры, научишься что-нибудь делать?.. У меня знакомые есть, они, если что, посодействуют с документами… Что скажешь?

— Не знаю, — понурившись, покачал головой Хремгир. — Мне всё тут ещё слишком чужое… Боюсь, что не справлюсь. А вернуться боязно… Там, наверное, меня до сих пор ищут. Огненным позарез как нужен Ледяной меч, чтобы править на севере…

— Не волнуйся. Уж это мы пока в силах обеспечить. Сам по себе меч из этого города никуда не денется. А над моим предложением всё-таки подумай… Ладно, живи здесь, пока я утрясаю ситуацию. Мне пора идти, посидишь ещё какое-то время без меня? Постараюсь скоро вернуться, и тогда, может, мы друг другу расскажем что-нибудь новое…

— Хорошо, — сказал Хремгир.

И в этот миг, словно сигнал тревоги, раздался звонок в дверь квартиры.

— Сиди тихо, — прошептал Георгий, встал с дивана и бесшумно направился в прихожую.

Там он сунул руку в карман пальто и достал оттуда свой ПМ. Прокрался к двери и замер, прислонившись к стене сбоку от косяка, с оружием наизготовку.

Звонок повторился — уже более продолжительный и настойчивый.

— Кто там? — напряжённо спросил Георгий. — Предупреждаю: я буду стре…

— Это я, Гера, — послышалось снаружи. — Это вы, товарищ следователь? Я не ошиблась с квартирой?

Георгий заглянул в глазок и увидел одну только стоящую на площадке этажа девушку. Резко провёл пальцем по сенсорной панели замка, распахнул дверь, за рукав втянул Геру внутрь и запер всё обратно.

— Ты совсем, что ли, с дуба рухнула сюда приходить после того выстрела во дворе? — гневно зашептал он, ставя пистолет на предохранитель и убирая назад в пальто. — За домом следят, ты понимаешь? «Пропасут» тебя после выхода и прикончат!..

— Думаете, я не учла этого? — Гера стащила с головы капюшон пуховика цвета морской волны и вздёрнула подбородок. — Я и куртку другую надела, и другим путём от дома сюда шла, и лицо старалась скрывать. Должно же было хоть что-то сработать!

— Так-то оно так, но мы имеем дело с серьёзными людьми, а они, поверь, в слежке зашибись как разбираются. Пожалуй, как я или даже лучше…

— Nyrn llik ert khan, Geohrgi?.. — послышалось из комнаты на всё том же рычащем, хрипящем наречии, но в то же время в голове у обоих петербуржцев прозвучало и: — Кто там, Георгий?..

— А говорили, не по-нашему болтает… — пробормотала удивлённо Гера. — Ой, то есть… хотя…

— Да, не по-нашему, но это неточно, — усмехнулся следователь и махнул девушке рукой: — Давай снимай с себя этот ужас и разувайся. Зачем, кстати, пришла-то?

— Я тут подумала над вашими словами насчёт молодого человека, вспомнила про то, что наша с парнями жертва меня не захотела сдавать… и решила, так сказать, проведать пострадавшего… извиниться… может, ещё что-то…

По её загадочной улыбке Шитов домыслил всё, что осталось недосказанным.

— Выгнать тебя, что ли, наружу?.. Но тогда получится, что ты шла сюда зря и, если тебя убьют по дороге домой, в этом частично будет и моя вина… А если оставить, то ты мне так гостя, обделённого в своем мире женским вниманием, того и гляди испортишь…

— Георгий, кто там пришёл?.. — донёсся до следователя и Геры очередной вопрос Хремгира, и в коридор вышел сам попаданец.

Увидев девушку, он тут же застыл и умолк в классическом мужском ступоре.

— Хм, а теперь-то он выглядит очень даже ничего, получше, чем при последней нашей встрече… — оценивающе произнесла Гера, чем ещё сильнее смутила Хремгира, который и на этот раз не расстался с мечом и продолжал понимать каждое слово.

— Ладно, вы тут воркуйте без меня, мне правда пора идти, — сказал Георгий, шагнул обратно в прихожую и принялся одеваться.

Краем глаза он успел заметить, как Гера берёт «попаданца» за руку и они вдвоём скрываются в комнате.

С весёлым прищуром и улыбкой Шитов вновь легонько покачал головой, застегнул пальто, проверил в карманах наличие удостоверения, ключей и пистолета, опять разблокировал дверь и вышел за порог.

Надо было узнать, чего добились за день опера, обсудить с ними текущие итоги… и, может, услышать что-нибудь новое по тому, старому делу и по общей ситуации в районе…

* * *

За следаком ещё не захлопнулась входная дверь, как Гера уже потащила в комнату этого нездешнего парня с длинными и курчавыми чёрными волосами, одетого на сей раз не в грязный поношенный плащ, а во вполне приличный комплект домашней одежды… который, правда, на её взгляд, портили прорехи на внутренней стороне рукавов. Но это было мелочью, на которую не стоило обращать чересчур пристальное внимание.

Хремгир не сопротивлялся. То ли он ещё не отошёл от потрясения… то ли происходящее в какой-то степени ему нравилось.

Девушка усадила его на диван и сама уселась рядом. И так взглянула на него, что тот даже слегка покраснел и машинально потёр одной рукой скулу, где краснела заживающая после приснопамятной драки ссадина.

На реакцию Хремгира Гера лишь рассмеялась, чем ещё сильнее вогнала молодого человека в краску.

— Да не бойся ты: не съем я тебя… Тогда же этого не случилось? Ну ты понял… — Теперь немного засмущалась сама девушка. — Слушай, извини, что мы тогда… отпинали тебя… Нам просто деньги были нужны, мало кто подходящий сегодня попался, а тут ты… Постой, ты понимаешь меня?

— А? Д-да, понимаю… — сказал Хремгир и нервно сглотнул, отчего Гера снова весело рассмеялась.

— Ну ты реально какой-то зажатый… Пошли лучше чаю попьём. — Она вскочила с диванчика и протянула парню руку. — Да брось ты этот меч, вот уж чего не хватало — так это порезаться…

— Я… я только с ним и различаю всё, что ты говоришь… — промямлил Хремгир, как будто нехотя поднимаясь на ноги и при этом не отпуская меч.

— А, тогда ладно, иди с ним. Пошли, говорю! У нас не так много времени, пока этот следак вернётся, а я тебя даже толком и не знаю-то…

ПОЛИЦИЯ И «ГОНЧИЕ»

Одна тёмная фигура незаметно скользнула к другой, стоявшей на углу невысокого здания, и показала свою перчатку, прошитую у запястья серебристой ниткой. Губы шевельнулись, произнося сегодняшний пароль:

— «Господство клана Чёрных Пиявок».

— ««Ночной кошмар». Всем уйти в Сумрак», — ответил другой наблюдатель и показал точно такую же перчатку. — Здорово, Лайм. Чего пришёл?

— Главный сказал тебя сменить. Зовёт тебя на базу, чтобы поговорить. Как тут у тебя? Ничего необычного?

— Да как сказать. Объект ноль в доме, остальных не видно. Внутрь вошли пять человек — из них посоветовал бы присмотреться к женщине в сине-зелёном пуховике, если она выйдет. Вчера её не было, так что не факт, что она тут живёт… Пока всё тихо.

— Пост принял, Мороз. Можешь возвращаться на базу…

— Внимание, объект ноль вышел. — Мороз ткнул Лайма в бок и указал на появившегося из парадной человека в чёрном пальто и с красными волосами. — Я иду за ним. Следи за домом.

— Но главный же сказал…

— Да плевал я на это. Мне он ничего такого не говорил. Да и доверяет он мне, а значит, не будет сильно возмущаться. К тому же, присматривать надо не только за тем типом, но и за домом. У меня было задание, и я не собираюсь его прекращать лишь потому, что со мной собрались побазарить. Хочет поболтать — пусть звонит через гарнитуру или собирает всех вечером. Всё, бывай. Я пошёл.

Мороз хлопнул Лайма по плечу, отлепился от стены и направился параллельным курсом за следаком на некотором расстоянии.

Этого «панка» агент уже начинал считать своим личным врагом. И отпускать его — тем более после утренних событий — отнюдь не планировал.

А главный своим приказом пусть подавится.

* * *

Георгий подошёл к отделу полиции в шестом часу вечера, когда на город опустились холодные зимние сумерки.

По пути к следователю вернулось ощущение взгляда в спину, но более слабое, чем раньше, почти на грани восприимчивости его особенно обострённого в последнее время шестого чувства. Судя по всему, слежку противникам удалось-таки восстановить. Но теперь они опасаются подбираться к нему чересчур уж близко. Значит, боятся. Но кого именно: его самого или «фриков», которые сейчас фактически за ним стоят?.. Нет, разве что последствий, к которым могут привести необдуманные действия…

Пришлось напрячь зрение, чтобы рассмотреть у входа в здание силуэты оперативников. Сегодня тех было не трое, а только двое. «Наверное, Славка после вчерашнего отвалился от нашей команды», — подумал Шитов, подходя к ним.

И точно: около крыльца стояли Гена и Коля. Славы же видно не было.

— Привет, Жор, — сказал Карпенко, привычно пожимая следаку руку. — Слушай, зачем ты так вчера с Коротковым вот так, на глазах у всех?.. Одного взгляда было бы достаточно, а там бы могли выйти вдвоём и поговорить по душам…

— Не люблю, когда у меня на глазах творится подобное, а я в стороне стою и ничего не делаю, — ответил Георгий, здороваясь с Геной. — Я высказал свою позицию, которую считал правильной. Вот и всё. Кстати, где он?

— В кабинете сидит, строчит что-то на компьютере, — сказал Гена. — Пошли уже внутрь, холодно тут…

— Ну пошли. Новое что-нибудь есть?

— А как же, — хмыкнул Коля. — Вагон и маленькая тележка…

Трое поднялись по ступенькам и зашли в здание РОВД.

Дежурный на этот раз был другой, а потому на Георгия внимания практически не обратил, читая на рабочем месте какую-то книжку.

Как и вчера, опера со следаком направились в столовую. Взяли еду и стали выбирать, где бы сесть. В итоге заняли столик примерно между раздачей и выходом.

В это время в помещение зашла Наталья (Георгий сразу узнал её по огненной рыжине волос) и тоже отправилась набирать себе ужин. А когда поднос заполнился и она расплатилась, — пошарила глазами по залу и пошла прямиком к столу, за которым сидели те трое, благо четвёртый стул был свободен.

— Добрый вечер. Не помешаю? — улыбнулась она, подойдя к их столику. — Да я вижу, вы тут с гостем…

— Какие люди! — преувеличенно обрадовался Гена, и Георгий незаметно поморщился: он не любил таких наигранных эмоций. — Наташа, садись, конечно!.. Вот, позволь представить тебе: Георгий Шитов, капитан юстиции из районного Комитета. Своеобразно хороший человек, наш друг и ко всему прочему отличный следователь… Ты прикинь: ни разу «висяк» в архив не отправил!..

— Будет тебе, — пробормотал Шитов, хотя видно было, что ему приятно в очередной раз удовлетворить своё чувство собственной важности. — И не капитан юстиции, а юрист первого класса по-правильному…

— Так уж и ни разу? — прищурилась Наталья, с любопытством глядя на него.

— Ну… да…

— Да! Представь себе, это он тебя отмазал у шефа сразу, как узнал о том видео! — снова вклинился Гена. — Просто — взял, пошёл и отмазал! Во как!

— И откуда, интересно, товарищ следователь мог об этом узнать?

Гена поперхнулся: игривость в голосе Натальи вмиг сменилась металлом. Тонким, как скальпель, но режущим до самой глубины.

— Понятно, — вздохнула Рудакова, не получив ответа, и повернулась к Георгию: — Спасибо вам большое, Георгий. Вы меня правда очень выручили. Как вам, кстати, это удалось?

— Да просто всё: позвонил Маше в центр слежения, попросил скинуть записи с камер на улицах от Минеральной до отдела, просмотрел их, слепил версию и выложил полковнику…

Георгий осёкся, подумав, что где-то сболтнул что-то не то.

— Что за Маша? — тут же спросила Наталья.

— Вы ревнуете?

— С чего вы взяли?

— Я следователь, не забывайте. Это всего лишь моя версия. Но я угадал?

— Не кажется ли вам немного неуместным обсуждать это при свидетелях?

— Значит, угадал. Отвечаю на предпредпоследний вопрос: Мария Александровна — сотрудник центра слежения и моя хорошая знакомая по всяким рабочим моментам. Чувств к ней у меня нет и не предвидится. Как и к вам, так что можете не тревожиться.

— Больно надо, — пробормотала Наталья и принялась за еду.

— Я всё слышал.

Опера только голову успевали поворачивать: так легко и блестяще происходила эта вежливая перепалка. Словно шарик для пинг-понга порхал на запредельной скорости между игроками-роботами.

«Эх, не получится, видно, сегодня заехать к Маше и шоколадку за помощь занести, — подумал Георгий с лёгкой досадой от повисшей на нём обязанности и стал доедать ужин. — Опять на завтра приходится откладывать… А в районе уже такая круговерть, что завтра теоретически может и не наступить…»

Какое-то время за столом было тихо. Разве что звенели вилки и ложки и негромко стучали донышком о поднос стаканы. Казалось, смерч, закрутившийся было над сотрудниками органов, исчерпал свою силу и кружился теперь где-то сбоку лёгким ветерком… который, правда, был весьма и весьма прохладным.

Наконец, Георгий отставил тарелку и повернулся к оперативникам:

— Так, всё? Пойдём поговорим с задержанным?

— Можно подробнее? — сразу поинтересовалась Наталья.

— Служебная тайна, — с улыбкой ответил Коля и поднялся из-за стола. — Что, пойдёмте, раз так? Благодарим за компанию, Наталья.

Женщина только кивнула, продолжая трапезу.

А парни встали и направились к выходу. У них ещё было чем заняться.

* * *

— …Сказал он хоть что-нибудь? — спросил Георгий, пока они втроём шли по коридору в сторону дежурки. — Кто он, что, как, зачем, почему?

— Молчит как рыба, — ответил Коля. — Мы и так, и этак к нему — ни в какую… Пока задержали на семьдесят два часа по подозрению в покушении на тебя. Время ещё есть, так что будем колоть. Наш, ментовский следак, которому временно дело отдали, сказал нам: мол, делайте, что хотите, а у меня и так висяков по горло… Завтра материалы придётся передать в Комитет, и там уже ты не сможешь влиять на ход следствия, поэтому сейчас у тебя будет единственная возможность попробовать с ним пообщаться…

— Ничего, мне хватит. А в СК у меня также есть знакомые. Помогут, ежели что.

Тем временем они подошли к дежурке. Карпенко, малость поболтав с капитаном — любителем чтения, взял у него ключ от «обезьянника» и отпер дверь клетки, где на дальнем конце скамейки спал, скрючившись, задержанный. На стрелке так и была его чёрная куртка, которую он теперь расстегнул, но поддерживал руками на груди, чтобы она не распахнулась.

— Алё, гараж! Просыпаемся! — Коля отдал ключи Гене, вошёл внутрь и потряс задержанного за плечо.

Тот вяло пошевелился, взглянул на опера (Георгий заметил на лице стрелка синяки) и нехотя поднялся на ноги. Коля вывел его из клетки, которую тут же закрыл Гена, и потащил с собой вперёд по коридору. «В допросную», — понял следователь.

Пришлось немного помаяться у запертой двери, пока Гена менял у дежурного одни ключи на другие. Когда допросная была открыта, Карпенко втолкнул задержанного в эту мрачную, тёмную комнату с гнетущей казённым минимализмом атмосферой и зарешечёнными окнами, усадил на жёсткий стул перед пустым столом и приковал за руку к столешнице.

Георгий сел напротив стрелка; тот лишь пристально посмотрел на него, но опять-таки промолчал. «Похоже, уже сидел, — подумал следователь. — И явно не за надписи на заборе».

Опера встали по бокам от задержанного — на случай, если тот решит выкинуть что-нибудь непредвиденное.

Допрос начался.

— Здравствуйте, — заговорил Георгий. — Надеюсь, вы меня помните. Ведь не далее как этим утром вы в меня стреляли. Отпираться бессмысленно: на пистолете ваши отпечатки пальцев, на ваших ладонях — потожировые следы с пороховыми газами. Плюс ко всему неясно, откуда оружие. Имеем сразу комплект статей: 222-я за незаконное хранение, а за тот выстрел — совокупность 30-й и 105-й, и только последние две без первой дают до одиннадцати с четвертью лет! И это в том случае, если вы были бы там один; но вы же были в составе организованной группы… да ещё, судя по всему, повторное правонарушение… может, ещё какие-нибудь отягчающие обстоятельства найду… а сам я сотрудник Следственного комитета… В общем, вплоть до пожизненного! Но вы же не хотите этого, не так ли? Я предоставляю вам возможность рассказать мне всю правду, начиная с того, кто вы такой и как оказались утром с пистолетом в моём дворе. А сам обещаю попросить того, кто будет вести это дело, быть к вам максимально справедливым. Условное наказание вы не получите, но сотрудничество со следствием, уверяю, зачтётся. Так как, вы что-нибудь мне расскажете? Как вас зовут хотя бы? Как мне к вам обращаться?

Задержанный молчал, хмуро, исподлобья глядя на Георгия.

— Вы ему откатали пальцы? — спросил следователь у оперов. — Он есть в нашей базе?

— У него узоры на пальцах сведены, — хмуро ответил Коля. — А по фото пробивать — это чуть подольше будет…

— Хм, вот как? Интересно…

— Да что ты возишься с этой мразью! — не выдержал Гена. — Вежливость будет тут разводить… Говори, урод, зачем стрелял!

Последнее он крикнул уже стрелку, схватил того за грудки и приподнял со стула.

— Остынь! — Коля оттолкнул Гену от задержанного, отвёл в угол допросной и принялся что-то громким шёпотом втолковывать.

Георгий же внимательно смотрел на стрелка, который снова запахнул на груди свою чёрную куртку.

В тот миг, когда Гена отпустил задержанного, она немного распахнулась с одной стороны. Само по себе это ничего не значило; однако с внутренней стороны одежды стрелка Шитов увидел знакомый знак — черный щит с изображением волчьей головы, кусающей руку с волшебной палочкой.

«А если попробовать сыграть на этом?..» — осенило следователя, и он негромко сказал, обращаясь к операм:

— Парни, можете, пожалуйста, на пять минут выйти? Мне с гражданином надо поговорить наедине.

— Да какой из него гражданин… — снова начал было Гена, но Коля взял его за рукав и молча вывел из помещения.

Кивнул Георгию и вышел сам. За годы взаимодействия по рабочим вопросам оперативник изучил следователя и теперь понимал его иногда с полунамёка.

Хлопнула дверь допросной, отрезая двоих за столом от посторонних глаз. И, как понадеялся Георгий, от ушей тоже.

— Как давно вы работаете на ГООНЧ? — спросил он у стрелка, «сканируя» того взглядом.

По задумке Шитова, такая резкая перемена разговора в сочетании с прежним предельно вежливым тоном должна была пронять преступника и заставить его потерять свою ледяную невозмутимость.

Эффект оказался даже сильнее, чем Георгий планировал. Задержанный при упоминании организации «гончих» сильно побледнел, и в его глазах отразился ужас. Он дёрнулся, словно пытаясь, как там, во дворе, убежать, но наручник не дал ему даже вскочить со стула.

В помещение заглянул было Карпенко, но Георгий махнул рукой: мол, всё в порядке. Опер пожал плечами и вновь закрыл дверь с той стороны.

— Повторяю: как давно вы работаете на ГООНЧ? — стал закреплять успех Шитов. — Скольких людей по приказу своих главарей вы уже убили? Я так думаю, если начать копать, то можно будет узнать много чего интересного…

— Не надо, — хрипло сказал задержанный. — Я… я буду говорить. Но они убьют меня, если узнают… Я сам не в курсе всего, я рядовой член организации… Можно мне будет рассказать лишь чуть-чуть, а про остальное вы догадаетесь как будто бы сами? Прошу вас!..

— Только если то, что вы скажете, окажется реально полезным. И чем больше я узнаю, тем меньше будет обращено против вас. Итак, я слушаю.

* * *

— Ну, как там? — спросил Коля, когда Георгий вышел из допросной.

— Ничего, — ответил следователь. — И в самом деле молчит как рыба. Ничего, посидит потом в изоляторе, пока будет идти следствие, — станет поразговорчивее… Пойдёмте лучше воздухом подышим, обсудим то дело с убийством…

— Которое из двух? — поинтересовался Гена, выводя задержанного в коридор.

— Да оба…

Компания направилась прочь от допросной, к дежурке.

Никто из них не заметил того, что через приоткрытую дверь кабинета напротив за ними наблюдал цепкий глаз капитана Короткова.

* * *

Трое вышли на крыльцо, и их тут же обдало порывом морозного ветра.

— И чего вышли? — поёжился Гена. — Простынем все только…

— Не хотел говорить в отделе, — сказал Георгий и потёр обеими руками мёрзнущий по бокам от гребня выбритый череп. — На самом деле он мне кое-что всё же сообщил, но просил сохранить это в тайне, иначе его могут убить. Вам я могу доверять?

— В отличие от Славы? — спросил Коля.

— Увы. Его участие в истории с Натальей бросило на него тень, а ещё его не было на нашем импровизированном допросе. И мне кажется, он что-то скрывает. А вы же знаете, у меня чутьё на такие моменты…

Пока поднимите агентуру по району: будем искать место, где может собираться банда, которая, как мне кажется, причастна не только к утреннему нападению, но и к вчерашнему убийству ролевика. Задержанный (его, кстати, Семёном Красовским звать, прозвище — Крыс) сказал только улицу — Чугунная. Искать, наверное, лучше начать от моего дома: там как раз всё и происходило утром… Не думаю, что это будет очень уж далеко. Может, кто что видел… Ну вы и сами всё прекрасно знаете.

— Хорошо, сделаем.

Коля кивнул Гене, и тот отошёл в сторонку, набирая номер на смарт-браслете.

— Насчёт того убийства четыре дня назад, — сказал Шитову Карпенко. — У подозреваемого, как оказалось, есть дача в области. Надо будет получить завтра постановление на обыск, а там уж, если мы на этот раз угадали, то и повторный допрос провести. Как ты завтра — успеешь?

— Если дело Красовского передадут знакомому следователю, то будет шанс с утра быстро всё рассказать, после обеда поехать и к ужину вернуться. Посмотрим, как там решат. Скажите лучше: что нового по ролевику Гаранину? Я помотаю ещё туда-сюда записи с камер, но надежды на этот путь уже мало…

— Пробили детализацию входящих и исходящих звонков его номера. Можешь взглянуть.

Коля вынул из нагрудного кармана куртки сложенный пополам листок бумаги и передал Георгию. Тот подошёл к ближайшему фонарю и в его свете вгляделся в текст распечатки.

— Так, об этом звонке я, похоже, знаю… — пробормотал следователь, скользя глазами по столбику дат и времени. — А вот этот номер, на вызов с которого Гаранин ответил и говорил пятнадцать секунд, стоит проверить… Ага, понятно.

Он отдал листок Коле и изложил тому свои догадки. Карпенко кивнул и продолжил доклад:

— Проверили также все контакты из айфона убитого, но там в основном его бывшие одноклассники, однокурсники, знакомые по фрилансу и случайные подружки. Также есть несколько номеров других ролевиков, но тут, как я догадываюсь, ты сам уже поработал…

— Верно. Что-то ещё?

— Пока не густо. Долгов не было, кредиты не брал, микрозаймами не пользовался, за коммуналку платил, лично никому дорогу не переходил. А вот как с этой их группой? Узнал?

— Они ничего не знают. А свои предположения оставлю при себе.

— Почему ты всё-таки решил, что та новая банда как-то к этому причастна?

— Во-первых, далеко не новая, просто на неё подозрительным образом долгое время не обращали внимания. Во-вторых, Гаранина убили достаточно профессионально, а ни с кем из этой сферы, кто был бы известен нам, он не контактировал. Наконец, опять-таки моё предчувствие. Убийца был в чёрной куртке и с лицом, замотанным шарфом, и убежал как можно быстрее, то есть скрывал себя по максимуму при таком раскладе. И этот Красовский тоже произвёл такое впечатление…

— Так, парни, — сказал подошедший в этот миг обратно к ним Гена, — есть сведения. Один из наших районных стукачей говорит, что видел позавчера вечером, как к одному старому дому на Чугунной подходили по очереди какие-то люди в чёрной одежде и заходили внутрь, а потом также по очереди разошлись. Адрес имеется, если что.

Георгий с Колей переглянулись.

Следователь кивнул. «Это оно», — прочёл он в глазах у Карпенко.

— Так что будем делать? — спросил Гена.

— Держи своего агента на созвоне, пусть маякнёт, если эти начнут собираться снова, — ответил Георгий. — В случае чего мы должны быть готовы выдвинуться туда.

— Будем брать? Втроём — целую банду — без подготовки?

— Мы же не дураки, — хмыкнул Георгий. — Просто понаблюдаем и, может, за кем-нибудь из них проследим.

— Ладно…

Следователю почудилось, будто в глазах у опера потух зажёгшийся было огонёк.

— Теперь уже мне кажется, что ты что-то скрываешь, — заметил Коля, глядя на Георгия.

— Все мы что-то скрываем. Просто иногда это имеет значение, а иногда — нет. Вот и всё. Ладно, бывайте, я пошёл. Есть ещё одно незаконченное дельце…

— Шоколадку Маше за помощь завезти?

— Браво, мистер сыщик. Если вы и в расследовании проявите такие же способности, то мы всё раскроем уже к выходным. Давайте, я на связи…

Георгий быстро пожал руку обоим оперативникам и пошёл к ближайшей автобусной остановке.

Если повезёт, он сегодня успеет и в центр слежения заглянуть, и домой заехать… и даже, чем чёрт не шутит, выйти на след банды под таинственным и интригующим названием ГООНЧ. Если случай позволит, конечно.

* * *

Лайм уже устал стоять на одном месте в слепой зоне уличных камер и наблюдать за парадной. Стемнело, и приходилось вглядываться, напрягая внимание, а это спустя какое-то время начинало требовать усилий.

«Чёрт, когда же меня наконец сменят?.. — подумал агент. — Или эта шмара выйдет оттуда, и можно будет выполнить последнюю часть плана, доложить и вернуться на базу…»

Дело было в том, что Лайм был одним из троих «гончих», приставленных наблюдать за гопниками, которые утром встречались с этим следователем. Самому Лайму досталось присматривать за девушкой из той компании. Ещё днём он «довёл» её до самого дома и стал ждать обратно, однако та всё не выходила. Зато немного погодя из парадной вышла фигура примерно таких же очертаний, но в другой одежде: в куртке цвета морской волны и джинсах — и направилась куда-то прочь. Порыв ветра сорвал с неё капюшон, и Лайм увидел, что это та же, за кем ему было поручено следить. И он снова пошёл за ней.

В итоге она и привела Лайма к дому на Чугунной. Но там на посту стоял Мороз, являвшийся правой рукой главного, и, как старший агент, ни за что бы не позволил по своей воле разделить с ним наблюдение за одним и тем же местом — вне зависимости от того, находились ли там одновременно объекты ноль и три или нет. Плюс он немного пугал Лайма, которому тем более не хотелось стоять с ним на одной позиции.

И агент решился немного схитрить. Остановившись неподалёку, он позвонил главному через гарнитуру, изложил ситуацию и попросил указаний.

Поэтому он не врал, когда говорил Морозу, что с тем хотят поговорить. А что тот ушёл за следаком, — так на это Лайму было плевать. Главное — ушёл.

«Эх, как там сейчас, на базе?.. — задумался агент. — Наверное, сидят все по комнатам, балду пинают… едят что-нибудь из запасов… туалеты все заняты… И только нас троих плюс Мороза ждут, прежде чем главный соберёт всех толпой, толкнёт пафосную речь и изложит задачи на завтра…»

Задумавшись, Лайм пропустил сам момент, когда девушка — объект три — вышла из здания. А когда увидел мелькнувший в свете фонаря пуховик знакомого цвета, — очнулся и припустил следом, скрываясь в тени.

Он не хотел, чтобы его обнаружили раньше времени.

* * *

Гера шла по вечерней улице и не обращала внимания на то, что вокруг темно, а она в неблагополучном районе Питера. Мыслями девушка была ещё там, в квартире у Георгия, с Хремгиром…

За время разговора с попаданцем она успела понять, какой тот внутренне хороший человек. И раньше это можно было заметить по тому, что он не «сдал» её следаку, хотя мог бы и имел полное право. А теперь Гера воочию убедилась, что он ещё и донельзя скромный и застенчивый, и вежливый, и много чего другого, — местами даже чересчур. И приложила усилия, чтобы хоть чуточку это исправить.

Ни до чего конкретного в их зародившихся отношениях пока не дошло, но теперь Гера допускала и такую возможность и понимала, что с Хремгиром сможет окончательно преодолеть ту дистанцию, на которой все эти годы старалась держаться от общества. Да и просто приятно проводить время и восполнять душевные силы между попытками обустроить свою новую жизнь, которая у неё началась сегодня после того разговора в кафе. Ведь не только она запала в душу молодому человеку, но и он ей кое-чем приглянулся…

«Так, завтра надо будет зайти в универ с документами и попробовать договориться о зачислении хотя бы на платное место… — перескочила Гера в мыслях на собственные планы. — Ну и погуглить объявления: вдруг кому-нибудь мои навыки пригодятся?..»

Звук стремительно приближающихся шагов она услышала слишком поздно. Когда услышала, хотела было обернуться, но в этот миг чья-то сильная рука зажала ей рот, а к виску сквозь волосы прикоснулось что-то твёрдое и холодное.

Гера замерла, боясь пошевелиться и не в силах издать ни звука.

— Забудь про утреннюю историю и про артефакт! — прошипел кто-то ей в ухо. — Когда будут повторно опрашивать, молчи или говори, что ничего тогда не увидела и не поняла, что происходит! Хоть слово кому-нибудь пикнешь (в том числе и этому следаку-«панку») — убьём! Поняла?

Девушка кивнула.

— Всё, забудь об этом. На тебя никто не давил, ты сама так решила. Ясно? Если что, я знаю, где тебя искать.

Дуло пистолета сильно вжалось в висок, но тут же куда-то исчезло. Говоривший убрал и ладонь, которой зажимал рот девушке.

Гера ощутила себя вновь свободной и покрутила головой по сторонам, стремясь уловить, куда он ушёл. Но вокруг была лишь темнота готовящегося ко сну спального района, в которой словно растворился этот человек.

Гера почувствовала себя совершенно беззащитной. Если на неё вот так нападут снова, ни Георгий, ни полиция не смогут ей помочь. И с Хремгиром теперь видеться будет проблематично…

Девушка всхлипнула. Ещё раз огляделась. И побежала.

Что ж, если сохранить жизнь означает молчать, то она постарается выполнить это условие. А с попаданцем можно будет встречаться и дальше, когда Георгия не будет дома…

* * *

Примерно в это время то же самое случилось с Гариком и Ромой. И, несмотря на то что при разговоре с ними «гончие» использовали немного другие выражения, выводы гопники сделали верные и аналогичные.

Действительно, знакомство с чудесами могло сыграть с людьми злую шутку. Но, по иронии судьбы, беды приходили как раз от тех, кто старался их не допустить…

* * *

— Мы пошли, — сказал Коля, пожимая на прощание руку Славе. — Ты остаёшься?

— Да… Тут поработать ещё надо… — ответил Коротков, сидевший за своим столом в их кабинете, и уткнулся взглядом в экран компьютера.

— Ладно, работай… До завтра.

Карпенко застегнул куртку и вышел в коридор, где его дожидался Гена. И двое оперативников пошли к выходу из отдела.

Слава посидел немного за компьютером — поиграл в какой-то пасьянс, прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридора через приоткрытую дверь. Сначала это были удаляющиеся шаги оперов, затем — тишина.

Всё-таки уже вечер, под восемь часов, и в отделе мало кто остался. Разве что дежурная смена: следователь, опера, мающиеся от скуки в другом кабинете неподалёку… дежурный на входе… Хорошо: тихо, спокойно. И людей мало, так что, если повезёт, план осуществить будет проще.

Слава встал, прошёлся от стола к двери, выглянул в коридор. Всё, теперь только ждать…

Внезапно он увидел, как открылась дверь дежурки, оттуда вышел сидевший до этого на входе капитан — любитель книжек — и зашагал в сторону туалета. При этом рабочее место капитан не запер, как полагалось по инструкции: похоже, считал, что успеет сделать всё необходимое до того, как потребуется принять вызов или встретить посетителя. Да и Листьев уже ушёл…

«Это мой шанс», — подумал Слава, выглянул из кабинета, крадучись прошёл к дежурке и шмыгнул внутрь — так, чтобы на камерах, которые висели в отделе, это было как можно менее заметно.

На дисплее стоявшего там компьютера эти изображения как раз и выводились. Слава подошёл к клавиатуре и ввёл код, отключающий внутреннюю систему видеонаблюдения. Экран тут же померк.

Вот и всё. Обратного пути нет. Надо действовать.

Он схватил ключи от клетки, выскочил в коридор, подбежал к «обезьяннику» и стал отпирать решётчатую дверь.

Дремавший внутри клетки стрелок очнулся от остатков сна и без выражения взглянул в сторону оперативника.

— Тихо. Я свой. «Господство клана Чёрных Пиявок», — прошептал Слава, распахнул дверь и отступил на шаг, открывая проход. — Кодовое имя — Крот.

— ««Ночной кошмар». Всем в Сумрак»… — прохрипел задержанный, закашлялся от сухости в горле и встал со скамьи. — А я Крыс.

— Ты им точно ничего не рассказал?

— Точно. Отвечаю. Да и ты бы стал рассказывать?

— За кого ты меня принимаешь? Выходи давай, я камеры отключил. Собрание к девяти планируется начать…

— Спасибо. Сочтёмся.

Крыс вышел из клетки и через пару шагов спокойно ступил за пределы РОВД.

А Слава-Крот снова заскочил в дежурку, повесил кольцо с ключами на место, другим кодом вновь активировал камеры и вышел в коридор, скользнув по стене, чтобы опять-таки его с как можно меньшей вероятностью было на них видно.

Коды ему специально на такой случай сообщил главный, о котором Слава не знал ровным счётом ничего — даже имени. Тогда опер хотел было спросить, откуда такие сведения, но решил не рисковать. В конце концов, ему и не нужно было знать больше дозволенного. И безопаснее.

Теперь всё. Хватать и тикать, как говорится. Хватать куртку — и идти на Чугунную, где вскоре должны были решаться чьи-то судьбы.

И надеяться, что дежурный ничего не поймёт в случившемся.

* * *

Георгий в который раз за день отпер электронный замок своей квартиры и вошёл внутрь. Включив свет, отметил, что ни обуви, ни верхней одежды Геры в прихожей нет. Значит, ушла. Надо будет спросить у Хремгира, как там у них… если, конечно, попаданец захочет говорить об этом.

Сам Георгий твёрдо пообещал себе, что в центр слежения не станет обращаться за помощью как минимум пару недель. Маша, когда он завёз наконец ей обещанную шоколадку, вся расцвела и попыталась раскрутить его на продолжение, но он аккуратно распрощался с ней и ушёл.

Во-первых, он терпеть не мог, когда его хотели развести на что-нибудь. А во-вторых, в его мысли тогда снова вторгся образ Натальи. И не отпускал почти всю дорогу до дома.

«Не сейчас», — поморщился он от навязчивых мыслей и принялся стягивать с себя пальто.

Снял китель, в спальне переоделся в домашнее, поставил готовиться ужин и прошёл в комнату.

Там на диване сидел Хремгир и смотрел очередную серию зарубежного мультика. Как и этим утром, и вчера.

Меч лежал на письменном столе, но из-за своей длины полностью не помещался на нём, и рукоятка торчала в сторону Хремгира в самой близости от дивана. Попаданцу нужно было лишь опираться на подлокотник и легонько касаться её пальцами одной руки.

Хремгир обернулся на звук шагов, увидел Георгия и сказал:

— А, привет. Как успехи?

— Потихоньку-помаленьку что-то наклёвывается… Точнее смогу сказать позже. Сам как? Я так смотрю, за время моего отсутствия ты не сильно продвинулся в просмотре анимэ. Но ты не выглядишь особенно чем-то потрясённым; значит, Гера ни на что такое не решилась… Я прав?

Хремгир помедлил с ответом. Нажал на пульте кнопку паузы, останавливая видео. Сжал другой рукой эфес меча. И кивнул.

— Извини, что вмешиваюсь в ваши дела, просто хочу знать, для чего будут использовать мою квартиру, — сказал Георгий и сел на диван рядом с «попаданцем». — Я сам-то не против, но… У неё мама больная, ты вообще непонятно откуда здесь появился… Как долго у вас это продлится? Будете ли вы счастливы? Вот в чём вопрос. И самое главное: как это повлияет на тебя? Захочешь ли ты остаться здесь, а если да, то на каких правах? В каком качестве?

— Не знаю, — вздохнул Хремгир. — Я сам, можно сказать, только что с ней познакомился… Не могу загадывать. Становиться твоим нахлебником я не хочу, но понимаю, что своё место здесь буду искать очень долго. Думаю, для всех будет лучше, если я вернусь в свой мир и попытаюсь как-нибудь выжить там. И тебе меньше мороки, и…

— Для всех, кроме тебя. Давай так: пока ещё ничто не ясно, живи у меня. Обещаю не препятствовать вашим встречам с Герой. А вариант с возвращением оставим на крайний случай, когда без этого будет не обойтись. Договорились?

Хремгир подумал немного и кивнул.

— Вот и хорошо. Не думай пока об этом. Смотри мультики… и жди новостей.

Вдруг у Шитова зазвонил его айфон. Хремгир вздрогнул, когда зазвучала поставленная на рингтон Патетическая соната, но следователь уже вскинул руку с телефоном к уху:

— Да? Привет, Гена. Что, началось?

— Точно не известно, — ответил с другого конца опер. — Один мой агент видел пару минут назад, как в один из домов на Чугунной зашли по очереди двое подозрительных типов. Кроме того, он и позавчера тоже видел (случайно, естественно), как там собирались какие-то люди. По-моему, это то, что мы ищем.

— Где вы? Я еду…

Георгий выслушал координаты, буркнул: «Скоро буду», — убрал айфон… и встретил глазами обеспокоенный взгляд Хремгира.

— Что-то случилось? — спросил бывший каремник.

— Надеюсь, что нет… Вернусь совсем поздно. Ужин на плите, сейчас отключу… Остальное знаешь. Дверь никому не открывать, на моём ноуте фильмы для взрослых в HD-качестве не смотреть. — Увидев, как нахмурился Хремгир, Шитов улыбнулся и хлопнул того по плечу. — Не парься, это шутка была. Всё-таки некоторые понятия твой меч перевести не в состоянии… Всё, я пошёл. Может, как раз получится узнать ещё что-нибудь новое…

Заглянув на кухню, Георгий отключил плиту, на которой булькала исходящая паром кастрюля. В прихожей накинул пальто на домашнюю футболку, влез в ботинки, проверил оружие и вышел из квартиры.

Что ж, пора отправляться на разведку… перед боем?

* * *

В большой захламлённой комнате старого дома на Чугунной снова было полно народу. Все также были в чёрных масках, но если присмотреться к собравшимся, то можно было выделить некоторых из них.

К примеру, чуть в стороне от основной толпы стоял, прислонившись к стене, невысокий плотный человек, чьи руки были демонстративно засунуты в карманы чёрной куртки. Из одного через материал одежды ненавязчиво выпирало что-то — скорее всего, оружие.

Ещё двое находились в центре — и были словно окружены остальными, напряжённо посматривавшими на них через глазные прорези масок. У одного из этой пары оружия как раз не было — а у другого пистолет лежал в кобуре… чтобы не успел выхватить в случае непредвиденных осложнений.

А на небольшом возвышении, как и в прошлый раз, стоял главный и будто бы обводил взглядом толпу.

В коридоре привычно охраняли вход в комнату двое «часовых» — те, чья очередь выпала на сегодня, — и ждали, когда в их наушниках раздадутся голоса и можно будет хотя бы так следить за ходом собрания отряда.

Главный, похоже, посчитал, что достаточно потянул время и нагнал напряжение, и заговорил:

— Вот мы и снова все вместе. Часть стоявших перед нами задач выполнена; от каких-то пришлось отказаться, чтобы не привлекать лишнего внимания. Время подвести промежуточные итоги, утвердить новые задачи и разобраться кое с какими вопросами.

Он пристально глянул сначала на того, кто стоял отдельно, затем на двоих по центру. И если первый даже не шевельнулся, то эти аж плечами передёрнули, словно взор главного окатил их жидким азотом.

— Начнём с тебя, Мороз, — обратился командир отряда к старшему агенту, на которого из тех троих выделяющихся обратил внимание на первого. — Сегодня ты не подчинился приказу, который я тебе передал через Лайма. Ты понимаешь, что это серьёзно? Что я больше не смогу доверять тебе, как раньше? В следующий раз ты можешь начать не просто своевольничать — а выступать уже против нас и всего нашего дела. А тогда у меня будет только один выход…

— Не лечите меня, начальник, — ответил Мороз, не меняя позу. — Вы сами прекрасно знаете, что другого такого агента не найдёте, хоть всю область переройте. И, к тому же, я продолжал выполнять предыдущее задание, которое посчитал важнее…

— И чего ты добился? Прошагал за следаком пару лишних километров по району, посмотрел на то, как он мотается туда-сюда по своим рабочим делам? Мне напомнить тебе, что не далее как этим утром ты с ним по-крупному облажался? Ты — вместе с этим!

Главный указал подбородком на единственного безоружного в комнате.

— А чего вы на меня всё сваливаете? — сказал Мороз. — Лично я провалил только ликвидацию Крыса на месте. Агенты завязаны не на меня, а на вас. Я командую ими лишь во время заданий. А Крыс сам виноват, что выстрелил тогда и чуть нас всех не спалил.

— Но не спалил же! — не выдержал безоружный. — Ничего не выдал! Вон Крот может подтвердить…

— Точно? — взгляд главного нацелился на того, кто стоял рядом с Крысом.

— Отвечаю, — ответил тот. — Сам слышал, как тот следак говорит операм после приватного допроса, что ничего не удалось узнать. А он такой человек, что врать для него хуже, чем…

— Так-то оно так, — перебил главный. — Вот только ты забыл, что он ещё и умный, а значит, мог договориться с Крысом, а специально для твоих ушей приврать, что ничего не было! Крыс, ты точно не хочешь ничего нам рассказать?

Безоружный, промолчав, помотал головой.

— Хорошо. Если ты так любишь стрелять, то я найду тебе дело по душе, — сказал главный, и Крыс вздрогнул от неожиданной смены гнева на милость. — Тот ролевик был первым, кто в полной мере ощутил на себе нашу силу. За ним должен настать черёд и других, кто по несчастью столкнулся с чудесами. Это и вся команда «Thrones Forever», и рыжая красотка с известного вам видео, а впоследствии трое гопников, которых мы пока разве что напугали, и следователь. Слишком много убийств за короткий срок в одном и том же районе обязательно привлечёт внимание органов, а мы не можем так рисковать. Поэтому растянем всё это дело на какое-то время. А если «серые» будут себя вести так же активно, то мы выйдем на них и переловим их всех. Тем более, что имя одного из них нам уже известно… А сейчас слушайте указания на завтра…

* * *

— Ну и? — шёпотом спросил Гена и подул на руки. — Долго нам ещё тут стоять и ждать неизвестно чего?

Они вчетвером расположились на углу одного из домов на Чугунной и смотрели через дорогу на противоположную сторону, где и находился интересовавший их дом. В их четвёрку входили Гена, Коля, Георгий и тот «стукач», который и навёл их на это место.

Они стояли на одном месте, вжавшись в стену и глядя вбок, уже достаточно долго. А над городом вставала ночь, принёсшая с собой и похолодание, так что недовольство опера было обоснованным.

— Тише, — ткнул его локтем в бок Коля. — Сейчас там должны быть все в сборе: мы застали только последних из них… Ведь так?

Он повернулся к «стукачу», который трясся от холода в своей драной ветровке и тоже будто не понимал, за что ему всё это.

— Д-д-д-да, всё так, — ответил тот, стуча зубами и оправдывая свой статус в неожиданно прямом смысле. — Гд-д-де-то д-д-днём все собрались… Ч-человек д-двадцать пять п-примерно… Д-д-дайте уж-же д-д-домой пойти… там у меня…

— Потерпишь без своих веществ ещё немного, — прошептал Карпенко. — Стой и молчи, пока мы добрые.

Компания затихла. «Стукач» боялся вновь вызвать гнев тех, кто держал его на крючке и не сажал в обмен на полезные сведения; оперативники напряжённо всматривались в темноту; Георгий стоял вместе с ними и думал о том, что в одиночку ему, возможно, было бы проще.

Так прошло ещё несколько минут.

