Александр Яманов

Бесноватый цесаревич

© Александр Яманов, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Герой живет в параллельном мире. Все события и персонажи книги вымышлены. Любое сходство с реальными событиями случайно.

Пролог

16 июля 2018 года. Российская Федерация,

Московская область, N-й район

С самого утра у меня было какое-то непонятное настроение. Эдакая смесь хандры с ожиданием проблем. Вроде все более или менее хорошо, а по мелочам раздражает. На улице тепло, но пасмурно. Нормально выспался, но состояние сонное. Французы вчера победили хорватов, да и хрен с ними, не перевариваю ни тех ни других. С учетом того, во сколько обошлось это зрелище нашему народу, то в гробу я видел лягушатников с усташами, заодно с ними и организаторов этого шоу. Но пипл схавал, пипл доволен. А я нет. В общем, Баба-яга против. Против всех и плевать на причину.

Позавтракал. Потупил за компьютером. Стабильности нет. Террористы опять захватили самолет. Но в нашем Багдаде все спокойно, под управлением всенародного избранного рулевого. Народ может жить спокойно, жевать свое сено и не выходить из спячки. Уверен, что скоро наши правители придумают какую-нибудь подлянку в виде дополнительных поборов, пока народ до конца не протрезвел. Уроды. И те и другие.

Так дело не пойдет. Сам себя накручиваю и завожусь. Подумал, чем себя занять. Подруга уехала к родне. Один друг с семьей в отпуске, второй на вахте и вернется через месяц. Пообщаться не с кем. Начну день с посещения мамы, как и планировал, а далее посмотрим. Она живет недалеко от моей новостройки, только в частном секторе. Позвонил, уточнил, дома ли моя старушка. Хорошо, что в свое время уговорил ее купить домик рядом с квартирой. С трудом достучался до нее на предмет: зачем копить деньги на старости лет. На что? По заграницам она не ездит, бриллианты не коллекционирует. Мы с сестрой не только не бедствуем, но и помогаем. После смерти отца на дачу мама ни ногой. Продали дачу и отцовскую машину, я добавил, и купили вполне себе приличный домик. Ее старенькая двушка буквально в пяти минутах ходьбы от дома. Квартиру мама сдает, деньги лишними не бывают. Круг общения практически не поменялся, подружки рядом. Человек живет в гармонии. Все мысли о внуках, а также своих цветочках, петрушке и, конечно, хитрожопой пушистой скотине по имени Боня. Наверное, мама его за мерзкий характер назвала в честь губастой девахи с ТВ.

Зашел в «Пятерочку», купил пирог «Венский» и квас. Рядом с моим домом две «Пятерочки», напротив друг друга. В следующем доме «Магнит», а еще через два дома «Фикс Прайс». Страна победившего маразма и ретейла. Сам работаю в этой сфере, маразм – это еще мягко сказано.

Минут через пятнадцать подошел к зеленым воротам. Открыл своим ключом. Мама ковырялась на грядке. Пушистая скотина развалилась на качелях, стоящих во дворе. Дом небольшой, зато участок восемь соток.

– Привет фанатам физического труда!

– Здравствуй, Костик. Ты опять торт купил? Я вчера пирожков испекла, зачем деньги тратить? – привычно заворчала мама. На душе сразу потеплело.

– Ты деревья еще не поливала? Давай я полью, а потом чаю попьем.

Начал поливать деревья и газон. Сделал себе отметку, что на следующей неделе надо подстричь траву. Мама закончила свои дела и зашла в дом. Оглянулся, увидел, что она не смотрит в окно, и брызнул из шланга на расслабившегося кота. Не ожидавший такой подлянки пушистый хулиган подскочил и рванул в угол, к кладовке, там я его еще разик хорошенько окатил. Кот скрылся на соседской территории. Настроение стремительно улучшалось. Отсоединил шланг от крана, скатал и отнес в кладовку.

Зашел в дом, разулся, помыл руки в ванной. Смотрю на себя в зеркало. За ночь вроде не изменился. Овальное лицо, высокий лоб, нос тонкий, русые и немного волнистые волосы, голубые глаза. Бороду с усами я сроду не носил и не собираюсь. С учетом роста метр восемьдесят и худощавого телосложения, мужчина хоть куда. Для своих тридцати семи выгляжу вполне прилично, а то смотреть без слез на некоторых ровесников невозможно. Взгляд у меня сегодня не особо приветливый, но вообще человек я незлой и неконфликтный. Подмигнул своему отражению и пошел на кухню. Мама уже заварила чай, поставила на стол пирожки и смородиновое варенье, мое любимое.

Эх, хорошо. Поел пирожков. Пью чай с вареньем. Смотрю на попытки мамы накормить меня поплотнее и улыбаюсь. Постарела она за последнее время. Смерть отца мама переживала тяжело, но постепенно оправилась. Нашла себе увлечение в огороде и вязании. К тому же она всегда была человеком веселым и позитивным, уныние – это не ее любимое состояние.

Рассказывает про мою старшую сестру Ирку. С сестрой у нас разница пять лет. Молодец, не забывает про мать. Мне она в Ватсап пишет по великим праздникам. Все у нее хорошо, сын не болеет, у мужа на работе порядок. Героического характера мужик. Я бы с таким чудом жить не смог, а он ее вроде любит. Ведь не дура и не стерва, но какой тяжелый человек. Неспособна переступить через свое «я» и уступить, даже в мелочах. Есть только два мнения, это ее собственное и неправильное. Еще на всякой мистике повернута. Сама гадает, руны раскладывает, к гадалкам всяким бегает.

Еле выпихнули эту дурынду замуж. Мама ей вообще пригрозила прекратить общаться, если она своего Валеру упустит. Разум победил, хотя не уверен, что сеструха думает головой. У нее с логикой проблема. Скорее всего, нагадала на Таро или сон правильный приснился, что мужика упускать нельзя. Она, наверное, даже в туалет по фэншуй ходит. Пятнадцать лет строила карьеру в Москве и искала своего принца, желательно москвича. В школе историю, скорее всего, не учила. Не знала, что последних принцев большевики шлепнули не то в 1918-м, не то в 1919 году. В родной город приезжала как на каторгу, а ведь ехать на «Спутнике» из Москвы всего 30 минут. В итоге в тридцать пять вышла замуж и переехала к мужу в Люберцы. Валера работает на заводе, еще не загнувшемся и не разоренном от эффективного управления. При этом сестра ранее заявляла, что за МКАД жизни нет. Может, наличие метро примирило ее мающуюся душу. Скорее всего, карты так легли, в буквальном смысле. Против правильного аркана не попрешь. Выпал какой-нибудь Темный император и указал путь на юг, в направлении царства тьмы под названием Люберцы. Приезжает с мужем два раза в месяц, мама от счастья летает, ведь внука привозят. Племянник на удивление адекватный мальчик пяти лет, мамин любимчик.

С кухни переместились в зал, я сел в кресло, а мама на диван. Только расселись, как прибежал рыжий Боня и тоже запрыгнул на диван и начал недобро поглядывать на меня. Кресло – это его законное место, и претендую на него только я, когда прихожу в гости. Обсуждаем новость, что моя экс-супруга отпустит дочек к маме погостить на неделю. Из Греции они вернулись пару дней назад. Оксана, это моя бывшая, наверняка сама рада и хочет отдохнуть от двух очень шебутных близняшек. У нее еще и от нового мужа дочка есть, забот хватает. Я только за. На встречу с дочками езжу каждую неделю, для меня это праздник. Да и сами близняшки ко мне тянутся, что особенно приятно – к моей маме тоже. Приезжают к бабушке с радостью и звонят не только на день рождения. Развелись мы с Оксаной без скандалов и упреков и по имуществу договорились мирно. Никаких препон по встречам с дочками она не ставила, за что ей огромное спасибо. Никогда не понимал баб, которые таким образом мстят бывшим, запрещая видеться с детьми.

Пора идти. Скоро начнется какой-то бесконечный сериал на Домашнем, и должна подойти мамина подруга тетя Лена, это которая думать разучилась. За нее теперь думают и решают ведущие, окопавшиеся на ТВ. Хорошая тетка, очень добрая и неглупая. Бухгалтером всю жизнь в РЖД проработала, сейчас на пенсии. Муж еще жив и не бухает, что удивительно по нашим временам. Дети в порядке. Но как речь о политике заходит, – все – тушите свет. Ощущение, что у нее в голове тумблер, который выключает ей мозг при словах – США, Украина и прочие Сирии. А еще она смотрит ток-шоу Малахова и какого-то чела в пижаме, который решает, что народу носить, а что нет. Вроде второго Малахова тоже смотрит, это который рекомендует при геморрое в задницу огурец засовывать, а все остальные хвори лечить исключительно мочой. Интересно, моча только у него целебная? Я бы с радостью одарил этих страждущих, мне не жалко. Также среди ее телевизионных авторитетов Роза, бывший десантник и Гордон, шотландец, наверное. Здесь даже здоровый человек умом тронется, что говорить про обычную пенсионерку. Не, ну нафиг, я кроме футбола и хоккея по телику ничего не смотрю. Иногда даже компьютер боюсь включать, чтобы не впасть в маразм от выборки новостей Яндекса.

Зашел опять в «Пятерочку», порадовал своими деньгами хозяев X-5 Ретейл, купил продуктов по мелочам. Потом двинул в сторону наливайки, где попросил нацедить три литра типа крафтового пива. Дома закинул в холодильник пиво и суррогат, который нам в последние годы заменяет еду. Включил телик, выдержал минут пять и выключил. Вытащил из холодильника одну бутылку и вышел на балкон. Сделал хороший глоток, грамм эдак на сто. Лепота, прав был Иван Васильевич. Погода начала радовать, выглянуло солнышко. День в самом разгаре, на улице под тридцать градусов, сидеть дома не хочу. Закрутил пробку на бутылке, достал остальное пиво из холодильника и закинул все в старый рюкзак. Душа потребовала лицезреть природу. Решил дойти до водохранилища, там около шлагбаума есть место, где можно спокойно посидеть и пивка попить. Был еще вариант через дырку в заборе пролезть на пляж, но видеть скопление людей не хотелось. Мужик сказал – мужик сделал. Надел кроссовки, бейсболку с ромбиком и перечеркнутой буквой С. Шорты и черную майку-алкоголичку переодевать не стал. В таком виде и выдвинулся в сторону водохранилища.

До шлагбаума дотопал минут за тридцать. Это в горку, обратно быстрее. На улице душновато. Проезжающих машин почти нет, пешеходов и велосипедистов еще меньше: кто хотел, добрались до водохранилища с утра. Здесь такой район, с одной стороны дороги какие-то предприятия и начинается лес, с другой – частный сектор, народа в выходные дни немного. Выбрал себе место под деревом, постелил плед, снял майку и положил рядом рюкзак. Сижу, думаю, как я дожил до жизни такой. В тридцать семь лет жизнь еще не заканчивается, но моя оказалась в тупике. Ладно, в тупике – уже четыре года, по сути, в одиночестве. Жил себе и не предполагал, что все может разрушиться в течение нескольких месяцев.

После института устроился в транснациональную корпорацию, которая производила и торговала всем, что можно и нельзя. Прошел путь от простого стажера до начальника одного из подразделений. Женился на замечательной девушке, учившейся на курс ниже, с которой встречались три года. Правда, на втором и третьем курсах была у меня другая любовь. История стандартная и печальная: оказался героем не ее романа. Или любил одну, а женился на другой, смотря с какой стороны посмотреть.

Далее стандартная жизнь офисного планктона или обыкновенного (в нынешних реалиях человека). На первых порах честолюбие у меня зашкаливало, что двигало вверх по карьерной лестнице. Это прибавило мне немало врагов, что сказалось в дальнейшем. Рождение дочек-двойняшек еще сильнее подстегнуло меня на поприще впаривания потребителю всякого шлака и движения вверх. Благо что у нас с женой не было проблемы с жильем, стандартной для многих молодоженов. У Оксаны была двушка в хрущевке, оставшаяся от бабушки. Чуть позже продали ее и взяли ипотеку. Девять лет если не идиллии, то нормальной семейной жизни. По крайней мере, я эти годы вспоминаю с теплотой.

Но в определенный момент все пошло под откос. Удивительно, но особых предпосылок для разлада не было. До сих пор не понимаю, когда в наших отношениях произошла трещина. Как оказалось, настоящей любви у нас с женой никогда не было, а в последнее время связывали только дети. Понятно, что сам процесс охлаждения был достаточно долгим. В итоге не стали друг друга мучить и подали на развод. Развелись мирно и расстались если не друзьями, то и не врагами. Дети переживали, но со временем успокоились. Оксана года через полтора вышла замуж за своего старого воздыхателя, бегавшего за ней чуть ли не со времен школы. Ставлю себя на его место и не уверен, что смог бы жить с женщиной, у которой двое детей от первого брака. С другой стороны, чужая душа – потемки, может, это я какой-то неправильный.

Через год после развода начались проблемы на работе. Пришел новый начальник, начались перестановки и пертурбации. Поняв, что меня целенаправленно выживают, не стал артачиться. После того как остался один, желание куда-то стремиться и чего-то добиваться сильно поубавилось, если совсем не пропало. Получил отпускные с компенсацией и уволился.

Теперь живу в двадцати пяти километрах от столицы, в родном городе. Главный плюс, что рядом с мамой. Она предлагала перебраться в нашу старую квартиру, но пришлось бы просить съехать квартирантов. Да и не хотел я там жить. Денег на покупку однушки в ипотеку хватило, благо цены на жилье несопоставимы со столичным безумием. На работу помог устроиться одноклассник, дай боги ему здоровья. Очередная иностранная контора, но теперь ретейл. Работа нервная, но не пыльная. Большой плюс, что недалеко от дома. Минус – это зарплата и ненормированный рабочий день. Но по меркам Подмосковья деньги хорошие, поэтому работаю и не капризничаю.

А вот с личной жизнью до последнего времени были большие проблемы. Либо пассии, роман с которыми длился не более месяца, либо вообще одноразовые встречи. Может, человек по душе не попался или, еще не отошел от крушения привычной жизни. Не зацепила ни одна, и все. Неожиданно начался роман с коллегой из соседнего отдела. Вроде дама вменяемая, правда, слегка повернута на театре. Для меня культурная программа – это поход на стадион или в кино. Нет никакого удовольствия смотреть на разных лицедеев и скоморохов, лучше книжку почитать. Плюс коллега разделяла мое увлечение велопрогулками. Мы с ней и познакомились, когда чуть не столкнулись в нашем парке на велосипедах. До этого просто здоровались, да и виделись не часто. Посмотрим, во что выльется наш велороман.

Не заметил, как за самокопанием прошла пара часов. Пиво допил, значит, на сегодня хватит, пора домой. Быстро собрал плед, бутылки положил тоже в рюкзак, надо выкинуть в контейнер по пути обратно.

Дошел до Т-образного перекрестка. Налево дорога в СНТ или СМП, я в этих аббревиатурах не разбираюсь. В конце девяностых группа граждан отхватила часть леса на берегу водохранилища, в самой что ни на есть природоохранной зоне и построила себе дома. Говорят, что тамошние жители – чиновники и персонажи в погонах, в общем, новые хозяева России и лицо современного истеблишмента. Народ, правда, считает, что они никакое не лицо, а натуральная жопа. Но кого сейчас волнует мнение народа? Выборы только что прошли, можно еще лет пять творить любое непотребство. Потом пообещать каких-нибудь объедков и дело в шляпе. Как пели кот с лисой: «Покуда есть на свете дураки, обманом жить нам, стало быть, с руки».

Повернул направо и перешел шоссе, чтобы видеть едущие навстречу машины. Слева лес, справа частный сектор, скоро мой поворот. Вдруг сзади раздается рык мотора вперемежку с громкой музыкой, я оборачиваюсь и застываю на месте. В поворот на большой скорости влетает BMW X-6 вишневого цвета. Как ее так занесло, я не понял, но машину повело в мою сторону. Удар, резкая боль и полет. Спиной ударяюсь о дерево. Снова боль, тошнота и лезущее обратно пиво. Звуки долетают, будто я нахожусь под водой. Слышу открывшиеся двери машины и женские голоса.

– Катя, звони быстро папе. Катя, блин! Звони! – голос переходит на крик. – Я пойду посмотрю, что там.

– Алло, папа. Кажется, я убила человека. Как? Сбила на машине, – кричит в трубку второй голос через несколько секунд.

– Дай мне трубку, – слышу первый голос.

– Дядя Петя, это Жанна. Не вписались в поворот; нет, мы не пьяные. Выпили, но не очень много. За Анькой поехали, она без машины сегодня. Алкаш какой-то или бомж, одет в рванину, и бутылка рядом валяется. Нет, близко не подходила, но он молчит и голова в крови, – очень спокойно и как-то по-деловому произнесла женщина.

– Поняла, возвращаемся домой. Катя, ты в порядке? Дай ключи, я за руль сяду.

Ответа я не услышал. Мое сознание медленно проваливалось в какой-то колодец. Вокруг сплошная чернота и ни звука. И меня охватило состояние покоя, которое я не испытывал уже много лет.

Глава 1

После умиротворяющей темноты открывать глаза не хотелось. Постепенно возвращалось ощущение материальности тела. Какой-то странный и спертый воздух, с примесью горения. Надеюсь, что ада не существует, не готов я к вечным мукам. Вместе со зрением и обонянием начала нарастать боль. Болели голова, правое плечо и правая нога. Я не выдержал и застонал. «Ваше-ство» или что-то подобное проорали мужским голосом, раздался топот, и хлопнула дверь.

Я тем временем начинаю рассматривать комнату. Света не хватает, и некоторые детали были в тени, но общее впечатление необычное. Интересный такой потолок, настолько высокий, что тяжело разглядеть, лепнина это или резьба, огромная люстра без единой горящей лампочки. Стены тоже в лепнине, картины в половину стены, или это такие обои, сложно понять. Два окна в обрамлении штор. На улице темно, не видно фонарей и других источников света. Комната – метров шесть в длину, напротив – два старинного вида стула с изогнутыми ножками, рядом стол. Большего рассмотреть не удалось боль была на грани терпения и головой особо не повертишь. Мне стал понятен неприятный запах на столе стоял массивный подсвечник, в котором горело несколько свечей.

За стеной раздались шаги, дверь распахнулась и в комнату буквально влетела девушка в длинном платье по моде восемнадцатого века, которое более подходило для какой-нибудь театральной постановки или маскарада. За ней сразу зашел мужик такого же карнавального вида, в парике, длинном пиджаке, коротких штанах и белых чулках. Я рассматривал вошедших и ждал их реакцию. Тем временем девушка несколько мгновений постояла у входа в комнату, затем быстро подошла и взяла меня за правую руку. Сука, больно же. Не смог ей ничего ответить: горло пересохло и кроме хрипа никаких звуков издавать не могло.

– Вы пришли в себя, муж мой? Все очень переживали и молились о вашем выздоровлении! – проговорила ряженая скороговоркой.

Вблизи девушка показалась мне совсем молодой. Правильные черты лица, рыжие волосы, убранные на затылке в высокую прическу. Складывалось впечатление, что она чем-то напугана. Будто ожидает от меня отрицательной реакции или чувствует свою вину. Но взгляд зеленых глаз не отводила, и было видно, что действительно переживает. Может, это хорошая актерская игра, не силен я в физиогномике.

Не знаю, что меня больше всего удивило – рыжая малолетка в качестве жены, карнавальное платье или то, что говорила она по-французски, а я ее прекрасно понимал. Сама ситуация была похожа на какой-то театр абсурда с элементами косплея. Если ретроплатье еще понять можно, то французского я отродясь не знал, английского на работе вполне хватало.

В этот момент рыжая тряхнула меня за руку, наверное, это было выражением глубины ее переживаний. Боль в ключице была непереносимой. Спасительная темнота не дала мне объяснить, что я думаю об этой дуре.

Сознание вернулось опять через боль, такое ощущение, будто в ключицу воткнули нож. Обстановка не изменилась, те же ряженые, за окном темень, тусклый свет, значит, времени прошло немного. Очень надеюсь, что мне все почудилось, и я так выхожу из наркоза.

Был пару лет назад подобный опыт с крайне неприятными ощущениями после операции. В себя я приходил долго, а какие странные видения терроризировали мой мозг, до сих вспоминаю с содроганием. Если меня действительно сбила машина, то проснуться я должен на больничной койке. Но реальность или, наоборот, мои галлюцинации были другого мнения. Только что была темнота, и сразу вижу рыжую, у которой хватило мозгов оставить в покое мою руку. Запах в комнате не больничный, а тот же теплый воздух с привкусом гари от свечей. Рядом с рыжей стоит пожилой косплейщик, у двери маячит давешний бегун. Одежда у обоих явно сшита на заказ и сидит как влитая. Что за чушь про одежду лезет в голову? Надо сосредоточиться и понять, это бред или все наяву. Девушку и мужика вижу, голоса слышу, запах от свечей и людей чувствую, а главное, это боль. Сомневаюсь, что во сне можно ощутить такие муки. Значит, молчу как партизан и жду действий со стороны малолетки и пожилого. Только надо попросить попить, жажда невыносимая.

– Ваше высочество, искренне рад, что вы пришли в себя, – прогудел пожилой по-русски с небольшим акцентом.

В его голосе не было ничего старческого, таким басом на плацу командовать и ворон пугать. Лицо с грубоватыми чертами, крупный нос, голубые и немного поблекшие глаза, глубокие морщины на лбу, оттопыренные уши. Чем-то похож на бывшего канцлера ФРГ Шредера, только в парике и старинном камзоле. Явно немчура. Не люблю я их. Я вообще всяких иностранцев, а особенно пиндосов, подпиндосников, мигрантов и прочую погань не перевариваю. Работал с англичанами и другими европейцами, есть исключения, но в массе своей впечатления неоднозначные и больше негативные. Бывшая жена любила повторять, что я мизантроп, социопат, социофоб и вообще неандерталец, случайно забредший в двадцать первый век. Но лучше не делать скоропалительных выводов, надо разобраться, куда меня занесло. Обращение «высочество» понравилось, а кому не понравится?

– Позвольте, провести осмотр. Ваше высочество, не могли бы вы временно покинуть комнату? – Врач перешел на немецкий, обратившись к девушке.

Мои догадки насчет его происхождения подтвердились. Рыжая вышла, шурша юбками своего ретроплатья. Немецкий, оказывается, я тоже знаю. С учетом моего не самого плохого английского, более десяти лет в британской компании как-никак, я практически полиглот. А может, у меня есть знания и других языков, поживем – увидим.

Немец откинул одеяло, и мне удалось немного рассмотреть свое новое тело. Вернее, оно точно не мое, о чем я подозревал, но сейчас убедился. Кроме повязок другой одежды не наблюдалось. Сразу обратил внимание, что я нынешний гораздо ниже себя прежнего. Руки-ноги на месте, и явно не старик, что уже неплохо. Головой старался не шевелить, и так еле поймал такое положение, чтобы она болела не так сильно. Осмотр доставшегося тела решил отложить на потом. Доктор действовал аккуратно, но было больно, обезболивающее мне явно не кололи. Размотал повязки сначала на ключице, а затем на ноге. Натер какой-то мазью и сделал новую перевязку. Вроде комфортно. Далее док занялся повязкой на голове. Резко ее дернул, чувствую, что полилась кровь. Доктор протер мне голову мокрой тряпкой и сказал, что нужно побрить вокруг места повреждения. Они меня уже похоронили, что ли, если нормально раны не обработали? Хотя был без сознания, поэтому не стали лишний раз беспокоить.

От врача пахло потом, но терпимо, а еще духами и табаком. Руки после моего осмотра он не мыл. Грязные тряпки бросил на тумбочку около кровати и махнул рукой слуге-бегуну, или лакею, я в них пока не разбираюсь. Тот вышел и через несколько секунд зашел с девушкой, которая убрала тряпки и старую повязку. Обратил внимание только на длинное платье и чепчик, более ничего рассмотреть не удалось.

– К счастью, рана на голове не загноилась, и можно надеяться, что вы быстро поправитесь. Травмы ключицы и ноги не так опасны. У вас больше ничего не болит? – пробасил док.

– Пить, – прохрипел я.

Доктор спохватился и махнул рукой слуге, тот опять выбежал из комнаты и буквально через мгновение залетел со стаканом. Вода была теплая и приятная на вкус. В несколько глотков осушил спасительный сосуд и понял, что хочу еще.

– Вам что-нибудь еще нужно? – задал доктор очередной вопрос.

Не успел ответить, что хочу еще пить и сходить в туалет, как распахнулась дверь. В комнату стремительно вошел невысокий человек. Он приблизился и встал вплотную к кровати. Гость был одет в длинный мундир черного цвета, сапоги до колен, белые обтягивающие штаны и такой же парик, как у доктора. Голова очень большая для его тела. Круглое лицо, голубые глаза и вздернутый нос картошкой дополняли картину. Новый персонаж был гораздо ниже лакея и немца. Лицо смутно знакомое.

– Мне донесли, что ты пришел в сознание, сын мой, – произнес он высоким голосом.

И не дав мне ответить, развернулся к доктору и спросил о моем самочувствии.

Раз есть жена, то почему не быть отцу? Понять бы еще, кто он. Боль немного притупилась, но не давала сосредоточиться и вспомнить, кого мне напоминает новый персонаж. Доктор тем временем закончил краткий доклад о моем состоянии.

– Поправляйся, сын. Солдат не должен обращать внимания на трудности, – произнес «отец», быстро развернулся и вышел из комнаты.

Что это было? Меня начали одолевать подозрения, кто этот товарищ, которого немец назвал тоже высочеством. Главное, что говорил он по-русски, а значит, это Россия. Понять бы еще, какой год за окном и в кого меня занесло.

Сразу после «отца» в комнату зашла рыжая малолетка. Доктор также отчитался ей о моем здоровье. Затем обратился ко мне и спросил, чего я изволю. Мне хотелось сначала пописать, а потом попить. Терпел уже с трудом, но в присутствии дамы о туалете промолчал. Попросил воды и сказал, что хочу спать. Рыжая пожелала мне спокойной ночи и первой покинула комнату. Доктор дал указания слуге и, попрощавшись, вышел следом. Насколько я понял, лакей выполнял обязанности сиделки. После ухода доктора он опять сбегал за водой, будто тяжело сразу принести графин. Спросил его про туалет, бегун вытащил из-под кровати горшок и помог помочиться. Тоже проблема в перспективе, придется отвыкать от привычного для меня комфорта. Мало кого устроит ночная ваза вместо стандартного ватерклозета. Никогда не понимал любителей всяких походов с ночевками в лесу, а также ленивых дачников и прочих неокрестьян, которые не могут у себя на участке сделать нормальный септик. А в этом времени наверняка нет ни канализации, ни двухслойной туалетной бумаги, ни душа со смесителем. Про интернет с ТВ придется забыть в принципе, до электричества еще много лет.

Спать не хотелось, боль слегка притупилась, главное – резко не шевелиться. Можно полежать спокойно и подумать. Если все вокруг не бред моего воспаленного сознания, то проблем хватает. Необходимо хоть немного спланировать свое поведение. Проколоться можно на любой мелочи. В первую очередь это современная речь и манера построения фраз, отличающаяся от моего века. Я понимал все, что говорили косплейщики. Вот только сомневаюсь в своих способностях разговаривать таким стилем, еще и по-французски или по-немецки. Самое плохое, что нет даже намека на воспоминания из жизни реципиента. Только какие-то эмоции шевелились на уровне подсознания. Например, жена-малолетка вызывала скорее отрицательную реакцию, отец – смесь почтения и страха, доктор – легкий скепсис. А вот лакей и девушка-служанка вообще не вызывали никаких эмоций. Что-то вроде предмета мебели, и не более.

Даже не знаю, лучше молчать и ограничиться минимумом слов, объясняя это головной болью, или вести себя по-иному. Еще надо разобраться с иностранными языками, с рыжей явно придется разговаривать не по-русски. С другой стороны, занесло меня не в тело крестьянина или работяги, что уже хорошо. Землю завтра не пахать и показывать навыки владения какой-то специальностью тоже не надо. Судя по обращению, я как минимум князь. Во время перевязки немец вскользь коснулся причин моих травм. На прогулке понесла лошадь, и я свалился с нее на полном скаку. Хорошо, что не покушение и не ранение на дуэли, обычный несчастный случай. А то всякое бывает, вдруг залезут в окно убийцы или прибегут какие-нибудь заговорщики и поднимут на штыки.

По здравом размышлении ошибки и прочие шероховатости надо списывать на травму головы. Можно и потерю памяти изобразить. Главное, чтобы не посчитали умалишенным, поэтому с амнезией повременим. Лучше избежать знакомства с местными мозгоправами или какими-нибудь экзорцистами.

Судя по одежде, на дворе XVIII век, точнее вторая его половина. Не носили таких париков, как у доктора и моего нынешнего родителя, в начале и середине века. Даже если это иная реальность, то вряд ли обычаи и культура отличаются кардинально. Язык практически идентичен, значит, это моя реальность. Короче, максимум осторожности, а далее буду действовать по ситуации.

Насчет экзорцистов не знаю, но попы сейчас точно в силе. Православие является главной конфессией, для остальных действовали разного рода ограничения. В Российской империи это не только привилегия, но и обязанность. Не помню имени, но один из Голицыных женился на католичке, еще и веру сменил. В результате по приказу Анны Иоанновны получил должность шута. Издевались над ним весьма изощренно. Поэтому не надо давать лишнего повода, а то решат, что одержимый. Положено молиться и стоять всякие обедни, значит, буду выполнять все требования.

Кстати, немчура что-то пробормотал про необходимость консилиума. Проверим его компетентность, и заодно познакомлюсь с другими докторами. По крайней мере, повязки он наложил быстро и профессионально. Надеюсь, консилиум – это не сборище коновалов.

В перспективе стоит озаботиться своим здоровьем и профилактикой заболеваний. Зубами и гигиеной в первую очередь. Прививки от оспы начали делать в середине XVIII века, а вот все остальное весьма в плачевном состоянии. До Пирогова, Пастера и прочих Боткиных еще далеко. С другой стороны, Екатерина II Великая дожила до весьма преклонного возраста, значит, медицина не так уж плоха. Или здоровье с иммунитетом доживших до взрослых лет при чудовищной детской смертности было настолько крепким, что их уже ничего не брало.

Оставим это на потом, сейчас главное – слиться с реальностью. Элементарно можно проколоться на резкой смене привычек, в том числе вкусовых. Знать бы еще, какие у меня здешнего привычки. Придется искать союзника, которому можно будет частично довериться. Первая кандидатура – это жена. Смущают только взгляды, которые она на меня бросала. Мучает меня подозрение, что отношения супругов далеки от идиллии. В любом случае буду ждать и отталкиваться от информации, которой пока просто мизер.

Надо быстрее узнать, какой сейчас год. Теоретически я обладатель послезнания, но есть проблемы с детальной информацией. Историю я люблю, но никогда не погружался в нее очень глубоко. Исторические события и самые знаковые фигуры знаю, но точные даты в лучшем случае одну из пяти. Помню хронологию дворцовых переворотов в России XVIII века и годы смерти правителей. Еще помню, что независимость америкосы празднуют 4 июля. А вот год их отделения от Англии не знаю, вроде семьдесят шестой или семьдесят восьмой. Точно знаю, что французская революция произошла в 1789 году и в 1792-м начались революционные войны, за ними последовали наполеоновские. Хронологию этих войн, основных событий и частично персоналий, думаю, смогу вспомнить. Знаю, что в конце лета 1812 года было Бородино. Был у меня товарищ, фанат реконструкций. Один раз почти согласился ехать с ним на мероприятие, посвященное сражению, на улице точно был конец августа. Основные события я примерно представляю, а далее посмотрим, насколько все это пригодится.

Надо не забывать про разницу в календарях. Сейчас в России используется юлианский стиль и различия с григорианским аналогом у него дней двенадцать-тринадцать. Другой вопрос, это моя Россия или какая-то параллельная?

Пытаюсь понять, что же произошло. Адекватное и логическое объяснение на ум не приходит. Как материалист, я во всякую мистику не верю, но как не верить собственным глазам и ушам? Все еще надеюсь заснуть и проснуться дома в своей кровати, на худой конец в больнице. Соглашусь даже на психушку, лишь бы дома, и чтобы увидеть дочек с мамой. Через какое-то время, несмотря на боль, удалось уснуть.

Когда проснулся, через окна уже пробивался солнечный свет. Обстановка вокруг не изменилась. Зато удалось рассмотреть многие детали. И надо сказать, интерьер впечатлял. Здесь и размах, и роскошь – все в одном флаконе. Значит, это не сон и не галлюцинация. Или сон, но какой-то многослойный и уж очень извращенный. На стуле дремал давешний лакей. Свечи не горели, и дышалось намного лучше. Даже не знаю, как надо обращаться к челяди и прочим слугам. Изобразил шевеление и громко вздохнул. Человек сразу вздрогнул и вскочил со стула, какой-то он дерганый.

Бегает как ошпаренный.

Глава 2

21 июля 1796 года, Российская империя,

Гатчинский дворец

– Но вы не можете отвергать того, что добродетель и есть путь к спасению племени людского, – заявила Юля.

Вообще-то, она уже не Юлия. После крещения в православие стала Анной Федоровной[1]. Но я заметил, что новое имя ей не очень нравилось. Мое обращение как к Юлии было ей приятно.

– Добродетель – важное свойство. Спорить не стану. Но добродетель в отрыве от иных свойств человеческой натуры и развития общества и его морали в этот исторический момент просто красивый символ. На сто добродетельных людей найдется пара деятельных подлецов и отщепенцев, которые извратят и испортят любое благое начинание. В данный момент европейское общество просто не готово стать добродетельным. Должно пройти какое-то время, может, десятилетия, чтобы общество само выдвинуло добродетель или милосердие как непререкаемый постулат своего существования. Хотя я в это не верю. К тому же Руссо противопоставляет добродетель просвещению, что просто глупо.

– Вы такой материалист. Вам просто ближе философия Лейбница[2], признайтесь.

Привыкаю, что могу вести такие сложные беседы по-французски. Реально в шоке, что можно рассуждать о высоких материях на иностранном языке. Меня еще проверяют на знание популярных персон современности. Не могу же я признаться, что слышал только о Лейбнице – математике, но ни разу о философе. Может, однофамилец или родственник?

В таких беседах проводим уже третий день. Первые два дня самочувствие было скверным и к разговорам не располагало. На третий день стало легче, перестала болеть голова, и доктор Блок[3]разрешил беседы с женой, которая стала исполнять роль дневной сиделки. Несколько раз в день нас прерывали посетители, но в основном разговариваю только с ней. Юля, оказывается, весьма начитанная особа. Шпарит цитатами из философов, как пулемет. Но наиболее сильно ее увлекли Руссо и, конечно, Вольтер. Этот деятель – самая обсуждаемая и цитируемая персона среди грамотной публики. Наверное, революция во Франции – главная причина такого интереса. Сам я в философах не силен, но какое-то образование получил, плюс всегда много читал. Устраивать экзамен на знание предмета мне никто не собирается, поэтому пока выкручиваюсь. Мы скорее заново знакомимся с супругой. Насколько я понял, для нее мое нынешнее поведение сильно отличается от того, что было раньше. Можно списать изменения в поведении и манере речи на травму, но, похоже, одного человека я точно не смогу обмануть.

Наши беседы были полезны еще тем, что я не впал в тоску и меланхолию. Очень скучаю по дочкам, маме и вообще своей прошлой жизни. Днем тосковать не давала Юля, доктор Блок и посетители. Ближе к ночи накатывала такая усталость, что лучшего снотворного не придумать.

Кроме общения с Юлей, потихоньку привыкаю к этому миру. Отсутствие электричества, водопровода, телефона, интернета и много чего предстоит еще осознать. Плюс мой нынешний статус, жизнь во дворце, слуги, которые готовы исполнить любую твою прихоть. Я к этому не готов от слова совсем. Может, хорошо, что пока лежу и лечусь. Если убрать отсутствие электричества, то считай, нахожусь в сельской больнице, только в одноместной палате с шикарным ремонтом, на кровати, напоминающей ложе сказочной принцессы, в придачу личный доктор и пяток слуг, вместо измученной санитарки. А палата реально впечатляла. Даже предположить не могу, сколько стоила вся эта лепнина, расписанные библейскими сюжетами стены и позолоченная мебель. Высота потолков – метров пять, аж голова кружится с непривычки. Это даже не особняк, а самый настоящий дворец.

Я одет в какой-то непонятный наряд типа ночнушки с кружевами, или как эта хрень на груди называется. Необычный материал, скорее всего, шелк, впрочем, как и простыни. Швы на белье и наволочке явно ручные. Слуги меня протирают влажными полотенцами, зубы тоже помогают чистить. Вполне себе нормальная зубная щетка, только деревянная и мел вместо пасты. Юля в качестве сиделки и собеседницы проводит со мной большую часть времени. Она носит достаточно простые платья без пышных юбок, с закрытой грудью и длинными рукавами. Свои рыжие волосы повязывает лентой, из украшений только сережки. Если бы не ретроплатье, то обычная девушка из моего времени. Обсуждаем виновника этой самой простоты, в том числе в одежде. Руссо сильно повлиял не только на мировоззрение нынешних людей, образованных, конечно. Мода тоже изменилась под влиянием его идей. А может, мода изменилась вместе с отрубленной головой французской королевы, которая была большой любительницей всяких пышностей в одежде и прическах. Не знаток я таких деталей.

За последние пять дней произошло несколько событий. Началось все с консилиума врачей, где солировал немец с забавной фамилией Бек. Среди них был молодой немец с еще более смешной фамилией Руль. На самом деле фамилия его звучала Рюль, но я не упустил возможности поиздеваться. Хотя вряд ли кто-то понял, что меня развеселило. Естественно, ни одной русской фамилии среди этой публики не оказалось. Немцы очень плотно оккупировали русскую медицину. Одни Блоки, Рули и прочие Беки с Розенбергами. Но откровенными шарлатанами они не выглядели. Хуже мне не стало, а это уже плюс нынешней медицине или, наоборот, моему иммунитету. Ключицу также фиксировала тугая повязка, ногу перевязали, но шину решили не накладывать. Консилиум постановил, что я отделался сотрясением, ушибами ноги и трещиной в ключице. Голову побрили и удалили из раны все лишнее. Мое настойчивое желание промыть рану водкой вызвало удивление врачей. Моим лечащим врачом остался Блок Иван Леонтьевич. На самом деле очень грамотный доктор, зря я относился к нему скептически. Блок в качестве полкового хирурга много лет отслужил в действующей армии. И вообще, оказался человеком приятным и с чувством юмора. Его коллеги были более официальны и подчеркнуто почтительны.

После медиков меня посетила представительная делегация во главе с матерью реципиента и пятью девочками, его сестрами, младшую несла нянька. Отсутствовал старший брат Александр, находившийся в Санкт-Петербурге, и младший Николай, которому исполнилось всего несколько дней. Мать реципиента Мария Федоровна[4]произвела очень приятное впечатление как внешне, так и в человеческом плане. Чистое лицо без морщин, голубые глаза и ухоженные руки. Несмотря на множество детей, фигура у нее была не расплывшаяся. Видно, что она искренне переживает за здоровье сына, никакого пафоса, просто мать пришла в больницу к больному ребенку. Сестренки сначала стеснялись, но потом раскрепостились, и мы мило пообщались, самая младшая только уснула, и нянька унесла ее в кроватку. Мария Федоровна была одета в платье с пышной юбкой, сложная прическа дополняла немного официозный наряд. Возможно, она так постоянно ходит, кто знает. Девочки были одеты проще, в легкие платья пастельных цветов и забавные шляпки с цветами. После моего посещения у них была запланирована прогулка по саду и катание на пони. Главное, чтобы не свалились, как недавно мое тело.

В этой реальности меня тоже зовут Константин Романов, только отчество другое. Заодно узнал, что Ее Величество, которая присылала гонцов каждый день и справлялась о моем здоровье, – это моя бабушка. И она ни много ни мало императрица Екатерина II. Да, та самая София Фредерика, известная у нас как Екатерина II Великая. Мой нынешний отец – будущий император Павел I. Жалко, что я мало знал про себя нынешнего. Читал, что Константин был не очень адекватным человеком, вроде припадки у него случались.

С другой стороны, боевой офицер и генерал, принимал участие в итальянском походе Суворова и сделал для армии много полезного. Но деталей не помню, как ни напрягал память. Главное, что вспомнил сразу, – от него сбежала жена. Для того, вернее, нынешнего времени случай вопиющий.

Несколько раз забегал Павел. Мне понятны его переживания за сына и желание поделиться тем, что он считал крайне важным. Но для чего мне сейчас информация о каких-то маневрах, экзерцициях, преимуществе прусской формы над русской и подобная белиберда? В первое сегодняшнее посещение Павел обрадовал новостью, что войска несколько дней не будут палить из пушек. Я реально потерял дар речи. Он чего, под окнами своего дворца из пушек палит? Надеюсь, что дворец не обстреливает, уж очень странный у меня «родитель».

Главное, что удалось определиться со временем и своей личностью. Вариант не самый плохой, а вот время для России непростое. С другой стороны, трудно вспомнить, когда в России было спокойно. Хотя именно эти годы были относительно мирные, по сравнению с тем, что начнутся лет через семь. Европа сейчас гудела, как растревоженный улей. Французские революционеры, проредив ряды своего дворянства и друг друга, принялись за соседей. Естественно, они несли соседним народам исключительно идеи равенства и братства. Только европейские газеты писали, что грабили тоже основательно. Сейчас происходил процесс перераспределения материальных ценностей итальянских государств. Суворов как раз возглавлял итальянский поход против французов, но это было уже после смерти Екатерины. Пока Екатерина жива, а до похода еще года три.

Мы прерывали общение с Юлей только на процедуры, еду и походы в туалет. Кормили меня достаточно скромно. Разного рода кашки, супы и рыба. Доктор решил пока ограничиться легкой пищей. К тому же мутило меня периодически, и желания сильно наедаться не было. Еда была хоть и простой, но очень вкусной по сравнению с моим временем. Не могу понять, в чем отличие, может, нет пищевых добавок и все из натуральных продуктов.

Не хватает детальной информации по реципиенту. Чем занимается, учится или, может, служит? Обычно все Романовы были приписаны к гвардейским полкам. Спросить напрямую – значит, придется открыться или придумать легенду. Я склоняюсь к легенде. Решено – надо поговорить с Юлей. Если не она, то кто? Необходима какая-то точка опоры в этом мире. Ошибусь – значит, не судьба, пойду иными путями, более заковыристыми.

Юля тем временем перешла на события при дворе. Главный упор был на балы, которые начались после окончания поста. Долго описывала какое-то театральное представление с последующими танцами и вздыхала. Намек понял, девушке скучно. Не знаю, какой из Константина был танцор, но к клубам и прочим дискотекам я отношусь положительно. В прошлой жизни старались с женой дома не сидеть и при первой возможности куда-нибудь выбирались. Ни грамма не лукавя, пообещал Юле посетить бал, сразу после выздоровления. Наверное, опять сломал какой-то шаблон поведения Константина, уж очень удивленно она на меня посмотрела.

Подошло время процедур. После них был обед. После того как ушел слуга с подносом и грязной посудой, в комнату зашла Юля и взмахом руки отпустила дежурного лакея. Она не прониклась русским обычаем спать после приема пищи, в чем я ее полностью поддерживал. Не в Испании с Сицилией живем, там сиесту можно оправдать хотя бы климатом.

– Нам надо поговорить, – произнес я, когда супруга села в свое кресло.

– У меня тоже есть вопросы к вам, муж мой.

– Тогда начну первым. Я практически ничего не помню о своей прошедшей жизни и не узнаю никого из окружающих меня людей. – Решил не заниматься словоблудием и сразу рубанул сплеча.

М-да. Надо было все-таки сделать какую-то скидку на возраст и нынешний этикет. Юля точно была не готова к таким откровениям. Ее каре-зеленые глаза, конечно, не стали, как у героинь аниме, но изрядно округлились. Выглядело это забавно, но я задавил в зародыше желание рассмеяться. Не нужно портить момент, неизвестно, как Юля отреагирует, подумает еще, что издеваюсь.

– О, мне стало сразу заметно, что вы совсем другой. Но я никому об этом не говорила.

– Если у нас сегодня день откровений… То ответьте, я совсем другой – это лучше или хуже?

Ответ был очевиден, но надо было услышать мнение самой Юли.

– Вы нынешний нравитесь мне гораздо больше, – ответила супруга, с вызовом посмотрела мне в глаза и спросила: – А меня вы тоже не помните?

– Надеюсь, что больше не дам повода к разочарованию во мне новом, – улыбнулся и продолжил: – Вас я совершенно не помню.

– Каково это ничего не помнить? – Юля даже придвинулась ко мне поближе.

Кто же из девушек откажется от сопричастности к самой настоящей тайне. Надеюсь, что мой план не ошибка, и Юля не побежит рассказывать новость всему Петербургу. Девушка она совсем молодая и может поделиться с кем-нибудь по незнанию. С другой стороны, сразу догадалась, что я изменился, но никому не сказала. И мои слова о потере памяти восприняла без удивления, значит, что-то подозревала и ранее.

За окном послышалась барабанная дробь, гвардия Павла возвращалась с маневров. На самом деле, гвардией эти войска не были. В данный момент с маневров возвращался батальон пехоты. Знаю из истории, что гатчинские войска не являлись потешным войском. Выучка и дисциплина у них были чуть ли не лучше гвардейских частей. Загадка: почему Павел не смог опереться на верные войска во время заговора? Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Пока у нас на повестке дня вербовка агента Юлианы-Генриетты.

Под нарастающую барабанную дробь и топанье сотен ног я кратко изложил наскоро слепленную легенду. Очнулся, почти ничего не помню, есть какие-то обрывки воспоминаний и эмоций. Добавил немного мистики, что после потери сознания моя душа долго блуждала в темноте. Зачем-то придумал рыцаря на белом коне, который разрубил тьму своим пылающим мечом. Еще наврал про то, что мой спаситель напутствовал меня словами: «Возвращайся и бейся с силами тьмы». Сам удивился, когда ляпнул подобную дичь. Посмотрел на публику. Публика в лице Юли была в состоянии экстаза.

– Это был архангел Михаил, – прошептала она. – Перед миропомазанием мы с отцом Серафимом много обсуждали Ветхий Завет. Значит, вас благословил покровитель православных воинов.

Сразу пожалел, что выдумал рыцаря. Не могу еще привыкнуть, что сейчас конец XVIII века, а не обезображенный цинизмом двадцать первый. Если уж в мое время многие верили снам, всякого рода знамениям и прочей чуши, то что говорить про время нынешнее. К тому же Юля – девушка явно романтического склада, мои слова упали на удобренную почву. Надо поворачивать разговор в мирное русло. Только как? Судя по затуманенному взору, мысли моей супруги были далеко или, скорее всего, высоко. Пора спускать ее с небес на землю и приводить в чувство, мне еще религиозной фанатички рядом не хватало.

Хотя вопросов у супруги было тысячи, решили к мистике пока не возвращаться. Попросил рассказать обо мне, чем вызвал небольшую заминку. Десяти секунд хватило, чтобы Юля собралась и начала рассказ. Я жадно впитывал информацию о нынешнем себе и ситуации при дворе. О наших отношениях она не произнесла ни слова, но ясно, что все очень сложно. Зато узнал, что я не просто приписан к какой-то армейской части, а целый шеф гренадерского полка, не путать с Лейб-гвардии гренадерским полком, его полковником была сама императрица. Еще бы разобраться, какие полномочия у шефа полка, насколько помню, это была номинальная должность.

А также постарался получить максимум информации о брате Александре, нашем ближайшем окружении, императрице, отце и персонах менее значительных. Жалко, что не было блокнота с ручкой, больше половины точно не запомню. Про дворцовые интриги она знала мало. С некоторой обидой сообщила, что Екатерина планирует забрать у нас Мраморный дворец, который подарила на свадьбу. И в первую очередь из-за поведения реципиента. Здесь Юля не выдержала и рассказала, почему императрица недовольна. Стрельба крысами[5]из пушки в черте города действительно очень странное поведение. Было еще много всякой дикости. Видно, что Юле не очень нравилось рассказывать про весь этот бред. На этом и закончили вечер откровений.

Неделя прошла очень интенсивно. Процедуры, беседы с женой, марширующие и стреляющие за окном гатчинцы, посещение матери и сестренок. Я уже начал ходить, опираясь левой рукой на массивную трость. Первое время большие трудности доставлял мой новый рост. В прежней жизни я был сантиметров на пятнадцать выше. Но сложнее всего было привыкнуть к отсутствию электричества и водопровода. Даже не знаю, как к этому вообще можно привыкнуть. А еще сильнее раздражало отсутствие ТВ и интернета. Подтираться можно тряпочками вместо бумаги, мыться в тазике, а вот как быть с ежедневным отсутствием новостей в стране и мире? Информационный голод терзал меня гораздо сильнее, чем желание принять душ. Я рвался почитать газеты или книги, но натолкнулся на полный запрет от Блока. Выручали сестренки[6], читавшие мне газету «Санкт-Петербургские ведомости», которая доставлялась для Павла. Поначалу было смешно слушать все эти речевые обороты, но для получения более детальной информации об окружающем мире очень хорошее подспорье. Юля не знала русского так хорошо, чтобы читать газеты, хотя говорила более-менее прилично с забавным акцентом. А сестренки такие смешные, очень серьезно отнеслись к моей просьбе, заходили ко мне, предварительно прислав лакея. Самые настоящие принцессы из сказки.

Выздоравливаю быстро, головные боли уже не беспокоят, только ключица доставляет постоянный дискомфорт, к которому я уже привык. А вот от душевных мук никуда не деться. Вчера хотелось самым натуральным образом выть от безысходности. Заставить себя не думать о потерянной семье не могу, да и не хочу. Понятно, что человек привыкает ко всему, но у меня получается плохо. С трудом удалось привести себя в чувство и найти скрепу, за которую буду держаться. Если меня занесло в чужое тело и иное время, то кому-то это было нужно. Обратно меня не перенесло, значит, буду жить и использовать те знания, которыми обладаю. Пусть я теоретик-гуманитарий, далекий от науки и техники, но принести максимальную пользу своей стране – моя обязанность. Только знание предстоящих исторических событий является уникальной информацией. Другой вопрос, с кем делиться этими знаниями?

Глава 3

28 июля – 30 июля 1796 года, Российская империя,

Санкт-Петербург

1

Через неделю после откровенного разговора с Юлей мы выехали домой, в Мраморный дворец. Мне стало значительно лучше, к тому же пришло письмо от Екатерины с пожеланием видеть внука. Пожелание императрицы мало чем отличается от приказа, поэтому тянуть с отъездом не стали.

Возок, весьма комфортный изнутри, с мягкими сиденьями, изрядно потряхивало. Дороги тому виной или это у нас такой рыдван, но с транспортом надо что-то решать. Подпрыгивать на каждой кочке, с учетом больной ключицы, удовольствие сомнительное. Еще и ехали часа четыре. Я проклял все и вся, зато Юля особого внимания на дискомфорт не обращала. Нас сопровождали несколько вооруженных конногвардейцев. Вещи и слуги, кроме личной служанки Юли и моего денщика, выехали заранее. Думаю, они в дороге провели еще больше времени.

С интересом смотрю в окошко и изучаю проносящиеся мимо пейзажи. Дорога – грунтовка, за которой явно следят и ровняют. Вокруг сплошной лес и нечастые проплешины из лугов и полей. Окно у возка небольшое и мутное, ничего особо не рассмотришь. Поэтому минут через двадцать я прекратил это занятие и оставшуюся дорогу провел в беседах с Юлей. Ехали без остановок, хотя в конце пути сходить в туалет бы не помешало.

То, что мы въехали в большой город, стало понятно заранее. Возросло количество встречных телег и прочего транспорта. Перед самым въездом пришлось даже огибать небольшую пробку из возков и груженых телег. Сразу вспомнил московские пробки и членовозы с мигалками, для которых дорожные правила не существовали. Только теперь наша кавалькада была тем самым кортежем, который так ненавидели автомобилисты в мое время. Я не выдержал и прилип к окошку: интересно же посмотреть на Санкт-Петербург этого времени. Много домов в строительных лесах, деревянные тротуары, отсутствие столбов с фонарями смазывали общее впечатление. Транспорт и публика самые разнообразные – телеги, возки, кареты, всадники и пешеходы – спешили по своим делам. Одежда не отличается от моих представлений о моде конца XVIII века. Главное отличие от небольшого городка моего времени – это количество людей и шум. Копыта, цокающие по мостовой, гвалт десятков разговаривающих людей, переругивания возниц – все слилось в раздражающую какофонию. С шумом современных городов не сравнить, Гатчина на фоне столицы вообще выглядела обычной деревней. И конечно, совершенно другой воздух. Запах моря я почувствовал еще при подступах к городу. А главное, никаких выхлопных газов и прочих прелестей индустриальной цивилизации.

Под конец меня так растрясло, что жутко заболела голова и начала ныть ключица. Сам процесс заезда во дворец прошел скомканно. Я хотел только сходить в туалет и завалиться в койку. Конечно, обратил внимание, что теперь живу напротив Петропавловской крепости, но особых эмоций это не вызвало. Нас встречала целая делегация, но запоминать кого-то было выше моих сил. Управляющий, расфуфыренный дядька в парике, пытался изобразить искреннюю радость и произнес приветственную речь. Благо речь была короткая, и меня сразу взял в оборот доктор Блок, который приехал раньше нас.

А дворец впечатлял. Отделка была чуть ли не роскошнее, чем в Гатчине. Решил в ближайшие пару дней изучить все более внимательно. Заодно уточню, отбирают его у нас или нет. Аудиенция у Екатерины была назначена на 30 июля, завтра буду приводить в порядок себя и свои мысли, а сегодня только спать. Я бы еще недельку провел в Гатчине, но не судьба. По идее, нужно было остаться на день рождения сестры Александры. Пообещал сестренке интересный подарок, чем вызвал ее удивление. Ранее Константин особо не радовал близких людей вниманием и подарками.

Зайдя в свои комнаты, первым делом сходил на горшок, а потом уже денщик помог мне раздеться и умыться. Водопровода во дворце не было, но рукомойник своей монументальностью. Настоящее произведение искусства, выполненное из бронзы. Надо узнать, как обстоят дела с баней, попариться я люблю, особенно если не надо топить самому. Только я умылся, как в комнату зашел Блок и занялся моими ранами. Голова почти зажила, нога тоже не беспокоила, а вот ключица побаливала. После ухода Блока я лег на кровать и укрылся легким одеялом, продолжая рассматривать свое нынешнее жилище. Спальня как по размеру, так и по отделке отличалась от гостевой комнаты гатчинского дворца, как «Порше» от «Лады». Это я слегка загнул, но разница в интерьере была существенная. Находясь в Гатчине, ловил себя на мысли: к чему вся эта роскошь? Оказывается, есть куда более роскошные жилища.

Немного позже зашла Юля, которая уже переоделась в домашнее платье. Спали мы, кстати, в разных комнатах, но хоть в одном крыле. От ужина отказался, сказав, что меня растрясло в дороге. Пожелали с женой друг другу спокойной ночи, и я приказал слуге гасить свечи. На слуг и лакеев уже не реагирую, типа предмет обстановки, и не более. В первые дни присутствие посторонних людей, постоянно ухаживающих за мной, вызывало смущение. Когда ты привык большую часть бытовых вопросов решать самостоятельно, то наличие повара, кучера и еще десятка разнообразных слуг – это фактор, к которому я оказался не готов. Если в больнице за тобой ухаживает санитарка, то это вписывается в мою картину мира. Но когда здоровому человеку постоянно помогают одеваться, умываться и даже ходить в туалет, к этому надо просто привыкнуть.

Перевернулся на левый бок, чтобы лечь удобнее, и опять запутался ногами в ночной рубашке. С этим странным одеянием пора что-то решать. Пижаму, что ли, изобрести или трусы с майкой? Может, они уже есть в этом времени?

Следующий день прошел в изучении дворца. Сначала позавтракали с Юлей в малой столовой, где можно было поместить еще человек двадцать. Стены все в той же лепнине, фарфоровая посуда, ложки и вилки из серебра. В общем, обычный завтрак принца и принцессы. Зато сама еда вполне себе стандартная – омлет, хлеб, масло, ветчина, сыр.

После утренней перевязки обошли с Юлей основные залы и комнаты. Я с трудом скрывал восхищение от роскоши и размеров моего нового жилища. Одно дело знать, что у тебя есть дворец, и совсем другое – увидеть, насколько он шикарен и огромен. Орловский зал действительно был самым настоящим шедевром. А летний сад с видами на Неву и Петропавловскую крепость? Во дворце была даже собственная церковь. И это все мое? Нет, никому не отдам. Пусть мое нынешнее жилище больше походит на музей, но это мой музей, и точка.

Оказывается, у меня действительно была пушка, из которой я палил во дворце. Это даже не глупые забавы, а самая натуральная дикость. По сравнению с реципиентом, Павел просто чудаковатый и безобидный тип с его пальбой недалеко от дворца. Юля ехидно наблюдала за моим изумлением, открыто не смеялась, но глаза выдавали ее настроение. Ничего, пусть получит моральную компенсацию за мои, теперь уже мои, глупости.

Завтра визит к Екатерине, поэтому надо заняться внешним видом. После обеда примерил парадный мундир гренадерского полка. Сюртук черного цвета сидел отлично, даже несмотря на перевязанную ключицу. Очень приятная на ощупь ткань, удивительная выделка шерсти с учетом уровня нынешнего производства. Сапоги с голенищем до колен тоже были из очень качественной кожи и подогнаны под мою ногу. А вот местные штаны, похожие на лосины, вгоняли меня в депрессию. Ладно, белые и облегающие, но неужели тяжело было придумать что-то типа ширинки? Шляпа-двууголка примерно из той же серии, что и штаны. Полметра в высоту, с непривычки постоянно сползает. Не понимаю, как в таком убожестве не просто ходят, но еще воюют. Ордена, которых было немало, решил не надевать, ограничусь знаком полка. Реципиент был любителем своевольничать, делал все по-своему, в том числе нарушал этикет. Не знаю, какая последует реакция окружающих, но я решил продолжать эксцентричный стиль Константина. В первую очередь буду продолжать изображать солдафона и взрослого ребенка, не наигравшегося в солдатиков.

Рассматриваю себя в ростовое зеркало. С первого раза, как я увидел свое отражение, ничего не изменилось, разве что синяк на лице сменил цвет с фиолетового на желтый. Большая голова, такая же, как у Павла, пухлые губы, тонкий нос, выпирающие надбровные дуги, бульдожьи щеки, массивная челюсть. Белесые брови и редкие светлые волосы, которые я приказал сбрить, делали меня похожим на альбиноса. Хоть кожа чистая без прыщей и последствий оспы, уже хлеб. Назвать такое лицо красивым может только откровенный льстец или слепой. Совсем другое дело фигура, которая диссонировала с физиономией. Сухощавое строение, немного узкие плечи, но сильные и мускулистые руки. Думаю, реципиент не пренебрегал тренировками с оружием. Дело нужное, и я его точно продолжу, пусть только плечо заживет. Мой нынешний рост в районе 170 сантиметров давно перестал смущать. Павел вообще примерно 160 сантиметров, по меркам моего времени карлик, а здесь не самый низкий из встреченных мною людей. Вообще, нынешний народ значительно мельче, чем в XXI веке.

После примерки приказал лакею накрывать стол в летнем саду и позвать туда Юлю. Мундиром занимался денщик, хотя во дворце хватало самых разных слуг. Пару месяцев назад Константина посетила блажь отказаться от помощи слуг. А может, и не блажь: он готовился к походной жизни, а в армию десяток лакеев за собой не потащишь. Выбор пал на Афанасия, сорокалетнего солдата гренадерского полка. До демобилизации ему оставалось чуть больше двух лет. Когда Константин решил заменить слуг на денщика, офицеры полка рекомендовали Афанасия как человека серьезного и надежного. Вообще, денщик производил впечатление человека гораздо более грамотного и умного, чем ему положено по званию. Можно сколько угодно изображать из себя тупого служаку, но я не семнадцатилетний юноша, поэтому сразу обратил внимание на некоторые несоответствия. Более грамотная речь, нежели у слуг, явно умный и ироничный взгляд, ну не похож он на дурачка, которого периодически изображает. В обязанности денщика входило помогать умываться, бриться, одеваться, следить за моей формой и оружием. В армии слуг не предусмотрено, поэтому привычка к минимализму весьма полезна. Хорошо, что реципиент не ограничил штат Юлиных служанок одной помощницей. Наверняка она сбежала бы на следующий день, а не через три года, как в моей истории.

Переоделся в домашний мундир, захватил бумагу с письменными принадлежностями и пошел в летний сад. Константин был милитаристом даже в мелочах, даже дома ходил в мундире и сапогах. Я бы надел что-то попроще и полегче, но шорты со сланцами здесь не поймут. Не нравились мне эти зауженные мундиры, жесткие воротники и прочие прелести военной моды. С обувью тоже еще та морока. Мне в сапогах очень жарко, тем более лето на дворе. Пару часов выдержать можно, а далее хочется все с себя снять и послать к чертям местные обычаи и прочие этикеты.

– Почему именно сто восемь карт? – спрашивает супруга.

Сидим в летнем саду, пьем чай и обсуждаем мои задумки. Сегодня Юля тоже решила не изменять своему стилю – легкое платье голубого цвета без рукавов и лента, перетягивающая рыжие волосы. Никакой парчи и прочих объемных юбок, которыми любит щеголять Мария Федоровна. На каждой руке по браслетику, даже сережки не надела.

– Пока будем учиться играть простой колодой из 36 карт, а вот далее нарисуем нужные нам для игры символы. Правила игры очень похожи.

– А как называются игры?

– С колодой из 36 карт игра называется «Сто одно», а со специально нарисованными символами «Уно». От латинского «первый», в процессе все будет понятно.

Решил начать свое влияние на окружающую реальность не с изобретения автомата Калашникова или РПГ, которые в руках никогда не держал, а с настольных игр. Лото в это время уже известно и очень популярно. Нужно было придумать что-то универсальное для всех возрастов и слоев общества, и «Уно» показалась лучшим вариантом. В нее мы постоянно играли с мамой и близняшками, когда они приезжали в гости. С памятью у меня проблем нет, так что набросал для начала, какие карты входят в игру. Были у меня планы и на другие игры, но пока начну с «Уно».

Новые игры я планировал использовать для привлечения внимания к своей персоне. Надо устанавливать или восстанавливать отношения со многими людьми. И в первую очередь с братом Александром и его женой Елизаветой[7]. По словам Юли, у них сейчас замечательные отношения, но эта идиллия продлится недолго. Буду пробовать влиять на ситуацию. Да и Юле нужен свой круг общения. Ранее выходки Константина не способствовали налаживанию нормальных отношений с братом и его супругой, хотя с Юлей они общались очень душевно. Еще займусь отбором молодых и адекватных людей, которые могут составить ближний круг нашей компании. Здоровое окружение необходимо любому человеку, особенно в моем нынешнем положении. Это необходимо даже не мне, а в первую очередь Юле. Меня сбить с панталыку нереально, а вот повлиять на молодую девушку гораздо легче, я не всегда буду рядом. Планы самые наполеоновские, надеюсь, хоть половину задуманного удастся осуществить.

– Завтра после общения с Ее Величеством, постараюсь поговорить с братом и приглашу его с Елизаветой в гости.

– Но мы совершенно не готовы к приему, – возмутилась Юля.

– Зачем нам прием и толпы людей? Посидим посемейному. Попрошу Александра не брать никого из окружения. И надо нам приложить все усилия, чтобы сделать эти встречи постоянными. Или они будут приезжать к нам, или мы будем посещать Царское Село.

– Вы наживете себе врагов в безобидной ситуации. Желающих последовать за Александром будет много, и отказать им – значит оскорбить.

– А у меня сейчас нет недоброжелателей? Я не заметил, чтобы Гатчину штурмовали десятки обеспокоенных друзей. Да и не волнует меня мнение окружения брата.

– Думаю, такое ваше поведение точно никого не удивит. Про недоброжелателей я уже говорила, – со смехом произнесла супруга.

С перерывом на ужин до позднего вчера сидели и возились с картами и новой игрой. Сначала нарисовал ей, какие должны быть символы в «Уно» и написал пояснения. Поначалу мучился с пером, чернилами и необычной грамматикой, тем более что в основном писал по-французски. Мистика какая-то, не знаю языка, но подсознание само выводит рукой нужные буквы и цифры.

В «101» играли обычной колодой, очень хорошего качества. Вообще думал, что нынешние карты – это картонки с нарисованными от руки символами, но это было заблуждением. Как оказалось, в России есть мануфактуры, которые специализируются на производстве карт. При этом рисунки на русских картах отличаются от прусских или польских. Сейчас при дворе в моде игра «Тарок» со специальной колодой. Предложенные мной игры вызвали у Юли огромный интерес. Вопросы сыпались как из пулемета, играли долго, и вообще вечер удался. Мне кажется, что для принцессы она слишком искренняя и где-то даже восторженная. Может, это издержки молодости, и все это пройдет после более тесного общения с высшим светом. От меня тоже зависит, чтобы она не превратилась в лицемерную стерву. Постараюсь, чтобы тонкая нить доверия и взаимной симпатии переросла во что-то более крепкое и серьезное.

Проснулся рано, потянулся, стараясь не беспокоить ключицу. Спалось на удивление хорошо. Эх, хорошо быть молодым. Немного повалялся, обдумывая предстоящий день. Ничего нового в голову не пришло, значит, пусть все идет своим чередом. Дернул за шнурок колокольчика, который вызывал слуг. При помощи Афанасия умылся в специальной комнате. То, что помещение для умываний размером с двухкомнатную квартиру и уникальным ремонтом, я уже не замечаю. Оделся в домашний сюртук, парадный решил надеть прямо перед выездом. Ехать до Царского Села часа три, может, немного меньше. Здесь я сам виноват, ну не разбираюсь пока в нынешних раскладах. На лето двор переезжает в Царское Село, а я подумал, аудиенция состоится в столице. Юля забыла про мои проблемы с памятью и решила, что мне срочно нужно в столицу. После Гатчины надо было остановиться на несколько дней в Царском Селе, а потом ехать домой. Впредь буду умнее.

Екатерина назначила прием на полдень. Насколько я помнил распорядок ее дня, с утра императрица работала с бумагами, далее прием чиновников. Обед, на который обычно приглашали небольшое количество гостей, начинался в 13 часов. Если не оставят на обед, то ничего страшного, поем у Александра или поеду назад голодным. Брату я послал весть накануне, что буду после аудиенции. Я, конечно, не воспринимаю моих нынешних родственников как близких людей, только с Юлей начали устанавливаться дружеские отношения. Но нужно внедряться в окружающую реальность, поэтому привыкаю к тому, что здесь у меня есть отец, мать, бабушка, братья и сестры. Вернее, есть люди, которые являются родственниками моего нынешнего тела.

Супруга составила мне компанию за завтраком. Она тоже жаворонок, встает если не с петухами, то достаточно рано, и вообще очень деятельная особа. В кровати до полудня не лежит, много читает, очень любит конные и пешие прогулки. Обсудили вчерашнюю игру. Ей не терпелось поделиться новостями с Елизаветой, но решили, что я еду один. Подождет моего возвращения и решения Александра. Пока же она, сгорая от нетерпения, ждет свою фрейлину Анну Жегулину, чтобы похвастаться новинкой. Анна посещала нас еще в Гатчине, такая же открытая и веселая девушка, как Юля. В общем, супруге есть чем заняться.

– Вы нисколечко не волнуетесь? – произносит она, поставив чашку на блюдце.

Пьем чай в летнем саду, что гораздо приятнее, чем в столовой. Светло, тепло, вокруг кадки с растениями, в том числе экзотическими. Неплохое место для будущих встреч с братом и нашим потенциальным кружком единомышленников. Жалко, что окна выходят во внутренний двор, вид на Неву с другой стороны дворца.

– Почему я должен волноваться? Ничего предосудительного я не совершал. Упал с лошади, с кем не бывает.

Юля хихикнула. В который раз ловлю себя на мысли, что получаю удовольствие от общения с ней. Может, и не писаная красавица, тем более по стандартам моего времени, но вполне себе привлекательная. Не знаю, какой характер у других молодых девушек и женщин в этом времени, но мне явно повезло. И тем сильнее у меня вызывало удивление поведение прежнего Константина.

После чая опять принялись обсуждать игры, которыми Юля была просто очарована и ни о чем другом не могла говорить. Рассказал ей немного про мои планы. Лучше бы я этого не делал, опять был завален вопросами. С трудом остановил этот рыжий натиск. Решили, что действовать будем поступательно, освоим одну игру и далее по списку. Но в общих чертах несколько игр я ей описал. Также попросил ее серьезно заняться изучением русского языка. Меня коробило разговаривать дома по-французски или по-немецки.

Напольные часы пробили 8 часов. Время одеваться и выезжать. Как и планировал, не стал надевать ордена, кроме знака полка. Конвой уже ждал меня на улице, кивнул офицеру и сел в возок. Опять эта несносная дорога, тряска и прочие прелести коляски без рессор и дороги без асфальта. В окно особо не смотрел, да и смотреть было не на что. Утро было пасмурным, моросил легкий дождик. До Екатерининского дворца доехали часа за три.

Иду по дворцу вслед за лакеем, который встречал меня у входа, и рассматриваю публику. Мужчины в форме и гражданской одежде, несколько дам в пышных платьях. Не поймешь, посетители или просто бездельники, представляющие так называемый двор. Еще снующие по своим делам слуги и мелкие чиновники, выделяющиеся простым покроем одежды. Молча киваю встреченным людям, кроме обслуги, конечно. Со мной раскланиваются в ответ. Лица молодые и старые, красивые и уродливые. Если убрать в сторону одежду, то первое, что бросается в глаза, так это всеобщая бледность. Дело даже не в пудре, которую обильно применяли не только женщины. Ну не принято у знати принимать солнечные ванны. Загар – это отличительная черта крестьян и прочей низкой публики. А бледность – это признак высокородной публики. А еще смущают следы от оспы на лицах, особенно у людей постарше. Неприятная картина, на мой вкус.

Не заметил ни одного приветливого взгляда или поощрительной улыбки. Оказывается, можно выражать свое негативное отношение, не прибегая к словам. Моя фигура явно не слишком высоко котируется при дворе. Учту на будущее и запомню наиболее презрительно сморщившиеся рожи. Я человек незлопамятный, но на память не жалуюсь.

2

Перед входом в кабинет Екатерины стояли два рослых семеновца, которые вытянулись при моем появлении. Насколько я помню, воинского приветствия толком еще не изобрели, обычно старшего по званию приветствовали поднятием шляп. Но часовые должны были стоять как истуканы и шляпами не махать. Небрежно кивнул гвардейцам и прошел в открытую лакеем дверь. За столом сидел пожилой секретарь, он поднялся, отвесил небольшой поклон и произнес:

– Ее Императорское Величество ждет вас.

Остановился на секунду, глубоко вздохнул, открыл дверь и зашел в кабинет императрицы. Сделал два шага вперед, снял чудо шляпного искусства и произнес:

– Добрый день, ваше императорское величество!

Голос вроде не дрогнул. Вообще, держусь пока неплохо, да и внутренне особо не дергаюсь. Честно говоря, после получения приказа явиться на аудиенцию я порядком струхнул, а сейчас спокоен, как скала.

– Здравствуй, внук, – произнесла Екатерина и протянула мне руку для поцелуя.

Императрица сидела за рабочим столом, или как там называется это произведение искусства. На столе бумаги и письменные принадлежности. Вид самый деловой.

Выглядела она немного хуже, чем ее изображения на картинах. Выцветшие голубые глаза, овальное лицо, немного обвисшие щеки. Густые седые волосы зачесаны назад и закреплены небольшой диадемой. Лицо почти без морщин, за которым явно ухаживает косметолог, не знаю, как здесь называется эта профессия. Может, цирюльник? Фигура была полноватой, но точно не дряхлой. Руки тоже ухоженные, с аккуратными ногтями и без всякого намека на пигментные пятна и прочие признаки старости. Для этого времени Екатерина выглядит прилично, даже лучше своих ровесников из моего времени. Зубы тоже вроде все в наличии, по крайней мере передние. В данное время стоматологии в понимании XXI века нет даже близко. Поэтому отсутствие зубов после сорока – это скорее норма, чем исключение. Достаточно скромное платье голубого цвета без всякого золотого шитья, с закрытой грудью и длинным рукавом, руки в перстнях дополняли образ.

Я приложился губами к руке. Уловил легкий аромат духов, странно, если бы его не было. Стою, молчу. Ну не знаю я, как себя вести. Подсознание не выдает никаких подсказок. Екатерина указала рукой на кресло. Присел и стал ждать начала беседы.

– Ты еще не наигрался в свои армейские игрушки? – тихо спросила Екатерина, смотря мне в глаза.

Тон вопроса был благожелательный, только взгляд как рентген. Передо мной сидела точно не добренькая бабушка, пригласившая внука на пирожки. Пробрало меня основательно, и я почувствовал признаки подступающей паники. Главное, не знаю, о чем конкретно меня спрашивают, то ли о стрельбе из пушки, то ли о чем-то другом. Зато среагировало мое подсознание, и наружу полезло что-то очень нехорошее. Не могу точно описать свои ощущения, потому что это был вроде я и совсем другой человек. Какая-то немотивированная злоба и первобытная дикость, готовая крушить и убивать всех и вся, кто пытается указывать, что мне делать. С трудом удалось совладать с этим странным проявлением сущности Константина. Это точно не мои мысли и чувства, я на людей бросаться не привык. Нет, таких демонов надо давить в зародыше, а то реально убью кого-нибудь. Екатерина все это время смотрела на меня и от нее не укрылась моя внутренняя борьба. Она ждала ответа, и отвечать было нужно, желательно что-то правдивое. Вот ведь, вроде простой вопрос, а чувствую себя, как арестованный на допросе. Сильна тетка; если даже меня, циника из XXI века, накрыло этой харизмой, то что говорить о современниках? Интересно, она такой взгляд тренировала или это врожденное?

– Я не вижу для себя иной стези, нежели служба в армии. Вам это известно. Кроме шефства над полком, я хотел бы пройти реальную службу в действующей армии, – отвечаю я и ловлю себя на мысли, что слишком много пафоса для разговора внука с бабушкой.

– Я слышала, что у вас наконец-то наладилось с Анной? – сменила тему Екатерина.

Только что передо мной был следователь, и вдруг появилась добрая бабушка. В ответ киваю на заданный вопрос.

– Ты говоришь, что собрался в армию. Но могу ли я тебе верить? Вдруг, как поправишься, опять возьмешься за прежние проделки? Именно из-за них я и пригласила тебя для беседы. Некоторые твои поступки вызывают у меня беспокойство. В первую очередь за твое душевное здоровье. Кстати, расскажи, что произошло на той злополучной прогулке. Ты хороший наездник, и вдруг упал с лошади. – Екатерина окончательно переключилась на режим бабушки.

Голос у нее был звонкий и приятный, отнюдь не старческий. Вообще, назвать Екатерину старухой было бы нечестно. Пожилая, молодящаяся, но ничего старческого в ней не было.

– Что-то испугало моего коня. Упал очень неудачно, еще и распорол голову веткой. Вы наверняка знаете больше деталей, я был в беспамятстве. По поводу моего поведения я сделал выводы. Недостойно вести себя, как избалованный и злой ребенок. Надеюсь, больше я не разочарую ни вас, ни родителей. Сейчас все мои мысли о скорейшем выздоровлении, и ни о каких неуместных выходках я более не помышляю, – выпалил я на одном дыхании.

Взгляд-рентген ненадолго проявился, но сразу уступил место доброй бабушке.

– Мне приятно это слышать. Тогда не буду упрекать и винить тебя. Решим, что произошло досадное недоразумение. Я хотела уже в качестве наказания временно забрать у вас с Анной Мраморный дворец. Но раз ты говоришь, что больше не будешь чудить, то пока отложим это решение.

– Большое спасибо! Мы с Анной уже привыкли к дворцу, – отвечаю совершенно искренне.

– О чем думаешь, кроме армии? – продолжила допрос императрица. – Помнится, ты проявлял интерес к арифметике и геометрии.

– Хочу получить больше знаний о военной науке. Если возможно, то начал бы посещать некоторые уроки в шляхеством кадетском корпусе, если вы позволите. Что касается арифметики с геометрией, то они меня интересуют и сейчас. В артиллерии эти науки необходимы.

– Очень достойное занятие. Ты удивил меня, внук. Я поговорю с генералом Кутузовым. Все-таки шляхетский корпус возглавляет он, и надо узнать его мнение.

– Благодарю. Мне было нужно только ваше одобрение. Если вам затруднительно, то я могу сам поговорить с Михаилом Илларионовичем.

– Что же, сегодня ты меня порадовал и внушил надежды на свое исправление. Но прими как должное, что своего решения о лишении тебя звания полковника преображенцев я не изменю. Ты слишком далеко зашел в своих шалостях. И это даже не шалости, некоторые твои поступки нельзя объяснить плохим воспитанием и дурным нравом, они близки к поведению безумца. Я обдумаю, как далее поступить с твоей службой. Не буду тебя задерживать.

Я встал и еще раз поцеловал протянутую руку, развернулся и захромал к выходу. Вдруг разболелась нога, о которой я уже начал забывать. Чувствую, что рубашка под мундиром промокла от пота. Перенервничал я изрядно, вот и пошла реакция. Не знаю, какие выводы о нашей беседе сделает Екатерина. Но если она начнет расспрашивать меня более детально, то сразу поймет, что я не Константин. Ощущение, что тебя видят насквозь, не покидало меня ни на секунду. Ладно, перелистнули эту страницу и пошли дальше. В любом случае убежать я никуда не смогу и остается только ждать.

И чего такого еще натворил реципиент, что его поперли с полковников гвардии? Надеюсь, каких-то ужасных преступлений не было, раз я еще не сижу в одном из уютных подвалов Петропавловской крепости.

Обратный путь дался мне с неимоверным трудом. Дело даже не в хромоте, здесь я оказался бессилен, и организм дал небольшой сбой. Нервы тому виной или я сглупил и слишком рано отказался от трости, не суть. А вот делать покерфейс перед зрителями в лице придворных, которых визуально стало раза в три больше, было тяжелее, чем не морщиться от боли в ноге. Но ничего, дохромал до выхода. Даже улыбнулся пару раз симпатичным дамам. Интересные такие экземпляры, для Константина староваты, а вот на мой более зрелый вкус вполне себе употребительны. Настроение сразу улучшилось, и последние метров тридцать я даже забыл о боли в ноге.

Следующим пунктом моей программы шел Александровский дворец, который был тоже свадебным подарком. Александр получил его только в этом году, потому что он дольше строился. Хорошие подарки делала бабушка своим внукам. Доехали до резиденции брата буквально за пять минут. А ничего так братик устроился, хорошо быть любимым внуком императрицы Всероссийской. Хотя и мне грех жаловаться, дворец в историческом центре столицы. Это у меня уже нервное, начало пробивать на смех. Спустился с подножки возка, немного размял шею и захромал по ступенькам в сторону входа.

– Попробуйте этот паштет, Константин, наш повар обещал сегодня очередной шедевр, – произнесла Елизавета.

Приятная девушка и явно относится ко мне благожелательно. Не знаю, почему современники считали ее болезненно худой. Может, это мой взгляд из будущего, замыленный всеми этими моделями-вешалками, но особой худобы не наблюдаю. Нормальная фигура, может не такая широкобедрая, как у дам, которых я встретил во дворце императрицы. Очень милое лицо, добрые и немного печальные голубые глаза, светло-русые волосы, аккуратные ушки. С учетом нежного голоса, просто сказочная принцесса, которую надо защищать и оберегать. Не кукла, а просто нежное и возвышенное создание. На Елизавете было зеленое платье с небольшим вырезом, с рукавами до локтей, минимум украшений, наверное, ей тоже не чужды новые веяния моды.

С Александром толком пообщаться не удалось: когда я приехал, он обсуждал что-то важное с графом Строгановым[8] и князем Чарторыйским[9]. Немного пообщались с Елизаветой, которая встретила меня в сопровождении нескольких слуг. Далее в выделенных мне комнатах Афанасий помог мне умыться и занялся повязкой на ключице, которая размоталась. Заодно зафиксировал повязкой ногу, а то не хватало упасть и совсем опозориться. Переодел рубашку и выдвинулся в сторону гостиной. В компании родителей и сестренок я уже обедал, а вот в компании ровесников еще нет.

Александр был практически моей улучшенной версией. Выше меня сантиметров на пять-семь, лицо не такое круглое, более тонкие черты, без моих ужасных надбровных дуг и тяжелого подбородка. С учетом больших голубых глаз и светлых волос, просто красавец.

Я по сравнению с ним выглядел форменным уродцем. При этом вряд ли кто-то усомнится, что мы братья. Вот такой парадокс. Одет он был в мундир Семеновского полка, на груди орден. За столом, кроме хозяев, присутствовали Строганов с Чарторыйским. В данный момент это ближайшее окружение Александра. Я бы держался подальше от подобных друзей. Один родился во Франции, жил там во времена революции, и еще неизвестно, что у него на уме и какой заразой он пропитан. Второй, польский князь, фанатичный патриот Польши, и этим все сказано. Также за столом сидел граф Салтыков[10], который являлся нашим с Александром воспитателем. У Константина с ним доверительные отношения не складывались, но на Александра граф имел большое влияние. Как по мне, так типичный придворный, ни рыба ни мясо. Еще и сводник. Хотя этим грешит не только он. Сегодня планировалось какое-то мероприятие в Екатерининском дворце, поэтому гостей было мало, все готовились к приему.

Старик Салтыков был в камзоле, при орденах, в длинном парике старого образца, да и вообще весь насквозь официальный. Строганов тоже был в гражданском камзоле, только более модного английского покроя, и в нормальных штанах, а не в коротких кюлотах, которые удивляли меня в первое время. Спрашивается, зачем ходить в шортах и чулках, тем более в России? Поляк был в мундире конногвардейского полка. Не знаю почему, но Чарторыйский считается красавцем в это время. На мой взгляд, он уступал тому же Строганову во всем. Какой-то весь нескладный, с вытянутым лицом, тяжелым подбородком и мрачным взглядом.

Темные кудрявые волосы, карие глаза и длинный нос делали его похожим на итальянца или грузина. Строганов же был статен, широкоплеч, круглое и открытое лицо, волнистые темно-русые волосы, зеленые глаза, шикарная улыбка. Одень его в мундир с ментиком[11], и вот тебе классический гусар из баллад и анекдотов. Наверняка дамы должны быть в восторге от такого типажа мужчины. Чарторыйскому мундир шел как корове седло. Плюс эта постоянная гримаса, наверное, должная изображать брезгливость. Может, это у него такая реакция на мою персону? Хотя вряд ли, духа не хватит у этого пшека открыто изображать отвращение к внуку императрицы. Уж больно хитер и, скорее всего, трус. Плюс знает, что Константин особой куртуазностью не отличался, мог и в глаз дать.

Прошла уже третья смена блюд. Кухня была больше французская, с инородными вкраплениями. Я даже не пытался запомнить все эти супы, рулеты и разные пюре. Главное, в приборах не путаюсь, которых, на мой взгляд, тоже перебор. Сидим за столом уже часа полтора, а ведь еще не добрались до десерта. Как можно обедать более двух часов? Реципиент в этом плане меня радовал. Константин предпочитал более скромный образ жизни, скорее всего, навеянный влиянием Суворова. Не знаю, что об этом думала Юля, но я сложившуюся ситуацию менять не стал. Есть одну только кашу не собираюсь, но и готовить на обед с ужином по десять блюд запретил категорически. Еще планирую разнообразить свой рацион привычным для меня меню из XXI века. Смена из четырех-пяти блюд, десятки разного рода закусок и соусов на обед – это за гранью моего понимания. А ведь это был просто обед. Ужин бывает еще более разнообразным. Хотя, может, это для меня сегодня расстарались.

Та же Екатерина, насколько я помню, обходилась на обед двумя сменами блюд.

– Совсем забыл, сегодня знаменательная дата. Ровно четыре года назад на улицах Парижа прозвучала «Марсельеза», – с каким-то идиотским восторгом произнес Чарторыйский.

– Замечательная музыка, а какие слова, – поддержал князя Строганов.

Александр одобрительно кивнул. Салтыков и Елизавета отреагировали очень сдержанно. Я же спокойно пропустить такое не мог. Скорее всего, из подсознания лезли демоны Константина, но и меня самого возмутили подобные разговоры. Надо сразу расставить все точки над «ё». Подпевать разного рода либеральным мечтателям я не собираюсь. И эти два хлыща мне очень не нравились. Особенно поляк, будущий глава польских мятежников. Если учесть, сколько в будущем эта падла прольет русской крови, то сдерживать себя и разводить политесы я не собираюсь. И на посту министра эта бл*ская курва вредила России, как только могла. Его вообще по возможности надо аккуратно удавить, будет одним лидером у поляков меньше. Эта мысль меня успокоила, и захотелось поиздеваться над пшеком.

– Может, не будем мелочиться, – произнес я с ухмылкой, глядя на князя. – Давайте сразу выпьем и за 14 июля, столь милое для вас событие. Только вы, князь, перепутали даты, 30 июля во Франции было дней двенадцать назад. Да и живут они сейчас по своему революционному календарю.

Поляк сильно покраснел. Видно, что ему очень хотелось сказать какую-нибудь дерзость, но сдержался.

– Константин, как обычно, со своими солдафонскими шутками, – попытался разрядить атмосферу Александр.

– Может, шутки и солдафонские, но мой разум находится в смятении. Это как такое может быть, что в твоем окружении некто восторгается революционной песней? Дальше что? Будете распевать эту мерзость, взявшись за руки?

– Лучше петь «Марсельезу», чем стрелять крысами из пушки в собственном доме, – произнес Строганов, с вызовом глядя мне в глаза.

Мое мнение о графе сразу изменилось в лучшую сторону. Не трус, уже хорошо. Поляк опять промолчал. Очень характерная черта. Начал провокационный разговор – и в кусты. Гнилой человек, в отличие от Строганова.

– Слухи о моих успехах в стрельбе немного преувеличены. Поэтому не стоит верить петербургским сплетницам, – спокойно отвечаю, глядя в глаза Строганову. – Но крыс в любом обличье буду давить безжалостно.

Строганов после моих слов покраснел, не знаю, от намека на сплетниц или у него на крыс аллергия. Мне плевать. Надо душить такие разговоры в зародыше. Ничего романтического в современной Франции не вижу. Вполне себе прагматичный подход по замене элиты, мешающей торгашам и буржуазии набивать карманы. Дворяне зажрались и расслабились, вот их и отодвинули от власти, особо непонятливых и тупых гильотинировали. Только нашим романтикам таких очевидных фактов не объяснишь. Едут в Париж и восторгаются, что ощущают запах смрада и дерьма, исходящего от столицы Франции, до которой осталось совсем чуть-чуть. Когда прочитал в свое время эти слова Карамзина[12], то подумал, что это шутка. Оказалось, что нет, многие дворяне обожествляют и идеализируют Европу, в первую очередь Францию. Еще принижают и откровенно презирают свое Отечество. К сожалению, у достаточно большой части моих современников из XXI века отношение к Родине мало чем отличается.

– Друзья мои, давайте закончим обсуждение музыки и перейдем к десерту, – постаралась разрядить напряженную обстановку Елизавета.

Сделала она это с таким невинным видом, что назревающая ссора прекратилась сама собой. Вообще, мне Елизавета нравится все больше и больше. Еще и говорила принципиально по-русски, который выучила просто на отлично. Она грамотно перевела беседу на обсуждение предстоящего приема у императрицы. После десерта гости с Александром пошли в его кабинет, заканчивать какие-то дела.

Мы сидели с Елизаветой в ее гостиной и пили чай. Я уже привык к обилию лепнины, резьбы, расписных стен и прочим проявлениям роскоши в отделке помещений. Но в комнате Елизаветы чувствовался какой-то уют. Не было картин, удобная мебель без излишней вычурности и позолоты, несколько кадок с растениями добавляли уюта. Рейтинг жены моего брата стремительно рос, явно она сама занималась обстановкой.

Лакей открыл дверь, в комнату зашел Александр и сел за стол. Подошедшая служанка налила ему чай в фарфоровую чашку. Елизавета показала служанке взглядом на дверь. Мы остались в комнате втроем.

– Константин, я понимаю твое неприятие революционных событий, а также философов, проповедующих свободу. Более того, я уважаю твое мнение. Но сегодня ты вел себя невыносимо. Зачем нужно было вступать в конфликт с Адамом? – немного возбужденно произнес Александр.

Если не гневный, то возмущенный взгляд его голубых глаз попытался безрезультатно просверлить дырку в моем многострадальном теле. С прежним Константином такое бы прошло, но со мной подобные заходы бесполезны. Тем более сам Александр понимает, что его друзья перешли определенный порог дозволенного.

– Если ты уважаешь меня, то попроси своих друзей не обсуждать подобные темы в моем присутствии. Я понимаю твое увлечение идеями либерализма, но должен быть какой-то разумный предел. А то можно договориться до одобрения террора, который устроили якобинцы. Или кто у них там рубил головы и расстреливал женщин и детей.

– Ты неверно понял Адама и Павла, – сбавил обороты Александр.

Все-таки одно дело поддерживать какие-то прогрессивные идеи и совсем другое – быть заподозренным в сочувствии палачам. Даже бабушка-императрица, которая сама любила поиграть в либерализм, может не понять. Законопатит дружков в какой-нибудь Иркутск, при полной поддержке высшего света. А это билет в один конец и, скорее всего, без возврата.

– Как поживает Анна? – опять на выручку пришла Елизавета. – Мы не виделись в последние недели, и я по ней соскучилась.

Нет, ну золото, а не женщина. А ведь Александр скоро охладеет к супруге и будет открыто жить с любовницей. Я могу понять наличие любовницы, но зачем игнорировать и откровенно пренебрегать женой? Ему, вообще-то, династию надо продолжать. В моей истории у него с Елизаветой этого не получилось.

– Собственно, по этому поводу я вас и посетил. Не совсем поэтому, – начал я оправдываться, видя, как улыбнулись брат с женой. – Мы хотим пригласить вас в гости. Только вас двоих, без свиты. Проведем время вместе. Обещаем вам новые впечатления, пока секрет какие.

– Саша, мне бы очень хотелось съездить в гости к Константину и Анне, – произнесла Елизавета и мило улыбнулась, прежде чем Александр придумал какую-нибудь отговорку.

Александр осуждающе посмотрел на жену, но принял ее каприз как данность. Отношения супругов еще не были испорчены интригами, и к мнению Елизаветы Александр прислушивался. В браке они были почти три года, охлаждение произойдет примерно через полгода. Надо будет подумать, реально ли спасти их брак, все-таки будущая императорская чета.

– Конечно, Лиза. Может, в понедельник?

– Замечательно. Ждем вас в понедельник. Надеюсь, вы у нас останетесь хотя бы на один день? Мы постараемся вас не разочаровать, – подвел я итог.

Пока все складывалось замечательно. Нужно учитывать и политический резонанс от такого посещения. Мы, конечно, братья, но в последнее время произошло изменение в отношении к Константину, как в высшем свете, так и со стороны Александра с супругой. При этом к Юле оба супруга относились весьма любезно.

После мы пили чай, обсуждали события при дворе, ситуацию в Европе и новинки литературы. Елизавета, как и моя Юля, была большой поклонницей чтения. Интересовалась политикой, философией, наукой, участвовала в благотворительной деятельности. Такая активная и здоровая жизненная позиция меня только радовала. Совсем недавно я начал вынашивать план по привлечению женской части высшего света к своим проектам, а тут не просто часть, а самая настоящая верхушка.

Супруги уговаривали меня остаться и посетить прием у Екатерины, я же, сославшись на плохое самочувствие, отправился домой.

Интерлюдия-1

Екатерина смотрела на дверь, в которую только что вышел ее внук. Благообразное выражение лица сменилось на задумчивое. Она машинально постукивала заточенным карандашом по столешнице. Через некоторое время решение было принято, императрица повернула голову в сторону потайной двери, расположенной за ширмой, и произнесла:

– Зайди.

Из-за ширмы вышел невысокий человек лет сорока. Простое, даже простоватое лицо, без каких-либо примет. Одет в камзол, который носили служащие средней руки. На голове парик. Какой-нибудь сенатский регистратор, посетивший дворец по делам своего ведомства. Увидишь такого и забудешь через несколько мгновений. Главное – не заглядывать ему в глаза, сразу изменится первое впечатление, и мелкий человечек не покажется таким безобидным.

– Ты слышал разговор? – обратилась к человеку Екатерина и после его кивка продолжила: – Меня очень удивляет поведение внука. Ранее ты докладывал, что Константин начал меняться. Теперь понятно, что он не просто изменился. У меня ощущение, что я разговаривала с другим человеком. Он стал более взрослым и рассудительным. Это не прежний юный грубиян и невежда, коим является мой внук. Кто из твоих людей находится в его окружении?

– Служанка Анны Федоровны и гофмейстер Мраморного дворца. Они не совсем мои люди, общаюсь через посредника. Других людей нет. Просто не было причин их заводить. Денщик Афанасий Суслов от сотрудничества отказался, сделав вид, что не понял предложения о сотрудничестве. Умен, шельма! Давить на него не стали, могло дойти до вашего внука. Но если вы прикажете, то мы заставим денщика рассказывать все, что нужно, – ответил человек.

– Не надо никого заставлять. Но мне необходимо знать, что происходит с моим внуком. Думаю, ты справишься без лишнего шума. Он всегда был излишне самостоятельный, не нужно его злить и возбуждать подозрения. Константин и меня-то особо не слушается, оттого и подозрительно его нынешнее поведение, слишком уж покладист. Разные мелочи из его жизни не нужны, обращай внимание на главное – необычные поступки, разговоры и поведение. Докладывать будешь один раз в неделю, начиная с сегодняшнего дня. Если будет что-то очень необычное, то обратишься через кабинет-секретаря. Ступай.

Незаметный человечек кивнул и вышел через потайную дверь.

Интерлюдия-2

Елизавета сидела в своей спальне перед зеркалом и расчесывала гребнем волосы. Прием недавно закончился, служанка помогла ей переодеться в халат и ушла. Рядом в кресле сидел Александр, который тоже сменил мундир на халат, а сапоги на домашние туфли. Елизавета смотрела на задумчивого сегодня Александра и улыбалась.

– Мне кажется, ты зря так переживаешь из-за поведения Константина. Он всегда был резок и порывист, – начала разговор Елизавета.

– Дело не в его резкости. У меня сложилось впечатление, что передо мной другой человек. Он очень сильно изменился. Не может человек измениться за несколько дней.

– Много всего произошло в последнее время. Во-первых, он сильно поранился и был на краю гибели, пусть от несчастного случая. Два дня он был в беспамятстве. Такое событие должно отразиться в поведении человека. Во-вторых, в последнее время мы не так часто общались. Новости о нем и Анне мы получали больше от других людей. А твой брат еще совсем юн, он взрослеет, и его привычки могут меняться.

– Надеюсь, твои привычки не изменились за последние дни. – Александр подошел к жене и нежно обнял ее.

Глава 4

31 июля – 1 августа 1796 года, Российская

империя, Санкт-Петербург

Вчера вернулся достаточно поздно. Есть не хотелось, поэтому сразу позвал доктора Блока, тем более что нога не переставала болеть. По словам немца, все не так уж и плохо, требуется покой и еще пару дней ходить с тростью. После осмотра доктора и смены повязки подвергся массированной атаке своей супруги, которая просто завалила меня вопросами. За день она порядком извелась, нужно было удовлетворить информационный голод страждущей девицы. Рассказал ей свою версию посещения бабушки и брата. Когда вопросы пошли по третьему кругу, решил заканчивать эту карусель. Сослался на тяжелую дорогу, что в моем состоянии было абсолютной правдой, и что хочу спать.

Сквозь сон услышал, что открылась дверь, раздались тихие шаги, шорох одежды, и ко мне прижалось обнаженное девичье тело. Я не забывал, что женат. Но никак не мог морально переступить через свои принципы, уж слишком молодая была Юля. Вел себя с ней больше, как с хорошей знакомой, чем с объектом вожделения. Оказывается, ее мои терзания не волновали. Да и новое тело отреагировало на Юлю весьма положительно. Решил передать управление природным рефлексам и не думать о возрасте девушки. В конце концов, мне нынешнему самому всего 17 лет. Определенный дискомфорт доставляли повязки на ключице и ноге, но как-то нашел баланс, благо опыта у меня было больше, чем у Константина. К тому же сама Юля была сильно возбуждена, особых предварительных ласк не потребовалось. В момент, когда я, скажем так, был в завершающей стадии, началась какая-то дичь. Я почувствовал непреодолимое желание укусить или начать царапать стонущее подо мной девичье тело. С трудом заставил себя не причинять боль Юле, и в следующий момент меня накрыла волна наслаждения. Юля тоже особо не сдерживала своих эмоций. Для первого раза в новом теле, я думаю, все прошло отлично. Но демоны Константина опять полезли наружу, что совсем не радовало.

Некоторое время лежали и молчали. Юля прижалась к моему левому плечу. Я размышлял, что же произошло, и не это ли является главной причиной страха, который испытывала Юля в первое время, как я очнулся. То, что Константин был не совсем здоров психически, я знал по историческим произведениям. Но теперь ощутил это буквально на себе. Надо будет давить в зародыше такие порывы.

– Вы изменились еще сильнее, чем я думала, – произнесла Юля.

– Надеюсь, изменения только в лучшую сторону?

– Лучше не бывает, – рассмеялась она.

Затем прильнула к моим губам, быстро накинула халат и покинула спальню.

Теперь можно сказать, что процесс вселения и адаптации прошел успешно. Пора начинать менять этот мир.

С утра вместе со всем населением дворца отстоял молебен. Я в церковь не хожу, но уклониться от воскресной службы – это уже не моветон, а граничит с вызовом общественной морали. В первый день по приезде для меня было шоком узнать, что церковь расположена во дворце. Таких подробностей о Мраморном не слышал. Хорошо, что поп был приходящий, а то вряд ли смог бы терпеть рядом с собой подобного персонажа. Молились вместе с многочисленными работниками и их семьями. Я и не знал, что их так много, толпа человек в сто. А вообще, надо прекращать этот балаган. Рядом есть какая-то церковь, вот туда и перенаправим всех особо религиозных. Вместо церкви лучше что-то полезное устрою, например, больницу или школу для тех же слуг и их детей.

– Вы уверены, что Александру и Елизавете понравятся игры, которые мы приготовили? – спрашивает Юля уже не в первый раз.

Сидим, завтракаем. Я продолжаю гнуть свою линию за разумное количество еды, подаваемой на стол. Раньше бы с десяток блюд приготовили, ныне ограничиваемся двумя-тремя. С трудом удалось пресечь эту вакханалию. На меня даже управляющий дворца начал косо смотреть. Еще и повар прибежал в расстроенных чувствах, думал, что его стряпня не устраивает. Человек столько лет учился, а тут вдруг мое неудовольствие. На управляющего плевать. С поваром договорились, что сократим количество блюд, так как мы с Юлей даже пятой части не съедаем. Заодно обрадовал его, что есть для него новые рецепты. Человек ушел окрыленный, как мало надо некоторым людям для счастья.

– У меня в запасе есть еще одна идея, – отвечаю. – Сегодня приступлю к ее реализации.

– А почему я не знаю о вашей идее? И что это за идея? – сразу отреагировала Юля.

Все-таки она еще ребенок. Не умеет контролировать чувства, сразу повелась на мою маленькую провокацию.

– Хочу сделать сюрприз вам всем. Так интереснее.

– Хорошо. В последнее время вы сам один большой сюрприз, – произнесла супруга и покраснела.

Сначала не понял, о чем она. Потом до меня дошло, что речь о прошедшей ночи. Я улыбнулся, глядя на нее, отчего Юля покраснела еще сильнее.

– Скоро должен прийти мастер. Хочу проверить, правильно ли он сделал образец. Как закончу, присоединюсь к вам. Нам нужно хорошо изучить все игры, о которых я рассказывал.

В первоначальных планах у меня внедрение «Уно» и «Мафии», только для второй надо придумать другое название. Я знаю много игр, так что на какое-то время заинтересую Александра с супругой. Ссорить его со своим окружением не собираюсь, но и делиться влиянием на будущего императора ни с кем не планирую. Недаром я посвятил столько лет жизни маркетингу с рекламой, уж что-что, а привлечь внимание к моей персоне не сложно. Для Елизаветы игры и общение, для Александра у меня много интересных идей. Никуда они не денутся.

Еще одну свою задумку я начал осуществлять давно. Будучи в Гатчине, послал Афоню в столицу для поиска нужного специалиста. Снабдил его чертежом с описанием размеров шаров, которые мне были нужны. Сегодня Кондрат Федулов, так звали медника, которого нашел Афоня, представил образцы шаров и не разочаровал. Мужик попался грамотный и сразу понял, что от него требуется. Конечно, качество не сравнить с моим временем, но тоже неплохо. Договорились о нужном мне количестве. Мастер обещал успеть ко вторнику. В приподнятом настроении пошел искать Юлю.

Погуляли с ней в саду, вернее, по дворцовому парку. Никак не могу привыкнуть, что все эти гектары земли в центре столицы – моя собственность. После прогулки весело провели время, осваивая новые игры. После обеда Юля ушла читать, я же решил заняться кадровыми вопросами.

– Значит, говоришь, нашел замену? – спрашиваю Афанасия.

– Так точно. Петька Дугин – справный солдат. Сам он хочет занять мое место, – отвечает денщик.

– Вызови завтра часам к семи утра. Посмотрим, что за птицу ты мне сватаешь.

Афанасий еще до падения с лошади попросил Константина отпустить его в отставку. Разболелись старые раны и срок службы приличный. Зачем полковник рекомендовал его в качестве денщика, непонятно. На Афанасия у меня были свои планы, о которых он не догадывался, но дал разрешение искать замену.

Объяснил, какие у меня требования к новому денщику. Не думал, что Афоня так быстро найдет кандидата.

– Будет тебе еще поручение. Найдешь мануфактуру, которая изготавливает кареты. Самую лучшую, – уточняю.

– Так лучший мастер – Иоганн Букендаль, с царского каретного двора.

– Не важно. Найдешь этого Борменталя, но сам немец мне без надобности. Поспрашиваешь, кто у него лучший ученик. Даже не лучший. Должен быть на такой мануфактуре ученик-затейник, выдумщик, в общем, мечтатель. И постарайся найти русского, а то меня от немецких рож уже тошнит.

– Простите, вашество, – протараторил Афоня. – Откуда вы про Ваньку Силантьева знаете? Это он карету вашу недавно чинил, но я о нем не говорил. Ванька и есть главный выдумщик в мастерской Букендаля. А над его задумками все смеются и считают Силантьева юродивым.

Мой денщик посмотрел на меня с подозрением.

– Иван, значит. Разыщи и приведи. Только не хватай его и не волоки, как вора, вежливо объясни, что есть к нему дело. Лучше завтра с утра, – приказываю, не объясняя, что ни о каком Силантьеве ранее не слышал.

Свою супругу нашел в библиотеке, сидящей в кресле и смотрящей в окно, на коленях лежала раскрытая книга, вид самый что ни есть романтичный, хоть картину пиши. Юля услышала мои шаги, посмотрела на меня и улыбнулась. Снова подумал, каким же Константин был идиотом. Как можно было издеваться над таким чудом? Мне трудно объяснить, все-таки я не так давно ее знаю, но Юля, как и Елизавета, очень светлая девушка. Есть в ней и жене Александра какая-то природная доброта. Это тем более удивительно, что они представители императорской семьи. Хотя, может, все дело в молодости, еще успеют измениться в худшую сторону.

– Костья, – спрашивает Юля, которую я попросил называть меня по имени, – ты читал роман месье Дидро[13]«Жак-фаталист»? Это просто удивительно!

– Надеюсь, это не какой-нибудь очередной памфлетист, воспевающий идеи свободы, равенства и прочей чуши?

– Нет. «Фаталист» – очень глубокий и практически философский трактат. Только читается легко, но поднимает очень серьезные вопросы. Это ода философии детерминизма, – ответила Юля.

Блин. Слишком умная, еще и образованная баба – это не есть хорошо. Перебор даже в моем веке. А ей ведь еще пятнадцати нет. Что будет дальше – подумать страшно. Надо срочно направлять ее энергию в иное русло. Вот нет у меня никакого желания читать всех этих Дилдо и прочих Шуллеров. А потом еще тратить время на обсуждение всего этого бреда.

– Не читал и, честно говоря, не собираюсь. В ближайшее время я планирую изучать только книги по военному делу и фортификации.

– Фи, это так скучно. А что мы будем делать сегодня? – спросила супруга и покраснела.

– Я предлагаю до ужина и после него продолжить изучать новые игры. Завтра мы не должны путаться. А то, о чем ты подумала, будет позже, – расхохотался я.

– Пошляк и солдафон! – слышу в ответ.

После ужина решили в карты не играть. Или прогулка забрала все силы, или просто надо было сделать перерыв, но это было обоюдное желание. Сначала я вымылся в металлической ванне, затем доктор Блок провел стандартные процедуры. А далее решил сам посетить спальню супруги.

Ночь прошла очень бурно. Если вчера все было неожиданно, и перемотанная ключица доставляла дикий дискомфорт, то сегодня я провел работу над ошибками. Позы наездницы и сзади стали для Юлии откровением. А мне было удобно и плечо не болело. Потом еще повторили, в общем, успокоились ближе к утру. Уснули в обнимку.

Проснулся от аккуратного стука в дверь. Юля спала, прижавшись к моему левому плечу. Встал, чтобы не потревожить супругу, накинул халат и подошел к двери. За дверью стояли Юлина служанка и Афанасий. Я показал им знаками молчать и вышел, закрыв за собой дверь. Прошли в мои комнаты. За умыванием Афоня рассказал, что его потенциальный сменщик ждет меня в библиотеке. Библиотека ныне – это типа кабинет начальника. Есть у меня мысли насчет полноценного кабинета с приемной, но это в будущем.

Петр Дугин был молодым человеком, высоким и худощавым. Немного вытянутое лицо с тонкими чертами, светлые волосы, голубые глаза с явными признаками интеллекта. На крестьянского сына он точно не походил. Смотрел он прямо и взгляда не отводил. Никакого подобострастия, принятого у нижних чинов и слуг, которое меня выводило из себя. Я ответил на приветствие посетителя и кивнул на кресло.

– Времени у меня мало, поэтому сразу к делу. Афанасий говорит, что ты метишь на его место. Расскажи о себе и зачем тебе должность денщика? – задал я интересующий меня вопрос.

– Родился в деревне Дугино Смоленской губернии, из крепостных графа Панина. Четыре года назад отдали в солдаты. Участвовал в польской кампании. Далее вместе с адъютантом полковника Эссена Вяземским, при коем состоял денщиком, перевелся в Санкт-петербургский гренадерский полк. Поручик Вяземский недавно отбыл на лечение, в связи с открывшимися ранами. Меня же вернули обратно в полк. Знаю грамоту и счет. Должность денщика при вашей персоне – это лучше, чем в простых солдатах.

– Кратко, емко и весьма откровенно. А еще, Петр Дугин, ты полон загадок, грамотен и неглуп. Тебя не в денщики, а в секретари брать надо. Но мне нравится такой деловой подход. Не люблю, когда люди ходят вокруг да около или откровенно врут. Решено, Афанасий выступает твоим поручителем. В ближайшие дни оформим твой перевод ко мне в подчинение. Ступай.

Дугин мне сразу понравился. Для нынешнего времени грамотный выходец из крепостных не был редкостью. Многие дворяне, как для дела, так и для развлечений, учили своих крестьян не только грамоте, но и иностранным языкам, актерскому мастерству и много чему. Только таких ценных кадров в солдаты не забривали. Выясню со временем, что у него произошло, случай очень неординарный. Также я понял, на кого он так похож, надо будет проверить свои догадки. Если пасьянс сложится правильно, то можно получить преданного и неглупого человека в свою команду. Команду, которой еще не было, но которую нужно создавать.