Гена собрался было вновь посетовать на холод и долгое ожидание, как вдруг Шитов дёрнул его за рукав и указал на другую сторону улицы:

— Похоже, начинают расходиться.

И действительно: около дома, за которым наблюдала группа, вынырнул из мрака первый тёмный силуэт.

Все постарались слиться со стеной. Если противник кого-нибудь заметит, то операцию можно будет считать проваленной. Если не всё расследование.

Тёмная фигура покрутилась по кварталу и пропала из виду где-то в стороне. Наблюдавшие выдохнули, получив небольшую передышку.

— Ну отп-пустите м-меня, — прошептал «стукач», — м-мне надо…

— Вали, — махнул рукой Коля, и того вмиг как ветром сдуло.

— Так, началось, и дальше что? — спросил Гена.

— Если там все, то и их главный должен быть, — стал шёпотом рассуждать Георгий. — По крайней мере, главный среди собравшихся. Он не станет выходить в начале; в середине, думаю, тоже; скорее всего, ближе к концу. Я бы поставил на то, что он будет предпоследним, потому что за ним должен пойти тот, кто прикроет его отход и проверит всё напоследок. И вот этот последний будет опаснее всех, так что за ним должен проследить наиболее опытный из нас — я думаю, ты, Коля. Я возьму на себя самого главного, а ты, Гена, можешь выбирать себе объект по своему усмотрению. Хотя бы троих будем знать…

— Тихо: идут! — прервал его Коля, завидев новые тёмные силуэты.

Опять потянулись минуты опасливого бездействия.

Георгий считал людей, появляющихся из темноты и в ней же растворяющихся. Пять, десять, пятнадцать… По одному за каждую пару минут. «Значит, долго ещё главного ждать, — подумал следователь. — Хотя расслабляться всё равно нельзя: в конце концов, это всего лишь мои догадки…»

На двадцать третьем терпение у Гены не выдержало, и он пошёл за очередной тёмной фигурой. Карпенко и Шитов остались вдвоём.

— Как думаешь, сколько их там всего? — почти неслышно спросил Коля. — Просто чтобы знать, кого брать «на поводок».

— Я бы положился на слова нашего осведомителя. Двадцать пять — двадцать восемь человек, если учитывать погрешность и делать поправку на непредвиденное. Надеюсь, того, кого надо, мы узнаем по поведению.

— Как? Темно же…

— Я считаю, он будет идти более уверенно, зная, что путь уже проверен остальными, которые могут в случае чего его прикрыть. Может, будут какие-то внешние отличия… хотя это вряд ли. В общем, поглядим. А если поймём, что пропустили, — постараемся догнать. А ну-ка взгляни вот на этого…

Вышедший двадцать четвёртым действительно зашагал прочь так, будто хотел показать своей походкой, что он самый главный в этом городе. Некоторые из предыдущих шли примерно так же, но Георгий практически ощутил ауру уверенности в своей власти, исходившую от этого человека. И тот почему-то показался следователю смутно знакомым…

— Похоже, наш клиент, — прошептал Георгий, когда очередной «объект» отошёл на некоторое расстояние. — В любом случае мы получим хоть какие-то сведения и главного рано или поздно возьмём… Давай, Коля, до завтра. Не упусти своего.

— И тебе ни пуха.

Стукнув на прощание кулаком в кулак товарища, Георгий направился следом за «объектом» — но по своей стороне улицы, стараясь, наоборот, скрываться в тени.

Один квартал, другой, третий… На пешеходных переходах ещё не полностью спящего города пару раз возникла опасность потерять «ведомого». Но машин уже было немного, да и Георгий неплохо видел в темноте, так что ему удавалось перебежать где-нибудь дорогу — или следить глазами за «объектом», пока было возможно, а потом догонять по параллельному тротуару и находить взглядом вновь.

Наконец, «ведомый» свернул с улицы во дворы. Георгий выждал несколько секунд, затем, оглядевшись, пересёк напрямик пустую дорогу и стал идти следом за своей целью, сокращая разрыв. Однако осторожность следователь сохранял предельную: к себе он предъявлял требования ещё выше, чем к другим, и не считал себя вправе облажаться. Ни сейчас, ни когда бы то ни было.

Когда «объект» подходил к серой девятиэтажке, где, судя по всему, жил, — он вдруг остановился, повернулся и стал смотреть по сторонам, словно выискивая того, кто мог бы за ним следить. При этом он вытянул правую руку из кармана — и держал у корпуса так, как если бы в ней был пистолет.

Георгий, вжавшийся в тот миг в стену противоположного здания во дворе, подумал, что это может быть близко к истине. Тут только до него начало в полной мере доходить, что при малейшей оплошности его реально могут убить. Так же, как утром во дворе. Но не случайно, если верить показаниям задержанного, а вполне себе намеренно.

«Ведомый», похоже, так никого и не увидел. Он убрал руку обратно в карман, подошёл к двери парадной, открыл её электронным ключом и зашёл в дом. Георгий в это время изо всех сил рванул через двор и прошмыгнул следом в самый последний момент — так, будто дверь захлопнулась сама, никого больше не впустив.

Послышались шаги «объекта» вверх по лестнице. «Не доверяет лифту?» — подумал Георгий, крадучись направляясь за ним. Шаги теперь были гораздо более осторожными и напряжёнными: человек в чёрном чувствовал, что за ним наблюдают. Пресловутое ощущение взгляда в спину, туды его через магическое поле и криминальные драмы.

«Ведомый» поднялся на несколько этажей и замер. «Последняя проверка безопасности?» — появилась мысль у Георгия; сам он стоял этажом ниже и буквально дышать боялся, молясь, чтобы сейчас никто не вышел из квартиры и не порушил весь план.

Но никто не вышел. Наоборот, сверху донеслись звуки двери, открываемой снаружи — и закрываемой далее изнутри.

Значит, вошёл. Теперь на секунду метнуться туда и посмотреть номер квартиры.

Георгий встал на пару ступенек ниже площадки этажа, достал айфон, поставил экран на максимальную яркость и посветил на нужную дверь. Скользнул глазами по табличке с номером, тут же выключил устройство и тихо направился вниз.

Адрес также казался следователю где-то виденным… вот только где? Разве что в документах, но тогда это должно быть как-то связано со службой, а такую связь Георгий не хотел допускать… но, наверное, придётся.

«Всё-таки я живу в сумасшедшем мире, — подумал он, идя по ночным уже улицам к себе домой. — Никогда нельзя точно знать, кем может оказаться враг. Даже если многое другое про него известно.

Хремгир и в самом деле вряд ли здесь приживётся. Хотя… как знать, как знать… К Гере у него явно не пустой интерес; к тому же, она может ему помочь стать более открытым… а он ей — внутренне сильной».

КОНТАКТЫ

Наталья лежала без сна, глядя в потолок.

Было тихо. Тикавшие на стене часы показывали шестой час утра.

Начинался третий день жизни после первой встречи с необъяснимым — четвёртый, если считать ещё и тот вечер, когда из зеркала пропало отражение. Но за это время в поисках истины, которые Наталья себе запланировала, она не продвинулась ни на шаг. Ни на йоту. Ни на полмизинца.

Не прояснили ничего и фэнтезийные книжки, которые она стала вечерами почитывать. Никто из этих, на её взгляд, бездарей, именовавших себя авторами, не описал ничего мало-мальски похожего на то, с чем столкнулась она. Что ж, книги и реальность — совершенно разные вещи, но тогда возникал вопрос о возможности найти решение в существующем фэнтези. И Наталье всё сильнее начинало казаться, что смысла в этих пустых коммерческих книжках нет и ей всё же придётся самой справляться со всем тем трэшем, который судьба (или кто там) решится на неё в ближайшее время вывалить.

Об этом инспектор и думала, лёжа в кровати после того, как проснулась в такую рань после ночного невразумительно-странного сна. С тех пор, как в её жизнь вошла мистика, Наталья стала плохо спать, а если ей что-то и снилось, то какая-то дичь, навеянная, судя по всему, её встречей с неведомым. И это было ещё одной причиной поскорее понять, что же всё-таки с ней происходит.

А также она понимала и то, как она одинока в этом городе.

На мужа, который сейчас дрых без задних ног на другой половине кровати, надеяться в поисках ответа было глупо. Да и чужим он был для неё: не поймёт, не поверит, не поможет.

А больше вокруг никого и не было. С операми и всеми прочими из отдела она близко не общалась, позволяя себе лишь несколько фраз за ужином в столовой. И по рабочим делам пересечение с кем-то из коллег тоже было редким…

Тут Наталью озарила одна мысль, заставившая её распахнуть глаза и уставиться в потолок, словно пригвождая к нему глазами за хвост ускользающую надежду.

Рудакова поняла, что теперь точно уже не заснёт. Осторожно выбралась из-под одеяла, накинула халат, взяла с собой что-то из одежды и отправилась в ванную.

Прежде чем размышлять над таким серьёзным вопросом, следовало хотя бы немного освежиться.

«Следовало… следовать, следователь… Вот оно, ключевое слово… — думала Наталья, стоя под душем и смотря в зеркало, где было всё так же пусто. — Эх, а жаль, что я себя не вижу: так бы хоть кем-то полюбовалась… не включать же прямо с утра то видео…»

Выйдя из-под душа, она оделась и прошла на кухню. Там налила себе чаю и встала у окна, глядя на ещё тёмный Питер.

Снег кружился за стеклом причудливыми вихрями, и Наталья даже усмехнулась краем губ, вспомнив свои игры с ветром и снежинками тем памятным вечером. Но тут же посерьёзнела и в задумчивости принялась медленно ходить туда-сюда перед окном, небольшим усилием мысли гоняя из стороны в сторону лёгкие белые хлопья.

А вспомнила Наталья вчерашний разговор за ужином в отделе — с тем самым комитетским следаком, который, по словам Гены, оправдал её перед Листьевым.

То, что Георгий (если она правильно запомнила его имя) вписался за неё в этом деле и, что важнее, доказал как-то отсутствие в нём её личного участия, значило, что он тоже связан со странными явлениями. Пусть не конкретно с этим (хотя сейчас и с этим тоже), пусть опосредованно — но связан. То есть хоть чуть-чуть в теме насчёт происходящего. Из короткой беседы с ним Наталья выяснила тогда, что он как минимум очень умный и умеющий логически мыслить человек, — а значит, с ним можно обсудить эту тему и прийти к каким-нибудь реальным выводам.

Вот только как с ним встретиться? Когда и, главное, где? Однозначно — после службы: кажется, рабочее время у них обоих заканчивается в пять… В отдел поговорить с операми Георгий приходит около шести и остаётся не очень надолго. Выходит, надо поймать его примерно в этот промежуток времени. Или плюнуть на скрытность, вызнать у Карпенко или ещё у кого-то его номер и самой назначить встречу. Либо на крыльце отдела, либо в каком-нибудь кафе. Но в последнем случае надо будет отстегнуть немного из зарплаты на ужин, чтобы не оставаться должной этому следаку не только за возможные сведения, но и за еду. Всё-таки при первом разговоре полностью один на один будет некрасиво злоупотреблять благородством этого человека. А его расположение, как посчитала Наталья, будет явно нелишним.

«Да, так и сделаю, — подумала она, кружа силой мысли снежный смерчик всё быстрее и быстрее. — Муж всё равно к восьми обычно приезжает… Успею…»

Вдруг все раздумья вылетели в один миг у неё из головы. Наталья застыла на месте и испуганно ахнула, увидев в окне ещё кое-что помимо темноты и снега.

Бледным призраком снаружи парило её отражение и смотрело на неё немигающим и вместе с тем полным мольбы взглядом. Сотканные точно из тусклого света пальцы почти касались стекла, стремясь дотянуться до оригинала. Но не затем, чтобы сжаться у Натальи на горле. Наоборот, — чтобы найти у неё помощь и участие.

Ведь, наверное, жить бессловесным двойником без «основной половины» не очень весело.

«Как и мне», — подумала Наталья и со своей стороны дотронулась до стекла в том же месте, где и призрак. Посмотрела отражению в глаза и постаралась передать мысль: «Не волнуйся. Я помогу тебе».

Женщина-двойник улыбнулась, и от этого словно повеяло теплом — впервые за эту долгую, холодную, странную зиму. Наталья сама не заметила, как губы стали растягиваться в ответной улыбке, а на глаза навернулись лёгкие слёзы надежды.

Призрачные пальцы, казалось, стали проталкиваться сквозь стекло…

Но в это мгновение в комнате заскрипели пружины кровати: муж заворочался, вероятно не найдя рядом пока ещё законную спутницу жизни. Наталья резко обернулась, мысленно кляня супруга за это несвоевременное вмешательство.

Прошло несколько секунд, и всё стихло. Рудакова вздохнула и опять посмотрела в окно, однако никого там не увидела. Отражение вновь будто ветром сдуло… и, похоже, сейчас так было на самом деле.

Наталья встряхнула влажными после душа волосами и налила себе ещё чаю.

Раз уж всё так получилось, сегодня она может прийти на службу и пораньше…

* * *

У Георгия было тяжко и неспокойно на душе, пока он этим утром шёл к себе в СК. По дороге то и дело подмывало зевнуть: за вчерашний день у следователя накопилось много информации, которую он долго обдумывал, прежде чем заснуть, и в результате он не выспался. Как будто дежурил двое суток вместо одних позавчера, честное слово.

А подумать в самом деле было над чем.

Ночью Георгий старался вспомнить, где он мог встречать телефонный номер, с которого Гаранину звонили в день убийства, а также что за адрес удалось установить в ходе слежки.

«Уж лучше бы не вспоминал», — подумал он, подходя к зданию районного Комитета.

Да, ещё свеж был шок, который он ощутил около полуночи, когда, роясь у себя в списке контактов, наткнулся на тот самый номер. Это была вторая симка Димы Колесова; неудивительно, что Георгий не вспомнил об этом сразу: обычно-то он звонил товарищу на основной контакт…

А адрес той квартиры в точности совпадал с тем, где проживал его непосредственный начальник — советник юстиции Константин Владимирович Гречко. (Его адрес Георгий случайно узнал пару лет назад, работая с документами, но тогда особо не заострил на этом внимание.)

Если добавить сюда тот странный звонок Колесову позавчера утром, а также подписку товарища на группу ролевиков, одного из которых убили, то у Георгия были все основания заподозрить неладное. В отношении как своего начальника, так и того, кого долгое время считал своим другом.

Просто Георгий не хотел обнаруживать преступника и предателя в Диме, с которым бок о бок раскрывал серьёзные, а порой и опасные дела. А это означало бы, что в мире никому нельзя верить и что подлецом может оказаться любой. В том числе и тот, от кого никак этого не ожидаешь.

А вот то, что Гречко во всём как-то замешан, следователь признал без особого удивления. Конечно, начальник даже такого не очень высокого, по существу, уровня, не мог быть безгрешен… Но за последнее время Георгий столкнулся с таким количеством странностей, что и возможное участие советника юстиции в законспирированной банде, причастной ко многим преступлениям в прошлом и предположительно — к убийству ролевика теперь, он воспринял как звено общей цепи фактов, так опутавшей его картину мира, что та, не выдержав этого, лопнула.

И возникал вопрос: что делать дальше? Как относиться к этим двоим? Какие действия предпринимать? А главное: что сделают они, если узнают, что узнал он?..

«Тогда пусть пока не знают, — решил Георгий, открывая дверь здания. — Буду вести себя как обычно и интересоваться по минимуму — чисто в рамках расследования…»

На входе привычно поздоровался с дежурным и направился к себе в кабинет.

Там его ждала работа.

* * *

— О, ты уже здесь? Привет, — сказал Георгий, увидев Диму на рабочем месте, и принялся расстёгивать пальто. — Не знаешь, кому передали то дело о вчерашнем нападении?..

— Почему же? Знаю. Мне.

Георгий повесил пальто на вешалку около двери и немного удивлённо посмотрел на Колесова.

Тот выглядел теперь совсем не так, как раньше, сидя за столом в своём форменном кителе и щёлкая мышкой компьютера. Если ещё позавчера при сдаче дежурства Дима казался обычным лентяем, нашедшим себе непыльную кабинетную работёнку, то сейчас будто бы изменилась сама его аура. И в том взгляде, каким он взирал на Шитова, была уже стальная уверенная твёрдость и решительность. Как и у самого Георгия при разговоре с подследственными.

И замеченные перемены стали для Шитова новым знаком того, что с Димой что-то нечисто.

Тем не менее, Георгий постарался сохранить внешнюю невозмутимость и сказал:

— Тем лучше. Значит, не придётся под кого-то незнакомого подстраиваться…

— Сядьте, гражданин Шитов. Я намерен вас допросить по известному вам делу.

«Ага, вот как?» — подумал Георгий и ответил:

— Слушаюсь, товарищ следователь.

И сел на стул для посетителей напротив Димы.

— А теперь расскажите мне, Георгий Романович, всё то, что с вами случилось вчера утром около десяти тридцати. Как вы оказались на том месте, где в вас якобы стреляли, кто были те люди, которым вы крикнули, что они свидетели, и на каком основании вы сами открыли стрельбу из табельного оружия? Предупреждаю об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

«Так, значит, якобы, да? По-моему, это похоже на какую-то подставу», — подумалось Георгию, и он решил поюлить, чтобы точнее понять, каких слов от него хотят.

— Что конкретно вас интересует, товарищ следователь? Так стреляли в меня или нет? Мне кажется, уж вы-то и приезжавшая на место полиция должны это знать. У вас есть официальная версия?..

— Не увиливайте, Шитов! — строго сказал Дима. — Не пытайтесь ввести меня в заблуждение. И говорите правду уже, наконец.

— Правду? Мне откуда знать, какая правда вам нужна?..

— Какую помните, такую и говорите. А я уж решу…

«Что ж, ладно», — мысленно хмыкнул Шитов и принялся рассказывать.

О том, как утром вернулся после службы домой, привёл себя в порядок и решил немного прогуляться, перед тем как предаться заслуженному отдыху. А пистолет просто забыл выложить из кармана пальто.

О том, как встретил в парадной по пути вниз троих молодых людей и первым вышел наружу. Как случайно споткнулся и услышал в этот миг звук выстрела с глушителем и звон пули, отскочившей от стены дома.

Слова про то, что те трое — свидетели и чтобы они прятались, были всего лишь следствием включившегося инстинкта сотрудника органов. Как и последовавшая стрельба: в воздух, затем по человеку, который целился в того, кто стрелял в Шитова. При этом сам Георгий успел крикнуть, где служит, и потребовать бросить оружие.

А дальше он просто задержал того, первого, стрелка до прибытия наряда полиции… Всё остальное должно было быть зафиксировано в материалах предварительного следствия.

Колесов выслушал рассказ Шитова спокойно и вдумчиво, ни разу не перебив, что на Димку обычно было не похоже, а потом вдруг снисходительно улыбнулся и сказал:

— Да-да, очень увлекательно. А теперь, пожалуйста, правду, как я и просил.

— А что я не так изложил? Всё, как я помню, было именно так…

— Да у вас, похоже, проблемы с памятью и восприятием действительности, гражданин Шитов. — Открыл перед собой на столе папку с делом и продолжил, временами туда подглядывая: — Как удалось установить следствию в моём лице при содействии органов внутренних дел, вызов, совершённый вами, записан в журнале учёта как… ложный. Никто не был задержан и тем более доставлен в отдел. Записи с камер в РОВД, к сожалению, сохранить не удалось.

— А пуля? А гильза? А пистолет? Что с вещдоками?.. — спросил Георгий, уже зная, что услышит в ответ.

— Какие вещдоки? Ничего же не произошло. Жаль только, что уличные камеры около вашего дома в то утро не работали… Но и того, что оказалось возможным установить, было достаточно о прекращении дела за отсутствием состава преступления. Кстати, вам, Георгий Романович, теоретически может быть предъявлено обвинение в заведомо ложном вызове — это статья 19.13 КоАП, а также в заведомо ложном сообщении о преступлении — якобы совершённом покушении на вас… это уже 306-я статья УК… Но, принимая во внимание специфику вашего рода деятельности, а также вашу личную уверенность в своей точке зрения, я и следователь из районного отдела полиции решили не возбуждать дело по этим статьям. Так сказать, пошли вам навстречу…

Считайте, что инцидент исчерпан. Можете возвращаться к своим обязанностям. И да, совсем забыл: советник юстиции Гречко просил вас зайти к нему, когда придёте.

— Спасибо, что сообщили, товарищ следователь, — невесело усмехнулся Шитов, поднялся со стула и направился к двери.

И уже перед тем, как выйти из кабинета, обернулся и бросил напоследок:

— Ну и гад же ты, Дима.

— Какие гаджеты?

Георгий покачал головой и вышел.

Если раньше он только подозревал, что тут что-то может быть нечисто, — то теперь он убедился в этом воочию. И это ему совсем не нравилось.

Потому что могло помешать выйти на след убийцы ролевика. И одновременно — банды ГООНЧ, к которой мог принадлежать преступник. Оба преступника, если считать Красовского…

Да почему — могло? Должно было. Обязательно. Причём уже очень скоро.

* * *

Георгий шёл по коридору и думал о том, что же такое случилось с Димой. Как тот мог в одночасье так перемениться? Было же всё нормально…

«Не нормально», — возразил себе следователь, вспомнив странности и совпадения, связанные с Колесовым. Тому явно было что скрывать… а вот сейчас, кажется, это всё начало прорываться наружу. И друг в одно мгновение превратился в лучшем случае в коллегу… о худшем Георгий всё ещё не хотел думать всерьёз. Хотя теперь на это как раз были основания.

Сам по себе Шитов был не очень удивлён случившимся. Он потому и старался особо не сближаться с людьми, чтобы не страдать, если те однажды неожиданно предадут. А за прожитые им годы число этих самых людей вокруг него стало таким, что чисто по законам статистики то «если» должно было перейти в «когда». И вот, похоже, перешло.

«Ладно, чего уж там. Это ведь не конец света и не указ о том, что Комитет расформировывают. Буду просто жить дальше и выполнять свой долг как следака и гражданина», — подумал Шитов и ускорил шаг.

Предстоящего разговора с Гречко он не боялся.

* * *

— Здравия желаю. Вызывали? — сказал Георгий, входя к начальнику после звонка в дверь и ответного мигания зелёной лампочки.

— Входи, Шитов. Давай ближе, а то через весь кабинет разговаривать неудобно…

Георгий сделал несколько шагов к столу Гречко и встал по струнке.

Беседа явно не предвещала ничего хорошего.

— Значит, так, — сказал советник юстиции и строго взглянул на подчинённого. — Первым делом — выговор тебе с занесением за тот ложный вызов: Колесов должен был сообщить… Молчишь? И правильно: нечего зря спорить или оправдываться… А теперь докладывай. Всё, что нарыл по убийству этого Гаранина. И что собираешься делать в ближайшее время.

«Опять задачка для Штирлица: как бы не проколоться…» — подумал Георгий и принялся докладывать. При этом он старался подбирать слова осторожно, чтобы не дать понять, будто он слишком много знает.

К примеру, он умолчал обо всех своих предположениях, которые строились на связи убийцы с бандой, караулившей следователя около дома, и были официально сведены на нет замятием дела о покушении. Ограничился расплывчатыми фразами о вероятном направлении, в котором преступник мог ускользнуть на свою базу, о возможной связи с какой-нибудь бандой в районе и о телефонном номере, с которого убийца гипотетически позвонил Гаранину за пару часов до преступления.

Упомянул Шитов и об алиби остальных ролевиков, которое проверил вчера вечером. Но всех подробностей не сказал.

Если Герду удалось проверить с помощью звонка в фирму, а троих сидевших в «офисе» — по ближайшим камерам, то Бориса отследить не удалось, из-за чего приходилось полагаться только на его слова. И свои сомнения Шитов считал нужным сегодня-завтра проверить…

Гречко, как до этого и Колесов, внимательно слушал Георгия с внешне спокойным видом. Лишь один раз напряжённо сощурился: когда следователь заикнулся об установленном контакте, — но и этого хватило Шитову для того, чтобы увериться в своих выводах.

А когда тот умолк, Гречко поморщился и сказал:

— И где тот следак, который, несмотря ни на что, раскрывает сто процентов дел в сжатые сроки? Прошло уже почти двое суток, а всех результатов — вон сколько… Ты даже на след не смог выйти! Давай поступим так: сегодня ещё работаешь по этому убийству, а завтра передашь дело другому сотруднику. Например, Колесову.

— Но у него и так полно своих, — возразил Георгий, — куда ему ещё одно? Да и не раскроет он его: покорячится для виду пару недель и сдаст в архив за недостаточностью улик…

— Во-первых, мне, наверное, лучше знать о профессиональных качествах своих подчинённых. Во-вторых, я дам Колесову шанс, а ты возьмёшь на себя часть его дел, если так хочешь, чтобы всё было побыстрее. Наконец, убийство на каком-никаком, но — контроле у главка, так что раскрыть его всё равно придётся. Ладно, иди работай. И помни, — наставил Гречко указующий перст на Шитова, — ещё одна выходка вроде вчерашней — отстраню от службы. Для начала — временно… а потом всё будет зависеть только от тебя. Понял?

— Так точно, — отчеканил Георгий и пошёл к выходу из кабинета.

* * *

Когда он вернулся на своё рабочее место, Дима всё так же сидел за компьютером и что-то там делал. Георгию не захотелось выяснять, что именно: между ним и бывшим товарищем словно выросла невидимая стена из силового поля, разделившая их отныне и как минимум надолго, — поэтому он молча устроился в кресле, включил аппаратуру и принялся работать.

Первым делом набрал по памяти протокол вчерашнего группового допроса, распечатал и подшил в дело. Электронка электронкой, а бумажную документацию никто пока не отменял.

Георгий подумал, что ещё может сделать, и открыл по новому кругу записи с камер. Правда, сопоставить он решил теперь кадры с Минеральной и Чугунной: а ну как удастся всё-таки засечь убийцу около старого дома, где собирались те, в чёрном? Тогда бы можно было заявиться туда с обыском…

Георгий открыл и пустил потоком сразу несколько изображений, расфокусировав зрение и наблюдая одновременно за всеми, чтобы не терять время. Спустя какое-то количество просмотров ему показалось, что на одной из камер мелькнула чья-то тень… но ни приближение картинки, ни поиск нужного ракурса ничего не дали.

Значит, убийца должен был знать расположение камер, которые далеко не везде висят на самом виду. А это возможно только в том случае, если у него (то есть у ГООНЧ) есть покровители где-нибудь в органах. «Неужели — Гречко и Колесов?..» — подумал Георгий и украдкой взглянул на Диму. Тот, казалось, этого не заметил, продолжая щёлкать мышкой.

Шитов раздумывал над тем, что бы ещё попробовать, прежде чем поехать в суд за постановлением на обыск дачи в области и затем с операми уже туда, как вдруг у него зазвонил айфон. Теперь Дима выглянул из-за экрана и уставился на Георгия.

А тот как раз ответил на вызов:

— Да? Слушаю…

— Георгий Романович? — послышался чей-то знакомый, будто недавно слышанный, голос. — Можете сейчас говорить?

Георгий напряг память и понял, что это Борис из «Thrones Forever». Что ему может быть нужно?..

— Раз говорю, — значит, могу, по логике-то. Что случилось?

— У меня есть кое-какие сведения о том, кто мог убить Дениса, — зашептали с той стороны в трубку. — Я видел этого человека, когда проходил мимо дома товарища около двух часов дня. Понимаете, я побоялся сказать это при всех… пришлось придумать убедительную версию… Мне нужно с вами встретиться и рассказать всё лично.

— По телефону не можете?

— Не такого рода разговор…

— Когда и где?

Борис подышал взволнованно в трубку и назвал адрес. Георгию показалось, что — собственный. И добавил:

— Сегодня днём получится?

— Даже не знаю… Разве что прямо сейчас и быстро — или тогда уж вечером…

— Нет, сейчас не выйдет, у меня срочная работа по фрилансу. Значит, вечером. В шесть будет удобно?

— Лучше в семь. Не знаю, когда именно смогу освободиться…

— Хорошо. Тогда жду.

И ролевик отключился.

Георгий убрал айфон — и встретился взглядом с Димой, который явно наблюдал за ним во время беседы.

— Кто звонил? — спросил Колесов.

— Это важно?

— Георгий… — Дима на миг запнулся: судя по всему, непривычно было вновь называть коллегу по имени после недавнего «допроса». — Мне завтра должны передать это дело. Я должен быть в курсе всего, что по нему уже наработано, чтобы не облажаться. Я понятно объяснил?

«Точно: сговорились…» — подумал Георгий и ответил:

— Тогда взамен можно также вопрос в рамках расследования? Зачем ты звонил Гаранину за два часа до убийства?

Колесов на миг окаменел. Это прошло очень быстро, но Шитов успел заметить секундный ступор коллеги. Затем Дима всё же справился с собой, глубоко вздохнул и сказал:

— Я… хотел пообщаться с их командой поплотнее. Я подписан на них в «Коннекте» — уже давно… смотрел все их видео… а там на странице в поле информации о группе был написан в том числе и этот номер. Поговорить хотел неофициально, не через руководителя…

— И как — поговорил?

— Не успел: его же убили. А теперь как-то не с руки…

— Вот оно что… — протянул Георгий и задумался.

«А ведь заюлил Димка, заюлил… Что-то подсказывает мне, что он не такой простой, каким пытался себя выдавать. В тот час он уже ушёл с рабочего места, так что теоретически убить мог даже он… Как бы не пришлось принимать это за версию…»

В это время у Шитова снова запиликало в кармане.

— Алло? Кто это?

— Георгий? Это Пейджер. Я хочу сказать, что нам теперь опасно встречаться. Мне вчера пригрозили, чтобы я забыла про эту историю с мечом… Похоже, за мной и правда следили… В общем, мне больше нельзя появляться у вас дома. Извините, что я тогда так настойчиво… это была ошибка…

— Да чего уж сейчас-то жалеть. Попробуйте ещё что-нибудь изменить, чтобы выглядеть по-другому… — Шитов глянул в сторону Колесова и подумал, что нужно говорить более туманно, чтобы к ГООНЧ утекло меньше сведений. — Побродить вокруг, перед тем как направиться, куда надо, — чтобы остаться в одиночестве… Понимаете, о чём я?

— Да-да, понимаю. Наверное, так и сделаю. Он откроет?

Следователь понял, кого Гера имеет в виду, и сказал:

— Я предупрежу. Не сомневайтесь.

— Спасибо! До сви…

— Аналогично, — ответил Шитов и оборвал связь.

И сам в упор уставился на Диму.

Тот отвёл глаза и снова занялся чем-то на компьютере.

«Так, мне, по идее, пора уже ехать в суд…» — пришло на ум Георгию. Он выключил свой комп, поднялся из-за стола и принялся собираться.

— Куда, интересно? — спросил как бы между прочим Колесов.

Заметно было, что он избегает личных окончаний глаголов: судя по всему, не знал, какой тон поддерживать теперь с коллегой.

— И всё-то вам надо знать, Дмитрий Анатольевич… — покачал головой Георгий, надевая пальто у двери. — Так, по другому расследованию… Его-то уж точно оставят за мной. Хорошего дня.

И он вышел, оставив Диму одного в кабинете.

* * *

Чёрная машина с красной полосой по борту неспешно катила по загруженной транспортом дороге в направлении Калининского районного суда.

Внутри тёплого салона сидел следователь Георгий Шитов и проверял соцсеть.

В новостях не было ничего интересного: как всегда, тупые мемы и реклама скучных книг. А вот в мессенджере появилось одно непрочитанное сообщение — ни много ни мало — от Миха Дёмина.

«Снова здравствуйте, — гласило оно. — Сегодня у нас снова будет общая встреча. Вы можете либо прийти туда лично со мной (я проеду мимо здания СК около восьми часов вечера, за километр до места оставлю машину, и дальше надо будет идти пешком, не привлекая внимания), либо воспользоваться видеосвязью из дома: я тогда специально притащу ноутбук. Напишите мне, как решите».

Георгий подумал немного и напечатал:

«Думаю, лучше будет дистанционно. И кое-кого вам покажу, и светиться лишний раз не стану».

«А что, правильно, — почти тут же появился ответ. — Тогда ловите ссылку на «Snype». В девять вечера позвоните по этому контакту. Лучше будет сохранить его где-нибудь, а историю переписки удалить. Мы всегда так делаем».

«ОК», — написал Георгий, запомнил контакт и стёр сообщения, а потом и вовсе вышел из аккаунта.

Что ж, сегодня он наконец-таки увидит своими глазами, что же это за организация такая — ФРИК…

Машина остановилась перед последним светофором на дороге до цели, и Георгий даже не удивился, когда у него опять зазвонил айфон.

И снова — вызов с незнакомого номера…

— Слушаю.

— Алло, Георгий? Это Наталья из отдела полиции. Я бы хотела сегодня как-нибудь…

— …встретиться со мной?

— Вы умеете читать мысли?

— Нет, просто у всех сегодня пошла такая мода — назначать мне рандеву для решения каких-либо вопросов. О чём разговор пойдёт с вами?

— Вы, наверное, уже можете догадаться…

— О том видео? Я же вроде всё утряс…

— Не совсем. Я… при встрече вам всё объясню, можно?

— Как угодно. Когда и где?

— У отдела в пять — получится?

— Давайте хотя бы в шесть: сегодня планирую выезд в область, не знаю точно, когда вернусь…

— Ладно. Значит, до вечера?

Георгию почудился в этом вопросе некий игривый намёк, но пока не было никаких предпосылок к тому, чтобы вывести знакомство за рамки служебных отношений, и следователь решил об этом и не думать.

Тем более, что автомобиль как раз заезжал на парковку перед зданием суда.

* * *

Оперативники уже, как всегда, ждали Георгия около отдела. На этот раз рядом с Геной и Колей стоял ещё и полицейский «уазик», в ожидании негромко фырчавший мотором, пока водитель сидел в кабине и курил через опущенное стекло.

— Привет. Что-то случилось, из-за чего вы такие грустные? — спросил следователь, здороваясь с операми за руку и видя их постные мины.

— Да не поверишь, тут такое… — вздохнул Карпенко. — Короче, этот твой стрелок сбежал. Как будто и не было. Дежурный ночью заметил пропажу, но шум не стал сам поднимать: боялся за своё место… Мы увидели утром, пошли к Листьеву… — Капитан скрипнул зубами. — А он нам, понимаешь, объяснил, что так нужно, что никакого, мать его, покушения на тебя, Жора, не было, что ты сам себе что-то там придумал, а доказательств нет… Похоже, Слава, урод такой, с полковником в сговоре — выпустил этого, точно!..

— Да вообще беспредел! — сказал Гена, у которого негативные эмоции были на лице написаны. — Мы старались, вину доказывали, а в итоге — получите, распишитесь! Жаловаться надо…

— Если куплен Листьев, то нам точно лучше сильно в это дело не лезть, — возразил Коля. — Если, конечно, мы хотим остаться в органах и иметь работу в этой жизни…

Двое оперов заспорили. А Шитов подумал о том, что ничего вокруг не меняется, а если так и кажется, то просто подоплёка стала в данный момент чуть иной. Но то, что не только в СК, но и в полиции у ГООНЧ оказались свои люди, осложняло выполнение текущих задач ещё сильнее.

— Парни, может, поедем? — раздался из кабины голос сержанта-водителя. — А то горючка тратится…

— Постановление с собой? — спросил у Георгия Коля, садясь в полицейскую машину.

— А как же!

— С нами поедешь или как?

— Я на служебной. Пока выезжайте — потом догоню.

Коля захлопнул дверцу «уазика», и тот сразу взрыкнул и покатил к выезду с территории отдела, где снаружи, за воротами, следователя дожидался Саня.

«Что ж, не будем никого задерживать — пора и в путь», — подумалось Георгию, и он пошёл к комитетской машине.

* * *

Не успел следователь отъехать и на сотню метров, как ему опять позвонили. На этот раз — Коля, видимо захотевший продолжить разговор.

— Забыл сказать, — произнёс он в канал связи, — мы же пробили по базам этого Красовского…

— Что, и тут облом? Так он же вроде сидел, как мне вчера признался…

— В том-то и дело! И умер в тюрьме полтора года назад, о чём есть соответствующее заключение!

— Банда «мёртвых душ»… — пробормотал Шитов.

— Если он там не один такой, то да, выходит, так. Надо будет ещё порыть в этом направлении, как считаешь?

— Да, наверное…

«Кое-что теперь ясно, — подумал Георгий, когда беседа с Карпенко постепенно сошла на нет. — Немного времени — и я соберу в голове все детали картины воедино. И уж тогда «гончие» в погонах ответят за всё, что совершили».

* * *

Прошло ещё примерно полчаса.

Машина выехала за КАД и теперь мчалась по трассе, удаляясь от города.

Саня включил радио, но Георгий всё равно успел заскучать — и от нечего делать разгадывал на айфоне судоку размером 16×16.

«Эх, вот поэтому и не люблю такие поездки, — пришла к нему мысль. — Приходится в дороге страдать какой-то мутнёй вместо того, чтобы делом заниматься…»

Когда последняя цифра заняла своё место в клеточке и высветился процент побеждённых Георгием по времени игроков, близкий к ста, в верхней части экрана из панели уведомлений выдвинулась строчка с номером очередного входящего вызова.

— Да в рот вам ноги… заколебали звонить… — пробурчал себе под нос следователь и нажал значок ответа.

Послушал немного, тяжело вздохнул, отключил связь и сказал, обращаясь к старшине за рулём:

— Разворачиваемся, Саня. У нас новое убийство…

ОПАСНЫЕ ТАЙНЫ

Труп Бориса лежал на асфальтовой дорожке у самой стены дома, где жил ролевик, недалеко от выхода со двора. Под телом разлилась небольшая лужа крови, натёкшая из входного отверстия в голове убитого.

— Что-нибудь конкретное известно? — спросил Георгий, сидя на корточках на снегу около трупа, у которого, как всегда, суетился Евгений Андреевич. — Свидетели, всё такое?..

— Как и в тот раз, мало что, — покачал головой стоявший рядом майор Никита Шаповал. — Очевидцев преступления нет, на первом этаже какая-то женщина услышала негромкий хлопок (значит, стреляли с глушителем), выглянула в окно и обнаружила тело. Похоже, этот… как его — Борис?.. просто шёл куда-то, когда в него шмальнули откуда-то сбоку… ну, как откуда — метров с десяти-пятнадцати…

Продолжая слушать Никиту, Георгий встал и прошёлся в указанном направлении. Окинул зорким взглядом стены окружавших двор зданий — поискал камеры. Просканировал глазами снег, чтобы по следам определить возможное место, откуда стрелял убийца. Мысленно выругался.

«Чёрт, здесь же мёртвых зон завались — стреляй не хочу… Хотя нет, тут даже не это: он мог, как и в случае с Гараниным, просто замотать лицо шарфом и стрелять откуда угодно. Эх, придётся опять по камерам проверять, куда он мог уйти… но это долго и бесперспективно: всё снова указывает на ГООНЧ, а лица уж точно не будет видно, да и дело завтра придётся отдать… Может, реально — ну его, скину Диме, а дальше пусть он разбирается? Нет, как бы не так. Буду работать до последнего официально и даже потом — в частном порядке… Эти негодяи своё получат…»

— Так какие мысли, Жор? — окликнул его Никита, и Георгий очнулся от раздумий.

— Я тебе могу доверять? — оглядевшись, спросил он.

— Конечно. Что за вопрос?

— Понимаешь, тут такое дело…

* * *

Гоня по городу в центр слежения за записями с камер, Георгий размышлял над тем, правильно ли он поступил, посвятив Шаповала в те детали расследования, которые скрывал от Гречко и Колесова.

С одной стороны, теперь следователю везде мерещились на краю сознания агенты ГООНЧ, которые только и желали выведать, что он уже успел нарыть. Но с другой, Никита был его давним другом и надёжным товарищем и ни разу ещё его не подводил. В отличие от того же Димы.

Плюс ко всему Георгию позарез нужен был в силовых структурах пускай даже районного уровня такой человек, который обладал бы реальной возможностью что-то делать. И замначальника уголовного розыска таким человеком был. Хотя бы потому, что ему подчинялись Коля и Гена… но и Слава тоже.

«М-да, это, безусловно, слабое место… Но Никита умеет хранить секреты. И не предаст. Я уверен в этом. Не будь я лучшим следователем района… — подумал Георгий и переключился на другую тему: — Обращусь за записями, наверное, не к Маше. К кому-нибудь незнакомому, но нормальному. Как и должно быть согласно процедуре…»

* * *

Хремгир ждал звонка в дверь квартиры, где он находился.

Расхаживал туда-сюда по комнатам, оправлял одежду, поглядывал в окно. Смотрел на висящую на стене странную круглую штуку с двумя стрелками, назначение которой Геохрги объяснил ему утром, и пытался по ней определить время суток. Получалось не очень, но он старался.

Всё это, — чтобы скрыть донимавшее его волнение от предстоящей новой встречи с Герой.

* * *

…Чуть позже полудня Хремгир, как уже вошло у него в привычку, смотрел анимэ — и поначалу даже испугался, когда неизвестный ему прибор на столе зазвонил.

Попаданец поставил мультик на паузу и осторожно подошёл к столу. Боязливо протянул руку и коснулся белой твёрдой трубки, лежащей на подставке. Поднял и услышал доносящиеся оттуда… звуки голоса! Причём голос принадлежал Геохрги, который сейчас был вроде как на работе!

Решив, что он столкнулся с очередным «немагическим чудом» этого мира, Хремгир поднёс трубку к уху и разобрал:

— …ты меня слышишь? Понимаешь? Ты с мечом сейчас? Скажи что-нибудь!

— Khilt gyrn va? — произнёс Хремгир в ответ, от волнения крепко сжавший холодную рукоять меча.

— Что? А, наверное, по телефону «перевод» работает только в одну сторону… В общем, слушай: сегодня к тебе снова захотела прийти Гера. Я не смогу вас проконтролировать, поэтому кое-что объясню… не в том смысле, в каком при желании можно понять. Короче: когда услышишь звонок в дверь, ты подойдёшь туда и сначала выглянешь через специальную дырочку в ней на лестничную площадку. Откроешь только в том случае, если там будет Гера. Понял? Если никого не увидишь или там будет кто-то другой, не открывай! Это может быть опасно. Просто затаись, как будто никого нет дома… Если будет что-то по-настоящему серьёзное, нажмёшь на телефоне… той штуке, на которую я тебе позвонил… верхнюю левую кнопку. Запомнил? Самую верхнюю левую! Так ты сможешь дозвониться до меня… чёрт, я же не пойму тебя с этого конца… Кричи, если будешь в опасности. Скажи что-нибудь, если всё понял.

— Ki ftarnt.

— Ладно, сиди дальше, смотри свои мультики… вернее, мои… Всё, до вечера.

Щелчок — и короткие гудки. Голос пропал.

Хремгир положил трубку туда, откуда поднял. Вытер выступивший на лбу пот, пару раз шагнул на трясущихся ногах и плюхнулся обратно на диван. Включил на плеере дальнейшее воспроизведение… но так и не смог больше сосредоточиться на сюжете.

Его мысли теперь занимало лишь одно… точнее, одна.

И, пожалуй, ради того, чтобы снова увидеть её, Хремгир согласился бы заново пережить собственное бегство из Замка.

* * *

…Когда от двери раздались те же резкие высокие звуки, что и от телефона, Хремгир в первые мгновения даже не поверил этому. Но когда звонок повторился — уже более настойчиво, обрадованный «попаданец» тут же прибежал в прихожую и приложился к глазку.

Сердце сделало один лишний удар. На площадке этажа стояла Гера и собиралась снова затрезвонить в дверь…

Хремгир кое-как открыл замок, и девушка сразу влетела в квартиру и сама заперла дверь, легонько оттолкнув руки парня, который с досадой вспомнил, что оставил меч в комнате.

Но переводить ничего и не понадобилось. Гера скинула куртку, отбросила куда-то в угол и прижалась к губам Хремгира своими.

Дальше тот смутно помнил, что происходило. Хорошо запомнился разве что вопрос, заданный уже в комнате, когда рука на секунду потянулась к мечу:

— Почему ты со мной?

— Знаешь… ты мне тоже приглянулся. И ты уж точно поинтереснее, чем те два придурка, с которыми я водилась прежде.

Хремгир расслабился и перестал думать. Пока это от него и не требовалось…

* * *

Когда Георгий приехал назад в Комитет, был уже четвёртый час дня.

Оперативники, не ставшие разворачиваться по дороге в область, отзвонились и сообщили, что обыск дачи прошёл успешно и орудие убийства почти недельной давности найдено.

На айфон следака «упали» снимки рукописного протокола осмотра. Георгий перепечатал документ, подшил в дело… и стал писать обвинительное заключение.