Следующим посетителем был ученик каретного мастера Иван Силантьев. Невысокий бородатый мужичок лет тридцати, который кланялся чуть ли не после каждого моего слова. Первый раз вижу человека с длинной бородой, да и одет не в европейский кафтан, а во что-то близкое к моим представлениям о русской одежде. Штаны, заправленные в сапоги, перепоясанная рубаха и длинный пиджак, на голове странная цилиндрическая шапка. С ним разговор был короткий. Объяснил задачу и передал свой корявый чертеж. Иван сначала завис, изучая схему и мои пояснения, но идею уловил моментально. Задал несколько вопросов, на которые я попытался ответить в меру своих невеликих знаний. Ученик даже перестал кланяться, как болванчик, что навевало на мысли, не издевался ли он надо мной таким образом. А то вытащили человека из мастерской, и важный господин начал объяснять мастеру, как ему правильно работать. Мне кажется, что Силантьев как раз тот человек, который нужен. Явно фанатик своего дела и энтузиаст-новатор, судя по характеристике Афанасия. Иван схватил схему, сунул за пазуху своего кафтана и теперь без боя никому точно не отдаст. Идею-то я ему подкинул очень интересную.

Отправил с ним Афанасия для решения вопроса с Борменталем, или как там звать эту немчуру, и поиска помещения для предстоящих работ. Денщика предупредил, что как только будут решены все организационные вопросы и Силантьев начнет работать, то сразу помогу ему с дембелем. Мне кажется, это наилучший стимул. Сделал отметки в своих записях и проставил предполагаемую дату готовности. Нужно было делать что-то с блокнотом или заказать папку для бумаг. Можно самому сшить несколько листов, получится типа блокнота на первое время. Еще надо озаботиться местом хранения своих записей. Значит, надо приобрести сейф или несгораемый шкаф. Не забыть уточнить у гофмейстера про эти предметы мебели.

Разобрался с делами ближе к завтраку. Сегодня у нас творожные оладьи, идея моя, а исполнение повара. Юля ранее такого блюда не пробовала, но судя по довольному виду, полностью одобряла. Ели мы их со сметаной, медом, несколькими видами варенья и запивали чаем. Настроение у нас было просто отличным. Что-то типа нового медового месяца. Решили после завтрака немного прогуляться, благо погода позволяла. Комнаты для брата с супругой были готовы. План развлечений обсудили накануне. Ждали только самих гостей.

Глава 5

1–8 августа 1796 года, Российская империя,

Санкт-Петербург

Александр приехал без своих друзей, но количество сопровождающего его народа впечатляло. Роскошная карета, десятки возков для слуг и вещей, чуть ли не эскадрон охраны и прочего сопровождения. Хорошо, что управляющий дворцом – человек опытный и для него это не проблема. Думаю, мы спокойно разместим всю эту орду во дворце. Хорошо, что хоть сопровождение отбыло в свои казармы.

По сравнению с Александром, я аскет или нищеброд, кому как нравится. У нас с Юлей был всего один комфортный экипаж и пара возков для слуг с багажом. Меня больше волновало отсутствие профессиональной охраны, а не внешние атрибуты. Полагаться на солдат гренадерского полка или каких-нибудь гвардейцев я не хотел. Хотя царей и прочих вельмож еще не стали отстреливать, как в тире, но подумать о безопасности необходимо заранее. Александра охраняли семеновцы, он являлся шефом их полка, поэтому выбор был очевиден. Конное сопровождение обеспечивали кавалергарды. Как по мне, так никакой защиты от покушения такое сопровождение не гарантировало. С учетом того, что я много кому собираюсь перейти дорогу, а многих взять за глотку или вообще отправить на тот свет, то вопрос охраны стоит чуть ли не на первом месте.

К обеду все разместились и привели себя в порядок с дороги. За стол сели в районе 13 часов. Александр, как и я, жил по распорядку Екатерины, так у нас повелось с самого детства. Подъем в районе 7–8 часов, далее насыщенный учебой, тренировками и работой день. Мне нравилось, что Александр не был лентяем и сибаритом, наоборот, всегда стремился к знаниям и Константина подталкивал. Екатерину он очень уважал, брал пример с ее работоспособности и погружения в детали управления страной. Несмотря на сомнительный уровень личности Салтыкова, обучение Александра и Константина было очень грамотным и даже прогрессивным. Некоторые учителя были излишне передовыми, как Лагарп[14], например.

Повар сегодня расстарался. Несколько смен блюд, и все эти пюре с соусами, и прочая французская муть. Чую, не обошлось без саботажа супруги и управляющего, которые не оценили мое пристрастие к простой пище. В принципе, мне все равно, расходы на содержание дворца шли из казны. Я в эти дела лезть не собираюсь, хотят разнообразия, переходящего границы разумного, возмущаться не стану.

Пообедали достаточно быстро для нынешнего времени. Всего четыре смены блюд. Обсуждали в основном новости двора. Вернее, Александр с Лизой делились новостями с Юлей. Далее перешли в летний сад, где был приготовлен стол и колоды карт. Сели за стол, и я объяснил правила. Сначала Александр с Лизой отнеслись к новой игре скептически, но потом постепенно втянулись.

– Не поверю, что мой брат мог придумать такую забавную игру, – произнес Александр. – Давно я так весело не проводил время.

Мы играли сначала в «101», а затем в «Верю – не верю».

– Еще не вечер, – отвечаю. – После ужина у нас будет не менее интересная игра. Думаю, она понравится вам больше.

– Костья придумал несколько игр, – похвасталась Юля, – и не только карточных.

– На следующей неделе будет готова игра «Уно». Думаю, она станет известна по всей Европе, – хвастаюсь уже я. – Заодно предлагаю сразу создать мануфактуру с монополией на производство карточных и настольных игр.

– Тебе не хватает средств, которые выделяет бабушка? – поддел меня брат.

– Я практически не трачу деньги на себя. Дворец содержит казна. Юля также получает выплаты, утвержденные императрицей. Хорошо, что ты напомнил, надо посчитать, сколько средств у меня в распоряжении. Есть задумки, куда их употребить. Монополию я предлагаю не для обогащения. Вырученные деньги можно отправить на содержание сирот, немощных и убогих. Приюты, больницы для бедных, помощь калекам, особенно бывшим солдатам, одиноким матерям. В России не счесть нуждающихся в помощи, к моему сожалению. Главное – не помогать всяким юродивым и прочим побирушкам с паперти. Надо организовать какое-нибудь благотворительное общество или фонд. Юля и Елизавета могли бы его возглавить. Важное достоинство этого прожекта в том, что не надо тратить деньги из казны. К тому же покупающий игры и книги человек будет понимать, что большая часть денег идет на помощь нуждающимся. Люди будут чувствовать сопричастность к богоугодному делу.

– Как ты сказал, благотворительный фонд? – переспросил Александр. – Забавное название.

– Назовем так, как нам будет удобно – фонд, общество или орден вспомоществования. Название неважно, главное суть. К тому же у меня много планов на производство новых игр. Также можно придумать, что-то еще – заняться издательством журналов для детей и юношей; хотя они уже есть, но новые лишними не будут. Сейчас происходят значительные изменения в науке и механизмах, с чем тоже необходимо знакомить подрастающее поколение. Елизавета с Юлей и другие прогрессивные молодые особы могут взять на себя ответственность по управлению и развитию фонда. Я считаю, надо активно привлекать женщин к общественной работе. Кому-то нравится только посещать балы, приемы и проводить время в неге. А кому-то ближе литература, обществознание или искусство. Возьми наших сестер: у Александры склонность к литературе, а Елена явно увлечена науками. Так зачем мешать таким порывам, если они идут только во благо державы?

– Это очень необычно и вряд ли осуществимо. В Европе не принято, чтобы женщины руководили фондами, как ты их назвал, – произнес Александр.

Он тут же понял свою ошибку, потому что на него уставились две возмущенные девушки. Вот Лизе и Юле мои предложения явно понравились. Теперь у Александра нет шансов помешать супруге заняться фондом, дело практически сделано.

– Мы не Европа. Я вообще не понимаю пиетета перед другими странами. Мне все равно, как живут в Европе, тем более – что о нас там подумают. В этом столетии на российском троне женщины сидели чаще мужчин. То есть править огромной империей женщине можно, а руководить благотворительным обществом нет? – задал я провокационный вопрос.

– Все, более не спорю. Судя по бросаемым на меня взглядам, в ближайшее время меня просто заклюют разгневанные дамы, – рассмеялся Александр.

– Это очень достойное дело, которое ты придумал, Константин, – произнесла Лиза, Юля поддержала ее кивком. – Но почему ты предлагаешь возглавить этот прожект женщинам?

– Не просто женщинам. А умным, образованным, желающим сделать что-то для своей страны и нуждающихся в помощи людей. К тому же уверен, что вы с Юлей не будете воровать и дадите по рукам тем, кто захочет это сделать.

– Ты, как всегда, прям и грубоват, Константин. Но полностью согласна с твоим предложением, – произнесла Лиза и посмотрела на Юлю.

– Я тоже. Тем более Костья обещал новые игры. А еще мы можем сами придумывать игры. Это так интересно, – эмоционально выпалила моя супруга.

Мы трое перевели взгляд на Александра.

– Да будет так, – улыбаясь, произнес брат. – При встрече с бабушкой обязательно расскажу об этом. Я уверен, что она одобрит это начинание. Императрица всегда проявляла заботу о сиротах и нуждающихся.

После ужина у нас по плану была «девятка». Суть игры Александр с Лизой ухватили сразу. Играли до полуночи. С трудом оторвались от новой забавы и разошлись по своим покоям.

Ночь у нас с Юлей прошла не менее бурно, чем предыдущая. Гормоны бушуют, ничего не могу с собой поделать. Моральный аспект забыт и заброшен куда подальше, в конце концов это моя законная супруга.

После завтрака пригласил честную компанию выйти на улицу. Прямо на площади двора, где позже водрузят статую Александру III, были расчерчены два прямоугольника. Рядом слуги заранее расставили стол и стулья. На них лежал кофр с шарами и стоял графин с морсом. Около стола, изображая караул, стояли Афоня и лакей. Мои спутники заинтересованно посмотрели на меня.

– Эта игра имеет провансальские корни. Но я частично изменил правила. Предлагаю пока называть ее «игра в шары» или «русские шары». Название можно придумать и позже. Французы называют ее петанк, но отличия существенные.

Оказывается, об этой игре здесь слышали, отзывы были неоднозначные. Петанк считался игрой простолюдинов, был грубой забавой и не воспринимался знатью. Зато далее, когда мои подопечные разобрались в правилах, началось веселье. Наверное, все слуги собрались перед окнами, наблюдая, чем это развлекаются внуки императрицы со своими женами. Уверен, что завтра сарафанное радио разнесет новости о новой забаве по всему Питеру. Начали играть втроем, где я выступал арбитром и объяснял правила. Далее разбились на пары. Еле-еле уговорил увлекшихся игроков пройти на обед. После обеда все ринулись переодеваться. Изначальное предложение одеться в более удобные одежды прошло мимо высокородных ушей. Через какое-то время игра продолжилась.

Александр с Лизой остались на ночь, но на следующий день, сразу после завтрака, уехали к себе. Я передал им заранее подготовленные правила для всех игр. Также передал комплект шаров, которые накануне привез медник. Договорились, что через неделю мы с Юлей приедем к ним в гости, заодно привезем напечатанные карты для «Уно». Особо просил Александра, чтобы он не приглашал много гостей, намекнул на конфликт, который был с его друзьями. Надеюсь, он меня понял. Заодно поддержу образ капризного и невоспитанного человека: мол, рассорился из-за пустяков с окружением брата.

Первый этап моего плана полностью удался. Менее чем через неделю намечен ответный визит к Александру.

Далее события понеслись вскачь. Следующие шесть дней я прожил в бешеном ритме XXI века. Местные жители все делали более медленно и степенно. Мягко сказано, что меня такой ритм очень раздражал. В результате загонял как себя, так и Афанасия с денщиками. Доктор Блок ворчал и пробовал отговорить меня мотаться по Питеру как угорелого. В один из дней жутко разболелась голова, так что пришлось снизить темп.

Заготовки для «Уно» уже были размещены в типографии. Далее занялись «Мафией». Афоня нашел хорошего столяра, который изготовил маски без прорезей для глаз. Маски было легче изготовить из дерева, нежели из металла. Игру предварительно решил назвать «Воевода и разбойники». Не называть же ее «Полицейский и воры». Уверен, что обе игры произведут фурор, не устоит мозг жителя XVIII века перед такими развлечениями. Значит, будет и благотворительный фонд. И главное, возникнет кружок молодых людей, которые увлекутся идеями фонда. Со своей стороны сделаю все, чтобы в этой компании были люди нужные и цельные, а не разные прихлебатели и охотники за расположением Александра. Слишком дорого заплатил наш народ за идеи всех этих Негласных комитетов[15]и прочих масонов. С масонами надо будет тоже что-то делать. Тут двух мнений быть не может – давить как тараканов, но пока у меня руки коротки.

Еще решил заняться совершенствованием своих воинских навыков. Начал с поиска учителя фехтования. О швабе Карле Руппрехте мне рассказал Дугин, который сейчас принимал дела и помогал Афоне. Проблем с переводом Петра в качестве моего денщика не возникло. Сразу загрузил его поиском вышедшего в отставку офицера с репутацией хорошего рубаки. Именно военного рубаки, а не учителя классического фехтования. Не знаю, где Дугин узнал про немца, но он оказался именно тем человеком, который был нужен. Невысокий и кривоногий, бывший драгун жил в Питере уже пару лет. Давал частные уроки фехтования офицерам и другим желающим. Лицо Карла пересекал жуткий шрам, отсутствие левого уха он скрывал париком, в общем, живого места на нем не было. Но при этом явно был в хорошей форме. Очень быстро договорились, что начнем занятия, как только заживет мое плечо.

Со вторым нужным человеком познакомился в тюрьме. Вернее, это он сидел в долговой тюрьме, а я его оттуда вытащил. Купец III гильдии Семен Астафьев был родом из Новгородской губернии. Имел ли он отношение к знаменитому новгородскому клану Астафьевых, купец не знал. В тюрьму Семен попал по глупости. История печальная и характерная не только для этого времени. Купца банально подставили, воспользовавшись административным ресурсом. Замешаны были в этом люди Зубовых. Занимался Семен лесом и прочими продуктами лесной промышленности типа поташа с дегтем. В результате махинации его товар под надуманной причиной конфисковали. Сначала его посадили в простую тюрьму. Далее вылезли долги перед петербургским компаньоном, и Семена перевели в долговую тюрьму. Еще и штраф назначили за махинации с поташом, который считался стратегическим товаром. Теперь Семен сидел в долговой тюрьме и ждал, пока его младший брат соберет нужную сумму. Дело очень мутное и явная подстава. Обложили его грамотно, вытянут все деньги и заставят продать свое дело. Мне о Семене рассказал один из офицеров на обеде в полку, который я начал посещать с недавнего времени. Брат офицера служил в суде и рассказал о купце, попавшем в тюрьму, как о забавном случае. Я ничего забавного в подобном не видел, но у офицеров свой взгляд на ситуацию. Устранение конкурента и захват бизнеса при помощи административного ресурса никого не смутили. Рейдерство придумали точно задолго до лихих девяностых.

С Астафьевым договорился быстро. Человек он неглупый и сразу понял перспективы. Да и выхода у него особого не было. Купец практически разорен, к тому же вернуться в прежний бизнес будет сложно и не факт, что рейдеры позволят. Штраф и долг две тысячи двести рублей я оплатил. Очень большая сумма в этом времени. Для сравнения, жалованье полковника было примерно 350 рублей в год. Полковник в нынешние времена фигура значимая и его оклад – немалая сумма. Комизм ситуации в том, что 300 рублей шли на мундиры и прочие одеяния. В гвардии на обмундирование тратили гораздо больше.

В общих чертах объяснил, что я хочу от купца. Заставлять человека заниматься нелюбимым делом не хотелось, но Семен сразу заинтересовался моими проектами. Мне нужна своя мануфактура и грамотный человек, купец вроде это понял. Дал ему день на приведение себя в порядок и сразу поручил найти приличное помещение под магазин. Семью он решил вызвать немного позже, отправив весть через знакомых новгородцев. Астафьев показался мне человеком немного авантюрного склада, в данном случае это плюс, а потом посмотрим. Был он мелкий, сухощавый, светловолосый и бородатый, немудрено обрасти в тюрьме. Если бы не добротная одежда, то Астафьев был похож на приказчика средней руки. Я уже окунулся в среду местных купцов и мастеровых, начал различать сословные отличия, в том числе в одежде.

Интерлюдия-3

В роскошной гостиной Зубовского флигеля Царскосельского дворца собралась семья, которая уже более пяти лет влияет на судьбу России. Хозяин флигеля Платон Зубов[16], а по совместительству любовник престарелой императрицы, вальяжно развалился на софе. За столом сидели его братья Николай, Дмитрий и сестра Ольга Жеребцова. Отсутствовали еще одна сестра Анна, проживавшая с мужем в Малороссии, и Валериан, сейчас возглавлявший русские войска в персидском походе. Также присутствовали бессменные секретари Платона, Грибовский и Альтести.

Братья и сестра были очень похожи: темноволосые, с правильными чертами лица, худощавые. Недаром как мужская, так и женская часть семьи Зубовых пользовались успехом у противоположного пола. Тот же Платон вполне обоснованно ревновал своего брата-красавца Валериана к императрице. По слухам, именно он настоял на том, чтобы его отправили в действующую армию.

– Ольга, к чему вся эта спешка? Для чего нужно было собираться именно сегодня? – произнес старший брат.

Он всем видом изображал вселенскую скуку. Платон единственный, кто надел домашний халат, братья были в официальных мундирах, Ольга в роскошном платье, выгодно подчеркивающем ее фигуру. Судя по сложной прическе и обилию украшений, сестра после встречи с братьями собиралась на бал или прием.

– Можешь нам рассказать, что за сближение произошло между внуками императрицы? Об этом уже который день говорит весь двор. И почему около Александра начали виться эти вольнодумцы Строганов и Чарторыйский?

– Это ты сама додумалась, или твой Уитворт[17]подсказал? – хохотнул Платон.

Ольга никак не отреагировала на намек брата. Только немного сморщилась, как от неприятного запаха.

– Подожди, Платон. Ольга просто так беспокоиться не будет. Плохо, что нет никаких данных, о чем договорились братья, – произнес Николай.

Несмотря на то, что многие считали его пустым и необразованным человеком, дураком зять Суворова не был. Его очень насторожил визит Александра в Мраморный дворец. Тем более что не было никаких достоверных сведений, о чем разговаривали братья. Не верить же этой чуши про какие-то удивительные игры.

– Мы слишком размякли и успокоились. Милость императрицы не вечна, как и она сама. Павел неуправляем и непредсказуем. Он явно испытывает ко мне симпатию, но рассчитывать на его милости глупо. Сколько времени потрачено на налаживание отношений с Александром? И чего греха таить, нам удалось отвернуть его от брата-грубияна. Вдруг оказалось, что братья начали общаться, и наши усилия бесполезны. К тому же Александр находится под влиянием двух новых друзей, которые появились из ниоткуда. Тут еще Константин влез, и никто не знает, как ему удалось вернуть расположение брата. Неужели вы верите, что они два дня провели за новыми игрушками? – поддержала сомнения Николая Ольга.

– А что мы можем сделать? Напроситься на следующую встречу? Это будет не так легко. Многие придворные уже пытались попасть на посиделки, но Александр отказал, сославшись на брата. К Константину же подходить боятся, а то как пальнет в гостя из пушки, – опять рассмеялся фаворит. – И не кажется тебе, что ты зря беспокоишься? Александр всегда хорошо относился к нашей семье.

– Если надо, я сама съезжу к нему или его жене. К Константину точно не поеду. Ты правильно заметил, что он не совсем здоров. Но кто-то из нас обязан присутствовать на встрече братьев. И нельзя допустить, чтобы Строганов и Чарторыйский стали единственным окружением Александра.

– Что ты предлагаешь? – уже серьезно спросил Платон.

В итоге семейный совет решил, что в окружение Александра надо вводить своего человека. Сошлись на кандидатуре Валериана, как самого молодого. К Константину решено было подвести Дмитрия, как служаку и далекого от двора с его интригами человека. Самого Дмитрия с трудом уговорили, ибо тот собирался в действующую армию и хотел быть подальше от придворного болота.

Глава 6

9–12 августа 1796 года, Российская империя,

Санкт-Петербург

1

Едем в Царское Село. Я постепенно начал привыкать к дорожной тряске и черепашьей скорости передвижения. Всю дорогу говорили с Юлей об играх и моих задумках. Идея с новыми играми и фондом полностью увлекла ее. Развлечений в этом времени мало, для женщин особенно. Юля же натура деятельная, для нее это не только забава, но и возможность заняться полезным делом. Когда я рассказал ей общие сведения об игре «Вокруг света», то она надолго задумалась. А затем ответила, что ей не хватит знаний придумывать вопросы. Правильная мысль, я тоже решил, что это лучше поручить кому-нибудь из Академии наук. Еще одна проблема – надо искать подступы к немцам из Академии.

Доехали до Александровского дворца часам к одиннадцати. Пока приводили себя в порядок и устраивались, уже наступило время обеда. Вообще, мы изначально хотели встретиться в Гатчине, так как 9 августа день рождения у нашей сестренки Александры. Но гонец еще два дня назад передал весть, что именинница заболела, и семейные торжества откладываются, поэтому поехали сразу в Царское Село.

К моей радости, Строганова с Чарторыйским не было, зато присутствовали другие гости. Фрейлина Елизаветы княжна Наталья Шаховская, молодая и очень приятная девушка. Еще обращала на себя внимание графиня Варвара Головина, оказавшаяся приятельницей Елизаветы. Очень красивая женщина лет тридцати. Думаю, она со своими роскошными формами, идеальными чертами лица и пронзительными голубыми глазами не затерялась бы и в моем времени. В процессе общения выяснилось, что графиня еще весьма образованная и остроумная особа. Поймал себя на мысли, что слишком сильно пялюсь на Головину и, в принципе, не прочь продолжить знакомство с ней в более интимной обстановке. Главное, чтобы Юля не заметила, мне еще семейных скандалов не хватало. Хотя сомневаюсь, что члены императорской фамилии должны оправдываться перед женами. Домострой никто не отменял, и жена пока находится на уровне домашнего животного.

Француженка герцогиня Луиза де Тарант, подруга Головиной, была полной ее противоположностью. Худощавая брюнетка с некрасивыми чертами лица и отсутствием даже намека на грудь. Она была больше похожа на португалку или южную итальянку. Крайне неприятный типаж, меня европейки возбуждают, а не всякие цыгане и прочий сброд. С учетом вечно недовольного выражения лица француженка производила просто отталкивающее впечатление.

Сильно удивило присутствие на встрече Марии Нарышкиной[18], в будущем многолетней любовницы Александра. Неужели у него с Елизаветой уже все так плохо, или я даты путаю? Нарышкина оказалась милой и весьма скромной особой, где-то даже тихоней. Может, она и считается красивой по меркам нынешнего времени, но точно не для меня.

Еще одна гостья немного выбивалась из нашего молодого состава, за исключением француженки. Графине Браницкой[19], камер-фрейлине Екатерины, было сорок два года. Для этого времени уже почтенная женщина. Но даже для XXI века она выглядела как интересная дама в самом соку. Меня она напрягала похлеще француженки. Непонятна ее роль, скорее всего, глаза и уши императрицы. К тому же я испытывал к ней чувство некоторой брезгливости, все-таки племянница Потемкина, не скрывавшая своей любовной связи с дядей. Я не ханжа, но такая вещь, как инцест, находится за гранью моего понимания.

Мужскую часть гостей представляли князь Александр Салтыков[20], сын нашего с братом воспитателя, и его сослуживец по Семеновскому полку Петр Кикин[21]. Оба были креатурами Александра. Про Кикина я позже вспомнил, что он станет секретарем Александра. В данный момент это был простой прапорщик гвардии, если гвардейца можно назвать простым. Салтыков-младший был в чине камер-юнкера, наверняка звание получено по протекции родителя. В отличие от своего отца, который носил прозвище «паркетный фельдмаршал» и не выделялся умственными способностями, сын был человеком иного склада. В процессе общения выяснилось, что он очень образованный и грамотный молодой человек.

Обед занял чуть больше часа, это какой-то местный рекорд. Хозяева явно хотели приступить к сражению в петанк и скомкали сложившийся ритуал по неспешному приему пищи. После обеда прошли во двор, где были расчерчены прямоугольники. Лакеи заканчивали расставлять столы со стульями, в перерыве у нас было запланировано чаепитие.

Игра удалась, я, грешным делом, не ожидал такой позитивной реакции. Сначала играли два на два, затем три на три. Даже француженка сменила вечно недовольное выражение лица на более адекватное. Не удержалась, правда, от лекции про «правильный» петанк. Чтобы не выслушивать пустопорожний треп герцогини, коллективно решили назвать игру «русский петанк». Я от себя добавил, что если кому-то не нравится, то он может не играть. Лучше всех игра удавалась Салтыкову и Юле. Граф не отличался какими-то выдающимися физическими данными, наверное, просто хороший глазомер от природы. Юля еще в первый раз проявила свои таланты именно к этой игре. Бились с переменами на небольшой отдых и чаепитие. Под вечер сильно уставшие, но безумно довольные разошлись по комнатам переодеваться к ужину.

Ужин прошел легко и весело. Обсудили игру и смешные моменты. Даже тихоня Нарышкина включилась в беседу. После ужина сели играть в «Уно». Примерно полчаса заняло объяснение и изучение правил. А вот потом пошло веселье. «Уно» даже для моего времени достаточно интересная игра, в которую играют взрослые и дети. Здесь же эмоциональное состояние игроков постепенно менялось от удивления к восторгу. Нужно еще учитывать, что большая часть присутствующих были молодыми людьми, часть даже юными. А Головина с Кикиным оказались веселыми компанейскими товарищами, которые своими шутками и подначками усиливали общее настроение праздника. Закончили ближе к часу ночи. Пообещал подарить каждому из участников колоду с правилами, а назавтра удивить еще более интересной игрой. Попытки узнать, что будет завтра, я пресек на корню, пусть помучаются. Уровень интереса был такой, что все гости решили остаться еще на день, хотя изначально планировали с утра разъехаться по домам. Для себя решил, что нельзя останавливать процесс внедрения новых игр. Убиваю сразу двух зайцев: привлекаю к себе внимание нужных людей, заодно и денег заработаю.

Сегодня спал один. Устал как физически, так и морально. Думаю, завтра будет не менее веселый денек. Главное, чтобы к нам не полезли толпы придворных, ведь почти вся эта паразитарная публика сейчас находится в Царском Селе. В четверг, когда гости разъедутся, надо будет серьезно пообщаться с Александром. Очень меня напрягает его будущий разлад с Лизой, если он уже не наступил. Надеюсь, сегодняшнюю ночь он провел не в спальне Нарышкиной и ее присутствие пока ничего не значит.

Завтракали поздно. Вся компания собралась часам к десяти. Я к этому времени успел поработать с бумагами. Практически с первых дней, как мне стало лучше, я взял за правило записывать свои мысли, и не только по играм. Иногда в голову приходили фамилии современников, вспоминал разные события, в первую очередь связанные с войной и наукой. С датами все так же путался, но вспомнил много интересного. На основе своих воспоминаний предложил дамам создать костюм для игр. Императрица любила носить мундирные платья. Но такие наряды были разрешены только особам царской крови. Я же им предложил пойти дальше и придумать мундир для игр. Попросил только не увлекаться и не внедрять женские штаны или какие-нибудь обтягивающие платья. Это была провокация с моей стороны. Дамы начали все вместе возмущенно мне выговаривать, что я пошляк и, конечно, солдафон. Вот только по задумчивому виду Головиной и Елизаветы и горящим глазам Юли было понятно, что зерна упали в нужную почву. Потом набросаю Юле какие-нибудь интересные варианты типа шаровар или юбку-брюки. Я им еще устрою революцию в нарядах. Нет больше сил терпеть это издевательство над здравым смыслом под названием «современная одежда». Хотя бы для игр и спорта надо упрощать как одежду, так и обувь. Ладно женская одежда, но меня уже порядком достали штаны без ширинки. И ходить постоянно в сапогах та еще проблема.

Второй день игры в русский петанк был не менее весел. Некоторые дамы во время перерыва пожаловались на боли в мышцах. Прочитал им небольшую лекцию, что это от отсутствия практики и от неподвижного образа жизни. Кроме прогулок, необходимы еще дополнительные нагрузки. Мои слова восприняли как откровение. Ну не принято здесь у дам заниматься спортом или физкультурой.

В обед, как я и предполагал, во дворец пытались попасть некоторые придворные. Особенно настойчива была некто Ольга Жеребцова. Предвидя подобное, по приезду сразу предупредил распорядителя и гофмейстера дворца никого не пускать. Репутация у меня была очень нехорошая, однажды Константин какому-то престарелому графу сломал руку, просто решил побороться с дедом. Мое предупреждение, что я сломаю им не только руки, но и ноги, если нам кто-то помешает, оба приняли очень серьезно. Заодно дал приказ Дугину следить и докладывать, если что-то пойдет не так. Часовым также дал прямой приказ никого не впускать без моего личного одобрения, если это не официальное лицо, уполномоченное императрицей. Посетителям же просил передавать, что мы очень заняты, но если кто-то настаивает, то я лично выйду и объясню, что не нужно нас беспокоить. Удивительно, но никто не захотел со мной пообщаться. Репутация, однако.

Не пустили во дворец даже фрейлин Елизаветы, сестер Голицыных. Наверняка побегут жаловаться императрице, и не только они. Двор сейчас должен походить на растревоженное осиное гнездо. На такой результат и был расчет. Интерес к новым играм обеспечен. Надо только ускорить производство карт и шаров: все наборы, которые я привез для Александра и его гостей, уже разобраны. Хватило не всем. Но я тут ни при чем, так как рассчитывал на более малочисленную компанию.

Мануфактура Астафьева была еще в проекте, пока открыли только лавку. Типография и медник трудились уже несколько дней, так что небольшой ассортимент готов к продаже. А то, что продажи будут, сомнений у меня не осталось. Конкурентов среди местных купцов я тоже не опасаюсь. Здесь административный ресурс на моей стороне. Патентного права в классическом виде еще нет, а есть какие-то привилегии, в которых еще предстоит разобраться. Но кому надо, Астафьев объяснит, кто окучивает этот бизнес. А позже оформим привилегию. В любом случае основные права на производство игр пойдут в фонд, так что моральных терзаний у меня нет.

Перед ужином немного отдохнули, все-таки нагрузок с впечатлениями хватит и для человека из XXI века. Тем не менее все с нетерпением ждали обещанную новинку. Когда лакей принес деревянные маски и очередную колоду, то на лицах гостей появилось некоторое разочарование. Наверное, подумали, что будет какой-то мини-карнавал.

– А теперь просыпаются разбойники, – произношу в полной тишине.

Играем уже часа два. Как всегда, душновато и попахивает гарью от свечей, но к этому я давно привык. Название «Мафия» заменил на «Разбойники», но смысла это не меняло. Глаза открыли Салтыков и Нарышкина.

Серьезный и весь такой правильный граф и тихоня полька. Идеальные разбойники, чувствую, победа будет за ними. Сказать, что игра увлекла компанию, – значит не сказать ничего. «Разбойники» просто сразили всех присутствующих наповал. Ничего, это только начало, я вспомнил с десяток популярных игр, которые буду планомерно внедрять.

2

Завтрак опять был позднее, уменьшилось только число гостей. Ранним утром нас покинули Салтыков с Кикиным: службу никто не отменял. Также не было Браницкой, наверняка побежала на доклад к императрице.

– Константин, ты понимаешь, что уже не только двор с Царским Селом, но и весь Санкт-Петербург говорит исключительно о новых играх? Еще мы устроили игру в заговорщиков, закрывшись от внешнего мира на два дня, – с улыбкой произнес Александр. – Как теперь отбиваться от желающих поиграть в новые игры?

– Отбиваться не надо. Завтра пост, и подобные развлечения запрещены, – улыбаюсь в ответ. – Самым нетерпеливым твой гофмейстер передаст карточки с адресом купца Астафьева, у которого можно приобрести новинки. Кто успеет, тот купит. Я не знаю, какое количество колод карт, масок и шаров готово, но думаю, хватит не всем. Заодно предлагаю после завтрака обсудить наш фонд. Теперь, я думаю, нет сомнений в его успехе?

Головина и Шаховская с большим энтузиазмом восприняли идею фонда. Нарышкиной понравились игры, но фонд оставил ее равнодушной. Мнение француженки мне было неинтересно. Остальные присутствующие, кроме нее, согласились сделать взнос для развития производства. В первую очередь решили приобрести типографию. Обсудили структуру организации, как будет распределяться прибыль и кому в первую очередь помогать. Объяснил, что минимум половину доходов нужно вкладывать в развитие производства. Также озадачил новоиспеченных организаторов кадровыми вопросами. Для начала необходим был нормальный управляющий. С одной стороны, в столице было много образованного и знающего народа, с другой – проходимцев тоже хватало.

Подал народу идею, что лучше создавать все заведения по типу учебно-производственных общежитий. Это касалось в первую очередь сирот и детей бедняков. Для калек и стариков предложил выкупить землю и построить что-то типа дома престарелых с собственным небольшим хозяйством. Как вариант, в Эстляндии: народу там мало, и можно дешево приобрести землю или какое-нибудь поместье. Еще предложил использовать опыт солдат-калек. Потерянная рука или нога не лишали человека разума и навыков. Отличные работники прозябают на паперти, спиваются и умирают от голода. А так мы имеем готовых воспитателей, пусть и низшего звена.

Многие мои предложения были новаторскими для этого времени. Не раз ловил на себе недоуменные взгляды Александра, он точно не верил, что после удара головой его братик превратился в титана мысли. О детальной проработке схемы функционирования фонда никто не задумывался. Написали что-то типа устава и общих тезисов. Обсуждение было жарким и эмоциональным. Уже в процессе поняли, что нам необходим секретарь-делопроизводитель, а в будущем и целый штат помощников. Пока роль секретаря на себя взяла Шаховская. Александр собирался завтра ознакомить императрицу с нашей идеей и получить ее одобрение. Если Екатерина откажет любимому внуку, то даже не знаю, как быть.

После обеда продолжили обсуждение, но большинство вещей было согласовано, поэтому перешли на самые разные темы. Конечно, не обошли стороной политику. Сидим, пьем чай в гостиной, окна открыты, погода солнечная, почему бы не почесать языками на общие темы. Для начала обсудили последние события при дворе, от которых я был очень далек. Далее перешли к обсуждению происходящего в Европе. Я не скрывал своего критического отношения как к Европе, так и к ярым поклонникам всего европейского.

– Почему вы так негативно относитесь к европейской культуре и обычаям, особенно к Франции? – задала вопрос Головина. – Наверное, всему виной все эти революционные события? Ведь подлинная французская культура не имеет никакого отношения ко всем этим ужасным якобинцам.

Недаром я целый день провоцировал ее французскую подругу. Вот Головина и встала своей аппетитной грудью на защиту воблы-герцогини и ее родины. Надо не отвлекаться на шикарные полушария, распирающие лиф красного платья Головиной. Под европейской культурой она наверняка подразумевала и католическую веру. В моей истории Варвара перешла в католичество, что не сделало ее счастливой, это как минимум. Такие кадры, как графиня, нужны России. Сделаю для начала попытку оставить ее дома, а далее дело техники. Именно Варвара подала несколько дельных советов по организации фонда, чувствуется, что есть у нее опыт управления поместьем. Пусть лучше приложит свою кипучую натуру к делу помощи русским людям, чем живет в иммиграции.

– Ничего не имею против чужой культуры. Но восхищаться выгребной ямой под названием Париж? Соглашусь, что часть его архитектуры красива, но не более чем у других европейских столиц. Превозносить город, который пропах зловонием и распространяет его на десятки верст вокруг, – увольте. Уважать обычаи французского дворянства, которое моется в лучшем случае раз в неделю, а чернь даже не знает, что это такое? Восторгаться людьми, изображающими из себя главных ценителей прекрасного и одухотворенного, при этом являются просто разодетыми в шелка лавочниками, которые за грош продадут родную мать? Я не спорю, в этом веке Франция дала миру большое число мыслителей, философов, писателей. Но может, они появились именно вопреки той ущербной морали, нравственному разложению и грязи, как телесной, так и духовной? А еще всеобщему лицемерию, которым уже много лет поражено французское общество. Эдакий противовес всеобщей вакханалии и упадку, который далее закономерно перерос в революцию. А во что превратилась их церковь? Да и когда она была образцом совершенства?

– По-вашему, только французское общество подвержено всем тем ужасам, о которых вы рассказываете? – вступила в разговор Шаховская.

Она явно намекала на весьма свободные нравы при дворе Екатерины. Приятно общаться с умными людьми: не все присутствующие поняли, о чем спросила фрейлина.

– В других странах восставший народ не казнил монарха вместе с семьей. И «благодарный» народ других стран не отправил на эшафот десятки тысяч высокодуховных носителей культуры и морали. Предвосхищая ваш вопрос, скажу, что элитам некоторых стран хватило ума не доводить ситуацию до кровавого безумия. Просто там взяли и поделились властью с буржуазией. А у англичан дворяне и есть главные купцы с промышленниками. Они тоже казнили своего монарха, но там была иная ситуация, замешанная на религии. В нашем же случае все еще впереди. Русское дворянство просто не выродилось и не разложилось до такой степени, как во Франции и некоторых других монархиях. Но элита империи уже одной ногой стоит на пути, по которому пошли французы. И второе, у России третье сословие пока не имеет достаточного уровня влияния и денег, чтобы изменить существующий строй. У наших правителей хватает разума давать дворянство с титулами наиболее известным и богатым промышленникам.

Таким образом, талантливые и деятельные люди были приняты в элиту империи. Сейчас же никто не будет пенять Строгановым или Демидовым, что их предки были низкого происхождения и дворянство заслужили на гражданской службе?

Герцогиня, белая как мел, хотела что-то сказать против моих слов, но, видно, не могла собраться с мыслями. Ее опередил Александр.

– Ты считаешь, что нас ждет такая же участь, как несчастного Людовика XVI? – спросил он.

– Не нас, а скорее наших внуков или правнуков. Чем меньше мы будем копировать худшие обычаи французской знати, тем больше шансов, что этого не произойдет. Но перемены давно назрели. И если их не замечать, то они никуда не денутся.

– Я не замечала за вами ранее таких революционных взглядов, – произнесла Елизавета. – Вы никогда не обсуждали политику.

– Если стране нужны перемены, то это не причина приближать их революционным путем. Это я к тому, что нужно признать и осознать необходимость перемен. Не надо рушить существующий порядок, его надо грамотно улучшать. Если бы в России все было так плохо, то это не мы бы сломали хребет Карлу XII, маршировали по Берлину, уничтожили Польшу с Крымским ханством и дошли до Западного побережья Америки, подчинив огромные пространства. Последние сто лет наша нация и страна находятся на подъеме, поэтому для меня непонятно преклонение перед странами, которые этого не заслуживают. Но останавливаться на достигнутом нельзя. Восстание Пугачева и бегство тысяч крестьян на Дон, Терек и в Сибирь показывают, что не все так замечательно у простого народа. Необходимо сделать выводы из ошибок и направить развитие империи по другому пути. И делать это нужно не завтра и даже не через год, время еще есть. А вот думать об этом нужно начинать сейчас. Военные победы – это отлично, но, кроме армии, есть еще образование, торговля, промышленность и наука. В этом направлении наши успехи гораздо скромнее. Хотя надо признать, что императрица провела глобальные реформы, которые укрепили государство. К сожалению, этого мало.

Не сдержался, понесло меня в область политики и экономики, а ведь хотел потроллить француженку и зародить сомнения у Головиной. Прежний Константин, кроме армии, ничем не интересовался; в общем, спалился по полной. Давно заметил, что в эмоциональном плане прежняя личность реципиента иногда берет верх над моей более спокойной натурой. Может, тому виной возраст и бушующие гормоны, но факт имеет место быть. Александр смотрел на меня с нескрываемым удивлением. Впрочем, как и все остальные. Только Нарышкина не переменилась в лице и, мне кажется, особо не обращала внимания на мои пассажи. С другой стороны, подобный разговор когда-нибудь должен был состояться, почему не сегодня. Мне необходимо иметь влияние на брата, вот и посмотрим, что из этого выйдет.

– Отчего вы так негативно отозвались о католической вере? – не успокаивалась Головина.

Хорошо эта французская сучка задурила голову графине. Аж засветилась, услышав вопрос. Наверное, думает, что дело сделано и можно гордиться своей работой. Я здесь распинаюсь, а очень умная и образованная дама вычленила из моего монолога только критику католических попов. Ох, чувствую, сейчас меня понесет, вот понимаю разумом, что надо остановиться, но не могу.

– Просто задайте себе вопрос. Может ли нести что-то хорошее и доброе в мир церковь, которая организовала крестовый поход против альбигойцев, таких же, как они, христиан, и уничтожившая сотни тысяч простых французов, каталонцев и итальянцев? «Бейте их всех, ибо Господь распознает своих!» – призывал аббат Арнольд при захвате Безье. А как можно относиться к захвату Константинополя? Тысячи убитых при штурме и умерших от голода христиан. Еще многие тысячи наших братьев во Христе проданы в рабство магометанам и прочим агарянам. Именно католическая церковь является причиной того, что сейчас в главном для каждого христианина храме Святой Софии звучит призыв муэдзина к намазу, вместо звона колоколов. Католики уничтожили Византийскую империю, на чьих руинах вырос жуткий монстр под названием Оттоманская Порта. Государство, которое утопило в христианской крови огромные пространства. Кровь миллионов убитых, искалеченных, изнасилованных, уведенных в рабство или превращенных в живой скот греков, сербов, болгар, венгров, австрийцев, итальянцев, валахов, армян, грузин, русских, поляков, малороссов на руках папы и его приспешников. Османы – это итог его предательства. Понятно, что поход оплатили венецианские торгаши, но зачем папа назвал его крестовым? Византийская империя веками сдерживала натиск восточных орд, но именно братья-христиане, одержимые жаждой наживы и власти, воткнули ей нож в спину. И страдания наших братьев во Христе продолжаются в эту самую минуту. У матерей отнимают сыновей, чтобы сделать из них безжалостных янычар или евнухов. Янычары, которые не просто льют христианскую кровь, а упиваются этим. Сколько собственных отцов и матерей были убиты отнятыми у них и воспитанными в дикости сыновьями? Сколько сестер было изнасиловано и продано в рабство своими же братьями? А еще самым верным и последовательным союзником Порты всегда была Франция. Очень забавный союз, никто не находит? Но то дела политические, мы-то ведем речь о церкви.

У меня пересохло горло, и я сделал глоток остывшего чая. Лица моих собеседников выражали разнообразный спектр эмоций. В основном изумление. Герцогиню самым натуральным образом перекорежило. Я между тем продолжил, обращаясь к Головиной:

– Как можно нормально воспринимать церковь, которая создала институт инквизиции? Десятки тысяч сожженных заживо, а до этого изуверски пытаемых людей. Вина этих несчастных была только в том, что их заподозрили в ереси или колдовстве. Основанием для обвинения женщины в колдовстве могла быть просто ее красота. Но странно, что хватали и пытали в основном простолюдинок. Спросите позже у своей подруги-француженки, что такое пытка женщины под названием «Бдение». Заодно спросите, где в Святом Писании указано, что женщин-еретичек необходимо пытать именно так. И где вообще написано, что еретиков надо пытать или сжигать на костре? Также спросите ее, откуда появился целибат. Про девятилетних епископов, которым сан передавался по наследству. И про фактически узаконенную содомию среди иерархов церкви и монахов. А уничтожение православия в Литве? Но здесь надо сказать спасибо иезуитам и подобным католическим подонкам. Не будь их деятельности, направленной на подчинение и уничтожение православных, может, и не было бы сейчас сильной России. Литву разрушили изнутри, и сделали это папские прихвостни. Наверное, стоит упомянуть и про миллионы замученных дикарей Америки. Вся вина которых была в том, что они не могли оказывать сопротивление и воспринимали европейцев как посланцев богов. Вся история католической церкви – это ложь, предательство, лицемерие и цинизм. Я могу долго описывать преступления и подлость католических попов. Этот список бесконечен. Нет ни одной заповеди, ни одного преступления перед Богом и человеком, которые бы не нарушили и не совершили католические иерархи. Более тысячи лет Рим, прикрываясь красивыми словами, творит откровенное зло. Зло в чистом виде. У меня складывается впечатление, что они давно поклоняются дьяволу, а не Богу.

Не может мозг человека XVIII века противостоять информационной атаке демагога из XXI века. Просто нет еще такой подачи исторических событий, основанных на системном подходе или как там это правильно обозвать. К тому же я говорю правду или почти правду. Зря я выдал такую речь на неподготовленную публику, но Остапа понесло. Народ был впечатлен. Герцогиня даже не пыталась сказать что-то в защиту.

Александр явно не понимал, откуда у его брата такие мысли и почему он раньше молчал. Лиза, Юля и Шаховская восторга точно не выражали, они были под впечатлением от моих слов про изуверства католиков. Клерикализм обличать начали еще до меня, но такую сжатую оценку преступлений церкви они ранее не слышали. Головина стала бледной как мел. Все-таки у повышенной эмоциональности есть обратная сторона, по крайней мере, Варвара точно легко внушаема. Я решил ее добить, раз уж начал весь этот концерт в честь ее персоны.

– Вы, наверное, зададитесь вопросом: не выгораживаю ли я православную церковь? Не буду говорить за греков, там всякое бывало, преступлений тоже хватало. Но я не слышал, чтобы православные массово сжигали людей, убивали десятки тысяч отклонившихся от генерального пути или пытали своих женщин за природную красоту. И еще не помню, чтобы православные начинали религиозные войны. Я вам так скажу про нашу церковь. В свое время церковь была едина с народом. И именно православие сохранило наш народ, нашу культуру и наши обычаи. Именно вера позволила нам избавиться от ига татар, поляков и много кого. Но наша церковь никогда не крестила народы огнем и мечом, – продолжаю я, глядя в глаза Головиной.

– Падение и разложение нашей церкви тоже имело место и сейчас все не так гладко, как хотелось бы. Никон, одержимый жаждой власти и подталкиваемый греческими интриганами, многие из которых были агентами Рима, просто уничтожил русскую церковь. Именно так. Раньше наша церковь была в первую очередь русской, а только потом православной. Но кому-то это мешало. Теперь разрушена русская церковь, а русское православие в расколе. Тысячи людей бежали на Дон и Волгу или в другие страны. И с этим необходимо что-то делать в ближайшее время. Но при всем при этом наша церковь не оскотинилась до такой степени, чтобы призывать уничтожать собственный народ.

Под пристальными взглядами всех присутствующих делаю еще глоток чая. Чувствую, что наговорил минимум на выволочку от Екатерины, но продолжил:

– Я не призываю вас завтра начать креститься двуперстно, – говорю, глядя на Головину. – Но вы достаточно образованная и влиятельная женщина, чтобы добраться до источников. Может, вместо того чтобы увлекаться иностранными веяниями вроде масонства и прочей мистической чуши, подумать о собственной стране? Очень легко поддаться чьим-то увещеваниям и принять сторону католичества. Но почему не попробовать изучить свою собственную историю, в том числе церкви?

Занавес. Штирлиц откровенно провалился. Никогда Константин не поднимал такие вопросы и тем более не выступал в роли пламенного оратора. Плюс фактор возраста, совсем забыл, что мне сейчас семнадцать лет, а не сорок. Не может быть у юнца такого багажа знаний и четкости суждений. Слухов и пересудов теперь не оберешься. К скверному характеру Константина привыкли и относились снисходительно, а может, даже презрительно. Но потерпят ли все придворные группировки, да еще и иностранные державы деятельного и грамотного Константина, с явным уклоном в патриотизм? Переборщил я с высказываниями, и это мягко говоря. Плюс занесло меня на чужую поляну. Тема церкви была очень скользкой. И чего я перескочил на историю, сам не пойму. В конце выступления логики в моих словах было в разы меньше, чем пафоса.

Посмотрел на своих слушателей. Могу сказать одно: в каждом из присутствующих я зародил какие-то сомнения, может, кроме Нарышкиной. В конце концов, один из присутствующих, выслушавших мой монолог, – это будущий император России. И если мои слова не оказали на Александра такого же действия, как на девушек, то отношение ко мне изменится сильно. Моя речь показала, что я уже не просто чудаковатый младший брат. Сблизимся мы или я начну свою игру, зависело в первую очередь от Александра. Он всегда был слишком хитер и расчетлив, чтобы не заполучить такого союзника в свою команду. Значит, буду ждать его решения.

Глава 7

12–15 августа 1796 года, Российская империя,

Санкт-Петербург

За окном возка мелькают пейзажи летнего почтового тракта. От столицы до Гатчины дорога не только хорошо охраняется, но за ней явно следят ремонтные команды, которые не позволяют ей превратиться в болото. Все-таки это основной участок, по которому часто ездит императрица. Это мне в первый раз с непривычки дороги показались ужасными, а так вполне себе грунтовое шоссе. Проезжаем заставы, называемые рогатками, трактиры, почтовые станции, деревни и усадьбы. Строения в массе своей выглядят неплохо, думаю, следят не только за дорогой. Важно, чтобы взоры императрицы не омрачали признаки нищеты и убогости. Показуху придумали не вчера, в этом времени она вполне себе процветает. Даже избы, которые сильно отличаются от привычных для меня домов современной российской деревни, издалека имеют вполне себе пристойный вид.

Что интересно – движение правостороннее, достаточно интенсивное, конечно, для этого времени. Толком разглядеть простой народ не получается. Ну, люди как люди, только бородатые и одеты в русские кафтаны и забавные шапки, похожие на цилиндры. Понимаю, что я еще не встречал толком простых людей. Аристократия, военные, служащие разных департаментов и прислуга – это основное мое окружение. Несколько выездов в Петербург, когда выкупал Астафьева и проводил осмотр выбранного им помещения под лавку, не дали никакого впечатления о простых людях. И кто бы их ко мне подпустил? Надо будет устранить этот пробел, посмотреть, чем дышит народ. Думаю, хорошего мало, если даже высшая аристократия по уровню бытового комфорта живет хуже какого-нибудь нищеброда из XXI века.

Под неспешную беседу с супругой не заметил, как доехали до Гатчины. Вот и Мозинские ворота, далее под копытами лошадей застучала брусчатка, и карету стало меньше подбрасывать по неровностям. Решили посетить родителей и сестер. Несмотря на пост, думаю, поиграем как в настольные игры, так и в петанк. Наверняка слухи уже дошли до Гатчины, и сестренки точно обидятся, если я им не подарю комплекты игр. Еще необходимо поддерживать нормальные отношения с Павлом, он очень хорошо относился к Константину в моей истории. Глупо этим не воспользоваться, поэтому сразу после Александра выдвинулись к родителям.

Как я и ожидал, сестренки уже с нетерпением ждали новые игры. Тринадцатилетняя Александра и двенадцатилетняя Елена были практически взрослые. Ну, по крайней мере, они себя таковыми считали и вели соответственно, не выказывали явного интереса. Их выдавали только глаза, горящие от предвкушения чего-то необычного. Сразу после обеда приступили к петанку. Весь налет серьезности с сестренок мигом слетел, когда началась игра. Обычные дети, ничем не отличимые от ровесников моего времени. Насмеялись и напрыгались от души. Мы с Юлей не отставали от остальных.

Несмотря на вздорный характер, у Павла отличные дети. Он сам тоже подошел к нам и сыграл партию. Судя по довольному виду, петанк ему понравился. Вечером была более взрослая и многочисленная компания, к нам присоединился малый двор Павла. И «Уно» с «Разбойниками» были встречены с восторгом. Раздал в качестве подарков все наборы, которые были у меня с собой. Хорошо, что гостям Александра отдал только часть, а то было бы крайне неудобно перед сестренками.

Серьезного и обстоятельного разговора с Павлом не получилось. Встречались несколько раз, в беседах перескакивали с темы на тему. В основном слушал про его прожекты и хвалебные оды Гатчинскому полку. Я согласен, стране необходимы реформы. Но сомневаюсь, что при нынешнем уровне и качестве государственного аппарата реально начать, а главное, довести до конца, например, денежную реформу. А еще нужна воля сильного руководителя, на которого Павел точно не походил. Административная и религиозная реформы были ему вполне по силам, но резко вмешиваться в жизнь дворянства и крестьянства я бы не стал. Надо иметь очень хорошую поддержку в армии и среди служивого дворянства, чтобы покуситься на привилегии аристократии. Такой поддержки в моей истории у него не было. Вернее, поддержка была, но он сам ее растерял и не смог правильно воспользоваться. Свое мнение на происходящее в стране я уже начал формировать, но пока помалкивал и собирал информацию. Да и Павел не тот человек, который будет выслушивать критику. Его маниакальное желание переодеть русскую армию и чиновников в мундиры прусского образца было за гранью моего понимания. Зачем плодить врагов на ровном месте? Армия – это последний институт государственной власти, в который сейчас надо лезть. В этот исторический момент русская армия просто сильнейшая в мире, во главе с Суворовым уж точно. Навести порядок в полках, где процветает воровство, или улучшить медицинское обслуживание – вот с чего надо начинать изменения. Не мешает поднять жалованье младшему офицерскому составу, но страна в долгах и денег просто нет.

Удалось рассказать Павлу про фонд. Идею он встретил очень положительно, пообещав выделить денег из своей казны. Еще получилось договориться, что доктор Блок теперь работает на меня. Самому доку было со мной интересно, я подкинул ему несколько идей, которые пока неизвестны в медицине. Человеком он был прогрессивным и захотел проверить все на практике. Поэтому решили, что он переезжает в Мраморный дворец на постоянной основе.

Повезло, что Мария Федоровна еще не оправилась от родов. Очень боялся, что именно мать Константина вычислит подмену. Виделись мы с ней нечасто и беседовали мало. Зато сестренки были в полном восторге и не отлипали от меня ни на минуту. Я тоже наслаждался их обществом. Они напоминали мне собственных дочек и глушили периодически подступающую тоску. Во дворце также были дети из окружения Павла, в общем, было весело. Поляна, расчерченная под игру в петанк, не пустовала. Взрослые не отставали от детей. А вечером наступало время «Уно» и «Разбойников», в которые играли сразу за несколькими столами. Жалко, что с освещением я пока ничего сделать не могу. В отличие от аборигенов, запах гари от многочисленных свечей вызывал у меня стабильное отторжение.

И вдруг в воскресенье вечером прибывший фельдъегерь вручает мне письмо от императрицы с указанием в понедельник к одиннадцати утра прибыть в Царское Село. Кроме Павла, никто особого внимания на это не обратил. Он встречал в штыки любое действие матери. Я же сразу понял: будет серьезный разговор. И не факт, что по его итогу я не отправлюсь в уютную камеру какой-нибудь крепости типа Шлиссельбурга.

Опять Царское Село и Екатерининский дворец. Все-таки архитектура впечатляет. Доехал быстро и без особого дискомфорта. Может, зажившее плечо тому причина, но тряска в пути перестала меня раздражать. Эмоций особых не испытываю, не вижу смысла себя накручивать. Только на этот раз во дворец заходить не пришлось. Присланный лакей отвел меня в беседку в саду. Пустой стол, два кресла и графин с водой. Лакей сразу удалился. Я сел в кресло и начал рассматривать окрестности вокруг беседки. Ближайшие кусты и деревья располагались метрах в тридцати. В общем, идеальное место для разговора без возможности подслушать. Ситуация становится все страньше и страньше. В отдалении заметил несколько солдат, они явно перекрывали территорию вокруг беседки.

Екатерина подошла минут через тридцать. Я за это время попил водички и обдумал развитие игр. О предстоящем разговоре старался не думать.

Если опоздание было способом заставить меня нервничать, то он не сработал. На удивление я был абсолютно спокоен, просто ждал запоздавшего участника переговоров. Рабочий момент. Императрица не изменяла своему рабочему стилю – простое синее платье с длинным рукавом и без выреза. Из украшений какой-то орден, которые в этом времени носят практически все. Если бы не взгляд-рентген, то обычная добрая бабушка, пригласившая в гости внука-сорванца. Я же продолжаю держать покерфейс, надеюсь, мне это удается. Вскочил и поздоровался с подошедшей императрицей, присев после ее кивка. Сегодня целовать руку не пришлось, может, тоже какой-то посыл, не совсем понятный для меня. Несколько секунд Екатерина смотрела на меня, в ответ я смотрел на нее, не опуская глаз.

– Догадываешься, зачем вызвала?

– Да, ваше величество.

– Хочу услышать правду. Что произошло с Константином? Ты не мой внук, – спокойно заявила Екатерина.

Легче мне от ее спокойствия не стало. В принципе, я уже продумал, что буду говорить на случай такого разговора с императрицей. Вопрос меня как-то расслабил, постоянное напряжение от возможного разоблачения начинало порядком давить. Я откинулся на кресло, устроился поудобнее и ответил:

– Я ваш внук. Меня не подменили, и вы это знаете. После удара головой я потерял память. Не полностью, отдельные воспоминания о прошлой жизни у меня остались. Вспоминаю близких людей, помню некоторые события, сохранилось знание языков и умение писать. Но это не меняет сути – я в какой-то мере младенец в этом мире.

– Это не все, – после недолго молчания произнесла Екатерина.

– Я вижу будущее. Вернее, мне известно, какие события произойдут в будущем. Меня посещают видения, будто я живу в другом мире, отстоящем от нас на двести с лишним лет. Меня переносит в тело человека, который живет в Москве будущего. Он есть, пьет, любит и ненавидит. Но главное, я имею доступ к его знаниям. Судя по окружающей реальности – это наш мир, только в будущем. По крайней мере, все события, о которых помнит этот человек, полностью совпадают с тем, что было в нашей истории. Думаю, будущие события также мне известны, если резко не изменить текущую ситуацию в Европе.

На этот раз молчание было долгим. Несколько раз императрица хотела прикоснуться к ордену, но резко себя одергивала. В результате она сложила руки на столе, как школьница. У нее точно больше опыта держать маску на лице, но здесь не получилось. Екатерина явно не ожидала такого ответа. Не знаю, испытала она шок или нет, но я точно выбил ее из колеи. Через пару минут дыхание выровнялось, лицо приняло первоначальный вид, без всякого намека на растерянность. Все-таки передо мной сидела не просто женщина, а властительница огромной империи. Опыт держать удар она приобретала десятилетиями.

– Когда? – произнесла Екатерина одно слово.

Я сразу понял, о чем речь. Врать не было смысла.

– Примерно через три месяца.

Не зря все-таки даже враги отдавали должное этой женщине. Узнать, что тебе осталось жить три месяца, и при этом сохранить полное спокойствие дано не каждому. Думаю, она мне поверила. Понятно, что не полностью, но поверила.

– Расскажи мне, что ты видел.

Примерно полтора часа рассказывал в календарном порядке о событиях, которые произошли после ее смерти. Про Павла ничего не говорил. Историю XIX века она выслушала практически молча, задала только несколько вопросов о Крымской войне и освобождении Балкан. Про некоторые вещи: железную дорогу, автомобили, самолеты, автоматическое и ядерное оружие, радио и телевидение, расспрашивала подробно. История Первой, а особенно Второй мировой войны повергла ее в шок, вернее, количество жертв со зверствами против военнопленных и мирного населения. По мере моего повествования лицо Екатерины становилось все мрачнее и мрачнее.

Также рассказал ей о подписании в августе этого года союзного договора между Францией и Испанией. Знать об этом нынешний Константин не мог, так как договор готовился в секрете. Думаю, в ближайшее время эту новость узнают и русские посланники в Европе, которые сразу передадут такую важную информацию. Вспомнил, что в августе генерал Моро[22]последовательно разобьет две армии австрийцев с союзниками на Рейне, а Наполеон выбьет их из Италии.

Бавария выйдет из войны, но Австрия продолжит сопротивляться. Это как окончательное доказательство правдивости моих видений на случай, если Екатерина мне не поверила.

– Значит, династия не удержалась? Как в большинстве стран, где монархии тоже пали. В России народ как жил плохо, так и живет. Чиновники как воровали, так и воруют. Пруссаки развязали две страшнейшие войны, которые их практически похоронили. Англичане все так же действуют из-за спин других стран и продолжают грабить весь мир. Французы надорвались и больше ничего собой не представляют. Самая сильная страна в мире – это бывшие североамериканские колонии. Шведы превратились в подобие людей и утратили даже право называться мужчинами. Австрия развалилась на десяток стран. Порту почти уничтожили, но она через век опять подняла голову. Константинополь и проливы до сих пор турецкие. Магометане набрали силу и опять угрожают христианскому миру. Христиане достигли больших успехов в науке, даже полетели в космос. Но вместо того, чтобы построить общество всеобщего благоденствия, как описывал лорд Мор[23], страны продолжают грызться между собой. А миром уже не скрываясь правят ростовщики. Большая часть населения погрязла в неге, довольстве, пьянстве, разврате и не видит для себя иной жизни, прямо как в Древнем Риме перед его падением? Вся европейская цивилизация – это и есть Рим перед захватом варварами? – делает краткую выжимку из моего диалога Екатерина и вопросительно смотрит на меня.

– Примерно так. Есть определенные силы, которым это не нравится. Достаточно много людей понимают гибельность пути, куда движется европейская цивилизация, но нет объединяющего фактора и вменяемых лидеров. Несмотря на мнимую демократию со свободой, народы являются марионетками и идут на заклание, как бараны. Силы, управляющие миром, не позволяют объединяться странам, которые хотят идти своим путем. Россия последняя пробовала это сделать, но тридцать лет назад была предана и разрушена, потеряв половину земель. Самый ужас в том, что англосаксонский капитал сросся с жидовскими ростовщиками и именно жиды играют ведущую роль в этом дуэте. Мир катится в ад, который искусственно создают жидовские кукловоды. И Россия – одна из первых стран, которая рухнет и исчезнет в этом безумном падении. Меня успокаивает одна мысль – что человек предполагает, а Бог располагает. Верю, что рухнувший в тартарары мир погребет под собой кукловодов.

– Ты не рассказал про Павла и как его сменил Александр. – Судя по вопросу, Екатерина окончательно мне поверила.

– Его убьют заговорщики через четыре года после вашей смерти. Слишком смелыми и не подготовленными были его реформы. Он хотел изменить все и сразу, но так не бывает. Кроме того, у Павла не было верных сил, на которые можно было опереться. С армией и чиновниками он рассорился сразу, как сел на трон. Народ его любил, потому что видел попытки облегчить участь простых людей. Но кого волнует мнение народа?

Далее рассказал, что вспомнил. Какие реформы Павел начал претворять в жизнь. Заострил внимание, что многие реформы назрели, и в итоге они все равно дали положительный результат. До ума их довел Александр, только не все.

– Мне печально слышать эти слова, но я так и предполагала. Не просто так я хотела сделать наследником внука. Но Александр на троне в обход Павла грозит империи еще большими потрясениями. – Екатерина сделала паузу и задала, наверное, ключевой вопрос: – Что будешь делать ты? Ведь не только забавные игры у тебя в планах? Твоя идея с фондом мне по душе, дело благое. Я одобрила привилегию, еще и приказала внести тридцать тысяч рублей серебром[24]от себя лично. Но то дела женские. А ты всегда бредил армией. Что-то выбрал для себя?

– Глупо оказаться в моем положении и, обладая знаниями из будущего, ничего не делать. Я обязан хотя бы попытаться оградить Россию от потрясений, которые ждут ее в ближайшие двадцать лет. Если получится, то надо продолжить ваши реформы и начать новые. Как могу, буду помогать отцу и брату. Думаю, я уже повлиял на ход истории, пусть и незначительно. На основании моих знаний можно будет строить планы на несколько лет вперед, что оградит империю от ошибок и излишних потерь. Дальше все может пойти совсем по другому пути, но знания научных и технических открытий останутся со мной. Это огромный потенциал для развития промышленности и земледелия. Но все в ваших руках, ваше величество.

– Что ты намереваешься сделать в первую очередь? – продолжила допрос императрица.

– Хочу прослушать лекции в кадетском корпусе. Познакомиться с деятельными и умными людьми, как военными, так и гражданскими. Далее у меня есть много задумок, которые могут принести пользу в первую очередь армии. Мои новинки дадут толчок развитию мануфактур и прочих производств, казна получит хороший доход. Через год можно пойти в армию. Но не в звании полковника, возглавив сразу полк, а хочу начать поручиком и посмотреть, как наша армия выглядит изнутри. Лишних знаний не бывает. Вообще, давно пора отменять глупую практику записи в гвардию младенцев и присвоение высоких чинов юношам, ничего в военных делах не смыслящих. Нужно личным примером показать необходимость начала службы с самого низа. Буду поддерживать добрые отношения с Александром и хочу стать ему опорой. Мне очень не нравится его нынешнее окружение. От всех ошибок я его не огражу, но приложу все усилия, чтобы их было меньше. И очень многое будет зависеть от вас. Если вы начнете какие-то новые шаги в политике, то мне будет сложнее реагировать на изменившиеся события, – произнес я заранее заготовленную речь.

– Достойные мысли. Мне нужно подумать. Очень хорошо подумать. Значит, еще три месяца, – усмехнулась Екатерина.

И в ее усмешке не было ни грамма страха. Железная женщина!

– Скажи мне вот еще что. Как ко мне относятся потомки? – задала императрица вопрос, которого я не ожидал.

– На удивление ваше правление одинаково оценивают практически все историки. Критикуют за крепостное право, дворянские вольности, траты на фаворитов и еще много за что. Но все именуют вас Великая, а эпоха вашего правления называется екатерининской. Хвалят за укрепление и расширение государства, уничтожение исконных врагов и многие реформы, которые вы начали, доведя до конца. Думаю, после Петра Великого вы вторая по популярности правительница среди монархов России, если не первая. Только многие из них не знают, что императрица Екатерина оставила долгов на пятьдесят миллионов, и именно после вас Россия попала в кредитную кабалу, – добавил я дегтя в бочку меда.

– Приятно слышать такую оценку. Я еще не до конца осознала, что ты мне рассказал, но как обещала, буду думать. Ответ получишь на балу в честь именин твоей жены в сентябре. Ступай.

– Можно задать вопрос. Вернее, два? – спрашиваю императрицу.

В ответ Екатерина кивнула. Мысли ее явно находились уже далеко, и она думала уже о чем-то ином.

– Чем я себя выдал в первый раз? Игры – это понятно. Но я старался сделать так, будто идея игр шла не только от меня, а от нас с Юлей. Ясно, что наговорил лишнего у Александра, но это тоже можно объяснить.

– Мои внуки никогда не называют меня «ваше величество», – улыбнулась Екатерина. – Наедине уж точно. Я слишком всех вас люблю, вы это знаете и пользуетесь моей добротой. Константин же всегда называл меня «бабуля», а за глаза «старуха». И конечно, твоя речь у Александра убедила меня окончательно. Константин был слишком груб и прост для таких мыслей.

– Ваш орден. Вы хотели его коснуться, но отдернули руку. Это знак стрелку? Но нынешнее оружие очень ненадежное, он мог промахнуться.

– Умный мальчик, – произнесла Екатерина и еще раз улыбнулась. – Кроме ружей, есть очень надежное, древнее и тихое оружие. Хороший лучник бьет на двести шагов и не промахивается. Ступай.

Пока шел к карете, еще раз подумал, что тетка реально крута. Стрелок не стрелок, но я мог нож метнуть и успеть выстрелить. Оружия у меня не было, но при входе никакой осмотр не предусмотрен, так что хоть пушку заноси. Кстати, не знаю, как пойдут события дальше и какое решение примет императрица, но собственной охраной пора обзаводиться. Жизнь мне, скорее всего, сохранят и в тюрьму не упекут, это самое главное. Пока же буду доводить до ума те дела, которые уже начал. Давно пора серьезно заняться фехтованием и вообще приводить свое тело в порядок, для чего я и нанял Руппрехта. Далее все будет зависеть от Екатерины. Если она сделает какие-то шаги, которых не было в моем мире, то все может кардинально измениться. Сейчас у России очень выгодное положение в Европе.

В данный момент мы в союзе с Австрией, Пруссией и Данией. Голландцы кредитуют Екатерину, считай союзники. Россия зачем-то ввязалась в бессмысленную войну с Персией, которая является нашим историческим союзником против турок. Петр в свое время уже испортил отношения с ними из-за одного армянского афериста, зачем было наступать на те же грабли? С турками сейчас мир и скоро будет даже союз против французов. Но насколько я помню, все закончится войной в начале XIX века. Будет еще война со Швецией, но немного позже. Англия сейчас настойчиво предлагает дружить против Франции, но я сделаю все, чтобы никакого союза с ними не было. Нейтралитет в условиях большой войны в Европе – это единственный способ накопить силы. В моей истории Павел сам разочаруется в Англии после постоянных подлостей эскадре Ушакова. Далее последует Австрия, которая предала наши войска в Европе. В свою очередь, буду внушать Александру, что надо подальше держаться от таких «друзей». Давно надо избавляться от Польши и жидов, которые достались нам в наследство от раздела Речи Посполитой. Императрица Елизавета Алексеевна уже их выселяла, значит, пойдем по ее пути. Даже принятие православия не может быть гарантией лояльности этой нации. Придется организовать выселение, другого пути пока нет. Но все в руках Екатерины, поэтому остается только ждать.

Глава 8

16 августа – 23 сентября 1796 года, Российская империя, Санкт-Петербург

Двор в этом году вернулся в Петербург раньше обычного. Собственно причина этих изменений ехала сейчас со мной в Зимний дворец. Императрица решила дать прием и бал в честь дня рождения Юли, 15 лет как-никак. Бедная именинница вся извелась и издергалась. Чего нервничать, я не пойму? Платье ей заранее заказала сама Екатерина, украшений тоже хватало, надарили до и после свадьбы. Но куда там, затерроризировала всех окружающих, от служанок до гофмейстера, еще и мне досталось. Пришлось чуть ли не в приказном порядке попросить не беспокоить меня разговорами о нарядах. Обиделась не на шутку, до сих пор дуется.

Ехать до Зимнего дворца было три минуты. Лучше пешком дойти, но боюсь, что такой поступок точно бы никто не понял. Прозвище Костя-дурачок гарантировано навсегда.

Приехали заранее, думал пообщаться с Александром и Лизой, хотя виделись с ними теперь регулярно. Фонд стал реальностью, особенно после одобрения императрицы. Постепенно у дам сложился свой круг, который планировал и претворял в жизнь идеи фонда. Пока все ограничивалось созданием новых игр и изготовлением петанка, «Уно» и «Разбойников». Эти три игры пользовались ажиотажным спросом, даже каким-то безумным. Для петанка оставили название «Русские шары», с «Уно» и «Разбойниками» вопросов по названию не было. Управляющим хозяйства фонда назначили пока Астафьева. Казначея в приказном порядке получили от Екатерины. Она внесла самую большую сумму, и ее опасения, что деньги уйдут не по назначению, были понятны. Присланный немец Иоганн Хофманн выглядел как бухгалтер и вел себя как бухгалтер. Дело свое знал на отлично, что сразу почувствовали наши дамы, не знакомые ранее с грамотной организацией рабочего процесса. Кроме Головиной, конечно, но Варвара сейчас впала в иную крайность, под названием русская история, и особо в дела управления фондом не вникала.

За прошедшие дни получилось осуществить часть своих планов. Самое главное, начал посещать кадетский корпус. Достаточно быстро удалось убедить Кутузова, который руководил корпусом, что в этом нет никакого подвоха и мне действительно нужны знания. Ранее не было принято, чтобы представители правящего дома учились в корпусе. Неординарный человек Михаил Илларионович, его лекции по военному искусству впечатлили даже меня. Черт, но какой он подхалим. Понятно, что время такое, и не один Кутузов этим грешил, но светлый лик великого полководца был смазан. Еще сильнее напрягало навязчивое внимание кадетов, несколько раз чуть было не нахамил особо настырным. Постепенно привык, и самое главное, на меня перестали пялиться как на новые ворота. Ни с кем близко общаться не начал, пока присматривался. Вел себя скромно, попросил называть меня кадет Романов. Сначала преподаватели не поняли такого фамильярного подхода, особенно Кутузов. Не вписывалось это в их монархические скрепы.

Параллельно развивали бизнес с Астафьевым. Взвалил я на него много всего, и Семен доказал, что не зря я его выбрал. Работа в типографии была налажена моментально. Оборудование приобрели у голландского купца, коих в столице тьма. Голландцы вроде как примкнули к французам в их противостоянии с Англией, но это не мешало им торговать со всем миром. В России вообще ничего не изменилось, они своих позиций не теряли и не собирались. Лавка, которую я планировал преобразовать в букинистический магазин, начала давать доход сразу. Продукции на полках практически не было, заказы расписаны на несколько недель вперед, и Астафьев больше контролировал процесс отгрузки. Желающих подсуетиться и урвать лишнее с целью перепродажи было хоть отбавляй, но мы их сразу отсекали. Решили остановиться на нескольких купцах, торгующих в разных городах, проверим их в деле, и можно будет работать через них. Товар им пока не отгружали, его просто не было в нужном количестве. Было несколько подходов от иностранных купцов, к чему мы подготовились заранее. В печати уже были карты с описанием на нескольких языках. Также напечатали инструкции для игры в «Разбойников» и «Русские шары».

А вот работа с нашими дамами стала для Астафьева серьезным испытанием. Благо я сразу запретил, чтобы его вызывали в Царское Село, а то затаскают по пустякам. Это мне плевать на личности правящего семейства и высшей аристократии, но для купца они были небожителями, попробуй сказать что-то поперек. Постепенно Семен приноровился и даже начал спорить, когда понимал абсурдность идей оппонентов.

Все обсуждения шли у нас в Мраморном дворце, заодно общались чаще с Александром. Идей у актива фонда в лице Юли, Лизы, Шаховской, Жегулиной, Натальи Голицыной, Головиной и примкнувшим к ним Анне Толстой[25]с фрейлинами Лизы, было много. Хотели запустить сразу игры, журнал и проекты помельче. Пришлось направить их энергию в мирное русло, ибо они зашли в тупик. Увлек всю компанию разработкой игры «Вокруг света». Работы там действительно хватает, заодно переводили игру на французский, немецкий и английский. Если бить, то сразу по площадям. Определенную пенку соберем, а далее как получится. В любом случае англичане и прочие немцы начнут копировать наши игры, от этого никуда не деться.

Я тоже ускоренно внедрял свои проекты. Достаточно быстро организовали с Астафьевым производство канцелярских товаров. Блокноты, тетради, скрепки, ножницы, а главное – папки для документов с металлическим зажимом. Только с дыроколом для папок решили не мудрить, шило тоже неплохой помощник в документообороте. После того как народ осознал преимущества канцелярских новинок, с прилавков смели все, что мы успели изготовить. Мануфактура изначально планировалась с учетом расширения, но я не ожидал, что придется делать это буквально через неделю после начала работы. Сделали подарочные версии блокнотов для Екатерины и участников нашего кружка. Из канцелярии императрицы сразу пришел запрос на папки и скрепки. Дамы фонда тоже оценили удобство новинок, но наибольший ажиотаж вызвал личный дневник производства нашей мануфактуры. Специальные дневники для девушек уже были в ходу, но единого формата и внешнего вида пока не внедрили. Мы же стандартизировали размер, сделали красивую обложку, разлиновали страницы, вложили закладку. Получилось очень красиво и необычно. Это натолкнуло меня на мысль, что нужно браться за изготовление ежедневников, но пока просто не было нужных кадров. С форматом бумаги мудрить не стали. Взяли за основу длину листа в английский фут, тетради и дневники форматом в полфута, получилось что-то типа А-4 и А-5.

Далее время само все расставит на свои места. Астафьев подключил к работе своего брата, он просто физически не мог успеть за всеми работами. На канцелярское направление нужно было ставить отдельного человека и расширять ассортимент. Пока дела вел сам Семен, но решили искать управляющего, который хоть немного разбирается в производстве. А вот с такими людьми в нынешней России был самый натуральный дефицит. Посоветовал купцу просто переманить нужного человека, предложив более высокий оклад. По мнению Астафьева, такие действия были чреваты ответной реакцией от купцов и дворян. Кому понравится, когда у них уводят ценного сотрудника. Он все никак не мог понять, что не нужно бояться происков и обид конкурентов, когда ты работаешь на внука императрицы. Мне на недовольство работодателей было плевать, от хорошего хозяина работник просто так не уйдет.

Пока шел поиск помещений, начали подбирать персонал для приютов. К моему удивлению, с поиском кадров и вообще многими организационными вопросами помогла Браницкая. Понятно, что сама она собеседования не проводила, но присланные ею люди были в высшей степени полезны и компетентны. Я сначала думал, что мадам будет только шпионить и докладывать Екатерине, но это было заблуждением. Камер-фрейлина была кем угодно, но не дурой, и пройти мимо такого начинания, с учетом состава участников, было глупо с ее стороны. Графине просто нравилась наша компания, что я понял уже позднее. Александра Васильевна сама не на шутку увлеклась «Русскими шарами» и привела в наш кружок свою старшую дочь Екатерину, которая тоже оказалась поклонницей игры. Приняли дочку Браницкой хорошо, хотя она была моложе всех в нашем маленьком обществе. Вообще, у дам на удивление все складывалось как-то душевно, без дрязг и обид. Наверное потому что Лиза с Юлей были особами позитивными и незлыми, а главное, лишенными политических амбиций. Еще и Браницкая как представитель императрицы очень помогала сглаживать острые углы. Всякая придворная шушера быстро поняла, что денег с прочими плюшками в фонде не заработаешь, и постепенно исчезла.

Надеюсь, что в следующем году запустим газету. Сначала я предложил издавать журнал для детей. Актив фонда мои инициативы не одобрил и после бурных прений постановил издавать обычную газету, но с приложениями для разной публики. Им виднее, это их эпоха. Поиском кадров для издательства решили пока не заниматься, у меня была своя кандидатура. По моей рекомендации Александр попросил у Екатерины амнистии для Новикова[26], с условием, что он будет работать в издательстве фонда и под присмотром Тайной канцелярии. В любом случае лучше работать на свободе, пусть под надзором, чем сидеть в тюрьме. Заодно я оценил идею шарашек, созданных при Сталине: гениально и, главное, дешево. Талантливых людей, находящихся в конфронтации с властью, всегда хватало, вот и будем черпать из них кадровый резерв. Люди будут заниматься любимым делом, меньше работы для надзорных органов, а фонд в плюсе во всех отношениях. В перспективе надо будет подумать, кого из вольнодумцев и потенциальных заговорщиков отправить на каторгу. После приговора можно предложить им выбор: работа под надзором или ссылка. Думаю, мало кто согласится на путевку в солнечный Нерчинск. А вот идейных борцов и дураков, которые откажутся, не жалко, Сибирь тоже надо заселять.

Прочитал несколько номеров журнала «Трутень», издававшегося ранее Новиковым, сразу понял, что с сатирой и критикой в это время был полный порядок, лишь бы авторы не впадали в крайности. В столице печаталось несколько газет и журналов, понятно, что тиражи несопоставимы с моим временем, но потребность в прессе и книгах была высока. Литература ныне находилась в поре расцвета, что только радовало. Реформа образования дала результат, и количество грамотных людей в стране увеличилось в несколько раз. Важно, что выросло количество людей, интересующихся литературой. Я, конечно, знал и частично читал Фонвизина, Державина и Сумарокова, но никогда не слышал ранее о таких авторах, как Херасков, Дружинин, Майков, Коваленский, Муравьев, Княжин или Рубан. Но это далеко не весь перечень писателей и поэтов. Плохо, что большинство из них были увлечены разного рода мистическими течениями и прочими тайными обществами. Познакомился с Крыловым и получил огромное наслаждение от общения с неординарным человеком. Обсудили концепцию журнала для детей и юношей. Тем более Новиков уже издавал подобный журнал до ареста, и это не было новинкой. Будущий классик встретил эту идею с воодушевлением и желанием присоединиться к проекту. Вообще, меня радовало количество людей, увлеченных идеями просвещения.

Очень полезный разговор состоялся с Головиной. Дама она впечатлительная и теперь была увлечена историей русской церкви. Французская приживалка нашла себе новых спонсоров. Варвару же я убедил, чтобы она занялась не только церковью, но и историей Руси вообще. Ну не нравились мне все эти слухи про Миллера[27], который по приказу Екатерины вроде как организовал подтасовку русской истории. Варваре предложил начать с фольклора, собрать сказки, сказания, былины, пословицы и поговорки и издать их для широкой публики. А под прикрытием этой деятельности собирать и другую информацию, которую вроде как стараются скрыть от русского народа. Здесь увлечение тайными обществами сыграло мне на руку. Организовали с графиней что-то типа тайного ордена любителей истории и фольклора Руси нашей матушки. Посоветовал ей найти грамотных людей в Академии наук. Обсудили с ней то, что огромное количество старинных рукописей может находиться в исторических центрах Древней Руси, которые сейчас сошли с политической сцены, такие как Владимир, Суздаль, Волоколамск, Тверь, Псков, Великий Новгород, города Западной Руси, недавно присоединенные к империи. Весомая часть находится в монастырях, что являлось дополнительной трудностью. Работы там не на год и даже не на пять лет. Но дама она деятельная и пробивная, лучшую кандидатуру сложно придумать. Да и к фольклору я бы не стал относиться снисходительно, сказки и былины тоже неплохой источник информации.

Головина опять была в весьма откровенном платье. Не пойму, она недавно чуть ли не монахиню из себя строила, а теперь выставляет грудь на всеобщее обозрение. Ей-богу, были бы наедине, не сдержался и проверил ее прелести на ощупь.

Вчера Афанасий принес радостную весть. Каретных дел мастер Иван Силантьев изготовил образец, и рессоры должны быть готовы к зиме. Я в это верю с трудом, там еще испытаний на много месяцев, но первый шаг уже сделан, и это круто. Афанасий после выполнения задачи отправился по делам земельным. Мы договорились, что теперь он работает моим порученцем. Ничего не изменилось, только он стал лицом гражданским и с хорошим жалованьем. Вместе с ним поехал поручик Алексей Харламов, который уволился из гренадерского полка по состоянию здоровья. Афоня описал мне капитана как перспективного кадра, но других вариантов все равно не было. Где еще черпать ресурсы, как не в подшефном мне полку? Особых капиталов поручик к своим 42 годам не нажил, зато имел пять дочерей и разбирался в земледелии, так как вырос в деревне и помогал матери управлять имением. В общем, готовый специалист с колоссальной мотивацией заработать дочкам на приданое. Направились они в Воронежскую и недавно расформированную Белгородскую губернии, там я решил застолбить земли под будущие хозяйства. Покупать землю, будучи внуком императрицы, я не собирался, разве что за условную цену. В качестве охраны с ними ехали уволившиеся со службы солдаты гренадерского полка. Еще не старые и крепкие мужики, которых совместно выбрали Афанасий с капитаном. Перед поездкой Харламов и Афоня много времени провели в Межевом департаменте. Меня интересовали крупные участки пахотных и незанятых земель. Застолблю как можно больше земли на перспективу, ибо планов у меня громадье.

Никак не получалось обзавестись своей охраной. Просто не знал, в каком направлении искать. Были мысли о своей службе безопасности, но пока это только мечты. Вообще, кадровый вопрос стоял первым в повестке дня. Скверный характер Константина и отсутствие шансов на трон были причинами того, что как серьезная политическая фигура он не воспринимался. В друзья к нему особо никто не рвался, что, может, и к лучшему. Поэтому я и находился практически в одиночестве. Имелись у меня некоторые планы на кадетский корпус, но это нужно ждать несколько лет. Там все очень сложно: если уж будущий фельдмаршал откровенный подхалим, то что говорить об обычных подростках, в массе своей из небогатых семей. Разобраться в талантах и полезных качествах кадетов можно, но это потребует времени, которого нет.

Намедни озадачил Дугина поиском людей, которые смогли бы организовать во дворце нормальный водопровод и канализацию. Нужного специалиста нашли быстро, голландец Ян Мартенс был неплохим инженером, занимался как раз водопроводами у себя на родине. Вопрос упирался в производство труб и насосов. Но Ян брался за дело, тем более что нормально устроиться в Питере у него не получилось. Теперь надо будет сломить сопротивление управляющего, который подчинялся канцелярии императрицы. Там весьма прохладно отнеслись к моим идеям перестроить дворец только из-за того, что я хочу организовать подачу воды и смыв дерьма по трубам. Содержание такой махины и так обходилось в немалую сумму, а здесь еще дополнительные траты. Мартенс пока занялся расчетами и изучением производственных мощностей столицы. Я идейный противник покупки труб у европейцев, поэтому подожду, когда мы сможем изготовить их в России.

Очень негативно в Зимнем дворце отнеслись к моим увлечениям утренними пробежками. В прежней жизни я предпочитал велосипед, хотя периодически бегал кроссы и ходил зимой на лыжах. В новом теле решил не изменять своим привычкам. За неимением велосипеда остановил свой выбор на утренних пробежках, тем более лишняя выносливость в армии не помешает. Бегать я начал сразу, как перестала беспокоить ключица, нога давно уже не болела. К фехтованию и разного рода гимнастическим упражнениям у высшего света никакого неприятия не было, а вот бегать почему-то нельзя. Здесь опять за меня сыграла репутация не совсем адекватного человека. Заодно решил вопрос с более удобной одеждой. Штаны и рубашки для занятий мне пошил собственный портной, а ботинки на шнурках заказал у сапожника, которого нашел Дугин. Не скажу, что полусапожки со шнуровкой были похожи на кроссовки, но для начала пойдет. А вот более широкие штаны, тем более с ширинкой, были прорывом. Надо их протестировать, и потом буду постепенно внедрять, надоело выглядеть как балерун.

Еще мы достаточно близко сошлись с доктором Блоком. Он уже не вызывал у меня прежнего скепсиса, было понятно, что для своего времени это специалист высшего класса. В свою очередь, мои рассуждения о гигиене очень заинтересовали дока. Также по моим рекомендациям он заказал у знакомого химика опиумную настойку для операций, которую начал активно применять. Это не наркоз, но болевые ощущения снижались на порядок. Я попросил Блока заняться здоровьем персонала дворца, что в этом времени было исключительным явлением. Доктору объяснил, что это для наших экспериментов по кипячению инструментов, мытью рук и прочих протирок ран спиртом. Блоку понравилась идея с ведением статистики и постоянным наблюдением над подопечными. Я ему даже специальный журнал для записей подарил, разлинованный и в шикарной обложке – мастера Астафьева постарались.

Доктор сделал несколько операций и помог с более легкими недомоганиями обитателям дворца и их чадам. Одному из лакеев вырезал рожу, конюху удалил раздробленный палец на ноге, дочери Юлиной служанки наложили шину на сломанную руку. Мое недоумение, почему накладывается шина, а не гипс, вогнали дока в ступор. Блок вытянул из меня все, что я смог вспомнить про гипс, и решил немедленно провести эксперимент. Надеюсь, он никому руку или ногу ломать не станет. До сих пор не могу привыкнуть, что естественные для меня вещи по меркам этого времени практически прорыв в науке. Пациенты тем временем активно шли на поправку, а мой рейтинг среди слуг резко пошел вверх. Заодно озадачил Блока поиском известного акушера, для продвижения гигиены в его практике. В это время смертность среди рожениц и младенцев была какая-то ужасающая. Постоянно в беседах слышал упоминания, что умерла такая-то или Бог забрал ребенка у тех-то. И это у дворянства, что говорить о простых людях, которые о медицине даже не слышали. Док рекомендовал некоего Амбодика-Максимовича[28], по его словам – это чуть ли не новое светило русской медицины. Я попросил Блока передать свои наблюдения по обработке инструментов и гигиены акушеру. Если мои рекомендации помогут спасти хотя бы несколько человек, то я уже не зря попал в это время.

На одной из встреч с Александром обсудили события в Европе. Ранее брат в беседах со мной не касался политических вопросов. Значит, теперь я включен в список его доверенных людей, что не может не радовать. От него узнал, что сейчас в самом разгаре черногорско-турецкая война. Все эти увлечения созданием греческого королевства со мной во главе, завоеванием проливов и помощи христианам, желательно безвозмездной, меня не особо увлекали. Кто нам даст просто так завоевать проливы? Особое внимание Александра привлекали события в Италии. Там уже всходила звезда Наполеона, известного пока как генерал Бонапарте. Брат считал успехи французов временными, я же предложил ему пари, что австрийцы будут разбиты в ближайшее время. Также обсудили бессмысленную войну с Персией. Реляции оттуда шли самые восторженные. При дворе тоже с повышенной экзальтацией обсуждали эти мнимые победы, тем более что командующим там был Валериан Зубов, брат фаворита императрицы. Александр согласился со мной, что наш главный враг в Азии – это Порта, и лучше иметь Персию союзником, нежели врагом.

Прокручиваю в уме прошедшие события как бы со стороны, наблюдаю за сегодняшним праздником. Машинально здороваюсь, улыбаюсь, киваю и говорю какие-то банальности с комплиментами. Сам прием слился для меня в бесконечный поток новых лиц и одинаковых поздравлений моей супруге. Как всегда, напрягала духота, исходящая от сотен людей и тысяч горящих свечей, при полном отсутствии кондиционеров. Все гости обвешаны орденами и прочими украшениями и напоминают мне новогодние елки. Парики и высокие прически, бархат и парча, золотое и серебряное шитье, открытые и закрытые платья. Если не брать в расчет более низкий рост присутствующих, то мне опять вспомнился косплей-карнавал моего времени. Наконец закончилась вступительная часть, императрица поздравила именинницу и дала отмашку начинать праздник. Мы со светящейся от радости Юлей открыли бал менуэтом. Далее танцевали уже с разными парами. Второй танец у меня был с Лизой, которая загадочно улыбалась и была не менее радостная, нежели моя супруга. Я очень опасался за танцевальную часть программы, но тело как-то само включалось при звуке музыки и всех этих полек, вальсов и кадрилей. Именинница была в центре внимания и явно наслаждалась праздником. Следующий танец был с Шаховской и опять с женой. После восьмого захода на блестящий паркет я понял, что запыхался и нужен перерыв, и подошел к столику с напитками у окна. Только пригубил бокал с морсом, как появившийся лакей пригласил меня в комнату, где находилась императрица. Екатерина тепло приветствовала Юлю, а далее оставила развлекаться танцами более молодую часть публики, удалившись играть в карты со своей компанией.

Сегодня за карточным столом императрицы были очень интересные партнеры. Если Зубов с Салтыковым-старшим мне были особо неинтересны, то князь Безбородко[29]и граф Остерман[30]– очень нужные люди.

Это, по сути, одни из главных лиц в правительстве Екатерины. Но более всего мое внимание привлек сухоенький и невысокий старичок с морщинистым лицом и большими голубым глазами. Суворов был очень похож на свои портреты, разве что черты лица более резкие. За все время моего пребывания в теле Константина меня ни один человек особо не тронул за душу. Было ощущение, что я участник какого-то исторического фильма. Даже Екатерина, которая производила сильное впечатление, по большому счету оставила двойственное впечатление. Я перенервничал и вообще был близок к провалу, но сама личность императрицы меня не вгоняла в трепет. Может, это наследство реципиента, который вообще мало кого уважал. Но здесь я почувствовал необъяснимый восторг, будто подросток перед своим поп-идолом. Опять полезли эмоции прежнего Константина, который был изрядным милитаристом и поклонником великого полководца. И моих собственных эмоций хватало, я тоже большой фанат Александра Васильевича. С трудом удалось удержать свою стандартную маску, но внутри меня все бурлило. Фельдмаршалов в мире много, только Суворов был один.

– Как тебе прием, Константин? – задает вопрос императрица.

Публика почтительно внимает. Сегодня Екатерина при полном параде – пышное платье, диадема, колье, на руках браслеты и перстни. В общем, владычица Руси во всей своей красе, только скипетра не хватает.

– Спасибо, ваше величество. Все замечательно, Анне тоже очень нравится.

– Такая милая девочка, мне в радость сделать ей маленький подарок, – изображает добрую бабушку Екатерина. – Вот только ты все меньше и меньше радуешь меня.

На выпад в мой адрес решил не отвечать. Публика, почувствовавшая назревающий конфликт, с явным удовольствием наблюдала за этим спектаклем. Мне тоже было интересно узнать, что задумала Екатерина.

– Откуда эти странные выходки? Бегаешь в непотребном виде по парку и пугаешь народ, носишься с каким-то безумным прожектом водопровода. Еще ведешь крамольные беседы и бросаешь тень на матушку нашу церковь. – Екатерина перекрестилась, за ней повторили все присутствующие, и продолжила: – А может, ты берешь пример с дядюшки Фредди[31]? Тот тоже любил бегать голым по лесу и трясти своим неработающим отростком. Он, говорят, еще любил своих юных барабанщиков, вместо того чтобы посещать спальню супруги. А что, начни бегать нагишом под барабанную дробь, обрадуй меня грешную.

Я молчал и принципиально креститься не стал. Ждал продолжения этого шоу.

– Хочешь, чтобы тебя считали безумцем? Или бесноватым? Может, ты решил стать почетным водовозом? А что? Внук императрицы Российской по прозвищу Водовоз. Как обрадуются в Европе, когда узнают. – Екатерина произнесла это с саркастической улыбкой, и многие присутствующие дружно заулыбались и захихикали. – Ты совсем отбился от рук. Я решила, что тебе нужно покинуть столицу и привести в порядок свои мысли. Поедешь служить. И не в гвардию, а в простой пехотный полк в небольшом чине. Посмотрим, годишься ли ты хоть на что-то.

Умом понимаю, что это театральная постановка, но не могу сдержать своих эмоций. Чувствую, как кровь прилила к лицу, наверняка морда у меня сейчас красная как помидор. Еще и недобрая усмешка, которую я не могу убрать, дополняет мой образ. Это точно наследие взрывного характера реципиента. С другой стороны, глядя на мое злое лицо, никто не подумает, что перед ними ломают комедию.

– Александр Васильевич, – обратилась Екатерина к Суворову, – посоветуй, в какой полк отправить этого неуча?

Публика уже не сдерживалась и начала смеяться. В залу подтянулся еще народ, отчего стало совсем душно.

– Отправь, матушка, его в Выборгский мушкетерский полк. Командует им подполковник фон Миллер. Вояка он справный, и служба у него поставлена получше многих. Полк квартирует в Новгороде, всего верст двести от столицы. С одной стороны, Константин Павлович под присмотром, с другой – вызвать его в столицу можно быстро. – Суворов говорил спокойно и без эмоций, но у меня складывалось впечатление, что он мне сейчас подмигнет.

– Если Александр Васильевич хвалит полк, то дело там действительно поставлено правильно. Решено. Даю тебе неделю на сборы, и отправляйся служить в звании прапорщика, как положено выпускникам кадетского корпуса, – произнесла Екатерина и посмотрела на Суворова.

– Слышал я, что Константин Павлович имеет склонность к наукам, в том числе и воинским. Генерал Кутузов отзывался о кадете Романове весьма лестно, – улыбнулся фельдмаршал. – Может, отправим его, матушка, поручиком? А далее, коль себя проявит, то можно давать капитана и на роту ставить, а то и батальон.

– Да будет так! Поручик Выборгского мушкетерского полка Константин Романов – звучит неплохо. Ступай, – посмотрела на меня грозно императрица.

– Стой, – слышу уже в спину приказ Екатерины и оборачиваюсь. – Даже ненароком не смей больше хулить церковь, как католическую и тем более православную. А теперь иди.

Это как раз понятно. Екатерина очень много сделала, чтобы сгладить последствия раздела Речи Посполитой. Многие поляки получили посты и прочие милости. Было заключено немало браков между польской и русской аристократией. И здесь я, весь такой борец с католичеством. А поляки, австрийцы с испанцами и есть оплот этого самого католичества. Австрийцы вообще наши главные союзники уже семьдесят лет, что для истории чуть ли не рекорд, хотя я в гробу видел таких союзников. Понятно, что этот пассаж предназначался больше для австрийского посла и польских дворян.

В полной тишине выхожу из залы, которая уже заполнилась под завязку. Расталкивать никого не пришлось, публика сама организовала мне коридор, но горячее дыхание стоящих вплотную людей ощущал буквально всем телом. Ухмылки и откровенное злорадство на многих лицах не вызвали у меня никакой реакции. А вот полные слез глаза Юли и бледная как мел Лиза резанули, как ножом по венам. Александр стоял рядом с ними, но по его лицу нельзя было прочитать никаких эмоций.

– Я пройдусь пешком до дворца. Вам лучше остаться, пока не закончится праздник, – произнес я с улыбкой супруге.

Воспитание не позволяло ей разрыдаться, но она была близка к срыву. Я немного покрутил головой, показывая, что нельзя проявлять эмоции. Юля девушка умная, поймет. Кивнул Лизе с братом и пошел далее, сквозь еще более уплотнившийся коридор из придворных.

Дорога к выходу показалась мне бесконечной. Десятки лиц, яркая одежда, спертый воздух с запахом духов вперемешку с потом, перешептывания и презрительные взгляды, нервный смех. Я не обращал внимания ни на что. С трудом душил и прятал внутри себя бешенство, которое меня просто распирало. Странная реакция, опять лезет подсознание прежнего Константина. Я с пониманием отношусь к обструкции от Екатерины. Зарвался и наговорил много лишнего. Она обязана была отреагировать. У выхода понял, что не помню, где моя шляпа. Но тут, как джинн из бутылки, возник Дугин с моей двууголкой. Вышел на улицу, вдохнул свежий сентябрьский ветер, отмахнулся от кареты, дверцу которой уже распахнул лакей, и медленно пошел в сторону Мраморного дворца. Постепенно успокоился и начал анализировать прошедшие события.

Глава 9

30 сентября – 11 октября 1796 года, Российская

империя, Санкт-Петербург – Гатчина – Великий Новгород

На фоне приема и скандала, спровоцированного Екатериной, день рождения Павла прошел скромно. Посетить торжество я планировал и до приказа отбыть в армию. Мы с Юлей приехали ближе к вечеру. Вот нет у меня никакого желания несколько часов наблюдать за муштрой гатчинцев, другие развлечения редко увлекали Павла. А так приехали прямо к ужину, прекрасно пообщались со всеми, особенно сестренками. Кроме семьи и нескольких приближенных Павла, за ужином никого не было. Больше всего напрягала мерзкая рожа Кутайсова[32]. Послушали музицирование сестренок с Марией Федоровной, очень умилительное зрелище. Сама атмосфера была добрая, будто это обычная семья, а не представители правящей династии. Павел шутил и был необычайно любезен, складывалось впечатление, что он сегодня просто переродился.

На следующее утро я отбыл в Новгород. Юля планировала задержаться на несколько дней в Гатчине. Уж очень на нее насели сестренки, которые хотели пошептаться о последних новостях. Это даже хорошо, пусть немного отвлечется, тем более ей самой нравилось общаться с девочками.

Отъехав буквально на десяток верст от тесного мирка дворцов и особняков, я начал понимать, какая пропасть лежит между столицей и провинцией. И еще большая разница между жизнью дворян и простого народа. К внешнему виду, общей убогости крестьян и их жилищ я привык сразу. Но многие вещи не переставали меня раздражать. И в первую очередь это запахи. Если на амбре конского пота я давно перестал обращать внимание, то все остальное заставляло постоянно морщиться и дышать через платок, пропитанный кельнской водой. Запах гари от свечей и печей с готовящейся пищей на почтовых станциях. Смрад немытых тел и нестиранной одежды большинства людей, грязные руки, ужасные ногти, нечесаные и свалявшиеся волосы. Ощущение, что каждый второй мается желудком, а отсюда ужасная вонь изо рта, это без учета аромата чеснока и лука. Про амбре туалета я вообще молчу, здесь лучше сравнить с химическим оружием. Даже нелепый стульчик из моего дворца, который исполняет роль унитаза, казался величайшим изобретением в истории человечества. Надо будет довести до конца дело с нормальной канализацией и фаянсовым ватерклозетом во дворце. Заодно бумагу в рулонах, что ли, придумать. Поход в туалет – это целый процесс. Мужчинам еще нормально, а вот как мучились дамы. Не проще ли было оборудовать дворцы нормальной канализацией, тем более что она была давно известна. В дороге вообще кошмар.

Дамы таскают с собой бурдалю[33]. Когда увидел первый раз, ржал как конь. Юля на меня тогда жутко обиделась. А если приспичит по-большому?

Еще с одеждой надо решать, особенно со штанами. Ширинки нет, лосины и мундиры узкие, с неудобными воротниками, треуголки и двууголки – какой-то ужас. Первые несколько дней ношения этих убожеств были поиском баланса, чтобы шляпа не свалилась с головы. Как в такой одежде умудряются воевать, причем успешно? У Павла вроде был пунктик по поводу треуголок, кроме них ничего носить было нельзя. Надо обдумать, как повернуть армейскую моду в сторону комфорта и простоты. Хотя бы разделить полевую и парадную форму. Заодно и женскую моду подтолкнуть к более простым решениям. Нижнее белье ничем не лучше одежды. Мужчины носят длинные кальсоны, а женщины надевают какое-то безумное количество нижних юбок. Понятно, что речь идет о дворянах. Что носят крестьяне, я даже думать не хочу.

Чем хороша дорога, так это возможностью нормально подумать. От кареты я отказался принципиально. Ехал верхом налегке, небольшую часть вещей везли запасные лошади. Возок с гардеробом и прочими нужными вещами должен был прибыть через пару дней. Со мной выехали Дугин, Руппрехт и сопровождение из десятка Лейб-гвардии Конного полка под командованием вахмистра Васильчикова[34]. Дмитрий Васильевич, будучи всего на год старше, оказался интересным собеседником, человеком легким и с хорошим чувством юмора. Сначала он явно был не рад свалившейся на него миссии. Репутация Константина была сомнительная, да и фактическая ссылка тоже играла свою роль. Но постепенно разговорились и проводили в беседах большую часть пути. Я аккуратно вытягивал из кавалериста информацию о конногвардейцах, чем живут другие гвардейские полки. Еще он был чутким и тактичным человеком, когда видел, что я ухожу в свои мысли, не докучал или отъезжал вперед. Руппрехта я нанял как личного учителя фехтования, плюс были у меня на него еще планы по использованию его талантов. Немного позже в Новгород должен был выехать Блок, который решил сопровождать меня.

А подумать было над чем. Все-таки Екатерина гений, одним махом решила все мои проблемы. Мой авторитет у Павла вырастал автоматически, так как я теперь стал неугоден императрице. Для Юли, Александра, Лизы и нашего небольшого кружка я становился жертвой, которая пострадала от несправедливости, что тоже было только в мою пользу. Для многих сановников и лиц, приближенных к трону, я перестал существовать как серьезная политическая фигура. Ссылка в Новгород убирала меня с глаз как света, так и разного рода иностранных шпионов. По большому счету мне дали добро на любые действия, о чем я и помыслить не мог. Вряд ли кто-то понял суть интриги. Ведь таким образом Екатерина давала понять, что поверила мне. В противном случае ссылкой в полк дело бы не ограничилось.

Еще я сам подставился со всех сторон. Вломился как слон в посудную лавку со своими идеями, не учитывая неспешный ритм окружающего мира. Ладно, рассуждения о политике и критика церкви, здесь как раз нет ничего необычного. Молодой и категоричный юноша начитался всяких философов и проявляет бунтарский дух. А вот с играми я поспешил. Надо было привлечь Юлю к процессу создания, и получился бы наш совместный проект. Если петанк и «Разбойники» достаточно простые игры, то с «Уно» вышла откровенная промашка. Благо что сейчас выпуском игр займется фонд, и идеи будут идти от коллектива авторов. Кому надо, могут обратить внимание на несоответствие интеллектов прежнего и нынешнего Константина. Это и остановило меня при создании мануфактуры с Астафьевым. Для окружающих именно Семен являлся главным изобретателем и вообще отцом русских канцтоваров. Я же вроде покровителя, что типично для нынешней России и не выбивается из шаблона. Решено, изображаю из себя вундеркинда только в своем кругу. В остальных случаях генераторами новых идей будут подставные люди. Хорошо бы создать предприятие вроде конструкторского бюро, подкидывать им новые идеи, а самому выступать в роли организатора и не более того.

Вспоминаю события после приема. Вернувшись из Зимнего дворца, Юля дала волю чувствам. Ребенок еще, что поделаешь, слезы лились рекой. Еле-еле объяснил, что это наилучший вариант, а в армию я сам давно хотел. Далее жена обиделась, что хочу оставить ее одну. Объяснил, что до Новгорода двести верст, а в приказе императрицы не было запрета на посещение меня супругой. Пообещал, что как обустроюсь, пришлю весточку, чтобы она могла приехать в гости. В данный момент супруга нужна мне в Питере, это мои глаза и уши в окружении Александра. Уж с Лизой они точно будут видеться каждый день. К тому же Мраморный дворец стал штаб-квартирой фонда, я сразу выделил часть помещений для казначея, гостей и совещаний.

Следующим паникером оказался Астафьев. Купец прибежал на следующий день с утра пораньше. Здесь все было проще, я объяснил ему, что в любом случае свяжу свою судьбу с армией, просто пришлось начинать раньше, чем планировал. Семен переживал, что могут начаться проблемы с мануфактурой и типографией. Панику я пресек сразу. Выдал ему заранее написанные инструкции. Связь решили поддерживать через его брата Василия, который перебрался в столицу, но будет посещать Новгород.

Вслед за Семеном приехали Александр с Лизой и ее бессменной попутчицей Шаховской.

– Я сегодня же постараюсь переговорить с бабушкой, – начал Александр с порога, едва поздоровавшись. – Это какая-то ошибка. Ты не сделал ничего предосудительного. К тому же это унизительно, получить звание поручика.

Не знаю, верить или нет в его искренность, но надеюсь, что мы вернули прежнее доверие. В искренности Лизы и ее фрейлины я ничуть не сомневался, они обе девушки открытые, без всякого двойного дна.

– Не нужно этого делать. Ты прекрасно знаешь, что я давно мечтал об армии. Гвардия и шефство над гренадерами – это совсем не то, что мне нужно. Надо начинать служить и познавать науку с самых низов. А звание поручика даже лучше, чем бы я получил чин подполковника и стал командовать полком, ничего не зная о службе.

– Но эти обидные слова про ваши занятия гимнастикой и проекты по усовершенствованию дворца, – произнесла Лиза.

– Я действительно бегаю по парку в непотребном виде. А что касается водовоза, то бабушка могла обозвать меня и похуже, говновозом например.

Александр засмеялся над таким незамысловатым юмором, девушки же моей шутки не оценили.

– Все что ни делается, то к лучшему, – продолжаю беседу.

– А как же фонд?

– Я вам уже без надобности. Мы давно утвердили проект развития фонда, нашли нужных людей и здания. С учетом пожертвований уже в этом году можно открыть приют для сирот и инвалидов. Главное, быть в курсе всего, что будет происходить в приютах. Нельзя позволить людям нечистым на руку, жестоким и просто дуракам превратить наш проект в тюрьму или каторгу для обездоленных детей с калеками. Подробные инструкции я написал. Приют не тюрьма – это основной девиз нашего фонда. Далее никаких нищих с паперти и подобных проходимцев. В приюте как мальчики, так и девочки должны получить не только кров с пищей, но и освоить рабочий навык, который пригодится им во взрослой жизни. Калеки, которые обладают каким-нибудь мастерством, и есть готовые учителя или работники мануфактур фонда. Если человек двадцать лет чинил сапоги, то почему он не может делать это в приюте и обучать мастерству детей? С одной ногой или из-за возраста его навыки никуда не денутся.

В течение часа в Мраморный дворец приехали все основные участники нашего кружка. Настроение у всех, кроме Браницкой, было упадническое. Целый день мы посвятили систематизации работы фонда. Мне понравилось, что наши дамы очень серьезно отнеслись к проекту. Назначили управляющих сиротского дома и приюта для калек. Также утвердили бюджет и штат. По итогам работы первого приюта решили подумать о строительстве уже своего здания. Браницкая продолжила помогать фонду, заодно и ее дочь вошла в круг самых знатных дам страны. Умная тетка, и пользы от нее действительно много.

Немного курьезный случай произошел через день. Вернее, сначала курьезный, далее сильно повлиявший на многие события в моей нынешней жизни. По утрам я бегал в сопровождении тройки конных гвардейцев. Со мной бегал Дугин, вернее, пытался это делать. Петр сильно отставал и присоединялся к нам, когда я возвращался обратно. Но человеком он оказался упорным и с каждым днем прогрессировал. Мое нынешнее тело тоже оказалось абсолютно не готово к бегу. Пришлось заставлять себя через не могу. На обратном пути издалека увидел стоящего на коленях человека. Конники рванули к нему галопом, мы с Дугиным подбежали через полминуты. Гвардейцы успели о чем-то переговорить с заросшим светлой бородой мужиком. Так как гнать они его не стали, значит, и я выслушаю.