Конечно, по уму надо было бы ещё раз допросить подозреваемого, чтобы тот, обложенный доказательствами, во всём сознался, но у Шитова в свете событий дня возникло тревожное предчувствие, что сам он больше ничего сделать уже не успеет. И не только потому, что кончалась последняя перед выходными смена, — это как раз таки и не имело для следака значения. Нет: он ощущал маячащую на горизонте опасность, которая могла грозить ему самому, потому что он знает чересчур много, и всем тем новым знакомым, которых он обрёл за последние… сколько — четыре дня? Да уж, динамично сюжетец развивается…

Закончив с заключением, Шитов на всякий случай ещё быстренько накатал отписку для начальства о вчерашнем применении оружия. Хотел было сначала снова изложить правду, но подумал и решил не усугублять своё положение. Поэтому объяснительная в итоге стала соответствовать открывшимся «новым фактам» дела о покушении, которое умерло в самом начале.

Чтобы закончить рабочий день и неделю в целом чем-то полезным, а заодно и отработать по второму убийству ролевика, Георгий стал смотреть привезённые записи с камер.

Как и ожидалось, лица преступника не было видно. В том дворе системе слежения его удалось заснять только в профиль и со спины, и всех деталей внешности было: капюшон на голове, шарф на лице и полностью чёрная верхняя одежда. Ни за что нельзя зацепиться.

Но Георгию показалось, что это не тот же человек, что и позавчера. Тот поспешно убегал, как будто убийство совершил впервые, а этот спокойно вышел в нужный миг из-за угла, выстрелил и пошёл себе дальше… и его след также почти сразу терялся. Однако, перемотав видео вперёд и опять запустив несколько картинок разом, следователь снова обнаружил подозрительную тень, мелькнувшую чуть погодя неподалёку от известного дома на Чугунной.

Что и требовалось доказать. «Гончие», тудыть их, — дубль номер два. И как бы не было третьего и следующих…

«Хотелось бы не допустить такого… но тут уже, увы, как карта ляжет», — вздохнул Георгий и ровно в пять часов встал и направился к выходу из кабинета.

Дима, похоже, решил остаться ещё ненадолго: всё так же сидел за компьютером. «Ну и наплевать», — подумал Георгий, надел пальто и вышел в коридор.

Его-то самого ждали дела поинтересней.

И, так как встреча с Борисом отменилась, потому что тот умер, можно было выкроить время и заскочить домой, чтобы нормально поужинать. Как бы цинично это ни звучало.

А пока — ноги следователя вели его к РОВД, где у него была запланирована встреча с Натальей.

И по пути можно было позвонить ещё живым ролевикам и попросить посидеть дома хотя бы неделю… или пока всё не утрясётся. А вот то, когда это случится, для следака было совершенной тайной.

Ну и пусть. Главное — самому выжить. А там и остальное будет.

* * *

Рудакова переминалась с ноги на ногу и то и дело ёжилась от холодного ветра у крыльца на территории отдела. Опера ещё не вернулись с обыска, поэтому она рассудила, что вполне может занять сейчас их законное место для ожидания.

Сегодня она задержалась в кабинете на полчаса, чтобы не мёрзнуть на воздухе слишком долго. Но не вытерпела и вышла наружу, хотя встреча была назначена на шесть. Что поделаешь: хотелось поскорее выговориться, поделиться с кем-то своей проблемой… и, быть может, найти какое-нибудь её решение.

И сердце у Натальи на секунду забилось быстрей, когда в воротах показалась запомнившаяся ей вчера фигура в чёрном пальто и с красным гребнем на голове.

Наконец-то. Пусть хотя бы один человек её поймёт и поверит ей.

Наталья машинально пошла навстречу, так что встретились они примерно на полпути от ворот до входа в здание.

«Хм, какой он высокий… — подумала инспектор, глядя на следователя немного снизу вверх. — Да и есть будто в нём что-то такое… не то что в наших операх…»

— Здравствуйте, Наталья, — сказал тем временем Георгий. — Так как вы решили поговорить на улице, давайте не будем ходить вокруг да около и сразу перейдём к сути. Что вас такое мучило, о чём вы даже по телефону не могли мне намекнуть?

— Я даже не знаю, как говорить об этом… Вы мне точно поверите?

— Вы даже не представляете, через какие сверхъестественные вещи мне пришлось пройти в последнее время, — невесело улыбнулся Георгий. — Уж ваш-то рассказ вряд ли покажется мне чересчур уж фантастичным.

— Хорошо. Итак…

Наталья набрала полную грудь воздуха и начала рассказывать.

О фокусе с отражением в зеркале туалета. О проявившемся умении управлять ветром. Об истории с видео в Сети. Наконец, о том случае сегодня утром.

В подтверждение она даже продемонстрировала следаку свою способность, заставив снежинки вокруг них подлететь и закружиться.

Георгий слушал её очень внимательно; Наталье показалось, что — с реальным интересом. Но… и вправду — без особого удивления. Словно он что-то подобное уже где-то видел, но из вежливости старался этого не выдавать.

— …Ну и что вы думаете обо всём этом? — спросила она наконец. — Откуда это взялось? С чем связано? А главное: что мне теперь с этим делать?

— Скажите, Наталья, вас из-за того, что с вами произошло, ещё не пытались убить?

У инспектора аж воздух застрял в горле. Такой вопрос — и задан простым, будничным тоном…

— Н-нет… а что? — растерянно спросила она, отойдя от секундного шока.

— А со мной уже было дело. Правда, там вроде как случайность была, но и умысел где-то на заднем плане тоже… Ваша безопасность обратно пропорциональна тому, сколько вы знаете. Я знаю много, вы — почти ничего. Неразумно было вытаскивать меня сюда, чтобы поговорить на виду у всего Питера, — Георгий махнул рукой в сторону висевших на стене отдела камер видеонаблюдения. — Впрочем, вы и так должны были бы стать их мишенью следом за мной, так что от того, расскажу ли я вам что-то сейчас, вряд ли что-то будет очень уж зависеть. Вы уже вступили во взаимодействие с…

— С чем? — поинтересовалась Наталья, заметив, как осёкся следователь.

Георгий огляделся — даже вверх на всякий случай посмотрел, — прикрыл рукой рот и негромко сказал:

— С магическим полем Питера.

* * *

Наталья вышла из ворот территории отдела на улицу, когда стемнело, а цифры часов на смарт-браслете отмеряли немногие оставшиеся до семи вечера минуты.

Рудакова была будто окрылена тем, что узнала от Шитова. Её переполняла доселе остававшаяся незамеченной энергия, всё внутри хотело взлететь, как вырванное из зеркала отражение под порывами ветра, и ночь напролёт носиться над дремлющим городом в кружащемся снежном вихре.

Она затаила дыхание перед тем, как Георгий произнёс слова про магическое поле. Подсознательно она ждала чего-то такого, но всё равно испытала восторг, облегчение и эйфорию, услышав это.

Значит, это не она ненормальная, а просто мир чуть более разнообразен, чем ей казалось. И игра отражений на том видео была не чьей-то глупой шуткой, и утренние видения — не фантомами разума, а — и то, и другое — вполне себе природным явлением, которое просто сейчас мало кто мог объяснить. А уж внятно и доступно — так и вообще никто.

Выходит, авторы фэнтези не такие дебилы, как ей вначале показалось…

Но на краю сознания Натальи, в том отсеке ума, что отвечал за безопасность, напряжённо пульсировало и другое. То, что Георгий таким же обычным тоном сообщил ей после попыток растолковать (и для неё, и, похоже, для себя) природу виденных ею «призраков».

Что Слава Коротков, опер из её отдела, разыскал в Сети то видео и переслал Листьеву. Что Листьев, наехав на Наталью, почти наверняка передал запись тайной организации ГООНЧ, которая, в свою очередь, также с большой вероятностью начала следить за Рудаковой. И что факт её встречи с Шитовым могли засечь агенты этого опасного и изворотливого противника.

Но радость от вполне законного обладания необычными способностями всё-таки перевешивала.

И Наталья шла домой с ощущением лёгкости и надежды.

Кто знает, может, и с мужем сегодня даже что-нибудь получится…

Правда, в уме до сих пор маячил образ Шитова. «Он стоял ко мне так близко…» — подумала Наталья, но тут же подавила усилием воли поднимавшуюся внутри неё тёплую волну.

Нет, ещё не время. По крайней мере, пока…

И за своими мыслями она, естественно, не замечала тёмный силуэт шедшего за ней человека.

* * *

Георгий проводил Наталью задумчивым взглядом, вздохнул и покачал головой.

Кажется, она так и не поняла, насколько это знание может быть опасно. В целом поверила, конечно, но до конца не осознала.

И если за ним, или за ней, или за обоими (не суть важно) реально следят, то что-то нехорошее могло ей грозить уже по пути домой.

Всё же Дёмин выразился не совсем точно, когда говорил о том, что выживание «фриков» зависит от того, насколько они все знают больше, чем «гончие». Нет — на самом деле от того, насколько «фрики» знают именно о «гончих» больше, чем те о них. Маленькое уточнение, но важное. И как раз этот смысл Шитов вкладывал в слова об обратной зависимости между знаниями и безопасностью.

Ведь чужие тайны бывают порой смертельными. И не волнует, случайно о них узнали или намеренно.

А ГООНЧ следов не оставляет. Ну… почти. Да и того, что удаётся увидеть, недостаточно, чтобы по закону выйти на них и призвать к ответу.

«Значит, закон придётся отложить в сторону и действовать по обстоятельствам», — решил Георгий и метрах в пятидесяти позади направился за Натальей.

Рука в который раз за последние дни нащупала в кармане пистолет.

В обойме остались шесть патронов; на получение ещё двух взамен отстрелянных Шитов не мог надеяться. А тех, что были, на один огневой контакт точно хватит.

Если только его, Шитова, предположения окажутся не паранойей, а реальностью.

* * *

Минут десять спустя Наталья уже подходила к дому.

Шаги сапожек по обледенелому и заснеженному асфальту были быстрыми и летящими, и даже бивший в лицо ветер казался приятным и не очень холодным.

«Наверное, так и начинается полноценная новая жизнь…» — подумала Наталья, обходя дом, чтобы выйти к парадным… как вдруг ощущение опасности, беспокойно бубнившее что-то на общем фоне сознания, взорвалось у неё в мозгу безотчётным мгновенным ужасом, так что и ветер, подчинённый её разуму, на секунду резко подул в сторону.

Но даже астматический свист воздуха вокруг не смог заглушить хлопков, раздавшихся метров с десяти откуда-то спереди и чуть сбоку.

Что-то вжикнуло мимо уха в считанных миллиметрах и унеслось прочь, отклонённое от цели удачно направленным порывом ветра.

Застыв в ступоре ледяной статуей, Наталья, ещё не осознавшая, что в неё стреляли, упёрлась взглядом в тёмный силуэт в нескольких метрах от неё — в той стороне, откуда прилетели пули.

Силуэт, казалось, смотрел на неё, — а поняв, что успеха пока не добился, снова поднял руку с оружием, как можно было понять по игре еле различимых теней. Сжавшаяся от испуга Наталья на автомате снова закружила перед собой ветер…

Но внезапно сзади прогремел ещё один выстрел — этот был уже без глушителя — и послышался скрип снега под бегущими ногами.

Два новых хлопка — стрелок палил уже не в Наталью, а в того, кто подбегал сзади.

Бах! Бах! Выстрелы из-за спины прозвучали совсем уж близко: кто бы там ни был, он уже приблизился настолько, что убежать и от него теперь точно было нельзя.

Стрелок спереди выпустил наудачу ещё пару пуль и пустился наутёк, растворяясь во тьме спального квартала.

Мимо Натальи наконец прошмыгнул её спаситель и бросился следом за нападавшим. На бегу выстрелил вновь.

Рудакова заметила, как поскользнулся и упал удиравший стрелок. Как к тому подлетел спаситель, наклонился и, похоже, что-то принялся выяснять.

«Что делать? — в полнейшей растерянности подумала она, не в силах сдвинуться с места. — Бежать домой? Но этот человек меня спас, я должна его как-то… поблагодарить? А если он убьёт того, который… или уже убил…»

Первый шаг к участникам перестрелки дался Наталье с наибольшим трудом. Второй она сделала увереннее — а затем сорвалась с места и побежала.

Что бы там ни происходило, её это тоже касалось.

* * *

…По мере приближения к дому Натальи беспокойство Георгия только нарастало.

Подозрительным следователю теперь казалось всё, что не шло по худшему варианту. Он уже везде подсознательно предполагал участие ГООНЧ — и на то у него были основания.

Слежка, попытка покушения, запугивание Геры — всё это не было сейчас чем-то запредельным, а вошло в реальность, и изменить это было нельзя. Можно было лишь дождаться конца, — а чтобы тот с большей вероятностью наступил хоть отчасти счастливым, самому принять участие в разворачивающемся поединке между хаосом и чем-то вроде коалиции закона и магии.

Поэтому Георгий и шёл следом за Натальей до самой Минеральной улицы, где та жила. Он верил, что так хотя бы попытается встать на пути у хаоса и защитить порядок, исполняя через это свой долг как человека.

Да и сомневался он в том, что для Натальи после встречи с ним всё будет идти так же гладко, как и раньше…

И опасения подтвердились. Когда из тьмы выдвинулась фигура и вытянула руку с чем-то в направлении Рудаковой, Георгий сразу — скорее на инстинктах, чем на разуме — перешёл на бег и рванул вперёд, краем сознания кляня себя за чересчур большое выбранное расстояние.

Рука сама выхватила пистолет из кармана. Движение пальца — и предохранитель снят. Одним глазом прицелиться, другим глянуть на Наталью: стоит на месте — значит, не попали, хорошо… Чёрт, грёбаный ветер…

Выстрел отдался раскатистым эхом. «Да, с глушителем явно удобнее…» — мелькнула мысль.

Но думать дальше было некогда. Неизвестный переключил внимание на него и выпустил ещё две пули. Однако и расстояние было в тот миг ещё немаленьким, и ветер дул вбок, — так что и на этот раз порция свинца пролетела мимо.

Георгий выстрелил дважды в ответ. Неизвестный пальнул пару раз просто так, в безумной надежде зацепить хоть кого-нибудь из двух — и кинулся прочь. Георгий ускорился, выжимая из своих подрасслабленных кабинетной работой ног максимум, промчался мимо Натальи шумным призраком и стал сокращать разрыв между собой и нападавшим.

На всякий случай выстрелил опять. Как и тот «гончий» вчера во дворе, неизвестный от неожиданности (или от страха?) не удержал равновесия, прокатился на пятках по насту и грохнулся наземь, даря Шитову драгоценные мгновения, чтобы приблизиться.

Стрелок не успел подняться, когда Георгий подбежал к нему, схватил за воротник куртки и развернул к себе лицом. Тот попытался выстрелить в следователя, но Шитов выбил пистолет, отбросил ногой в сторону, приложил неизвестного кулаком в живот и сорвал с его головы капюшон и чёрную маску…

И застыл на месте, глядя в глаза юристу первого класса Дмитрию Колесову.

Немая сцена длилась пару секунд. Колесов вновь попробовал вывернуться, но Георгий убрал пистолет, освободив вторую руку, и схватил ею стрелка за горло. Чтобы окончательно удостовериться, расстегнул его куртку и на внутренней стороне увидел нашивку с эмблемой ГООНЧ.

Факты сложились. Всё сразу стало ясно.

— И долго ты работаешь на них? — спросил Георгий у хрипящего Димы, который обеими руками вцепился в его ладонь у себя на шее.

— Всё-то тебе надо знать… — прохрипел тот и закашлялся. — Да какая тебе разница?..

— М-да, действительно: какая?.. Дениса Гаранина ты убил?

— Вот прям побежал признаваться… — хихикнул Дима, насколько это возможно было в его ситуации. — Если я скажу, что — нет… ты мне поверишь?

— Не думаю. У тебя нет алиби, ты звонил Гаранину в день убийства… плюс с кем-то договаривался тем утром о каком-то деле… Уверен, что и микроследы крови или хотя бы пороховых газов Евгений Андреевич сможет обнаружить. Так что нет — не верю.

— Хорошо… Да, да, да! Это я убил того ролевика! Я виновен! Я признаюсь! Только, — опять засмеялся Дима, — меня же всё равно выпустят. Дело даже не дойдёт до суда… Ты даже представить себе не можешь, какая за нами сила…

— Советник юстиции Гречко, да? Скажу тебе одну вещь: он тоже не бессмертный…

— Эй, вы чего там?.. — раздался сзади женский голос, и Георгий обернулся, не выпуская горла и воротника Димы.

К ним подбегала Наталья, видимо оправившаяся уже от потрясения. Оказавшись в нескольких метрах, перешла на шаг. Остановилась, узнав Георгия.

Шитов подумал пару мгновений, зарядил Колесову в физиономию, резко отпустил его, так что тот упал затылком на обледенелый асфальт, а сам выпрямился и повернулся к Наталье.

При этом — встав так, чтобы видеть Диму.

От греха подальше.

— Георгий, ты… — Наталья осеклась, поняв, что обратилась к Шитову более фамильярно, чем раньше. Взглянула на Диму и спросила: — Кто это? Зачем он?..

— Затем же, зачем и меня прошлым утром, — ответил Георгий, опять вынул оружие и направил на дёрнувшегося было, чтобы убежать, Колесова. — Лежи смирно. Я пока подумаю, что с тобой делать.

— Ты… вы же его не убьёте? — спросила Наталья, кое-как вернувшись к прежнему обращению.

— Я похож на него и на всю их шайку? Нет, конечно. Сообщу о нападении и передам правонарушителя компетентным органам. И буду бороться законными методами за его осуждение. Статьи 30-я и 105-я — покушение на убийство — до одиннадцати с четвертью лет…

— Это если удастся доказать, — вставил со смешком Дима.

— Молчи лучше. Не усложняй себе жизнь ещё больше. Кстати, а второго ролевика, сегодняшнего — Бориса Ненцева ты случайно не убивал?

— Его — нет.

— Но знаешь — кто?

— Знаю, но тебе не скажу…

— Я позвоню в отдел? — полуутвердительно сказала Наталья.

— Можете, если хотите. Лучше сообщить дежурному и попросить переключить на кого-нибудь из оперов. Коля и Гена должны были уже вернуться…

«Даже к друзьям надо уметь быть беспощадным, — подумал Георгий, снова посмотрев на Диму, но мысленно поправился: — Особенно — к друзьям».

* * *

…Если бы за этой сценой наблюдал какой-нибудь прохожий, он сам бы точно стал вызывать полицию.

Ещё бы. Двое стоят: одна звонит, у другого в руке оружие. Третий лежит. Ни дать ни взять — разборка…

Но, к счастью, в те минуты по этой стороне улицы никто не проходил.

Бушевавший вокруг небольшого пятачка снежный вихрь напрочь отбивал желание приближаться туда случайному человеку.

* * *

Опера приехали быстро. Судьба Натальи им была явно небезразлична, как и Георгию, и на известие о нападении они примчались как на пожар.

Когда Георгий им на месте вкратце обрисовал ситуацию, Гена ожидаемо порывался сделать с Колесовым что-нибудь нехорошее, но Коля отговорил: мол, это станет нарушением порядка проведения мероприятий и, если выплывет на суде, будет основанием для развала дела. Диму на этом месте вновь пробрал смех, но веселье сразу закончилось, когда на запястьях защёлкнулись браслеты и всё ещё действующего следователя СК грубо запихнули на заднее сиденье полицейской машины и увезли — вместе с засунутым в пакет вещдоком-пистолетом, из обоймы которого Шитов выщелкнул и ссыпал в карман патроны.

Часы показывали первые минуты восьмого.

Георгий и Наталья снова остались вдвоём на заснеженной улице.

Ветер стих словно по мановению волшебной палочки, когда серебристый автомобиль с синей полосой по борту скрылся за поворотом. Но Георгий подумал, что Наталье волшебная палочка для этого даже и не требовалась.

Потому что Рудакова сама была в некотором роде волшебная.

Они стояли друг напротив друга, смотрели глаза в глаза и молчали.

Слов не было. Да они и не были сейчас нужны.

Каждый сам определялся внутри себя с тем, что хочет сделать. Но какое-то время никто не решался разбить сковавший обоих лёд стоп-кадра и предпринять хоть что-то.

Но, когда Наталья сделала первый осторожный шаг навстречу, Георгий не стал тупить или медлить и двинулся вперёд и сам.

Скрип. Скрип. Скрип.

Миллионы сломанных лучей у снежинок.

И — двое, стоящие теперь почти вплотную друг к другу.

Дыхание клубилось облачками пара, которые медленно рассеивались в холодном воздухе. В лёгких клокотали возникшие, но не растраченные эмоции.

Георгию не к месту вспомнилась формула из школьного курса физики: напряжение равно напряжённости, умноженной на расстояние. И хотя сейчас расстояние уменьшилось до одного шага, напряжение явно осталось прежним, пока не отпуская обоих после пережитой опасности.

А значит, напряжённость чего-то невидимого между двоими выросла во много раз. И что угодно в этот миг могло стать причиной своего рода ментального «искрового пробоя».

Носок ботинка Георгия сдвинулся лишь на сантиметр вперёд.

А через мгновение губы одной уже нашли губы другого.

«И всё смешалось в снежной мгле, седой и белой…» — всплыли в голове у Шитова стихи Пастернака. А огоньком той свечи, которая там дальше по тексту горела, были сейчас рыжие волосы Натальи, развевающиеся на ветру, что закручивал пьяный смерч вокруг пары.

ОТВЕТНЫЙ УДАР

Возвращался домой Георгий медленнее, чем обычно.

Он не следил за дорогой, за тем, куда наступает его нога: на асфальт, в снег или на лёд, на тротуар, заснеженный газон или проезжую часть. Всё это просто не имело для него значения.

Усталость после рабочего дня удивительным образом не чувствовалась, смытая волной недавних ощущений, которые Георгий раз за разом прокручивал в голове.

Он решал для себя: поступил ли он правильно — или же совершил ошибку? Понять это было особенно важно сейчас, когда смертельная опасность нависла над ним, и над Натальей, и вообще над всеми, с кем он так или иначе взаимодействовал в последние дни.

Часы айфона показывали начало девятого. Оставалось меньше часа до начала собрания ФРИК. И за это время следователю надо было сделать правильные выводы из спонтанного взрыва часовой давности.

Чуть ранее.

Всё произошло быстро, и ни один в точности не запомнил, как всё началось и как закончилось.

По всей видимости, они как-то дошли до парадной, преодолели несколько лестничных пролётов и ввалились в квартиру Натальи. Затем сразу была кровать… и, кажется, Рудакова ещё успела достать из какого-то ящика и сунуть Георгию резиновое изделие.

Следователь точно помнил, что успел сказать:

— Ты же замужем…

— Я его не люблю. И он не узнает, — ответила Наталья, но тут обоим пришлось сконцентрироваться на другом, так что разговор на время прервался.

Потом они лежали несколько минут просто так, наслаждаясь тем, что просто находятся рядом друг с другом. И приводили в порядок мысли.

Георгий взглянул на часы и спросил:

— Когда он придёт?

— Вроде должен к восьми, — ответила Наталья и принялась одеваться.

Шитов последовал её примеру.

— Когда я говорил, что нам обоим теперь угрожает опасность, — сказал он, сидя на кровати, — я был серьёзен. Но, кажется, даже я недооценил то, что может нас подстерегать. В городе оставаться нельзя: «гончие» с нас не слезут, пока не отправят на тот свет или, что тоже вариант, в места не очень далёкие. Меня так уж точно. Но теперь и ты в сфере их интересов…

Наталья усмехнулась было на словах «не слезут» (видимо, пришедшей на ум пошлой шутке), но улыбка тут же слетела с лица, уступив место деловому выражению и напряжённому взгляду.

— И что ты предлагаешь? — спросила инспектор, присев рядом с Георгием. — У меня, конечно, завтра начинаются выходные, но скоро они кончатся и надо будет выходить на службу…

— За тебя я ничего не стану решать. Тем более, что у тебя формально есть человек, который сможет это вместо меня. По-моему, нужно бежать из города, пока есть возможность. Лично мне затрудняют это три вещи: пришелец у меня дома, который смотрит анимэ и играется с волшебным мечом; интрижка в Питере, которая у него намечается; и также то, что у меня нет своей машины. Хотя нет — даже четыре: я плюс ко всему не знаю, где за городом прятаться. А между тем кольцо явно будет сжиматься…

Немного посидели молча. Каждый примерял на себя возможные последствия и решал, как будет лучше поступить.

Вдруг Георгий спросил:

— Почему ты мне это разрешила? Не думал, что я для тебя так много значу…

— Теперь-то какая разница? Всё уже произошло, и никакие слова тут ничего не изменят. Природа взяла своё…

— Я всегда думал, что это мы должны контролировать свою природу и не позволять ей брать верх над разумом. И сейчас я тоже так считаю.

— А кого это колышет? Меня, к примеру, — нет. Признайся: ведь нам же обоим понравилось?

— Это и опасно. Может быть, каждый из нас только что разрушил свою прежнюю жизнь…

— А старая жизнь и создана для того, чтобы её ломать и строить на обломках новую. Это неизбежно. Более того, свою ты, если помнишь, начал ломать ещё во вторник, когда приютил этого… как его… Хремгира.

— Может быть, в чём-то ты и права… — пробормотал Георгий, встал и оправил китель. — Но тут, наверное, надо решить для себя, насколько сильно стоит всё ломать. Я просто хочу, чтобы все были в безопасности. В том числе и ты.

— Спасибо тебе, Шитов, — ответила Наталья, поднялась сама и снова его поцеловала. — И за то, что спас… и за то, что готов спасать и дальше.

— Это ответ на изначальный вопрос?

— Какой? О причинах?.. Ну, можешь считать, что да. Мне-то какое дело?

— Да, действительно… Есть ли смысл держать связь? Или звонки и уведомления могут всё испортить?

— Поставлю на беззвучку и буду каждый час проверять сообщения. Всё, через двадцать минут уже муж придёт. Тебе пора.

— Мы ещё встретимся?

— Может быть… — улыбнулась Наталья и проводила Георгия до двери.

А когда тот вышел, — выкинула в ведро использованный им предмет и дополнительно забросала мусором, а потом зашла в санузел и встала под душ.

Что ж, настало время проверить: можно ли привести себя в порядок за двадцать минут или нет?!

* * *

Когда Георгий открывал электронный замок на двери квартиры, в прихожей была слышна какая-то возня, словно там кто-то лихорадочно собирался.

«И почему я не удивлён?..» — подумал следователь, заходя в жилище… и столкнулся с Герой, которая, похоже, как раз приготовилась уходить.

На заднем плане в коридоре маячил Хремгир; меч, как всегда, был у него в руке — но смотрелся при этом не как оружие, а всего лишь как инструмент для обыденного бытового дела. В смысле — для перевода.

«Не иначе — говорили тут всё время, пока меня не было…» — усмехнулся про себя Шитов и сказал девушке:

— Останься. У меня плохие новости. Тебя отчасти они тоже могут касаться.

В глазах у Геры промелькнула тревога. Руки девушки стали медленно стягивать с шеи только что накинутый шарф.

Георгий тем временем разулся, повесил на крючок пальто и прошёл по коридору в ванную. Плеснул водой в разгорячённое лицо, восстановил идеальный вид причёски, вышел обратно.

Парочка, как он увидел через приоткрытую дверь, вернулась в комнату — и расположилась на диване. «Что ж, у них есть ещё пара минут, чтобы побыть там вдвоём», — подумал Георгий и зашёл в спальню, чтобы переодеться из рабочего в домашнее.

Сменив китель и брюки на футболку и треники, он по-быстрому выпил на кухне чаю и направился в комнату.

Хремгир и Гера, сидевшие в обнимку, тут же повернулись к нему.

Но он прошёл мимо них, водрузил на стол ноутбук, включил его — и только затем сел на диван к тем двоим. Наклонился, обхватил руками голову и просидел так несколько секунд, собираясь с мыслями.

— Так что случилось-то? — не выдержала Гера.

— Много чего. И лучше бы это всё было страшным сном. Но нет. И нам теперь придётся в этом жить. Как-то.

Такими же короткими, рублеными фразами (тезисное обобщение, проведённое мозгом) Шитов обрисовал сегодняшние события: предательство Димы, убийство Бориса, нападение на Наталью. Умолчал разве что о том, что произошло после.

— …Думаю, нам надо бежать из города, — закончил он. — От меня они не отстанут уж точно, а теперь, когда и дело-то уже не у меня и по графику выходные, можно будет сравнительно незаметно меня пришить. А это ставит крест на тебе, Хремгир, и — в скором времени — на всех, кто как-либо с этим всем связан.

И Шитов посмотрел на Геру тяжёлым взглядом, отчего та лишь сильнее прижалась к «попаданцу».

— Но я не могу!.. — сказала она. — У меня в Питере мама… Как она без меня будет?

— А как она без тебя сейчас? Ты же вон сколько времени здесь с Хремгиром провела вместо того, чтобы…

— Ей сегодня лучше стало. Даже по дому начала что-то делать — и мне сказала, чтобы хотя бы день я провела в своё удовольствие…

— А вдруг её взяли в заложники и вот-вот позвонят, чтобы сказать, что им нужны мы все?

От пощёчины Георгия спасла реакция: он успел молниеносно перехватить руку девушки.

— Не советую. Не забывайте, в чьей квартире находитесь. Позвони маме или напиши — убедись, что всё в порядке. А то мало ли.

Георгий встал с дивана и пересел за стол, к уже загрузившемуся ноутбуку. Подключил интернет-кабель и открыл городские новости.

Первый же заголовок в сводке заставил следователя впиться в него глазами. Палец на автомате кликнул по сенсору, а курсор — по ссылке.

И текст, сопровождённый крупными фотографиями, заставил Шитова внутренне похолодеть.

На картинках была та самая машина, на которой Коля и Гена везли Диму в отдел для разбирательства. Но теперь все стёкла были разбиты, двери — прострелены насквозь (из автомата, как сообщалось в статье), а сам автомобиль горел. Не имело значения, что машина полицейская: огонь, как обычно, равнял всех и вся.

«Это было всего час назад…» — с замиранием сердца подумал Георгий, бегло просматривая текст.

Дима, конечно же, спасся: о нём не говорилось ни слова. О Коле и Гене было известно, что они в критическом состоянии со множественными огнестрельными ранениями были отправлены в реанимацию.

«Только бы выжили…» — пожелал Георгий и закрыл лицо руками. Немного посидел погружённый в свои мысли, ощущая на себе взволнованные взгляды Хремгира и Геры. Наконец, отнял руки от физиономии и повернулся к тем двоим.

— Всё стало ещё хуже, чем раньше. Эти уроды из ГООНЧ нанесли новый удар. А значит, у нас вновь нет козырей в игре против них. Так мы протянем самое большее до утра. А потом нас, скорее всего, придут убивать. Ты ещё можешь уйти, Гера. Спасти себя, потому что ты из нас младше всех и у тебя впереди априори больше, чем у нас с Хремгиром. К тому же, ты сама сказала, что не сможешь просто взять и уехать…

— Можно мне тогда… провести последнюю ночь с…

Георгий поймал выражение глаз девушки, полных мольбы, и, не найдя в себе силы отказать, молча кивнул.

Пейджер склонила голову на плечо Хремгиру и прикрыла глаза.

Шитов посмотрел на время. Без двадцати девять. Скоро — встреча по видеосвязи с членами ФРИК. Там, безусловно, нужно будет обо всём рассказать. И писатели вряд ли осудят его решение валить из города, пока не завалили его самого. В конце концов, их персонажам можно так делать, тогда почему Шитову должно быть нельзя?..

Георгий медленно поднялся из-за стола, прошёл на кухню, там быстро перекусил, зажевав горсть молотого кофе, чтобы горький вкус помог следователю прийти в себя, и вернулся в комнату.

Не обращая внимания на шептавшуюся о чём-то на диване парочку, снова сел за ноутбук и принялся настраивать программу для видеозвонков и переписки «Snype», о которой днём написал Дёмин.

Пальцы отлепили кусок непрозрачного скотча, которым была залеплена камера над дисплеем. Застучали по клавиатуре, вбивая в поиск название контакта. Ткнули по сенсору, когда курсор остановился на единственной строчке в списке найденных.

Пошло ожидание.

Глядя в экран, на котором застыла пиктограмма идущего вызова, Георгий надеялся, что Дёмин ответит.

Что «гончие» пока не добрались ни до кого из «фриков» и те — все до одного — сейчас живы.

Что ему, следаку, ещё есть смысл бороться.

* * *

Машина остановилась у низенького поребрика, и из неё вышел неприметного вида человек в сером пальто. С пульта, надетого на связку ключей, активировал сигнализацию, огляделся через плечо и, стараясь держаться как можно незаметнее (хотя, казалось бы, куда уж больше), направился дальше пешком.

Ему надо было пройти ещё около километра.

Он знал, что за ним следят, но надеялся, что сумел сбросить «хвост», петляя по многочисленным питерским улочкам и проскакивая перекрёстки на грани дозволенного. Многого и не требовалось: хотя бы стометровый разрыв, оставить машину в каком-нибудь тёмном углу (утром можно будет её оттуда забрать) и тенью проскользнуть по улице как можно дальше. Десять-пятнадцать минут — и он на месте. А там уж хоть весь снег растай…

Чувство опасности, как всегда, бурчало что-то прямо в ухо, но человек в сером был уверен, что соблюл все необходимые меры безопасности. Перестраховываться можно было бесконечно, и всё равно результат никогда не был бы стопроцентным. А так — достаточно было обеспечить определённый уровень защиты, чтобы по крайней мере на час или два вырваться из-под бдительного наблюдения «гончих».

«Вот и увидим», — подумал человек в сером и ускорил шаг.

На браслет уже поступили сигналы ото всех прочих. Ждали только его одного. Если смотреть по обычному графику, то он уже на пару минут опаздывал. А значит, надо было поторопиться, чтобы не заставлять никого ждать ещё дольше.

Пальцы идущего сжимали ручку мягкого тёмного чехла с ноутбуком, раскачивающегося при каждом шаге. Шитов, наверное, уже позвонил по Сети…

«Скоро мы всё и узнаем», — решил человек в сером и крепче сжал ручку чехла.

До места сбора оставалась всего пара сотен метров…

* * *

Дрон с камерами ночного видения завис на несколько секунд над остановившейся машиной. Передал оператору синтезированное изображение городского пейзажа внизу — и, дистанционно управляемый, полетел следом за уходящим вдаль человеком, оставаясь невидимым на фоне облачного вечернего неба.

Было темно, и никто не мог бы этого сейчас увидеть, но, если всмотреться при свете, на боку беспилотника был бы различим чёрный щит с изображением волка и руки с волшебной палочкой.

Когда человек вошёл в какое-то офисное здание, дрон покружил немного над кварталом и отправился прочь. Его задача была выполнена.

А в это время с разных сторон в направлении того строения поехали рассредоточенные по городу минивэны. У людей, которые внутри них находились, миссия была своя. И они были уверены, что также её выполнят. Без вариантов.

* * *

…Наконец, звонок прошёл, и во весь дисплей появилось изображение полутёмной комнаты (явно не на первом этаже здания), где за сдвинутыми столами сидели тринадцать человек. Кого-то — например тех, кто находился напротив, — было видно полностью, кого-то — в том числе сидевшего практически сбоку от камеры Дёмина — лишь частично.

Но на такие мелочи Георгию было наплевать. Главное, что он впервые видел вместе всю чёртову дюжину «фриков» — и мог с ними напрямую поговорить.

Из увиденных лиц два или три показались знакомыми по фотографиям из Интернета, но Георгий сейчас видел в собравшихся не писателей. Он видел агентов. Возможно, более опытных, чем те, что едва не подстрелили его вчера утром, но сравнительно малочисленных — а потому уязвимых. И нужно было успеть всё решить этим вечером, потому что потом могло быть поздно.

В каком-то смысле было поздно уже в эти минуты, но, к счастью, только отчасти. Дело пока проиграно не было. И это вселяло в Георгия надежду на счастливый исход.

По сторонам от следователя сидели двое его гостей и также со всей внимательностью глядели в экран. Ведь их судьба тоже, по существу, должна была решиться на этой «встрече».

Убедившись, что подключение прошло успешно, Дёмин про себя кивнул и заговорил, обращаясь ко всем:

— Приветствую всех. Не буду ходить вокруг да около, сразу перейду к сути. Следователь Георгий Шитов, как и ещё несколько человек, недавно столкнулся с магической стороной жизни города. Ему удалось по этой теме кое-что узнать, и думаю, нам всем не помешало бы его выслушать. Так мы сможем лучше понять, что вообще происходит в Петербурге, и придумать, что нам со всем этим делать. Георгий, вам слово.

— Здравствуйте все, — сказал Шитов и нервно сглотнул. Всё-таки впервые он видел в некотором роде вживую столько именитых людей в одном помещении… — В общем, началось всё три дня назад…

Он подробно рассказал всё, что удалось нарыть за эти дни, попутно представив смущённых Хремгира и Геру. Упомянул и о Наталье, о её участии в этой истории… и о том, что её тоже надо защитить. Назвал и имена всех, кто был или мог быть причастен к деятельности ГООНЧ: в их числе оказались и Дима Колесов, и Константин Владимирович Гречко.

Какое-то время в канале связи было тихо. «Фрики» молча сидели и обдумывали проблему.

Молчали также и Георгий, и Пейджер вместе с попаданцем. Они ждали объяснений произошедшему — и диалога насчёт дальнейших совместных действий.

— Хм, люди, а вы не помните, сколько детекторов магии было изначально? Сколько приборов смог тогда спасти из того НИИ Зарницын? — нарушил тишину в зале «фрик» со среднеазиатскими чертами внешности.

«Дамир Ковролинов, кажется», — всплыл в голове у Георгия его псевдоним.

— Это ты к чему сейчас? — спросила молодая брюнетка — Александра Кор.

— Если наших противников, по словам товарища следователя, в общей сложности около двадцати пяти человек, то вряд ли у всех будут такие или любые другие магические устройства. Нас вполовину меньше, а сами-то не полностью обеспечены!.. Скорее, у них тоже приборов не очень много — сколько удалось перехватить за годы существования…

— Ну и? — хмыкнул Дёмин.

— Если мы, в свою очередь, утянем у них хотя бы несколько штук, то сможем нанести серьёзный удар по их деятельности. Может, и не парализуем, но магическое зондирование города точно затрудним.

— А смысл? — сказал Павел Кор. — Следить за нами и убивать мирных жителей от этого точно не перестанут, а вот самим нарваться на пулю шансы весьма велики…

— Можно попробовать для начала у кого-нибудь одного. Поглавнее желательно… и — как можно скорее, чтобы не дать им подготовить что-нибудь ещё покруче…

— У Гречко, что ли? — удивлённо хохотнул Георгий. — Вот так, этой ночью, без подготовки? Да и вдруг он дома будет?..

— Давайте мыслить логически, — продолжил Ковролинов и отпил из картонного стаканчика. — Сейчас мы с «тёмными» находимся в жёсткой конфронтации. Во вторник и в четверг у них точно были собрания. Теоретически — также и в среду, мы точно не знаем, у нас своё было… События начинают ускоряться — значит, можно предположить, что и сегодня наши конкуренты сойдутся вместе — уже для принятия кардинальных решений…

— А так ли им выгодны будут эти решения? — спросил средних лет блондин — Мирослав Катюрин. — Если в их рядах (или, чем жизнь не шутит, и во главе) — не очень-то и мелкий чин местного Комитета, то он как никто должен понимать, что излишняя активность привлечёт внимание спецслужб. А тогда — всё, придётся прикрывать лавочку… Сегодня они и так нашумели — следовательно, пару дней или хотя бы завтра будут осторожнее…

— Чего им стоит убить меня, перед тем как затихариться? — сказал Георгий. — Выкинуть труп в реку, изрезать лицо, свести отпечатки пальцев, подделать в случае чего тест ДНК? Не объявлять публике, что убит следователь, спихнуть дело Колесову, сказать моим знакомым, что я перевёлся или уехал?..

— Тогда вам, Георгий, и вправду надо бежать, — сказал Дёмин и нервно захрустел крекером. — На эту самую пару дней. Провести, скажем, выходные на даче… Но чтобы больше никто не погиб, надо, во-первых, предупредить всех потенциальных жертв, а во-вторых, за это время поразмыслить и поискать ниточки, чтобы уже в понедельник, сразу по возвращении, прижать как можно больше людей. Советую тоже уехать или запереться дома всем вам. Всё-таки тринадцать — наибольший состав, которого когда-либо достигал ФРИК. Не хотелось, чтобы ему пришлось вынужденно уменьшаться…

— Не бойся, Мих, мы справимся, — ответила Александра. — Лично я также считаю, что выкрасть хоть один детектор будет нам только на руку. Это может нам дать несколько очков вперёд — и, к тому же, разозлит этих и заставит совершить как минимум одну ошибку…

— Да, но кто этим займётся? — сказал её брат.

Вновь наступила тишина. Писатели стали переглядываться… а потом все как один устремили глаза на Георгия, видного им на экране ноутбука Дёмина.

— Выходит, на вас вся надежда, — сказал Мих, обращаясь к Шитову. — Ни к чему не принуждаем, но… сами понимаете… на войне как на войне…

— Чужими руками решили жар загрести? — презрительно бросил Георгий. — Сами не можете ничего со своей конспирацией… Теперь нас подставляете под удар, что ли?

Он обвёл рукой сидевших втроём перед ноутбуком Хремгира, себя и Геру.

— Я не это имел в виду… — потупившись, прошептал Дёмин.

Атмосфера в обеих комнатах в этот миг словно сгустилась и стала какой-то ядовитой… и взрывоопасной, что ли. Георгий даже принюхался, чтобы различить какие-нибудь бензиновые или кислотные пары.

Нет, никаких ядов вроде не чувствовалось. Пахло лишь возникшим между собеседниками напряжением — и явным тупиком в диалоге. Ясно было, что сейчас договориться уже ни о чём не получится.

— А можете, пожалуйста, объяснить нам, новичкам во всей этой магической реальности, кое-что из рассказа Георгия? — попросила Гера. — Например, почему ролевики могли увидеть на болоте призрака Хремгира… и что там за штука с фотографиями? И… Натальей?

Девушка быстро зыркнула на Георгия: не обиделся ли на упоминание о Рудаковой? Но он ответил ей взглядом с оттенком благодарности, видимо потому, что сейчас как раз надо было как-нибудь разрядить обстановку.

Писатели оживились. Похоже, эта тема им была более интересна… и близка по роду занятий.

— Так, ну смотрите… — сказала Александра. — Что вообще такое это М-поле? Откуда оно берётся? Ярослав Зарницын в своём «Ночном кошмаре» выдвинул идею, что это могут быть преобразованные эмоции людей. И в таком случае каждый город должен выступать неиссякаемым их источником. Именно это и подтвердилось в наших экспериментах с детекторами…

Люди активнее думают, чувствуют и мыслят днём, так что в это время суток пульсация поля сильнее в направлении от центра к окраинам. Соответственно и воздействия в те стороны лучше распространяются… Но с Хремгиром и Натальей всё могло быть так, как рассказал Георгий, по другой причине. Дело тут, наверное, просто в случайности: пульсация вовне совпала с моментом, когда стала расходиться волна от появления Хремгира в Питере, и туда же ею сдуло отражение Натальи… А когда через считанные секунды эта волна достигла Старого болота, её импульс наложился на максимум пульсации, который в тот миг пришёлся как раз на камеру Дениса…

Вы знаете, это далеко не первый случай, когда на болотах Ингрии видят таких призраков. За десятилетия наша организация собрала много данных — в том числе и об этом… А всё из-за чего? Днём над городом вздувается огромная капля эмоций, чувств и впечатлений, и даже существующее в теории «поверхностное натяжение» (шутка ли, шесть миллионов человек!) не может удержать её на месте. «Капля» растекается по окраинам, по ближним районам области, которые, по сути, превращаются в некое кладбище грёз и именно из-за этого могут обладать особой аурой…

А ночью город засыпает (да-да, прямо как в игре «Мафия»…), и ток магических импульсов меняет своё направление. Теперь уже всё стремится течь обратно — и, кстати, поэтому позавчера утром отражения бегали за грузовиком: их только начинало сносить вовне, и они смогли за что-то ненадолго зацепиться. Это устойчивые пространственные феномены с определённой собственной энергией и даже, вероятно, массой: недаром их ветер так возил туда-сюда… Но тут, увы, литература совсем кончается, а начинается физика…

— А… скажите… — Видно было, как Хремгир мучается, пытаясь сформулировать вопрос; руки его в волнении стискивали эфес меча под столом. — Почему отражение Натальи было… без одежды? Она же сама, когда смотрелась в зеркало…

— Георгий, извините, что он говорит? Мы просто не понимаем, — сказал Катюрин.

— А, ну да, другим же людям меч только вживую переводит… — пробормотал Шитов и передал «фрикам» вопрос попаданца.

Реакция на это была самой разной. Женщины смутились, мужчины изумлённо переглянулись, Ковролинов прыснул, а кто-то (Андрей Буланов) и вовсе заржал в голос.