– Прояви милость, великий князь, – произнес мужик хрипловатым голосом. – Спаси дитя невинное.

Речь у него была достаточно грамотная, да и взгляд отнюдь не забитого крестьянина. Одет как горожанин средней руки, но вместо шляпы папаха, которую он держал в руках.

– Ты не ошибся? При чем здесь я и какое-то дитя?

– Не ошибся я, великий князь, – возразил мужик. – Только ты и твой доктор можете помочь. Но без твоего решения к немцу меня никто не допустит. А дочь моя уже совсем плоха. Прояви милосердие, прикажи доктору хотя бы посмотреть, что с Машей. Она у меня одна-единственная, мать ее померла недавно. Я все деньги отдам и отслужу, но спаси дитя, ради Христа.

Говорил проситель спокойно, но было видно, что каждое слово давалось ему тяжело. Выдержка, конечно, у мужика железная.

– Что с ребенком?

– Два дня назад начал болеть бок. А сегодня с утра совсем плохо. Встать не может и стонет от боли.

– Куда ехать?

– Так не надо никуда. Я ее на телеге привез. Здесь недалеко, – засуетился проситель, сразу вскочив с колен.

– Михайлов, – обращаюсь к старшему сопровождения, – давай быстро одного бойца к доктору, пусть готовит инструменты, а второго отправь с мужиком. Ну и пусть обеспечит въезд телеги с ребенком. Как тебя звать-величать? – спрашиваю просителя.

– Иван Первушин Николаев сын, из свободных людей, – представился мужик.

– Беги за всадником.

Минуты через три я был у входа во дворец, там меня уже ждала делегация, состоящая из Блока, гофмейстера, управляющего, гвардейца и нескольких слуг.

– Доктор, надо помочь человеку. Я иду переодеваться и мыться. Вы готовьте операционную, опиумную настойку и водку, есть у меня подозрения, что случилось с ребенком. Николай, – говорю гофмейстеру, – как придет подвода, девочку кладите на одеяло и осторожно несите к доктору.

Я быстро последовал в свои покои. Дугин принес кувшин с теплой водой для умывания. Душ бы не помешал, но пока моюсь, как позволяют условия. Через некоторое время в комнату влетела Юля.

– Что случилось? Почему половина слуг толпится во дворе?

– Я тоже хотел бы знать, почему слуги во дворе. У них, наверное, работы нет. Потом проведу беседу с гофмейстером. А шум из-за больной девочки. Сейчас ее привезут.

– Девочка из какой-то знатной семьи? – спрашивает Юля. – Ты проявляешь такое участие.

– Нет. Просто русская девочка, которой нужна помощь, – ответил я и вышел из комнаты.

В комнатах Блока был сам доктор, его помощник Яков Блинд из семьи обрусевших голландцев, Первушин и девочка лет одиннадцати, которая лежала на софе. Бледная и осунувшаяся.

Блок уже расспросил девочку и начал осмотр, слегка надавил ей на правый бок. Особой реакции не последовало.

– Надавите на левый бок, – предложил я.

Крик боли, и ребенок скорчился от боли. Отец попытался броситься к ребенку, но я его остановил.

– Все ясно, – произношу уверенным тоном, – Это, скорее всего, воспаление червеобразного отростка[35]. Готовьте операционную. И позовите служанку, надо протереть ребенка водкой. Нам нужно убрать всю грязь с тела.

– Я тоже так думаю, – отвечает Блок. – Херр Гейстер[36]дословно описал это заболевание. Но я никогда не делал таких операций. Вы уверены, что у нас получится?

– Выхода все равно нет. Иначе девочка умрет в муках. Иван, даешь добро на операцию? Только сразу учти, что неизвестно, как все обернется, – обращаюсь к Первушину.

– Все в руках Божьих, великий князь. Спасибо тебе, что проявил участие. Раз надо, значит, режьте.

Удивительно, но во время операции меня не стошнило. Я крови не боюсь, но смотреть, как режут человека, пусть и на операционном столе, совсем другое дело. Заметил за собой такую черту, что в некоторых моментах я переключался на восприятие окружающего мира реципиентом. Иначе давно помер бы от культурного шока. В принципе, Блок был очень опытным хирургом, тридцать лет в действующей армии как-никак. Я только дал в свое время ему несколько советов по дезинфекции и гигиене. Мы надели белые халаты, которые док заказал по моей рекомендации. Первушина из комнаты выгнали. Ребенка напоили опиумной настойкой и привязали к операционному столу, который Блок тоже заказал по моему совету. Операцию делали Блок и Блинд, я только присутствовал в комнате и помогал по мелочам.

Часа через полтора мы вышли из комнаты. Девочку аккуратно перенесли в соседнюю комнату, с ней остался отец и прикрепленная служанка. Она уже имела опыт помощи пациентам Блока после проведенных операций. Сняли халаты, умылись и решили посидеть в зимнем саду, где к нам присоединилась моя супруга. Мы с докторами пили вино, а Юля чай.

– Поздравляю вас, доктор, не знаю как в Европе, но в России вы точно первый, кто сделал подобную операцию. Теперь главное, чтобы ребенок выжил.

– Вы льстите мне, ваше высочество, наверняка такие операции уже делали, – ответил доктор, но моя похвала ему явно понравилась.

– Я не слышал о подобном. Если девочка поправится, то необходимо написать заметку в «Ведомостях». Также вам необходимо взять еще несколько учеников. И вообще, пора озадачить нашу Академию наук созданием лаборатории, а лучше целого медицинского института. И в нем не только готовить новых докторов, но и систематизировать все знания по медицине, известные на данный момент. Нужны преподаватели, а самое главное – учебники. Деньги на институт я постараюсь найти. Факультет, готовящий докторов, в московском университете есть. Но судя по тому, что девять из десяти докторов в России иностранцы, работает он плохо. Мы же должны сделать упор на исследования и дополнительную подготовку докторов.

– Это очень сложная задача. Я много лет пытался донести до академиков свои мысли, которые есть продолжение моей многолетней практики. Но все тонет в пустых разговорах. А создание института – это неосуществимая мечта, – вздохнул Блок и сделал хороший такой глоток из своего бокала.

Я вообще сначала хотел с ним водки выпить, но уж очень непредсказуемая реакция была у меня нынешнего на крепкий алкоголь. А выпить после недавнего зрелища мне было необходимо, руки до сих пор подрагивают.

– Напишите мне список тех академиков, кто стоит на пути прогресса. У меня есть верный метод убеждения всяких ретроградов, – улыбнулся я.

Судя по нахмурившимся лицам Юли и Блока, они подумали о моих намерениях в отношении Академии что-то плохое. В принципе, доля правды в этом есть, но рассказывать о своих намерениях я не стал. Придет время, возьму кого надо за жабры.

– И вообще, вам пора задуматься об освещении своих успехов и о просвещении населения. Сколько людей в год умирают от элементарного несоблюдения гигиены. Тиф, холера, чума, нома, цинга, чахотка – это заболевания, которые практически нельзя излечить. Но ведь их можно предотвратить. Одно только кипячение воды, правильное питание, регулярное мытье рук и вывоз нечистот воспрепятствуют эпидемии, – продолжил я свои мысли. – Завтра же напишу бабушке о ваших успехах и медицинском институте. Вы же готовьтесь, напишите развернутый проект. Предлагаю начать с лаборатории, а далее можно думать о расширении до института.

– Это очень сложная для меня задача. Боюсь, что я не смогу написать такой проект.

– Ничего страшного. Посоветуйтесь с коллегами. И лучше, чтобы во главе лаборатории встал хороший организатор, не обязательно, чтобы это был доктор. И еще хотел с вами посоветоваться по девочке. Думаю, не нужно ей давать питье хотя бы сутки, а далее три-четыре дня ей нельзя есть жесткую пищу, только бульоны. Все-таки мы затронули кишки, надо дать ране немного зажить. Вдруг питье и еда создают дополнительное давление на кишечник.

Блок не стал задавать вопросов. Он давно понял, что мои познания в медицине гораздо шире, чем должны быть у семнадцатилетнего балбеса, пусть и внука императрицы. Юля же смотрела на меня как на какое-то чудесное явление. Наверняка подумала, что все знания в меня вложил архангел Михаил.

Беседы с Васильчиковым и мои раздумья помогли более спокойно реагировать на отвратительную дорогу. Еще при Петре Великом признали необходимость мостить дорогу камнем, предварительно засыпав ее щебнем. Но до сих пор, кроме отрезка от столицы до Гатчины, дорога вымощена бревнами. С учетом того, что на дворе октябрь, морозов еще не было и дожди шли часто, дорогу основательно развезло. В Новгород въехали ближе к вечеру.

Думаю, встречи с руководством губернии не избежать. Губернатором сейчас непотопляемый Петр Митусов, вошедший в историю как надсмотрщик опального Суворова, который жил в Кончанском. На одной из рогаток дежурил отряд, который сразу отправил гонца в город, чтобы предупредить губернатора. Ограничусь краткой официальной частью, объясню, что приехал действительно служить, а не проводить время на бесконечных приемах. Так же пресеку сразу паломничество разного рода «лучших людей», но может его и не будет, я же фактически в ссылке.

С грехом пополам доехали. Изначально решил не скромничать и поселиться в Путевом дворце. Место очень удобное, напротив, через Волхов, новгородский кремль. Казармы моего полка примерно в двух верстах, на Неревском конце. Дворец окружен парком, значит, шума и толп прохожих под окнами не будет.

К моему удивлению и радости, никаких пышных встреч и кавалькад не было. На подъезде к городу меня встречали несколько офицеров, в том числе моего полка и адъютант губернатора. Решили, что я сначала еду в Путевой дворец, далее к губернатору, благо дворцы расположены рядом. Отсутствие губернатора среди встречающих можно рассматривать двояко. Или решил подстраховаться, учитывая мою ссылку, либо просто опытный человек и понимает, что мне нужно привести себя в порядок после долгой дороги по грязи и слякоти. Лучше с умным потерять, чем с дураком найти. Надеюсь, Митусов умный человек, а не перестраховщик и лизоблюд.

Глава 10

18 октября – 22 октября 1796 года, Российская империя, Великий Новгород

– И вы меня тоже поймите, ваше высочество. – Полковник фон Миллер никак не хотел называть меня поручиком, особенно в приватной беседе. – У солдат полка сложился свой порядок. Часть несет службу согласно уставу, но остальные находятся на отхожих промыслах[37]и занимаются работами по устройству города.

Второй раз за последние два дня обсуждаем с командиром полка один вопрос. Если кто-то думает, что в конце XVIII века бравая и непобедимая русская армия в мирное время занималась исключительно подготовкой к будущим походам, то он глубоко заблуждается. Использование солдат для разного рода работ на стороне придумали не вороватые генералы моего времени. Тот же фон Миллер сдавал солдат на работы новгородским чиновникам с горожанами и наверняка не бесплатно. И сами солдаты не чурались отхожих промыслов, так как это приносило неплохой доход. Деревня, а не армия. Но для солдат это была хотя бы необходимость, заработки шли в артельные кассы. Также нужно учитывать, что у многих старослужащих были семьи и их надо кормить. Но как понять офицеров? Треть списочного состава отсутствовала в расположении полка. Отпуска, выдуманные или реальные болезни и прочие причины. В моем батальоне вообще не было более половины офицеров, включая командира роты.

Само расположение полка в городе – вещь условная. Казармы, оказывается, были только в столице у гвардейский полков. Наш Выборгский располагал полковым двором из десяти больших изб, похожих на склады, и нескольких хозяйственных построек. Рядом была слобода, где жили унтеры и старослужащие солдаты, многие с семьями. В полковом дворе ютились в основном обер-офицеры, унтеры, фельдшеры и писари. Также одна изба исполняла роль административного здания. Офицеры побогаче жили отдельно и снимали жилье у чистой публики. Большая часть полка была разбросана по всему городу и соседним деревням. Думаю, собрать весь полк по тревоге заняло бы минимум три дня. Это без учета отсутствовавших офицеров.

Меня зачислили в четвертую роту второго батальона. В батальоне четыре роты были мушкетерскими, а пятая гренадерской. Полк состоял из двух батальонов по пять рот в каждом. Я хотел собрать всех солдат и провести смотр с проверкой готовности. С учетом того, что наш командир капитан Боур находился в столице, то старшим офицером оказался я. Но мои хотелки разбились о суровую правду жизни. Учения, стрельбы и прочие экзерциции проводились летом. Дисциплина, конечно, соблюдалась, но и говорить о боевой готовности при таком подходе к обучению было глупо. Новобранцев, которых в моей роте было двадцать человек, первое время обучали старослужащие солдаты. И при этом фон Миллер действительно был хорошим комполка, за красивые глаза Суворов никого хвалить не будет. Просто полк не был в боевых походах с 1775 года, и это сказывалось на общем положении дел. Молодые офицеры использовали Новгород как некий трамплин, прослужив какое-то время, и далее переводились в действующую армию или столицу. У кого была протекция, устраивался в гвардию. Солдаты в основном были возрастные либо совсем новички. Можно сказать, что полк являлся в некотором роде учебным центром. На мой взгляд, это была не военная часть, а какой-то трудовой профилакторий. Это меня не устраивало, но начинать службу с конфликтов в корне неверно.

– А также надо учитывать, что форма и башмаки солдатам выдаются на определенный срок. Если вы будете постоянно занимать их экзерцициями, то они быстро придут в негодность. Отвечу сразу на незаданный вопрос: интендант новую форму не выдаст. Она просто не предусмотрена.

– А как проводятся экзерциции, где солдаты познают военную науку? – Я решил не лезть со своим уставом в чужой монастырь.

Делать выводы после пяти дней нахождения в расположении полка неразумно.

– Основное обучение идет поздней весной и летом. Далее патрулирование, караулы в городе и на рогатках. Осенью и зимой приведение в порядок обмундирования, пополнение продовольствия и боеприпасов, обучение новобранцев командам и освоение оружия. Зимой работы в городе и в полковом хозяйстве. Солдат должен быть занят, в противном случае наступает полное падение дисциплины. Советую заняться обучением новобранцев вашей роты после наступления морозов. Сейчас, в дождь и слякоть, делать это затруднительно. Что касаемо вашей задумки по егерям, то здесь я ничем помочь не могу, не знаю, о чем речь.

– Я вас понял, господин подполковник. Буду следовать устоявшимся в полку традициям, – слегка поддел я фон Миллера.

Но он, похоже, с юмором не дружил и воспринял мои слова как должное. Егеря были моей возможностью обзавестись собственной военной силой. По моей задумке это будет спецназ с задачами и навыками ближе к моему времени. Понятно, что саму идею я буду позиционировать как новый вид войск, типа пластунов и разведчиков. То, что они будут подчиняться лично мне, никому знать не нужно.

– Это очень верный подход, ваше высочество. Сегодня губернатор дает небольшой прием, все с нетерпением будут вас ждать, – перескочил на другую тему подполковник.

– Я непременно буду, Карл Карлович.

После встречи с фон Миллером решил доехать до полкового двора. Дугин следовал за мной. Оформил ему перевод, и теперь Петр – рядовой Выборгского мушкетерского полка. Ехали на встречу с обер-офицерами роты, о которой договорились вчера.

Во дворе меня дожидались подпоручик Томас Фитцнер и прапорщик Степан Крапачев. Кадет Николай Ушаков отбыл с каким-то поручением и не мог присутствовать. Фитцнер происходил из большого, но бедного остзейского рода. Крапачев был из дворян Ярославской губернии. Ушаков приходился дальним родственником прославленному адмиралу. Все трое были весьма молодыми людьми, Ушаков всего на год меня старше. Командующий нашей ротой капитан Александр Федорович Боур отсутствовал более месяца. От судьбы не уйдешь. Насколько я понял, он был младшим братом того самого Карла Боура, который в моей истории начинал адъютантом Потемкина. По слухам, именно он пытал, а потом убил женщину, которая отказала Константину в близости. Надеюсь, подобного здесь со мной не случится. Вот не чувствую тяги к изнасилованиям и пыткам. Повезло, что капитан отбыл в столицу, ходатайствовать о своем переводе. Оно и к лучшему, надо держаться подальше от этой семейки. Хотя отец у них был достойным человеком и являлся одним из создателей Генерального штаба.

Фитцнер служил в полку уже три года, а Крапачев недавно получил звание прапорщика и только прибыл в полк. Надо было налаживать отношения с сослуживцами. Пригласил их к себе на обед и получил полное одобрение. Я все время думаю об этикете и прочих приличиях, что неудобно приглашать к себе офицеров. Но забываю, что воспринимаю свое нынешнее положение как обычного дворянина, а это в корне неверно. Я – внук императрицы, и приглашение ко мне на обед – это честь по нынешним временам, для простых обер-офицеров уж точно.

Повар Мраморного дворца остался в Питере. Но мне достался его помощник, который был точно не хуже. Вообще, управляющий прислал мне целый штат слуг, в том числе сапожника и портного. Управляющего Мраморного буквально перед моим отъездом заменили. Новый начальник АХО дворца был явно из военных. Звали его Павел Некрасов, лет ему было под сорок. Порядок он начал наводить в первый же день, и слуги сразу забегали как наскипидаренные. Думаю, и присланные помощники были сугубо его инициативой. Я никого, кроме Дугина и Руппрехта, брать с собой не собирался. Но опять забываю о своем статусе. Через два дня прибыло несколько возков со слугами и вещами. Руководил ими гофмейстер, назначенный Некрасовым. Я в эту кухню не лез: нужно, значит, нужно.

Пообедали быстро, не растягивая процесс на три часа. Первое, второе и несколько салатов. Наверняка мои сослуживцы сильно удивились такому скромному столу. Зато сытно и вкусно. Далее перешли в гостиную, где решили распить недавно привезенную бутылку вина.

– Вы зря обижаетесь на нашего командира, Константин Павлович, – продолжил начатый за обедом разговор Фитцнер. – Подполковник действительно хороший служака. Солдаты у него одеты, обуты, сыты и не болеют. А то, что половина полка на отхожих промыслах, ничего страшного. Это приработок в артельную казну и дополнительное продовольствие солдатам. Могло быть намного хуже. Есть полки, где просто чудовищно воруют, солдат держат впроголодь, запрещают промыслы или заставляют большую часть денег отдавать полковнику и вообще условия жизни там ужасные. Солдаты дезертируют, мрут и болеют. У нас же почти благодать. Надо учитывать, что для большинства офицеров полк – это временное место службы. Многие ожидают здесь повышения или перевод в гвардию. Унтеры и солдаты с большим сроком службы ждут приказа на увольнение. При этом новое пополнение готовится весьма добротно. Да и с офицеров наш подполковник требует очень строго.

– Я не обижаюсь. Просто мои ожидания от армии немного не совпали с реальностью. – Томас и Степан синхронно улыбнулись. – Другой вопрос, что по моим ощущениям в полку не хватает до трети солдат, а многие офицеры просто отсутствуют по выдуманным причинам.

– А что вы прикажете делать Карлу Карловичу? Запретить представителям знатных фамилий посещать своих родных? Недобор солдат имеет место, но штат мирного времени отличается от военного.

Фитцнер нравился мне все больше и больше. Обстоятельный, где-то излишне педантичный, но очень здравомыслящий молодой человек. Крапачев более поверхностный и эмоциональный, но он и младше на четыре года. Радовало, что оба моих сослуживца не лебезили, но держали определенную дистанцию. А то насмотрелся я при дворе на некоторых жополизов, просто тля в людском обличье.

– Соглашусь с вами, ибо такие тонкости мне неведомы.

– Вы слышали о происшествии с бароном фон Толем[38]? – задал вопрос Крапачев. – Говорят, он получил назначение в качестве командира нашего полка. Но приказ был отозван. И вообще, ходят слухи о новом указе Ее Величества об изменениях воинского устава. Скажу я вам, там много нового, и не только в уставе. Особенно это касается записи детей в гвардейские полки, а также назначения на командные должности. Императрица отменила запись младенцев в гвардию, а для назначения на любую командную должность нужен обязательный воинский ценз. Фон Толь как раз ценза не имеет. Его хотели сразу из кадетов, выпустившихся из шляхетского корпуса, поставить командовать полком. Есть еще изменения, но эти самые важные. И также вместе с цензом вводится «Вопросник». Теперь невозможно попасть в офицеры без экзамена, если ты получил домашнее образование. Экзамен должна принимать комиссия при шляхетском корпусе. Сам экзамен будет проходить в открытом виде, чтобы публика могла убедиться в его честности. Это очень забавное нововведение. Многим неучам и бездарям придется готовиться к экзамену или поступать в шляхетский корпус, в противном случае можно оконфузиться на глазах у общества. В ближайшее время хотят организовать несколько кадетских и шляхетских корпусов, куда будут записываться дети дворян, решивших связать судьбу с армейской службой.

После хорошего глотка вина прапорщик продолжил знакомить нас с новостями.

– Значительное изменение ждет ожидающих повышение офицеров и чиновников. Теперь вводится обязательный срок между повышением в звании, минимум в два года. Время может быть уменьшено только в условиях войны. Интендантов и прочих нестроевых офицеров это не касается, у них будет особый ценз. Только по представлению командующего и в случае подтверждения всеми обер-офицерами полка будет положено повышение. То же самое касается наград. И главное, что военные награды будут отделены от гражданских.

Теперь не будет двадцатилетних генерал-аншефов и паркетных фельдмаршалов, увешанных орденами, ни разу не нюхавших пороха. Для подтверждения полученных ранее званий необходимо отслужить в армии не менее двадцати лет, в противном случае все заслуги будут аннулированы. Исключение только для тех, кто уволился из армии по ранению. Все, кто в действительности не служил и вышел в отставку в звании капитана, майора или подполковника, будут лишены военных чинов и пенсии. Еще создаются какие-то аттестационные комиссии для уже действующих офицеров, претендующих на командные должности. Будет открыто отдельное учебное заведение для повышения знаний офицеров выше майора. Это не просто очередной указ Ее Величества, это коренные преобразования армии и флота.

– Откуда такие подробности, – спрашивает взволнованно Фитцнер. – И можно ли верить таким слухам?

– Приказ пришел сегодня. Я разговаривал с адъютантом полковника, завтра нас ознакомят с содержанием.

– Это значит, приказ был уже готов, когда я выезжал из столицы, – произношу взволнованно. – Но до меня не доходили никакие слухи.

Меня на самом деле переполняли эмоции. Свершилось, Екатерина мне полностью поверила и решила начать важные изменения в стране! Значит, будет дан старт и другим реформам. Новые указы Екатерины отводят от Павла недовольство тех, кто лишается привилегий, чем сильно облегчает ему будущее правление. Другой вопрос, сможет ли он этим воспользоваться?

– Скорее всего, проект разрабатывался давно. А держали его в тайне, чтобы разные просители не попытались внести изменения.

– Думаю, не просто так Суворова вызвали в столицу в августе. Я видел его на балу, но прибыл он гораздо раньше, – продолжаю разговор.

– Авторитет и влияние Александра Васильевича станут залогом успешного выполнения реформ в армии. К самим реформам он наверняка тоже причастен, – произносит взволнованно Фитцнер. – А ведь это колоссальные изменения, и они давно назревали. Многие офицеры из служилого дворянства недовольны гвардией и случайными людьми в армии, единственное достоинство которых – их происхождение и влиятельные родственники. И ладно были просто невежды, так дураков с самомнением – каждый второй. Простите за такие слова, Константин Павлович, но это правда. Вреда от таких офицеров в армии зачастую больше, чем от противника.

Не ошибся я в Фитцнере. Умен и умеет мыслить глобально. Сразу уловил суть реформ. Еще один кандидат в мою команду найден, только он пока об этом не знает.

– Я полностью с вами согласен, Томас Богданович. Теперь я понимаю, почему императрица отправила меня в полк в таком низком чине. Ранее мне дали бы минимум подполковника.

Распрощался с гостями поздно вечером. Фитцнер и Крапачев мне понравились, нормальные такие служаки без особых перспектив. Для них только война является возможностью подняться по социальной лестнице. Передо мной не заискивали и говорили, что думают, хотя наверняка я для них шанс. Не у каждого в роте служит внук императрицы. Посмотрю на них дальше, но мне кажется, что сработаемся.

Иду по торговым рядам гостиного двора. Вспоминаю начало службы и ржу. Вчера с отделением солдат выдвинулся в караул, вернее, на рогатку, которая представляет собой что-то типа блокпоста при въезде в город. Караул менялся каждые шесть часов, было еще патрулирование города, что входило в обязанности офицеров. Впечатления средние. Сменили десяток солдат, стоящих у рогатки и простояли полдня до смены. Грелись в небольшой избушке, построенной для караула. Несколько крестьянских телег и пара возков – вот все события моего первого дня службы. Еще и мерзкий дождик, периодически напоминающий о себе.

Решил ознакомиться с местным рынком, а то чую, грозит мне скука великая. Сегодня суббота, как таковых выходных дней в это время не было, но в воскресенье активность снижалась в разы. Запланировал прогуляться с утра и посмотреть, что продают купцы и чем дышит народ, благо живу в пяти минутах ходьбы. Дождя сегодня нет и пешая прогулка в радость.

Разномастная публика направлялась по своим делам. В целом народ выглядит неплохо, откровенных оборванцев не заметил. Иду в зеленом мундире Выборгского полка, который накануне пошил мой портной. За мной следуют Дугин и Руппрехт, решивший составить компанию. Надеюсь, немец своей рожей людей не распугает, хотя нынешний народ видал всякое. Дорога вымощена камнем, дома тоже все каменные, грязи почти нет, солнышко светит, лепота. Местный люд в курсе, кто живет в Путевом дворце, но пока делегаций не было. Может, не узнают или опасаются, ведь я формально в опале, а скорее всего, просто народ тактичный. Разве что местное высшее общество замучило с приглашениями на приемы. Пока посетил только дом губернатора и городского головы. Остальным отказал, сославшись на занятость, и сообщил особо настойчивым, что буду выходить в свет только после Великого поста.

Новгород производит странное впечатление. Какой-то сплав церкви и базара. Случайный путешественник может подумать, что местные жители только молятся и торгуют. Иначе чем объяснить десятки церквей и торговые ряды, занимающие с четверть города? Это я погорячился насчет четверти, но церквей и монастырей многовато для семитысячного городка. С другой стороны, торговые и культурные традиции здесь даже не вековые, а тысячелетние. Новгород хоть и потерял свое прежнее влияние, но стоит на тракте, соединяющем две столицы. Паломников тоже хватает. И содержать все это церковное имущество требует немалых ресурсов. Наверняка реальное количество людей, находящихся в городе на работах и проездом, раза в два больше, чем непосредственно жителей.

После обнародования указа Екатерины об изменениях воинского устава я не перестаю восхищаться этой женщиной. «Великая» ее назвали явно за дело, в отличие от того же Петра. Ну не являюсь я фанатом девиза «Цель оправдывает средства». Не такими затратами, особенно людскими, надо осуществлять свои реформы, будь ты хоть трижды император. Екатерина вычленила из моего долгого рассказа главное и моментально приняла решение. Уверен, что изменения коснулись не только устава, но и финансов, системы управления с образованием. Как бы Екатерина ни относилась к Павлу, но она явно решила облегчить правление сына после ее ухода. Обнародование указов, которые напрямую затрагивают в первую очередь правящий класс и уменьшают его привилегии с вольностями – это уже полдела. Павлу бы довести до конца начатое, но зная его характер, он точно не оценит подарок матери. Главное – хватило бы еще ума не отменять новые указы. Хотя в моей истории он начал претворять в жизнь похожие реформы. Интересно, в этой реальности Павел наделает таких же ошибок, или мать на него как-то повлияет? Он не глупый, просто очень нетерпеливый и непоследовательный. Еще его мелочность, переходящая во что-то нездоровое, не имеет никаких границ. Посмотрим, сколько времени он удержится на троне. У меня свой план, буду его придерживаться. Главное, чтобы никто не мешал.

Иду по рядам, присматриваюсь. Волнующее во всех смыслах ощущение – оказаться на старейшем торжище Руси. Наслаждаюсь самим процессом созерцания народа, рядов, слушаю язык, который сильно отличается от питерского говора, смотрю на товары. Так потихоньку подошли к каменным лавкам. Астафьева-младшего я узнал сразу, очень похож на старшего брата. Лавка в гостином дворе – это показатель состоятельности купца.

– Ваше имп… – начал Астафьев.

Но я сразу остановил его взмахом руки.

– Поручик Романов; а вы, значит, брат Семена?

– Так и есть. Василий Астафьев, а это наш младший брат Григорий, – указал он на высунувшегося из двери молодого парня.

– Значит так, Василий. Сегодня у меня нет никакого желания что-то обсуждать. Жду тебя завтра часам к семи вечера. Обсудим дела наши скорбные. – Астафьев сразу напрягся, надо осторожнее с шутками. – Это присказка такая, ты не переживай. Дела наши вроде идут хорошо.

– Так точно, торговля налаживается, – отвечает купец чуть ли не по-военному.

Хорошо, что шапку не ломает и не кланяется, как китайский болванчик. Брат наверняка предупредил, что я этого не люблю. Но заметно, что готов на колени рухнуть при первом намеке на мое неудовольствие. А ведь из семьи купцов, не последних в Новгороде. Тяжело мне привыкнуть к такому самоуничижению.

– Кстати. Расскажи, как продаются новинки в Новгороде?

– Первая партия разошлась не сразу. Но как прочитали в газете, что внуки императрицы и высшие сановники увлеклись играми, то сразу прибежали люди от губернатора и дворян. Вторую партию везли уже под заказ, забрали все в первый же день. Сейчас заказали в разы больше. Но сомневаюсь, что Семен отпустит такое количество, уж больно спрос велик. Ко мне уже торговые люди из Твери и Торжка подходили. В Москву-то отдельно повезут другие купцы. И считай, окромя столицы, Новгорода и Москвы, игр нет нигде. Брат говорил, что немцы тоже начали скупать все подряд. Еще очень хорошо берут предметы для письма, особенно папки. Секретарь губернатора лично приезжал, смотрел товар и сделал большой заказ. Купцы также покупают, товар почти не задерживается.

– Это замечательно. Тогда до завтра, – отвечаю и иду дальше по рядам.

Долго думал и решил не передавать торговлю играми и канцелярскими товарами в одни руки. Первую партию товара в Москву повез Василий Щукин[39], известный в бывшей столице человек. Это я поручил Астафьеву найти какого-нибудь уважаемого московского купца. Главным условием поиска поставил, чтобы не был откупщиком и не торговал водкой. Ненавижу ростовщиков и любителей спаивать наш народ. В столице основатель в будущем известной династии оказался случайно, вот на него и вышел Астафьев. Человеком Щукин был основательным и неторопливым, но свою выгоду понял сразу. Для торговли в Нижнем и Казани я поручил уже ему самому найти порядочного купца. Наверняка приведет такого же, как и он, старообрядца. Но религиозные предрассудки нынешнего времени волновали меня мало. Главное, чтобы не жид, не армянин, не ростовщик и не откупщик. А так пусть хоть светлоликому Мумбе-Юмбе поклоняется.

Заметка в газете была моей идеей. Реклама – двигатель торговли. Я вообще хотел указать в заметке, что императрица лично каждый день играет в наши игры. Александр с дамами сначала впали в ступор от такого наглого вранья и цинизма, но потом дружно принялись меня стыдить. Я согласился на упоминание членов нашего кружка, что тоже было немало. Все равно эффект получился колоссальный! Спрос на игры принял ажиотажный характер. Ничего, я еще познакомлю местных неискушенных потребителей с рекламными и маркетинговыми приемами XXI века. Средства информации в умелых руках, пусть даже такие, как газеты и журналы, страшная сила. А врагов России я планирую познакомить со всеми аспектами гибридной войны.

Они еще не знают меня с плохой стороны, но скоро узнают.

Глава 11

23 октября – 18 ноября 1796 года, Российская империя, Великий Новгород

Тяжело мне до сих пор полностью вжиться в этот мир. С одной стороны, живу в Путевом дворце. Вокруг нет роскоши, как в Мраморном, но это дворец, а не какой-нибудь сарай. С другой стороны, нет нормального туалета и душа. Чтобы искупаться, слуги заранее греют воду для большой лоханки. Электричества тоже нет, и отсутствие нормального освещения просто бесит. Темнеть начало рано, даже большие оконные пролеты и обилие свечей не давали достаточно света. Пришлось перенести чтение и работу с бумагами на утро, сажать зрение в мои планы не входит. Еще и запах гари от свечей. На улице к стандартным амбре навоза и туалетов прибавился дым от сжигаемых дров: осень на дворе и вовсю топятся печи. Множество мелочей, на которые жители XXI века просто не обращают внимания. А ведь по уровню комфорта, качеству медицины, доступности любых продуктов питания и информации житель моего времени живет лучше любого здешнего короля. А главное, я не знаю, как бороться со скукой и тоской. И ладно информационный голод. Читаю я много, и это настоящее спасение. Вечерами на меня находит жуткая тоска. Скучаю по своей прежней жизни, по дочкам, по маме, поэтому стараюсь в течение дня максимально себя нагружать, чтобы к вечеру не оставалось никаких сил.

Мой распорядок дня практически не изменился, только добавилась служба в полку. С утра бег, далее легкий завтрак и служба. Если была моя очередь идти в караул и патрулирование, то это занимало целый день. В любом случае я каждый день появлялся в полковом дворе, так как выполняю обязанности командира роты. Хватало как хозяйственных дел, так и обычной текучки. Если бумажной работы было немного, то я посвящал весь день штудированию устава и чтению военной литературы. Также писал письма Юле и Александру. Они в ответ завалили меня письмами с первых же дней прибытия в Новгород. Чтение я разбавлял длительной тренировкой в фехтовальном зале. Руппрехт был рубакой с кучей разного рода грязных приемов, а не адептом классической школы фехтования. Впрочем, грязными его приемы считались у чистюль и романтических дурачков. Ведь одно дело дуэль, а совсем другое – рубка на войне. Константин был неплохим фехтовальщиком, поэтому освоение новых навыков шло успешно. Я уже давно слился с рефлексами и навыками своего нового тела. Фехтование, верховая езда, знание языков, целые пласты памяти о прочитанных книгах были мне доступны. А вот памяти о событиях в жизни Константина не было от слова совсем. Может, оно и к лучшему.

Еще я осваиваю местный огнестрел. Здесь тоже помогла мышечная память. Регулярно стреляю из пистолета. Жуть конечно. Два раза устроили с Дугиным и сослуживцами стрельбы из фузеи. Она тоже не внушила мне особого доверия. Дугин раздобыл штуцер, которыми были вооружены егерские роты. В Выборгском полку штуцеров на вооружении не было. Оценил стрельбу из нарезного оружия, подготовка к выстрелу гораздо дольше, чем у гладкоствола. Вроде стреляет дальше, но нужно сравнить на учениях. А с этим как раз была проблема. Просто так порох жечь не дадут. Но это еще не все – шоком для меня было то, что солдат практически не обучали приемам штыкового боя. Для себя решил: какой бы порядок службы в мирное время ни был, но весной начну гонять солдат своей роты. По мундиру тоже было много мыслей. Как в этом умудряются не только ходить, но еще и громить врагов, для меня до сих пор загадка. Отдельный разговор о головных уборах, как рядовых, так и офицеров. Были мысли по форме и обуви для тренировок, хоть какой-то полосе препятствий, брусьях, турнике, гирях и еще много всяких мелочей, которые всплывали в моей памяти. Я хоть в армии и не служил, но теоретических знаний хватало. Да и спортом я всегда занимался, пусть и с перерывами.

Через неделю после моего приезда в Новгород перебрался Блок. Он взял себе еще трех учеников. Старик решил не мелочиться и действительно оставить о себе след в науке. Двоим из учеников было лет по тридцать. Но ни Блока, ни их самих это не смущало. Док разделил учеников по направлениям медицины – хирургия, травматология и заболевания желудка. Деление было условным, но это уже прогресс. Блинд остался в Питере, где начал серьезно изучать офтальмологию. Спецификация врачей сейчас достаточно размыта, Блинд, например, является хорошим хирургом. Он и ранее интересовался проблемами со зрением. Недавно Яков провел операцию по удалению катаракты, очень распространенного в это время заболевания. Для России это было настоящим прорывом медицине. Я пообещал голландцу финансирование его работ и подкинул пару советов. Через немецкого купца он заказал труды какого-то доктора Хирна. Заодно купцу дали задание переманить в Россию этого немца или кого-нибудь из его учеников.

Блок по приезде сразу погрузился в эксперименты с гипсом и сразу начал делать операции. Нескольких больных я нашел ему из солдат моего полка. Под нужды медицины пришлось выделить чуть ли не пятую часть дворца, но это же на благое дело. Принципиально не собирался устраивать никаких приемов, поэтому нечего помещениям пустовать. Мне хватало спальни, гостиной, столовой и тренировочного зала. Подкинул Блоку идею сортировки раненых и организации военно-полевых госпиталей. Нынешняя статистика смертей от ранений просто чудовищная. Врачи, конечно, и сейчас оказывают помощь раненым, но организация медицинской службы была отвратительной. Идея доктору понравилась. Блок давно перестал удивляться моим советам и воспринимал их как должное. В самом начале нашего сотрудничества я объяснил, что помогаю ему советами по медицине, а он, в свою очередь, не задает вопросов. Как только доктор понял, что мои советы – это не просто голословные утверждения возомнившего о себе юнца, он ни разу не возвращался к нашему разговору. Советы он проверял на практике и писал какой-то труд.

Но более неожиданным гостем оказался Первушин. Дочь его быстро поправлялась. Блок снял швы, никаких проблем у девочки не было. В Мраморном за ней наблюдал Блинд, поэтому Блок со спокойной совестью выехал в Новгород. Разговор с Иваном состоялся на следующий день после приезда.

– Рассказывай, Иван Первушин, зачем пожаловал? – Настроение у меня было хорошее, поэтому спросил в шутливом тоне.

Я сидел в гостиной, пил морс и радовался новому лицу. Местное захолустье начало меня изрядно напрягать. Хоть какое-то развлечение. А то с нынешним ритмом жизни и отсутствием информационных потоков XXI века можно отупеть и не заметить.

– Хотел сказать спасибо тебе, великий князь. А также исполнить свое обещание: готов отслужить за спасение дочери. – Первушин моего шутливого тона не принял.

– Расскажи о себе. Только говори правду. Мне все твои грехи знать без надобности. Нужно понимать, что ты за человек и будет ли от тебя польза.

Раз человек решил послужить, то глупо отказываться. Своей команды у меня пока не было, вот и первый кандидат.

Рассказ меня удивил. Я думал, что Первушин – сын какого-нибудь казацкого старшины и большая часть его жизни была связана с Диким Полем. Оказалось, что он литвин, то есть белорус. Еще и родился в униатской семье. С самого детства служил порученцем у гетмана Михаила Огинского[40]. Отец его был хорошим воином из личной дружины магната и сына тоже воспитал бойцом. Иван получил неплохое образование, знал несколько языков и периодически ездил с поручениями в разные страны. Он так и с матерью Маши познакомился, приехав в Питер с корреспонденцией. Далее много лет жил в Европе, когда гетман после восстания добровольно эмигрировал. Но это дело ему начало надоедать. После какой-то ссоры покинул гетмана и нанялся в отряд наемников. Повоевал за австрийцев и черногорцев. Потом оказался на Дону и Кубани. Думаю, там он тоже занимался не преподаванием изящных искусств. Пару лет назад посетил Питер и узнал, что у него есть дочь. После этого начал жить мирной жизнью в столице. Через год родами умерла мать Маши. Иван окончательно осел в Питере, устроившись работать на польского купца. Понятно, что многое он мне не рассказал. Думаю, зовут его тоже не Иван, а какой-нибудь Ян или Янош. Но не чувствовал я в нем гнили. Видно, что человек сложной судьбы, но не душегуб и отморозок.

– Иван, я освобождаю тебя от любых обязательств. Деньги мне тоже не нужны. Я бы в любом случае помог твоей дочери.

– Вот потому я и хочу отдать вам свою саблю и жизнь, ваше высочество. – Иван говорил вполне серьезно.

Честно говоря, от ситуации попахивало пафосом и каким-то рыцарским романом.

– Службу я твою принимаю, если ты сам так решил. Жизнь мне твоя без надобности, на смерть никого посылать не собираюсь. Но глупо отказываться от бывалого человека. Объясни только свое решение. Не совсем понял, что тобой движет.

– Ваше высочество, я бывал во многих странах, при разных дворах, видел жизнь высокопоставленных вельмож и правителей. Но нигде я не встречал внука императрицы, который приказал своему доктору сделать операцию простой девочке из низшего сословия. Более того, ни один из этих людей не помогал бы доктору делать операцию. Знаю, что царь Петр любил дергать зубы и резать людей аки хирург. Вы меня простите, но он делал это точно не из-за доброго нрава или заботы о людях.

– Здесь я согласен. Петр был любителем всего нового и брался за многое сам. И столярное мастерство освоил, и зубы людям дергал, – отвечаю с улыбкой. – Но ты не ответил на вопрос.

– Я попробую объяснить. Много вы знаете знатных дам, которые будут читать простой девочке сказки, рассказывать разные истории, играть с ней в игры и всячески помогать оправиться от операции?

– Анна? – я уже понял ход мыслей Первушина.

Юля вообще была девушкой доброй, еще и я на нее повлиял. И смотрела она на все мои поступки со святым убеждением, что направляет меня архангел Михаил. А мое нестандартное поведение убеждало ее в своей правоте все сильнее.

– Не только Анна Федоровна, – удивил меня Первушин. – Еще Елизавета Алексеевна и ее фрейлина Шаховская. Вот я и говорю: где можно повстречать такое отношение к безродной девочке от внука императрицы и его жены? И все дамы в один голос утверждают, что повлиял на них один царевич. Что он предложил создать фонд помощи больным и убогим. И что вы сподвигли их посмотреть на тяжкую жизнь простого народа и начать помогать ему. А еще вы обязали своего доктора лечить слуг и их детей. И много чего удивительного рассказывают о ваших идеях.

– Да, здесь я оконфузился. Взялся помогать простому народу. А надо было его пороть, а то совсем от рук отбились, – улыбнулся я.

– Вы слуг не наказываете, это уже весь Петербург знает. Управляющий Мраморного дворца Некрасов – человек серьезный, но и он в порке не был замечен. Еще ваша супруга открыла во дворце школу для слуг и их детей. Наняла учителей и выдала всем ученикам бумагу, чернила, перья и тетради, которые есть не у каждого вельможи.

– Странно, почему я про школу ничего не знаю?

Я уже и забыл про тот разговор с Юлей, она, как оказалось, нет. Идею школы предложил ей шутки ради, но она восприняла все серьезно.

– И как школа?

– Школа открылась недавно. Дети учатся усердно. И не только детки, многие взрослые тоже. Более того, начали приходить детишки слуг из Зимнего дворца. Управляющий это только приветствует, говорит, грамотные люди всегда нужны. Анна Федоровна также учредила подарки для особо усердных учеников. Плюс кормят всех дополнительно, кто же от такого откажется? Как бы всех желающих теперь разместить.

– Богатые люди и власть предержащие как хотят, так и развлекаются. У меня вот такая блажь.

– Вам виднее. Мне такая блажь по нраву. Только вы не понимаете, что этим сильно разозлите высший свет. Слухи уже ходят самые разные.

– С чего ты решил, что я боюсь разозлить всех этих придворных паразитов? Уж на чье мнение мне плевать, так на всех этих трутней и прожигателей жизни. Мнение человека дела, хоть купца, мастерового и даже простого крестьянина, для меня дороже какого-нибудь паркетного генерала или придворной шлюхи, пусть они будут хоть трижды князьями и графинями.

– Вот потому и прошусь к вам на службу. Я вам не только обязан жизнью дочери. Для вас главное – человек, а не его происхождение. Такому человеку служить в радость.

– Не буду тебя разубеждать. А служба может показаться не такой радостной, как ты думаешь. Обещаю, что скучать тебе не придется. Ступай к Шульцу, это мой управляющий делами. Согласуешь с ним свое жалованье, я ему вчера о тебе уже говорил. Управляющий дворца выделит тебе комнату, насколько я помню, свободные еще есть.

– Ваше высочество, – Первушин остановился у выхода и как-то нерешительно посмотрел на меня, – правда, что вас благословил архангел Михаил?

Приехали. Нет, все-таки баба – она и в Африке баба. Русским языком попросил Юлю не болтать. Не прошло двух месяцев, как о моем сне, но уже в своей интерпретации, знает Первушин. Наверняка узнал через дочь, которой супруга и рассказала этот бред в виде сказки. Мне только религиозного культа своей личности не хватало. Первушину я объяснил, как есть: сам не знаю, что произошло и кто это был. Отправил его устраиваться и попросил меньше верить в детские сказки.

Больше значительных событий не происходило. Служба шла так же неспешно. Выпал снег и ударили первые морозы. Перемещение по дорогам стало приятнее, всякое дерьмо с грязью не текло по некоторым улицам, почти лепота. Особенно хорошо было в караулах. Зимний лес с изумительным воздухом – это какая-то сказка. В городе все-таки попахивало гарью от печей. Я переложил все бумажные и хозяйственные дела на Фитцнера, который не был фанатом природных красот, и почти через день заступал в караул.

В караул я выходил после обеда. Особого потока днем не было. Крестьяне из близлежащих сел и деревень приезжали в город рано утром. Пассажиры, едущие по тракту, наоборот, ближе к вечеру. Солдаты располагались в избе рядом со шлагбаумом, который я приказал установить. На ночь дорогу перегораживали рогатками. Местных крестьян и купцов особо не проверяли. У транзитных пассажиров и разного рода паломников спрашивали дорожные документы, только если они казались подозрительными. Но таких случаев при мне не было. Кареты и возки останавливали, заглядывали внутрь, не проверяя даже вещи.

Я старался брать в каждый выход половину солдат из новобранцев. Потихоньку приучал их к простейшим командам: налево, направо, штыки примкнуть. Зачитывал и объяснял простым языком параграфы устава. Еще особое внимание уделял гигиене. Приказал вырыть яму и срубить нормальный туалет. А то территория вокруг избушки была основательно загажена. Также при полковых избах заставил решать вопрос с туалетами, мусором и регулярным посещением бани.

Более или менее регламентировал процесс обучения новоприбывших солдат. Старослужащие солдаты обучали новобранцев разного рода бытовым вещам. Но этого было мало. Держать строй, знать элементарные команды, обращаться с ружьем – все это обязаны вдалбливать офицеры, которых не хватало. Приходилось помогать Фитцнеру со товарищи. Особо не зверствовали, ограничивались парой часов занятий в день. Это не армия, а какой-то курорт.

Беседовал с купцами и местными дворянами. Расспрашивал про дорогу, нет ли разбойников. Так как до столицы было двести верст, то охрана путешественников была организована неплохо. Только ходили слухи о пропавшем еще весной караване тверского купца. Заметил, что некоторые торговцы и дворяне старались ездить по своим делам во время моей смены. Останавливались поговорить и засвидетельствовать свое почтение. Вел себя со всеми вежливо, даже на особо глупые вопросы старался отвечать корректно. На многочисленные намеки о бале у губернатора никак не реагировал.

Слухи о тверском караване, пропавшем где-то в районе Торжка, настораживали. Хотя фон Миллер и убеждал меня в том, что было проведено тщательное дознание и более таких случаев в этом году не было. Но я решил провести свое расследование – хоть какое-то развлечение. Заодно проверка Первушину, которому решил поручить это дело.

Иван взялся за поручение со всем старанием. Дураком он не был, сначала взял все материалы по пропавшему купцу в канцелярии губернатора. После ознакомления с бумагами и расспросами причастных к поиску людей он попросил меня выделить денег и сопровождение для поисков. Вникать в тонкости расследования я не стал. Дал в сопровождение отделение солдат с толковым унтером, пару телег и выделил запрошенную сумму из своей казны. Также взял бумагу у губернатора о том, что отряд действует официально. Заодно попросил его найти несколько человек с определенными воинскими навыками, он обещал подумать.

Вечерами обычно играли с компанией врачей и офицеров в петанк и шахматы. В «Русских шарах» не было равных Фитцнеру, а в шахматах – Ушакову. Я не гроссмейстер, но играю весьма неплохо. Николай обыгрывал меня в одной партии из трех. С учетом того, что остальные игроки были очень слабые, в основном сражался с кадетом. В настольные игры нашего фонда сейчас играли во всех приличных домах. По словам Крапачева, который был в курсе всех новгородских новостей, «Уно» и «Разбойники» были абсолютным хитом. На приеме губернатора я объяснил правила «Уно» и сам сыграл пару партий. На фоне отсутствия нормальных развлечений наши новинки были как отдушина.

На неделе через Астафьевых собрал нескольких новгородских купцов. Вместе с Василием пришло семь человек. Предложил им провести после Рождества праздники, совместив народные гуляния с ярмаркой. Идея купцам понравилась, а может, просто не стали перечить. Тем более что часть затрат на организацию гуляний я взял на себя. Заодно предложил несколько новинок типа качелей, ледяных скульптур, Деда Мороза и прочих забав. Купцы тоже пообещали внести деньги, договориться с городским головой и даже церковью, чтобы не было вопросов по Деду Морозу. Ответственным за праздники, которые решили назвать «Рождественские гуляния», назначили Василия Астафьева, которому пришлось задержаться в Новгороде. Я с ним потом несколько дней делился своими идеями. Судя по энтузиазму и встречным дельным предложениям, Василий не подведет. А то надоела мне общая камерная обстановка. Балы и приемы в это время такая скука, что меня от них просто мутит. Устроим карнавал по-русски, душа требует праздника.

В пятницу, 18 ноября, наша компания проводила время в гостиной Путевого дворца. За специальным столиком я и Ушаков играли в шахматы. Рядом, за большим столом шло сражение в «Уно». Было весело и душевно, присутствовали офицеры и Блок с учениками. Док оказался человеком компанейским, к тому же имел большой авторитет в офицерской среде. Его ученики тоже были вменяемыми людьми. Из офицеров было шесть человек. Кроме «Уно» играли в шашки и, конечно, обсуждали последний указ императрицы. В принципе, основная масса офицеров понимала необходимость реформ в армии. Среди офицеров из обедневших столбовых и служилых дворян указ имел полную поддержку. Представители более богатых, знатных и влиятельных родов относились к указу по-разному. Именно их привилегии пострадали в первую очередь. А ведь еще планировались аттестации и экзамены. Это не могло радовать тех, кого с младенчества записывали в гвардию и годам к шестнадцати-семнадцати новобранец уже имел звание сержанта гвардии, а то и выше. Не думаю, что это выльется в какие-то проблемы для страны. Довольных офицеров было в десятки раз больше, чем недовольных.

В комнату зашел Дугин, явно чем-то взволнованный.

– Разрешите доложить, ваше высочество? – обратился ко мне. – Вас ожидает гонец.

– Идем, раз ожидает.

Гонцом оказался достаточно взрослый кавалергард.

– Вам пакет, ваше императорское высочество.

Письмо было от Павла. В принципе, я догадывался, что там написано. Точную дату смерти Екатерины я не помнил, но ожидал ее в ближайшее время. Павел в своей странной манере сообщал о смерти матери и приказывал срочно явиться в столицу.

– Приношу вам свои соболезнования, – произнес гонец.

– Спасибо, братец. За службу и что так спешил. Дугин, – обратился я к Петру, – гонца накормить, напоить и спать уложить. И прикажи на завтра готовить коней. С утра пораньше выезжаем. Поскачем налегке. Возьмем с собой только лакея, которого прислал Некрасов, ну ты понял, о ком я.

– Есть.

Ну что? Началось. Теперь придется вести себя максимально осторожно. Павел такой человек, что и собственного сына может отправить в ссылку. И законопатит в такую дыру, по сравнению с которой Новгород покажется южным и теплым городом. С другой стороны, расклады в российской политике поменяются кардинально, и мне надо заявить о себе как о фигуре.

Торопиться не буду и форсировать события тоже, но и отсиживаться – это не мой путь. Я уже подготовил достаточно много предложений по изменениям в армии.

Проблема в том, что у Павла было свое специфическое мнение. И вместо контроля за осуществлением нужных указов и реформ, он занимался откровенной дуростью.

Придется вступать с ним в определенную конфронтацию. Надеюсь, что Павел не так безнадежен, как оказался в моей истории. Тем более что Екатерина сделала за него огромный объем работы, взяв на себя ответственность за весьма революционные указы. А пока в путь.

Глава 12

19 ноября – 30 ноября 1796 года, Российская

империя, Санкт-Петербург

1

Как и планировали, выехали рано утром. Накануне заскочил к фон Миллеру, подполковник выразил соболезнования и подтвердил мой отпуск. Темп держали такой, чтобы не загнать коней. Ближе к почтовой станции вперед выдвигался лакей, чтобы предупредить о смене непарнокопытного транспорта и организации перекуса. Хорошо, что скакали с заводными: не на каждой станции было нужное количество лошадей, хотя нас было только трое.

Погода для поездки приемлемая, сильные морозы еще не ударили, и снега тоже в меру. Кони шли легко, обгоняли редкие телеги и кареты. С детства любил путешествия и поездки, есть в этом что-то сакральное. Лошадь – это не автомобиль или поезд, но все равно нравилось мне скакать по зимней дороге. Заодно обдумывал сложившуюся ситуацию. На ближайшие дни особых планов строить не стал. Решил просто наблюдать, как будут развиваться события. По моим воспоминаниям, в первые дни правления Павла ничего глобального не случилось. Но Екатерина своими последними указами внесла очень большие изменения во внутреннюю политику и существующие расклады. Не удивлюсь, если были какие-то изменения и во внешней политике. Поэтому трудно предсказать реакцию знати, может, уже созрел заговор, разных группировок около трона хватает, к тому же нельзя не учитывать внешний фактор, особенно влияние англичан. Павел не пользуется авторитетом ни в армии, ни у гражданских служащих. Плохо, что Екатерина одно время хотела назначить наследником Александра. Это один из факторов нестабильности, который надо учитывать. Какие сейчас настроения в обществе, для меня загадка.

Сама поездка продлилась почти два дня. К середине дня двадцатого ноября прибыли в столицу. По дороге заехали в Гатчину, но там уже никого не было, все отбыли в Питер. Особого усиления на подходах к городу не было, все те же разъезды и две рогатки. Столица встретила нас ветром и снегопадом, что точно не подняло мне настроение. Заскочил в Мраморный помыться и переодеться. Слуги сообщили, что Юля находилась в Зимнем дворце, куда я и направился.

Зимний был под охраной семеновцев, разбавленных гатчинскими войсками. Подъезды к дворцу запружены просто неимоверным количеством карет и прочего транспорта, хорошо, что я верхом. Внутри дворца была просто тьма народу. Наверное, все дворянство, которое оказалось в городе, заглянуло на огонек, чтобы напомнить о себе любимых. Раскланиваясь и отвечая на соболезнования знакомых и совсем незнакомых людей, двинулся в крыло, которое занимал Павел. Но в это время шло совещание, и адъютант попросил меня подождать. Я решил пока навестить Александра. Опять ловлю себя на мысли, что надо решать вопрос с освещением и вентиляцией. Может, местную публику устраивает такая духота и разнообразные запахи, то меня они достали по самое не могу.

– Ты не успел к прощанию с бабушкой, – начал печально и с каким-то упреком Александр после приветствий. – Сейчас с телом работают медики. Наверное, только завтра подданные смогут увидеть императрицу и попрощаться с ней. Умирала она долго, и выглядело это страшно. Отец и все мы были свидетелями смерти. Лиза до сих пор не может оправиться от пережитого.

По самому Александру было видно, что он находится в очень подавленном состоянии. Бледность и мешки под глазами и потерянный взгляд сильно контрастировали с тем молодым человеком, которого я видел пару месяцев назад. Он действительно был любимым внуком императрицы и платил ей взаимностью.

Мы расположились в крыле, занимаемом Александром, когда он приезжал в столицу. Кроме него в гостиной присутствовали моя супруга, ее фрейлина Жегулина, оба брата Чарторыйские, Строганов и Кикин. Лиза слегла от нервного потрясения, с ней находилась Шаховская. Обстановка в зале действительно была тяжелая. Поляки явно не расстроились от смерти Екатерины, но усиленно изображали вселенскую скорбь. Наверняка даже рады, что умерла императрица, которая поставила крест на польской государственности. Ничего, будет день – и будет пища, вернее придет расплата, пусть пока позлорадствуют.

– Летать люди еще не научились. Гонец доставил весть за один день. Я же добирался более двух дней, на середине пути начался снегопад, и передвигаться стало сложнее. Проститься с бабушкой я успею. Главное, что у нас в душе, а не внешние проявления почтения и изъявления любви. Думаю, те, кто еще вчера рыдал у ложа умирающей императрицы, уже сегодня припадают к ногам совсем другого человека, – произношу с усмешкой.

– Ты неисправим, Константин. И твои солдафонские шутки сейчас неуместны. Тысячи подданных стекаются в столицу, чтобы проститься с нашей бабушкой, – осуждающе произнес Александр.

Судя по бросаемым на меня взглядам, остальные присутствовавшие его поддерживали. Хотя пшеки со Строгановым и до моих слов не пылали ко мне особой страстью.

– Заметил я этих «расстроенных» подданных. В Зимнем протолкнуться от них невозможно. Что удивительно, основная часть этих кисломордых кучкуется ближе к покоям батюшки. Оставь императрица завещание в пользу внука, так они штурмовали бы твои покои с усердием мух, летящих на мед, – продолжаю насмехаться над сложившейся ситуацией.

Мне было смешно смотреть на этот фарс, к тому же надо было отыгрывать свою роль недалекого и грубого солдафона. Судя по реакции публики, роль была отыграна на пять с плюсом.

– Константин, это переходит все границы приличий. Мало того что ты грубо отзываешься о подданных империи, так еще ведешь крамольные речи. Наследником и новым императором является наш батюшка, иначе быть не может, – воскликнул Александр.

– Не может, значит, не может. Зачем так волноваться? Думаю, нам с Анной пора домой. Увидимся завтра, когда все приведут свои чувства в спокойное состояние. Каюсь, наговорил лишнего, – произношу в ответ.

В карете мы с Юлей молчали. Разговаривать начали только за ужином.

– Зачем было говорить такие двусмысленности? И я знаю тебя лучше других, ты сделал это не просто так. И точно не раскаялся в сказанном, – произнесла супруга, после того как слуги оставили нас.

Ее зеленые глаза смотрели осуждающе, и было понятно, что ее расстроило мое поведение.

– Терпеть не могу все это лицемерие и лизоблюдство. Александру тоже пора иначе взглянуть как на свое окружение, так и на тех, кто сейчас начнет пытаться попасть к нему в ближний круг. Он человек осторожный, но сейчас чувства обнажены, и можно наделать ошибок. Я предпочитаю сразу очертить границу, за которую посторонним людям вход запрещен.

– Костья, нельзя быть таким прямым и грубым. Я и Александр с Лизой понимаем тебя. А для окружающих это выглядит как проявление неуважения не только к ним, но и к памяти императрицы.

– Мне не интересно мнение большинства людей, которые сейчас расталкивают друг друга локтями, чтобы засвидетельствовать свое почтение отцу. И давай прекратим этот разговор. Лучше расскажи, как обстоят дела в фонде? Может, нужна помощь с моей стороны?

Не сразу, но удалось переключить Юлю на тему нашего общего начинания. Тем более что дела фонда полностью поглотили ее, и ничем другим она не занималась. Долго рассказывала про новости и успехи. За креативную часть можно быть спокойным. Наши девушки останавливаться не собираются и планомерно работают над новыми играми. Финансовую часть я потом обсужу с Хоффманом. Далее обсудили будущую газету, у дам возникли свои предложения на этот счет. Новиков получил амнистию еще до смерти императрицы и готов приступить к работе. Надо будет познакомиться и пообщаться с ним перед отъездом. Оборудование для типографии закуплено и нанята часть работников. С этой стороны все идет по плану.

На этом вечер не закончился. Прибывший гонец вызвал меня к Павлу. Зная о его бессоннице, я особо не удивился. Верхом в сопровождении кирасиров, присланных из Зимнего, каждый из которых держал по факелу, прибыл во дворец. Я бы и пешком дошел, меньше шансов коням ноги переломать, но опять-таки не поймут. Народу во дворце и на подступах уже не было, только посты охраны и слуги, которые заняты уборкой.

Павел встретил меня в одной из гостиных, которая была превращена в кабинет. Рабочую приемную Екатерины он занимать не стал. Столы были завалены бумагами, обстановка самая рабочая. Будущий император был в мундире Гатчинского полка, в парике и при орденах. Выглядел он излишне дерганым даже для себя обычного.

Я поздоровался и принес свои соболезнования. Зная, что Павел терпеть не мог Екатерину, был краток. Некоторое время он молчал. Затем вскочил и несколько раз прошелся вокруг стола. Остановился в полуметре от меня и посмотрел мне в глаза.

– Здравствуй, Константин. Объяснись, почему ты первым делом не доложил о своем приезде?

– Я сообщил вашему адъютанту, что прибыл. Но, по его словам, вы были заняты и запретили вас тревожить. Когда я покидал Зимний, то еще раз обратился к адъютанту, но вы были заняты уже следующим делом.

– Это так. Но ты мой сын, а не какой-то проситель, – воскликнул Павел и опять начал нарезать круги по комнате.

Выглядело это забавно, но я не собирался улыбаться даже мысленно. Этот разговор, наверное, один из решающих моментов в моей нынешней жизни, после достопамятного диалога с Екатериной. Мне нужно расположение Павла. Понятно, что он истеричный и непоследовательный человек, но другого императора в России пока нет. Придется работать с тем, что есть.

– Субординация и дисциплина – это первое, чему учит армия, – произношу я с максимально серьезным лицом. – Если всем вашим детям разрешить забегать к вам в кабинет по поводу и без, то это будет походить на балаган. Все должно быть в строгом соответствии с уставом, иначе не будет никакого порядка.

Павел чуть не подпрыгнул от восторга. Подбежал ко мне и обнял. Потом схватил за руку и усадил в кресло, сам же сел рядом.

– Сын, я всегда знал, что ты моя опора и надежда. Никогда не верил всем глупым сплетням про тебя. Именно порядок и строгое выполнение всех правил спасет нашу империю. Сегодня мы как раз занимались обсуждением важных законов. Законов, которые облегчат жизнь людей и поведут нашу державу к подлинному величию. И в первую очередь будут введены мундиры по гатчинскому образцу. Также сегодня мы согласовали будущий указ о запрещении перехода крестьян с места на место. Порядок должен быть во всем. Хватит всей этой вольницы.

Честно говоря, я растерялся, и это мягко сказано. Думал, что Павел не будет начинать свое правление с глупого указа, который разозлил буквально всех, а особенно военных. И если окончательное закрепление крестьян было подачкой дворянству, абсолютно не нужной, с моей точки зрения, то все эти прусские мундиры, косы и букли были самым настоящим бредом. Русское общество гордилось и любило свою армию. Поэтому переодевать солдат на прусский манер было несусветной глупостью. Я надеялся, что Екатерина провела какие-то беседы со своим сыном. Так как достаточно много рассказал ей о его непоследовательности и ошибках, приведших к убийству. Вот только не учел упрямый, переходящий в мнительность характер Павла.

– Отец, я не настолько хорошо знаю законы о крестьянстве. Но не стал бы торопиться. Всегда полезно иметь какой-то козырь в торге с дворянством. Дать им сейчас, чуть ли не в первый день правления, какие-то привилегии – значит показать свою неуверенность.

Павел опять вскочил и начал быстро ходить по гостиной. Потом резко остановился и вернулся в кресло.

– А ты повзрослел, Константин. Правильная мысль. Все эти нахлебники могут подумать, что я решил их умаслить. Что еще можешь сказать?

– Деньги.

– Что деньги? – спросил Павел, подавшись вперед.

– Оставила ли тебе бабушка в наследство много денег? И перекроют ли доходы этого года расходы?

– Ха-ха, – нервно хохотнул Павел. – Будто ты не знаешь ее щедрую натуру и привычку дарить подарки всяким проходимцам. Скажу тебе по секрету: у нас долгов перед голландскими кредиторами более чем на сорок миллионов золотых рублей, а чистый доход казны будет едва больше одиннадцати.

Таких деталей истории правления Екатерины я не знал. Ничего себе у них дефицит бюджета. Тем более странным выглядел указ о переходе на форму прусского образца. Тут надо двадцать четыре часа финансами заниматься, а он собрался армию переодевать. Плюс это огромные дополнительные расходы. Речь же не только о смене цвета мундиров. Надо будет поспрашивать, кто получит подряд на пошив нового обмундирования. Ну, вот такой я скептик и не верю в душевные порывы нового императора. Наверняка эти порывы подогревает кто-то из его окружения, желающий набить карманы на военных подрядах.

– Может, с обмундированием тоже стоит повременить? Зачем менять форму всей армии? У нас есть гвардейские полки, коих в столице достаточно. Надо начать с одного из них, посмотреть достоинства и недостатки нововведений, а потом переодевать всю армию. Нужно подумать о разнице в погоде между нами и Пруссией, у нас гораздо холоднее. Вдруг прусская епанча совсем не греет, башмаки жмут или рейтузы жопу натирают, – добавил я грубоватого юморка.

Павел, который был сначала готов взорваться от возмущения, начал ржать как конь. Я подумал, что он сейчас с кресла упадет. Но потихоньку мой здешний отец успокоился, достал платок и вытер выступившие слезы. В гостиную заглянул адъютант, но Павел махнул ему рукой, успокаивая ретивого служаку.

– Узнаю тебя, сынок. Ты неисправим, но в твоих словах есть правда. Переоденем пока один из полков и посмотрим, как они примут изменения. По епанче ты не угадал. Есть уже замена, называется шинель[41]. Думаю, она придется всем по душе.

Шинель – вещь необходимая, спорить глупо. Далее выслушал планы Павла по обустройству армии. Что интересно, новый устав и указ о цензе с аттестацией он менять не собирался. Наоборот, хотел дополнить их дополнительными ограничениями. Здесь я с ним был полностью согласен. Хорошо, что его в этом поддерживал генералитет. К чести генералов, они согласились не на все нововведения отца. Павел пожаловался, что Суворов резко отрицательно выступил против формы прусского образца, но зато одобрил шинель. Выслушал его мнение и по кадровым вопросам. Кстати, отменять указ Екатерины о назначении Суворова командующим Западной армией, самыми крупными и дееспособными частями, Павел не стал. Насколько я понял из сумбурной речи отца, Суворов сам хочет в отставку. Надо его срочно убедить, что это ошибка. Ушаков остается командующим Черноморским флотом с дополнительными полномочиями. Павел Чичагов[42], получивший чин контр-адмирала, мой протеже, и далее будет командовать Балтийским флотом. Я удивился, когда Екатерина сделала такое рискованное назначение. Утвердить командующим флотом двадцатидевятилетнего, пусть и талантливого моряка – шаг рискованный. Адмиралтейств-коллегией оставался руководить Иван Кутузов[43], которого также недавно назначила Екатерина. Моряк он был средний, зато человек грамотный и честный. Плюс Павел его очень уважал.

Его заместителем остается Василий Чичагов, отец нового командующего, толковый адмирал, которого в мое время очень рано отправили в отставку. Думаю, Кутузов получил от Екатерины приказ всячески поддерживать молодого командующего. Надеюсь, при такой поддержке бездари типа Кушелева[44]с Шишковым[45]не смогут навредить флоту. Значит, у Чичагова есть несколько лет на реформы, которые он запланировал. Судя по всему, императрица сделала выводы по комплектованию и управлению флотом. В остальном идеи ее сына по военным городкам, созданию военных округов, реформированию полков, ограничению сроков службы солдат и офицеров и многое другое я полностью поддерживал. Заодно решил свой вопрос по организации дополнительного взвода, который, надеюсь, со временем станет прообразом специальных войск. Заодно будет у меня своя маленькая гвардия, что в нынешних реалиях вопрос жизни и смерти.

– Отец, есть у меня просьба. Разреши создать в моей роте дополнительно один взвод. Хочу попробовать организовать отряд летучих егерей. Вот бумага с моими мыслями о структуре и задачах взвода. Если можно, то посодействуй в издании такого приказа по военному ведомству и дополнительному финансированию, – передаю Павлу два листа бумаги, где кратко описаны предполагаемые задачи, которые будут стоять перед мобильными егерями, и примерная смета.

Задачи взвода в записке были размытые, чтобы разного рода агенты не обратили внимания на новую игрушку неадекватного Константина, то есть меня. В описании я больше напирал на разведывательный характер подразделения. В реальности планировалось создать отряд диверсантов, пластунов или спецназовцев – кому как угодно. Понимаю, что моих теоретических знаний не хватит даже на то, чтобы почувствовать разницу между диверсантом и спецназовцем, но свой отряд мне нужен. Посмотрим, что получится в итоге. Павел любил все, что было связано с войной, поэтому в его одобрении я не сомневался.

– Хорошо. Я ознакомлюсь с твоими идеями. Ступай. Завтра после обеда будет расширенное заседание Сената и коллегий. Я решил, что тебе тоже необходимо присутствовать.

В Мраморный вернулся уже за полночь. Еще раз вымылся и решил хорошенько выспаться. Но сразу выспаться не получилось: супруга ждала меня в кровати.

2

Провалялся почти до полудня. Устал за последние несколько дней как физически, так и морально. Самое главное, что мои идеи начали обретать практическое воплощение. История точно пойдет иначе, с меня словно свалился тяжелый груз. Очень приятно осознавать, что твоя работа приносит пусть промежуточный, но результат. Значимой фигурой на политической арене я не стал, к чему и не стремился, но определенный авторитет у Павла заработал. Это без учета указов Екатерины, которые она издала после полученной от меня информации. Странно, что она сразу мне поверила, но скорее всего, дождалась депеши о франко-испанском союзе, который подтвердил мою правоту. Окружающие могут до сих пор считать меня скоморохом или юродивым, главное, что будущий император имеет на этот счет другое мнение. Плохо, что свое мнение он может менять несколько раз в день.

После позднего завтрака погуляли с женой в саду. Легкий морозец, отсутствие ветра и солнечный день – практически идиллия. Именно такой вариант русской зимы мне по душе. К сожалению, в столице такие дни редкость.

Расширенное заседание Сената сначала запланировали в Большом кабинете Зимнего, затем перенесли в Малый тронный зал, из-за множества участников. Само заседание было очень плохо организовано. Я не мог понять, зачем было загонять на совместное совещание гражданских, армейских и флотских руководителей, еще за компанию с ними окружение Павла и нас с Александром. Думал, сдохну от духоты и скуки. Но большинство сановников сидели, потели в своих париках и делали вид, что так и нужно. Железные люди.

Тем не менее этот балаган продлился два дня. Далее до Павла дошло, что это просто потеря времени, и он разделил присутствующих по ведомствам. Я времени даром не терял. Очень плодотворно пообщался с Суворовым, которого убедил не уходить в отставку. Заодно получил от него очень полезные советы по внутреннему устройству полка и организации службы. Фельдмаршал одобрил мои идеи по внедрению полосы препятствий, тем более он сам использовал нечто похожее. Про турник, брусья и прочие гантели я промолчал: долго объяснять. Суворов в жизни сильно отличался от того образа, который закрепился за ним в книгах и картинах. Не было никакого сухонького и странного дедушки. Был крепкий старик с волевым лицом и отнюдь не добреньким взглядом. Никакого пиетета перед Павлом он не испытывал и в вопросах армии аргументированно отстаивал свою позицию, при полной поддержке других военных. Понятно, что никакой ругани не было, субординация соблюдалась. Было видно, что императора эта ситуация бесила, несколько раз он срывался, но быстро брал себя в руки. В итоге ситуация осталась патовой. Косметические изменения коснутся гвардии, остальную армию пока переодевать и переучивать на прусский манер не будут.

Еще я весьма полезно пообщался с Иваном Кутузовым, Ушаковым, Безбородко и Павлом Чичаговым. Остальные присутствующие в данный временной отрезок мне были неинтересны. Я банально не знал всех раскладов при дворе, к тому же скоро Павел начнет перетряхивать как Сенат, так и коллегии.

Церемония сокоронования Екатерины и Петра прошла примерно так, как описывали современники. Жуткое зрелище. Сначала возложение короны на скелет, затем на забальзамированный труп Екатерины. В психическом здоровье Павла я и раньше сомневался, но после всей этой некровакханалии убедился, что все гораздо хуже. Почему никто не выступил против этого идиотизма, для меня загадка. Моя мотивация ясна, я добиваюсь расположения Павла любой ценой. Но Александр? Куда делась его любовь к бабушке? Многие соратники покойной императрицы ничем не лучше. Плакали, но участвовали в этом мерзком зрелище. Стоит задуматься о личностных качествах подобных товарищей.

Более приятными моментами были общение с супругой, Лизой и их кружком, курирующим фонд. В основном просто беседовали, так как траур не позволял проводить время в веселье. Обсудили новые игры, которые начал выпускать фонд. Я предложил присутствующим назвать его в честь Екатерины. Несмотря на то, что многие боялись реакции Павла, мое предложение было встречено положительно. Я передал активу наброски новых игр, но Юля с Лизой набросками не удовлетворились и буквально выпотрошили меня, заставив более детально описать правила. Договорился с этими фуриями, что идеи игр исходят от них. А то хватит мне лишнего внимания.

Интересный разговор, который сильно повлиял на дальнейшие события, состоялся на приеме у брата. Сами события произошли позже, и я не сразу смог связать их с беседой. Круг присутствующих был достаточно большой, в общей сложности человек тридцать. Александр теперь наследник престола, и вокруг него начались свои закулисные игры. Благо меня никто не трогал. Имидж солдафона и грубияна я старательно поддерживаю.

– Скажите, ваше высочество, а что вы думаете про вторжение французов в Италию? – спросила меня неугомонная Ольга Жеребцова.

Род Зубовых, к которому она принадлежала, пока не в опале. Но придворные и разного рода подлизы уже почувствовали изменения к этому семейству и перестали посещать дом Жеребцовой. Эту новость мне рассказала мой личный шпион в высшем свете и по совместительству собственная супруга. Но Ольга оказалась дамой неглупой, после организации фонда приняла участие в его деятельности и попала в круг общения Александра и Лизы. Хотя она была старше основных участников, но умудрилась стать для них своей. Разница была не такая и большая. Ольга была дамой красивой, по местным стандартам конечно, и отнюдь не дурой. Обсуждать политику первая начала именно она. Тема была животрепещущая, и народ ее активно поддержал. Я же спокойно пил разбавленное вино и слушал эти наивные, в массе своей, рассуждения.

Меня эта тема тоже волновала, поэтому решил ответить на заданный вопрос.

– Французы выбьют австрийцев из Италии в следующем году. На Рейне их успехи будут скромнее, но и там они оттеснят войска коалиции. Далее будет мир в пользу Франции и ее завоеваний. На море будут господствовать англичане. Они не станут подписывать мирное соглашение. Как всегда, под шумок ограбят тех, до кого смогут дотянуться, в первую очередь испанцев. И далее они начнут создавать новую коалицию, чтобы воевать чужими руками. Для них союз Франции, Испании и Голландии подобен смерти. Три-четыре года без войны, и их начнут теснить уже на море. Не потребуется даже война, просто перекроют доступ их товаров в Европу и испанские колонии, а это крах для английской торговли с промышленностью. Значит, будут продолжать грабить и попытаются втянуть в войну Россию.

– Вы не любите англичан? – воскликнул присутствующий на вечере Павел Чичагов, являвшийся страстным англофилом.

– Я не люблю, когда мою Родину втягивают воевать за чужие интересы. А в данный момент у России нет никаких интересов в этой войне. Наши враги – это Порта и Швеция. Нам нужно окончательно решить вопрос с угрозой для столицы со стороны шведов. Не мне вам рассказывать, как закончилось Роченсальмское сражение[46]. С турками сложнее и одновременно проще.

При упоминании позорного поражения шведам, которое произошло всего шесть лет назад, Чичагов сильно покраснел. Но к его чести, справился с эмоциями и никаких глупостей не наговорил. В разговор вклинилась Жеребцова.

– Но вы так резко и несправедливо высказались по англичанам. Почему вы считаете их разбойниками?

– Последние двести сорок лет своей истории англичане занимаются только тем, что грабят соседей, их колонии и лезут во внутренние дела чуть ли не всех стран Европы. К тому же это нация торгашей. На месте отца я бы держался подальше от союза с ними.

– Не буду спорить с вами по грабежам. Но войны Испании и Англии в первую очередь носили религиозный характер. Вы же не будете спорить, что торговля является успехом развития любого государства. Без торговли нет никакого развития. Англия и Голландия – это пример двух стран, которые добились наибольших успехов в развитии своих стран, и все благодаря торговле, – опять вступился за англичан Чичагов.

– Не путайте торговцев и купцов с торгашами. Торгаши, как их ни ряди, давно правят Англией. Торгашество, а не христианство – это нынешняя религия английской элиты. Если надо продать союзника, предав его в важном сражении, или плеснуть яду какому-нибудь неугодному монарху, они сделают это без колебаний. Нет такого преступления, на которое бы не пошел английский торгаш ради ста процентов прибыли. А ради трехсот они продадут вам своих детей, матерей и даже заложат собственные бессмертные души Диаволу. При этом я не отрицаю их успехов, как в развитии флота, так и грамотном использовании научных открытий. Этому поучиться у англичан не мешает. Учиться надо всегда и у всех, в том числе непримиримых врагов. Но учиться и заимствовать какие-то новинки – это одно. Вступать в союз с подобной страной совсем не обязательно. В итоге нас все равно обманут.

После моих слов в зале воцарилась тишина. В этот исторический момент не принято вести подобного рода беседы, тем более публичные. Мне же плевать на все эти политесы. Я привык называть вещи своими именами. И сейчас делал это сознательно. Свои дела в столице я почти закончил, и пора было отправляться на службу. Нынешний разговор передадут Павлу, и реакция с его стороны последует незамедлительно. Надеюсь, он отправит меня в полк, от греха подальше. Этот клубок змей и скорпионов у трона мне порядком надоел. Нормально работать в Питере не дадут. Отец таскает нас с Александром на все эти бессмысленные заседания и мероприятия. Я дома только сплю, даже Юля перестала нырять ко мне в койку, потому что сразу отключаюсь. И ладно бы от всего этого судорожного движения был толк, так ведь нет, в итоге просто ноль. А в Новгороде тишь да гладь. Есть время подумать, потренироваться, да и сама служба мне очень нравится. Понятно, что здесь превалировали эмоции реципиента, сам я фанатом военной службы не был. Главное, не ляпнуть чего-то уж совсем крамольного, а то вместо Новгорода поеду на Кавказ или в Тобольск.

– Я опять не буду с вами спорить. Но ведь невозможно добиться таких успехов без передовой системы управления мануфактурами и эффективности законов, – все никак не успокаивался Чичагов.

– Если под передовой системой управления вы подразумеваете переход от ручного труда к использованию механизмов и замену цеховых объединений на мануфактуры, то я согласен. А если вы имеете в виду огораживание[47], когда со своих земель были согнаны сотни тысяч крестьян, многие из которых умерли от голода, то я бы поспорил. Менять человеческую жизнь на мешок шерсти – это как-то противоречит моим понятиям о христианской добродетели. Можно было не гнаться за сиюминутной прибылью и уменьшить людские потери от огораживания. Что касается их прогрессивных законов, то просто почитайте про Кровавое законодательство против бродяг и нищих. Особенно прогрессивно по этим законам вешают детей за кражу репы или куска хлеба. То есть сначала людей согнали с их земель, а потом начали вешать детей крестьян за бродяжничество и попрошайничество. Благо что есть Америка и Австралия, куда этих несчастных тысячами вывозят на каторгу. Про ирландцев, я думаю, все тоже в курсе. Англичане держат этот народ за скот и продают в рабство. В России много недостатков, некоторые так называемые прогрессивно мыслящие люди попрекают нас крепостным правом. Но мы не вешаем голодных детей и не продаем их в рабство. Мы не выгоняем крестьян из своих домов, чтобы освободить земли под пастбища, и не обрекаем сотни тысяч людей на голодную смерть, – выдаю целую речь и делаю глоток из бокала.

– Вы показали такую ужасную картину, – произнесла Жеребцова, – по вашему мнению, Россия должна порвать все связи с Англией?

– Наоборот, надо с ними усиленно торговать. Необходимо извлечь как можно больше пользы и прибыли из нынешней ситуации. Английскому флоту нужны пенька, деготь и лес, а народу надо что-то есть. Шерстью людей не накормишь, хлеба англичане сеют мало и покупают его у нас. Поднятие цен на лес и хлеб напрашивается само собой. Пусть воюют себе на здоровье, главное – не забывать платить золотом за наши товары.

– Это очень цинично, – произнес Чичагов.

Наверняка он хотел много чего мне сказать, но промолчал. Что делает ему честь. Я понимаю, что он англофил и собирается жениться на англичанке, но нужно же обладать хотя бы зачатками критического мышления. За ширмой мнимого благополучия и передового государства скрываются сотни тысяч трупов (если не миллионов) собственных граждан. Я все-таки попытаюсь зародить в адмирале ростки сомнения.

– Поверьте, англичане поступают так постоянно. Цинизм и лицемерие не просто их обычная политика. Это уже неотъемлемая часть их души. Поэтому я считаю, что торговать можно с кем угодно, а вот воевать за чужие интересы пора прекращать. Еще раз повторюсь, учиться надо даже у самых наших непримиримых врагов. Если англичане лучше всех обрабатывают шерсть, голландцы лучше всех строят корабли, шведы выплавляют самый чистый металл, то нужно брать с них пример. Но учиться предавать, нарушать свое слово и бить в спину нет никакой необходимости. Мы русские, а не какие-то английские торгаши. У нас нет таких традиций, надеюсь, что они никогда не появятся.

Интерлюдия-4

Клан уже бывшего фаворита сегодня собрался в урезанном составе. Встречу назначили в особняке Жеребцовой, куда временно перебрался Платон. Не было секретарей, а также Дмитрия Зубова. Он и ранее сторонился интриг, а теперь совсем отстранился от семейных советов. Валериан был еще на войне.

– Ольга, ты опять спешишь. Нет никаких оснований для беспокойства. Понятно, что прежнего влияния у нас не будет, но и об опале говорить рано. Павел обещал мне должность инспектора артиллерии и особняк в подарок. Николаю тоже ничего не угрожает. Я слышал, что есть слухи по отзыву армии с Кавказа. Но у Валериана там одни победы, и тоже нет причин для расстройства, – пытался убедить сестру Платон.

Сегодня он был в мундире и при орденах. На встречу к сестре бывший фаворит прибыл из Зимнего, где у него была аудиенция у Павла. Ольга была в простом домашнем платье. Николай предпочитал простой мундир своего полка.

– Платон, ты не видишь дальше своего носа. Павел не так прост, как хочет казаться. И еще, он крайне переменчив в своих решениях. Сегодня ты обласкан, а завтра в опале. И Николая не спасет даже родство с Суворовым. Император верит только своему окружению, с которым он провел последние годы фактически затворником в Гатчине. Если будет надо, они и Суворова отправят в отставку. Я о вас забочусь, мне самой мало что угрожает. Павел всегда был ко мне неравнодушен, да и сейчас я в хороших отношениях с Александром и его кругом. Но не это главное.

– А что главное? И что ты вообще предлагаешь? Переворот или заговор? Ты случайно не повредилась рассудком? Екатерина оставила завещание, и трон переходит к Павлу. Никто даже в мыслях сейчас не держит хоть какое-то неповиновение. Наоборот, все начали дружно соперничать в изъявлении Павлу своего почтения, – произнес молчавший до этого Николай. – Мы многое теряем, согласен. Но лучше потерять часть влияния и денег, чем голову. Сегодня Платон был у Павла. Император подтвердил, что никаких претензий к нашей семье нет. Посмотрим, что будет дальше, но пока беспокоиться не о чем.

– Я сейчас не о Павле. Зная его характер, не удивлюсь, если уже через несколько месяцев он настроит против себя весь двор, гвардию и сановников. И заговор станет только вопросом времени. Вам сейчас необходимо получить расположение Александра. И сделать это нужно в ближайшее время. Я сама посодействую этому сближению. Меня больше беспокоит Константин.

– Этот смешной и глупый мальчик, который хочет стать великим полководцем? – рассмеялся Платон. – Не пугай нас этим любителем стрелять крысами из пушки. Водонос, как метко назвала его Екатерина.

– Этот смешной мальчик опасен, – не думала соглашаться с Платоном Ольга. – За короткий срок он полностью восстановил отношения с братом и теперь оказывает на него сильное влияние. Александр очень осторожничает в суждениях и поступках, но меня не обмануть. Он находится под влиянием брата. Более того, Константин смог объединить множество влиятельных дам с идеями этого фонда помощи убогим. Даже старая шлюха Браницкая попала под его влияние. А она точно не похожа на восторженную девицу, начитавшуюся рыцарских романов. Но это еще не все. Есть слух, что в Новгороде он встречался с несколькими влиятельными купцами. Успех его предприятия, которым управляет некто Астафьев, очень привлекает деловые круги. Мануфактуре нет еще трех месяцев, но за ее товаром выстроилась очередь как из наших, так и европейских торговцев. Для чего он встречался с купцами, неизвестно. Но я думаю, он предложил им какое-то дело. А это значит, что ему для чего-то нужны купцы и их связи. В деньгах он не нуждается. Купцы – это выход на старообрядцев, другие мысли мне в голову не приходят. И еще, он имеет влияние на Павла, что должно вас насторожить в первую очередь. Это Константин убедил отца не торопиться с новым обмундированием по прусскому образцу. Именно он сейчас заседает в Сенате. Еще четыре месяца назад подобное было невозможно. Более того, его всерьез воспринимают Суворов и Ушаков. Говорят, что Александр Васильевич хотел подавать в отставку, но передумал после разговора с Константином.

– Мальчик придумывает детские игры и решил поиграть в сенатора. Как он может быть нам опасен? – задал вопрос Платон. – И не забывай, что это сын Павла. Александр тоже заседает в Сенате, так захотел будущий император.

– Александр человек скрытный, но предсказуемый. А Константин опасен именно своей непредсказуемостью. Вы просто не слышали его рассуждений. Не знаю, откуда у него столько знаний, но он умеет расположить к себе собеседников. Поймала себя на мысли, что сама готова поверить его словам. И еще он ненавидит Англию. Мне вчера с трудом удалось сдержаться и не надерзить, когда он всячески чернил англичан и их законы. Константин доказывал, что необходимо поднять цены на товары, закупаемые английскими купцами, воспользовавшись войной. Это низко и точно не должно заботить сына будущего императора. Но именно потому, что это произнес сын Павла, к его советам прислушаются. А вчера у Александра было достаточно людей, которые владеют мануфактурами и продают свое зерно в Европу. Еще и эти его заигрывания со слугами. Изображает эдакого просвещенного вельможу, лечит чернь и открыл для них школу. Очень многие тайные и явные сторонники перемен сделали свои выводы. Думаю, скоро мы услышим про больницы и школы для быдла в каком-нибудь Смоленске или Владимире. Дурной пример заразителен. И все подражатели будут ориентироваться на него и поддерживать его начинания. По отдельности они смешные чудаки, играющие в либерализм, а все вместе, сплоченная сила по всей империи. Константин уже не просто смешной мальчик и внук императрицы. Это сложившийся мужчина, и, если кто-то забыл, он второй в списке наследников, – выпалила Ольга.

– С этого и надо было начинать, – со смехом произнес Николай. – Ты из-за своего Уитворта переживаешь. Может, ему заняться своими обязанностями посла, чем слушать женские сплетни? Это надо же, Константин опасен для Англии. Над тобой будет смеяться весь двор. А если цены на русские товары поднимутся, то это замечательно. Больше золота получим от зарубежных купцов. Для страны полезно, да и мы сами можем заработать. А то, что он устроил из своего дворца помесь госпиталя и школы для слуг, как раз признак отсутствия ума.

– Я вам рассказала про свои опасения. Считаю, что они обоснованы. Англия – наш союзник и главный торговый партнер. Нельзя в такое тяжелое время наживаться на беде наших друзей. Константин не просто опасен сам, он завоевывает союзников. Многие люди при дворе внимательно слушают его речи. И я вам скажу, его слова многим по нраву. Если вы не видите угрозы в этом безумце, то я буду действовать сама.

Глава 13

1 декабря – 6 декабря 1796 года, Российская

империя, Царская дорога, Новгород

1

После возвращения в столицу все слилось в какой-то непрекращающийся калейдоскоп. Картинки разные, но суть одна – кручусь как белка в колесе. Даже в прошлой жизни, когда у меня на работе были разного рода авралы, такие периоды случались не каждый месяц. Заседания в Сенате и коллегиях, приватные беседы, посещения Александра, составление плана дальнейших работ с Астафьевым, подготовка выпуска новой газеты. И все это менее чем за десять дней. Далее уже привык, и стало полегче. Часть заседаний я посещать перестал, ввиду их абсолютной бесполезности. Но кулуарные беседы продолжал и тайны из них не делал. Очень угнетал постоянный моральный пресс, что Павел взбрыкнет и отошлет меня куда подальше, чтобы не мутил воду. И такие предпосылки у него были. Стукачей и прочих «доброжелателей» хватало, один мерзкий Кутайсов чего стоил. В результате все равно пришлось собираться в Новгород раньше, чем я запланировал. Потому что следующую неделю я провел еще более активно, продолжая воздействовать на умы дворян, и превысил свой лимит доверия у императора.

Первой причиной неудовольствия моим поведением стало то, что я заступился за Лизу. Оказывается, поводом ее недомогания была не только смерть Екатерины. Случайно или по доброте душевной невестка вмешалась в интригу со сватовством шведского короля. Вроде как именно она предложила юному Густаву в качестве невесты свою младшую сестру. А сватовство к Александре Павловне, моей сестре, не было оформлено юридически. Все понимали, что причиной разрыва со шведами был вопрос веры и интриги третьих стран плюс недоработки дипломатов. Но Павлу и моей здешней матери нужен был крайний. Мария Федоровна всегда плохо относилась к невестке, грех было не воспользоваться таким удобным поводом. Александр, как оказалось, уже в открытую начал жить с этой коровой Марией Нарышкиной. Еще и не удосужился заступиться за Лизу. Я все понимаю, нравится тебе другая женщина, с кем не бывает, хотя выбор очень сомнительный. Но надо соблюдать какие-то приличия и не унижать законную супругу. К тому же бросить ее в такой момент граничит с подлостью. Александр всегда отличался двойственностью натуры, переходящей в двуличие, но всему есть предел.

Я высказал свои претензии как ему, так и отцу. С братом разговор был короткий и жесткий. Он не ожидал от меня такой реакции. Не знаю, насколько сильно Александр обиделся, но два дня мы не разговаривали. С Павлом я применил иную тактику. Надавил на его рыцарские чувства, на молодость провинившейся и то, что мы, как семья, должны быть монолитом в такое трудное время. Отдавать кого-то на потеху придворной стае – признак нашей слабости. Что там закрутилось у него в голове, я не в курсе, наверняка вспомнил, как над ним годами насмехались с подачи Екатерины. Но после нашего разговора с Лизой он стал вести себя исключительно любезно и ласково. Двор сразу почувствовал перемены, и сплетни с насмешками прекратились вмиг. Женский актив нашего фонда, а особенно Юля с Шаховской, быстро понял, кто стал причиной изменений в отношении Павла к невестке. Мой рейтинг среди актива вырос еще на несколько пунктов. Но у других участников травли Лизы было иное настроение, в том числе у Марии Федоровны. Значит, очернение меня перед Павлом будет только расти.

Второй причиной был мой разговор с Алексеем Орловым и то, что я убедил его остаться в России. Император понимал мою правоту, но не мог переступить через свою ненависть к одному из убийц своего отца. Еще попы подсуетились и пожаловались на деятельность Головиной, которая вроде как действовала с моей подачи.

– Константин, я все более сомневаюсь в том, что доверил тебе право заседать в Сенате. Твои последние поступки меня настораживают. Объясни, о чем ты разговаривал с графом Орловым? – так Павел начал разговор, вызвав меня чуть ли не ночью.

– Отец, я буду откровенен. Вы имеете полное право ненавидеть графа. При этом нельзя не признать, что он не какой-нибудь паразит и придворный бездельник, а человек, который многое сделал для России. Да, он в отставке, но еще способен на многое.

– И что за пользу может принести этот господин? – Судя по тону, император начал злиться.

– Вы знаете, каким капиталом располагает граф?

– Меня смущает, что ты так много говоришь о деньгах, сын. Богатство графа известно всем, и я на него не претендую. Но Орлов должен был испытать все унижения, на которые я его обрек на похоронах моего батюшки, – произнес Павел и вскочил со стула.

Он сделал несколько шагов, будто не зная, что делать дальше, и остановился у окна.

– Я завел речь о деньгах, потому что граф хотел уехать за границу. Сейчас в Европе неспокойно, а он еще собрался взять в поездку свою дочь, которая является его единственной наследницей.

– Не понимаю, при чем здесь его дочь? – все так же глядя в окно, проговорил император.

– Зачем отпускать в Европу богатейшего человека страны? Мало того что он будет тратить вывезенные из страны деньги во всяких Германиях и Австриях, так еще неизвестно, как пребывание за границей отразится на его дочери. Может, вырастет в ненависти к России. Или выйдет замуж за какого-нибудь польского или французского проходимца. Я же убедил графа остаться, он возвращается в Москву. Самое главное, Алексей Григорьевич со всем старанием продолжит работу на собственном конном заводе. Там уже добились огромных успехов и вывели несколько пород скакунов. До решения покинуть Россию граф хотел продолжить и расширить свое дело. Разве нашей кавалерии не нужны хорошие скакуны? Или нашим обозам не нужны российские битюги? Может, купцам не нужны тягловые лошади? И заметьте, все это граф осуществит без малейших затрат для казны. Заодно сделает много полезного для Москвы. Он и раньше жертвовал деньги на благотворительность, но в основном на церковь. Я убедил его, что храмов в стране достаточно, а вот школ, больниц и библиотек почти нет. Если граф на свои средства построит и будет содержать хотя бы одну школу, приют или больницу, то это уже огромная польза государству.

Павел долго думал, все так же стоя у окна. Это было не похоже на его порывистую манеру поведения. Потом он развернулся, подошел ко мне и обнял.

– Спасибо тебе, Константин. Ненависть и желание унизить Орлова затмило мне разум. Ты поступил правильно, но в следующий раз сначала посоветуйся со мной, когда захочешь провести подобную беседу. А то я уже начал сомневаться в твоей верности.

Я не ожидал от Павла такой взвешенной позиции. Надолго ли хватит его адекватности, наверное, знает только он сам.

– Скажи мне, зачем ты лезешь в дела церкви? Ты показательно игнорируешь службы и не соблюдаешь посты. Но зачем тебе ссориться с попами? Даже я стараюсь не вмешиваться в их дела.

– Я посещаю воскресные службы, правда, не всегда. Остальное – мое личное дело, молиться или нет. Что касается вмешательства, то вам, наверное, нажаловались на Варвару Головину. Она оказалась очень настойчивой в поисках исторических свитков, и здесь я полностью на ее стороне. В архивах и библиотеках церкви гниет подлинная история России. Именно церкви и монастыри смогли сохранить письменное наследие наших предков. И если грекам и прочим иностранным агентам, окопавшимся в церкви, не нравится, что у нашего народа и вообще славян была своя история, культура и даже письменность до крещения Руси, то я буду с этим бороться. Нет подлинного величия страны и народа без знания своего прошлого. Пусть эта история не всегда выглядит красиво, особенно с точки зрения потомков. Но не этим мракобесам в юбках решать, достойная ли была жизнь руссов во времена Святослава, Игоря, Олега, Рюрика, Гостомысла или князя Словена. Это наша история, и попам нет до нее никакого дела. По приказу Петра немцы давно начали ее переписывать, а многие и рады стараться отринуть исконное наследие Руси.

– Далек я от таких подробностей, не ожидал увидеть в тебе такое увлечение всякими древностями.

– При чем здесь древности? Я понимаю, что историю пишут победители, но какое отношение к этому имеют попы? На определенном этапе становления русского государства церковь очень помогла. В первую очередь как духовный оплот, вокруг которого сформировался народ московский и далее русский. Более того, она и сохранила значительную часть нашего наследия. Но сами попы участвовали в разрушении культуры славян, перекраивая ее под греческую веру и обычаи.

Истории Руси гораздо больше тысячи лет, и не были наши пращуры варварами, как бы об этом ни верещали греческие подстилки. Поэтому важно сохранить как можно больше старых летописей. Именно по ним потомки будут делать выводы, был ли Рюрик норманном или полабским словеном. И зачем греки придумали нам кириллицу, если славяне уже имели свое письмо? Были ли половцы природными врагами или, наоборот, частью русского государства? И был ли Киев словенским городом до завоевания его варягами, а может, хазарским, населенным неизвестным народом? И таких вопросов сотни. Варвара и ее последователи, как из Академии наук, так и обычные любители старины, хотят сохранить все эти тексты для потомков. Свою прямую обязанность я вижу в том, чтобы всячески ей помогать. И делаем мы это без ущерба для казны. Я выделил часть Мраморного дворца под работу архивариусов, вся работа оплачивается за наш счет. Надо поместить древние летописи под стекло и напечатать как можно больше копий. А в будущем эту практику надо распространить и на историю других народов империи. Те же татары, черемисы, мордва, башкиры и чуваши такие же подданные империи, как и русские. И сохранение письменных источников, разных преданий, сказаний и былин тоже будет полезно для потомков. А по-хорошему, нужен государственный архив исторических летописей и находок. Можно музей открыть, назвать его Исторический. Пусть собирают древние летописи, документы и артефакты. Заодно можно учредить архивный отдел, который займется сохранением и дублированием нашего наследия.

– Тебе с женой не тесно в собственном дворце? – спросил Павел и засмеялся. – Фонд, больница со школой, а теперь архивы. Еще и сказки инородцев хочешь для потомков сохранить. Скоро в своем парке юрту поставишь и туда жить переедешь?

Павел опять начал заливисто смеяться.

Уф, кажется, пронесло. Император не такой дурачок, каким его изображали в мое время. Образования с широтой взглядов ему хватало, только все портил нервический и мнительный характер. Раз не зарубил все наши проекты, то дело теперь сдвинется. Нам удастся сохранить часть истории, уничтоженной и пропавшей в моей реальности.

– Для фонда и архива выделено четыре комнаты, школе хватает трех. Доктор Блинд с учеником переселились во флигель. Места хватит еще и на батальон гренадер, – отвечаю с улыбкой. – Нам нужна ваша помощь. Обещаю, что никаких книг, порочащих или бросающих тень на церковь, мы печатать не будем. Они могут выделить своего человека для согласования таких вопросов.

– Я издам указ о полном доступе к церковным архивам, это дело действительно нужное. А то привыкли всякие французы, поляки и шведы попрекать Россию варварством. Заодно пусть наши академики поработают на благо сохранения и изучения подлинного русского наследия. Создание музея тоже дело нужное, дам поручение, чтобы занялись этим непременно и подготовили доклад.

– Думаю, лучше открыть музей в Москве. Там, где зарождалась наша держава, – делаю я предложение. – Финансирование мы возьмем на себя.

– Так тому и быть, – согласился Павел. – Но финансировать музей будет казна. Теперь это дело государственной важности.

Павел, как всегда, быстро изменил свое мнение. Хорошо, что в нужную мне сторону. Сам не ожидал, что из очень непростой беседы выйдет столько пользы. Главное – не переборщить с просьбами. Но начало работы с церковными архивами – это огромный шаг для русской исторической школы. Этого мало, много важных документов хранится в частных руках. Дам объявление в «Ведомостях» и пообещаю вознаграждение для тех, кто будет передавать свитки из личных архивов. А может, получится обойтись без лишних затрат. Учредим какие-нибудь памятные награды, грамоты или почетные звания, с обязательной публикацией в «Ведомостях» и в нашей будущей газете. Историческое приложение к газете будет обязательно. В нем можно печатать фамилии меценатов, взгляды историков-любителей и много всего интересного. Страна, вернее, образованная часть публики, давно массово увлечена историей. Надо направить это полезное для страны увлечение в нужное русло, дабы не расплодились всякие криптоисторики и прочие любители подделок. А то Куликовская битва вроде была, а самого Куликова поля вроде как нет.

Несколько раз встречался с Астафьевым. В основном занимались формированием ассортимента канцелярских товаров на ближайшие месяцы. Очень познавательные разговоры были с Ушаковым и Чичаговым. Интересно было услышать мнение адмиралов о состоянии флота и перспективах его развития. Хорошо, что у командующих сложились рабочие отношения. С армейцами особо не пересекался, пока нет в этом необходимости. Суворов уже отбыл в Западную армию, а остальных генералов я знал плохо. В отставку его не отправили, что было огромным плюсом для войск и не только. Ушаков планировал уезжать после окончания Великого поста. Полномочий он получил много, а вот денег и прочих ресурсов ему пока выдали не в полном объеме. Обычная ситуация – планов громадье, только забыли поддержать их деньгами.

Мы с супругой почти каждый вечер посещали Александра. Перезнакомился со многими сановниками и придворными, куда же без них. Реципиент большинство этих людей знал, а мне приходилось запоминать десятки лиц. Что бы я делал без Юли?

Еще один разговор, не предвещавший особых проблем, дался мне жутко тяжело. А ведь мне нужно было просто обсудить фигуру Деда Мороза, которого планировали задействовать на гуляниях в Новгороде и отношение к этому церкви. Митрополит Гавриил[48]оказался отнюдь не добреньким и плюшевым карманным попиком. Человек очень умный и начитанный, член Академии наук, а еще жутко влиятельный, к которому прислушивается даже Павел. Также он имел ко мне много вопросов и претензий. Насилу отбрехался, почему демонстративно игнорирую церковные службы. За длинный язык и непристойное поведение получил дополнительный список претензий и епитимью. В выражениях он особо не стеснялся, и я услышал несколько интересных речевых оборотов, которые в моем времени давно забыты. Досталось мне и за Головину, которая, по словам иерарха, нацелилась на разорение церковных архивов. В этой реальности меня еще не отчитывали, как нашкодившего школьника, но большая часть претензий была по делу. Впрочем, для Гавриила я этим самым школьником и являлся. Дед реально был крут и убедителен. Проняло меня хорошенько. Очень похожие ощущения были после общения с императрицей.

Зато мои идеи с фондом митрополит полностью одобрил и пообещал прислать своего человека для помощи. Оказывается, церковь тоже в меру своих сил помогает нуждающимся. Сейчас такие времена, что попы необходимы. Дед Мороз не вызвал у него никакого неприятия. Это же типа святой Николай, наоборот, лишняя пропаганда, которая церкви не повредит. Удивительно, но после моих рассказов о пользе бега он полностью одобрил мое увлечение. Как оказалось, Гавриил являлся сторонником гимнастики и физических упражнений. С этой стороны пообещал мне всяческую поддержку, ибо в здоровом теле – здоровый дух. В самом конце спросил про архангела Михаила: оказывается, какие-то доброхоты уже успели донести. Рассказал сжатую версию в шуточном варианте, но митрополит моего настроя не поддержал. Сказал, что не нужно шутить с такими вещами, даже если они привиделись. Прав он, забываю я о том, где нахожусь. Если в моем времени хватало религиозных фанатиков, готовых на любые жертвы и преступления, то что говорить о нынешней эпохе.

В общем, расстались если не друзьями, то в некотором роде союзниками. Кто бы знал, сколько это отняло у меня сил, как моральных, так и физических.

2

Все-таки гормоны молодого тела дают о себе знать. Слишком я эмоционален и несдержан. Вроде юноша только по внешнему виду, внутри обитает человек в два раза старше, но заносит постоянно, и ничего не могу с собой поделать. В один из вечеров у Александра меня опять прорвало. Гостей было много, публика самая разнообразная. В основном беседовали, а наши дамы хвалились новыми играми. Траур и Великий пост не поощряли развлечений, поэтому ограничились показом и описанием новинок. Никто не собирался доводить ситуацию до абсурда, чтобы совсем перестать развлекаться. А разные ханжи держали свое мнение при себе. В этот день я больше общался с Павлом Чичаговым. Уж очень мне импонировали его идеи по преобразованию флота. Радовало, что адмирал был не идеалистом, а вполне себе приземленным материалистом. Он не испытывал заблуждений о состоянии русского флота и предстоящих усилиях по исправлению этого безобразия. Человек сам служил, воевал и по собственной инициативе поехал учиться в Англию. В свою очередь, я впитывал полученную информацию и дал адмиралу пару дельных советов по медицине, гигиене и питанию.

Цинга была бичом современного флота, а сбалансированный рацион помогал ее избежать. Англичане успешно борются с цингой при помощи лаймов, за что и получили это прозвище. У нас нет возможности обеспечить лаймами и лимонами весь флот. Но никто не мешает употреблять некоторые виды рыбы, чеснок, капусту, лук, яблоки, клюкву и пить заваренный шиповник. Сослался, конечно, на рекомендации Блока. Этот вопрос очень заинтересовал Чичагова, он решил сам посетить доктора и получить более подробную информацию. Надо мне дока предупредить, что он теперь у нас еще и эксперт в области профилактики цинги. Обсудили перспективы русского торгового флота и причину его фактического отсутствия. Александр сидел рядом и внимательно слушал наши разговоры. Что характерно, Нарышкина шарахалась от меня, как от огня, и старалась со мной не пересекаться.

Мне очень понравилась оценка, данная Чичаговым, что без нормального торгового флота развитие флота военного есть сплошные убытки. Боеспособный военный флот содержится за счет морской торговли – так видят ситуацию англичане. Александр удивился такой постановке вопроса. Зная его натуру, можно быть уверенным, что он рассмотрит ситуацию и обсудит с кем-нибудь из адмиралов. Только Чичагов забыл уточнить, что для мощного торгового флота нужны рынки сбыта, куда нас точно никто не собирается допускать.

Думаю, народ ждал от меня очередного развлечения, балов сейчас нет, и публика скучает. Как оказалась, моя трактовка английских законов и особенностей островной культуры вызвала очень бурное обсуждение в салонах. До дипломатического скандала не дошло, но Павел по настоянию Безбородко сделал мне замечание и попросил впредь в таком тоне не высказываться.

В этот раз застрельщиком выступил князь Александр Куракин, который сейчас активно совал везде свой длинный нос. Нос у него был действительно большой, умом же сей персонаж не блистал. Вообще, он больше похож на итальянца или грека, нежели природного славянина. Будучи высланным в свое время Екатериной, узнав о ее кончине, примчался в столицу чуть ли не быстрее меня. Павел буквально завалил своего старого друга званиями и подарками. Бог с ними, орденами, производством в тайные советники и даже должностью вице-канцлера. Павел много кого осыпал наградами и прочими преференциями. Того же Ростопчина хоть за дело, грамотный и неглупый человек. Но зачем, а главное, за какие заслуги надо было отдавать тысячи крестьян, земли и колоссальные рыбные промыслы в Архангельске этому пустому человеку? И ведь подобных фигур сейчас было немало. Мне не понять такой щедрости.

Стоит признать, что собеседником князь был интересным и быстро вписался в компанию, собиравшуюся у Александра. Может, шпионил для императора или ему действительно было интересно. Сегодня все речи вращались вокруг тайных обществ и масонов. Князь был руководителем какой-то ложи и втянул в нее даже Павла. За это его Екатерина и выслала в деревню. Я бы его отправил поближе к северным промыслам, которые ему подарил отец, и там тихонько прикопал. Но бабушка была человеком гуманным, для своего времени даже слишком.

– Константин Павлович, интересно узнать, что вы думаете о нашем разговоре? – начал князь. – Мы уже обсудили и тайные общества, и вольных каменщиков, а вы все молчите.

Судя по подобравшемуся и переставшему разговаривать народу, все ждали моего выступления. Хотят шоу – они его получат.

– Я бы все-таки разделил тайные общества и болтунов, в них играющих. Есть люди, которые борются за свои убеждения или защищают страну и народ с оружием в руках. Например, ассасины служили своему шейху, розенкрейцеры ратовали за просвещение, а гайдуки на Балканах воюют с турками, казаки являлись нашим заслоном перед дикими племенами. Вас же наверняка интересует мое мнение о масонах?