— Задали вы тут нам задачку… — улыбнулся Дёмин. — Я лично вижу тут вот какое объяснение. Представьте, что зеркало — это как окно в тёмный коридор, куда падает свет из нашего, реального, мира. Точная зеркальная копия видна лишь того, что находится на уровне этого окна, а, к примеру, остальное тело «дорисовывается» внутри коридора как продолжение того, что заметно. У Натальи отражалось в основном лицо, поэтому тело в «зазеркальное» измерение скопировалось в таком же… э-э-э… открытом виде. Одежда попросту… не засчиталась. Да и тот импульс мог быть такой силы, чтобы вырвать ту, вторую, Наталью не только из этого воображаемого коридора, но и из служебного костюма…

— Мих, а ведь всё это тянет на фантдоп и сюжет для прекрасного фантастического романа, — тихо произнёс Павел. — Если достойно развить тему и заменить имена, то…

— Хм, может, в этом что-то и есть. Можно будет подарить идею какому-нибудь начинающему перспективному автору… у меня даже есть один такой на примете. Возможно, он и напишет обо всём этом свою фантастическую снежную сагу…

— Так всё же, — сказал Ковролинов, — как мы будем с этими…

Договорить классик литРПГ не успел.

В зале неожиданно послышались со стороны входа какие-то крики («Всем лежать! Работает ОПОН! Руки за голову!..» — разобрал Георгий), все резко развернулись на них, кто-то даже начал привставать из-за стола…

Тут изображение резко наклонилось и упало набок. Теперь камера дёминского ноута снимала ножки стола и невнятное мельтешение ног в полумраке, а микрофон всё так же передавал чуть приглушённые выкрики и команды, характерные разве что для отряда полиции особого назначения. Или тех, кто хотел этой вывеской прикрыться.

Георгий быстро протянул руку и налепил скотч обратно на камеру своего лэптопа. Поводил курсором и отключил видеосвязь. Подумал и вообще закрыл программу «Snype».

А потом резко нажал на «Завершение работы», вскочил с места и едва ли не бегом направился к выходу из комнаты.

Ничего не понимая, Хремгир и Гера поспешили следом.

— Вы куда?! — спросила девушка, наблюдая за тем, как Шитов торопливо надевает пальто и достаёт из кармана два доставшихся от Димы патрона.

— Писатели были правы, — быстро проговорил следователь, оглядел прихожую и ссыпал трофейные боеприпасы в карман своей осенней ветровки. — Но не в том смысле. «Гончие» не устроили сегодня собрание, а в полном свободном составе пошли на дело! «Фриков» сейчас по-любому куда-нибудь увезут и будут трясти. Думаю, Гречко тоже со всеми. А значит, у меня есть шанс сделать всё быстро и незаметно.

Внезапно Георгий понял, что кое о чём забыл, и как был — в пальто — метнулся назад в комнату. Подскочил к столу, порылся в ящиках, вытащил из одного пару кусков проволоки и снова побежал в прихожую.

Влез в ботинки, вынул оружие, дёрнул затвор, досылая патрон… далее сунул пистолет в карман, схватил с прибитой под потолком вешалки и напялил старую безвкусную шапку.

Выдернул из замка ключи, распахнул дверь, помахал рукой:

— Я скоро! — и исчез.

Пискнул электронный замок, оповещая о блокировке двери.

Стук шагов вниз по лестнице парадной затих уже через считанные секунды.

Хремгир и Гера постояли немного, глядя на то место, где только что стоял Георгий. Затем повернулись друг к другу.

Глаза их встретились.

И каждый из двоих растворился в этих сверкающих озёрах другого.

Ведь не важно на самом деле, из какого ты мира. Главное, — что ты можешь дать тому, в котором сейчас находишься.

ВОПРЕКИ ЗАКОНУ

Георгий быстрым шагом шёл по заснеженному тротуару, засунув руки в карманы и стараясь не поднимать голову.

Маскировка была, конечно, не ахти какая, но всё равно лучше, чем никакой. Следователь посчитал, что если «гончие» следят за ним по приказу и наводке Гречко, то главным их ориентиром будет его выделяющаяся причёска. В темноте детали сложно было бы рассмотреть, но хотя бы контур должны были заметить. А шапка, возможно, собьёт их с толку и даст шанс пройти остаток пути до цели незамеченным.

С каждой новой минутой изначальный порыв постепенно угасал, и Георгий всё яснее понимал, в какую авантюру влез. Подумать только — залезть в дом к собственному начальнику!..

О том, что Гречко по совместительству был сейчас его главным противником, следователь старался не думать. Они не ладили с самого первого дня совместной службы в одном отделе СК, и Георгий успел привыкнуть к этому вялотекущему противостоянию. Но своим основным врагом он считал всё же районную преступность, в борьбе с которой он был просто обязан быть на одной стороне с Гречко.

Теперь всё изменилось. Вроде надо было всего лишь мысленно перекрасить начальника из белого цвета в чёрный и переставить на другой край игрового поля, но… сделать это было всё же непросто. Нет, не потому, что Георгий так привязался к нему и жить не мог без ежедневных мелких конфликтов, которые чаще всего оканчивались пшиком, — просто в качестве противника советник юстиции был очень опасен.

Георгий поймал себя на мысли, что не может представить себе реальный потолок возможностей Гречко. Помочь с организацией побега задержанного и замять дело? Легко! Дать команду своим секретным бойцам изрешетить из автоматов машину с людьми, чтобы спасти подчинённого? Запросто!..

Следователь ощутил, как на коже под верхней одеждой выступает холодный пот, и понял, что боится.

Не за себя: от этого его отучила ещё служба в РОВД.

За тех, кто в эти часы находился у него в квартире и, наверное, с пользой проводил остававшееся до решительных действий время.

И за Наталью. Да, за неё — сильнее всего…

Руки сами собой сжались в кулаки.

Нет, Гречко должен понимать свою ответственность как сотрудника органов. Кто-то из «фриков» говорил же, что «гончим» будет невыгодно столько смертей прямо сейчас, тем придётся хотя бы чуть-чуть потерпеть…

А что, если начальник следственного отдела районного СК всего лишь пешка или не очень крупная фигура, которой можно будет в случае чего и пожертвовать? Что, если эта игра — совсем иного уровня и город от магии зачищает кто-то поглавнее?..

«Нет, не доказано, — скрипнул зубами Георгий, пытаясь себя успокоить. — Если так, нас всех уже не было бы в живых. И уровень террора был бы посерьёзнее…»

Перед глазами возникла картинка: бойцы в форме опоновцев с нашивками ГООНЧ врываются в зал, где за сдвинутыми столами сидят писатели, и начинают тех хватать… Точно в замедленной съёмке, летит на пол скинутый со стола ноутбук, чей экран чернеет оттого, что собеседник по видеосвязи залепляет камеру на своём устройстве…

У Георгия от отчаяния перекосилось лицо. «Надо срочно что-то решать, иначе «фрикам» не жить, — подумал он, с усилием переставляя ноги, которые будто сковало льдом от его неприятных мыслей. — Хоть сообщение кому-нибудь оставить, чтобы помог разобраться… Да кому? Все же… А хотя…»

Поглощённый неожиданным осознанием, что ещё не всё может быть потеряно, Георгий не заметил, как добрался до нужного дома.

Предстояла самая сложная часть плана — проникнуть внутрь.

Ведь где Гречко мог прятать свой прибор, который у него явно должен был иметься? Либо дома, либо в кабинете, либо на базе. Оставался ещё вариант с тайником где-то в другом месте, но Георгий его отмёл как неудобный для самого Константина Владимировича. Зная, что за столько лет никого из них не поймали, тот вполне мог почувствовать личную безнаказанность и ненужность излишней конспирации и перестать заморачиваться как минимум насчёт себя. А значит — поместить ценную вещь в пределах досягаемости.

Но где именно? На базе? Нет, он там появляется лишь на собраниях ну и, может, для координации действий боевиков… например, сегодня. И там-то будет достаточно приборов остальных. Да и незачем «гончим» что-либо мерить у «фриков»: первые и так решили для себя, что во всём виноваты вторые… больше доказательств не требуется.

К тому же, Гречко должен был по роли начальника рассматривать и такую возможность, что они могли потерять дом на Чугунной как свой основной центр. Тогда хранить там собственный детектор, к которому имели бы доступ и прочие члены банды, было даже небезопасно.

Как и на работе. Отличный шанс засветиться. А это, как ни крути, серьёзный такой шаг к провалу. К полному провалу.

Поэтому — квартира. С вероятностью процентов этак в восемьдесят. Всё же кто знает, что там у начальника в голове…

Логика — и ничего больше.

Оставалось самое сложное — попасть внутрь и разрушить эту суперпозицию, вынуть из сейфа этого кота Шрёдингера… то есть детектор магии. Такие вещи обычно хранятся в сейфах — различной степени защищённости.

То есть Георгию надо было сейчас как-то преодолеть три препятствия: вход в парадную, дверь квартиры, тайник с прибором. Три уровня: соответственно для новичка, любителя и профи. Как в игре. Только в реале.

Не пройдёшь какой-либо — подставишь себя. Пройдёшь все — то же самое. Однако во втором случае от вылазки будет хоть какая-то польза. В первом же — ноль результата при самом лучшем раскладе.

Но Георгий был готов принять такие условия.

Всё-таки работа следователя давала кое-какие навыки и знания, недоступные обычному человеку. И Георгий не был в этом плане исключением.

Ещё один аспект, в котором хотя бы часть сериалов показывала нечто похожее на правду…

В парадную попасть было проще простого. Георгий позвонил по домофону в случайную квартиру и очень убедительно сыграл раздражительного усталого сантехника, которого так поздно вызвали на чей-то забившийся унитаз, а сами теперь ни на домофон, ни на мобильный не отвечают… Внешнюю магнитную дверь ему открыли почти без вопросов — лишь бы отвязался.

Оказавшись внутри, Георгий потопал наверх, к нужному этажу. Надо было спешить, пока Гречко не счёл свои обязанности «гончего» на сегодня выполненными и не решил вернуться. А в лифте застрять на текущей стадии как-то не очень хотелось.

Последних два пролёта Шитов проходил с осторожностью, вертя головой по сторонам и внимательно осматривая каждый сантиметр пола. Вдруг начальник решил обезопасить себя по максимуму и оставил какие-нибудь мелкие знаки вроде ниточки, обёртки или обрывка, положение которых (стронуты с места или нет) могло бы сказать ему, проходил ли кто мимо или нет.

Ничего такого Георгий не заметил. Но мало ли…

Вот, наконец, и та самая лестничная площадка. К счастью, пустая. Не нашлось таких дураков, кому в десятом часу вечера понадобилось сходить за хлебом или выкинуть мусор.

Разве что один «злоумышленник» стоял сейчас перед обитой дерматином дверью квартиры и рассматривал на ней замок.

Ведь зачем он прихватил с собой проволоку? Конечно же, вскрывать дверь.

Но всё зависело от того, насколько Гречко параноик и какой замочек поставил на своё жилище.

Полминуты хватило Георгию, чтобы во всём разобраться и накидать в голове план ближайших действий.

Замок был того же типа, что и у самого Шитова: электронный с двойной защитой. Сначала следовало ввести пятизначный код, чтобы разблокировать заслонку и получить доступ к сенсорной панели. К ней уже надо было приложить ключ-карту, чтобы контакты замкнулись и язычок замка отошёл в сторону, открывая дверь.

Если идти напролом, то надо либо быть гением в области взлома бытовой электроники, либо вызнать у хозяина код и выкрасть карту. Но это был бы путь долгий и сложный — и явно не для Шитова.

Гением следак себя из скромности не считал… но вот звание профи, по своему убеждению, заслужил честно.

И как профи ему был известен секрет уязвимости такой двойной защиты. Как всегда, по примеру одного случая из служебной практики.

Тогда тоже взломщик проник к человеку в квартиру — правда, чтобы затем его убить. Но Шитов блестяще довёл дело до суда, обеспечил преступнику максимальный срок и до кучи подарил органам сведения о новой технике по нарушению закона.

Дело в том, что любой стандартный электронный замок снабжался энергией от домовой сети. А если электричество отключалось (например, когда выбивало пробки), то дверь автоматически блокировалась… естественно, коли была в тот миг закрыта.

И чтобы хозяину квартиры не требовалось ждать, пока всё починят, чтобы войти к себе домой, производители придумали одну удобную, но в то же время и коварную фишку.

При отключении питания заслонка на панели сама отпиралась, а сразу под сенсором отходила в сторону специальная крышечка, выставляя на вид маленькую замочную скважину под обычный металлический ключ. И человек мог запросто попасть в квартиру, даже если электроника отказывала. Force majeur proof, так сказать.

Уязвимость системы была в том, что этот самый обычный замочек при достаточном умении мог взломать практически кто угодно. В том числе, к примеру, и юрист первого класса Георгий Шитов.

Практического опыта у него в таких делах не было: всё-таки сказывалась сознательная приверженность закону, — но он знал теорию. А при наличии мозгов достаточно иногда и этого.

Надо было только оставить дверь без энергопитания. И здесь Георгий также решил пойти по самому простому, но безотказному пути.

Он повернулся к энергощиту на стене, поковырялся проволокой в небольшой замочной скважине, открыл дверцу и дёрнул вниз рубильник.

Лестничная клетка погрузилась во тьму.

Теперь надо было спешить, пока из квартиры напротив не вышел кто-нибудь, чтобы узнать, что случилось.

Георгий достал из кармана айфон и включил на нём фонарик. Направив луч прямо перед собой, всунул устройство в рот и осторожно зажал губами, чтобы не поцарапать экран и по возможности не намочить капризную технику. И присел на пол перед дверью Гречко.

Заслонку прочь. Следующий шаг — найти на замке скважину, которую производители могли сделать совсем маленькой и воткнуть где-нибудь с краю панели… а хозяин квартиры — ещё и дополнительно чем-то залепить.

Георгий коротко хохотнул приоткрытым ртом, увидев под мёртвым сейчас сенсором кусок жвачки.

М-да, палится товарищ советник юстиции не по-детски…

Отковырять белую засохшую массу — дело пары секунд. Аккуратно просунуть внутрь проволочки, нащупать что-то, зацепить, потянуть…

Георгий резко выдохнул, когда в замке что-то щёлкнуло. Подрагивающими от волнения пальцами вытащил проволоку, убрал в карман и взял айфон изо рта в руку.

Включать свет обратно, чтобы жильцы неладного не заподозрили, или нет?.. Немного поколебавшись, Георгий выбрал первое. Посветил себе и повернул рубильник в прежнее положение.

Но перед этим малость потянул вскрытую дверь на себя, чтобы, даже если та по какой-то машинной логике заблокировалась бы вновь, язычок замка смотрел наружу, а не в косяк.

Однако этого не произошло. Похоже, удача была пока на стороне Шитова.

А новоявленный взломщик-домушник прикрыл дверцу энергощита и посмотрел на вход в жилище далеко не последнего человека в ГООНЧ. Или главного, во что Георгию как-то даже больше верилось.

Ну не таков был Гречко, чтобы по своей воле бегать где-либо на вторых ролях. Нет, за столько лет он точно должен был добиться там лидерства. Хотя бы на одном упорстве, как в следственном отделе…

Получилось. Второй уровень пройден. Осталось самое простое и одновременно самое сложное — найти прибор и успеть с ним скрыться. Если, конечно, Георгий правильно выстроил логическую цепочку и детектор действительно находится в квартире.

С какой-то стороны, это было даже забавно. Ирония судьбы. Тот, кто всю свою жизнь планировал положить на служение закону, теперь действовал ему вопреки.

Несанкционированное проникновение, как-никак. Статья 139 УК РФ, пункт первый — штраф, исправительные работы или до трёх месяцев ареста. Это — в том маловероятном случае, если Георгий не успеет вовремя уйти, а Гречко решит поступить с ним в соответствии с законодательством.

Более ожидаемой для Шитова была возможность умереть, коли его застукают. Может, и не в тот же час, но всё равно, так или иначе. Ведь «гончие» свидетелей стараются не оставлять, верно?

А вот насчёт следов этого уже сказать было нельзя. Так подставиться с последним нападением!.. Должно быть, неудача с покушением на Наталью заставила их занервничать. И дать проявиться панике, когда опера повезли неудачника-киллера в отдел для выяснения обстоятельств. А за расследование такого шухера с пальбой обязательно примутся где-нибудь в кабинетах повыше…

Но всегда ли возможно бороться законными методами против тех, кто и в грош не ставит ни мораль, ни право? Если раньше Георгий был всецело в этом уверен (просто, если что, времени понадобится побольше…), то по пути к дому Гречко следаку пришлось переосмыслить свои прежние взгляды.

И сделанный им вывод был удивительно простым, но жизненным.

Порой нужно срочно пойти на какую-то хитрость, чтобы на время обескуражить противника и оставить условный раунд схватки за собой — с каким угодно, пусть даже минимальным перевесом. И тут уже все средства хороши. И лишь от того, что внутри, в душе, будет зависеть, насколько скатишься после совершённого.

К тому же, это расследование Георгия было неофициальным — по устному договору с группой писателей, ныне захваченных боевиками ГООНЧ. «Фрики», естественно, будут отпираться, но кто ж им поверит…

Ну и просто иногда бывает оправданной гибкость в применении закона. Шитов видел такое много раз в сериалах и на реальной службе. Но на собственном примере столкнулся с этим впервые.

Стоя перед дверью квартиры Гречко, следователь утешил себя тем, что воспользовался этой нравственной лазейкой в первый и последний раз. А уж в себе-то он мог быть уверен.

Георгий в последний раз вздохнул, вытер тыльной стороной ладони со лба выступивший пот, потянул дверь на себя и вошёл в чужое жилище.

Через секунду послышался новый щелчок. Это Георгий закрыл дверь изнутри, чтобы его проникновение не бросалось в глаза.

ИСТИННАЯ ПРИЧИНА

В прихожей было темно, и рука сама зашарила по стене в поисках выключателя. Не то чтобы Георгий боялся темноты, но искать «то — не знаю что» всё-таки было удобнее при свете.

Наконец, над головой загорелась тусклая белая лампочка. Георгий вытер ботинки о тряпку у порога, чтобы не наследить, и шагнул вперёд, тщательно осматривая пол и стены.

Квартира Гречко, судя по всему, была немного иной планировки, нежели у самого следователя, поэтому, прежде чем приступить к целенаправленному осмотру, пришлось сперва обойти все комнаты, чтобы разобраться… и повключать везде свет.

Георгию было неуютно находиться в чужом жилище, когда хозяина не было дома, но он понимал, что теперь уйти ни с чем он уже не сможет. Иначе всё зря. И разговор с «фриками» по видеосвязи, и то, чем он нежданно закончился…

Георгий стиснул зубы, вспомнив об этом, и принялся методично и споро обшаривать квартиру. Такой навык ему тоже дала служба в органах.

Прихожая — пусто. Одежда на вешалках, ещё кое-какие вещи в шкафчиках, обувь на полу. Тайников нет. Ничего интересного.

Санузел — пусто. Стандартный набор одинокого немолодого холостяка. Да и негде там было что-либо прятать.

Спальня… Там Георгий задержался чуть подольше, но также ничего хотя бы отдалённо напоминающего детектор магии не обнаружил. Видимо, Гречко не смешивал личное с… «рабочим». Об обычной службе, впрочем, тоже напоминал разве что висящий в шкафу китель.

Кухня — пусто. Как и в прихожей. Много чего понапихано, но всё не то. Нечего и надеяться.

Осталась последняя, самая большая комната. И если там искомое не обнаружится, то можно будет со спокойной душой сваливать, расписавшись в собственном бессилии… чего Георгий отчасти подсознательно и желал.

Но другая его половина хотела, наоборот, найти загадочный предмет — а потому Шитов лишь вздохнул и двинулся в оставшееся помещение.

И сразу, как он вошёл туда, сильнее забилось сердце и даже немного бросило в жар.

У стены напротив входа, сбоку от старенького телевизора, стоял на комоде небольшой кубик сейфа, не замеченный следаком при первом беглом осмотре комнаты.

«Скорее всего, это здесь», — подумал Георгий и подскочил было к ящичку… но тут услышал от входной двери негромкий писк электронной системы и щелчок открытого замка.

Похоже, Гречко решил не задерживаться совсем уж допоздна и вернулся пораньше… если так можно было назвать время около десяти часов тёмного зимнего вечера.

«Может, ещё успею сбежать?» — мелькнула мысль. Шитов в один миг оказался у окна, запрыгнул на подоконник и рванул на себя створку стеклопакета…

— Можешь не спешить, Жора, я всё равно выстрелю раньше, чем ты вылезешь, — раздался позади спокойный голос советника юстиции… и щелчок пистолета, снимаемого с предохранителя. — Давай обратно на пол. И руки подними, чтоб я видел. Можешь повернуться, если хочешь.

Со жгучей досадой Георгий отпустил ручку оконной створки и шагнул с подоконника назад и вниз, покорно выполняя указания Гречко. «Эх, если бы я сразу сюда пошёл!.. Но теперь уже поздняк метаться», — подумалось следователю.

Ступив на пол, он медленно развернулся лицом к начальнику… и без особого удивления увидел, что тот пришёл не один.

Рядом с Гречко, направлявшим на Георгия пистолет с наверченным глушителем, стоял человек в чёрной шапке, такого же цвета куртке и джинсах и с таким же, как у Миха Дёмина, малозапоминающимся лицом. Сто процентов — кто-то из «гончих».

А присмотревшись, Георгий понял, что тот вполне себе смахивает на агента, который вчера утром хотел пристрелить не вовремя нажавшего на спуск Красовского.

«Понятно всё с вами. Главарь мафии — и его правая рука, «заместитель» по всяким деликатным и не очень поручениям. Дон и его капо. Кажется, меня отсюда выпускать явно не собираются. Что ж, жаль. А ведь на такую ерунду с этим магическим прибором повёлся…»

— Обыщи его, — приказал тем временем Гречко подчинённому, кивнув в сторону Георгия.

«Гончий» молча шагнул к следаку и принялся со знанием дела его обшаривать.

Георгий хмуро глядел на то, как его оружие, удостоверение, айфон и проволочки неумолимо перекочёвывают в руки и карманы агента. «Пойман с поличным, называется», — подумал про себя Шитов.

Закончив с обыском, тип в чёрном отошёл назад, передал Гречко найденные куски проволоки и пистолет и наставил на Георгия собственный «ствол», который вытащил из кармана.

Советнику юстиции пришлось убрать своё оружие, чтобы взять переданные вещи. Повертев в пальцах проволочки, он вздохнул (как показалось Шитову, даже с некоторым разочарованием) и покачал головой.

— М-да, я думал, будет что-нибудь пооригинальнее, — пробормотал он и отдал инструмент для взлома обратно агенту, который свободной рукой сунул проволоку в карман к прочим вещам Георгия. — Не твой это уровень, Жора, — по квартирам лазить…

— Лучше скажите, как вы так вовремя тут очутились, — сказал следователь. — И можно мне хоть положить куда-нибудь руки? А то они уже уставать начинают…

— На подоконник, — ответил Гречко и занялся его пистолетом.

Вытянул обойму, осмотрел, вновь разочарованно вздохнул, выщелкнул и убрал два последних патрона, которые Георгий не успел использовать. «И не использую», — подумал тот, опираясь под прицелом «гончего» ладонями о подоконник.

— Ну и стреляешь же ты, Шитов, — продолжил Гречко, отдавая подчинённому пистолет с пустым магазином, снова вынул свой и наставил на следака. — Так на тебя отдел снабжения патронов не напасётся… А вернулся я потому, что как раз предполагал нечто подобное. Хотя думал, что застану у себя кого-то другого… Но что есть, то — есть. Что ты тут ожидал найти? Мешок чужих денег? Склад оружия? Что?..

— Типа мой ответ сильно что-то изменит, — невесело фыркнул Шитов. — А детектор магии — не хотите?

Ему пришлось напрячь все свои внутренние силы, чтобы его усмешка не дрогнула при виде того, как изменился в лице Гречко. Губы советника юстиции сжались в тонкую полоску, а глаза сощурились до узких щёлочек. Казалось, тот сейчас выстрелит, поддавшись, как и Красовский, своим нервам.

Не выстрелил.

— Та-ак, понятно… — проворчал Гречко, пристально глядя на Георгия. — И что же ты ещё про нас всех знаешь?

— Да всё почти, — пожал плечами Шитов. — Про ваши собрания в доме на Чугунной, про слежку за мной и ещё кучей народа в придачу. Про убийства ролевиков, которые вы стремитесь спустить на тормозах. Про «мёртвые души» в составе вашей организации. Подыскиваете в тюрьмах людей, они там «умирают» и переходят к вам на службу, да?.. Про сегодняшний захват группы безобидных писателей, которые чем-то вам не угодили… Не знаю пока только, где вы деньги берёте, чтобы всё это проворачивать. Однако дайте-ка подумать… Продажа неучтённого конфиската, «левого» оружия из вещдоков? А может, и вещества какие-нибудь оттуда же?..

Похоже, я угадал, — кивнул он сам себе, заметив, как исказилось в сдерживаемом бешенстве лицо Гречко. — Что ж, значит, я погибну не зря, раскрыв этот крупный преступный заговор…

— Хорош паясничать, — буркнул агент и повернулся к начальнику: — Что делать с ним будем?

— Так, пристрелить не вариант: хватит нам на сегодня пальбы в районе… Давай пока с ним просто поговорим, потом — по обстоятельствам. Ты же не станешь больше чудить, а, Шитов? — обратился к следаку советник юстиции. — Не станешь усложнять жизнь и себе, и другим, а нас вынуждать на ответные меры?..

— Посмотрим, — сказал Георгий. — Сейчас, как я понял, смерть мне не особо угрожает, так что — почему бы и нет?.. Но при условии, что узнаю всю правду. А нет — стреляйте хоть сейчас. Мне всё равно.

— Что-то мне подсказывает, что тебе как раз таки не всё равно… Но — ладно. Может, нам и удастся переманить тебя на нашу сторону или хотя бы сделать в этой игре нейтральной фигурой…

— Сомневаюсь, — вновь через силу улыбнулся Георгий. — Но обещаю выслушать. Присядем? И, может, пушки свои уберёте? У меня-то всё равно нет…

— А вот шиш тебе. Кто знает, что ты способен выкинуть…

— Разве что себя из окна, — подумав, ответил Георгий и уселся на подоконник.

Гречко опустился на диван, его напарник так и остался подпирать спиной стену. Оба продолжали держать следака под прицелом.

— Говорите, я слушаю. Почему, к примеру, вы так ненавидите магию, что хватаете или мочите всех, кто оказывается с ней связан?

— Магия не даёт людям ничего хорошего, — сквозь зубы сказал Гречко. — От неё всем одна лишь головная боль и проблемы. Отвлекает всех от привычного уклада жизни и заставляет страдать всякими глупостями…

— А вы анальгин, который эту головную боль снимает, да? То, что люди видят порой что-то необычное и начинают там себе всякое придумывать, не даёт вам права их убивать. Это всё равно что отгонять от себя мухобойкой ветер или пробовать наказать Неву за то, что она устраивает наводнения… Тут явно есть что-то ещё. Что-то личное. — Георгий чуть наклонился и посмотрел в снова злобно сузившиеся глаза начальника. — Что магия сделала конкретно вам, Константин Владимирович, раз вы её так ненавидите? В чём истинная причина?..

— Что сделала, говоришь?.. — пробормотал тот, и в голосе послышалась рвущаяся наружу ярость. — Что сделала?! Я расскажу… расскажу… Тебе эти шизанутые бездельники сказали уже про секретный НИИ, что разработал в том числе и прибор, который ты так мечтал у меня украсть? — Георгий молча кивнул. — Ну так вот. Всё началось именно с института… в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое октября 1995 года…

Москва, 1995 год.

— Как думаешь, наши расчёты верны? — спросила Маргарита, стоя рядом и вместе с ним глядя на собранную установку, ждущую своего часа на возвышении в центре тускло освещённого зала.

— Да точно тебе говорю: мы не могли ошибиться, — ответил Ярослав, ободряюще сжал коллеге руку и покрутил головой по сторонам, выискивая взглядом Костю.

Сын Маргариты сейчас стоял в углу просторного помещения, под одной из немногих горевших ламп, и листал какой-то лабораторный журнал, взятый из приоткрытого шкафчика. Долговязая фигура подростка отбрасывала совсем короткую тень.

«Хорошо, что вся самая секретная документация либо в сейфах за семью печатями, либо сожжена кагэбэшниками в девяносто первом, — подумалось Ярославу. — Поэтому пусть читает. Всё равно правда о наших исследованиях ему известна. Глядишь, однажды вместе с нами сделает новый прорыв в области…»

Ему пришлось оборвать мысль и обернуться: от входа послышались гулкие шаги по пыльному мраморному полу.

«Гости пожаловали, — поморщился Ярослав, наблюдая появившуюся в зале троицу. — Говорил же, что первый опыт с установкой лучше провести без чужих глаз… ибо просто уверенность — это одно, а уверенность, подтверждённая экспериментально, — совсем другое… Так нет же…»

Заведующий же институтом Абрам Львович, плотный усатый старик, этого мнения, по-видимому, не разделял, потому как по бокам от него и чуть позади шли ещё двое в строгих чёрных костюмах под накинутыми куртками. Но если один из этих непрошеных визитёров — с короткой стрижкой — был Ярославу смутно знаком (кое-кто из шестёрок куратора от ФСБ — кажется, майор), то другого, также немолодого — и с ярко выраженной среднеазиатской внешностью, научный сотрудник видел впервые.

Тем не менее, доверия не внушали оба. Однако придётся быть с ними по максимуму вежливым, чтобы не вылететь из НИИ… или чтобы «шарашку» вовсе не закрыли.

Гостей заметили и Маргарита с Костей — и также напряжённо подобрались. Как и для Ярослава, для них институт был единственным источником средств к существованию, и терять насиженное место из-за какой-либо мелкой случайности они не собирались.

Новоприбывшие подошли поближе и остановились в нескольких метрах от группки научных сотрудников. Скользнув глазами по установке, затем — по людям, они стали перешёптываться.

«Решают, стоит ли всё это нынешних затрат бюджета и нервов», — с грустной усмешкой подумал Ярослав.

Абрам Львович покосился на своих спутников, но тут же повернулся к подчинённым. Разгладил усы и заговорил, обращаясь одновременно ко всем и ни к кому конкретно:

— Господа, мы все собрались здесь, чтобы стать свидетелями и даже участниками в своём роде уникального… не побоюсь этого слова — даже исторического эксперимента. Наш институт смог достичь немалых успехов в разработках проектов в области… э-э-э… нетрадиционной физики. Думаю, все присутствующие в курсе того, о чём речь. И сейчас мы продемонстрируем наше новое достижение.

Коллеги, — это уже точно Ярославу с Маргаритой, — позвольте представить вам наших гостей. — Рука, обтянутая белой тканью лабораторного халата, вытянулась в направлении визитёров. — Иннокентий, майор из Центрального управления ФСБ России. И наш потенциальный партнёр и спонсор — Гулям Рашидович, депутат Мосгордумы. Прошу любить и жаловать.

Научные сотрудники вежливо кивнули высоким гостям. Майор этого как будто не заметил, исподлобья зыркая по сторонам, а вот депутат окинул внимательным взглядом работников института, наклонил голову в ответ и снова стал рассматривать установку, похожую на декорацию к фантастическому фильму.

Следом заведующий представил Ярослава и Маргариту. Судя по его словам, не было во всей стране людей более трудолюбивых и креативных. Ярослав не сдержал улыбки — отчасти саркастической, но в то же время и довольной.

Всё-таки приятно, когда хвалят. Тем более, — если заслуженно.

А уж постарались они и вправду на славу. За свою-то шестизначную сумму «деревянного» девальвата в месяц…

— Почему на секретном объекте несовершеннолетний? — проворчал майор, недобро посмотрев на Костю. Тот сам нахмурился и выпятил подбородок, но промолчал, не желая связываться. — Под суд все захотели, что ли?..

— Понимаете, товарищ майор, — ответил Абрам Львович, изо всех сил стараясь скрыть панику, — Костя — сын нашей ответственной сотрудницы Маргариты Викторовны и… э-э-э… в силу некоторых обстоятельств также оказывает институту посильную помощь в исследованиях. Если потребуется, он даст вам подписку о неразглашении…

— В самом деле, чего вы так придираетесь, Иннокентий? — поддержал старого учёного депутат. Ярослав не без удивления отметил, что Гулям Рашидович говорил по-русски без малейшего акцента. — Давайте сначала посмотрим, что они там такое сделали, а потом уже делать какие-либо выводы.

Майор сердито засопел, но ничего не сказал.

— Приступайте, — махнул Абрам Львович научникам. — Только, прошу вас, с подробными и понятными пояснениями.

Маргарита кивнула, подошла к трёхметровой без малого махине установки, на которой с ближней стороны угадывались закруглённые очертания немаленького проёма, и занялась настройкой. Костя присоединился к матери, а Ярослав стал объяснять «проверяющим» суть предстоящего опыта:

— То, что Абрам Львович обтекаемо назвал «нетрадиционной физикой», является, по сути, наиболее фундаментальной теорией об устройстве нашего (да и не только нашего) мира. Несведущие могут даже прилепить сюда такое слово, как «магия», — и будут по-своему правы на все сто. Не буду углубляться в дебри рассуждений, скажу лишь, что с помощью нашей теории можно математически описать абсолютно любые процессы во Вселенной — в том числе и те, что пока существуют разве что в воображении фантастов и до сих пор не предсказаны или отвергаются традиционной наукой.

Мы рассмотрели частный случай этой проблемы — и пришли к выводу, что за некой тонкой гранью (можете называть её четвёртым измерением или как хотите по-иному — роли не играет) находится бесчисленное количество параллельных миров, так или иначе сопряжённых с нашей планетой. В них могут быть немного другие физические законы… как вариант, легче происходит воздействие с теми особыми энергиями, которые у нас считаются магическими, придуманными…

Снова пропущу большой кусок заумной теории, перейду к самому опыту. Основываясь на своих расчётах и предположении о том, что в некоторых мирах эта энергия может быть в плане свойств и распределения близка к аналогичной в нашей реальности, мы создали вот эту установку, которую вы можете здесь видеть. Она будет по отголоскам энергии, пробивающейся через барьер между пространствами, определять, в каких мирах та наиболее близка нашей, и даже сможет открыть портал в какой-нибудь из них. Этим мы и будем заниматься.

Только не считайте, что мы тут с ума посходили либо хотим набить себе цену и выпросить повышение финансирования, — добавил Ярослав, заметив немалый такой скепсис в глазах визитёров. — Хотя насчёт последнего были бы не против. Мы просто работаем в такой области, которая сама по себе являлась бы невообразимой и непонятной для широких масс… конечно, если была бы предана огласке. А так всё исключительно в рамках научного подхода.

Майор лишь выдохнул сквозь зубы и недоверчиво покачал головой. При этом его рука успела оказаться в кармане пиджака и, казалось, что-то там нащупывала. «Оружие? — нахмурился молодой учёный. — В кого он тут стрелять собирается? А главное — зачем?.. Или боится того, что мы можем обнаружить по ту сторону барьера?..»

Депутат же заинтересованно поднял бровь и как-то по-новому посмотрел на махину, около которой суетились Маргарита и Костя.

«Надеюсь, всё пройдёт успешно и мы этого типа заинтересуем, — пожелал Ярослав. — Тогда и к зарплате, скорее всего, добавится лишний нолик справа… а может, и не один… Главное, чтобы не после запятой. Или — убрать пару нулей, но приписать спереди значок доллара…»

— Готово! Можем начинать! — крикнула Маргарита, обернувшись со своего места рядом с установкой.

— Начинайте, — кивнул Абрам Львович и заметно тише пробормотал: — Ну, с богом.

Другой мир, это же время.

Пограничный гарнизон Огненных спал, подмятый тяжестью тёмной северной ночи.

Защитные укрепления и казарменные бараки возвышались ненамного над плоской снежной равниной — самое большее на пару человеческих ростов. Но видны с расстояния они были даже ночью: в лагере после наступления темноты постоянно горело хотя бы несколько факелов на стенах построек, а в зимнее время, как сейчас, — ещё и редкое южное масло в железной бочке, чтобы караульные могли погреться.

Естественно, после того, как их сменят. Перед рассветом. А до этого — ещё чуть меньше половины ночи стоять и морозиться с коротким копьём в руке и мечом на поясе. И — не спать. А то вдруг подлый северный ворог притаился и только этого и ждёт…

— Холодно-то как, карему в… — процедил Эндл Грэхт и поразминал в рукавице коченеющие пальцы.

Огляделся (вроде другие также на своих постах, и от лагеря никто не идёт), осторожно прислонил копьё и щит к ограде, стянул рукавицы и немного подул на поднесённые ко рту руки.

Полегчало. По пальцам вновь ненадолго разлилось живительное тепло. Значит, пока можно жить. Можно как-нибудь достоять эту смену.

Эндл был младшим сыном одного из мелких южных владетелей, который так и не сумел приблизиться к Огненному Властелину и прозябал в своей степной крепости, а по поводу сыновей считал: ничто не закаляет сильнее, чем несколько лет где-нибудь на севере. И поэтому вот уже второй год Эндл нёс свою однообразную унылую службу в гарнизоне на границе с землями народа Ледяных: чистил оружие, упражнялся вместе со всеми на плацу, трижды в день закидывал в себя невкусную еду в столовой… и на половину каждой второй ночи заступал в караул на верхний уровень укреплений, чтобы в случае нападения дать бой вероломным Ледышкам.

А там — либо награды и почести за отвагу в сражении… либо бесславная гибель и похороны в общей могиле в промёрзлой земле. Первая возможность, конечно, предпочтительнее. Как для него самого, так и для жены с сыном, оставшихся на далёком родном Юге…

С одной стороны, мир — это всё-таки хорошо… но с другой — так скучно.

И холодно…

Кое-как отогрев на время руки, Эндл быстро нацепил рукавицы, пока никто не увидел, чем он тут занимался, и снова вгляделся во тьму, окружавшую лагерь.

Ночь казалась самой обычной, такой же, как и все остальные… однако караульный знал, что всё может в одночасье измениться. Поэтому он смотрел вдаль и вслушивался в зимнее безмолвие, стараясь не пропустить ни единого движения теней, ни постороннего звука.

Когда-нибудь всё обязательно пойдёт-таки наперекосяк. Но когда именно?

«Надеюсь, не сегодня», — подумал Эндл.

* * *

…Установка определённо стала подавать признаки жизни. В её двухметровом круглом проёме постепенно собиралось словно из ниоткуда бело-голубоватое свечение, наливалось яркостью и закручивалось во что-то вроде плоской воронки.

— Портал автоматически будет открыт в наиболее близкий или даже резонансный по составу магической энергии мир, — взволнованно давал Ярослав последние объяснения людям, столпившимся перед «шайтан-машиной» на возвышении. — Компьютерная система определения степени совпадения энергетических характеристик пока только в проекте… Вероятно, там будет какая-то географическая привязка, так что не удивляйтесь, если придётся падать с определённой высоты или выбираться из-под толщи земли… хотя пространственное окно в этом случае выжжет немного свободного места…

— Та-ак, погодите, — забеспокоился депутат. — То есть это может быть опасно? А вдруг мы там в километре над землёй окажемся?..

— А чем плохо высунуть туда сначала ногу, чтобы проверить, есть ли в доступных пределах какая-нибудь твердь, затем — голову, чтобы посмотреть на местные пейзажи? — ответил молодой учёный. — Вы будете находиться в другом мире не больше трёх минут… если, правда, не захотите там остаться. Думаю, за это время ни сильно замёрзнуть, ни изжариться не получится. Помните: при малейшей опасности можно уйти обратно через портал. Для того он как раз и существует…

— Первым иду я, — обронил майор, и его рука вновь напряглась в кармане. — Кто знает, с чем или с кем мы там столкнёмся…

«Конечно, как вам можно отказать, — со злым сарказмом подумал Ярослав. Эфэсбэшник начинал его уже конкретно бесить. — Вы же наша основная сила и опора…»

— Если всё пройдёт успешно, то я буду готов оказать вам кое-какую поддержку, — сказал депутат. — А в декабре я выдвигаюсь на выборах в Госдуму — и если туда попаду, то вы сможете больше не беспокоиться о своём материальном положении… Поэтому, пожалуйста, покажите сейчас что-то стоящее. Это ведь и в ваших интересах…

Иннокентий хмуро покосился на него, но опять-таки оставил свои мысли при себе.

Свет в проёме ускорил своё вращение до невообразимого. Среди белых и бледно-синеватых лучей, будто бы плескавшихся в этом водовороте, стали проскакивать сиреневые, а то и красные всполохи.

— Осталось примерно десять секунд до стабилизации прохода! — В голосе Ярослава прорезалось волнение. — Далее пойдут те самые три минуты, о которых я говорил. Приготовьтесь… Совсем скоро мы впервые погрузимся с головой в неведомое.

— Вы тоже идёте? — спросил депутат.

— Чисто как наблюдатель от НИИ и научный консультант, — ответил за подчинённого Абрам Львович. — Мы с Маргаритой Викторовной и Константином останемся здесь — следить за аппаратурой…

— Вот и оставайтесь, — пробурчал майор.

Теперь воронка снова стала белой — и настолько яркой, что смотреть на неё они уже не могли; пришлось опускать глаза, прикрывать их рукой или отворачиваться.

— Портал стабилизирован! — воскликнул Ярослав, закрываясь ладонью от света. — Можно…

— Знаем, — зажмурившись, сказал майор и первым шагнул сквозь ослепительно яркий диск в иное измерение, откуда отчётливо пахнуло холодом… но тут же вытянул ногу назад. — Похоже, эта штука в воздухе открылась… Так, подержите меня.

Научный сотрудник и депутат подхватили его под руки, пока сам «чекист» погружал в свечение голову и смотрел, что же там, на той стороне…

На одном из экранов на боку установки уже запустился таймер обратного отсчёта. Первичная разведка местности забирала драгоценные секунды… но стоила ли игра свеч, если бы люди сунулись в другой мир вовсе наобум? Вряд ли.

— Ночь там, — сказал Иннокентий, вновь оказавшись всем телом в Москве. — И снег — зима, короче. Метрах в полутора над всем этим добром портал висит. Придётся прыгать, а потом залезать обратно…

— Давайте быстрее! — крикнул Ярослав.

Майор не стал больше ничего говорить, а просто исчез за светящимся диском. Депутат и научный сотрудник последовали за ним.

В тот миг, когда в помещении людей осталось только трое, таймер показывал семьдесят три секунды — из тех восьмидесяти девяти, что удалось изначально отыграть у мироздания.

* * *

…Эндл заметил краем глаза странные отблески внизу сзади и сбоку от себя, на дворе гарнизона, — и развернулся, чтобы посмотреть, что там такое.

Но увиденное на несколько мгновений вогнало его в оторопь неверия. Боец даже пошатнулся на своём месте — и схватился за ближнюю балку верхнего яруса укрепления.

В паре десятков шагов от позиции Эндла незнамо откуда взялся большой круг слепящего света, который висел в воздухе локтях в трёх над землёй. И на фоне этого белого свечения были отчётливо видны три тени, протянувшиеся по снегу от тех, кто их отбрасывал.

Наверное, из того яркого «окна» эти трое и выпали. Три локтя — это же всё равно высота, вот и не рассчитали, свалились разом… Или всё же спрыгнули? Да не важно.

Вот только кто они?

«А если… Ледяные?!» — ахнул про себя Эндл от неожиданной догадки.

Это объясняло всё: и появление без предупреждения, и неизвестность прибывших, и необычный способ — наверняка новая магическая придумка…

Эндл почувствовал, что его отомкнуло. И первое, что он сделал, — набрал полную грудь холодного воздуха и заорал:

— Тревога!!! Ледяные внутри!!!

Крик тут же подхватили другие караульные. Кажется, они тоже сперва поразились небывалому так, что и пикнуть не могли.

Но теперь голос прорезался. А значит, — повоюем!

«Прыгать? Нет?» — подумал Эндл в короткой растерянности. Ему хотелось самому вступить в бой с врагами, изрубить их мечом и исколоть копьём… но он и понимал, что с поста его никто не снимал. Да и основные силы должны были от крика уже проснуться… На что они нужны, если не для этого?

И верно: из бараков начали строем выбегать бойцы гарнизона — одетые как попало, почти все без брони… зато с оружием. В первый миг, правда, чуть не замерли на месте от открывшегося вида — однако сразу совладали с собой и с криками понеслись на троих неизвестных.

Вдруг от места почти произошедшей стычки по двору разнёсся быстрый звонкий грохот. Затем ещё раз. Опять и опять. Будто взрывались бочки с южным маслом (природным чёрным или очищенным полупрозрачным, которым грелся лагерь, — без разницы) — только тише.

А бойцы, подбежавшие к «пришельцам» слишком близко, стали один за другим падать.

* * *

— Твою ж!.. — выругался майор, вмиг заменив обойму в пистолете, и продолжил стрелять.

На полсекунды обернулся, чтобы проверить, как там двое других.