– Не только. До меня дошли слухи, что у вас очень необычный взгляд на многие вещи.

– Начну с масонов. Можно отнестись ко всем этим ложам и прочим балконам спокойно. Собираются взрослые люди, обсуждают насущные проблемы страны, увлекаются мистикой и прочей алхимией. Маются дурью от безделья и пресыщенности, всякое бывает.

При словах о балконе и бездельниках часть присутствующих начала улыбаться. Князь и некоторые гости, наоборот, почему-то сразу посмурнели.

– Но меня смущают две вещи. Это подчинение наших масонов английским и прусским ложам. Я еще могу понять безродного пустобреха Елагина[49], который сам был паяцем и многое сделал для скоморошьего дела в империи. Нравилось Ивашке играть во всяких магистров, мистических пророков и прочую чушь, дело житейское. Не наигрался в детстве, может, игрушек в доме не было или батька не порол.

После такого захода в гостиной начали сдержанно хихикать, особенно женская часть присутствующих. Куракин сначала побледнел, потом покраснел, но молчал и не перебивал. Я специально использовал обращение Ивашка по отношению к уважаемому в среде масонов лидеру их секты. Пусть почувствуют мое отношение к нему как к холопу, коим он и являлся.

Сделал еще глоток своего стандартного разбавленного вина и продолжил уничтожение князя с соратниками:

– Но зачем это нужно природным русским князьям и прочим боярам? Какая такая доблесть и честь находиться в подчиненном положении у вонючих английских лавочников или немецких бюргеров? Вы же не будете спорить, что европейские ложи назначают вам капитанов, или как они там называются? Потому что ваши провинциальные балкончики находятся в подчинении лож европейских. Для меня понятно, когда ложей руководит шведский король, хотя подчиняться ему просто невместно для любого русского человека. Но когда из смердящей клоаки под названием Лондон к вам приезжает какой-нибудь мистер Жопп или капитан Смрадфилд, у которого вы оказываетесь в положении лакеев, то это за гранью моего понимания.

В этот раз народ смеялся открыто. Князь покраснел еще сильнее, хотя куда уж больше. Ну не любят в высшем свете выскочек, которые буквально за день получают целое состояние. А единственная их заслуга в том, что они приближены к телу императора. К масонам многие также относятся скептически.

– Вторая причина, которая меня в корне не устраивает, проистекает из первой. Пока во главе ваших лож стояли люди типа Елагина и прочих болтунов, в этом не было никакого вреда. Даже Новиков, который использовал ваши собрания для продвижения своих идей, в принципе человек безобидный. Обществу нужен диалог, наши проблемы никуда не денутся, если мы перестанем их обсуждать и обращать на них внимание. Тем более ничего крамольного Николай Иванович и его товарищи в своем журнале «Трутень» не выдвигали. Все это императрица знала и без его подсказок. Но кто знает, во что превратятся ваши ложи лет через двадцать или тридцать. Хорошо, если они выродятся в таких же болтунов, как жирондисты. А если они станут походить на якобинцев или каких-нибудь кровожадных сектантов и утопят Россию в крови? Кто-то из ваших соратников задумывался об этом, князь? А если учесть, что ваши руководители, пусть и формальные, обитают в Лондоне, Стокгольме и Берлине, то картина получается совсем нехорошая.

– Но позвольте, ваше высочество, идеи вольных каменщиков противоречат любому насилию. Поиск истины есть наша наипервейшая задача. – От волнения Куракин начал заикаться.

Затем он нервно протер вспотевшую лысину платком. Судя по лицам гостей, мало кто испытывал к нему сочувствие. Я решил его добить.

– Я не сомневаюсь в вашем здравомыслии и законопослушности, Александр Борисович. Как верю в здравомыслие князей Трубецких, Воронцова и других влиятельных масонов. Но первые христиане были кроткими овечками, мечтающими о добре и справедливости. А христианство распространялось исключительно добровольно, Крестовые походы были уже потом. В результате большая часть мира завоевана или контролируется потомками кротких овечек. Про религиозные войны, инквизицию, жуткие секты и прочее мракобесие даже говорить не хочу. Нет, я не выступаю против христианства. Просто привожу вам пример, что самое здравое начинание можно повернуть в любую сторону.

Я замолчал, приложился к бокалу и посмотрел на притихших гостей. Масоны выделялись повышенной бледностью и растерянностью. Вряд ли они ожидали, что я сразу начну им шить статью по измене Родине. Меня же ситуация веселила, но нужно было держать серьезное лицо. Грех не воспользоваться удобным поводом прищемить хвосты всяким придуркам.

– Я уже вам говорил про диалог в обществе. Для того чтобы обсуждать недостатки нашей страны, а тем более начать их исправлять, не обязательно создавать тайные общества, мистические ордена и секты. Не нужно надувать щеки и на каждом углу вещать, как достичь всеобщего благолепия, благополучия и благонравия. Надо просто честно служить, в армии или коллегиях. Если человек не на государевой службе, то никто не мешает ему помогать развитию державы в частном порядке. Строй больницы, школы, театры, библиотеки или создавай мануфактуры. Главное, меньше трепать языком и больше делать. Зачем тянуть к нам из Европы всякую гадость? При этом организовать что-то полезное нашим радетелям о благе государственном в голову почему-то не приходит. Не нравится служба, не устраивает жалованье? Значит, не сиди на месте и постарайся изменить этот мир. Бери семью, единомышленников и направляйся на юг или восток страны. Империя сейчас бурно развивается, ей необходимы деятельные и образованные люди. Но я не заметил, чтобы сотни радетелей за благо Руси направлялись из столицы на ее бескрайние просторы. Отчего-то нескончаемый поток направляется в обратную сторону, поближе к столице и желательно к трону.

А если вы совсем не можете без пафоса и мистики, то кто вам мешает создавать ордена и общества с уклоном в православие и опорой на наши русские культурные особенности? Например, орден Святого Георгия Победоносца, объединяющий отставных военных и помогающий увечным и оказавшимся в затруднении служивым людям. Или общество Николая Чудотворца, куда могут вступить не только моряки, а небезучастные к страданиям христианских душ, и также помогать обездоленным. Да хоть орден Романа Сладкопевца, который могут создать любители пения и музыки. Как никто не мешал нашим дамам создать Фонд помощи сирым и убогим. Сейчас они хотят назвать его честь усопшей императрицы Екатерины, царство ей небесное. – Я перекрестился, что сразу повторили все присутствующие. – Но это должны быть русские и православные общества, Александр Борисович. Вы можете вводить там свои цензы, внутренние правила и тешить свою склонность к мистике, как угодно. Но ваши общества не будут, пусть и формально, подчиняться государствам, являющимся нашими противниками, а иногда врагами.

Князь так и не смог ответить на мои слова, а по сути обвинения. Куракин больше напоминал рыбу, выброшенную на берег. Как бы его удар не хватил, а то обвинят еще в убийстве друга императора. Разговоры постепенно перешли на другие темы, но думаю, обсуждения поднятых мною вопросов будут самые жаркие. Главное, чтобы мой посыл дошел до думающей части публики. Хватит бездумно копировать все, что идет к нам из Европы. Это не только неумно, но и часто приносит вред собственной стране.

Удивительно, что моя пламенная речь не имела последствий на следующий день. Хотя с утра я принял участие в очередном заседании Сената. Возможно, Павел сам не был в восторге от количества расплодившихся масонских лож. А может, разговор ему передали в разных трактовках, и он запутался, казнить меня или помиловать.

По словам Юли, которая постоянно общалась с дамами из Фонда и знала самые свежие сплетни, на Куракина мои слова произвели неизгладимое впечатление. В его особняке начались какие-то собрания русских масонов. К его чести, императору он на меня не жаловался. Хочется верить, что хотя бы часть его сторонников сделает выводы и перестанет заниматься чушью.

Как я и подозревал, настроение Павла меняется каждый час. Наверное, про мое очередное выступление он услышал несколько раз и не мог не отреагировать. Пока он не показывал свое явное неудовольствие, но попросил меня прекратить посещение вечеров у Александра. Просьба меня особо не расстроила, дела я почти закончил. Все, что нужно, сказал и, надеюсь, кому надо меня услышали и сделали выводы. Далее буду действовать поступательно. Главное, что зерно сомнений брошено, позже подумаю о сборе урожая. Народ в это время впечатлительный, особенно разного рода бездельники, пусть и на государевой службе.

Беседа с Новиковым прошла как-то буднично. Не стал приглашать его в Мраморный дворец и встретился с ними в Зимнем. Александр с Лизой присутствовали при разговоре. На людях они сохраняли видимость нормальных отношений, никакой отчужденности я не заметил.

Журналист получил амнистию от Екатерины, но с некоторыми оговорками. По сути, он был рекрутирован в газету, еще и под надзором. Александр обсудил этот вопрос с отцом, и никакого послабления этот мутный персонаж не получил. Хотя после смерти Екатерины он бросился к императору просить полного прощения. Но тот не являлся почитателем таланта разного рода либералов, и указ менять не стали. Осадочек от этого «борца за счастье народное» у меня остался. Вообще, чем больше я узнавал радетелей за реформы и перемены, тем большее недоумение они у меня вызывали. Вроде образованные и неглупые люди, но даже не знаю, как назвать большинство их них. Это даже не идеализм, а какое-то помешательство. Чем-то напоминают либералов из моего времени. Правда, не такие гнилые и продажные.

Рабочее название нашей газеты было «Вести». Коротко и ясно. Планировали начать с еженедельных изданий и ежемесячных приложений. План у меня был в принципе готов. Поначалу скептически настроенные члены Фонда постепенно прониклись моими идеями. Посмотрим, что получится в итоге. Но издание приложений я буду стараться контролировать даже из Новгорода. Еще бы найти надежного человека, который сможет рецензировать материал. Александру с Лизой идея газеты понравилась, к тому же денег на ее содержание хватало. Сам факт организации издательства выглядел для них очередным развлечением. Газета у нас планировалась больше просветительская, поэтому гладко вписывалась в выстраиваемую структуру Фонда. Осталось только нанять часть работников. Пока особой спешки не было, до первого номера еще месяца три. Решили, как запустим типографию, напечатаем несколько книжек по гигиене, с полезными советами и упором в медицину. В первую очередь о пользе чистки зубов, обязательного мытья рук с телом и кипячения воды. Книжки будут с рисунками, типа комиксов.

3

Самый интересный разговор состоялся в моем собственном доме. Я давно подозревал, что управляющий дворца Некрасов – человек непростой. Он самолично и подтвердил мои подозрения. Управляющий встретил меня у входа после моего возвращения с вечернего заседания. В этот день дебаты в Сенате особенно затянулись. Опять обсудили много вопросов с минимальной пользой. Меня такая постановка работы государственного аппарата начала порядком раздражать. Я уже традиционно решил пройтись пешком, что давно перестало смущать мою охрану. Надо было просто подышать чистым воздухом и привести мысли в порядок. И прямо на ступеньках меня и перехватил управляющий.

– Ваше высочество, разрешите обратиться, – начал разговор Некрасов.

– Обращайтесь, Павел Иванович, я вроде тебя слушаю и никуда не бегу.

– С вами приватно хочет встретиться один человек. Поверьте, это очень важно. Он ждет в кабинете, отданном Фонду.

– Важно, значит, выслушаем. Веди меня, Сусанин.

Отдал мокрую от снега шубу лакею и последовал за управляющим. Некрасов с Дугиным остались за дверью, я же прошел в кабинет. Гостем оказался невысокий человек, выглядевший как чиновник средней руки, коих в столице сотни. Света свечей едва хватало рассмотреть его лицо более внимательно, но мне они и не требовались. Я, может, не великий физиономист, но сотрудника конторы могу узнать при любом освещении.

– Сергей Иванович Волков, коллежский асессор, – представился гость. – Прошу простить за ночное вторжение, но дело действительно важное.

– К какому ведомству вы приписаны?

– Я из канцелярии генерал-прокурора.

Интересный товарищ. Звание у него соответствует майору пехоты, невелика птица, но уже гарантия личного дворянства. Плюс очень интересное ведомство представлял ночной гость. Генерал-прокурор при Екатерине заведовал юстицией и финансами, контролем над ними уж точно.

– Я чем-то заинтересовал графа Самойлова?

– Никак нет. К графу это не имеет никакого отношения. Прошу вас ознакомиться с этим документом, – произнес Волков и передал мне запечатанный конверт.

Я придвинул поближе подсвечник и развернул бумагу. Сразу не обратил внимания, но потом понял, что оттиск на сургуче – личная печать умершей императрицы. Все страньше и страньше. Текст письма был еще более чудесатее. Прочитал второй раз и задумался. Почерк принадлежал Екатерине, здесь сомнений нет. На интригу или какую-то игру вельмож не похоже.

– Я все верно понял? Ее Величество не перепутала цифры, нолик, например, лишний дорисовала?

– Все прочитанное вами верно. Чеки и векселя у меня с собой. Деньги и документы, которые указаны в письме, переданы мной Павлу Ивановичу, – ответил гость.

– В письме указано, что я могу рассчитывать на некоторых людей. Кроме вас, Некрасова, казначеев Хоффмана с Шульцем и этого лакея Михаила, который совсем не лакей, кто еще?

– Есть два человека в невысоких чинах. Один служит в ведомстве Безбородко, а второй у Макарова Александра Семеновича[50]. Другие фигуры малозначительные, но могу предоставить вам список.

Очень интересно. Волков в казначействе, второй при дипломатическом ведомстве, а третий вообще из Тайной экспедиции.

– Разрешите вопрос, ваше высочество? Как вы догадались насчет Михаила Ильина, это который лакей? У Некрасова выправка армейская, здесь понятно, и немцев-казначеев вам практически навязали. Но Ильин в армии не служил и хорошо справляется со своими обязанностями.

– Повадки у него, как у зверя. Двигается мягко, как ласка, и глаза выдают. Даже не знаю, какой величины кладбище за его плечами.

– Вы меня опять несказанно удивили, – произнес чиновник и продолжил: – Я сам наблюдал и докладывал Ее Величеству о странностях, произошедших с вами. Но не разглядел, что вы изменились еще сильнее. Догадаться по некоторым движениям, что человек опасен, сможет не каждый. А ведь Михаил действительно обучался лакейским премудростям и просто так себя выдать не мог.

– Какие ваши дальнейшие планы? – Я решил не обсуждать с посетителем моих детективных навыков.

Кстати, Михаила вычислил Дугин, здесь моих заслуг нет. Петр далеко не так прост, как можно подумать об обычном солдате.

– Я буду подавать в отставку. Уволился бы еще три года назад, после смерти своего покровителя и учителя князя Вяземского[51], но был оставлен императрицей в должности и продолжал служить ей. При новом императоре мне там делать нечего.

При упоминании фамилии покойного Волков как-то посмурнел. Понятно, что тот был для него не просто начальником.

– В письме указаны вы и два агента в Европе. Немец и голландец, как обстоят дела у них? – задаю следующий вопрос.

– Купец из Бремена Клаус Иоганн Боде – продолжатель дела своего отца. Его отец сделал много полезного для России и лично Ее Величества, поверьте, это не просто слова. Сейчас Клаус испытывает некоторые затруднения. Из-за войны доходы от торговли упали. К тому же Ганновер подчиняется англичанам. И в любой момент курфюршество может оказаться под ударом.

– Бремен же вольный город, им чего переживать?

– Город тесно связан со всеми окрестными землями. Ганноверцы и голштинцы имеют очень большой финансовый интерес в городе. А французы разбирать не будут, захватят всех вместе.

– У нас большой интерес в Бремене?

– Значительный. Его захват или гибель Боде принесут нам значительные убытки, и не только в деньгах.

– А голландец что за птица?

– Он не совсем голландец, а фриз. Фризы – это…

– Я знаю, кто такие фризы, продолжайте.

– Ян Вирсма, из уважаемой семьи торговцев рыбой. Работал на торговый дом Де Смет, который ведет финансовые дела России на амстердамской бирже.

– Насколько я понял, там он и попал вам на глаза. А далее информировал о финансовых делах, как торгуются русские облигации на голландской бирже? – уточняю я.

– Вы опять меня удивляете, ваше высочество. – В словах собеседника я не услышал ни грамма насмешки.

К лести я равнодушен, поэтому не стал комментировать этот пассаж. Подумав секунд тридцать, задал еще вопрос:

– Вы можете подождать мое решение до завтра? Мне нужно подумать. Лучше всего встретимся в это же время. Если хотите, то можете остановиться здесь, Некрасов вас устроит.

– Спасибо. Мне завтра на службу. После нее буду у вас.

Волков ушел. Я же заказал себе в кабинет чай, и пока он готовился, глядя в окно, обдумывал разговор. Выпив чаю, долго сидел и читал переданные бумаги. Кого я обманываю? То, что Волков мне нужен, и упускать такого человека глупость, я понял сразу. Мне необходимо было изучить документы и составить план. Человек он серьезный, и надо сразу дать ему четкие указания. Инструкции должны быть направлены на пользу государства, а не являться прихотью взволнованного юнца. Шутка ли – в общей сложности вместе с векселями и пятью сундуками монет, я оказался обладателем восьми миллионов золотых рублей. Потому и переспросил про лишний нолик. Понятно, что не все эти деньги можно сразу перевести в звонкую монету, а часть их была русскими же облигациями, но сумма впечатляла. Это восемьдесят процентов годового дохода государства в данный момент.

Но главным были даже не деньги. Я получил в свои руки контроль над личной разведкой покойной императрицы. Еще список, скажем так, друзей и лояльных людей из разных европейских стран. Целая агентурная сеть. Главное – я понял, что пути назад нет. Деньги потому и переданы мне, а не Павлу или Александру, что Екатерина мне поверила. Не удивлюсь тому, что у Волкова есть приказ на мое устранение, в случае неверной реакции. Такими деньгами и информацией не шутят.

Следующий день я пытался не думать о ночном посетителе, но мне это слабо удавалось. Более-менее рабочую модель использования полученных денег и людей я придумал сразу. Весь день потратил на внутренний спор с самим собой. Обмусолил все за и против, но ничего другого в голову не приходило. На мою задумчивость обратили внимание в Сенате. Наверное, подумали, что я переживаю из-за неудовольствия Павла. Кретины.

Встретились, как и договаривались, вечером. Волков был в том же образе мелкого чиновника.

– Перед тем как я оглашу свои планы, задам вам вопрос. Будете ли вы так же верно служить мне, как моей покойной бабушке?

– Я дал клятву Ее Величеству всячески помогать вам и поддерживать во всех деяниях, – произнес Волков.

– Тогда к делу. Дайте весть в Бремен и Амстердам. Пусть оба наших агента продают свое имущество и перебираются в Норвегию.

Если Волков и удивился, то не подал вида. Я продолжил давать инструкции:

– Наверное, лучший вариант – это город Берген. Норвежцы сейчас в унии с Данией. Но из-за войны и английской блокады они практически замкнулись сами в себе. Страна неразвитая и захолустная. Особых минералов там нет, земля родит плохо, а народ живет рыбной ловлей и контрабандой. Зато для нас это идеальное место. Порт, близость как к Копенгагену, так и Амстердаму с Дувром. И главное – это отсутствие какого-нибудь серьезного надзора. Никто не обратит внимания на то, что в Берген переехали семьи известного бременского купца и малоизвестного голландца, кроме самих жителей города. Они должны переселиться в разное время и не показывать, что знакомы. Можно открыть торговые дома в Швеции, но работать надо из Норвегии под шведским флагом. Так даже лучше, шведы с англичанами в хороших отношениях, и последние не будут лишний раз нападать на их суда, в отличие от датских.

Первостепенная задача для обоих – это обосноваться в новом городе. Война как раз является оправданием переезда. Пусть Вирсма представится монархистом, чтобы придать правдивости своему образу, ведь Голландия сейчас республика. Заодно можно привлечь для сотрудничества влиятельных голландских купцов и знать, кто сочувствует оранжистам. Боде должен открыть кредитную контору или лучше сразу банк. Можно купить какой-нибудь норвежский банк. Если в этой дыре нет банков, то надо поискать разорившийся банк в Германии, перевести его в Берген или открыть там филиал. Старое имя в финансовой сфере значит очень много. Голландец же займется семейным делом. Его задача – купить хорошее судно, а лучше несколько. Далее пусть организует ловлю, соление и продажу сельди с треской. Что там еще ловят в Северном море? Ситуация очень благоприятная: англичане, с одной стороны, блокируют европейское побережье, с другой – сильно нуждаются в продовольствии. Армию и моряков нужно кормить. Лучше не покупать сразу несколько судов, не стоит привлекать к себе излишнего внимания. Но это на усмотрение голландца. Через некоторое время у нас должна быть своя рыболовная флотилия.

– Вы хотите вложить деньги в рыболовную компанию. Для меня это понятно. К тому же свой рыболовный флот – это еще разведка с контрабандой, тоже дело нужное. Но зачем банк? Берген – город маленький, финансировать там некого.

– Мы и не будем финансировать норвежцев. Боде займется торговлей. Его задача – купить судно, а лучше несколько, и начать формирование русского торгового флота, пусть пока под чужим флагом. Я недавно обсуждал эту тему с адмиралом Чичаговым. Вот и поможем России в создании такого нужного дела. Думаю, через Чичагова можно поискать экипажи для наших судов. Будем подбирать людей не спеша. Одна из задач – это наладить поступление товаров, которые перестали завозить в Россию из-за блокады или сильно подорожавшие. Банк – это прикрытие и возможность переправлять деньги в другие страны. Плюс придется финансировать другие проекты.

Делаю небольшую паузу и допиваю остывший чай.

– Основной задачей Боде будет создание каперской организации. Сначала нужно определиться с портом, куда могут заходить корабли и продавать призы. Лучше, чтобы это была не Норвегия. Далее помощь в вербовке экипажей, обеспечение их оружием и продовольствием под будущие акции. Уверен, что среди голландцев, немцев, датчан и шведов хватает капитанов, которые не прочь заняться пиратством. Главное, чтобы сам Боде никак не был связан с этой публикой. Лучше создать цепочку посредников, чтобы на него было невозможно выйти. Вирсма же будет дополнять и помогать Боде. Рыбный промысел очень удобное прикрытие для шпионажа. Заодно контрабанда, как дополнительный доход.

– И чьи корабли будут захватывать каперы? Французы и испанцы сейчас редкие гости в тех водах.

– Зачем нам французы? Они наши естественные союзники. Нападать мы будем на английские суда. Если попадутся, то еще на португальцев и других союзников Англии. Но основная цель – это нарушение коммуникаций и морской торговли британцев.

Здесь Волков немного растерялся. Но быстро взял себя в руки.

– Великобритания никогда не простит пиратства против своих подданных. Базу каперов они определят очень быстро и уничтожат.

– Хорошо, что вы не задали вопрос, почему французы наши союзники. – Я не выдержал и улыбнулся, уж больно серьезное лицо было у Сергея Ивановича. – А вот по остальным делам мы будем с вами крепко думать. Начало каперства возможно только года через два, когда агенты обоснуются на местах и организуют компании. Но и тянуть с этим нельзя. Надо продумать, как будет работать организация, наладить связь, а также решить вопрос с кораблями и оружием. Как вариант, база каперов должна быть в каком-нибудь французском или испанском порту. Наша задача – собрать максимальное количество авантюристов Северного моря и Балтики, перенаправив их активность против Англии. А там уже и из других стран народ подтянется. Вы не имеете возражений на этот счет?

Возражений гость не имел, хотя вопросов у него было много. Но в принципе мою идею он одобрил. Обсуждение затянулось почти до утра. Я предложил Волкову устроиться в нашу газету, после увольнения со службы. Не доверяю я Новикову, а так будет присмотр за журналистом, и ценный специалист получит возможность общаться с множеством разных людей, не привлекая внимания. Плюс его перемещения по городу и стране не вызовут подозрений. Решили, что быть ему помощником главного редактора по хозяйственной части.

После обсуждения и выработки примерного плана я дал ему еще несколько поручений.

– Сергей Иванович, вы имеете какие-то сведения о том, как обстоят дела на востоке империи и в нашей части Америки?

– Что вас конкретно интересует, ваше высочество? – Волков явно удивился моему вопросу.

– Не что, а скорее кто. Насколько я слышал, после смерти Григория Шелихова[52]дело его не развалилось, а наоборот, находится в надежных руках? И еще у него был какой-то затяжной спор и чуть ли не война с другими купцами.

– Так и есть. Дело Шелихова возглавил зять, но совместно с компаньонами. Недавно как раз обсуждал эту историю со знакомым чиновником. А спорили они с купцом Лебедевым-Ласточкиным[53]и его компаньонами. Но иркутский губернатор и многие участники событий дали показания против конкурентов Шелихова. Я немного знаю, о чем суть спора, так как читал бумаги.

– Вот и славно. Организуй мне встречу с представителями компании Шелихова и отдельно с Лебедевым-Ласточкиным. – Видя замешательство Волкова, я продолжил: – Вы так не переживайте, я понимаю, что дело это долгое. Думаю, через год-полтора люди приедут, но постарайтесь не позже.

– Сделаю все, что в моих силах. Пошлю весть как можно быстрее. Караваны по Сибирскому тракту уже пошли.

– Еще будет просьба. Мне нужен ученый, который хорошо разбирается в рудах и минералах. Рудознатец, или как правильно его назвать. Главное условие, что он должен быть фанатиком от науки и готов выехать в любую экспедицию, хоть к черту на рога.

– У моего товарища есть племянник, обучался в Саксонии. Кроме своих камней и руд, ни о чем ином говорить не может.

– И по мелочам. Дело не очень срочное, но и тянуть с ним не нужно. Постарайтесь найти хороших механиков и оружейников. Главное, чтобы люди были увлеченные и не признанные коллегами. Еще необходим не просто механик, а человек, занимающийся паровыми машинами и подобными вещами. И нужен, наверное, даже не оружейник, а артиллерист. Я уверен, что за последние годы хватало разного рода энтузиастов, которые предлагали какие-то новинки в этой области. Вот найти бы такого мастера; главное не болтуна, чьи мысли летают в небесах, а человека приземленного. Желательно служившего в артиллерии.

– Артиллерист на примете есть, очень грамотный человек. Только он в отставке и живет в имении, но я ему непременно напишу. С механиками будет сложнее, но приступлю к поискам.

– Также не стесняйтесь в найме помощников. Нужные люди пусть и далее работают в своих коллегиях. Но вам одному будет тяжело. Мыслей и проектов у меня много, поэтому готовьте сразу помощников с порученцами. Одного устроим в газету, второго к купцу Астафьеву или в новою мануфактуру.

И последнее поручение, вернее два, – устало улыбаюсь. – Вы знаете, где сейчас живет князь Голицын?

– Дмитрий Алексеевич[54]?

– Именно он. Постарайтесь найти его и убедить в сотрудничестве с нами. Игнорировать знания такого человека как минимум глупо, а по сути, форменное предательство интересов России. Я уверен, что своих связей князь не растерял, и мы ими будем пользоваться. Вторая просьба, установите постоянный контакт с Францией. Года через три мне понадобится выход на одного тамошнего генерала, лучше приготовиться заранее.

Волков не понял, чего это я так загадочно улыбаюсь. Ему пока такие знания без необходимости, расскажу, как придет время.

– Вы играете в шахматы, Сергей Иванович?

– Да, и тешу себя надеждой, что неплохо, – отвечает гость, нахмурившись. – Но какое отношение шахматы имеют к нашим делам?

– Найдите мне Голицына, договоритесь с ним о сотрудничестве. С его помощью мы начнем партию против очень умного и коварного противника. Его пока никто не воспринимает всерьез, а когда люди поймут исходящую от него опасность, то будет поздно. Мы, Сергей Иванович, начинаем с вами голландскую партию, – опять улыбаюсь я.

Главное, чтобы Волков не начал сомневаться в моем психическом здоровье. Опять прут эти чертовы гормоны и излишняя эмоциональность.

Чиновник ушел задумчивый и загруженный поручениями. Я еще некоторое время делал заметки и анализировал наш разговор. Думаю, мы с ним сработаемся. Посмотрим, конечно, на то, как он выполнит мои задания. Но дурак не смог бы получить такую должность. Еще меня беспокоило наличие в доме огромного количества денег. Опять встал вопрос по сейфу или тайнику. Хранить практически без присмотра такие суммы и важные документы небезопасно. Может, целую комнату в подвале под сейф выделить? Озадачу завтра управляющего.

Глава 14

11 декабря – 14 декабря 1796 года, Российская

империя, Царская дорога, Великий Новгород

В результате моей активности и волне, которую поднимала чуть ли не каждая произнесенная мною фраза, итог был очевиден. Отдавлены слишком болезненные мозоли, а мне указали на дверь. Приличия, конечно, были соблюдены. Павел приказал возвращаться в полк и сослался на недавно изданный Екатериной указ. В принципе, я его полностью поддерживаю. Если сын императора не соблюдает новый указ, то почему остальные должны вести себя иначе? Масса молодых и не очень офицеров с чиновниками вдруг засобиралась по местам службы.

С Александром договорились, что он посетит Новгород после Рождества. Вот губернатор «обрадуется» такому сюрпризу. С Юлей прощание было очень бурным, последние две ночи толком не спал. Еще она в категорической форме потребовала назвать дату, когда ей можно будет перебраться ко мне в Новгород. Убедил ее ограничиться пока коротким посещением, а далее обсудить все детально. Надо учитывать, что в марте придется ехать в Москву на коронацию, и это займет около месяца. Сейчас нет никакого смысла обсуждать переезд в Новгород. И не нужны такие жертвы, но она слишком молодая, чтобы это понять. В столице от моей супруги гораздо больше пользы.

Возвращался в Новгород тоже верхом, вещи везли заводные кони. Скоро буду знать каждую кочку почтового тракта, на отрезке из столицы до Гатчины точно. Еду с Дугиным и выразившим возглавить мое сопровождение Васильчиковым. Наверное, желающих было не очень много. С одной стороны, можно было выслужиться перед Павлом, а с другой – испортить отношения со мной и Александром. Дмитрий был фигурой компромиссной, который ранее меня уже сопровождал, вот на его кандидатуре и остановились. Багажом я не обременен, поэтому не стал затягивать отъезд. Неожиданно ко мне в попутчики напросился подпоручик Адольф Вебер со своим слугой. Он недавно добился перевода с повышением из Выборгского полка и ехал забирать вещи. Еще нас сопровождал десяток конногвардейцев, лакей Михаил с двумя родными братьями Кузьмой и Саввой, которых навязал Некрасов. Изображали они слуг, но вряд ли кто-то из опытных людей в это поверит. Ухватки и пластичные движения, как у натренированных бойцов. Братья были очень похожи – сухощавые, немногословные, и было в них что-то такое опасное, как у диких зверей. По крайней мере, Васильчиков, как увидел братьев, хмыкнул и пробормотал что-то про душегубов.

Заночевали в Любани. Световой день сейчас короткий, но нам удалось часов за десять проехать под девяносто верст. С утра перекусили и выдвинулись, как только рассвело. Мороз был несильный, дорога пустая в оба направления, лошади шли легко. Еду и наслаждаюсь природными красотами и чистым воздухом. Это вам не пролетать километры сидя в машине, ощущения несравнимые. В авангарде двигалась пятерка конногвардейцев, далее Вебер со слугой. Рядом со мной скакал Васильчиков, остальные за нами.

После пяти часов дороги я постепенно впал в некую прострацию, не обращая внимания на окружающие красоты. Наш небольшой караван растянулся метров на сто или больше. Вдруг на одном из поворотов со стороны нагромождения из поваленных сосен раздался грохот. Сначала я не понял, что это были выстрелы. Через пару секунд все взорвалось какофонией разных звуков – ржание и топот лошадей, крики людей. Справа, со стороны Васильчикова, что-то сильно ударило моего коня. Резкий скачок испуганного животного выбил меня из седла, и я оказался в сугробе, едва избежав столкновения с монументальной елью. Раздалось еще несколько выстрелов, в это время я выбирался из снега.

Удивительно, но не заметил, как выхватил палаш. Пистолет остался в чехле, притороченном к седлу. Кто-то подбежал ко мне и повалил на землю.

– Лучше пока полежите, ваше высочество, – спокойно произнес Ильин. – Вдруг пальнут и с другой стороны.

Хорошо, что я не пырнул Михаила палашом, разобравшись в ситуации. Заметил, что особо не нервничаю, скорее, наоборот, присутствует какой-то охотничий азарт и желание принять участие в заварухе. Рядом ржал и бился в конвульсиях конь Васильчикова, от которого вездесущий Ильин оттаскивал хозяина. Из нескольких ран на боку несчастного животного обильно выплескивалась темная кровь. С противоположной стороны раздались крики и новые выстрелы. Телохранитель не обратил на них никакого внимания, осматривая кавалергарда. К нам подбежал Дугин, в руках которого был пистолет, и плюхнулся рядом со мной.

– Ран никаких нет. Ногу придавило и ребра ушиб, надо смотреть внимательно, нет ли переломов. Повезло корнету, может, еще на балу спляшет, если не охромеет. Дугин, не отходи от царевича, – бросил уже на ходу Ильин, который успел осмотреть Васильчикова и, перебежав через дорогу, исчез в лесу.

– Ты как разговариваешь с офицером гвардии, холоп, – завелся с полуоборота кавалергард.

Видно, что он держался исключительно на силе воли. Приложило моего попутчика знатно, и наверняка боли его мучают неслабые. Двууголка куда-то улетела, епанча была разорвана, но в одной руке корнет сжимал шпагу.

– Дмитрий Васильевич, не злитесь. Мой человек не сказал ничего предосудительного. Наоборот, сразу после меня вытащил вас из-под коня, – попытался я успокоить разгневанного гвардейца.

– Петр, ты понял, что произошло? – спрашиваю своего денщика.

– Чего тут понимать – засада это. Только не понять, в кого целились, но скорее всего в вас. Вернутся наши охотники, расскажут. Но нападение организовал человек знающий. Видите, как положили елку, с обрубленными ветками в сторону дороги. Попасть в лес затруднительно, можно напороться на острые сучья. А стреляли через просвет среди деревьев. Дали залп из ружей, потом, скорее всего, пальнули из пистолей. Пока мы тут кувыркались, отошли, перезарядили огнестрел, и сейчас взять их с наскока тяжело. Одна надежда на Мишку и его ухарей.

Дугин оказался прав. Я еще раз убедился, что человек он грамотный и гораздо умнее, чем хочет казаться. Пора повышать его из денщиков, а то такой талант пропадает.

В итоге ситуация получилась следующая. Три выстрела попали в несчастную лошадь Васильчикова, которая и ударила моего коня. Одна пуля задела мою папаху. В перестрелке погиб один конногвардеец и двоих ранило, но это уже в лесу, когда началось преследование. Легкое ранение в руку получил слуга Вебера. После начала стрельбы в лес первыми вбежали Вебер со своим слугой, которые не растерялись, сразу спешились и начали обстреливать нападавших. Вслед за ними начали действовать конногвардейцы из авангарда. Двое слуг, которых прикрепил Некрасов, тоже среагировали быстро, но им помешала свалка, возникшая после второго залпа. Они забежали с другого фланга и помогли конногвардейцам с Вебером. За ними побежал уже Ильин. Это и решило ход схватки. Всего стрелков было четверо. Еще один человек ждал нападавших примерно в трехстах метрах от места засады. Двоих разбойников убили сразу, как только в бой вступили братья с Ильиным. Третьего застрелили, когда он перезаряжал пистолет. Четвертый воспользовался неразберихой и успел оторваться от преследования, но он был ранен, судя по кровавым следам. Через какое-то время по следам вышли на место, где стрелки оставили коней. Там же лежал раненый, в которого зачем-то выстрелил Вебер и добил его. Организатор или просто связной бросил подельников и ускакал по замерзшему руслу ручья, который разбойники использовали как тропу. Засаду начали готовить минимум за один день до нападения, о чем говорил шалаш и следы от костра. В качестве трофеев нам досталась тройка коней. В притороченных сумках ничего, кроме еды, разной мелочовки и пороха не нашли. Оба брата пошли по следам, остальные в это время выносили убитых и раненых.

Ильин помогал конногвардейцам перевязывать раненых. Я же рассматривал убитых стрелков. Одеты нападавшие были вполне прилично, никакой рванины. Тулупы, шапки, все в добротных сапогах. Бородатые и русоволосые, с обычными русскими лицами. Из вооружения кремневые фузеи, пара пистолетов, кинжалы и ножи. Смущало множество огнестрела, а так обычная охрана какого-нибудь купеческого каравана. По словам Михаила, стрелки как раз похожи на купеческое сопровождение.

Далее вдаваться в детали не стал, надо было срочно ехать к ближайшему поселению. Перевязали раненых, мертвых привязали к крупам лошадей и двинулись в путь. Пару конногвардейцев заранее послали вперед, чтобы они приготовили помещение для оказания помощи. Еще двоих отправили в столицу, для доклада Павлу и Тайной экспедиции. Как проводятся следственные мероприятия в это время, я не знаю. Наверняка кого-то пришлют для разбирательства.

Уже в темноте добрались до Чудово. В самом селе остановились на почтовой станции. По дороге переложили раненых на сани, которые в нашу сторону отправили гонцы. Обработали раны, промыв их водкой, и перевязали как могли. Никакого йода, антисептиков и похожих лекарств пока не изобретено. Народ больше полагается на Божью помощь и крепкое здоровье больных. Рано утром, до нашего отъезда, в Новгород поскакали гонцы, чтобы предупредить Блока о раненых. Отдельное письмо я написал фон Миллеру, чтобы он был в курсе произошедшего нападения.

До Новгорода добрались достаточно быстро. На рогатке нас встречала целая делегация во главе с фон Миллером. Люди военные, суеты и лишней паники не было. Сани с ранеными направили в город. Я же обрисовал ситуацию подполковнику. Карл Карлович дураком не был и понимал, что при некоторых раскладах его могут обвинить в недобросовестном несении службы. Покушение на сына императора – случай вопиющий. Он быстро собрал конный отряд и выдвинулся нам навстречу. Выслушав мою краткую речь, подполковник отправил командира первой роты с отрядом осмотреть место нападения. Я попросил взять с отрядом Кузьму, чтобы поисковики не запутались. Мертвых стрелков мы оставили в Чудово. Хоронить их не стали, так как следователи могут захотеть осмотреть убитых. Поймать кого-то спустя два дня будет проблематично, но может, найдут какие-нибудь новые следы. Вариантов отхода у разбойников не так много.

Как только мы добрались до Путевого дворца, док поручил одному из своих учеников заняться моим осмотром. Кроме пары ссадин и синяков тот ничего не обнаружил. Васильчиков тоже отделался ушибами, но тугую повязку на грудь ему наложили. Остальных прооперировал лично Блок. По его словам, нет поводов для переживаний, раны не тяжелые, организмы молодые, скоро пойдут на поправку. После разговора с Блоком отправился в спальню, хватит всей этой кутерьмы, надо отдохнуть.

Выспался просто отлично. Вот что значит молодой организм, плюс отмороженность Константина с моим цинизмом из XXI века. Я воспринял ситуацию как рабочий момент, ну напали и напали. Буду искать координатора, а главное заказчиков, и наконец-то займусь созданием своей охраны. Для большинства окружающих происшествие стало сродни катастрофе. А для глубоко провинциального Новгорода вообще сущим потопом, в чем я убедился сразу после завтрака. Не успел проверить раненых и обсудить с Блоком их состояние, как началось настоящее паломничество. Губернатор с супругой, городской голова, офицеры моего полка и прочие высокопоставленные жители города. Благо что управляющий дворцом оказался человеком бывалым и вовремя подсуетился. Всех гостей поили чаем с вареньем и прочими плюшками. Нужно учесть, что никто из присутствующих не успел принести соболезнований в связи с кончиной Екатерины. Гости не преминули воспользоваться моментом и выразили свое сочувствие. Несколько раз пришлось пересказывать не только историю нападения, но и похороны Екатерины, только опустив совсем дикие подробности. Далее обычная светская болтовня, надо же народу узнать столичные слухи от первого лица, еще и такого высокородного. Благо что не расспрашивали про нынешнюю моду и прочую чушь. Ближе к полудню меня все это утомило не столько физически, сколько морально. Но троице своих сослуживцев я искренне обрадовался. Предложил им отобедать в обществе Васильчикова и Блока с учениками.

Корнет, кроме излишней бледности, ничем не выдавал своего состояния. За обедом происшествие особо не затрагивали. Блок, как всегда, был индифферентен. Завидую я его спокойствию, мне приходится постоянно гасить свои порывы и контролировать эмоции. Далее, уже за десертом, пришлось еще раз пересказать перипетии нападения.

– А ведь вы не только родились в рубашке, но и спасли мне жизнь, – обращаюсь к Васильчикову, как только лакей разлил чай по чашкам.

– Полноте, ваше высочество. Это было просто везение.

– Не скажите. Вы ехали немного позади меня, вдруг оказались сбоку и закрыли своим телом. Сознавайтесь, как это произошло?

Все присутствующие посмотрели на смущенного корнета. До этого он ни слова не произнес о нападении.

– Мне показался странным завал из деревьев и что в кустах кто-то есть. Я увидел пары от дыхания. Поэтому пришпорил коня, хотел вас предупредить. Но далее очнулся, уже когда ваш хам-лакей тащил меня от раненой лошади.

– Я хочу выразить вам мою благодарность, Дмитрий Васильевич. Отцу я отдельно напишу про ваш поступок. Думаю, он не забудет проявленную вами храбрость. И не беспокойтесь за убитых гвардейцев. Жизнь я им вернуть не смогу, но думаю, Его Величество наградит семьи и обеспечит их достойными пенсиями. Также прошу позже донести до семей убитых: если им будет нужна какая-то помощь, то они могут рассчитывать на меня. К вам это тоже относится.

– Я, право, делал это не из-за ожидания награды. У меня был приказ сопроводить вас в Новгород. Я считаю, что любой русский офицер поступил бы так на моем месте, – произнес окончательно смущенный Васильчиков.

Судя по серьезным лицам, троица моих сослуживцев полностью поддерживала корнета. И окажись они на его месте, поступили бы точно так же. Понятие долга и офицерской чести в нынешнее время были чуть ли не эталонными. Трусов в обществе не терпели и буквально отказывали им от дома.

После обеда совершенно не хотелось ничем заниматься, а может, организм не отошел от стресса, в общем, я проспал еще часа два. Навестил раненых, вроде состояние стабильное. Пообщался с Блоком по поводу некоторых своих задумок. Перед ужином вызвал в кабинет Ильина. Во дворце Михаил изображал из себя жутко занятого лакея, выполняя функции моего телохранителя, и далеко не отходил. Савва поступил в его распоряжение и помогал с организацией охраны. Оба брата явно служили, но непонятно, как их в возрасте примерно лет тридцати двух уволили из армии. Дезертиров Некрасов ко мне бы не прикрепил. Сейчас Савва командовал установкой будки для охраны и занимался осмотром внешней части дворца. Практика показала, что надо всерьез отнестись к своей безопасности. Озадачу управляющего оградой и пропускной системой.

– Рассказывай, Михаил, что думаешь о происшествии.

– Виноват я перед вами, ваше высочество. Подумал, что десяток конных гвардейцев – это сила, на которую никто не решится напасть. Я сам должен был неустанно находиться возле вас, Кузьма с Саввой тоже. Если не прогоните, то на будущее буду осмотрительнее. И надо нанять больше людей для охраны. – Ильин говорил спокойным тоном, но перекатывающиеся желваки на лице выдавали внутреннее напряжение.

– Гнать тебя не за что. Кто мог ожидать подобного? А вот насчет дополнительной охраны не соглашусь. Для Новгорода хватит десятка солдат и вас троих. Также есть один человек, который сейчас выполняет мое поручение. Когда он вернется, будем вместе думать. Сейчас, когда все встревожены и разбойников ищут по всей губернии, ожидать нападения не стоит.

– У капитана Некрасова будет другое мнение о моей промашке. Но приятно слышать, что вы нас не осуждаете.

– Оставим это на будущее. Расскажи мне, тебе ничего не показалось необычным?

– Очень правильно подготовленная засада. Убить хотели вас, Васильчиков просто оказался перед стрелками. Готовились заранее, огородили место деревьями и ветками так, что не со всех сторон подберешься. Уходили тоже правильно, поддерживали друг друга стрельбой. Если бы не мы с братьями, то перестреляли бы ваших гвардейцев как куропаток. И сами разбойники непростые. Лица и тела чистые, без всякой гнили, носы не красные, как у выпивох. Не похожи они на лесных татей и даже казаков. Но это точно не солдаты. Бороды и волосы ухоженные, оружие очень хорошее, одежда добротная. Не могу понять, кто они такие.

– А Вебер?

– Вы тоже обратили внимание? – Ильин подался вперед и начал говорить более эмоционально: – Я его в самом бою не видел, а расспросить некого. Двух выживших из авангарда он в столицу отправил. Смущает меня, что поручик застрелил раненого. Не было в том необходимости. Еще и перед самой засадой обогнал вас саженей на тридцать, хотя мы договаривались плотной колонной идти. А вы почему на него подумали?

– Хорошего человека Адольфом не назовут, – отвечаю с улыбкой, чем вгоняю Ильина в ступор. – Ладно. Ступай. Завтра с утра обсудим, как быть с Вебером.

– Так я уже того… – начал Михаил.

– Убил его, что ли? – удивленно произнес я.

– Упаси Господь. Как можно, еще и без вашего приказа? Человека местного приставил. Пусть наблюдает и нам докладывает.

– Это правильно. Иди уж, шутник.

Тут за дверью раздался шум. Ильин вытащил кинжал и пистолет, хотя непонятно, как он мог их спрятать в наряде лакея. В комнату ворвался растрепанный и красный с мороза Первушин, за которым маячил Савва. Я отпустил Михаила жестом. И показал Ивану на стул.

– Здравствуй, Иван. Что за шум и толкотня на ночь глядя? До завтра подождать не мог?

– Доброй ночи, ваше высочество. Так ведь нашел я его! – воскликнул мой помощник, прямо полыхающий эмоциями.

– Кого?

– Убийцу, который грабит купеческие караваны. Это помещик Арцыбашев. А помогает ему местный купец Емельянов. И убили они не одного и даже не двух, а более десятка купцов, – вывалил довольный Первушин.

Приплыли.

Глава 15

15 декабря – 21 декабря 1796 года, Российская империя, Великий Новгород

На следующий день, после тренировки и завтрака, собрал свою небольшую команду в кабинете. Дугин надел форму Выборгского полка, Первушин был в своем полуказацком наряде, Ильин изображал лакея. Выглядели они забавно, хоть картину пиши. Эта троица друг о друге знает, может, уже выработали какую-то стратегию сотрудничества. Нужно выстроить их работу так, чтобы они не мешали друг другу. Поздоровался и приказал всем садиться. Петр попытался отнекиваться, но посмотрел на остальных и перестал кочевряжиться.

– Представлять вас друг другу не надо. Поэтому предлагаю внести ясность в ваши обязанности, чтобы каждый занимался своим делом. Михаил, на тебе в первую очередь охрана дворца. Можешь рассчитывать на братьев и солдат, которых прислал фон Миллер. На улице не нужна толпа сопровождающих, думаю, пока я Новгороде, опасности нет. Хватит Дугина и Первушина. Если Ивана не будет, то его заменяет один из братьев. Тебе самому лучше оставаться в личине лакея. В любом случае будем набирать еще людей, но без спешки. В таком деле ошибаться нельзя. Есть вопросы или возражения?

Оба моих новых телохранителя посмотрели друг на друга, а потом на меня. Первушин отрицательно мотнул головой, Ильин повторил за ним.

– Этот вопрос решили. По финансам обращайтесь напрямую к казначею Шульцу. Если нужны будут крупные суммы, то обсудим вместе. Дугин, теперь с тобой. – Петр при моих словах вскочил. – Садись, не мельтеши. Найдешь в полку толкового и хозяйственного солдата, но не семейного. Поговори со старослужащими, кто держит артельную казну. Там народ бывалый и дурного не посоветует. Сдашь ему дела и объяснишь обязанности моего денщика. Твое увольнение постараюсь решить быстро. Сам ты переходишь на должность секретаря при моей персоне. Бумаг и дел становится больше, держать все в голове я не могу. Если будет нужен помощник, то начинай искать заранее. Абы кого к документам допускать нельзя. Лучше вообще самому помощника воспитать. Моя супруга организовала школу для детей слуг, вот у нее и узнай, есть ли толковый юноша.

Вначале Дугин напрягся, но, когда понял, что его не выгоняют, успокоился. Молча выслушал мои слова и кивнул в знак согласия.

– Теперь давайте разберемся с нападением и новостями, которые привез Иван. Рассказывай, – обращаюсь к Первушину.

Если вычленить суть из длительного повествования, то ситуация следующая. Двадцать лет назад по состоянию здоровья со службы уволился подпоручик Арцыбашев Иван Петрович. Вернулся он в родной Крестецкий уезд, где ему принадлежала небольшая деревенька. Рядом расположено село Дубки, отошедшее по наследству его матери. Арцыбашевы – род разветвленный, хватает их и в Новгородской губернии. Наш герой жил бедно. Какое-то наследство ему принесла женитьба. Через два года начал судиться с матерью за луг и выпасы. Суд благополучно проиграл. Потом начинается череда непонятных событий. Мать подпоручика скоропостижно скончалась, и он вступил в наследство, за которое уже судится с братом. На это раз тяжбу он выиграл.

По слухам, не обошлось без мзды. В промежутке между смертью матери нашего героя и родственными разборками, была обнесена Крестовская питейная контора, в чем обвинили тамошнего управляющего. Примерно через год пропал некто Зиновьев, помещик, который накануне продал Арцыбашеву земли, граничащие с Дубками. Ими до сих пор владеет отставной подпоручик. Что странно, но жить он продолжает в своей небольшой деревеньке. По мнению следователя, Зиновьев провалился под лед болота. Утонул он вместе с деньгами и документами. Той же весной пропал караван из трех саней, везший товары из Торжка в столицу.

– Далее все было тихо, Арцыбашев себя не проявлял. Несколько судов, вызванные оскорблениями соседей, избиение чужих крестьян, хищение сена и леса не в счет. Обычная жизнь провинциального помещика, – продолжил свой монолог Иван.

– Откуда такие подробности?

– Все события описал отставной секретарь уездного суда Савелий Кузнецов. В армии он был писарем в полку. Уволился по ранению и был принят в уездный суд, где служил его бывший командир роты. Там и проработал более пятнадцати лет. Выполнял работы по осмотру мест происшествий, составлял описи и протоколы суда. Сейчас Кузнецов в отставке, владеет лавкой в Крестцах. Очень бодрый мужичок лет пятидесяти пяти. Разъезжает по соседним уездам, продает скобяные изделия и покупает у помещиков продукты.

– А заодно наблюдает и собирает новости? – уточняю я.

– Так и есть. Я последовал вашей рекомендации найти какого-то необычного человека. Сначала ничего не получалось. Но надо сказать, что Кузнецов сам нашел меня, узнав про расспросы. За Арцыбашевым начал наблюдать еще прежний уездный судья. Но он давно преставился, новый этими делами не интересовался. А может, получил мзду, кто знает. Кузнецов наблюдения продолжил и добился в этом деле больших успехов. Я его слова частично проверил, посмотрел документы. Да и нет у него повода врать.

Далее в хронологическом порядке получалось следующее. В течение пятнадцати лет южнее Новгорода пропали караваны смоленских купцов под Старой Руссой, два тверских откупщика около Вышнего Волочка и большой обоз ярославских торговых людей под Осташковом. Еще были ограблены пять богатых поместий ближе к Пскову. И это то, до чего смог докопаться крестецкий Шерлок Холмс. Караваны, конечно, одно название. Обычно это несколько саней или повозок, которые перевозили компактный и дорогой товар. За это время выловили пару разбойничьих ватаг в окрестных лесах. На них и списали купцов. Грабежи усадеб повесили на шайку дезертиров, которую ликвидировали сами помещики. Дворяне еще не выродились, умеют держать в руках оружие и с разной сволочью разбираются быстро. Дезертиры сдаваться не собирались и постреляли много народу, который собрали окрестные помещики. Всех татей убили при аресте. Что удивительно, отряд по поимке разбойников возглавлял Арцыбашев.

Финансовые дела нашего героя явно шли в гору, хотя он этого не афишировал. По словам Кузнецова, помещик покупал дорогие вина, посещал столичного ювелира и ездил на породистых лошадях, чего не могла позволить его мать, владевшая Дубками. Но Арцыбашев свой достаток тщательно скрывал и деньгами не сорил. Тайно держал лавки в Новгороде и Пскове на паях с купцом Емельяновым. Вернее, владельцем считался последний, сам помещик свое участие не показывал. Арцыбашев выдал дочь за соседа Мусина-Пушкина, представителя такого же разветвленного в губернии рода и дальнего родственника его жены. Говорят, дал хорошее приданое. Старший сын у него служит в Малороссии, еще один живет вместе с ним. Перемещался помещик обычно в сопровождении тройки вооруженных слуг.

– Очень занимательную историю ты поведал, Иван. Про помещика больше никого не спрашивай. Надо узнать про купца Емельянова, благо есть у кого. Михаил, давай рассказывай про покушение, – обратился к Ильину.

– Отряд с Кузьмой пока не вернулся. Вебер собирается отбыть уже завтра с купеческим обозом. Слуга его ранен более серьезно, чем показалось сначала, поэтому поедет на санях. Про странности его поведения я уже говорил.

– Петр, вызови ко мне Василия Астафьева. Михаил, пойдешь с ним, заодно познакомишься с купцом и расскажешь про нападение. Иван, а ты останься.

– Стоит ли ожидать людей, о которых я тебя спрашивал? – задаю вопрос Первушину, когда Дугин с Ильиным вышли.

– Трудно ответить, ваше высочество. Я послал весточки на Дон и в Литву. Но сколько времени займет путь и смогут ли передать письма, мне неведомо. Если приедут, то не раньше весны. Ежели не откликнется никто, то я сам чем могу помогу. Да и Михаил с Саввой, судя по ухваткам, люди непростые.