Депутат уже наполовину исчез в ослепительном сиянии портала, а научник подталкивал в том направлении его ноги.

«Хороша парочка — один слабак, другой дурак! — со злостью подумал майор, отстреливая приближавшихся врагов. — Изволил же навязаться: всё ему покажи… попадёт «наверх» — и всем поможет… а сам-то за чужую спину прячется! И этот хорош: какого… надо было соваться сюда вот так, без подготовки, наобум?! Эксперимент, мать его… Ничего, вот вернёмся назад — всё сделаю, чтоб их «шарашку» прикрыли…»

* * *

В полных ярости криках остальных послышался отчасти и страх. Отряды остановились на небольшом расстоянии от троицы, из которой двое, судя по всему, старались залезть обратно в тот непостижимый круг света, а третий как раз их прикрывал, — и, чуть примолкнув, начали стягивать неизвестных в кольцо.

Но те явно не собирались ждать, пока их окружат и изрубят. Один уже точно скрылся за световой завесой, и второй готовился последовать туда за ним… Зрение у Эндла было острое, поэтому странную недобитву он со своего места видел во всех подробностях.

«А что, если они сейчас все исчезнут там и мы их не схватим? — задохнулся от страшной догадки воин. — Если это всё лишь проверка того, как у них это должно работать, и потом та штука откроется… во дворце Огненного Властелина?.. Нет, не бывать этому! Я остановлю их любой ценой! Это же мой долг — охранять нашу землю от этих исчадий Льда…»

И новоявленный герой спрыгнул с укрепления на снег и — с копьём в одной руке, с мечом в другой — побежал к ярко-белой дыре в неведомое.

Его пытались задержать, кричали, вразумляя, но он не сбрасывал скорости. Надо было успеть до того, как враги смоются к себе в логово…

Последний из «пришельцев», забираясь в световой круг, заметил подбегающего Эндла и вскинул руку с зажатой в ней какой-то штуковиной.

Опять раздался этот резкий грохочущий звук — но теперь гораздо ближе, так что боец едва не оглох. Живот скрутила резкая боль, Эндл едва сдержался, чтобы его не вырвало прямо на бегу.

Наверное, это то же самое, что убивало воинов гарнизона… Вот только что это за нездешняя сила?..

Силы стали резко покидать Эндла. Копьё выскользнуло из пальцев, но он обеими руками перехватил короткий меч и в последнем отчаянном прыжке, оттолкнувшись от снега отнимающимися ногами, влетел с зажмуренными от света глазами в эту нестерпимую белизну.

Миг, два — и белый круг начал менять оттенки, полыхать бледно-синим и красным… а затем будто схлопнулся и пропал, — как вовсе его и не было.

Взбудораженный гарнизон снова погрузился во тьму. Однако сейчас в нём недоставало одного человека.

Санкт-Петербург, XXI век.

— …Он зарубил их, — рассказывал Гречко тихим низким голосом, в котором не было прежней ярости — а только лишь затаённая боль, прорывавшаяся наружу. — Всех, до кого смог дотянуться своим мечом. Это я узнал уже много позднее остального… Той ночью в месте расположения института прогремел взрыв, который разнёс здание чуть ли не в куски. Очевидцы — охрана депутата, дежурившая снаружи, — говорили, что никогда более не видели такой белой и яркой вспышки. Вероятно, учёные принялись глушить портал — и чего-то там не рассчитали… или Эндл в самый ответственный момент вмешался…

На этом месте Гречко посмотрел Георгию в глаза, но тот не отвёл взгляд, готовясь услышать самое важное, к чему и подводил советник юстиции, а по совместительству — глава ГООНЧ.

— Но ясно точно: спасся оттуда только один человек. И его имя было — Ярослав Зарницын. Тот самый, да. Что ж, эта страница его биографии не лежит в свободном доступе… После взрыва в институте ФСБ от греха подальше забила на учреждение — тем более, что кругом был бардак, а знания выжившего всё равно не могли заменить всей хранившейся в НИИ документации.

Зарницын уехал в Питер и стал зарабатывать на жизнь писательством. Именно потому, что ему надо было как-то выживать первое время в другом городе, в следующем девяносто шестом году он опубликовал сразу шесть романов: старые, написанные параллельно с работой в институте, — и свежие, навеянные октябрьской катастрофой. Среди них — и известные «Осенние приходы», где искажённо отразились события той роковой ночи…

— Погодите-ка…

Георгий приподнял палец над уровнем подоконника, чтобы «гончий» не воспринял это как угрозу. Но всё равно жест привлечения внимания вышел так себе, поэтому пришлось прокашляться и спросить:

— А вам-то откуда всё это известно? О других мирах, о магии?.. Вас же не было при тех событиях — да и давно они были-то… И главное: какое отношение это имеет к ГООНЧ, хотелось бы мне знать?

— То, что все там говорили и делали, я, конечно, домыслил. Но, думаю, в общих чертах всё было примерно так. А ты ведь так и не понял…

Голос у Гречко задрожал — то ли от отчаяния, то ли снова от ярости.

— Я сам — из того мира! Эндл Грэхт — мой родной дед! Моё настоящее имя — Кыйгл Грэхт… из народа Огненных…

Голос сорвался. Глаза напряжённо вперились в Георгия — видимо, чтобы проследить за его реакцией на это неожиданное признание.

— Вот как? — поднял бровь следак. — Что ж, это многое объясняет…

— То есть тебя не удивила сама возможность того, о чём я только что сказал?

— Да мне вообще без разницы, кто вы и откуда. Главное, чтобы людей перестали убивать… Ладно, это так, к слову. А сами-то как вы тут очутились? Неужели тоже через портал?

— Погоди… Ты же не думаешь, что тот случай в гарнизоне прошёл бесследно? — Интонация «пришельца» вновь приобрела какой-то надрыв. — Нет, совсем не прошёл… Огненные расценили происшествие как нападение Ледяных и сами атаковали несколько их приграничных аванпостов. Началась большая война, которая продлилась двадцать с лишним лет и закончилась лишь со смертью в относительно близкий срок правителей обеих стран — Властелинов, как их там называли. Их дети смогли найти в себе силы встретиться и заключить договор о мире. И поговорить о том, что же всё-таки случилось в ту злополучную ночь на границе.

Эндл Грэхт, как и хотел, стал героем. По официальной версии, он прыгнул в созданный Ледяными портал, смог его закрыть и тем самым спас гарнизон — но при этом погиб. Прям, блин, местный Александр Матросов какой-то… Хотя отчасти так оно и было, — невесело усмехнулся Гречко. — Чтобы не нагнетать напряжённость и вражду, начало войны было принято считать ошибкой и случайностью — самой большой и кровавой во всей известной истории. Просто — вышел из-под контроля магический эксперимент — и десятков тысяч жизней как не бывало…

Но, как ты понимаешь, никаких серьёзных опытов в этом направлении Ледяные тогда не вели. То ли дело мы, Огненные. Война подстегнула наш научно-магический прогресс, и уже спустя пару лет после её окончания был создан первый рабочий портал, который просуществовал по земному счёту не более двух секунд и смог переместить брошенный в него камень куда-то в другой мир.

Однако даже посвящённым во все тайны не было известно, из какого мира были те, от кого Эндл якобы спас своих соратников… и куда же на самом деле улетел тот камень. Скобка-«смайлик» в конце фразы. — Очередная усмешка. — Немного помог анализ остаточного магического следа на месте портала, но тем не менее до многого маги должны были доходить вслепую, своим умом…

К этому времени подрос и захотел знать правду сын Эндла — Эргван. Сам о том уже не узнав, боец-легенда исполнил мечту своих предков — заставил Властелина обратить на их род внимание и приблизить к себе. Но и узнав всё, что было на тот момент известно о случившемся, Эргван не удовлетворился. У него появилась цель: попасть через портал в тот мир, где исчез его отец, и отыскать там или самого Эндла, или хотя бы место его гибели.

И сыну героя удалось осуществить задуманное. По крайней мере, первую часть. Опытный телепорт, предназначенный для перемещения людей, был открыт на территории того самого гарнизона, ставшего после войны памятным местом, и действительно смог забросить Эргвана в другой мир.

Но вот беда: чтобы забрать человека назад, требовалось создать портал в нужное время в определённом месте, которые этот человек должен знать в точности и — главное — находиться там в тот момент. Эргван попросил подождать его сначала один день, потом десять, сто — и далее уже по году от дня начала. Если пять лет спустя он не вернётся, значит — либо он погиб, либо по какой-то другой причине не может прибыть обратно. В любом случае дальше ждать будет бесполезно.

В чём-то он был прав. — Гречко говорил теперь с нескрываемой горечью: наверное, эта память была для него ещё больнее. — Прошло пять лет. Эргван не вернулся. Как смог узнать уже я из обрывочных интернет-данных и кое-каких других источников, он окончил свои дни в одной из московских психушек спустя шесть лет после переброса, судя по всему принятый кем-то на улице за сумасшедшего. Шансы вернуться были — но вот реализовать их не получилось. Это были как раз двадцатые годы…

А тем временем в стране Огня под бдительным оком Властелина и его ближних рос я. И также хотел знать всю правду и отыскать, в свою очередь, уже обоих: тогда я ещё не знал конечную судьбу двух своих прямых предков.

Условия были те же: один день, десять — и так далее до пяти лет. Прогресс в развитии магии шёл, и теперь порталы достаточной мощности можно было открывать секунд на десять, так что вероятность не успеть вовремя среагировать и запрыгнуть в световой круг стала поменьше.

И вот, когда мне было шестнадцать, настал момент истины: меня переместили. Я выпал из портала и свалился с высоты в два-три своих роста на груду каких-то обломков. Сейчас-то я могу утверждать, что взрыв разрушил перекрытие между первым этажом и подвалом института и уничтожил всё, что находилось в том зале; тогда мне это было неведомо.

Я осмотрелся и понял: тут произошло что-то страшное — и давно, раз всё выглядит таким заброшенным. Не иначе — взорвалось что-то. Давно ещё — может, во времена Эндла…

Но если портал открыли отсюда, то, значит, здесь должны были заниматься магией! Я решил поискать какие-нибудь вещи или знаки, по которым мог бы понять всё поконкретнее.

И мне отчасти улыбнулась удача. Под одним из словно впечатанных в пол кусков странного серого камня (бетона, естественно) нашёлся оплавленный и покорёженный железный ящик, в котором были какие-то штуковины — необычного вида и… побитые временем, что ли.

Я почти сразу догадался, что это магические артефакты, и тщательно обыскал весь подвал полуразрушенного здания. Под обломками перекрытия обнаружилось с десяток таких же сейфов, но почти все были пусты. За исключением двух: того с артефактами — и ещё одного, в котором мне попались чьи-то записи.

У меня был с собой артефакт понимания (в моём мире такие использовались нами для разговоров с Ледяными из-за небольшой разницы в наречиях), поэтому я мог считывать общий смысл текста, а также отдельные яркие места в нём — при условии, что это рукопись. Когда я потом пробовал так читать напечатанное, не воспринимал почти ничего…

Записи оказались вахтенным журналом, видимо сданным в архив, когда он закончился. Когда и кому выдавали ключи от помещений института, кто входил или выходил…

Так я узнал имена всех, кто работал в НИИ или имел к нему отношение. В том числе: Иннокентий Зимин, Абрам Зильбер, Ярослав Зарницын, Маргарита и Константин Гречко… про депутата я узнал позднее, сопоставив даты.

Да, я решил взять себе на время жизни в новом мире имя этого подростка — как знак, как некий символ, значение которого мне смутно видится до сих пор. Наверное, это было скрытое предупреждение: мол, я всё знаю — и хочу, чтобы и вы знали, что я знаю… как-то так примерно. Плюс имя самое близкое к моему в плане произношения.

Но пустые сейфы натолкнули меня на мысль, что кто-то здесь явно побывал. Либо отец (дед-то наверняка погиб при том взрыве), либо кто-то из выживших сотрудников. Причём второе вероятнее: по-видимому, тут знали, что искать.

Это означало, что мне придётся проделать огромную поисковую работу. То есть — начать взаимодействовать с новым неизвестным миром, в котором я по своей глупости оказался. И перво-наперво — выучить местный язык. На одном артефакте-то далеко не уедешь…

Я сложил из обломков лесенку и выбрался из подвала на уровень земли, попутно удивившись провалам в стенах и снесённой напрочь крыше.

Так я очутился в Москве, где своим видом хоть и привлекал внимание, но выделялся из толпы не сильно. Пару дней я бродил по улицам и вслушивался в разговоры, заучивая новые для меня слова и обдумывая дальнейшие действия.

Наконец, я решился ограбить кого-то из местных — и заполучил немного наличных денег… а вдобавок — смартфон! Про Интернет я краем уха уже слышал, так что план поисков начал в голове складываться.

Но помощь местных была необходима, чтобы хоть в чём-то разобраться. Того мужчину, у которого я отобрал деньги и телефон, я закрыл в каком-то подвале и с помощью артефакта заставил научить меня, как читаются русские буквы. Мужик, конечно, принял меня за психа, но запрошенное сделал…

— Что с ним стало? — спросил Георгий.

— Треснул его камнем по голове и там оставил, — нехотя ответил советник юстиции. — Что ещё мне было с ним делать… В своём убежище я кое-как научился читать печатный текст с экрана, проговаривая его вслух и получая отклик от артефакта. Значит, можно было приступать к поискам.

Я вбил в поиск все имена из журнала и нашёл информацию только про Зарницына. Зато — сразу. «Читать книги в онлайн-библиотеке», «скачать бесплатно» и всё в таком же духе. В биографии ничего про институт не говорилось… как и вообще в Сети. Но уже то, что этот человек выжил, значило, что я на верном пути.

Ведь при взрыве, от которого были такие разрушения, вряд ли могло выжить много людей. Скорее, кто-то достаточно сообразительный, предусмотрительный и хитрый. Он-то и забрал почти всё, что уцелело…

Но как, где его искать. А главное — как подступиться? Я осознал, что мне надо вжиться в образ, стать для всех и в первую очередь для себя жителем этого мира. Создать легенду. Легализоваться. И успеть за пять лет найти Зарницына и узнать у него всё про ту ночь, что изменила судьбу всего моего мира. Пока писатель не умер, а то он был уже далеко не молод…

На украденные деньги я привёл себя в порядок, приоделся и запасся едой, научившись использовать заученные фразы. Максимально быстро, пока у смартфона не кончилась зарядка, подучил язык и пошёл в органы опеки. Наплёл там какую-то ерунду, что жил ранее в глуши, в деревне, без документов, а родители умерли — в Москву подался… Назвал только своё новое имя — Константин Владимирович Гречко. И вскоре оказался в детском доме. В десятом классе — и при этом не зная почти ничего.

Там я много читал и старательно учился, впитывая знания о мире, а если докапывались, — бил до искр из глаз. Впрочем, скоро отстали, и я был предоставлен сам себе — и своему пути в новой реальности.

Экзамены я сдал средненько: всё-таки за два года нагнать программу средней школы достаточно сложно, да и образование у меня на родине не в пример хуже… Получил от государства квартиру, еле как поступил по квоте на юридический — а тем временем старательно собирал информацию о Зарницыне… и о магии в мире Земля. Перечитал все книги автора… и в одной из них — «Осенних приходах» — узнал историю той самой печи — завуалированную и искажённую, конечно, однако был важен сам факт. Это именно тот человек, который мне нужен. Но жил он в Питере, и мне по-любому надо было побывать там.

И вот однажды на летних каникулах я собрался ехать. Тогда писатель был уже серьёзно болен и лежал в больнице, так что это был, возможно, мой последний шанс поговорить с ним. А выяснить номер больницы было всё-таки проще, чем адрес самого Зарницына.

Я приехал, нашёл место… Меня сначала не хотели пускать, но я был очень убедительным — и в итоге прошёл в палату, где лежал Зарницын.

Он сначала принял меня за какого-то своего фаната, но я рассказал ему о себе и о том, что мне удалось нарыть за эти годы. Спросил его, что же произошло в девяносто пятом, видел ли он моего деда… и правда ли то, что магия на Земле в самом деле существует, но скрыта от простых людей, как в «Ночном кошмаре».

Нет, о том, что она есть, я знал точно: иначе бы земляне не смогли бы открыть свой портал, — просто я не мог никак понять, почему они её не замечают…

Зарницын испугался. Наверное, подумал, что я подосланный агент или что-то вроде этого, что ФСБ спустя десятилетия обо всём вспомнила… Я разговорил его — и узнал как раз, что Эндл убил всех, кто был тогда в НИИ… кроме него. Ярослав в те мгновения пытался оттащить от установки Маргариту с Костей, которые принялись экстренно глушить портал, но, когда Эндл, разобравшись с майором, прикончил и их, — побежал. В Маргариту учёный был тайно влюблён, но в миг её смерти этот смысл враз ушёл из его жизни, и Зарницын спасал тогда одного себя. Он успел выбежать, прежде чем громыхнуло…

Я всё испортил своим вопросом о том, куда он унёс из института документы и большую часть приборов. Те, что достались мне, оказались как раз детекторами магии, но я был уверен, что есть и другие их виды, а к тому же считал себя пострадавшей стороной — с правом на компенсацию морального ущерба. Например, в виде приборов.

Ярослав разозлился, резко ответил мне: мол, я не туда лезу, прошу то, чего не заслужил… Тут ему стало плохо. Перед тем как в палату вбежали врачи и выставили меня, он успел сказать что-то вроде того, будто на этих приборах строится какое-то равновесие… нечто в таком духе.

Это были его последние слова. Через считанные часы в Википедии появилась запись о том, что писатель-фантаст, основатель жанров, классик рубежа веков и вообще хороший человек — скончался. С ним умерла и часть моих надежд.

Но я-то был жив — и у меня в планах было успеть вернуться. Это был четвёртый год моей жизни на Земле, и я заметил, что скучаю по родине, — какой бы отсталой по сравнению с новой реальностью она ни казалась.

Я вернулся в Москву, продолжил учиться — а в назначенный срок пришёл к разрушенному институту, чтобы переместиться в родной мир. Но… — Голос «пришельца» опять дрогнул, и тот закрыл лицо руками, борясь с нахлынувшими эмоциями. — Но портал не открылся. Ни в этот день, ни в следующий, ни в ближайшую неделю.

Я ходил тогда сам не свой, переживая и нервничая. Даже чуть было из универа не вылетел, пропустив десяток лекций и завалив затем один экзамен. Через какое-то время немного успокоился: может, там что-то у них случилось, из-за чего они не могут открыть портал… может, пока им не до меня… В конце концов, у меня оставался ещё пятый год, когда всё должно было решиться окончательно.

Была, кстати, мимолётная мысль, что время идёт в мирах с разной скоростью, — но её уже давно опровергли круги портала, открытого на второй, одиннадцатый и сто первый день моего пребывания в Москве. Их я видел — а значит, тогда обо мне явно помнили. Но помнили ли теперь? Об этом я ничего узнать не мог.

Что делать, я всё пересдал, проучился ещё год и снова пришёл на то же место. И опять — ничего. Ни намёка на открытие портала. Обо мне просто забыли. Или же устали меня ждать и намеренно оставили здесь, полагая, что раз не вернулись Эндл и Эргван, то, значит, не вернусь и я…

Теперь ты понимаешь, Шитов? — вновь посмотрел следаку в глаза лже-Гречко. — Магия не просто отняла у меня деда, взорванного вместе со всеми, кроме Зарницына, в том институте, и отца, который отправился следом на поиски. Она ещё и заперла меня в этом мире, отняв возможность возвратиться, и вот уже двадцать семь лет я безуспешно ищу выход… и ты первый, кому я смог сказать об этом. Выговориться.

Вот тебе истинная причина создания ГООНЧ. Я просто хотел вернуться домой и отомстить за то, что меня бросили, — а единственным известным мне ключом к этому были канувшие в неизвестность документы из НИИ, в которых должна была быть описана технология портала…

Я стремился найти то, что позволило бы мне осуществить обрушенные планы, и при этом не оставлять случайных свидетелей. То, что я не отсюда, было моей маленькой тайной, которую я мог доверить лишь самым близким людям, а их-то у меня изначально и не было. Так организация и появилась… А наличие всей остальной магии я посчитал нужным скрыть, чтобы никто посторонний не мог не то что раскрыть, а даже и представить себе мой замысел…

— Зачем, если всё равно в неё никто верит?

— Кто-то — верит. Кто-то — догадывается. Кто-то — знает. Уверен, есть и такие. Чтобы все они боялись, молчали и этим поддерживали всеобщее отрицание. К тому же, это было что-то вроде мести самой магической сути мира. Уничтожить всё, что не способствует достижению цели…

— Как расшифровывается «ГООНЧ» на самом деле? — спросил Георгий. — И можете, пожалуйста, рассказать мне о своём молчаливом друге, который во время известной вам мизансцены во дворе хотел ликвидировать вашего же агента Красовского? — Лёгкий кивок в сторону «правой руки» начальника. — Это ведь он виновен в смерти сегодняшнего ролевика?..

«Гончий» напрягся и собрался было привстать и ответить, но Гречко жестом осадил его.

— Мы зовём себя — городской отряд охраны населения от чудес. Согласись, эмблемка символичная получилась?.. А насчёт Мороза… Чего таить: да, это он сделал, потому что Крыс не смог воспользоваться предоставленным шансом исправиться и пришлось поручать дело более стойкому…

— Труп Красовского уже можно искать в Неве?

— Давай-ка я не буду отвечать на провокационные вопросы, хорошо?.. Мороз, как и все «гончие», — это «мёртвая душа», причём самая первая из завербованных мною. Илья Павлович Морозов, судим за убийство, официально — умер в тюрьме девятнадцать лет назад, а реально — вот сидит, живой, здоровый и злой… конечно же, за столько времени он обзавёлся новой внешностью и документами. Стал совсем другим человеком, так сказать…

С него-то отряд складываться и начал. На первых порах денег было мало, поэтому мы за копейки нанимали всяких неблагополучных элементов из маргинальных слоёв общества, но после пары проваленных дел изменили подход и стали вовлекать в свою деятельность тех, кому грозил реальный срок, позволяя им после «смерти» вернуться на свободу и взяться за старое, но уже под нашим руководством. А постепенно и бизнес наладился — и мы могли больше не зависеть от моей зарплаты.

— А Диму-то вы как к себе под крыло пристроили? И Славу?..

— Мелкие (а иногда и не очень) служебные халатности допускают все, Шитов. В том числе теперь и ты. Один из самых мощных рычагов воздействия… Не отвлекай меня больше, пока я не закончил.

Тогда, двадцать лет назад, я и начал копать под окружение покойного уже Зарницына. Не зная имён, я мог ориентироваться только на связь людей с чем-то сверхъестественным. Ведь человек, столкнувшийся с неведомым, начинает увеличивать энтропию мира — и сам загоняет себя в ловушку…

— И чего вы добились? Перестреляли десятки людей, на ваших руках — литры крови… а задача так и не выполнена, раз вы всё ещё здесь, на Земле? Мне так кажется, необходимо охранять население города не от чудес, а от вас самих…

— В каком-то смысле все эти годы мы действительно топтались на месте, — скрипнул зубами лидер ГООНЧ. — Мир упорно не желал приоткрыть нам свои магические тайны… да и люди тоже. На ФРИК пару раз удавалось выйти, но писатели снова и снова сбивали нас со следа. Кого-то у них даже вышло спасти прямо у нас из-под носа…

Но в последнее время всё поменялось. В городе появился мощный волшебный артефакт, а значит, настало время для новой войны с магией… и новой попытки полностью подчинить себе этот слой реальности Питера. А вместе с этим и для шага к претворению моего плана в жизнь.

Лже-Гречко встал с дивана и принялся расхаживать туда-сюда вдоль стены, заложив руки за спину. Пистолет он, как отметил Георгий, поставил на предохранитель, чтобы ненароком не пальнуть.

— Ты знаешь, о чём я говорю, Шитов. Это меч, который позволил троим гопникам появиться из воздуха на глазах у Мороза. Меч, ради которого в четверг утром мы и окружили твой дом, когда ты с ними встречался.

Я тоже учился на следователя — и, сидя в кабинете, навыки ещё не до конца растерял. Сложить два и два не составило для меня труда. И я с уверенностью могу сказать, что этот меч в данный момент находится у тебя в квартире.

До сегодняшнего дня мы не хотели тебя трогать: кто знает, что ты способен вытворить, будучи загнан в угол, — да и сейчас не хотим. От тебя требуется только решить: с нами ты или нет? Если всё пройдёт удачно, то скоро я осуществлю давнее желание…

— А нам какая выгода? — вдруг подал голос Мороз. — Допустим, вы отчалите к себе в мир. А мы? На что жить нам, «мёртвым душам», а главное, что делать?

— Вы мне понадобитесь и там. В одиночку я ничего не буду стоить, раз меня так просто списали. А мне нужна сила. Расквитаться с теми, кто оставил меня тут, и отнять у них то, чем они это сделали. Воспользоваться магией в последний раз, чтобы потом забыть про неё. Это одна из тайн природы, которая слишком сложна для человека, а значит, не должна быть разгадана. Лучше бы её и на Земле не открывали…

Со мной пойдут лишь те, кто этого захочет. Возьмём всё имеющееся у нас оружие. Остальным я дам доступ к обезличенным счетам с миллионами накопленных денег. Но сумма там будет поменьше, чем у тех, кто меня не бросит. До самой смерти вы будете жить припеваючи… если станете знать меру и не спустите всё в первую же неделю. Но тут всё будет зависеть в первую очередь от вас самих…

А делать вы сможете что угодно. На свой страх и риск, потому как более не будет того, кто поможет, отмажет ну и тому подобное.

— Норма-ально… — протянул Мороз, покивав. — Не знаю, как другие, но я в деле.

— Вот и славно… А теперь вернёмся к тебе, Шитов.

Глава организации резко остановился и повернулся лицом к следаку. Оружие, которое вновь смотрело Георгию прямо в грудь, стало опять взведённым.

— От одного твоего слова будет зависеть, как мы дальше себя с тобой поведём… и какие правила ты в этой игре признаешь. Всё просто: да или нет? Синяя таблетка или красная?.. В нашем случае — серый цвет или чёрный?

— Будь моя воля, я бы не выбирал совсем. Но коли уж вышло так, как есть, то — серый. Я по-прежнему считаю, что такие, как вы, должны сидеть в тюрьме. И не отступлю от своего мнения, несмотря ни на что.

— А сам-то готов за свои дела быть в ответе? Напомнить тебе статью за твоё появление у меня дома?..

— Надо будет — отвечу. Но тогда и вы — сполна.

— Давай сделаем так. Сейчас ты пойдёшь и принесёшь этот меч нам, а я, так и быть, забуду про твой вход со взломом. И мы по-тихому разойдёмся, как будто ничего не было. По рукам?

— В джентльменский уговор решили поиграть? Не-а. Не выйдет. Я вам могу припомнить гораздо больше статей, чем вы мне. И наказания тут — как по совести, так и по закону — несопоставимы.

— Ну и чёрт с тобой. Чтобы не возникало желание чудить, Мороз будет сопровождать тебя. Не заставляй нас входить к тебе домой как в то офисное здание. Считай это наказанием за своё вторжение ко мне — вместо того, что положено по кодексу. И помни: твоя жизнь — в наших руках.

— С последним не соглашусь, — ответил Георгий, слезая с подоконника. — Жизнью каждый распоряжается сам, просто иногда лень или страшно это делать. Но оставим философию. Коль так уж вышло, — ведите. Мне пока сопротивляться незачем. Точнее, есть зачем — но не сейчас. Не в данных обстоятельствах. Увы.

— Иди уже, — буркнул Мороз, который также встал со своего места, и недвусмысленно махнул дулом пистолета в направлении двери.

Под прицелом агента, с заложенными за спину руками следак вышел из комнаты. Какое-то время были слышны их шаги, потом всё затихло.

Советник юстиции глянул напоследок в опустевший коридор, подошёл к сейфу, открыл его и вынул то, что там находилось. Нажал одну из кнопок на корпусе прибора — и с ухмылкой вслушался в тихий, распадающийся на отдельные элементы треск счётчика.

Остаточный фон магии есть. Значит, всё верно и согласие Шитова не блеф с целью выяснить всё поподробнее, а реально вынужденный ход с неприглядной альтернативой…

Тот, кто называл себя Константином Гречко, положил устройство обратно, закрыл сейф — и устало плюхнулся на диван.

Всё, теперь только ждать новостей. И надеяться, что Мороз при нужде с Шитовым совладает.

НОЧНЫЕ МАНЁВРЫ

«Я бы и мог сказать, что ощущаю нечто наподобие дежавю, — думал Георгий, не спеша ступая по тротуару ночной питерской улицы, — иду снова к себе домой из квартиры Гречко, нагруженный тревожными открытиями и невесёлыми мыслями… если бы только был один. А так — нет…»

И украдкой покосился через плечо на идущего в метре позади него человека, шестым чувством чуя пистолет, нацеленный в спину.

Сбежать шанса не было. Если Георгий побежит или попробует оглушить стрелка, то наверняка получит пулю. Вряд ли умрёт при этом: он-то ГООНЧ ещё потенциально нужен… но будет больно. Да и адрес глава организации Морозу сказал. Ворвутся, зачистят, украдут артефакт — и все дела. Потому — а смысл? Вот так-то.

Отдавать меч нельзя. Это Георгий понимал однозначно. Так он предаст Хремгира — а вместе с тем и всю державу Ледяных, которая в этом случае лишится последней надежды на спасение от чужого гнёта.

Участь так себе, если честно. Что для самого следака, что для остальных. Правда, Хремгир сможет тогда остаться с Герой… но они не захотят. Оба. Как угодно, но не такой ценой, нет.

Эх, что делать, что делать, что делать?..

К моменту, когда Георгий в сопровождении Мороза подходил к своему дому, у следака в голове появились кое-какие идеи, но были они связаны с тем, как действовать после освобождения. А вот именно как оторваться от этого вооружённого цербера в кожанке, было до сих пор не ясно.

А время-то уходило… До двери квартиры оставалось всего ничего — где, когда, как попытаться спастись, чтобы и себя не угробить, и «попаданца» с подругой вытащить?..

— Открывай, — негромко бросил Мороз, когда Георгий замер лицом ко входу в парадную. — И без глупостей. Сам всё понимаешь.

«В том-то и дело, что понимаю», — вздохнул Шитов, прикладывая магнитный ключ к домофону.

Запищал звуковой сигнал. Георгий медленно, без резких движений потянул на себя тяжёлую стальную дверь и осторожно шагнул в темноту парадной.

Секунда внутри — и зажёгся свет: сработали датчики, замыкая контакты ламп. «Как-никак, век технологий, — подумалось следователю, — но чего они стоят, когда ты один против целой банды? Хуже того: и свалить не попытаться — в темноте-то было бы проще…»

— Вверх, — прозвучала команда, и Георгий начал подъём по крутой лестнице парадной.

Теперь он шёл ещё медленнее, надеясь дополнительно выцарапать хотя бы несколько драгоценных секунд. Всё равно это лучше, чем мириться с уготованной судьбой и идти на поводу у «гончих»…

— Быстрее.

Георгию пришлось подчиниться.

Мысль о необходимости что-то делать пульсировала в голове с каждым мгновением всё сильнее. Но решимость не могла пока перевесить страх за себя, за свою жизнь, что заставлял раз за разом поднимать ногу и ставить на ступеньку выше — продвигаться вперёд, к рубежу, за которым к прежнему положению дел не будет возврата.

Последний лестничный пролёт… Георгий ощущал холодные струйки пота на спине и выступившую на лбу испарину. Пожалуй, он впервые осознал, что такое — бояться по-настоящему. За всё, — ибо жестокая реальность в этот миг стояла с пистолетом позади и была готова поступить с ним и всем, что ему недавно стало дорого, по своему усмотрению.

— Открывай, — приказал равнодушный голос, когда Георгий встал на маленьком пятачке площадки перед дверью своей квартиры.

Слева был лифт, справа стена, позади враг. Времени на оттягивание чего-либо не осталось. Требовалось решить всё здесь и сейчас.

И Георгий, помедлив немного, сделал свой выбор.

— Ну, чего стоишь?..

Ему в спину уткнулось дуло оружия.

И следак понял, что пора действовать.

Разворот на месте, руку с пистолетом локтем отодвинуть вбок. Положение лицом к противнику, захват запястья, попытка отобрать оружие. Одновременно — перехватить вторую руку, уклонившись от удара в лицо, двинуть Морозу головой в нос и коленом — кое-куда пониже. Последнее — не очень успешно.

«Гончий» в долгу не остался. Вырвал кулак из хватки следака, сгрёб того за шиворот и впечатал спиной и затылком в стену. Раз, другой, третий. «Причёску ведь испортит…» — промелькнула у Георгия мимолётная мысль.

Боль разозлила его. Он напрягся и оттолкнул от себя Мороза к лифту, а затем сразу дал агенту по морде и, как учили на военных сборах по ОБЖ в выпускном классе, ударил особым образом по запястью, выбивая пистолет. Оружие с лязгом шлёпнулось на пол.

От нового удара уклониться полностью не удалось. Кулак противника ощутимо скользнул по скуле, заставив отклонить голову в сторону и на миг утратить чувство окружающего пространства.

Пинок в живот прилетел внезапно. Георгий согнулся пополам, выкашливая застрявший в лёгких воздух, и распластался на полу, когда Мороз дополнительно рубанул по шее.

Удар по рёбрам. И ещё. И ещё… Обозлённый «гончий» пинал со всей силы, видимо мстя Георгию за неожиданную строптивость. Или, может, за что-то другое. Или просто — за всё разом.

Отведя душу десятком сокрушительных пинков, агент наклонился подобрать пистолет. Тут Георгий вцепился руками в ногу противника и резко потянул на себя. Не удержавшись, тот упал сверху на него и придавил весом к полу — а потом вновь потянулся к валяющемуся оружию.

Следователь изловчился и перевернул Мороза на спину, сам теперь оказавшись наверху. Одной рукой опять обхватил пальцы агента, которые сжали-таки заветную рукоятку, и стал тянуть пистолет на себя. Вторая рука в это время сдерживала свободную у Мороза, не давая ни что-либо схватить, ни ударить.

Поединок перешёл в плоскость чистой силы. Кто возьмёт верх и получит оружие, тот и будет диктовать другому дальнейшие правила.

Всё просто. Пан или пропал. Победа или смерть. Торжество тех или иных убеждений.

А определить исход этой игры в «чёт-нечет» должны были двое мужчин, катавшихся в пыли.

Рывком Мороз скинул с себя Георгия и опять навалился сверху, начиная одолевать в борьбе. Агент всё ещё пытался отобрать своё оружие, но пальцы следака вцепились в его руку мёртвой хваткой.

«Так я долго не продержусь», — подумал Шитов, стискивая зубы от боли в накрепко сжатых пальцах. Собрав все силы, он во второй раз отбросил противника от себя, разжав при этом хватку, а когда не ожидавший этого Мороз привалился к глухой стене напротив лифта, — уже успел подняться на полусогнутые и зарядил ему ногой по лицу.

А следом, пользуясь тем, что Мороз схватился свободной рукой за физиономию, Георгий вторично выбил у него пистолет, поймал кувыркнувшееся в воздухе оружие и треснул рукояткой агента по голове. Тот упал лицом вниз на гладкую поверхность лестничной площадки.

Силы вдруг резко куда-то ушли. Ноги следака подкосились, и он опёрся рукой о стену, тяжело дыша после поединка. Затылок и пальцы ныли остаточной болью, тело стало будто ватным, и единственным приятным ощущением был холодок рукояти отобранного пистолета в правой ладони.

Прошла примерно минута, пока Георгий стоял в прострации.

Его взгляд скользнул по бесчувственному телу агента, и пришла вялая мысль: «Кажется, я попал… и надо теперь с этим что-то делать дальше».

Ясно, что надо куда-нибудь убрать Мороза, пока тот в отключке. Но куда?

Домой — не вариант: это сделает опасность для Геры, Хремгира и самого Георгия настолько острой, что вряд ли все они доживут до утра и смогут скоро вернуться к прежней жизни.

На чердак? Следователь аж фыркнул про себя, представив такую возможность. На технический этаж вела вертикальная лестница из сваренных стальных прутьев. Той ещё проблемой будет затащить наверх бессознательного агента весом под семьдесят кило.

Оставался подвал. Подумав, Георгий признал это наиболее удачным решением. Дверь там должна быть открыта, если только за полтора суток после рандеву с гопниками её не успели починить. Да и не ходит туда никто из обычных людей… Во всяком случае время выиграть удастся.

Георгий отдышался, сунул пистолет Мороза в карман… потом покачал головой, присел рядом с телом и принялся его обыскивать.

Забрал собственное оружие, вынул оттуда пустой магазин и заменил на почти полный из чужого «ствола», в который вщёлкнул свою обойму. Пошарил по нагрудным карманам и достал отобранные при «взятии с поличным» куски проволоки.

Отлично. Теперь в запасе есть шесть новых патронов плюс два из оружия Димы, которые встанут на пустые места. И в придачу — то, чем можно хотя бы на время стянуть Морозу руки.

Тяжело вздохнув, Георгий перекинул через шею предплечье агента, кое-как поднялся на ноги и, пошатываясь, побрёл со своей ношей к лестнице.

Этот раунд схватки он выиграл. Но в чью же пользу будет итоговый счёт?

* * *

Спустя несколько минут Георгий вновь поднимался по ступенькам. Без ощущения тяжёлой туши на плечах идти было намного легче. Однако всё равно мышцы вопили от усталости, а голову вновь заволакивал безмысленный угар, не дававший думать чётко и связно.

Мороза следак, как и планировал, оставил в подвале, символически связав двумя проволочками запястья агента, а ремнём от его джинсов — ноги и запихав один из его носков ему в рот. «Гончий» потрепыхался немного, но пока не очнулся, что было Георгию лишь на руку.

Можно, значит, будет осуществить парочку идей насчёт того, где бы провести остаток ночи и как вслед за этим свалить из города.

Но сначала — проверить, как там Хремгир и Гера. Те, кого Шитов необъяснимым образом готов был спасать, задавив в себе прагматика и включив человека. На время, естественно, только на время…

На ватных ногах он в очередной раз добрался до своей двери, набрал код и приложил ключ-карту. Превозмогая чувство усталости, приоткрыл композитный прямоугольник и вошёл внутрь.

Хремгир с Герой явно не спали, судя по звукам, доносившимся из комнаты. «Тем неприятней будет прерывать их уединение. Но тут уж виноват не я, а жизнь такая», — подумал следователь, разулся в прихожей, шагнул, не снимая пальто, в коридор и постучался в дальнюю дверь по правой стороне.

Из комнаты тут же донеслись негромкий встревоженный гомон двух голосов и какая-то возня. «Дам им минуту, затем зайду», — решил Георгий.

Долго ждать не понадобилось. Уже на тридцать второй секунде дверь распахнулась и в освещённом проёме показался Хремгир, глядевший на следака с нетерпением и тревогой. Собой попаданец закрывал от взгляда Геру, которая, похоже, лихорадочно приводила себя в порядок.

«И зачем я разрешил им немного побыть наедине у меня в квартире?..»

— Гера, дай ему меч, чтобы он тоже всё понимал, — сказал Георгий куда-то через плечо Хремгиру.

Движение в комнате — и вот уже пальцы бывшего каремника сомкнулись на рукояти, пока глаза продолжали нетерпеливо буравить Шитова.

Обернувшись, Хремгир заметил, видимо, что Гера закончила оправлять одежду, причёску и что там ещё ей надо было, и пустил следака в комнату.

— Нам надо уходить отсюда, — с порога начал тот, входя за попаданцем. — Как можно быстрее. У нас есть приблизительно от десяти минут до получаса, вряд ли больше. Причём — туда, где сможем отсидеться хотя бы эту ночь. Утром мне, а значит, и Хремгиру тоже придётся на некоторое время уехать, чтобы нас не убили. Так что всё серьёзно.

— Вам что-то удалось узнать? — спросила Гера, сидевшая со стеснительно сведёнными коленями на диване. — Вы сделали то, что хотели?..

— Первое — да, второе — зависит от того, что ты имеешь в виду. Подробнее расскажу, когда мы окажемся в безопасности. Достаточно вам знать, что в подвале сейчас лежит без чувств «гончий» номер два в организации…

— Есть мысли, где мы можем спрятаться? — поинтересовался Хремгир, стоя около стены с мечом в руке.

— А как же. Не будь у меня в друзьях столько служителей правопорядка…

Георгий достал из кармана айфон, чудом уцелевший в той схватке, и ткнул на один из контактов в списке. Поднёс устройство к уху и, переждав гудки, заговорил:

— Алё, привет, Никита. Знаю, что уже поздно, но мне реально надо… Да, нужна твоя помощь. Срочно. Можешь, пожалуйста, подъехать ко мне и забрать меня вместе ещё кое с кем?.. Нас всего трое. Необходимо ночь где-нибудь перекантоваться — можно нам будет посидеть у тебя в гараже?.. Ничего не спрашивай, времени сейчас нет объяснять. Мне грозит опасность. Поэтому поторопись. Очень тебя прошу. Это важно. Вопрос жизни и смерти. В буквальном смысле… Напиши, когда будешь на месте. И да: припаркуйся у парадной так, чтобы вход было не видно. Потом всё объясню. Давай, жду.

— К кому мы поедем? — спросила Гера, когда следак убрал айфон.

— К моему другу — Никите Шаповалу. Он замначальника оперов из местного отдела, майор полиции. Мы с ним уже не раз помогали друг другу в расследованиях, так что в нём я могу быть уверен: приедет. Если учесть, что район у нас не очень большой и всё более-менее рядом, будет скоро. Нам пока надо собраться. До утра придётся побыть у него, а там я ещё что-нибудь придумаю. Давайте быстрее!..

* * *

Старенькая серебристая «ауди» остановилась около дома через двенадцать минут — и встала поперёк подъездной дорожки, почти полностью загородив вид на дверь парадной.

Вскоре на улицу выскользнули три фигуры, оставшиеся незаметными за корпусом машины, и оперативно загрузились внутрь.

Автомобиль тут же тронулся с места, легко развернулся в темноте на узеньком пятачке, выехал со двора и, порыкивая двигателем, понёсся по ночной дороге. Включённые фары разгоняли тьму перед бампером и казались глазами чудовища, которое направлялось с добычей к себе в логово.

— Из-за чего такая спешка? — спросил сидевший за рулём Никита и зевнул. — Я вообще-то спать собирался, а тут ты, Жора, звонишь… Чё стряслось-то? Это как-то связано с…

— Да. Связано — и ещё как. Расклад такой…

Чуть длиннее, чем в двух словах, Георгий описал ситуацию и добавил:

— Подробнее — на месте. Мы тебя сильно не потревожим, нам будет достаточно и…

— Да-да-да, ты уже говорил. Без проблем. Главное, как туалет не используйте помещение… — И, на миг обернувшись и оглядев компанию, добавил: — И там это… не того…

— Это скорее не ко мне, а к этим двоим! — не удержавшись, хохотнул Георгий.

Хремгир с Герой смущённо промолчали.

Больше в пути практически не разговаривали. Полицейский вёл машину, следователь просчитывал возможные варианты, парочка на заднем сиденье затихла в растерянности и, взявшись за руки, смотрела в окна автомобиля на проносящийся за ними пейзаж ночного Питера.

Машина резко свернула во дворы, прокатилась по узенькой дорожке и спустя какое-то время остановилась около гаражей.

— Посидите пока здесь, — сказал Никита, вылез наружу, отпер электронным ключом и распахнул двери своего гаража, вновь забрался на место водителя, развернул машину и задним ходом загнал её внутрь.

Когда он заглушил мотор, ненадолго наступила тишина.

Компания беглецов лишь теперь стала осознавать, что у них есть в запасе несколько часов передышки, когда не надо будет никуда убегать, когда будет можно просто посидеть в такой вот величественной, пронзительной и как бы даже трансцендентной тишине и подумать о себе, о других и о мире.

А Шаповал, который и привёз эту троицу в своё маленькое царство, лишь хмурился, глядя в тяжёлом раздумье в одну точку на снегу у порога. Для него самого их война с окучивающими город злодеями не была такой явной и жизненной необходимостью, и он, казалось, мог бы и плюнуть на спасение этих непутёвых идеалистов… Но дружба с Георгием была дороже.

— Никит, а как у тебя жена восприняла то, что тебе пришлось ночью сорваться и полететь кого-то там выручать? — негромко спросил следак, пока молчание не успело стать гнетущим.

— Она уже спит, — ответил опер. — Но уверен: она поймёт, если я расскажу хотя бы ту часть правды, в которую она поверит. Насчёт остального уже возникнут вопросы…

— Остальное пусть тогда и остаётся тайной. Тем более, что она не только наша.

— Ну ладно. Сами тут освоитесь? — повернулся Никита к Георгию. Тот молча кивнул. — Обогреватель в углу. Над выходом — лампочка, выключатель на стене. Еды и воды, извини, много предложить не могу…

— Да не надо, мы с собой взяли. — Георгий указал на пакеты в руках у попаданца и девушки.

— А там… это что? — Взгляд Никиты метнулся к длинному свёртку из старой толстовки, который Хремгир, одетый в свой прежний меховой плащ, держал на коленях. — Это… тот меч? Да?

— Да. Но я не думаю, что ты будешь рад узнать обо всём с ним связанном.

— Это верно. Как говорится, меньше знаешь…

— Прикрой, пожалуйста, двери: продует же тут всё напрочь…

— Я… пойду, наверное. Жена может проснуться… Держи. — Шаповал протянул Георгию ключи. — Сам поставишь на сигналку?

Дождавшись кивка, Никита выбрался из машины, захлопнул дверцу и направился к выходу. По пути обернулся и произнёс:

— Надеюсь, это не продлится долго. Будьте осторожны.

Затем всё-таки вышел и закрыл снаружи двери гаража.

Щёлкнул автоматически схлопнувший их замок. Но беглецам не надо было беспокоиться: к оставленным Георгию ключам от машины прилагалась также и карточка от гаража, да и двери можно было самим открыть изнутри, чтобы выйти наружу для деликатного дела…

— Может, поедим? — предложила Гера. — А то зачем с собой брали…

— Давайте, — пожал плечами Шитов и развернул пакет, с которым всю дорогу ехал сюда.

Несколько минут внутри автомобиля слышалось только негромкое сдержанное жевание, да временами ещё кто-нибудь отхлёбывал из прихваченных бутылочек с водой из-под крана.

— Спать в машине будем? — спросил следователь у Геры, когда поздний ужин закончился. — Просто тут места маловато, вряд ли нормально разместимся…

Девушка подумала и посмотрела на Хремгира: что скажет тот?

— Я могу и на полу… — пробормотал попаданец.

— Что ж, так, может, будет и лучше. Всё равно там есть обогреватель, не замёрзнем…

Георгий всунул один из ключей на связке в замок зажигания, чтобы не потерять их, и вышел из автомобиля. Следом во внутренность гаража вылез и Хремгир, держа под мышкой свёрток с мечом.

Зажёгся свет: Георгий отыскал выключатель.

— Посидим? — указал следак в угол помещения, где в низу стены у пола виднелся старенький радиатор. — Сейчас, только включить надо…

Мужчины устроились на стыке стен помещения, прислонившись каждый своим боком к медленно начинающей нагреваться железяке.

Какое-то время ни один не издавал ни звука. Потом Хремгир сел поудобнее, как бы невзначай прочистил горло и вдруг заговорил — как всегда, на своём рычаще-хрипящем языке, так что Георгию оставалось лишь вникать в смысл слов, синхронно всплывающий в голове:

— Знаешь… Я кое-чего не понимаю в вашем мире. Вроде бы со всем могу смириться, всё принять как должное: и штуки всякие, которые облегчают дела по дому, и наличие злодеев, с которыми ты по своему долгу борешься, — они-то как раз и у меня на родине есть — и много… Но вот одно за гранью моего разумения. Почему вы не владеете магией? Она ведь есть вокруг вас: твои тяготы, Геохрги, от неё все! Вы не верите в неё? Отчего? В тех движущихся картинках, которые я смотрел, нарисованные люди вовсю швырялись ею в битвах друг с другом во славу своих деревень и властелинов… Зачем вы придумываете всё это? Что вам мешает увидеть волшебство, поверить в него, взять к себе на службу, как пытаются… пытались… делать у меня дома? — Голос бывшего каремника дрогнул от воспоминаний четырёхсуточной давности. — Что вы вообще за люди такие — без веры, без чудес в жизни?..

— Уж какие есть, — вздохнул Георгий. — Ты очень сложный вопрос поднял, вот так просто и однозначно на него не ответить… Да, мы не верим. Кто-то — в магию, кто-то — ещё во что-то в придачу, кто-то, как, например, я, — ни во что. Сегодня, к примеру, меня предал друг и полюбила женщина. К первому я был готов, так как считал дружбу слабой отговоркой от того, чтобы немедленно начать претворять в жизнь собственные корыстные интересы. Поэтому здесь мне кажется, что я прав. А вот что такое любовь?.. Хотел бы я, как ты, просто ловить момент и буквально гореть изнутри эмоциями и чувствами к Гере… Но я так не умею. Увы или к счастью — тот ещё вопрос. Не знаю.

Это — что касается веры. Принятие магии — это как частный случай. Я лично не верил в неё и считал анимэ красивыми сказками ровно до того момента, когда столкнулся с чудесами вживую. Когда прибор Геры впрямую указал на Дёмина. Когда твой меч дал нам с тобой и тебе с Герой возможность понимать друг друга. Когда я узнал, что мой начальник совсем не тот, за кого себя выдаёт…

Георгий осёкся, поняв, что забрался в область чужой тайны, и вспомнив слово, данное час или два назад человеку по имени Кыйгл Грэхт в его же квартире.

— В смысле? — успел заинтересоваться Хремгир.

— Прости, не могу сказать тебе всего. Обещал. Пусть даже мрази, но — обещал… Тебе будет достаточно знать, что он как раз таки верит в магию и — более того — хочет её использовать в своих интересах.

— Если что, меч всё-таки не мой, а Властелина. Пускай и погибшего…

— Пока ты здесь, ты единственный, кто имеет право владеть этим клинком. Ты спас его от попадания в руки Огненных, он в ответ помог тебе, перенеся сюда от преследователей, — что же ещё надо? Если думаешь, что это нечестно, можешь попробовать переместиться обратно и сделать так, как считаешь необходимым. Я пойму. Мне кажется, я вообще всё вокруг обязан понимать, чтобы принять из этого только ту часть, которая соответствует моим убеждениям…

Оторвав взгляд от стены напротив, Георгий заметил, что и Гера к ним незаметно присоединилась — и сидела теперь рядом с Хремгиром, согревая его с бока, противоположного от обогревателя. И слушала тихую беседу следака с её парнем, который утром должен был временно с ней разойтись, чтобы выжить.

— Всё же решила ночевать с нами? — спросил Георгий у девушки. Та кивнула и прижалась к Хремгиру. — Ну хорошо…

Следователь поднялся, дошёл до автомобиля. Через опущенное стекло выдернул ключи из зажигания, активировал сигнализацию и бросил связку на водительское сиденье. После этого вернулся в угол гаража, усевшись в прежнюю позу.

— Нет, — сказал Хремгир, и Георгий даже вздрогнул от неожиданности. — Я останусь с тобой, потому что иначе погибну. Чувствую, ваш мир почти такой же жестокий, как мой… Но ты не до конца мне ответил. Почему вы не верите? Неужели у вас такая жизнь, что в ней нет места ничему необычному, волшебному?..

— И это, наверное, тоже. Но главное, я думаю, тут в другом. Мы давно превратили мистику и магию в область досужих сплетен, слухов, фейков и материала для «жёлтой прессы»… чёрт, ты же не знаешь, что это такое… В целом понятно, да? Всякие необъяснимые вещи происходили достаточно редко и не всегда у людей на глазах. А если кто-то что-то и видел, то само собой включалось воображение. Да и не влияли сильно происшествия на магической изнанке мира на жизнь простых людей, которые ни разу с чем-то таким могли не столкнуться… А тут уже вступал в силу закон коллективного солипсизма: если мы чего-то долгое время своими глазами не видим, то, значит, этого как бы и нет. Потому-то социальную политику постоянно и ругают…

— Получается, мы сами от всего такого отгораживаемся? — тихо спросила Гера. — Сами не хотим, чтобы магия вошла в нашу жизнь и что-то в ней изменила?

— Получается так. В нас говорит подсознательный страх перед неведомым и инерция против перемен. Нам удобно в своём объяснимом мирке, где всё объяснимо законами физики и социологии, а дважды два всегда равно четырём. Магия же слишком трудна для адекватного восприятия в таком же ключе. Мы просто не способны уяснить для себя те принципы, по которым происходят те или иные сверхъестественные события, и поэтому считаем всё это иррациональным бредом, фантомами воспалённого ума, которым место — в фэнтезийных книжках.

Но мир сложнее, чем кажется. Человечество и близко не подошло к пониманию его первоосновы — а ещё пытается воображать, будто всё знает…

На том, что магия в своих проявлениях приносит в жизнь свидетелей этого одни проблемы и ненужные раздумья, и строят свою позицию «гончие», считая своей задачей искоренять мировой хаос. Они думают, что так позволяют обществу оставаться более-менее стабильным, внося в него порцию необходимого зла и отсекая людей от всего неординарного… но, по иронии судьбы, сами эти проблемы и создают. Эта мафия не играет по правилам, убивает даже тогда, когда город проснулся… и отчасти из-за этого пока что выигрывает.

А потому ГООНЧ несёт, на мой взгляд, большую угрозу, чем творящаяся за гранью нашего восприятия мистика. Потому мы и должны с этим бороться. Не только для того, чтобы выжить, но и для того, чтобы сохранить мир от зла, которое «гончие» в него готовы принести. Точнее, даже два мира…

Георгий замолк, исчерпав свою мысль. Новых вопросов не последовало.

Обогреватель кое-как теплил воздух вокруг себя. Гера полулежала, уткнувшись носом в плащ Хремгира, откуда стирка не смогла вытравить странный, въевшийся нездешний запах. Рука попаданца лежала на плече девушки и ниже пока соскальзывать вроде не собиралась.

Георгий сидел, обхватив руками колени, и тупо пялился на освещённую тусклой лампочкой дверь гаража, в которую вот уже несколько минут стучался порывами зимний питерский ветер.

«Интересно, как там Наталья? — подумал следак. — Что будет с ней, когда я на время покину город? Да и на время ли?.. Почему меня не отпускает предчувствие, будто я не смогу так просто вернуться?

М-поле, это твои фокусы, да? Отпусти меня, дай мне жить спокойно. Как раньше… Да, я, как и все, бедный и слабый человек, который не любит такие вот подлые перемены. Но я всего лишь хочу жить. Дай мне эту возможность, пожалуйста. А если мир всё-таки текуч и изменчив, — позволь ему меняться не слишком быстро».

Ветер на секунду затих, но потом продолжил биться в двери с новой силой.

И нельзя было понять, то ли это ответ на мысли Георгия (и если да, то какой именно), то ли просто февральское упрямство природы.

Да и не важно это было.

Главное, что компания, ютившаяся около обогревателя, могла на какое-то время ощутить себя в безопасности. И набраться сил перед новым утром, когда придётся прощаться с Герой и спасаться от воздействия необъявленной войны, охватившей город.

По крайней мере, Георгий очень надеялся, что им с Хремгиром это удастся.

* * *

Кыйгл Грэхт, он же — советник юстиции Гречко, нервно расхаживал по комнате, то и дело поглядывая на часы.

Мороза с Шитовым не было уже чересчур долго. За это время можно было бы дойти до дома следака и обратно раза два. Но они всё не возвращались.

Значит, что-то всё же произошло. Вот только — что? Не в параллельный же мир они вдвоём провалились…

Гречко раздражённо откинул крышку смарт-браслета, подсоединил гарнитуру и вызвал Мороза.

Надо узнать, следует ли бить тревогу. И уже после этого придумывать, что и как.

* * *

Звонок браслета выдернул Мороза из вязкой пучины забытья и вернул утраченные, казалось бы, ощущения.

Невыносимая боль в черепе. Из горла вырвался слабый стон, тут же перешедший в хрип. В сознании всё кружилось, но нельзя было понять, где у этого вращения центр.

Темнота под веками. Слышны рингтон да собственное шумное дыхание. Запах пыли. Вонючий кляп во рту. И ещё тугой обхват чего-то на голенях и запястьях.

«Следак, зараза!.. — сверкнула мысль, взорвав голову изнутри новым ударом боли. — Вырубил меня! Ничего: выберусь — найду и замочу, и плевать, что там шеф скажет!..»

Стараясь не обращать внимания на раскалывающийся череп, Мороз извернулся и кое-как сел, привалившись к стене, которая, по счастью, оказалась рядом. Открыл рот и языком вытолкал кляп — грязный носок — наружу. Прокашлялся, сглотнул, подумал: «Ну он и извращенец…»

Открыв глаза, он увидел сначала лишь темноту и выругался. Но почти сразу вокруг него начали проявляться контуры предметов, и он догадался, чем стянуты его конечности.

Браслет продолжал звонить.

Как в той недавней схватке (впрочем, недавней ли?), злость придала сил. Поднапрягшись, Мороз разорвал проволоку на запястьях, размял затёкшие руки, развязал ремень на ногах и вдел его назад в свои джинсы.

Схватился одной рукой за голову и потом только нажал сенсорную кнопку ответа.

— Кто там? Шеф, это вы?..

— Мороз? Ты как там? Шитов с тобой? Что случилось?..

— Это… как бы…

Оправдываться агент не любил, а врать не хотел. Как бы привлекательно сейчас это ни было.

— Понятно. Придётся, видать, наведаться к Шитову… Сам в порядке?

— Угу…

— Ладно, подтягивайся на базу. Там посмотрим, что с тобой стряслось. Всё, отбой. Возвращайся.

Мороз отключил связь и запоздало спохватился насчёт своего пистолета.

Вынул из кармана оружие, выщелкнул обойму — и воскликнул:

— Да ну на!.. Мразь! Убью гада!..

ВРЕМЯ СВОБОДЫ

Тяжёлые ботинки стучали по лестнице. Звук проникал через тонкие стены и угрожал разбудить жильцов. Но тем, кто в эти мгновения стремительно взбегал вверх, на это было наплевать.

Люди в чёрных масках, чёрных куртках и таких же перчатках с серебристой ниткой, с пистолетами и автоматами в руках, ворвавшиеся под покровом ночи в парадную дома на Чугунной, взлетели по ступенькам на нужный этаж и рассредоточились вокруг стальной двери, закрытой на электронный замок.

На спине у каждого, если включить свет, можно было бы разглядеть буквы «ОПОН». Но если ещё и присмотреться, то оказалось бы, что это просто наклейки, прилепленные с одной лишь очевидной целью — создать прикрытие.

Один из «бойцов» сорвал крышку энергощита и дёрнул вниз рубильник, погрузив лестничную клетку, освещённую лампочкой с датчиком движения, во тьму.

Другой, подсвечивая себе фонариком, откинул заслонку мёртвого электронного замка, нашёл маленькую скважину под сенсорной панелью и прострелил из пистолета с глушителем замочный механизм, а затем с размаху ударил по двери ногой. По сонной парадной разнёсся грохот.

Ещё двое, стоявшие сбоку, схватились за внешний край стального прямоугольника и с силой надавили. Дверь поддалась и с громким щелчком отставшего замочного язычка распахнулась.

«Бойцы» не стали терять времени и колонной по одному ворвались в квартиру.

Кричать сакраментальные фразы: «Всем лежать! Работает ОПОН!» — сразу не стали. И так нашумели, кто-то и проснуться мог…

Вбегая в жилые помещения, они сразу включали свет, чтобы застать врасплох того, кого планировали здесь обнаружить, и уже тогда гаркнуть заготовленные слова легенды. Но секунд пять слышались одинаковые разочарованные доклады: «Чисто!» — а потом осветились все закутки квартиры и стало ясно, что, кроме незваных гостей в чёрном, в ней больше никого нет.

Лидер группы выругался сквозь зубы и включил гарнитуру.

— Центр, это Лайм. На месте всё чисто, объект ноль не найден. Жду указаний. Приём.

— Чёрт, свинтил-таки… — донеслось по каналу связи досадливое бормотание. — Надо будет по камерам глянуть… Отбой операции, возвращайтесь на базу. Как поняли? Приём.

— Есть возвращаться.

* * *

Георгия разбудило пиканье будильника старых электронных наручных часов, надетых перед уходом из дома.

Шесть утра. Холодного, зимнего, питерского. Самое лучшее время для того, чтобы довершить последние приготовления к бегству из города.

Следователь выключил будильник, потянулся, принял около обогревателя позу поудобнее, немного расстегнул пальто (всё-таки за ночь воздух в гараже неслабо так нагрелся) и вынул из кармана айфон. Вставил аккумулятор и симку, вытащенные перед сном для того, чтобы нельзя было пробить геолокацию. Проколоться сейчас на такой мелочи и попасться «гончим» перед самым отъездом было бы верхом непрофессионализма и глупости.

Пока смартфон загружался, включаясь, Георгий посмотрел на Хремгира и Геру, полулежавших в обнимку с другой стороны от конвектора. Они-то будильник как раз и не услышали…

Пусть спят пока. А он по-быстрому разведает в Интернете обстановку, ненадолго сбегает наружу и закончит с остальным.

В новостях никаких новых сенсаций не мелькало. Объяснимо: про захват группы писателей никто, кроме непосредственных участников всей этой истории с магией, не знал, да и обо всём прочем трезвонить тоже было некому и незачем.

Разве что обновились данные о том, что произошло пораньше. У следствия по делу об убийствах ролевиков вроде как ещё с вечера появились сведения о возможных подозреваемых, а состояние оперов Коли и Гены оценивалось уже не как критическое, а как стабильно-тяжёлое.

Прогресса почти что и нет. Добро бы его не было и у «гончих».

Зайдя к себе в соцсеть, Георгий наткнулся на уведомление о новом сообщении. Кликнул пальцем по значку мессенджера — и удивлённо поднял брови.

К нему в беседу стучалась Маша, на которую он здесь даже не был подписан… как и она — на него. Причём совсем недавно: сообщение было отправлено в 4:37. А в вопросах времени «Коннекту» можно было доверять.

Из сбивчивого, плохо поделённого на абзацы маленького текста становилось ясно, что ночью, пару часов назад, когда Маша дежурила у себя в центре, туда пришли какие-то странные люди, показали бумагу как будто от имени советника юстиции Гречко, махнули удостоверениями и потребовали записи с камер, расположенных вокруг дома Шитова. Сотрудница, уточнив полномочия клиентов, по инструкции, конечно, предоставила им видео, но также и начала волноваться за него, Георгия. А когда тем понадобились записи и с окрестных улиц, тревога только усилилась.

«Я беспокоюсь за тебя. Ты же ни во что не влип, а? Я скучаю…» — бедные, зачастую плохо состыкованные между собой «ванильные» фразы заставили следака поморщиться.

Уж сколько раз твердили миру, называется… Он, Шитов, не хочет никаких отношений с Машей. То, что есть, — чисто по работе и больше никак. Точка.

Но и поблагодарить за сведения тоже надо. Ведь кто, кроме «гончих», был способен на такой шаг?..

Поэтому Георгий быстро отбил в строчке ответа: «Спасибо, что предупредила. Я в порядке», — и нажал кнопку отправки. А когда сообщение высветилось в диалоге, — удалил короткую историю беседы, отыскал Машу в поиске и заблокировал окончательно.

Если всё идёт кувырком, то почему бы и тут резко не поменять что-то?

Всё поменялось. Прежней его, Георгия, жизнь больше не будет. Настало время свободы. Свободы от всего, что мешало и сковывало. В том числе и от этого.

Следователь убрал айфон, поднялся и тихонько направился к выходу. Ни к чему было будить влюблённую парочку из-за такой ерунды, как его утренние дела.

* * *

Когда Георгий вернулся в гараж, попаданец и девушка ещё спали. Разве что голова у Хремгира была откинута на другое плечо — шевельнулся во сне, похоже.

Что ж, час ранний. К счастью для этих двоих и к сожалению для самого Георгия. Потому что в это время спали обычно и все, на чью помощь следак теперь рассчитывал.

Тем не менее, попробовать стоило.

Ведь пока человек не предал, в тарифный пакет под названием «дружба» входила и такая опция, как взаимовыручка. И чем ниже была вероятность измены, тем меньше было ограничений по времени на использование этой опции. В идеале — никаких. Но скажите: что в нашей жизни идеально?..

Чтобы до спящих долетало как можно меньше шума, Георгий встал около дверей, открыл на мобильном список контактов и впервые нажал на один из них, подписанный как «Саня».

Водитель ответил спустя примерно полминуты.

— Доброе утро, Георгий Романович… — явно спросонья пробормотал он, чуть не проглатывая гласные. — Что случилось?..

— Здравствуй, Сань. Мне нужна твоя помощь. Как проснёшься до конца, можешь, пожалуйста, подогнать какую-нибудь машину со штрафстоянки кое-куда?.. — Следователь назвал адрес. — По телефону нет времени объяснять, что к чему, расскажу всё, когда приедешь. Если на работе прикопаются, вали всё на меня. Понял?

— Да понял, понял… Скоро буду.

— Ага, жду. Запомни: условный стук — один удар. Всё, до встречи.

Георгий ткнул на завершение звонка, взглянул с тоской на индикатор заряда, который показывал сейчас жалкие десять процентов… И внезапно пришло понимание того, что он, Шитов, должен сделать, чтобы не чувствовать вины и со спокойной душой покинуть город.

Палец свайпнул страницу главного экрана и нажал на значок диктофона. Рука поднесла устройство к губам стороной с маленьким отверстием на боку корпуса.

А затем следак включил запись.

— Я, Шитов Георгий Романович, следователь следственного отдела Следственного комитета Российской Федерации по Калининскому району Санкт-Петербурга, обращаюсь со своим заявлением к сотрудникам управления Федеральной службы безопасности по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Считаю необходимым проинформировать о следующих событиях, которые произошли в ранее названном районе города в период…

Георгий говорил долго, подробно излагая случившееся за последние дни. При этом опустил всякие упоминания о Хремгире, ледяном мече и параллельном мире — той самой «истинной причине», о которой узнал от Гречко.

Но всё остальное — о магии, тайных организациях и подоплёке убийств Гаранина и Ненцева — рассказал без утайки. А чтобы поверили, ему пришлось воспользоваться поистине волшебным словом «якобы».

— …Если вы оставите моё заявление без внимания, могут погибнуть ещё люди, а этого ни мне, ни вам не надо. Можете также привлечь к этому делу сотрудников из отдела по расследованию всякой мистики и паранормальных явлений… если, конечно, таковой у вас есть. Координаты базы ГООНЧ, если что, я назвал. Какое-то время меня в городе не будет в целях безопасности. Выходить на связь буду через майора полиции Шаповала. Советую поторопиться… и желаю удачи.

Запись закончилась. Георгий сохранил файл и через сайт-анонимайзер отправил его на почту Никиты.

Всё, теперь дело точно будет передано в ФСБ… но поверят ли там в то, что наговорил следователь? Отнесутся серьёзно — или поржут и вскорости забудут?..

Не имеет значения. Всё, что от него самого зависело, Георгий сделал.

А там посмотрим…

Обернувшись, следак увидел, что Хремгир и Гера уже проснулись — и во все глаза смотрели на него. Наверное, слушали, что он там говорил практически себе под нос и заодно в микрофон мобильного.

Георгий вздохнул и двинулся обратно к ним. Уже не таясь. Выражая всем своим видом то неизбежное, что рано или поздно должно было случиться. Что оттягивалось волей судьбы всю прошедшую ночь и настало только этим утром, которое пока ещё зарождалось.

Прощание. Расставание. Разлука. Вынужденная… но — необходимая.

— У нас осталось совсем мало времени, — сказал Георгий двоим влюблённым. — Скоро сюда подъедет мой друг, он вывезет меня и Хремгира из города. Пока он в пути, вы успеете попрощаться. Не затягивайте только, хорошо?

Дождавшись от Хремгира ответного кивка (Гера от услышанного молча поникла и опустила глаза), следак вновь отошёл в сторону и запустил приложение соцсети.

На последних процентах зарядки он тоже хотел успеть кое с кем попрощаться.

* * *

Наталье опять не спалось.

Громко тикали часы у двуспальной кровати. И тем выразительней казалась тишина, которую этот единственный звук нарушал.

И пустота. Вокруг… и внутри Натальи.

Ощущение оторванности какой-то важной части (не от тела, скорее, а от души) не покидало инспектора с того самого дня, когда в её жизни наступил резкий поворот. Даже со временем обострилось, превратив немного разрежённую внутреннюю атмосферу почти в настоящий психологический вакуум.

«Наверное, я чувствую то же, что и отражение, — думала Наталья, лёжа на животе и глядя куда-то на угол подушки. — Несладко же находиться отдельно от своей «второй половинки»… да и ей — на свободе… Может, в моём случае дело в Георгии? Является ли он тем источником, который будет способен заполнить хотя бы часть этой сосущей пустоты — и пробудить во мне какие-то скрытые доселе резервы духа, не использованные мной в рутине жизни, чтобы я сама могла снова наполнить себя до краёв чем-то… чем-то?..»

Додумать мысль не получилось. Блуждавший взгляд зацепился за смарт-браслет на тумбочке, который мигнул значком push-уведомления «Коннекта».

«Интересно, кто мне пишет в такую рань?.. — удивилась Наталья, но устройство взяла и привычно надела на запястье. — Неужели — Георгий?..»

Да. Так и есть. Одно непрочитанное минутной давности в мессенджере.

«Привет. Ну вот и всё. Я уезжаю… Прощай. Может, мы когда-нибудь снова встретимся».

И только-то.

Простые, незамысловатые фразы, внешне выражающие отчуждённость, но внутренне пропитанные умеренной теплотой, которую Георгий не захотел выставлять напоказ даже в личной переписке.

«Ты где? Я хочу прийти и попрощаться с тобой», — тут же напечатала Наталья и присела на своей половине кровати, ожидая ответа. Муж лениво дёрнулся во сне, но так и не проснулся.

Пара минут электронного молчания и тягостной неизвестности. Видимо, Георгий обдумывал слова Рудаковой, примерял их к своей непростой ситуации…

Примерил.

«Приходи…» — дальше следовал адрес: улица, двор, гараж.

«Вот где тебе приходится прятаться…» — сочувственно вздохнула Наталья, прикрепила какой-то стикер благодарности и отключила браслет.

Посмотрела в окно, за которым металось на ветру из стороны в сторону её отражение, кивнула про себя с решительным видом, встала с кровати и чуть не бегом направилась в ванную.

Интуиция подсказывала, что стоило поторопиться. Ведь нельзя было знать, сколько времени отвёл себе Георгий на прощание со всем, что он оставлял в этом городе.

«Меня так просто здесь не оставить…» — пришла мысль, пока тело обмывали тугие водные струи.

Кто знает, исполнится ли желание, если хорошо попросить?..

Неясно. И поэтому лучше исполнить его для себя самостоятельно.

* * *

…Звуки мотора и шин, скользнувших по снегу при торможении, Георгий услышал, когда было уже почти семь.

Оглянулся на попаданца с подругой, которые стояли в обнимку в глубине гаража и о чём-то шептались, нашарил в кармане пистолет и тихонько двинулся к дверям. В шаге от них замер, прислушиваясь.

С облегчением выдохнул, когда раздался один несильный стук по металлической створе. Значит, Саня подъехал. Скорее всего.

Готовый мгновенно выхватить оружие, Георгий разблокировал замок и резко толкнул от себя одну дверь гаража, стоя на всякий случай за другой.

В помещение осторожно заглянул… да, тот самый старшина из ведомственного автопарка. Следователь ослабил хватку на рукояти пистолета, втащил Саню за куртку в гараж и захлопнул створу.

— Да что стряслось-то, Георгий Романович?! — воскликнул водитель, увидев Шитова. Бросил взгляд на повернувшуюся в их сторону парочку. — А это кто?.. Может, расскажете всё, прежде чем мы поедем?

— Конечно, конечно, не волнуйся ты так… — пробормотал Георгий и выдал краткую, но правдивую историю без лишних подробностей. — Вот… Теперь нам надо в области скрыться. Я уже придумал, где именно, — по дороге скажу. Времени в обрез, и надо бы поспешить.

— Пойдёмте тогда, — ответил Саня, зевнул и первым вышел из гаража во двор.

Георгий шагнул следом — и от неожиданности еле сдержал ругательство.

— Это ты со штрафстоянки такую взял? — кивнул он на чёрный внедорожник, который стоял около входа в гараж. — Нехило…

По тому, что удалось рассмотреть в предутреннем мраке, отчасти разгоняемом светом фар, машина была далеко не новой. Но мотор спокойно фырчал на холостых оборотах, поэтому объективных причин сомневаться в тачке не было.

— Это моя личная. В наследство досталась, естественно. Сам на такую ещё сто лет бы копил…

— Сань, поездка, возможно, будет опасной. Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы…

— Да ладно, Георгий Романович, — махнул рукой старшина и сел за руль. — Я же всё понимаю. Я… в общем, благодарен вам за тот наш разговор, помните? Я понял, что могу управлять своей жизнью так, как хочу, и любая возможность — это дело времени и сил. И я планирую скоро этим заняться… но сначала хочу как-нибудь вам отплатить за это понимание. А тут как раз и случай подвернулся… Едем?

— Сейчас — этого ещё подождём немного, — указал Шитов подбородком на Хремгира.

Попаданец всё никак не мог распрощаться с девушкой. Стоя у гаража, они продолжали обниматься и что-то говорить друг другу. Видимо, им расстаться было даже труднее, чем…

Чем самому Георгию — с Натальей.

Следователь хмыкнул и отчего-то почесал нос, подумав об этом.

Не то чтобы они с Рудаковой так влюбились друг в друга, но… стоять одному, без пары около автомобиля, готового к отъезду, было как-то не очень приятно.

«Успеет ли она?» — сквознула мысль… и вдруг что-то врезалось Георгию в спину, обхватило спереди руками, прижалось всем телом, жарко шепнуло под ухом:

— Жора!..

Не что-то. Кто-то. И следак сразу догадался — кто.

— Твою мать, зачем так пугаешь?! А если бы я тебя пристрелил?.. — Ощутив, как руки Натальи растерянно ослабили объятия, он повернулся к ней и посмотрел в лицо, подведённое отсветом фар. — Может, зря мы тогда встретились? Были бы друг другу безразличны — сейчас не мёрзла бы ты здесь, провожая меня в неизвестность…

— Я не провожаю тебя, Шитов. Я еду с тобой.

До Георгия лишь спустя пару мгновений дошёл смысл слов Натальи.

— Погоди, ты серьёзно?! А как же твоя жизнь… работа, муж?..

— Да плевать мне на всё это! В городе для меня одна тоска: неблагодарная, однообразная работа, близкий по закону человек, которого я не люблю… ничего интересного. Ничего того, ради чего стоит жить. Серость, которую я хотела бы окрасить для себя по-другому… Я не могу бросить тебя, Георгий. Не могу и не хочу. Я не выживу здесь одна. Знай это.

— Муж не будет искать? Волноваться?..

— Я записку ему оставила. Призналась, что у меня к нему нет никаких чувств, и просила не беспокоиться. Квартира пускай отходит ему… Мне ничто не нужно, Жор. Кроме тебя.

Следак взглянул ей в глаза и не увидел в них ни капли сомнений в сказанных словах и сделанном выборе. Только блеск эмоций и твёрдую решимость.

— Ладно, поехали. Что-нибудь взяла с собой?

— Да, по мелочи. На первое время хватит.

— Садись назад, я пока этих двоих потороплю…

Но торопить не понадобилось. Гера в последний раз поцеловала Хремгира, шепнула тому что-то вроде: «Я буду ждать тебя…» — и медленно пошла прочь от гаража. Попаданец постоял немного, глядя ей вслед, вздохнул и направился к машине.

Георгий уже сел на переднее сиденье сбоку от водительского, где расположился Саня. Наталье и Хремгиру пришлось сесть назад. Оба побочных участника предстоящей поездки невольно жались к дверям, словно не зная, кто же это сидит рядом, и малость опасаясь своего соседа. Знакомы они не были, так что решили положиться в этом вопросе на Георгия: если оба сидели с ним в одной машине и готовились вместе куда-то выехать, то, значит, были ему для чего-то нужны. Или он — им.

Пристегнулись; Наталье пришлось с этим помочь попаданцу. Саня включил первую передачу. Внедорожник тронулся с места и плавно покатил к выезду со двора.

— Куда едем-то, Георгий Романович? — спросил старшина, поворачивая на проезжую часть улицы.

— Туда же, куда вчера так и не доехали. На дачу подозреваемого, которую опера без меня обыскивали. Там сейчас точно никого нет, никто про это место, надеюсь, не догадается — можно будет отсидеться пару дней… а потом придумаем, что дальше делать. За КАДом километров двадцать будет, поэтому без пробок должны добраться быстро. Как доедем, можешь возвращаться…

— Но как же вы? Куда пешком подадитесь, если вас (не приведи, конечно…) найдут и там?..

— Я же сказал: мы что-нибудь придумаем…

— Нас не отследят? — спросила Наталья, и Хремгир с долей изумления и любопытства обернулся к ней.

— Вроде не должны. Айфон я в разобранном виде оставил в гараже, а про ваше с Саней участие в этом деле им узнать было бы не так-то просто… звонок могли, конечно, перехватить, а вот переписку в соцсети взломать…

Оп-па, — сказал вдруг Георгий, посмотрев в зеркало заднего вида. — Похоже, за нами едут. По камерам выследили, что ли?.. Ладно, не суть. Гони, Саня… и постарайся не попасться гаишникам.

— Слушаюсь, Георгий Романович, — ответил водитель и надавил на газ.

Каждого вжало в спинку сиденья. Ехавший сзади джип подотстал, но вскоре вернулся на прежнюю дистанцию.

Пару минут ехали молча. Потом Георгий глянул в боковое окно и пробормотал:

— Смотри, тут твоё отражение за нами летит…

И правда: за машину будто бы зацепилась бегущая по воздуху, слабо заметная в предрассветной темени призрачная фигурка.

— Да, всё никак отлепляться от меня не хочет… — вздохнула Наталья. — Мне теперь кажется, что дар управлять ветром — не такая уж прикольная и необходимая вещь, как я считала раньше. Меня изнутри засасывает какая-то пустота, когда я вспоминаю о раздельном существовании с отражением. И я её хотела бы чем-нибудь заполнить… или кем-нибудь…

— Понимаю, — кивнул Георгий. — Но, может, тебе стоит попробовать как-то слиться со своей копией, чтобы снова быть вместе, как и всегда? Мало ли чем это для тебя обернётся…

— Может, и стоит. Но прямо сейчас момент не очень подходящий, ты так не думаешь?

— Посмотрим. В конце концов, это твоё дело.

Тем временем к автомобилю, который уже подбирался к городской черте, слетелись ещё два полупрозрачных силуэта. В одном из них — в плаще и с мечом — Георгий опознал Хремгира, в другом — Дениса Гаранина в лохмотьях фэнтезийного костюма. Как на том видео.

Саня спокойно вёл машину. Казалось, ему до всей этой мистики не было никакого дела.

— Почему они здесь? — спросила Наталья, глядя в окно. — Что им от нас надо?..

— Я бы предположил, что их притягивает меч своим магическим зарядом, — сказал Георгий. — К тому же, начинается утро, которое не оставляет им возможности задержаться в городе. Вот и выдавливает их прочь — а зацепиться они могут лишь за тебя и за меч Хремгира. Плюс отчасти за меня: на мне тоже остаточный магический заряд накопился…

— Откуда ты всё это знаешь? Сам придумал?..

— Нет, «фрики» вчера рассказали. Вышло, кстати, узнать и про то, почему тебя с твоей зеркальной копией тогда разъединило…

Наталья слушала Георгия, раскрыв рот от изумления. Она и подумать не могла, что всё окажется именно так…

— Э-э, извините, что отвлекаю, но впереди пост ГАИ, — перебил следака водитель, когда объяснение уже подходило к концу. — Что делаем?

— Проезжаем мимо, — после недолгих колебаний ответил Шитов. По его лицу в свете горевшей в салоне лампочки было видно, что это решение далось ему нелегко. — Если соберутся остановить нас, то при виде призраков в первый миг точно обалдеют и им станет не до нас. Будут думать, сколько же вчера или когда-то там выпили…

Догадка Георгия подтвердилась лишь отчасти.

Заметив машину, катящую почти с максимально разрешённой скоростью, дорожный полицейский в лаймовом жилете вышел было на дорогу и занёс свою полосатую чёрно-белую «волшебную палочку»… да так и застыл с отвисшей челюстью, пока автомобиль проносился мимо него.

В зеркале заднего вида следователь заметил, что и преследовавший их джип проехал пост, не сбрасывая газ. Ой что-то будет…

И действительно: уже в следующую минуту сзади стали видны огоньки мигалки и послышалось исступлённое завывание сирены. Гаишники тоже решили включиться в погоню.

Всех опять вдавило ускорением в сиденья. Выехав на шоссе, старшина не стал мелочиться и быстро поднял скорость за сотню. Впрочем, то же самое сделали и остальные.

— М-да, это всё усложняет… — пробормотал Георгий. — Теперь, Сань, тебе нельзя останавливаться. Если не получится оторваться, то, боюсь, прямиком до дачи не доедем. Есть идея: когда скажу «давай!», притормаживаешь, мы выпрыгиваем, скрываемся в лесу и сами добираемся до места, а ты едешь вперёд и уводишь погоню. Главное, чтобы номера твои не успели разглядеть…

— Но что нам делать сейчас? — испуганно спросила Наталья. — Как оторваться от этих?..

— А что, если ветром направить лишние отражения на них и хоть на чуть-чуть сбить врагов с толку?

Широко открыв глаза от потрясения, Георгий обернулся к Хремгиру, чьи слова, переведённые мечом, прозвучали у него в голове. Бывший каремник смущённо пожал плечами и зачем-то потёр ладонью свёрток с артефактом.

— А ведь верно!.. — воскликнула Рудакова, выдохнула и сосредоточилась.

Посмотрев в зеркало, Шитов увидел, как призрачный двойник Хремгира отцепился от борта внедорожника и, вытянув перед собой руку с копией ледяного клинка, поплыл к машине преследователей.

Те немного отстали. Повиляли из стороны в сторону в попытке сбросить помеху с капота, но безрезультатно. Саня в это время не упустил шанс ещё немного ускориться и увеличить разрыв до полусотни метров.

Раздались выстрелы. По-видимому, «гончие», не сумев согнать призрака, принялись по нему палить. Одна пуля разбила заднее стекло внедорожника, окатив тех, кто сидел сзади, градом осколков.

Сухим треском отозвалась автоматная очередь. Боеприпасы веером отразились от багажника машины.

Позади прокричали что-то в рупор гаишники: что именно, было не разобрать.

Саня выругался себе под нос.

— Жалеешь, что ввязался с нами в эту авантюру? — поинтересовался у него Георгий, развернувшись на сиденье и помогая Наталье вычищать стекло из волос.

— Не дождётесь. Сказал — помогу, значит — помогу! Я должен. Я не могу оставить вас в такой беде…

— Ладно, если что, я предупреждал.

Примолкли, ощущая нарастание напряжения.

Какое-то время вновь ехали в молчании. Преследователи вскоре смогли сбросить с передка полупрозрачный силуэт и отыграть себе несколько метров, а вот гаишники приотстали.

И всё яснее становилось понимание того, что погоня не продлится вечно. Рано или поздно придётся остановиться и дать бой этим… «слугам хаоса».

Небо успело посветлеть. Холодные голубоватые отсветы легли на дорогу, упали на снег, обозначили тёмный контур ехавшего следом джипа.

Утро понемногу вступало в свои права.

— Жора, посмотри… — сказала Наталья каким-то странным бесцветным голосом.

Пялившийся в боковое окно Георгий повернулся к ней… и увидел своё лицо на экранчике смарт-браслета.

Что ж, этого следовало ожидать. Недаром Гречко передал дело ролевиков Колесову. Тот, видимо, быстро сообразил, кого выбрать подозреваемым…

Лицо Шитова висело на сетевой странице с подписью «объявлен в розыск». И далее сообщались все его приметы, биография и личные данные.

— Так, останавливаться нам теперь точно нельзя: меня сразу схватят, а что с вами будет, неизвестно… — проговорил Георгий и тут же гневно оскалился: — Но, чёрт возьми, это же меняет все планы! Нельзя будет показываться в городе до тех пор, пока ФСБ не поймает всех «гончих», а это может и пару недель продлится… если, конечно, там во всё поверят. Но должны же они хотя бы на сами убийства внимание обратить!..

Он примолк, когда его руки коснулись пальцы Натальи.

— Я верю, мы справимся, — шепнула женщина. — К тому же, мы будем вместе. И пока это возможно, я стану тебе помогать. Во всём. Я не брошу тебя, Шитов. Ни за что.

— Предавший один раз предаст и снова, — сказал Георгий и отвернулся. — Мужа же ты бросила, как-никак…

— Это совсем другое! Его я не любила, а тебя…

— Ладно, допустим. Но любовь — это чистая иллюзия, которую человек сам себе придумывает, чтобы обосновать реакцию нервной и эндокринной систем на внешний биологический раздражитель. Так что подумай ещё раз: так ли тебе это надо?

— Мне всё равно, что ты там думаешь, Жор. Да и разве плохо побыть немного под властью иллюзий? Тем более, если это нравится нам обоим?..

Шитов предпочёл промолчать.

— Слушай, я спросить хотела… Тебе эти… «фрики» не рассказали вчера, как я могу… обратно соединиться с отражением?

— Увы, нет. Их как раз тогда повязали «гончие». Но, может, в записях Зарницына что-то есть?..

Георгий умолк и в который раз мысленно обругал себя за лишние рассуждения вслух. «Опять прокололся, Штирлиц недоделанный…»

— Вы сейчас о том самом Ярославе Зарницыне говорите? — удивлённо спросил Саня, не отрывая взгляд от дороги. — Он-то здесь каким боком?..

— Всё вам скажи… Это не моя тайна. Я не могу её вам раскрыть. По крайней мере, пока. Может, однажды, при определённых условиях…

— А если это будет касаться нашего выживания? — не отставала Наталья.

— Не надо, — неожиданно сказал Хремгир, и все (даже на мгновение и Саня) повернулись к нему. — Выбалтывать тайны всякий горазд, а вот хранить… Не лезьте к Геохрги с этим. Когда-нибудь, может, мы всё и узнаем.

— Спасибо, Хремгир, — ответил следователь. — Не ожидал…

В этот миг сзади послышались новые выстрелы, и все невольно втянули голову в плечи. Но преследователи держались ещё метрах в сорока, и в слабом освещении попасть по колёсам или в кого-то сквозь разбитое заднее стекло не вышло. «Пока не вышло», — уточнил про себя Георгий. Из автомата на этот раз не палили: может быть, экономили патроны.

— А… как думаешь ты сам? — спросила у него Рудакова. — Что мне сделать?..

— В каком-нибудь коммерческом фэнтези достаточно было бы соприкоснуться с отражением, — пожал плечами следак. — Оно бы слилось с тобой, и… Погоди, ты что собралась де…

Женщина не ответила. Она потыкала на кнопку, приспуская ближнее боковое окно, и словно позвала кого-то взглядом, брошенным в маленький проём.

Сопротивляясь ветру, порождаемому движением машины, зеркальный двойник Натальи спустился на уровень дверцы и начал протискиваться внутрь салона. Фигура легко меняла форму, пролезая в прямоугольное окно, и смотрела перед собой с отсутствующим, каким-то ледяным выражением глаз.

Наталья протянула руку и коснулась своего сбежавшего отражения…

Пальцы, не встретив сопротивления, проткнули призрачное тело насквозь.

Ничего не произошло. Копия не желала впитываться в оригинал. Совершенно.

Наталья раздосадованно выдохнула и взмахом руки вышвырнула призрака из машины. Бледную фигуру тотчас сдуло ветром.

— Ой! Куда?!.. — опомнившись, воскликнула Рудакова и попыталась дотянуться своей способностью до улетевшего отражения.

Через несколько секунд она уткнула лицо в ладони и пару раз всхлипнула. Хремгир растерянно посмотрел на неё с соседнего сиденья, не зная, как быть.

— Не получилось? — спросил со своего места Георгий. Не услышал ответа и про себя кивнул: — Что ж, тогда у меня для вас новость. У города Питера появились штатные призраки…

— Появились-то они, положим, ещё во вторник, — возразил Хремгир. — А сейчас мы всего лишь поняли, что нам их пока не вернуть и вообще ничего с ними не сделать.

— Но только пока. Надеюсь, в будущем мы найдём возможность всё исправить.

— Точно? — подняла покрасневшие глаза Наталья.

— Точнее не бывает. Люди, нам лучше приготовиться…

— Что такое? — насторожился Хремгир.

— Съезд к даче мы уже проскочили, теперь как раз приближаемся к Старому болоту… Если повезёт, получится уйти через лес. А там посмотрим.

— Георгий Романович, они нагоняют… — процедил Саня, вцепившись в руль.

Шитов глянул в зеркало и понял: дела-то не так хороши, как думалось.

«Гончие» на своём джипе катили в каких-нибудь двадцати метрах позади. Гаишников видно не было: наверное, не решились разгоняться до полутора сотен на слабо освещённой, даром что почти пустой дороге — и в итоге сильно отстали на последних километрах.

«С какой-то стороны так даже и лучше, — подумал Георгий и в очередной раз нащупал пистолет в кармане. — Не будет лишнего фактора при неизбежном боестолкновении. Хотя могли бы гайцы и побыстрее ехать, чтобы этих на себя отвлечь… Эх, кто ж знал…»

Саня чуть повернул руль, чтобы перестроиться на другую полосу… но в этот миг сзади снова дважды пальнули. Сразу за выстрелами послышался звук, как будто что-то лопнуло. Внедорожник тряхнуло и начало заносить, он ощутимо сбросил скорость, но водитель смог удержать машину на дороге.

— Что случилось? — спросила в испуге Наталья.

— Покрышку пробили! — едва ли не прорычал Саня от злости. — Дальше гнать не выйдет! Вот гады…

— Останавливай! — крикнул Георгий и достал пистолет. — Пригнитесь! — Это уже Наталье и Хремгиру.

Те послушно нырнули вниз, прикрыв руками голову.

Следователь спрятался за сиденьем, прищурился и прицелился в лобовое стекло джипа «гончих». «Хоть так их задержать… — проскользнула мысль. — Восемь патронов…»

Палец надавил на спуск. От грохота выстрела заложило уши. В нос ударил запах пороха.

Но даже с такого расстояния Георгий заметил, как в лобовухе преследователей появилась еле видная дырочка и джип вильнул и притормозил примерно до сотни.

— Съезжай через встречку! — распорядился следак. — Быстро!

Саня вывернул руль, разворачивая автомобиль. Взвизгнули в дрифте шины. Корму швырнуло по дуге, и у всех, кто был внутри, желудок подкатил к горлу.

«Гончие», пронёсшиеся мимо, снова прошлись по внедорожнику из автомата. Но выстрелы получились вскользь, и часть пуль только поцарапала корпус, а остальные разбили боковые окна в салоне. Люди успели пригнуться, поэтому и сейчас никого не задело.

Тем временем Саня завершил манёвр, остановив машину на обочине с другой стороны шоссе — передним бампером в направлении города и правым бортом к лесу.

Георгий сдержал дурноту от последнего рывка перед остановкой, распахнул ближнюю к себе дверь и крикнул остальным:

— Бегите в лес! Я прикрою!

— Эй, я хотел это сказать! — воскликнул Саня, выпрыгивая за Шитовым на обочину, и тоже достал из кармана оружие.

— Откуда у тебя «ствол»? Ты же…

Георгий взглянул вслед убегающим Хремгиру и Наталье, и у него отчего-то защемило сердце. Образно говоря.

— Тоже наследство. И это травмат, а не боевой.

Высунувшись, старшина нацелил свой пистолетик на «гончих», которые остановились немного впереди по дороге и уже выскакивали из машины, и выпустил две пули. Тут же укрылся за бортом внедорожника, спасаясь от выстрелов в ответ. Пальнул пару раз и Шитов, который также прятался за автомобилем, но около передних колёс.

Один из врагов, наверное оставшийся в джипе, принялся утюжить из автомата укрытие беглецов. Летели осколки стекла, в дверях появлялись отверстия, машина тряслась на месте от получаемого удельного импульса.

И вдруг между позициями возникла стена ветра! Противников вмиг почти скрыло за наметаемой воздухом тонкой снежной пеленой. Автоматные плевки стали слышаться тише, а пули теперь сносило ветром далеко в сторону.

Обернувшись, Георгий увидел Наталью, которая стояла метрах в пятнадцати позади него и неотрывно смотрела на поле перестрелки.

— Чего стоишь?! Беги! — крикнул следователь. — Мы справимся!..

— Спасайтесь и вы! Я не хочу, чтобы вы погибли!

— Бегите, Георгий Романович! — поддержал Наталью Саня, выцеливая за воздушной стеной тёмные силуэты «гончих». — Я догоню вас!

— Почему ты нам помогаешь? — спросил Шитов.

— Вы мне друг! И сами недавно очень помогли мне своей поддержкой! Я с вами до конца…

Георгий взглянул сперва на Рудакову, затем — с болью в глазах — на водителя… и побежал прочь от машины — в глубь леса.

Смотря на бегу через плечо, он видел, как Саня несколько раз выстрелил по врагам с огромной поправкой на ветер. Как опустил руку с оружием, сделал пару неуверенных шагов назад и уже разворачивался было, чтобы направиться следом за Георгием…

Из-за снежной стены внезапно вынырнул один из «гончих» и в упор выпустил две или три пули старшине в грудь. А потом прицелился чуть выше и сделал ему, ещё не успевшему упасть, контрольный в голову.

Тело Сани без единого звука повалилось на снег. А противник поднял голову, глянул вперёд — и побежал против ветра, который теперь начал дуть прямо на него, вслед за теми, кто спасался от «гончих».

Георгий почувствовал постороннюю влагу у себя на глазах — и без особого удивления понял, что это его слёзы.

«Я не забуду тебя, Саня, — подумал он, догнав Наталью, и вместе с ней поспешил прочь от места короткого, но драматичного сражения. — Однако нам, увы, пора линять. Эх, только пять патронов осталось…»

Позади них кружил и завывал снежный вихрь. Очевидно, Наталья не хотела, чтобы пристрелили и её с Георгием, поэтому защищала, как могла, его и себя своей способностью.

Бах! Бах! «Гончий» с пистолетом, очевидно, помчался следом. Сколько же у него обойм?..

«Сейчас мне не победить, — признал Шитов, проносясь мимо сонных старых деревьев. — Нужно срочно спасаться…»

И он уже знал, как именно они втроём смогут это сделать.

Со стороны дороги послышался вой гаишной сирены. Не повезло. Дорожные полицейские опоздали, пропустив всё самое интересное. Зато хотя бы агенты с нелегальным оружием запалятся…

Хремгир обнаружился метрах в ста на небольшой полянке — и сразу обернулся, заслышав приближение Георгия и Натальи. Меч в руке каремника был уже не завёрнут в старую толстовку, а, глядя остриём вниз, тускло блестел льдом в неверном утром свете.

— Хремгир! Проси меч: пусть переносит нас!.. — срывающимся от волнения голосом выкрикнул Шитов, подбежал к другу и потянулся к волшебному артефакту.

Попаданец с готовностью вытянул руку с мечом, который почти касался своим концом снега.

— Быстрее! Хватаемся!..

Трое встали в круг, крепко обхватив ладонями обжигающе холодную рукоять.

У всех в глазах стояла мольба, к которой примешивалось нараставшее с каждым мигом отчаяние. Как раз от этих мгновений и зависело, выживут ли беглецы, смогут ли спастись — или нет.

— Htrellt… — шёпотом взмолился Хремгир, глядя поверх деревьев в безжизненное светло-свинцовое небо. — Kvenn brn skhi…

Всё замерло. Казалось, на миг смолкли звуки неумолимого приближения «гончего» и сирены гаишников. Утих даже ветер.

Лес сковала морозная тишина.

А затем мир вокруг беглецов перестал существовать.

ГОРНЫЕ ТРОПЫ

Утренний свет мгновенно сменился ночной тьмой, и вокруг резко похолодало. Георгий почувствовал, что теряет под ногами опору, в падении оторвал одну руку от меча и зашарил ею в поисках Натальи с Хремгиром.

Колени коснулись покрытого снегом острого каменистого склона и завопили от боли. По ушам совсем рядом резанули женский визг и мужской крик. Наверное, у Шитова из горла тоже вырвались какие-то звуки — он точно не помнил.

Георгий упёрся свободной ладонью в склон, ощутил, как заныли от холода и боли пальцы. Меч как будто воткнулся в камень; рукоятку резко потянуло вперёд и вниз, и следак дёрнул её на себя, стараясь удержать равновесие.

Визг не умолкал. Крик мужчины сменился тихой шипящей бранью на сложном для произношения наречии. В голове у Георгия сам собой всплывал перевод — Хремгир не выпустил меч. И то ладно.

— Наталья! Держись! — бросил следак во тьму и, балансируя на коленях, вслепую потянулся куда-то перед собой. — Дай руку!

— Жор! Где ты?!

— Здесь!..

Первое тепло в окружающем холоде — живые женские пальцы.

— Нашла! А Хремгир где?

— Ki ert fnym… — «Здесь я…»

— Как ты? Где мы?..

— Хороший вопрос, — ответил Георгий, изо всех сил удерживая меч и руку Натальи. — Но явно уже не в России. И не на Земле. Что скажешь, Хремгир: это похоже на твой мир?

— Не то слово… Кажется, мы в тех горах, откуда я тогда и спасся. Вот только где именно?..

— Думаю, создаваемый мечом портал имеет привязку к месту… — Георгию было трудно говорить от напряжения, которое тянуло его вниз и вперёд. — Точки с одинаковыми координатами связаны, и, уехав на сорок километров от одной, на столько же удалимся от другой… Да упритесь уже как-нибудь, я устал вас держать!

— Как?! Мы над обрывом!..

— Что?! Эх, вот же… Не бойтесь, я вас вытащу!

Стиснув зубы от натуги, Георгий подался назад и перенёс вес с колен на ступни. Спереди зашуршало, и напряжение вмиг ослабло наполовину: Наталья выбралась на склон.

Вдвоём с Шитовым они вытянули и Хремгира. Вонзили меч в камень чуть повыше и, сжимая рукоятку — каждый одной ладонью, немного перевели дух.

— Что нам теперь делать? — спросила Наталья.

— Наверх лезть, что же ещё, — фыркнул Георгий. — Пожалуй, я лишь сейчас понял, что значат слова «ни шагу назад». Куда шагать, если сзади — пропасть?..

— Нам надо найти ближайшее поселение горцев, — донёсся сбоку голос Хремгира. — Если всё так, как ты говоришь, то где-то в этих местах они должны жить покучнее… я знаю, я в Замке слышал… Только давайте тише: вдруг Огненные добрались и сюда в поисках меча?..

— М-да, вот ещё проблемка… Полезли? А то я уже задубел — на месте стоять…

Кое-как — с пыхтением, с окоченевшими и ободранными руками, с негромкими матами сквозь зубы — беглецы выбрались на ровную площадку метрах в двадцати выше по крутому склону.

«Повезло нам, — подумалось Георгию, когда он смог опуститься наземь около воткнутого в камень клинка и засунуть ладони внутрь рукавов, а те — в карманы пальто. — Могли бы до посинения вверх карабкаться — и, обессилев, сорваться… Или отбежать в лесу чуть дальше — и сразу разбиться здесь. Но, раз мы живы, — значит, для чего-то нужны… О, у меня даже пистолет не выпал! Весело… Чёрт возьми, как же тут холодно!..»

Он вытащил руки из карманов и растёр немеющие уши, затем — бритую кожу на голове. Были бы волосы как у Хремгира — может, не так бы голова мёрзла…

— Слышите? — шепнул вдруг каремник. — Шорохи. Точно вокруг есть кто-то…

Георгий ещё немного потёр голову, опять спрятал руки в тепло и прислушался. Сначала не уловил ничего, кроме собственного дыхания, но вскоре в сознании и вправду стали появляться какие-то еле различимые звуки. Скрип камешка… тихий стук… странное дуновение ветерка, на котором что-то словно развевалось…

Без сомнения, рядом кто-то был. И явно не один. Более того, эти люди, судя по звукам, уже окружили беглецов. И выхода из этого кольца не было.

Хотя… в одну сторону троицу с мечом, может, и пропустили бы. К обрыву — и прямиком к гибели.

Но те, кто таился сейчас во тьме, почему-то не спешили нападать. Несмотря на то, что могли. И невольно возникал вопрос: чего же они хотели?

— Мне страшно… — не удержавшись, выдохнула Наталья.

В следующий миг где-то сбоку (в темноте трудно было определить точное направление) кто-то, похоже, стукнул камнем о камень… и в нескольких метрах от сбившихся в кучку беглецов вспыхнуло ровное жёлтое пламя факела. Наклонилось чуть вбок — и зажглось ещё одно, которое, в свою очередь, передало эту эстафету дальше.

Вскоре вокруг троицы образовалось настоящее кольцо из горевших огней. В их свете стали видны силуэты людей, закутанных в одежды, напоминавшие то, в чём был Хремгир.

Каждый держал в одной руке факел, в другой — какое-нибудь оружие. У большинства были копья длиной примерно в рост человека, но там, откуда эстафета огня и пошла, выделялись люди с чем-то вроде коротких мечей. Наверное, они и были здесь главными.

Беглецы поднялись на ноги и сгрудились около ледяного меча, погружённого на треть длины в шероховатый камень площадки.

Георгий одной рукой приобнимал прижавшуюся к нему Наталью, которая испуганно смотрела исподлобья на неизвестных с копьями. Хремгир же стоял в полушаге от спутников, с другой стороны от реликвии, положив ладонь на её эфес, и глядел без страха, с оттенком независимости.

Внезапно один из факелов — зажёгшийся первым — двинулся вперёд, внутрь круга. Георгий напряг зрение и получше рассмотрел человека, который подходил к ним троим, неся огонь на конце длинной палки.

Он был почти в таком же меховом плаще, как и Хремгир, разве что более новом и получше выделанном. Под одеждой угадывалось мощное, плотное тело, которое явно не расплылось от еды, а было закалено в боях. Роста этот человек был невысокого — на голову ниже самого следака или каремника, — но впечатление производил.

Капюшон плаща был им накинут, но в свете факела виднелось обветренное лицо, изборождённое морщинами, с парой живо блестящих тёмных глаз и коротко обрезанной седоватой бородой. На вид мужчине было лет пятьдесят, но Георгий понимал, что мог немного и ошибиться. Другой мир, другие правила, другие стандарты…

И довершал образ короткий клинок из кости, который матово отсвечивал от факела в руке мужчины. Оружие смотрело острым концом вниз, однако было ясно: в случае чего оно вмиг окажется у чьего-либо горла.

— Ny llyk irt? — спросил у беглецов человек в плаще хриплым раскатистым баритоном.

Георгий без особого удивления отметил прозвучавший в мозгу перевод: «Кто вы?» — но едва не хмыкнул от небольшого акцента, с которым были произнесены слова. Тот заметно смахивал на кавказский…

— Как вы здесь оказались? — продолжал мужчина на языке, очень походившем на речь Хремгира, но с несколько иным произношением. — Что вам тут нужно?..

Неожиданно он умолк и будто бы повнимательнее присмотрелся к Хремгиру. Затем прочистил горло и заговорил вновь — и в его голосе уже не было такой настороженности и напряжения, как раньше:

— Приветствуем тебя, Ледяной Властелин. Что тебе понадобилось в наших отдалённых краях среди ночи? И… кого ты привёл с собой? На твоих воинов они не похожи… Что у тебя случилось, раз ты теперь здесь? Может быть, расскажешь?

— Но… Я не Властелин. Ты ошибся, — смущённо ответил Хремгир. — Я был каремником в Замке… а потом так вышло… об этом долго рассказывать…

— Не Властелин, говоришь? — Мужчина негромко рассмеялся. — Ну да, как же… Меч-то сам за себя говорит… Что ж, коли разговор будет долгим, идите с нами. Как придём, — всё и расскажете…

Он усмехнулся в бороду, подбросил оружие и ловко поймал за рукоятку.

— …и тогда уже мы решим, что с вами делать.

* * *

Старик в плаще оказался местным старостой по имени Шшорг, главным в своём аыле — горском поселении, около которого и появились беглецы в этом мире. Идя впереди всех (двое охранников с костяными клинками сопровождали его с боков, ещё один — сзади), Шшорг и привёл в селение троицу «незваных гостей», следовавших за ним в окружении людей с факелами и копьями.

Аыл раскинулся по горе, подступая к тому самому обрыву, откуда едва не сверзились Наталья и Хремгир. Площадка, на которой и состоялась только что массовая сцена, была уставлена по дальнему от пропасти краю шатрами из шкур каремов, и там сейчас светились точки костерков. Подойдя вслед за старостой ближе, Георгий заметил в скале выделяющиеся совсем уж непроглядной темнотой провалы — в этих пещерах наверняка кто-то также жил. Скорее всего, те самые каремы, которые здесь, в горах, должны были представлять собой главную ценность для местных жителей. В шатрах у скальной стены, опять-таки поднимавшейся почти отвесно, вряд ли могло жить много людей; уже у самого селения следак увидел тропы, идущие в разные стороны — судя по всему, к другим частям аыла.

«Выглядит всё как декорации к фэнтезийному фильму. И мы все, если взглянуть со стороны, являемся его персонажами, — подумал Георгий. — Или героями книги — той самой фантастической саги, которую, может быть, однажды напишет неизвестный нам молодой автор, упомянутый Дёминым… Но если всё происходящее — часть какого-то грандиозного сюжета, то и нам, значит, в нём отведена некая роль? Для чего-то же мы очутились здесь, хотя могли выпасть из земной реальности куда угодно — между горами, метрах в ста над склоном… или над той пропастью, куда чуть не улетели. Выходит, мы для чего-то нужны… а для чего именно, станет понятно совсем скоро. Да и не всё же мне по району гонять оперов за преступниками — в этом мире можно будет попробовать себя и в новой роли… но — какой? Вот в чём вопрос…»

Люди стали расходиться по своим шатрам, усаживаться у костров, чтобы погреться. Один за другим факелы гасли: видать, горючий материал здесь был в дефиците.

Подошёл к одному из жилищ, которое малость отличалось размерами от прочих, и староста. Откинул полог, сделал охранникам знак оставаться снаружи — и махнул беглецам: мол, заходите.

Внутри шатёр напомнил Георгию по площади комнату в его питерской квартире. Но убранство в сравнении с земным подкачало: по каменному полу были расстелены шкуры, да горел в небольшом очаге по центру огонь. Было гораздо теплее, чем снаружи, поэтому сразу захотелось здесь остаться. Хотя бы на ночь.

— Садитесь, — сказал Шшорг, первым плюхнулся на застеленный пол и сел, скрестив ноги. — Из еды могу предложить лишь мясо карема — зато сочное и свежее. То, что нужно после дальней дороги…

Беглецы переглянулись — но всё же приняли приглашение, опустились на тёплые и мягкие шкуры и приняли из рук старосты каменные кругляши с разложенными на них кусками мяса.

Меч Хремгир положил перед собой, придавил ступнёй в старом поношенном сапоге — и на миг сморщился, как будто в подошве была дырка и он касался ледяного клинка голой кожей. Однако менять уже ничего не стал и спросил, прожевав первые куски:

— Как ты про дальний путь понял? А вдруг мы не так уж много преодолели, чтобы попасть сюда?..

Шшорг тихонько рассмеялся.

— Ты сам-то подумал, что сказал, юноша? Где Замок — и где мы… Да и вижу я по тебе: ты явно прошёл больше, чем успел пока осознать. А спутники твои выглядят так, точно из мест ещё подальше родом… Как вас всех зовут-то?

Трое назвались. У Георгия и Натальи староста удивлённо переспросил имена. Приподнял бровь — а потом покивал про себя, видимо, каким-то своим мыслям.

— Вы нас по крикам нашли? — спросил Георгий, задумчиво жуя мясо.

На вкус местная еда была чем-то средним между говядиной и свининой, но маленько горчила. Наверное, с непривычки.

Шшорг снова кивнул.

— Вы половину аыла перебудили своим появлением… Мы быстро собрались и тихо пошли проверить, что там и как. Новая луна началась пять дней назад, но нам и её света из-за облаков хватило, чтобы всё разглядеть…

— Погодите, там же было совсем темно! Никакого проблеска на небе!..

— Зачем тебе глаза, если ты не умеешь видеть? Хотя ты явно не жил в горах и не можешь знать, каково это — зрить мир с высоты во всех подробностях…

— А… вы слышите, что я говорю не на вашем языке? Говорю — а у вас в голове всплывает смысл… Вас это не удивляет?

Шшорг вдруг расхохотался.

— Думаешь, я ничего не знаю про этот меч? — указал он на оружие под сапогом Хремгира, отсмеявшись. — Должно быть, вам самим мало что ведомо… Вы ещё молодые и не можете помнить войну вашего Властелина Льда с нашим народом, но о том, что она была, знаете хотя бы?

Хремгир кивнул. Георгий тоже — и даже не стал уточнять, что Властелин-то как раз не его, что и он сам, и Наталья совсем не отсюда и до недавнего времени не подозревали о существовании этого места — где уж там про войну…

— Так ведь тогда я был предводителем всех горцев, — продолжил староста. — Это со мной Властелин договаривался о заключении мира… Поверьте, я видел меч в действии. И видел его обладателя — так же ясно, как и вас троих. И ты, юноша, — наставил он палец на Хремгира, — походишь на него, как у карема одна шерстинка на другую. Молод, правда. Но — по глазам вижу — неглуп. И теперь, думаю, настало время мне услышать, что с вами всеми приключилось и как вы сюда попали. От этого и будет зависеть, как мы с вами поступим. Говорите — я слушаю.

* * *

Рассказ не занял много времени. Следаку и каремнику выкладывать события последних дней приходилось не впервые, поэтому сейчас говорить было легко: подходящие фразы порой сами всплывали в мозгу. Вспоминать — труднее: часть моментов успела затеряться в памяти, а некоторые были довольно неприятными. Но всё же вдвоём мужчины смогли донести до старосты более-менее полную версию случившегося. Наталья в основном молчала — и лишь изредка вставляла какую-нибудь позабытую ими, но не ею подробность.

Про Гречко (на имя Кыйгл Грэхт перестроиться было до сих пор трудновато) Георгий опять почти полностью умолчал, упомянув лишь о том, что его пытались убить люди, которым он по своей работе перешёл дорогу. Ни к чему наводить лишние подозрения и делать собственную участь ещё более неопределённой и потенциально незавидной.

Но на историю с порталами Шшорг внимания и не обратил. Его заинтересовало другое — молчаливость Натальи, сидевшей подле Георгия и вместо участия в разговоре рассматривавшей всё вокруг.

— Натх… Натха… Отмеченная огнём, а чего же ты про себя не говоришь? — спросил староста. Видать, не решился расстраивать её неправильным произношением имени, поэтому назвал по цвету волос. — Что было с тобой и… как ты связана с этими двоими, позволь узнать?

— Это сейчас не так важно, — ответила Наталья, и Шшорг отечески улыбнулся, услышав её голос, в котором впервые за всю беседу мелькнула живая интонация. — Могу пока сказать, что, как и они, с магией до того не сталкивалась. А насчёт связи… Я его жена, — взглянула она на опешившего Георгия и взяла его за руку. — А потому все трудности, которые нам выпали, мы должны перенести вместе.

— Похвально, похвально… Однако вернёмся к основному. Про набег Огненных и то, что за этим последовало, всё понятно. Но кое-что пока остаётся загадкой. Расскажи о себе, — сказал Шшорг Хремгиру. — Что знаешь. А затем я расскажу, что удалось понять мне.

Пришлось попаданцу-возвращенцу вспоминать свою нехитрую родословную и не отличающиеся разнообразием годы жизни.

— Не держи на меня зла, коли огорчаю, — непонятно было, есть ли в словах старосты ирония, — но ты точно не сын каремника. В тебе однозначно течёт кровь твоего Властелина… да упокоится он в вечных снегах… и, если судить по твоему виду, не так уж и мало. Наоборот, так много, как только возможно. Незаконный сын правителя — где же ему быть в большей безопасности, чем в каремне, куда прочие и заходят-то редко? Отсюда и подчинение меча твоим просьбам, и понимание любой речи всем, кто в пределах слышимости. Возьми его кто-то другой — мог бы понимать лишь сам, но не его — остальные… Поверь мне, это всё так. Уж я-то знаю: Властелин мне всё рассказал… Твоя кровь влияет на тебя, поэтому ты и отличаешься от всех, кто тебя окружал до того дня…

«И верно, — подумал Георгий, украдкой глянув на Хремгира, обалдевшего от таких откровений. — Какой-то он слишком сообразительный для средневекового человека. Даже не так… Он необычайно… открытый для всего нового. Так легко принял все те немагические «чудеса», с которыми столкнулся в моём мире!.. И ещё анимэ… Точно! У Хремгира в сознании, как и у современных землян, есть четвёртая стена, отделяющая его мировоззрение от реальности! Условную виртуальность — от действительного мира! Где-то я читал об этом… Но откуда это в нём? Может, и правда наследственность играет…»

— …И как раз потому, что ты сейчас единственный наследник Льда, — продолжал Шшорг, — ты можешь предъявить свои права на Замок и все земли Ледяного народа. А сможешь ли отвоевать их, — это уже другой вопрос…

Староста задумался.

— Говоришь, Огненные тебя ищут? Ну, горы широкие, прочёсывать долго будут… хотя до наших мест, если разделились, могут скоро и добраться. Мы, конечно, отпор дадим и вас убить не позволим… но тут уж как ты, Хремгир, решишь. Что ты тогда собирался делать, когда к нам через равнину пёр?

— Это самое… найти какое-нибудь селение, рассказать всё, попросить, чтобы меня приняли… Жить с вами я бы смог: с каремами обращаться умею, спать могу где угодно…

— Этого от тебя требовали обстоятельства. Теперь всё поменялось. Скажи, а чего хочешь ты сам? Чего хотелось бы тебе: до конца жизни возиться с каремами — или попробовать что-то другое… на что ты, оказывается, имеешь право?

— Я даже не знаю… — вконец засмущался Хремгир. — Я никогда не задумывался об этом…

— Может, сейчас настала пора? Ведь каждый из нас — это то, на что он способен. Так чего бы ты хотел? Твоё слово, Ледяной.

— Мне надо подумать, — быстро ответил каремник, как будто к нему только что пришла эта идея.

Как показалось Георгию, чересчур быстро. И это ещё сильнее убедило следователя в том, что его друг и спутник отнюдь не обычный человек из низшего сословия своего мира.

«Добавить бы ему уверенности в себе, немного креатива и ответственности — получился бы самый настоящий харизматический лидер. Такому не замок отбить… империю свою создать — раз плюнуть! Но решится ли он на это сейчас? Или когда поразмыслит…»

— Подумать — это можно, — кивнул Шшорг. — Запасные шатры у нас есть, поставим для вас штуки две…

— Да одного довольно будет, — вдруг сказал Хремгир. Пояснил в ответ на изогнутую бровь старосты и недоумённые взгляды спутников: — Можно мне тут пока остаться и ещё поговорить с тобой, Шшорг? Пусть Геохрги с Натхалией вдвоём побудут, а я пока побольше про всё узнаю. У нас же там утро было, когда мы переместились… успели поспать тогда, сейчас не очень хотим… А потом и я где-нибудь прикорну…

— Так и быть, — произнёс Шшорг, хлопнул в ладоши и что-то прокричал — Хремгир, задумавшись, убрал ногу с клинка, и питерцы не поняли дальнейших слов старосты.

В помещение заглянул один из охранников. Шшорг отдал ему какие-то распоряжения, тот склонил голову и вновь скрылся за пологом.

— Скоро всё будет, — заверил беглецов староста; Хремгир успел прикоснуться к мечу рукой, и речь Шшорга опять сделалась понятной. — Пока всё равно не позже полуночи, недавно легли, а тут такое… Заснуть сызнова всем не скоро удастся… Ешьте. Потом как-нибудь сочтёмся.

Георгия насторожили эти слова, но сказаны они были без угрозы и выражали, скорее всего, одну только надежду на грядущее сотрудничество. Следак немного успокоился, но решил для себя быть настороже. Кто знает, как всё может обернуться…

А затем он поймал взгляд Натальи — и понял, что в эту местную ночь спать ему тем более не придётся.

* * *

Прошло сколько-то времени. Сколько именно, Хремгир не знал: за разговором оно текло незаметно. Также ночью на небе недоставало солнца, чтобы по нему смотреть, а луну было почти совсем не видно. Да и не имело всё это для каремника значения. Занимало его совсем другое…

Впервые от него требовали принять решение, которое и вправду могло на что-либо повлиять. Хотя чем-то подобным было и его бегство из Замка… однако этот шаг Хремгир предпринял вынужденно, чисто для того, чтобы выжить. А теперь от него ждали взвешенного и продуманного ответа… как от настоящего Властелина.

А соблазн был велик… Хремгир вдруг до слёз понял, как ему дорог Замок — и родная каремня, где он жил с самого детства. И чтобы всё это принадлежало Огненным?! Да никогда!

Одно его слово — и всё закрутится, завертится… а чем закончится-то? Стоит ли затевать такое, чтобы на пути к цели бесславно погибнуть, сведя на нет все свои усилия последних дней? Зачем тогда всё было? Зачем он спасал себя и меч, если нет уверенности в том, что его самого не убьют, а клинок не попадёт назад к Огненным?! Хотя бы попытался?! Хороша попытка…

«Я хочу жить, — подумал Хремгир, глядя в полог шатра над спящим старостой. — Skhlanarn, я просто хочу жить. Но Геохрги и Шшорг помогли мне в этом, и я должен им отплатить. Однако если первый с пониманием отнесётся к любому моему решению, то на что меня подбивает второй? Да, он будто подталкивает меня разве что к самому выбору, ни к чему больше, но… что, если он хочет с моей помощью получить себе место в Замке? Был начальным человеком у горцев — пожелает стать таковым у Ледяных воинов?.. Пока Шшорг вроде как наш союзник, но будет ли так потом? Ох, как же, Вечный Лёд, всё сложно-то, а!..

Может, ты подскажешь, что делать?» — посмотрел он на меч, на который по привычке, задумавшись, положил руку; обжигающего холода, как в первые разы, уже не чувствовалось. Но меч никак не проявил свою разумность: промолчал.

Хремгир внезапно осознал, что не может взять на себя такую ответственность. Не приучили его к этому. И потому боязно сделать первый шаг к тому, чтобы что-либо изменить.

Не от него ведь в конечном итоге будет зависеть, одержит ли он верх в борьбе, коль решится в неё вступить. А от того, поддержат ли его люди, на которых он захочет опереться. А именно — горцы.

Подсобят в задуманном деле — будет, значит, что-нибудь путное. Наверное.

Откажутся — что ж, придётся остаться здесь и до конца дней разводить каремов. Геохрги с Натхалией дальше будут как-нибудь сами… А Гера…

«Не время сейчас об этом думать. Завтра всё узнаю», — сказал себе Хремгир и закрыл глаза.

Хоть проснулся он самое большее пятую часть дня назад, поспать перед такими потрясениями удалось всё же слишком мало. К тому же, тут ещё только начиналась ночь…

* * *

Георгию спать не хотелось, несмотря на жалкие пять или около того часов отдыха перед тем, как подготовиться к выезду из гаража Шаповала.

Мало того: пока Хремгир был после долгого разговора со старостой занят мозголомными думами, следаку вообще не было дела до завтрашнего дня в этом мире, параллельном его родной Земле.

«Пускай даже любовь — это враньё, о чём писал ещё Ремарк, — мелькало в голове у Шитова, в то время как тело находилось где-то на полпути к нирване. — Главное, чтобы это враньё было приятно обоим, кто его однажды придумал и теперь поддерживает… А истина всё равно с этой точки зрения чересчур неприглядна. На ней не выстроишь ничего… ничего-о-о-о…»

* * *

Утром Хремгир сообщил о своём решении Шшоргу. Тот внимательно его выслушал, поразмыслил и пожал плечами.

— Твоё право, Ледяной. Раз ты думаешь, что так будет правильно, — давай спросим у людей. А там уж как они скажут и каково это будет для тебя.

Староста опять позвал охранников и распорядился созвать весь аыл на площадке между скалой и обрывом.

— Пошли, — махнул затем он Хремгиру. — Надо же всем видеть, за кого вступаться. Заодно и друзей своих позовёшь.

Бывший каремник молча кивнул. Он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке после того, что на него вчера свалилось.

Георгий и Наталья дремали после бурной местной ночи в поставленном для них шатре, но, как только Хремгир позвал их, очнулись, быстро собрались и вместе с ним отправились на место сборища.

А там уже стояла немаленькая толпа — человек сто, не меньше. Почти все, кто жил в аыле: мужчины, женщины, подростки в грубой одежде из шкур каремов. Кое-где даже совсем детей несколько бегало.

Посреди толпы на небольшом каменистом возвышении стоял Шшорг и ждал, пока все соберутся. К нему трое беглецов и двинулись.

Горцы расступались перед ними, смотрели во все глаза, как на какое-то чудо немыслимое. Не разглядели, выходит, ночью как следует.

Но троице было всё равно, как на них смотрят. Они сейчас хотели одного: чтобы гнетущая неизвестность, витавшая над ними последние сутки, поскорее рассеялась, оставив вместо себя какую-либо определённость. А ей можно наконец будет и покориться.

Хремгира Шшорг поставил рядом с собой лицом к полукругу жителей. Не привыкший быть в центре внимания каремник не знал, куда глаза прятать от десятков устремлённых на него взглядов, и убеждал себя, что все уставились не столько на него, сколько на меч у него в руках.

Двое питерцев стояли чуть сзади и сбоку, за его плечом, и такого интереса не привлекали. Однако на фоне примитивно одетых горцев выглядели они действительно необычно.

Со временем гомон на площадке становился всё громче, а народу прибывало медленней. Когда ожидание стало откровенно тягостным, Шшорг поднял руки, призывая всех к тишине и возвещая начало собрания.

— Благодарю всех за то, что пришли, — заговорил он, и хрипловатый голос разнёсся по всему пространству и эхом отразился от скалы у всех за спиной. — Вы уже знаете, что ночью к нам по воле богов попали эти чужаки, — жест в сторону беглецов. — Зла они нам не желают, поэтому и нашли у нас покой и гостеприимство. Там, откуда они пришли, каждого из них настигла страшная беда, угрожавшая их жизни, и от нас им нужны только поддержка и защита.

Но дело даже не в этом. После большой войны и похода Ледяных в горы мы не очень внимательно следили за происходящим на равнинах. А между тем с этим как раз всё и связано. Итак… — Шшорг обвёл людей глазами и продолжил: — Огненные начали новую войну. Несколько дней назад они захватили Ледяной Замок…

Скоро все собравшиеся также знали о злоключениях Хремгира и его спутников — ровно столько, сколько те соизволили ночью рассказать старосте.

— …Но главное в том, что по своему виду и связи с Ледяным Мечом, — показал Шшорг на оружие, которое нервно сжимал каремник, — Хремгир — прямой потомок рода Властелина! И от того, что решите вы, пойдёт и его дальнейшая судьба: сумеет ли он отвоевать своё законное место или до конца дней останется у нас. А конец может наступить совсем скоро: по горам где-то неподалёку рыщет отряд Огненных, посланный за Хремгиром вдогонку. И если меч попадёт к ним, то под ударом окажемся и мы! А если мы сейчас поддержим Ледяных и дадим Огненным отпор, то и сами сможем выжить. И всё зависит от того, что скажете вы. Подумайте пока, потом будем голосовать.

«Нет, каков жук, а! — изумлённо покачал головой Георгий, слушая речь старосты. — Сам как будто уже всё для себя решил — и умело всех подбивает согласиться на то, что он предлагает! Понятно, как он так долго всем тут управляет… Определённо, с ним надо держать ухо востро. А то как бы «война тронов» по его сценарию не оказалась губительной для нас с Хремгиром…»

На площадке стояла тишина. Горцы думали. Ведь от их вердикта зависела судьба не только Хремгира и его спутников, но и их собственная.

Шшорг стоял и глядел в белёсое небо поверх их голов. Он ждал. Но оставалось тайной, о чём он в эти мгновения думал. И поверх горных пиков он словно видел будущее — но какое именно?..

В толпе стали слышны шепотки, которые вскоре перешли в ропот, а затем в гул с отдельными громкими выкриками. Зашумели люди, зашумели…

Шшорг вновь воздел руки ввысь, и всё тут же стихло.

— Кто решил остаться и ни во что не вмешиваться, — это их право, — заговорил он. — Те могут уйти к себе и жить как прежде, за отказ ничего не будет. Конечно, пока на аыл не нападут Огненные, а тогда уже будет поздно что-то менять… А кто согласен отправиться со мной и Хремгиром к Ледяному Замку, те пускай подумают, какую ответственность на себя берут. Можете остаться здесь — и поднимите руку, чтобы я вас увидел.

Горцы загомонили, но уже потише. От задних рядов толпы стали отделяться одинокие фигурки и уходить восвояси.

Хремгиру было дико неудобно ловить на себе множество взглядов. Важной персоной он себя не считал и убеждениям Шшорга насчёт своего происхождения не очень-то верил, поэтому думал, что никто не согласится идти за ним — непонятно за кем, неведомым образом появившимся в этих труднодоступных местах, и заранее смирился с предстоящей на всю жизнь ролью каремника, с которой за свои годы свыкся. Всё то же самое — как в Замке, только в горах.

И потому, когда в толпе начали вздыматься первые руки, он перестал верить своим глазам.

Одна, две, три, пять… Хремгиру захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, что он видит всё это на самом деле.

Десять, двадцать, тридцать… Теперь с чуточку обалдевшим видом глазели на голосующих и Георгий с Натальей. Нет, они как раз надеялись на иную перспективу, нежели оставить Хремгира здесь и остаться с ним или попросить вернуть их с помощью меча обратно, — но не рассчитывали даже на такую поддержку…

Пятьдесят два человека, не считая самих беглецов и Шшорга. Из них четырнадцать женщин и двое юнцов максимум лет шестнадцати.

Георгий мысленно дорисовал каждому копьё, а части мужчин ещё и костяные мечи — и приободрился. Всё начинало казаться уже не таким безнадёжным, как раньше…

По словам гопников, вражеский отряд насчитывал человек десять, не больше. Да и по логике: не отправлять же за одиночкой целую армию — тем более, что тот должен был замёрзнуть с Ледяным Мечом посреди равнины…

Однако лучше с противниками всё же не встречаться. Кто знает, сколько их там в реальности.

— Хорошо! — сказал Шшорг, оглядев всех, кто остался на пятачке перед обрывом. — Да будет так! Выдвигаемся сегодня. Возьмите с собой самое нужное — и не забудьте копья. Покажем этим Огненным, чего стоим мы, народ гор! — Он вытянул из ножен костяной клинок и поднял его вверх, так что остриё уставилось в небо. — И да пребудут с нами боги!

«Да пребудет с тобой Сила, Люк, — «поправил» его про себя Георгий и приобнял Наталью, смотря на кричащую впереди толпу. — Пусть нам всем повезёт. В который уже раз…»

* * *

Приблизительно через полчаса из селения выдвинулись семь групп общей численностью в пятьдесят шесть человек. Как объяснил староста, с которым вместе оказались и все беглецы, так сделали для того, чтобы не пропустить отряд Огненных и в случае чего легко рассредоточиться по обрывистым каменистым склонам, где есть секретные пути, известные лишь жителям аыла.

Георгию, которому для защиты от холода Шшорг отдал свою меховую шапку, очень хотелось верить, что всё пройдёт гладко и враги до этих мест пока не добрались. А если группа их и встретит, то в кармане у следака есть пистолет, а в руке теперь ещё и копьё. А он-то будет помощнее любых мечей… и луков тоже, да? Главное, чтобы горшками с зажигательной смесью кидаться не начали.

«Если удача — это сплав уверенности в своих силах с возможностями при минимальных отклонениях от плана, — думал Шитов, пока спускался в середине группы по горной тропе, — то я готов рискнуть и использовать ресурс по максимуму. И пусть в будущем всё будет до конца жизни паршивей некуда — лишь бы слепой случай был на нашей стороне сейчас. Надеюсь, он не окажется ещё и глухим и услышит моё маленькое скромное пожелание…»

Наталья шла следом, примеряясь рукой к выданному ей перед выходом копью. Уж за своё счастье она готова была сражаться до победного. С кем угодно.

* * *

Костёр почти не грел. Чтобы ощутить хоть какое-то тепло, приходилось, стянув перчатки, приближать одеревеневшие ладони к самому огню. Язычки пламени пробовали жёсткую кожу на вкус — и будто брезгливо плевались.

Командир отряда мысленно выругался и со вздохом натянул кожаные перчатки, которые здесь, в горах, казалось, сдались под натиском мороза и откровенно плюнули на свою обязанность — греть. Поднял взгляд и пробежался им по остаткам своего десятка.

В скальной ложбинке, кроме него самого, сидели и грелись четверо бойцов; ещё двоих командир отправил в дозор. Всем хотелось скинуть доспехи, под которыми после нескольких дней похода невыносимо чесалось тело. Но снять броню означало отказаться даже от собственной теплоты и отдаться на волю вечной зимы этого грёбаного Севера.

А как всё хорошо начиналось… Догнать на равнине одного-единственного человека с Ледяным Мечом — что может быть проще! А оказалось, нет. Пришлось лезть в горы… и однажды им почти удалось отобрать меч у каких-то троих дураков, случайно показавшихся на глаза! Кто ж знал, что те по склону заберутся и такое сопротивление окажут…

Командир скрипнул зубами от досады, вспомнив тот миг, когда один из троих ушлёпков огрел его ледяным клинком плашмя по шлему. Ещё и оружие испортил…

Огненный коснулся гарды своего меча, который сейчас лежал в ножнах укоротившийся самое меньшее наполовину, и гневно оскалился.

Нет, этого он так просто не спустит. Найдёт всех троих — кем бы они ни были — и… А если их где-нибудь у себя укроют горцы, то не жить всему поселению…

И плевать, что бойцы говорили: мол, в один миг пропали вместе с мечом. Даже если так, — значит, у этих было убежище, куда они могли при опасности переместиться. А какой-нибудь горный аыл в качестве такого места прекрасно подходит…

Но хватит ли сил? Припасы были уже почти на исходе, каремов потребовалось оставить (потом искать их, чтобы вернуться, — спаси Великий Огонь, вот же наказание…), а из латников двое тупо замёрзли ночью и один разбился, не удержавшись на скальной тропе. Хорошо, что оба лучника живы…

И командир в глубине души желал уже бросить всё и повернуть обратно — но его вели ненависть и жажда мести, а эти проводники слова «назад» не знали.

К тому же, перед отправлением отряда было сказано: без реликвии не возвращаться. И как-то не вызывало восторга поступать вопреки заповеди начальства…

— Господин! — вдруг услышал он обращение и повернулся к проходу наружу.

Внутрь временного лагеря заглядывал один из дозорных. Его дыхание разлеталось во все стороны облачками пара. Видно, запыхался. Увидел что-то?..

— В сотне шагов к северу… отряд горцев… идут цепью… на юго-запад, — тяжело дыша, доложил боец. — Чуть подальше… Деррик ещё кого-то из них видел… Неспроста это…

«Неспроста…» — подумал командир, и тут до него дошло, что это могло значить.

Обветренные губы сами растянулись в торжествующей ухмылке.

Теперь он им всем покажет, что бывает, коли злить Пламя.

* * *

— Говорите! Как далеко отсюда ваш главный отряд? Куда именно они направляются? Отвечайте!

Кончик отнятого копья прорвал толстую одежду одного из пленных и вонзился в плоть.

В ответ — ни звука. Лишь взгляд, полный презрения и неприязни.

Шестеро горцев: четверо мужчин и две женщины (ещё двоих местных во время короткой схватки скинули в пропасть) — лежали связанные около скальной стены, захваченные отрядом Огненных. Те стояли над ними с занесённым оружием: своими мечами либо отобранными у горцев копьями, — пока их разъярённый командир допрашивал пленных.

Меч немного провернулся в животе у молодого горца, который при захвате хотел засвистеть — да получил за это удар в грудь и был выбран первым для допроса. Парень кашлянул кровью, застонал, но так и не заговорил.

Однако он скосил глаза в сторону, и это заметил командир Огненных.

— А, так вот что вы хотели от нас скрыть!.. — прорычал он и полоснул пленника по горлу. — Кончайте с ними, — бросил он своим подчинённым и вытер клинок об одежду убитого. — Чего время терять…

Выместив на пленных свою ярость, латники устремились вслед за своим командиром по еле видимой горной тропе.

Если не вылезет ничего неожиданного и несколько мечей против одного окажутся сильнее, можно будет подумать и о возвращении к Замку, который после прибытия туда дополнительных сил во главе с самим Огненным Властелином станет второй по главенству твердыней южного государства.

* * *

С каждым часом на лице Шшорга всё сильнее проступало беспокойство. Казалось, староста переставал доверять окружающему безмолвию, нарушаемому только скрипом снега и шорохом гравия под ногами. Однажды даже поднял руку в призыве остановиться и напряжённо вслушался в тишину гор, но чуть погодя раздосадованно покачал головой и дал знак двигаться дальше.

Хремгир тоже заметно нервничал. То и дело вертел головой по сторонам, будто высматривая возможную опасность, перекладывал меч то в одну, то в другую руку, прикрытую плащом до самых пальцев.

«Нелегко быть охраняемым объектом», — подумал Георгий, обратив на это внимание. Сам он был более-менее спокоен, лишь ворочалась где-то в глубине сознания привычная готовность немедленно начать действовать. Впрочем, она всегда там находилась, так что Шитов на этом особо не зацикливался. Чего зря гадать, пока ничего не произошло? Ведь он не просто предупреждён, но ещё и вооружён — и для этого мира весьма козырно…

Шли часа три, прежде чем Шшорг во второй раз объявил остановку и принялся вглядываться куда-то в даль.

— Что случилось? — спросил у него подошедший Георгий. — Вы что-то заметили?

— Скорее, кого-то не заметил. — Староста указал на уступ на скале в сотне метров напротив. — Перед тем как выдвинуться, я отдал одному отряду распоряжение уйти вперёд и, если всё в порядке, поставить вон там кого-нибудь из своих, чтобы тот помахал нам. Смотри, с боков ту точку камни загораживают, поэтому увидели бы его одни мы…

— Может, опаздывают? В горах всякое бывает.

— Но не с нами, — осклабился Шшорг. — Равнинным недоумкам нас здесь не превзойти… вас я, если что, под недоумками не имел в виду. Нет, там явно что-то стряслось. Но почему они не дали свистом нам знать?..

— Не успели?

Следак и староста переглянулись, осознавая, что это означает.

— Всем приготовиться, — негромко обронил Шшорг, но в тишине его расслышали все. — Копья к бою, глядеть в оба. Меч защищать любой ценой. Поняли?

«Меч, — отметил про себя Георгий, — меч, а не Хремгира». Но промолчал — разве что кивнул вместе с остальными.

Шшорг приготовился дать отмашку идти вперёд, как вдруг из-за ближайших скал, бугров и неровностей показались фигуры четверых людей в доспехах, сразу заключившие группу в кольцо, и стали медленно приближаться к замершим горцам. Двое других стояли на скалах чуть повыше и целились в путников из луков.

Присмотревшись, Георгий увидел на груди у каждого из латников знак в виде медного круга с вырезанными изогнутыми линиями. Знак Пламени.

Огненные.

Шшорг вмиг оценил обстановку, молниеносно вытянул из ножен костяной клинок и разразился оглушительным свистом. Это был сигнал для остальных отрядов срочно подтягиваться на помощь.

Лучники выпустили в старосту по стреле, но не попали. Тот, пригнувшись, уже кинулся на одного из врагов со своим коротким мечом в правой руке и копьём в левой. Огненный принял удар на лезвие и оставил на оружии Шшорга глубокую зарубку. Горец отпрыгнул, стараясь держаться так, чтобы противник загораживал его от лучников, и играючи ткнул его копьём. Начался первый поединок.

Стрелы полетели в других членов группы, которые на тропе были видны как на ладони. Двое из восьмёрки тут же упали, пытаясь выдернуть из шеи зазубренные стальные наконечники.

«Лучников надо гасить!» — понял Шитов и крикнул:

— Прикройте меня! Я их…

Но предупреждать и не понадобилось. Латников было пятеро теперь уже против шестерых. С одним врагом дрался Шшорг, ещё двоих взяли на себя уцелевшие охранники старосты. И двое оставались против Хремгира и Натальи.

А от друзей надо было отвести опасность, несмотря ни на что.

Георгий пальнул в латника, который со злорадным оскалом надвигался на женщину, и сразу метнулся к склону. Не успел — стрела вонзилась в левое плечо, заставив зарычать на бегу от боли и сморгнуть застлавшую глаза пелену слёз.

Добежал. Укрылся за каменным выступом и прицелился в левого лучника.

Четыре патрона в обойме. Всего-навсего. Поэтому — лучше не промахиваться.

* * *

Когда рядом что-то оглушительно грохнуло и боец, направлявшийся к той рыжей с копьём, что застыла в испуге посреди тропы, изрыгнул проклятие и схватился за колено, командир крикнул стрелкам:

— С тем трусом разберитесь! — имея в виду того урода, что скрылся за скалой и каким-то неведомым образом подстрелил его напарника.

А сам, помахивая обрубком меча, пошёл прямо на Хремгира, который неуверенно выставил перед собой длинноватый ледяной клинок.

«Не те… — подумал Огненный, скользнув взглядом по лицам противников. — Да какая разница: меч-то — вот он…»

Командир не скрывал ухмылки. Он был уверен, что легко справится с этим ушлёпком, который и оружие-то взял, наверное, впервые. А потому уже предвкушал победу и скорое возвращение…

Про то, что Ледяной Меч резал всё, к чему прикасался, Огненный старался не думать. Не хотелось напоминать себе о первом и последнем собственном позоре.

Хремгиру при виде надвигавшегося врага пришла на ум пословица народа Ледяных: «Если на узкой тропе встретились двое, кому-то из них придётся ступить в снег».

Изречение очень подходило к ситуации. Огненный был настроен решительно и отступать не собирался. Как и оставлять самого Хремгира в живых. А потому вопрос ставился в ключе — кто кого.

«Значит, повоюем», — подумалось каремнику, и он поудобнее перехватил рукоять, глядя в лицо врагу.

— Отдай меч, и я убью тебя быстро! — крикнул тот и занёс оружие для удара.

— Я тебе не верю, — холодно ответил Хремгир, отступил на шаг и крутанул перед собой клинок. — И я не хочу умирать. Уж прости.

— А придётся!

Противник неожиданно поднырнул под меч и оказался совсем рядом, целя своей «заточкой» в живот каремнику. Тот едва успел отскочить и наугад рубанул слева направо. Огненный уклонился и начал новую атаку.

Удивительно — однако Хремгир будто бы видел его движения. Руки сами перемещали клинок в нужном направлении с необходимой скоростью… или это он незаметно подсказывал, куда и как лучше бить?

«Спасибо», — на всякий случай сказал мысленно каремник и отдался стихии боя. Время для него сейчас перестало существовать.

* * *

…Наталья стояла позади каремника и с ужасом в глазах смотрела на приближавшегося к ней латника. Её могли убить только второй раз в жизни, и близость смерти выветрила из головы всю изначальную браваду. Пальцы до боли сжимали древко копья, а в мозгу пульсировала одна мысль: «Хорошо, что длинное… Может быть, сам наткнётся…»

Противник подобрался к женщине на расстояние в пару шагов. Он хромал, но крови не было: похоже, пуля попала прямо в наколенник и сделала в нём вмятину. Глаза мужчины плотоядно ощупывали Наталью, он словно оценивал, стоит ли она того, чтобы с нею сражаться, или же чего-то другого…

Женщина закусила от напряжения губу и судорожно вцепилась в выданное ей оружие.

Но Огненный мощным ударом выбил у неё копьё и с силой толкнул её в грудь. Наталья упала на спину, раскинув руки, чтобы не удариться головой. Противник пригвоздил её к тропе, воткнув меч в камень сквозь полу куртки, подошёл вплотную, придавил беззащитную женщину, поставив ногу ей на живот, и завозился с чем-то на своей одежде.

Наталью сковал ужас. «Нет, этого не может быть… — пронеслось у неё в голове. — Только не это… Во что же я вчера такое вписалась-то!..»

Взгляд сам собой устремился в сторону. Георгий лежал, припав к склону, и кого-то старательно выцеливал. Наталью он в эти секунды не видел.

«Герой — себе на уме…» — подумала Наталья — и тут до неё дошло.

Надо уметь защищаться самой. И она это сможет.

Женщина извернулась, дотянувшись ногой до копья, и сразу получила удар сверху вниз в живот.

Боль пронзила нутро. Воздух застрял в лёгких. Пальцы сомкнулись на холодном древке.

Наталья согнулась, присев, зажмурилась — и резко выбросила вверх и вперёд руку с копьём. Она не видела, куда бьёт, и просто хотела, чтобы этому бронированному уроду стало больно.

Раздался душераздирающий крик во всё горло, перебивший даже какофонию боя вокруг. Наталья открыла глаза и увидела, что острый костяной наконечник воткнулся противнику прямо в не защищённое шлемом лицо — кажется, в нос. Кровь брызгала во все стороны и капала ей на ноги.

Огненный схватился обеими руками за копьё, вырвал его у Натальи и, не переставая орать, принялся выдёргивать его у себя из физиономии. «Вот он, мой шанс!» — осознала женщина и резко дёрнулась, откатываясь вбок. Послышался треск рвущегося материала — пола куртки разлетелась в клочья. Наталья вскочила на ноги, обхватила торчащую вертикально рукоять меча, поднапряглась и выдернула оружие из камня. Замахнулась и неуклюже рубанула сбоку по шее врага. А когда тот пошатнулся, стала наносить удары один за другим, беззвучно рыдая от избытка эмоций.

Вскоре руки устали, и меч выскользнул из немеющих пальцев. Наталья опустилась на колени рядом с не подающим признаков жизни латником, у которого была почти разрублена шея, и затряслась в плаче.

Нужно поскорее выплеснуть этот вулкан, иначе она просто сойдёт с ума от всего пережитого. Такие приключения — не для хрупкой женщины. Скорее, они для каких-нибудь неуязвимых и бесстрашных книжных героев…

Но, может, это как раз возможность таким героем стать?

* * *

Стрела чиркнула по каменной кромке у самой головы. Чертыхнувшись, Георгий вновь спрятался за кручей и тихо застонал от донимавшей его боли.

Выдёргивать наконечник, он знал, было нельзя, чтобы с меньшей вероятностью занести в рану инфекцию. Да и времени на это не оставалось ни единой лишней секунды: срочно требовалось что-то сделать с вражескими лучниками и вывести их из строя.

Но как — всего с четырьмя патронами, из которых лучше было даже оставить хоть один про запас?! Прицел, только точный прицел позволит покончить с обоими стрелками с первой попытки.

Георгий на миг прикрыл глаза и сказал себе успокоиться. Что его и могло сейчас подвести, так это нервы.

Боль терпима. Если она чересчур сильная, то да, она застилает разум и не даёт адекватно мыслить. Но если убедить себя в том, что её можно выдержать, то она придаёт холодной злости, а злость прочищает рассудок, заставляет голову работать на сильнейшем чистом упрямстве. И тело лучше поддаётся контролю.

Вдох, выдох. Расстояние до цели по горизонтали — около сорока метров. Угол наклона — градусов тридцать пять. Целить — только в голову. Поправка на ветер учтена. Траектория построена. Осталось высунуться, выставить пистолет так, чтобы ось ствола совпала с воображаемым пунктиром, нажать на спуск и успеть укрыться. В теории всё просто. Осталось осуществить на практике.

Георгий представил себе картину местности во всех подробностях, необходимую траекторию полёта пули. Задержал дыхание, выбросил руку из-за скалы и выстрелил.

Крик на грани слышимости, свист стрел и скрежет наконечников.

Попал. В первого. На очереди ещё один, а потом уже и остальные Огненные.

Осторожно выглянуть, скорректировать образ местности, мысленно наложить траекторию. Втянуть воздух. Покориться случаю.

Грохот! По окрестностям разнеслось гулкое эхо.

И… ничего. Нет ответных выстрелов. Неужели?..

Георгий сглотнул, вытер выступивший под тёплой шапкой пот и глянул в направлении поля битвы.

Нет, по склону не лез с занесённым мечом пропущенный боец чужого отряда. И огневая помощь так-то никому очень не была нужна. Шшорг и ещё двое горцев теснили своих противников к краю тропы, Хремгир бодро махался с собственным, а Наталья тихо истерила посреди всего этого.

Два патрона. Стоит ли тратить один на кого-то из этих врагов — либо же приберечь для новых, с которыми только предстоит встретиться? Если да, то на какого?

Георгий присмотрелся к каремнику. Тот хоть и отражал атаки латника, но сам нападать не мог: Огненный был быстрее. И опытнее. Так что держался Хремгир до сих пор лишь на счастливом случае или на какой-то другой сверхъестественной силе.

Выбор очевиден.

«Прости, Хремгир, но, когда идёт схватка без правил, честность и благородство в бою — для дураков. Надеюсь, ты не станешь осуждать меня за это», — подумал следователь и выстрелил врагу в голову. Предпоследней пулей в обойме.

* * *

…Хремгир понемногу начинал уставать. Да, меч его как-то там вёл, подсказывал на уровне неосознанных побуждений, что и как делать, но утомлял сам бой, длившийся уже куда дольше нескольких мгновений.

Командир Огненных разъярялся всё сильнее, его выпады с обрубком клинка сыпались спереди и с боков, заставляли уходить в глухую оборону. А так схватку было не выиграть. Поэтому следовало что-то менять — до того, как противник вымотал бы его полностью.

Хремгир отбил очередную атаку, неожиданно шагнул в сторону и ткнул мечом горизонтально, метя Огненному в приоткрывшуюся на миг грудь. Но тот на раз прочухал приём и ответил своим: увернулся и полоснул «заточкой» каремнику по руке, а когда тот повернулся, — набросился на него, целясь острой кромкой в горло.

Повалившись наземь, Хремгир чудом успел откинуть голову вбок от удара. Взбрыкнул в попытке освободиться. Не тут-то было: латник давил весом — и примеривался опять, чтобы уже наконец прикончить человека, который доставил ему столько хлопот…

Что-то звякнуло о шлем, и командир ненадолго замер, дотронувшись до головы свободной рукой в перчатке. Но этой заминки Хремгиру хватило.

Каремник высвободился из-под противника, а когда тот начал подниматься следом, — всадил волшебный клинок ему в грудь. Меч не подвёл и на этот раз: пробил латы, словно какую-то ткань. С двух сторон, выйдя остриём из спины.

Огненный стоял с удивлением на мертвеющем лице. Казалось, он не мог поверить в случившееся — в то, что мог так быстро и глупо проиграть. Особенно такому, как Хремгир.

Кровь сочилась из раны по ледяному лезвию, стекала с губ на подбородок. Внезапно из кадыка побеждённого врага показалось другое остриё — костяное, и блеск жизни в устремлённом в никуда взгляде пропал.

Хремгир дёрнул меч на себя и подавил рвотный позыв, увидев почти полностью окровавленное лезвие. Лишённый опоры Огненный упал на колени, затем лицом вниз — а за ним обнаружился молодой горец, который вытягивал копьё из шеи врага — точнее, из узкого зазора между шлемом и бронёй на спине, прикрытой верхней кожаной одёжей.

Каремник благодарно кивнул, сглотнул и отвернулся. По стихшим звукам боя и отсутствию криков он понял, что всё закончилось.

Всё просто. Подоспел привлечённый свистом Шшорга отряд и помог добить оставшихся противников. Троих латников, скорее всего, вниз скинули, другие двое — вон валялись на тропе, а лучники… их тоже было не видно. Знать, Геохрги поработал…

— Эй, стрелок, давай сюда! — раздался требовательный окрик старосты, и Хремгир будто пришёл от этого в себя.

Мало того, и Наталья также подняла голову и поискала глазами того, к кому обращались.

Георгий тяжело спустился со скалы и, придерживая левую руку с торчащей из неё стрелой, зашагал к Шшоргу, который с ругательствами сквозь зубы уже рылся в своей котомке в поисках набора для лечения.

Хремгир пару раз будто бы кашлянул — а потом отчего-то коротко рассмеялся.

Наверное, от облегчения. Наконец-то ушло беспокойство за свою судьбу, сопровождавшее каремника (да и остальных тоже) с самого начала этого дерзкого и опасного похода. Настало время для чего-то нового… может быть, решимости. Смелости. Силы…

— Так, слушайте меня все! — сказал Шшорг, занимаясь ранением Георгия. — Сейчас небольшой отдых. Обед не предлагаю: всем надо прийти в себя после такого… Затем трупы вниз покидаем, чтоб тропу расчистить, и выдвинемся. Там до спуска на равнину уже не так далеко осталось, сегодня дойдём. Соединимся с остальными и направимся дальше… Ну как, парень, терпимо?

— Ага… А-а-а!..

— Не дёргайся! Будешь знать теперь, как с лучниками в меткости соревноваться… Чтобы тебя сильно не нагружать, пойдём чуть помедленнее…

Дальше Хремгир не слушал. Он сел, подогнув под себя ноги, и принялся снегом отчищать от ярко-красных потёков блестящий клинок.

Вот какими, выходит, бывают узкие горные тропы… В снег приходится ступать многим, и тут важнее всего сделать это позже того, кто попался навстречу. И лучше — совсем в другом месте.

И не сейчас. А когда для этого придёт время.

БИТВА ЛЬДА И ПЛАМЕНИ

Они лежали в снегу и смотрели на одиноко стоящий посреди белой равнины Ледяной Замок. Захваченная твердыня выглядела не ахти как после событий той страшной ночи, когда Хремгир был вынужден покинуть это место: в стенах виднелись наспех заложенные камнями проломы, да и лёд местами выглядел как будто оплывшим. Похоже, тогда было жарко…

Лежали метрах в ста, присыпавшись сверху, чтобы не засекли вражеские караульные. Группа была небольшой: трое беглецов и Шшорг. Пока молчали, слышалось только негромкое, слегка взволнованное дыхание. Но и его на расстоянии в пару шагов заглушал ветер.

С побоища на тропе прошло три дня. За это время «армия» добровольцев как раз прошла путь по равнине, который Хремгир на кареме и затем бегом преодолел за сутки. И теперь горцы расположились полукругом немного поодаль. Ждали решения своего предводителя.

Ждали и те трое, что лежали сейчас рядом с ним. Во время пути к Замку они не особо общались, поэтому в обсуждении предстоящего нападения видели возможность выплеснуть то, что внутри них за эти дни накопилось.

Наталья всё ещё сердито косилась на Георгия. «Связалась, называется, с рационалистом до мозга костей… — думала она. — Да, стрелков тогда надо было как-нибудь вывести из строя, но почему он в первую очередь занялся этим… а не спасением тех, кто был поблизости? Копьё у него имелось, мог бы и помочь — мне, Хремгиру… всем. Я такого в те минуты натерпелась…»

Георгий кривился и время от времени прикусывал губу. Хотя Шшорг промыл рану растопленным в ладонях снегом, присыпал чем-то жгучим из своих запасов и туго замотал, до сих пор болело неслабо. Пожалуй, такая боль как раз и снижала остроту восприятия, постепенно заслоняла разум… Во всяком случае, следак не был уверен, что сможет сейчас прицелиться и, главное, попасть не то что с сорока метров, а даже и с пяти.

Хремгир же пытался осмыслить новую роль, по сути навязанную ему старостой аыла. Он привык к тому, что он никто и звать его никак, и не ощущал себя способным на какие-либо свершения помимо спасения меча от Огненных. Отбить Замок и стать Властелином? Помилуйте!.. А что, если Шшорг всё придумал? Как поведут себя люди, узнав, что над ними ставят самозванца? Но меч же и вправду помогал… то есть всё-таки благородное происхождение может оказаться правдой? Однако обидно тогда, что он не законный сын (без разницы — Властелина или каремника), а какой-то…

И лишь сам староста сохранял спокойствие. Лично ему угрожало вряд ли больше, чем прочим, а потому и тревожиться смысла пока особо не было. Одна из основных задач в этом походе — остаться в живых и сохранить как можно больше людей, и если пораскинуть мозгами, то можно будет придумать, как совместить это с овладением крепостью.

— Как действуем? — шёпотом начал долгожданную дискуссию Георгий. — За три дня, считай, толком и не надумали ничего, а решать-то надо уже сейчас…

— Сам что предлагаешь? — отозвалась Наталья. — Встать во весь рост и попробовать одним патроном пострелять всех, кто там по стенам стоит и в нашу сторону смотрит?

— Да нету там никого на стенах: лёд же, скользко… — сказал Хремгир. — Но вон по кругу, видите, узкие башенки понатыканы? Это как раз для караульных и стрелков, чтобы в них попасть трудно было, а сами они могли видеть приближающихся врагов как на ладони…

— А почему тогда неделю назад они Огненных проморгали-то? — спросил Георгий.

— Ночь была — а эти, может, как-то незаметно подобрались… Я ещё спал, когда это случилось. Не знаю.

— Нас довольно много, — сказал Шшорг, словно думая вслух, — а значит, внутри мы должны справиться. Единственная трудность, выходит, в том, как нам тихо пробраться в Замок…

— Подкоп, что ли, с помощью меча этого сделаем? — сердито фыркнула Наталья.

— Долго, муторно, ненужно, опасно и глупо. Нет, я предлагаю вот что: дождаться ночи, ползком, присыпавшись снегом, достичь стен, проделать дыру, проникнуть внутрь, а дальше как в тот раз Огненные…

— Повезёт — и последнюю пулю пока не придётся тратить, — криво усмехнулся Георгий.

— Молчи лучше. Благо стрела тебе в левое плечо попала, а не в правое, — копьём драться сумеешь… если, конечно, та встреча в горах тебя хоть чему-то научила…

Вдруг из снега рядом со старостой вынырнула голова незаметно подползшего охранника. Наталья от неожиданности охнула, Хремгир поперхнулся, а следователь одними губами пробормотал:

— Твою мать, зачем так пугать-то?..

— Почтенный Шшорг, — тем временем обратился к предводителю парень, — дозволь рассказать о том, что я узнал от наших?

— Рассказывай.

— С юга сюда приближаются люди. Много. На каремах и в крытых повозках — одна очень большая и украшена особенно богато. Совсем скоро будут здесь. Что прикажешь?

— Ничего не делать. Подождём, пока поближе подъедут. Тогда и решим. Может быть, это тот счастливый случай, который и позволит удаться нашей затее…

Охранник молча кивнул и тут же полностью скрылся под снегом.

Беглецы переглянулись. В глазах у каждого читалось понимание того, что в ближайшее время опять надо будет действовать и сиюминутным обидам и отчуждению здесь не место.

Все подумали об одном и том же. «Огненный Властелин приехал».

— Так, если повозок много, то явно прибыли не только воины, — вновь принялся рассуждать вслух Шшорг. — Обоз большой — то есть в нём могут быть и всякий скарб, и еда, и жен… Впрочем, само их добро нам без надобности. В Замок мы сможем попасть, спрятавшись в телегах с едой и утварью всякой: Огненные сами провезут нас через ворота…

«Понятно всё. Схема стара как мир. Внимание, на сцену выходят Шшорг и компания со смертельным номером «Троянский карем»!..», — мысленно хихикнул Георгий и сказал, обращаясь к старосте:

— Всё это, конечно, просто гениально… но появляется ещё одна маленькая проблема. Как сорока пяти более-менее взрослым людям — а нас именно столько осталось — подойти незамеченными к не меньшему количеству вражеских бойцов и без переполоха залезть на эти телеги? Мы же не невидимки какие-нибудь…

— Не забывай, кто мы и откуда, — обнажил крепкие желтоватые зубы горец. — Лично я не вижу в этом особых сложностей. Вы втроём, так и быть, подойдёте чуть позже, когда мы самое грязное уже сделаем. Но потом чтобы сражались вместе с нами по полной!

— Замётано.

— Тогда ползём.

* * *

Тяжёлые деревянные створы ворот нехотя открылись, и процессия торжественно въехала в Ледяной Замок.

Правитель народа Огненных — одетый в лёгкую броню и варёную кожу статный брюнет с проседью, лет пятидесяти на вид, с живым, властным, решительным блеском в глазах — сам сидел верхом на кареме, трусившем перед самой большой повозкой; спереди и по сторонам ехали гвардейцы Властелина. За спиной у него висели наискось на перевязи длинные и широкие ножны; высившаяся сбоку над головой гарда отливала желтоватым блеском.

Собравшиеся во дворе и выглядывавшие из башен воины приветствовали Властелина радостными криками. Или не его самого, а повозки, которые одна за другой в окружении латников начали медленно заезжать в Замок.

Правитель остановил карема, поднял руку, помахал из стороны в сторону, точно ловя ладонью эмоции подданных, а затем тронул скакуна вперёд и мимо гвардейцев выехал на самую середину круглой площадки. Подождал, пока крики и гомон стихнут, и заговорил на родном южном наречии, и низкий сильный голос, казалось, разнёсся по всему Замку:

— Десять дней назад мы совершили небывалое. Подобно удару молнии в освежающую летнюю грозу пронеслись мы по всей земле: от южных степей до этой северной пустыни — и утвердили своё главенство здесь, в оплоте самого сильного из покорённых нами народов. Нескольких дней хватило для того, чтобы упрочить наше положение и распространить власть Вечного Огня на значительную часть земель, подчинённых Ледяному Замку — то есть теперь нам!

Он вскинул вверх кулак, в то же время другой рукой удерживая за поводья карема на месте, и воины снова ответили своему верховному командующему согласным рёвом.

— И сейчас, когда Ледяного Меча здесь больше нет, — продолжил Властелин, — мы можем задуматься и о том, чтобы отправиться покорять земли до самых морей — во все четыре стороны! Это, конечно, дело будущего, но — недалёкого! Как только мы полностью устроимся на всём имеющемся пространстве и поднакопим силы, — сможем отправиться в новые походы за новой добычей! Да благословит нас Вечный Огонь — Огненный Меч будет править всюду!

С этим словами он выдернул из ножен на спине своё оружие с блестящей рукоятью и направил клинок, самопроизвольно заполыхавший жарким пламенем, вверх и вперёд, словно указывая им прямо в то самое будущее.

— Ошибаешься, Огненный! Ледяной Меч здесь! — внезапно послышались откуда-то выкрики, и Властелин растерянно обернулся, стремясь понять, кто посмел ему так нагло возразить.

А понимать ничего и не надо было. Из телег, накрытых грубой тканью или шкурами, стали вылезать прятавшиеся под покровами горцы и с копьями наперевес окружать правителя Огненных. Несколько мгновений — и тот оказался в центре этого внутреннего кольца, которое отрезало его от своих воинов.

Латники возмущённо, яростно закричали и все как один обнажили мечи. Ненадолго всё заглушил звон стали.

Из дверей в помещения Замка стали выбегать Огненные и присоединяться к своим товарищам. Их число подходило уже к сотне против сорока с лишним горцев — ведь в окружении находился их законный повелитель.

— Всем стоять! — заорал Шшорг и угрожающе нацелил копьё и короткий костяной клинок на рассвирепевших противников. — Или ваш главный погибнет! А потом один из наших вас всех перестреляет! И мы поможем!..

— Ты откуда вылез вообще, дядя? — с грубым южным акцентом спросил один из латников. — Вали обратно к себе в горы! И дружков своих забери!

— Я вас предупредил! Нападайте, коли смелые такие!

Но нападать Огненные почему-то не спешили. К тому же, и приказа-то не было…

Постепенно двор начал затихать. И в наступавшей тишине становилось всё отчётливее слышно, что происходит во внутреннем круге.

Кто-то из бойцов даже забежал назад в башни, чтобы сверху видеть происходящее во всех подробностях. А от этого-то как раз зависела судьба недавно озвученных планов — и всего государства Огненных.

* * *

…Окинув горцев свирепым взглядом, Властелин злобно сплюнул на снег и спешился. Карем тут же куда-то пошёл, и его выпустили за пределы круга. А воин остался один против всех с пылающим мечом в руке.

— И где здесь хоть один Ледяной? — громко спросил он. — Магический клинок не станет подчиняться какому-то там…

— Я здесь.

Из толпы копейщиков вышел Хремгир. Чуть приопущенная голова и взгляд исподлобья, а также неспешная, но твёрдая походка делали его как будто совсем другим человеком по сравнению с тем напуганным каремником, который раньше трусливо сбежал из Замка. Тяжёлый меховой плащ вяло колыхался на ветру, а выставленный вперёд и вниз полутораметровый ледяной клинок довершал образ достойного противника. Уверенного в себе. Равного.

Властелин Огненного Замка сощурился, пристально вглядываясь в Хремгира. И вскоре на лице у воина появилось выражение неверия.

— Не может быть… — пробормотал он. — Ты… кто?

Хремгир пожал плечами:

— Самому бы знать это в точности. Да и какая сейчас разница, кто я такой? У меня Ледяной Меч, и это главное.

— Ты не сможешь стать здесь Властелином. Прежде всего — на твоём пути стою я, а твоих горцев окружают мои латники. Да и не примут тебя. Не пойми на кого опираешься, а туда же… — Огненный снова сплюнул и презрительно бросил: — Самозванец.

— Пусть даже и так. Однако мы сейчас вдвоём стоим в кругу, и нам никто не будет мешать. По крайней мере, какое-то время. Я… — Хремгир запнулся, видимо поддавшись на миг своим затаённым сомнениям. — Я вызываю тебя. На бой. Один на один. Пока кто-либо из нас не сдастся. Победишь ты — прошу по-честному взять в плен тех, кто сложит оружие или будет ранен… естественно, если тебе знакомо такое слово — «честь». Я знаю, твои бойцы нас так легко не отпустят… А выиграю я — вы уйдёте отсюда. Все. До единого. Хоть вас и много, но я бы ещё посмотрел, кто кого одолеет: латники или горцы…

— А если я откажусь? Что ты тогда сделаешь? Нападёшь сам? — Властелин хохотнул. — Ты который раз в жизни меч-то держишь, а, юноша?..

— Если в бою, то однажды уже приходилось. А если вообще, то я его дней десять из рук почти не выпускал… А насчёт отказа… Обернись.

Огненный хмыкнул, но посмотрел-таки себе за спину.

Метрах в трёх позади него стоял Георгий и целился из пистолета ему в голову. Рука следака, включившего сейчас свой фирменный «допросный» взгляд, практически не дрожала.

Как и голос.

— Если ты не примешь наши условия, — услышал Властелин смысл слов на незнакомом языке, — если откажешься от самого поединка или от того, чтобы выполнить требования Хремгира в случае его победы… либо же отдашь своим бойцам приказ атаковать, — я выстрелю из этой штуки тебе между глаз. Поверь, это будет помощнее стрелы. И побыстрее — ты ни за что не сможешь уклониться. И отбить пулю мечом у тебя вряд ли выйдет. А их у меня много, на всех хватит…

Георгий смотрел Огненному в глаза, шумно дыша от напряжения. Тот выдерживал этот взгляд на протяжении всей речи — но увидел в нём стальную решимость и веру в сказанное.

— Так и быть. Я согласен, — сказал Властелин, ещё ненадолго продлив эту игру в гляделки. — Но коли выиграю я (а я непременно выиграю) и кто-то из горцев станет сопротивляться, — пощады не получит никто. Ясно тебе, Ледяной?

— Вполне, — кивнул Хремгир и чуть приподнял кончик меча. — Геохрги, пожалуйста, стреляй только тогда, если Огненные действительно что-то непотребное выкинут.

— Вас понял, сир, — шутливо отсалютовал ему следак и отошёл к кольцу копейщиков.

Огненный Властелин свободной рукой стащил с себя машающую перевязь с ножнами, бросил её и ногой отшвырнул подальше. Он и Хремгир остались вдвоём — друг напротив друга в считанных шагах.

— Нападай, парень! — ухмыльнулся воин и сделал своим клинком несколько показных финтов.

Пламя на металле вычертило в воздухе извилистые, быстро гаснувшие ленты.

«Кажется, в «Войне тронов» у одного из персонажей был как раз горящий меч, — подумал Георгий, наблюдая за поединщиками. — Однако там просто поджигалась специальная смесь — а тут оружие точно само запылало… Магия, что ещё сказать…»

Властелин начал неспешно подходить к Хремгиру. Тот встал в боевую стойку и с сосредоточенным видом ждал приближения противника. Мечи-то были длиной почти в рост человека, поэтому схватка обещала быть не такой уж и ближней.

Когда расстояние сократилось шагов до трёх, Огненный внезапно взревел, размахнулся и рубанул клинком. Хремгир успел подставить меч и отступить на шаг — и понял, что противнику оружие может также незаметно помогать.

«Если мечи в каком-то смысле разумные, то знает ли каждый из них, с чем оказался скрещён? — мимолётно подумал каремник и принял на лезвие новый удар. — Враждуют ли клинки между собой, как их природные силы или ведомые их обладателями народы? Или же все эти кровь, боль и смерть — огромная досадная ошибка?..»

Больше времени на раздумья не было. Властелин поймал инициативу и теснил Хремгира шаг за шагом к противоположной от себя стороне круга. На лице воина играла злорадная ухмылка; казалось, он не сомневался в том, что в два счёта одолеел этого Ледяного выскочку-«самозванца».

Но сдаваться Хремгир пока не собирался. Он понимал, на что шёл, вызывая Огненного на бой; об этом они с Шшоргом и Георгием договорились в повозке под дерюжным покрывалом, лёжа на мешках с чем-то твёрдым. Каремник считал, что должен хотя бы попробовать победить, чтобы оправдать всё то, что для него сделали его спутники, а ныне — соратники. Да и волшебный артефакт тоже кое-какая подмога…

Отбить сверху вниз выпад противника, шаг вбок — и первая атака: лёгкое обманное движение и горизонтальный укол в корпус. Властелин в последний миг отклонился назад, и оружие совсем чуть-чуть не достало до тонкого нагрудника.

Непоколебимая уверенность в глазах сменилась удивлением, а следом и яростью. Удары воина стали чаще и размашистее. Он рубил теперь почти сплеча, успевая накручивать в каждой атаке по одной-две обманки, делал выпады, подаваясь вперёд всем телом. Но Хремгир раз за разом отражал всё это и уклонялся, а в крохотные промежутки между ударами пытался сам уколоть противника.

Лёд и Пламя сталкивались вновь и вновь. С объятого огнём клинка слетали искры, серебристо блестящий же звонко пел. В тех местах, куда доставало пламя, на мече Хремгира выступал тонкий слой влаги — но тут же замерзал обратно, когда оружие поединщиков ненадолго расходилось.

Наблюдать за этим танцем двух стихий было невероятно волнительно. Обтянутый перчаткой палец Георгия невольно напрягся на спусковом крючке; но руку с пистолетом следак в это время держал опущенной: не хотел поддаться нервам и случайно попасть последней пулей в Хремгира. С его, Георгия, стороны это было бы попросту несправедливо.

А Огненный, похоже, поверил, что патронов у него завались. Вот чего стоит подлинная уверенность — но не в своих возможностях, а в психологическом превосходстве.

Вдруг следователь заметил, что вокруг сражающихся снег начал у самой земли закручиваться в лёгкий вихрь. Лица теперь то и дело касались морозные дуновения, а меч Огненного каждый раз что-то будто отводило чуть вбок, не давая нанести смертельный удар Хремгиру.

Георгий повернулся к стоявшей рядом Наталье — то увидел, как напряжённо и сосредоточенно та смотрит на поединщиков, сжимая в руках древко копья. Следак коснулся её ладони, а когда Наталья вскинула на него глаза, молча покачал головой, сказав одним своим взглядом: «Не надо».

Хремгир, как и сам Шитов, привык играть честно, жить, образно говоря, «без читов», на хардкоре, терпя все гадости, преподносимые судьбой, и стараясь что-то с этим поделать ровно по мере своих сил. А победы в бою благодаря именно такому «читу» в виде чужой сверхспособности Хремгир бы Наталье точно не простил. И неизвестно, что тогда было бы.

Но поднимавшийся было ветерок стих, предоставив каждого его же собственной участи.

Хремгир своим сопротивлением уже оттеснил Властелина назад в середину круга. Разошедшийся в начале схватки, Огненный двигался уже не так угрожающе быстро, а сберёгший силы каремник понемногу наращивал скорость. И плевать, что у него было катастрофически мало опыта, — руки словно сами знали, что делать.

— Тебе меня не победить, щенок! — прорычал Властелин, начиная новую атаку.

— Посмотрим, — выдохнул Хремгир и подставил свой клинок. И поднапрягся.

Мечи соприкоснулись и застыли в жесточайшем клинче. От них шёл лёгкий пар: влага, выплавляемая огнём на льду, не могла затвердеть опять и испарялась. Часть её попадала и в пламя, заставляя его тихо шипеть, — и тоже рассеивалась в воздухе.

Разъярённый Огненный воин, оскалившись, со всей силы нажимал на собственное оружие. Хремгир сдерживал этот напор своим.

Но Властелин всё же был сильнее. Инсталляция из скрещённых клинков стала помаленьку отклоняться в сторону каремника. Тот, стиснув зубы, старался, как мог, отвести от себя угрозу.

Рука Георгия с пистолетом начала было медленно подниматься… Теперь уже Наталья обхватила пальцы следака на рукоятке своими, и «ствол» так и остался нацелен в снег — просто чуть дальше.

Неожиданно воин отклонил меч Хремгира вбок, разорвал клинч и, взревев, нанёс сокрушительный рубящий удар сверху вниз.

Наталья ахнула от ужаса. Потом завизжала.

Георгий прижал её к себе и мягко отвернул её лицо от круга.

А там было чему испугаться.

Хремгир всё же среагировал на удар Огненного и успел немного отклониться — но недостаточно. Пылающий меч скользнул по его волосам и отхватил с левого плеча кусок плаща. От огня мех затлел — а волосы и открывшийся рукав нижней рубахи каремника загорелись.

Хремгир закричал от боли и жара и, не видя, что делает, навалился на эфес всем весом. А когда клинок преодолел твёрдую преграду брони и вошёл на большую часть длины во что-то мягкое, каремник отпустил рукоять, упал наземь и принялся сбивать пламя и засыпать горящие места снегом. Подбежавшие Георгий, Наталья и Шшорг стали ему в этом помогать.

Властелин оторопело посмотрел вниз, на пронзившую тело насквозь магическую ледышку, по которой стекали ручейки крови (его крови!), шагнул назад, однако нога подогнулась, и он повалился на снег, пятная его красным.

Огненный Меч выскользнул из ослабевших пальцев и упал рядом со своим обладателем. Пламя плавило и испаряло под клинком снег — и постепенно затухало, словно бы вместе с воином жизнь уходила и из его оружия.

Горцы и латники молчали. Бой закончился, но вот кто в нём победил? Вернее, победил ли хоть кто-нибудь?..

Огонь на мече окончательно потух, и тот превратился в обычный кусок обгоревшего металла, который тихо лежал, никому не нужный, на промёрзлой земле.

* * *

— Ты как, в порядке? — спросил Георгий и затушил последний огонёк на плече вяло стонущего Хремгира.

— Ага… — кивнул тот и попытался встать.

Спутники, поддерживая его под руки, помогли ему подняться.

Тяжело дыша, Хремгир подошёл к поверженному Властелину, взглянул на него сверху вниз, нагнулся и выдернул из сквозной раны Ледяной Меч. Кое-как оттёр его снегом от крови, повернулся, окинул глазами горцев — и поднял руку с мечом, устремив его в бледно-серое небо.

Горцы первыми осознали, что произошло. Послышались первые радостные выкрики и хлопки, перешедшие вскоре в общий рёв восторга.

— Вот вам Огненный Меч! — воскликнул Шшорг и выбросил за пределы внутреннего круга длинную обгорелую железяку, которую немедленно подобрали. — А теперь уходите! Замок больше не ваш!..

— Не дождётесь! — ответил кто-то из латников и с оружием наперевес бросился на старосту.

По двору вдруг разнёсся знакомый звонкий грохот. Это Георгий, не раздумывая, выстрелил последним оставшимся у него патроном.

Лицо Огненного разлетелось брызгами крови, он отшатнулся, и тут же его подняли на свои костяные клинки охранники Шшорга, просунув острия между сочленениями брони.

Некоторые латники тоже кинулись с оружием на «войско» старосты, но и их быстро одолели.

А остальных горцы стали теснить к воротам и, деморализованных, по одному выталкивать наружу. За кем-то пришлось подняться в башни и либо выкинуть из окон, либо выволочь через двери. Смеясь, копейщики выкатили Огненным пару телег, в которых, как уже проверили, находилась еда, дали забрать тело Властелина, закрыли ворота и просунули через скобы большую ледышку-засов, которая валялась рядом.

Ледяной Замок был отбит.

* * *

— Скажи, ты выстрелил бы в этого… с Огненным Мечом? — спросила у Георгия Наталья. — Ну, если бы они… ты понимаешь…

Они вдвоём немного отошли от Хремгира с Шшоргом, которые промеж собой что-то обсуждали, и Рудакова, видимо, решила этим воспользоваться и также поговорить со следаком с глазу на глаз.

— Нет. Я собирался вести себя честно до самого конца. Так-то восьмая пуля в обойме предназначалась мне. Уж лучше было бы застрелиться, чем быть вздёрнутым на клинки Огненных… В любом случае всё уже позади, и самого страшного не случилось…

Внезапно Георгий скривился, сунул пистолет в карман и положил ладонь на раненое плечо.

— Рука болит? — участливо поинтересовалась Наталья.

— Терпимо. Пожалуй, это было самое странное из всего, что произошло со мной в жизни. Подумать только: я, простой следователь СК Петербурга, оказался ранен стрелой в параллельном мире…

— Ничего. Теперь всё хорошо, и это главное.

Она мягко положила ему руки на плечи, придвинулась к Георгию, так что её губы очутились совсем близко от его губ, и прошептала, чтобы слышать мог он и больше никто:

— Лишь в одном ты неправ, Шитов. Позади у нас ещё почти ничего нет. Наоборот, всё как раз только начинается.

* * *

— Вы сейчас сразу уйдёте или всё-таки на время останетесь? — спросил Хремгир. — Ледяные воины, должно быть, все погибли при том захвате Замка — а Огненные могут собрать войско и вернуться…

— Не думаю, — улыбнулся Шшорг. — Какое-то время им будет не до того. Сейчас им нужно определиться с тем, кто встанет у них во главе, а это может растянуться ой как надолго… Да и Меч у них погас — представь, какой это удар по их самоуверенности!.. Мы останемся — до тех пор, пока у тебя не появится по-настоящему собственное войско — полностью из Ледяных, недобитых при этом нашествии. На первых порах я буду тебе помогать: всё же в управлении я поболее твоего смыслю… А вести воинов в бой придётся уже тебе самому. — Староста хлопнул Хремгира по неповреждённому плечу. — Если, конечно, тебя тут признают. Я ведь тогда и сам не был до конца уверен, что в тебе течёт кровь правителя… да хранят боги его душу… Смотри, вон люди стали выходить, у них и узнаем.

Действительно: из дверей в помещения Замка на двор выходили обитатели твердыни, некоторые выглядывали из окон. Все они были в рваной, грязной одежде, со следами побоев на лицах, кто-то — с повязкой на глазу, кто-то хромал, кто-то держался за отрубленную по локоть руку.

Но в их глазах не было страха, которого они, как видно, за последние дни натерпелись. Вместо него сверкали растерянность и затаённая надежда.

И первая исчезала, а другая становилась явной, окрашивалась радостью при виде человека с Ледяным Мечом в руке, смотрящего без презрения или злобы, а с пониманием и сочувствием.

Люди подходили, останавливались в нескольких шагах, опускались на одно колено, шептали:

— Властелин…

Кто-то отважился подойти поближе и с поклоном преподнести какой-то предмет.

Хремгир взял эту вещь, взглянул на неё, и у него сжалось сердце.

Это был посеребрённый стальной квадратик — знак воина народа Ледяных. Поцарапанный, по краям чуть покорёженный, но тем не менее целый.

«Значит, меня признали воином? Да, не бывать мне здесь каремником больше…»

Хремгир надел вещицу на шею и сказал:

— Я принимаю этот знак как ваше признание в том, что вы мне верите и уважаете меня. Может, я и не хотел бы становиться Властелином Ледяного Замка, но понимаю, что должен. Встаньте — и верно служите мне. Отныне и до конца моих дней.

— Властелин! Властелин! Властелин!!! — дружно закричали люди, поднялись на ноги и, поклонившись и отойдя в сторонку, стали обниматься и что-то говорить друг другу.

Для них самая страшная беда как раз таки прошла, и сейчас им требовалось как-то выплеснуть свою радость.

— Ну что, Властелин, теперь здесь всё твоё, — сказал Хремгиру Шшорг и также направился к своим.

А вместо него подошёл Георгий. Немного постоял рядом, глядя, как и Хремгир, на стену Замка изнутри, потом сказал:

— Поздравляю… но в то же время и сочувствую. Ты разом взвалил на себя столько новых забот, сколько у тебя не было за всю жизнь. Однако надеюсь, что ты справишься. Я вот что хотел узнать: ты собираешься когда-нибудь — хотя бы ненадолго — перемещаться в нашу с Натальей реальность? Просто, когда там у нас всё поуляжется, когда эфэсбэшники поймают «гончих», когда с меня снимут обвинение и прекратят розыск, мы с ней хотели бы вернуться… И Гере ты обещал то же самое…

— Скоро сможем попробовать, — ответил Хремгир и посмотрел выше — поверх стены, в бледное небо, словно стремясь увидеть там, за облачной пеленой, ту любовь, которую нашёл и вынужден был оставить.

«Я вернусь, Гера… — подумал он. — Я вернусь…»

Content

Данил Кузнецов
Снежная сага

БЕГЛЕЦ

СЛЕДАК

ОТРАЖЕНИЕ

НАЧАЛО ПОИСКА

СХВАТКА

СОБРАНИЯ

РАБОЧИЕ ДЕЛА

СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ

ИГРА СЛУЧАЙНОСТЕЙ

ИСТОРИЯ МАГИИ

ГРУППОВОЙ ДОПРОС

ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ

ПОЛИЦИЯ И «ГОНЧИЕ»

КОНТАКТЫ

ОПАСНЫЕ ТАЙНЫ

ОТВЕТНЫЙ УДАР

ВОПРЕКИ ЗАКОНУ

ИСТИННАЯ ПРИЧИНА

НОЧНЫЕ МАНЁВРЫ

ВРЕМЯ СВОБОДЫ

ГОРНЫЕ ТРОПЫ

БИТВА ЛЬДА И ПЛАМЕНИ