После летучки с моим силовым блоком навестил Васильчикова, который пропустил завтрак. Чувствовал корнет себя сегодня плохо, поэтому я быстро свернул посещение. Далее вместе с Ильиным вышел на улицу, где обсудил с Саввой вопросы охраны. Решили, что одной будки и шлагбаума на въезде хватит. В сарае недалеко от нового блокпоста начали обустраивать помещение для караула. Часть охраны будет совершать обход со стороны фасада, обращенного на Волхов. Другая будет дежурить у шлагбаума и патрулировать дворец по периметру с противоположной стороны. Надо еще организовать работы по регулярной уборке снега, чтобы солдаты могли спокойно обходить территорию. Лопата для уборки, обитая железом – вещь элементарная, а в этом времени ее просто нет. Озадачу Астафьева, чтобы сделал несколько штук для обслуги. Предложил Савве подумать о сторожевых собаках, с которыми можно совершать патрулирование. Тот обещал подумать и поискать псаря, я и забыл, что сейчас так называются кинологи. Надеюсь, имя у псаря будет не Парамошка.

Вскоре прибыл Василий Астафьев. Опять собрались в кабинете, но уже впятером. Купец явно удивился такой разношерстной компании. Я быстро ввел его в курс дел. Выяснилось, что он повезет товар в составе каравана, идущего в столицу. Решили послать с ним Первушина, которого Вебер не видел. Заодно Иван передаст корреспонденцию и повидает дочь.

Василий укрепил наши подозрения в отношении купца Емельянова. Появился из ниоткуда, вроде был мелким, чуть ли не уличным, торговцем в Твери. В Новгороде торговал всем подряд. Был постоянно в разъездах, лавка как бы работала, но ассортимент отличался скудостью. Еще у него был большой участок, где располагался аналог караван-сарая. Там останавливались купцы средней руки и небогатые путешественники. Неплохое место для сбора информации и переправки сомнительных грузов. Емельянов и его компаньон начали интересовать меня все больше и больше.

Астафьев сообщил, что мои личные заказы почти готовы. Испытания решили провести на следующей неделе. Дополнительно озадачил его изготовлением лопат для уборки снега, сразу набросав карандашом пару вариантов. Василий сначала завис, глядя на лист с чертежом, а потом аж весь засиял. Судя по всему, ассортимент семейной мануфактуры в ближайшее время расширится. После летучки посетили поле около кремля, где монтировались карусели, качели, горки и шло приготовление к рождественским гуляниям. Рубить и тащить елку из леса не стали, нашли красавицу недалеко от места будущей ярмарки. Нарядим перед торжеством, чем я тоже загрузил Василия. Астафьев рассказал, что будут изготовлены основания для лавок и шатров. Праздник праздником, а торговать надо, ведь это Новгород. Вообще новгородские купцы производили самое приятное впечатление. Хваткие и ушлые, но не было в них гнили и желания навязать товар любым путем. Про продажу бракованных изделий или прочий откровенный обман даже речи идти не могло. Это скорее было присуще моему времени, когда торгаши-барыги пропитались вирусом общечеловеческих ценностей и принялись обманывать свой народ с каким-то нездоровым рвением.

Через два дня вернулся отряд, посланный фон Миллером. Сам подполковник, в сопровождении командира первого батальона премьер-майора Резвого Павла Петровича, заехал сообщить о результатах. Забавная ситуация: я вроде как поручик, но командир полка приезжает ко мне на доклад. Ничего они, конечно, не нашли. Кузьма, которого расспросили еще раньше, тоже ничего необычного не заметил. Уже на месте засады Резвый встретил посланных из столицы людей из Тайной экспедиции. Отряд поисковиков пошел по следам пятого разбойника. Выяснилось, что тот ушел через лес и далее направился, скорее всего, в сторону Луги. После неудачного поиска следователи прибыли в Новгород и начали проводить опрос участников, попавших в засаду. За исключением меня, конечно.

Моя жизнь постепенно возвращалась в прежнее русло. Я возобновил свои тренировки с Руппрехтом. Бегать по морозу пока не стал, зато очень интенсивно тренировался в зале. Пока меня не было, в подвале слуги оборудовали и вычистили помещение под спортивный зал, где можно было совершать даже небольшую пробежку. Возобновил службу в качестве и.о. командира роты, так как командир еще не вернулся. Один раз пришлось посетить ужин у губернатора. Благо Великий пост, а то затаскали бы по балам. Отдельно встретился с Астафьевым, где мы с ним скрупулезно обсудили будущее торговли канцелярской продукцией. Перспективы вырисовывались хорошие. Он начал продавать товар в Твери и Пскове. В Москву, как и договаривались, канцелярка шла через купца Щукина.

На неделе произошло еще одно важное событие. В полк вернулись братья Фитцнеры, средний Герман, поручик, и младший Богдан, прапорщик. При этом Томас Фитцнер не думал скрывать, что это была его инициатива. Именно он убедил обоих отозвать рапорта о переводе и продолжить службу в Выборгском полку. Братья решили сделать ставку на меня. Мотивация представителей бедного остзейского рода вполне понятна и обычная для нынешнего времени. Если средний вернулся замом во вторую роту нашего батальона, то младший умудрился попасть под мое непосредственное командование. Без разрешения фон Миллера явно не обошлось, ибо желающих служить со мною рядом хватало. И здесь блат, немцы поддерживают друг друга.

С братьями встретился за нашими вечерними посиделками. Герман был похож на Томаса, вернее, наоборот. Оба высокие, широкие в кости, круглолицые и курносые, более славянского типа, нежели германского. Богдан же был невысоким, узким в плечах, лицо с тонкими чертами лица, каштановые волосы. Он более походил на венгра или француза. Как потом выяснилось, мать Фитцнеров имела испанские корни, и младший брат пошел в ее породу. Познакомились, пообщались, обсудили изменения, которые сейчас внедряются в армии. Мне остзейцы понравились. Понятно, что они хотят через меня сделать карьеру, но не было в них подобострастия и гнили, на которые я уже достаточно насмотрелся при дворе. Соратники и сторонники нужны любому человеку, а у меня планов громадье, без помощи верных людей никак не обойтись. Отсиживаться в тени я не собираюсь и планирую самым непосредственным образом влиять на политику страны. Сослуживцы были самыми оптимальными кандидатами. Проверю их в деле и присмотрюсь получше.

Наконец-то обрадовал Астафьев. Вернее, мастера, которых он нашел и озадачил моими заказами. В общем, решил я увлечь народ лыжами и коньками. На лыжи планировалось поставить в первую очередь своих егерей. А далее уже армейские части, у которых возникнет потребность в таком средстве передвижения. Возможно, позже новинки оценят охотники, промысловики, а, возможно, энтузиасты зимних прогулок на природе. На коньки у меня были исключительно мирные планы. Судя по тому, какой эффект вызвали петанк и настольные игры, дефицит в развлечениях был огромный. Я был принципиальным противником карточных игр на деньги, а еще всяких балетов, опер и тем более любительских театров. Поэтому решил увлечь народ вещами, которые были популярны в мое время и пережили не одну эпоху. Зимы в России долгие, развлечений совсем мало, разве что балаганы и кулачные бои. Понятно, что эти забавы были у публики попроще, аристократия жила в своем мире. Я же решил внедрить их во все слои общества. Когда новинки более-менее завоюют своих почитателей, буду через фонд и женский актив внедрять их в массы.

В Россию коньки привез Петр I, но после его смерти это увлечение забылось. Даже образцы современных версий коньков найти не удалось. Мастера при изготовлении намучились с металлическим лезвием. В Европе пока использовали металлическую трубку. Но русским умельцам удалось сделать нормальное лезвие, более похожее на таковое в мое время. Далее деревянная стелька и кожаные сандалии. Все гениальное – просто, как сказал один немецкий доктор.

С лыжами было проще – они были известны уже не одну сотню лет. Я внес изменения в размеры, чтобы они стали удобны для скольжения. В данный момент лыжи использовались как снегоступы, в основном лесниками и охотниками. Для меня было откровением, что нынешние лыжники не использовали палок или палка была в единственном экземпляре, похожая на посох. Данный пробел мы устранили. Усовершенствованию подверглись и крепления. Понятно, что металлический вариант пока недоступен, поэтому решили сделать универсальное крепление, одинаковое на лыжах и коньках. Еще столяр намучился с кольцами для лыжных палок. Не делать же их из металла, по нынешним временам это расточительство. В свою очередь, я заказал у кузнеца несколько вариантов металлических колец, как для себя, так и в подарок.

Еще вчера в парке был залит участок примерно тридцать на двадцать метров. С утра его подмели от снега. На тест-драйве присутствовал не только Астафьев с младшим братом, но и Фитцнеры, Крапачев, Ушаков, список зрителей завершался моей охраной. Присев на услужливо поставленный стул, надел коньки и попробовал прокатиться. Что можно сказать? Это было замечательно. В прошлой жизни я не был фанатом подобного развлечения, но кататься умел. На удивление скольжение было отличным, коньки крепко держались на моих беговых ботинках. Сделав десяток кругов, предложил опробовать новинку присутствующим. Как оказалось, Первушин ранее имел опыт катания и согласился первым. Он сразу оценил преимущество лезвий перед трубками. Далее попробовали все, благо была запасная пара. Развлекались часа два, насмеялись на месяц вперед. Особой неуклюжестью отличался Крапачев, он падал больше всех и вообще двигался с грацией коровы.

Сделали паузу на приведение себя в порядок и обед. Заодно и согрелись. Спиртное народ проигнорировал. Все уже поняли, что я этого не одобряю. Пить в будни на службе, тем более в обед, для меня было дикостью.

Ну выпей вечером чекушку водки или бутылку вина, если уж совсем свербит. Но днем?

Лыжи вызвали меньше восторга. Но все оценили как изменения в конструкции, позволяющей скользить по снегу, так и наличие двух палок. Новинку также опробовали все присутствующие, но реакция была разная. Если коньки понравились всем, то к лыжам наибольший интерес проявили младшие представители Фитцнеров и Астафьевых. Пообещал показать каждому пару уроков правильного хода. Нужно будет озаботиться трассой, но это после окончания поста. Мне и так пеняют, что в церковь не хожу, зачем лишний раз дразнить попов. Сейчас все заняты исключительно спасением своей бессмертной души и сидят на углеводной диете. Развлекательные мероприятия не одобряются в принципе. Даже половые отношения в пост были под запретом. Я же, как и мой здешний отец, себя такими предрассудками не ограничивал. Молодая жена и так живет отдельно. В Питере мы с Юлей совсем забыли про наступление поста. Кто же знал, что любить друг друга можно только по церковному календарю?

С Астафьевым обсудили вопрос создания мануфактуры по производству новинок. В первую очередь решили сделать упор на коньки. Василий сразу озаботился закупкой материала и договорился о размещении заказа у кузнецов с кожевниками. Деловая хватка у него была в порядке, и будущую выгоду купец почуял моментально. Времени было мало, поэтому решили не экономить и привлечь как можно больше мастеров.

Последние несколько дней я полностью сосредоточился на подготовке праздника. Тем более ожидались очень интересные гости. Накануне прибыл гонец, подтвердивший, что Александр точно прибудет в Новгород. Представляю лицо губернатора и городского главы, когда они узнают о приезде таких персон. Пора оповестить их, а то вдруг кондратий хватит уважаемых людей.

Когда Митусов услышал, что после Рождества Новгород посетит наследник престола с супругой, он действительно чуть не свалился в обморок. Но постепенно удалось объяснить, что визит будет короткий и без большой свиты. Заодно обговорили план гуляний. А вот супруга губернатора обиделась на меня не на шутку. Не знаю, что они там запланировали своим небольшим новгородским обществом, но все планы, похоже, придется менять кардинально. Фон Миллер и городской голова Лухин, присутствующие на совещании, тоже не обрадовались.

Ознакомил публику с предстоящим планом мероприятий. Чем поверг их в очередной шок. Ну не принято по нынешним временам, что дети императора развлекаются вместе с простым народом. Рассказал губернатору про разговор с митрополитом Гавриилом, что нет никаких препон на проведение праздника в карнавальном стиле. Дед Мороз – это святой Николай, а сам факт гуляний после поста церковью не запрещается. Главное – знать меру. И еще не впадать в языческие и прочие богохульные ереси. В общем, напряг губернатора и новгородское высшее общество. Это я их еще пожалел, не рассказав про Снегурочку и некоторые мои задумки.

Незамеченным прошел приезд в Новгород отряда Тайной экспедиции, который занимался обеспечением безопасности Александра. Профессионалы во все времена действуют грамотно. В свете покушения на мою персону вопрос охраны наследника теперь чуть ли не первостепенный. По словам неприметного чиновника, посетившего меня с докладом и сообщившего последние новости, дело зашло в тупик. Это они ничего не нашли, а у нас есть ниточка, которую надо будет размотать.

Глава 16

22 декабря 1796 года – 7 января 1797 года,

Российская империя, Великий Новгород

1

Как я ни хотел отстраниться от организации гуляний в честь визита Александра, но не тут-то было. Губернатор[55]и особенно его жена Мария Степановна[56], а также городской голова с фон Миллером были совершенно иного мнения. Пришлось включаться в процесс организации, забросив все остальные дела. И если в Путевом дворце давно был порядок и все комнаты готовы к приему большого числа гостей, то о размещении сопровождающих Александра слуг с охраной я не подумал.

Штаб по организации приема наследника и гуляний переместился из дворца губернатора ко мне в Путевой дворец. Туда-сюда сновали посыльные и слуги. Нервничали оба брата Астафьевы, на которых я возложил ответственность за ледовый городок – так назвали площадку, где пройдут сами гуляния. Прибегали вестовые от фон Миллера, который выделил чуть ли не половину личного состава полка в помощь организаторам. А Мария Степановна практически перебралась в Путевой, и именно она дирижировала всем процессом. Сначала эта невысокая и хрупкая женщина не вызывала у меня ничего, кроме раздражения. Но в процессе общения я сильно изменил свое мнение. Деловых качеств и рассудительности у нее было на десятерых. Не удивлюсь, если губернией реально управляла она, а не Митусов. Меня повергло в шок, когда я увидел, как представитель Тайной экспедиции вытянулся во фрунт при встрече с Митусовой. Он готов был бегать как вестовой по ее поручениям. Как оказалось, она дочь Степана Шешковского[57]. Человек тридцать лет, до самой смерти, руководил Тайной экспедицией. Здесь комментарии излишни. Я навел справки и сам чуть в осадок не выпал: дядька был местным Берией, только умер своей смертью. Это хорошо, что меня с ним не свела судьба.

– По поводу музыкантов вы можете не переживать, ваше высочество, у нас в Новгороде замечательный оркестр, который создан под патронажем местных любителей музыки, – продолжала макать меня мордой в грязь Митусова.

Конечно, Мария Степановна делала все вежливо, но от этого мне лучше не становилось. Заодно урок на будущее, что мое разгильдяйство и несерьезное отношение могло вылиться в очень большой конфуз. Заодно я бы сильно испортил отношения со всеми жителями Новгорода, а мне здесь еще служить. Поэтому выслушивал советы и нотации губернаторши стоически. Со своей стороны предложил несколько идей, например, провести небольшой турнир по шашкам с новыми правилами и несколько вариантов конкурсов для детей. Хотя Рождество к тому времени уже пройдет, но вряд ли кто-то обратит на это внимание. Есть еще Крещение. А вообще, мы страна северная, как хотим, так и празднуем.

– А зачем отдельные конкурсы для детей? – интересуется Митусова.

Две сопровождающие ее дамы согласно кивнули.

– Рождество – это ожидание чего-то необыкновенного, волшебства и чуда. Взрослые не так трепетно относятся к этому, в отличие от детворы. Так давайте сделаем ребятишкам приятное. Кроме подарков, организуем разные конкурсы, чтобы они надолго запомнили этот чудесный праздник. С учетом того, что среди гостей будет наследник, они будут счастливы вдвойне, – произношу без всякого лукавства.

Судя по потеплевшим взглядам трех женщин, мне удалось изменить негативное отношение к своей персоне.

– Сегодня вечером я набросаю варианты конкурсов и ознакомлю вас с ними завтра. Несколько экземпляров шашек уже готовы, плюс есть известная всем игра «Уно». Думаю, будет весело, – продолжаю зарабатывать себе очки.

– Но вы говорили, что ваш брат приедет с небольшим визитом. Как нам совместить прием, гулянья, посещение монастырей и еще детский праздник?

– Ничего страшного. Попрошу Александра погостить подольше, – отвечаю на вопрос Митусовой.

Судя по изумленному выражению лиц присутствующих дам, такого поворота они не ожидали. Это я со своей простотой иногда вгоняю всех в ступор, забывая об этикете и прочих условностях. Зато расстались с Митусовой и ее компаньонками практически друзьями. Теперь надо подумать, какие конкурсы придумать к завтрашнему дню для детей местных дворян.

Далее пришлось вникать практически во все, вплоть до репертуара Деда Мороза. Даже Рождество и все церковные мероприятия пролетели как-то незаметно. Вымотался я не на шутку. На будущее дал себе зарок: более никаких инициатив по организации подобных мероприятий. Лучше каждый день пробегать десять километров на лыжах, чем такие нервотрепки.

Утро 27 декабря я решил начать с лыжной прогулки. Все что можно мы уже сделали, а доделывают пусть без меня. Приказ проторить мне лыжню в парке я отдал накануне. Нужно же хоть как-то пользоваться своим положением. А то в последние дни у меня сложилось впечатление, что я чей-то слуга, а не страшный и ужасный самодур.

Мороз и солнце, день чудесный. Насчет дня я, конечно, приврал, еще только начало светать. Наматываю круги по парку, наслаждаюсь отличной зимней погодой. Небольшой морозец, наверное, градусов семь, хрустящий снежок, изумительной чистоты воздух. Но все хорошее когда-то заканчивается. Добежал до входа, отдал лыжи слуге и пошел мыться. Не успел одеться, как Ильин сообщил, что прибыл фон Миллер.

– Доброе утро, Карл Карлович, – здороваюсь в ответ на приветствие своего непосредственного начальника. – Предлагаю вам позавтракать, а после обсудить все дела.

– Поражаюсь вашему спокойствию, Константин Павлович, – отвечает полковник. – Мне совсем не до еды.

– А чего вам переживать? Все что нужно, мы утвердили. Маневры и парады устраивать не нужно, зима на улице, да и цель визита моего брата иная. Солдаты будут использоваться сугубо в мирных целях. Думаю, часа через два прискачет гонец, и мы с вами, в сопровождении небольшого отряда спокойно выдвинемся навстречу Александру. Поверьте, мой брат не какой-нибудь самодур или привереда. Организовано все замечательно. Вернется он довольный, заодно сообщит батюшке, как хорошо его встретили в Новгороде. И вас упомянуть не забудет.

– Мне бы вашу уверенность, – грустно ответил полковник и занялся омлетом.

Как я и предполагал, часа через два посыльный доставил сообщение о приближении целого каравана из повозок с многочисленным конным сопровождением. Мы с полковником выдвинулись в сторону тракта, где встретили группу офицеров нашего полка, среди которых были Томас Фитцнер и Ушаков. И уже все вместе поскакали навстречу гостям.

Офицеры, особенно молодые, были в восторженном состоянии. Не каждый день простому служаке удается увидеть наследника престола. Навстречу нам попадались возки и кареты. В Новгород спешили как крестьяне, так и дворяне. Вести о предстоящем визите наследника облетели всю округу. Простой народ не отставал от дворян: развлечений ныне мало, и приезд таких гостей – это память на всю жизнь.

Авангард каравана в лице десятка конногвардейцев мы увидели минут через тридцать. Возглавлял его мой старый знакомый Васильчиков, который успел уехать в столицу и вот опять вернулся. Наш пострел везде поспел. Тепло поздоровались, расспросил гвардейца, как дорога. Дмитрий Васильевич вместе со мной проследовал навстречу каравану, десяток остался ждать команды на продолжение движения.

Минуты через две встретили уже сам караван. Александр пересел на коня и скакал в окружении конногвардейцев. Из его обычного окружения присутствовали только Кикин и Александр Салтыков, что было крайне удивительно. Здесь или наш воспитатель подсуетился, а может, брат послушал моего совета и приблизил младшего Салтыкова. Надеюсь, что поляков Александр за собой не потащил. Немного позже я узнал, что вместе с высокопоставленными гостями прибыл Новиков, который хотел согласовать выпуск нашего первого номера газеты.

Кавалькада остановилась. Приветствие и представление сопровождающих, как меня, так и офицеров Александра, заняло несколько минут. Я заодно поздравил брата с прошедшим днем рождения. Он хохотнул и сказал, что это надо было умудриться родиться в последний день поста. И вообще, не праздновал свои именины, потому что готовился к дороге и последние дни прошли в суматохе. Присутствующие начали поздравлять Александра, я же, воспользовавшись остановкой, подъехал к карете, в которой ехали Лиза, Юля и Шаховская. Спешился, поздоровался с дамами и переместился в начало каравана к брату.

Александр рассказал, что ехали немного дольше из-за повышенных мер охраны. В сопровождении у них был целый эскадрон и наверняка разные агенты Тайной экспедиции. Мне пришлось опять рассказывать историю о нападении.

Кроме авангарда, перед караваном двигался еще десяток конногвардейцев, которые останавливали встречные повозки и перемещали их на обочину. Благо навстречу попалось всего пара саней. К безопасности действительно отнеслись очень серьезно.

У рогатки нас встретила делегация во главе с губернатором. Часа в три, под колокольный звон и большое скопление зевак, мы въехали в Новгород. Оцепление осуществляли солдаты Выборгского полка. Александр приветливо кивал и улыбался народу. Простой люд в ответ кланялся и восторженно приветствовал наследника престола. Это ведь явление настоящего сказочного царевича (шутка). Сомневаюсь, что простой народ испытывал прямо-таки восторг. С другой стороны, для крестьян это возможность расторговаться своим нехитрым товаром при большом скоплении людей, плюс развлечение для тех, кто привез семьи. Возможно, это я излишне циничен.

Далее последовал небольшой сумбур с заселением гостей, хорошо хоть подготовились мы основательно. Основная часть конногвардейцев разместилась в кремле. Только часам к десяти удалось собраться на ужин в гостиной. Кроме Александра с Лизой и Юли присутствовали Шаховская, Софья и Елизавета Голицыны, Браницкая с дочкой, Анна Жегулина, Анна Толстая, Варвара Головина, Васильчиков, Кикин, Салтыков. Я удивился, что брату удалось привезти такой маленький состав гостей. Спрошу позже у Юли, как он выкрутился.

Ужин прошел быстро. Особо не рассиживались, все устали с дороги. Примерно часа через полтора гости разошлись по своим комнатам. Не знаю, какая будет реакция у Александра, но я приказал разместить их вместе с Лизой. Апартаменты у них состояли из трех комнат, но спальня общая. Если что, сошлюсь на множество гостей. Юля против одной кровати не возражала. Мы ее сразу опробовали, усталость нам не помеха.

– Мне было очень страшно. Ваш отец был в жутком гневе, хотел отправить на поиски разбойников гвардию после того, как гонец доставил новость о нападении, – начала рассказывать Юля о событиях в столице, положив голову мне на левое плечо. – Еле удалось его убедить, что ты жив, и пусть Тайная экспедиция займется этим вопросом. Сначала император не хотел даже слышать о нашей поездке. Но потом изменил свое мнение. По его словам, наследник престола не должен чего-то бояться в собственной стране и начал настаивать на обязательном посещении Новгорода. Александр тоже сильно переживал, но мне показалось, что хотел отложить поездку, если я правильно поняла Лизу. Постепенно все успокоились, хотя до сих пор это главная новость в столице.

Узнаю непостоянный характер Павла. Хорошо, что он не послал на поиски нападавших половину армии, вот бы смеху было. Также резанули слова Юли о сомнениях Александра. Ей-то было неоткуда знать, что весь такой из себя рыцарь и красавец на самом деле трусоват. Но это проявится в будущем – на полях Аустерлица. Вернее, теперь не факт, что эти события произойдут. Нужно учитывать на будущее как честолюбие брата, который мечтает о лаврах полководца, так и полное отсутствие у него предпосылок чего-то добиться в армии.

– А как Александру удалось отказать желающим ехать в Новгород вместе с ним? Наверное, таких хватало, – спрашиваю и начинаю легонько поглаживать Юлин живот, плавно переходя на грудь.

– О! Нам всем пришлось выдержать самую настоящую осаду и несколько штурмов. Но Александр был непреклонен – едет только его ближайшее окружение и охрана. Говорят, Его Величество запретил сопровождать нас Чарторыйским и вообще всем, кто сейчас находится на службе. Поэтому из мужчин поехали только Салтыков, Кикин и Васильчиков, как командир конногвардейцев. Думаю, у них прибавилось врагов при дворе и в гвардии. С трудом удалось отстоять Браницкую, ее чуть было не отправили в ссылку. Но мы с Лизой умоляли оставить ее как очень полезного для фонда человека, и Его Величество согласился. Что ты делаешь, Костья? – хихикнула супруга.

Что я делаю? Соскучился по близости с женщиной. А может, по своей здешней супруге. Постепенно она стала занимать очень важное место в моей жизни. Мы еще долго не могли успокоиться. Угомонились ближе к утру.

Проснулся часов в семь, может, немного раньше. Не выспался, но куда деваться? Лыжную пробежку решил пропустить. Сделал небольшую разминку. Юля тоже проснулась, но вставать не собиралась и наблюдала за моими упражнениями. Я быстро оделся в соседней комнате, предупредил Юлю, что день у нас сегодня насыщенный, и пошел в кабинет, который стал штабом по подготовке гуляний. Там меня уже ждали Астафьевы, дежурный офицер, присланный фон Миллером, а также секретари губернатора и городского головы. Обсуждение и согласование последних вопросов предстоящих мероприятий заняли часа полтора.

На завтрак немного опоздал, все уже расселись и приступили к трапезе. Зашел в столовую, поздоровался и сел на свое место. Судя по недовольному виду Александра и отстраненному поведению Лизы, ночь они провели не так весело, как мы с супругой. Но ничего, расселять я их не планирую, возможно, наладят свои прежние отношения. За завтраком особо не разговаривали. После того как поели, гости начали готовиться к поездке в город. Предупредил всех, чтобы слуги взяли запасные комплекты верхней одежды. Это вызвало множество вопросов, но я отвечать не собирался, чем заинтриговал публику еще сильнее.

– А-а-а!!! – Мимо пронеслись санки с отчаянно визжащими от счастья Лизой и Юлей. Ниже, ближе к Волхову их осторожно поймали дежурившие солдаты.

А начиналось все чинно, благородно и где-то даже скучно. Место для гуляний выбрали недалеко от кремля напротив безымянного островка. На постаменте собрались губернатор со своей свитой и предводители губернского дворянства, напротив них расположился Александр и остальные гости. Сцену приветствия придумал я, в чем меня полностью поддержала Мария Степановна. Постамент был оцеплен солдатами, вокруг него столпились сотни людей. Впереди стояла чистая публика, а далее мастеровой люд и крестьяне. Все внимательно слушали речь губернатора и ответное приветствие наследника, с восторгом встретив его слова о начале гуляний. Александр со свитой обошел и осмотрел все наши придумки, задал несколько вопросов. Судя по лицу, настроение у него стремительно улучшалось.

Далее началось самое интересное. На разукрашенных санях, запряженных тройкой скакунов, подкатил самый настоящий Дед Мороз. Народ был в легком шоке, такого шоу здесь не видели никогда. Одетый в красный халат, с длинной белой бородой, посохом и мешком за плечами, перед нами предстал просто классический дедушка. Для местной публики это было не просто в новинку, а сродни настоящему волшебству.

Дед сошел с саней, подошел к постаменту, рядом с которым специально поставили кресло, накрытое медвежьей шкурой, и развернулся к зрителям. Народ замолчал.

Это для меня ситуация была стандартная, а вот пейзане прониклись моментом. Дед Мороз, а вернее, переодетый Томас Фитцнер, произнес:

Я – веселый Дед Мороз,

Я подарки вам привез.

Я привез вам море смеха,

Море счастья и успеха!

С Рождеством вас поздравляю,

И всем вам я пожелаю

Долго-долго в счастье жить,

Понапрасну не тужить,

Много вам здоровья, счастья,

И живите без ненастья!

Народ после недолгой паузы взорвался приветственными криками. Даже я что-то выкрикнул, типа спасибо, дедушка, за мое счастливое детство.

Фитцнер сел в кресло, поднял вверх руку, добиваясь тишины, и обратился уже к Александру:

– Царевич-королевич, не стесняйся, подходи к Дедушке Морозу за подарком.

Кто бы знал, чего мне стоило сначала уговорить Томаса сыграть эту роль. Затем было не менее тяжелое разучивание стишков. Но самым сложным было убедить обращаться ко всем, в том числе к сыну императора, в фамильярном стиле. Но вроде репетиции даром не прошли. А голос у Фитцнера, конечно, отменный: густой и какой-то обволакивающий бас. Ему бы в опере петь.

Удивленный наследник подошел к Дедушке, который встал с кресла, а затем достал из мешка подарок, завернутый в холстину и перевязанный бечевой. Александр развязал бечевку и развернул обертку, внутри была искусно вырезанная игрушка «Медведь-кузнец».

Не знаю, делают ли их уже богородские мастера[58], но Астафьев нашел мастеров в Новгороде. Александр начал двигать палочки с фигурками и счастливо заулыбался, став похожим на ребенка.

Далее подарки получили Лиза с Юлей, как царевны-королевны. Обеим достались искусно выделанные и расписанные деревянные шкатулки. А потом настало время детворы. Под надзором Германа Фитцнера и парочки солдат ребятишки встали в очередь и подходили к Деду Морозу. Для каждого у него были слова поздравления и игрушка. Мальчикам свистульки, лошадки на колесиках, фигурки солдат, а девочкам разнообразные куклы. При этом в очереди оказались как дети дворян с купцами, так и простого народа, которых было большинство. Но главное – это восторг и радость в детских глазах. Многие из них в жизни не видели нормальных игрушек. А может, вообще не знают, что это такое. Малышня радуется, а у меня ком подступил к горлу и заиграли желваки на лице. Опять из глубины подсознания поперла звериная ненависть к окружающей несправедливости. Это уже была концентрированная злоба моей личности, удачно наложившаяся на характер прежнего Константина. Страшный коктейль, я вам скажу, еле-еле удалось привести свои мысли и чувства в порядок.

Действие по раздаче подарков продолжалось минут пятьдесят. Народ все это время стоял и слушал стишки и запоминал их. Не знаю, откуда у меня в памяти было столько стишков и прочих прибауток. Фитцнер оказался достойным учеником, добавил еще и от себя. Я его не просто так выбрал в качестве Деда Мороза. Талант у человека. После окончания раздачи подарков Томас своим басом объявил, что гулянья объявляются открытыми.

Шоу начали со штурма зимней крепости – забава давно известная, но от того не менее популярная. Были мысли провести кулачные бои, но ими никого не удивишь, поэтому решили обойтись без мордобоя. Защищали и штурмовали целый оборонительный рубеж из снега солдаты нашего полка. Это был разогрев. Крики, смех и свист в подаренные свистелки. Не только дети, но и взрослые болели за участников штурма. Периодически народ подходил к навесам, где можно было выпить горячего сбитня. Напитки были бесплатные и в неограниченных количествах. Также была разнообразная выпечка за условную стоимость, чтобы не было давки из-за дармовщины. Очень повезло сегодня с погодой, градуса два-три, так что никто пока не замерз. На этот случай у нас были заготовлены костры для простого люда. Чистая публика могла согреться в специально разбитых шатрах.

Далее пошло просто безудержное веселье. Особенно меня радовал детский смех. Наверное, самое приятное зрелище в мире – это счастливые ребятишки. Карусели, качели, веревочные лесенки, наклонные доски для лазания и много чего, что смог вспомнить. Не только дети, но и взрослые катались на качелях с каруселями. Потом пришло время для санок, которые выдавали всем желающим. Изготовили мы их с запасом. Лиза, Юля, Шаховская и Софья Браницкая опробовали все развлечения, но от санок их уже было не оторвать. Катались не только самые молодые. По разу скатились и почтенные матроны с седовласыми мужами. Еще бы, ведь пример всем показали сыновья императора. Кто-то перевернулся, а иной упал – впечатлений хватало.

Горки для катания на санках сделали нескольких размеров, для детей и взрослых. Часть гостей собралась у навесов с музыкантами, разного рода певцами и частушечниками. Целые очереди выстроились к столам, где проводились незамысловатые конкурсы. Чуть позже специально выделенные люди начали раздавать бедно одетым детям пироги. Я обратил внимание, что даже мизерная цена, за которую продавалась еда, была не по карману крестьянам. А может, по своей натуре решили не баловать детишек. Но с меня не убудет, поэтому оперативно организовал ребятне кормежку. Отводили их группами под навес, где поили горячим взваром и кормили пирогами. Каждая детская улыбка – плюсик к моей не самой чистой карме.

Мы покинули гуляния часа в два дня. Народу на ярмарке оставалось очень много. Думаю, веселье продолжится до темноты. Городской голова решил оставить горки на всю зиму, удивительно, что он сам принял решение, без моих подсказок. Складирование санок и проживание смотрителя с охранником было предусмотрено рядом в небольшой избушке. Завтра же будем удивлять народ новыми причудами.

Сегодня у нас никаких дел больше не было, поэтому народ с радостью предался послеобеденному ничегонеделанию. Только я посетил губернатора, где обсудили план завтрашних мероприятий и приема, которого очень ждала новгородская публика. Оставшееся время гости посвятили отдыху, купанию и одеванию.

Ужин прошел в душевной и веселой атмосфере. Для всех были в новинку подобные развлечения. Эмоции били через край, неравнодушных просто не могло быть. Хотя многие первоначально считали подобные гуляния плебейскими и слишком простыми, потом все изменили свое мнение.

– Константин, признавайся, где ты нашел такого колоритного персонажа, который исполнил роль Деда Мороза? Какие стихи, какие шутки, а какой голосище, – восторгался Александр.

– Это мой сослуживец. Завтра на приеме у губернатора я вам всем его представлю. Это действительно очень талантливый человек и хороший офицер, – отвечаю с улыбкой.

Мы еще долго сидели в гостиной, пили чай и обсуждали смешные моменты сегодняшнего дня. Первый день гуляний удался на славу. Как ни просили меня рассказать, что будет завтра, но я молчал как партизан.

Удалось пообщаться с будущим редактором нашей газеты. Новиков грозился написать статью в первый номер о необычной ярмарке. После плодотворного обсуждения решили посвятить большую часть номера посещению Александром Новгорода. Детали с Новиковым буду обсуждать позже. Пока же поручил ему сделать наброски статей. Заметки будут разбиты на части – дорога, описание старинного города, гуляния и так далее.

2

Следующее утро начал опять с разминки. Еле заставил себя встать, уснули опять под утро. На этот раз Юля не проснулась и тихонько посапывала, закутавшись в одеяло. После зарядки с умыванием разбудил Юлю и позвал ее служанку.

Завтрак прошел так же быстро, как и вчера. Было видно, что народ ожидает продолжения веселья. Единственный минус – это так и не наладившиеся отношения Александра с Лизой. Я сделал все что мог, далее не буду лезть в чужую жизнь. Ну нравится брату жить с тупой коровой Нарышкиной, дело житейское. Мне встречались и более оригинальные парочки.

В этот раз главные события были запланированы вокруг новгородского кремля. Напротив островка с самого утра веселились дети, а мы собрались с другой стороны ярмарки. Через Астафьева я договорился с местными торговцами, которые обязались кормить и поить детей на постоянной основе. Василий предупредил подрядчиков, что если будут какие-то случаи отравлений и прочие непотребства, то суда над провинившимися не будет. Волхов – река древняя и хранит множество тайн.

Я пошутил, но, по словам Астафьева, купцы очень серьезно отреагировали на предупреждение. После моей просьбы фон Миллер выделил несколько солдат для наблюдения, чтобы ребятня не мерзла и отогревалась в специальных шатрах. Туалеты также были предусмотрены, с моей подачи конечно. Местные обычно гадили там, где им приспичит. В общем, быть теперь этому клочку земли центром местных гуляний и развлечений. Летом можно будет установить деревянные горки, карусели и прочие приблуды, с меня не убудет, а детям праздник.

– Думаю, многие из вас знают, что такое лыжи. Но сейчас это старейшее изобретение человечества используется как снегоступы, – начал я объяснять внимательно слушавшей меня публике.

Сегодня зрителей было поменьше. Руководство губернии, офицеры, дворяне, самые уважаемые купцы и, конечно, Александр с остальными гостями. Часть публики попроще толпилась вдалеке, но внимательно наблюдала и слушала. Показал всем новый вариант: лыжи с закругленным носом, крепление и две палки.

– Это изменение может быть использовано нашей армией. Очень удобно для быстрой доставки сообщений зимой, а также для лесников, егерей и охотников. Или просто для любителей прогулок на открытом воздухе, – продолжаю нахваливать новинку.

Судя по задумчивому виду фон Миллера, он уже оценил перспективы быстрого перемещения гонцов зимой.

Сегодня я оделся в штаны по своему дизайну, вместо мундира мне сшили что-то типа лыжной куртки и вязаную шапочку. Подобным образом был одет Богдан Фитцнер и еще три солдата нашей роты, которые месяц усиленно тренировались в освоении лыжного хода. Им также пошили более удобный вариант одежды. На младшего Фитцнера у меня были планы. Хочу предложить ему возглавить спецназ, вернее, его бледное подобие. Поэтому он и выбранные им унтеры начинали тренироваться уже по особой программе. Скидываю епанчу, Фитцнер и солдаты тоже, далее мы цепочкой начинаем двигаться. Сделали полукруг вокруг кремля и пошли обратно. Особый ажиотаж вызвало, как я скатился с горки на скорости. Затормозить красиво не получилось, но народ все равно проникся.

В течение двух часов лыжи примерили все желающие. Восторгов сродни катанию на санках, конечно, не было, но многие оценили возможность передвигаться по снегу.

А вот следующая новинка, вернее, улучшение давно известной вещи, было встречено на ура. Ровный участок залили водой и очистили от снега, получился самый натуральный каток. Я показал новую форму крепления коньков к обуви и сам проехал несколько кругов. Ажиотаж получился жуткий. Астафьев постарался изготовить как можно больше коньков, но всем не хватило. Первыми новое устройство опробовали Александр, Лиза, Юля и губернатор. Далее уже остальные желающие. На удивление лучше всех на коньках стояла Головина, насколько это возможно в современном платье. Хотя мода и сделала резкий крен в сторону так называемого греческого стиля. Но зимой в России даже под шубу тунику не оденешь. Варвара, как оказалось, катается много лет и вообще фанатка этого вида спорта. Эх, какая женщина! Ловлю себя на мысли, что опять нагло пялюсь на графиню.

Через какое-то время площадка была окружена любопытным народом. Некоторые дворяне с купцами подходили к Астафьеву и интересовались покупкой коньков. Наследник престола, увлеченный катанием на льду – лучше рекламы и не придумать. Производство уже работало, ассортимент был достаточно разнообразный. Пусть с завтрашнего дня и начинают покупать коньки с лыжами, они есть на любой вкус. Вчера в Новгород приехал и старший Астафьев. Думаю, отправить с ним продукцию в столицу. С лыжами сложнее, но на них и не ожидалось большого спроса. Главная задача – обеспечить специальный взвод; как только гости уедут, займусь его подготовкой вплотную.

Вечером был прием у губернатора. Сначала его супруга хотела устроить бал, но я отговорил. После двух таких интенсивных дней устраивать танцы – излишняя нагрузка. Может быть, я очень плохо думаю о нынешних русских женщинах, но решил их поберечь. Или помог, наоборот, мужчинам, а не слабому полу. Решили ограничиться ужином и играми. Пообещал Митусовой новшество, чем перевесил чашу весов ее сомнений. Обговорили с хозяйкой особняка, какая нужна мебель. На этом мое участие закончилось, я и так носился, как лось, последние дни.

– Мария Степановна, Петр Петрович, я поражен душевным приемом, который мне оказали в Новгороде. А сегодняшний ужин просто чудесен, – это Александр расточает похвалы хозяевам.

Дипломат, я так не могу, слишком прямолинеен. Да и мое не самое доброе по жизни лицо обычно является маркером эмоций. Не научился еще их скрывать. А вот Александр силен, так красиво врать и не краснеть – это искусство.

Публике и хозяевам слова наследника престола явно пришлись по душе. Александр же продолжал. Похвалы и комплименты достались всем присутствующим. Далее гости плавно переместились в комнату, где были приготовлены столы для игр. Кроме «Уно» и «Разбойников», которые сейчас были в обществе играми номер один, я приготовил сюрприз. Два стола были предназначены для шашек. Сейчас строгих правил, известных в мое время, еще нет. Насколько я помню, современные правила внедрил Татищев. Придется отнять у него лавры реформатора этой отличной игры.

– Господа, сегодня у нас знаменательное событие. Наверняка многие из вас знают такую игру, как шашки. Но играют в них по разным правилам. Я же хочу предложить вам более простой и быстрый вариант игры.

Александра с Марией Степановной я посадил за один стол, за другой Лизу с губернатором и начал объяснять новые правила. После нескольких партий пары игроков начали меняться. Кому-то пришлись по нраву новые принципы. А кто-то после одной партии перешел за стол для игры в «Уно» и «Разбойники». Между столами сновали лакеи с напитками и канапе.

Когда образовался круг, кому понравились новые шашки, я предложил провести турнир на выбывание и определение лучшего игрока. Сначала провели жребий, который разбил участников на пары, и мы сразу же приступили. Здесь опять лучше всех себя проявила прекрасная половина человечества. Более того, самая юная его представительница, в лице Екатерины Браницкой. Я исполнял роль судьи и не участвовал в турнире. Всего в игре приняли участие тридцать два человека, практически все гости губернатора. Младшая Браницкая последовательно выбила незнакомого новгородского помещика, Лизу, фон Миллера, Васильчикова и в финале Ушакова. Кадет в своем полуфинале одолел Салтыкова. В шахматах Николай был очень силен, но оказался хорош и здесь. С учетом того что, по словам Екатерины, она ранее в шашки играла всего несколько раз, мы открыли самый настоящий талант.

В качестве подарка у меня был заготовлен роскошный набор, состоящий из дневника в кожаном переплете, ручки с золотым пером, позолоченного же ножа для корреспонденции и лупы, отделанной моржовой костью. Все было упаковано в резную шкатулку темного цвета с бархатным ложементом. Наборы еще не поступили в продажу. Пока было изготовлено всего несколько штук в качестве подарков. Судя по завистливым взглядам, с наградой я угадал, и набор будет пользоваться спросом.

Голубые глаза Екатерины просто лучились от счастья. Она еще ребенок, так что все эмоции читались на лице. Старшая Браницкая тоже была довольна и горда за дочь. И было чем гордиться, явно весьма талантливая девушка. Ушаков тоже находился под впечатлением от юной Екатерины, пришлось его незаметно одернуть, дабы не строил планов на такую партию. Бедный дворянин-однодворец и дочь польского магната могут пожениться только в сказке.

– Я предлагаю провести новый турнир в Москве, во время коронации Его Величества, – с пафосом озвучиваю пришедшую мне только что идею. – Описание новых правил мы разместим в новой газете. Она начнет выходить в ближайшее время.

Новиков, также присутствующий на приеме, усиленно закивал головой.

– Я со своей стороны постараюсь уговорить отца, чтобы он благословил наш турнир. А если он будет пользоваться успехом, то сделаем его регулярным, – это уже Александр внес свое предложение.

Политик и манипулятор. Вот этого у него не отнять. Завтра все присутствующие будут уверены, что идею турнира предложил именно он. А мне это только и нужно.

– Можно будет провести турнир по петанку, – добавила Лиза. – Мы уже играли в помещении, главное, нужна просторная зала.

Теперь уже все присутствующие согласились и начали выражать полное одобрение подобному начинанию. Еще бы, такие влиятельные люди предлагают провести соревнования.

– Еще мы постараемся успеть напечатать в том же первом номере покрой женского платья для игры в петанк. Оно уже почти готово, остались небольшие доработки, – добавила невестка.

Вот это она зря сказала. Судя по напрягшимся лицам некоторых дам, ее рейтинг резко рухнул вниз.

Успеть получить номер газеты и по невнятным картинкам сшить платье просто нереально. Значит, придется ехать в столицу и заказывать там дополнительный наряд. Меня все это веселило, хотел пошутить над ситуацией, но хозяйка приема этого явно не заслуживала.

Далее общество разбилось по интересам. Кто-то играл в «Уно», другие остались верны шашкам. Играли практически до полуночи. Компания была во всех отношениях приятная. Сначала часть присутствующих тушевалась перед Александром, но постепенно все привыкли. Умеет он расположить к себе людей, это не Павел с его непредсказуемым поведением. Лиза с Юлей тоже девушки очень приятные и простые в общении. Ко мне местный народ за два месяца привык и знал, что слухи о моем мнимом безумии слишком преувеличены. Публика была полностью очарована и вечер удался. Мария Степановна просто светилась от счастья, когда провожала нас. Наверняка строила планы по карьерному росту своего супруга. Я со своей стороны помогу, если попросит. Губернатор человек неплохой, что самое удивительное, честный. По крайней мере, я не слышал слухов, что он подозревается в мздоимстве и казнокрадстве. Решено, скажу пару слов в его поддержку Александру. С учетом связей Марии Степановны и вообще ее личности, можно приобрести очень сильного союзника.

Сегодня утром опять встал пораньше. Ночь мы провели бурно, несмотря на усталость. Юля бессовестно дрыхла, я же не мог себе позволить подобной роскоши. По плану в первой половине дня были намечены дела с организацией взвода. Вернее, сначала это будет десяток, а далее обрастем людьми. После обеда у нас репетиция завтрашнего детского праздника. У Александра же сегодня по плану посещение храмов в кремле и Свято-Юрьева монастыря. Наверняка это займет целый день. Так сказать, духовная разгрузка или, наоборот, нагрузка. Самое забавное, что я, кроме Софийского собора, больше нигде из церковных заведений не был. Хотя в Новгороде уже не первый месяц.

– Не тянитесь, Петр Яковлевич, присаживайтесь, – указываю на стул вошедшему молодому человеку в форме прапорщика.

Вернее, даже юноше, немного старше меня. Просто небритое лицо и слегка помятый вид прибавили несколько лет. Мундир гостя тоже был помятым, рубаха не совсем чистая, но все в пределах разумного. Видал я офицеров и солдат, выглядевших похуже. Петр сел на стул и обдал меня запахом перегара.

Фамилия моего гостя Филипс. Но, к моему глубочайшему удивлению, происходил он из знатного новгородского рода и был вполне себе русским человеком. Светловолосый, голубоглазый, с явно спортивной фигурой, достаточно высокий для этого времени. Думаю, Филипс разбил не одно женское сердце, на чем, впрочем, и погорел. В общем, залез наш герой в койку жены местного помещика. Более того, был пойман на предмете своего вожделения разгневанным мужем. Но Петя оказался парнем неробким и, вместо того чтобы бежать с поля боя, слегка поколотил этого самого помещика по фамилии Мартьянов. Сам помещик был человеком не особо уважаемым в новгородском обществе. Склочник и кляузник, вечно с кем-то находящийся в конфронтации. Но именно здесь гнилая сущность рогоносца сыграла свою роль. И если соблазнение жены Мартьянова (хотя там еще вопрос, кто кого затащил в кровать) преступлением вроде не является, то избиение дворянина – это уже дело наказуемое. Благородный человек вызвал бы Филипса на дуэль. Умный, но трусливый не давал бы ход делу, а решил свои семейные проблемы без огласки. Мартьянов же подал жалобы губернатору и фон Миллеру. Если бы не приезд Александра, то местная публика обсуждала бы именно это комическое событие. Губернатор с полковником обязаны были отреагировать, и Филипса посадили на гауптвахту. Судя по опухшему лицу, последние дни он пил. Скорее всего, дело бы закончилось выплатой компенсации рогоносцу и переводом офицера в действующую армию. Но пока дело подвисло, в связи с приездом наследника.

Мне же Петр был интересен как человек физически очень сильный, более того, сам придумывавший разного рода занятия для повышения выносливости солдат. Старший Фитцнер отмечал, что Филипс человек умный, с оригинальным мышлением. Но периодически в него вселяется бес, и с ним происходят разнообразные истории. Не мог я обойти стороной такого кадра. Вселившиеся бесы – это наше все!

– Не буду ходить вокруг да около. Есть у меня идея создать особый взвод при нашей роте. В последующем это будет рота при батальоне или полку. Основная задача нового подразделения – это действия в тылу армии противника, уничтожение обозов, нарушение связи, захват «языков» и прочие диверсии. Дело это нелегкое и неблагодарное, с учетом общих настроений среди нашего офицерства. В методах рота стесняться не будет. Поэтому сразу говорю, что разного рода чистоплюям и зараженным идеями рыцарства с нами не по пути.

По мере моего рассказа опухшее лицо прояснялось, и Филипс даже подался немного вперед. Мои идеи явно ему понравились, значит, будет во взводе еще один офицер. Богдану Фитцнеру, которого я пока назначил временным командиром десятка, тоже пришлась по душе идея такого подразделения.

– Здесь даже думать нечего, ваше высочество, я согласен, – ответил Петр.

Голос у него был хрипловатый, но это, скорее всего, от излишнего количества водки в последние дни.

– Тогда не будем тянуть. Сейчас как раз приступим к тренировке и заодно составим план дальнейших занятий. И вы не переживайте, вопрос с Мартьяновым я решу. Да, попрошу вас называть меня по званию.

Беседа проходила в одной из изб полкового двора. На улице нас ждали Богдан Фитцнер, три унтера и пятеро солдат. Также Дугин и Первушин, которые тоже выразили желание тренироваться вместе с десятком.

– С лыжами все знакомы? Кто-то уже пробовал ходить на новом варианте, другие использовали старые. Ну а кому-то не повезло и придется начинать учиться, – пошутил я.

Идем быстрым шагом уже минут десять. Пока передвигались по городу, на нас смотрели все прохожие раскрыв рты. Вроде уже видели вчера новую забаву, а может, играет роль недостаток развлечений. Ладно бы пялились только бабы или дети. Так нет, вполне себе взрослые мужики и явно не крестьяне. Для полноты картины им осталось только начать креститься в попытках отогнать нечистую силу.

Труднее всего Первушину и двоим солдатам. Они сразу отстали, и видно, что лыжи даются им тяжело. Иду последним, подсказываю и поддерживаю морально отстающих. Ничего, привыкнут. Лыжи – это только начало. Далее нагрузки будут возрастать. Забег закончили минут через тридцать у небольшой усадьбы на окраине города. Мне ее рекомендовал губернатор. Хозяева умерли, наследников нет. В общем, идеальная база. Привели постройки в порядок с помощью нанятых деревенских мужиков. Большой плюс, что от чужих глаз подальше. В усадьбу перебрался Руппрехт, который с помощью двух слуг занимался подготовкой зала для тренировок и фехтования. Под зал мы отвели большой амбар, где смонтировали турник, брусья, шведскую стенку и прикрепили канат к потолку. Многие снаряды, такие как гантели и гири, были известны в это время. Их просто привезли из столицы. Немец озаботился изготовлением снарядов, о чем я, к своему стыду, забыл.

Если кто-то думал, что будет отдых, то он глубоко заблуждался. Небольшой перерыв с переодеванием в удобные штаны с рубахами, на ноги мягкие сапоги типа ичигов – и вперед, наматывать круги по амбару. Далее подтягивания, отжимания на брусьях, упражнения на пресс, гири и канат. В общем-то народ был неплохо развит физически, да и не планировали их сильно нагружать с первых дней. Просто выясняли уровень подготовки каждого солдата. Я на общем фоне смотрелся неплохо, занятия в своем зале дали результат. Тяжелее всех было Филипсу – с бодуна нагрузки были приличными. Петр сильно потел, но держался. Вообще понравилось, что ни от кого не услышал даже намека на недовольство.

Далее все разобрали холодное оружие, кому какое удобно. И Руппрехт проверил уровень владения клинками. В перерыве устроил небольшой ликбез, в первую очередь для унтеров и солдат, о задачах формируемого взвода. Белоручек и наивных юношей среди присутствующих не было. Я именно поэтому отказал Ушакову и еще двоим молодым офицерам, уж слишком они были правильные, если так можно выразиться. Диверсант – это, по сути, убийца. И я не могу представить Николая, который пытает вражеского офицера для быстрого получения информации. Младший Фитцнер и Филипс комплексами вселенской доброты не страдали, в них я сразу разобрался. Мне показалось, что Богдан был не совсем умственно здоров. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Еще обсудили планы тренировок на ближайшую неделю. Руппрехт перекроил план по-своему. Единственное, на чем я настоял – лыжи и бег должны быть нормой каждое утро. А позже пообещал добавить бег с нагрузкой, для начала весом в пуд.

Оставив десяток на немца, который должен был еще погонять их после обеда, мы с Дугиным и Первушиным выдвинулись в Новгород. Позже офицеры и солдаты перевезут свои пожитки в усадьбу. Мест еще хватает, а далее будем решать. Думаю, по весне поставим дополнительные избы и огородим территорию. Вообще, с казармами получилось интересно. Я уговорил фон Миллера начать строительство военного городка. Объяснил, что скоро будет указ о строительстве городков и казарм по всем частям. Он может отчитаться, что первым выполнил указ императора. Губернатор полностью меня поддержал и пообещал выделить денег из своих фондов. Митусов понимал, что кортеж Павла проедет через Новгород, направляясь на коронацию в Москву. И сам Бог велел отличиться перед начальством. Далее по цепочке прониклись городской голова и купцы, которым пришлось поддержать нашу доблестную армию финансово.

В Путевом дворце было тихо и спокойно. Гости со своей свитой отбыли в монастырь, я даже не интересовался какой. На своем посту был только доктор Блок с учениками. Сегодня он принимал ожидающих своей очереди пациентов. Два дня доку пришлось заниматься свитой Александра, хотя явных больных среди них не было. Но какие-то мелкие болячки ему пришлось лечить.

Я же помылся и помчался во дворец губернатора, где у нас должна была состояться генеральная репетиция завтрашнего торжества. Главная роль отводилась опять Фитцнеру в роли Деда Мороза. Но на этот раз Томаса разбавили Снегурочкой, роль которой досталась родственнице губернатора по материнской линии Анне Неклюдовой. Род ее был старинный и знатный, но сама девица была из небогатой семьи. Молодая и очень милая особа, с роскошными каштановыми волосами и зелеными глазами. Фитцнер сразу утонул в этом зеленом омуте, и мы с Марией Степановной с трудом его оттуда вытащили. Актерские таланты у Анны тоже явно имелись. Когда Томас оклемался, дело пошло быстро.

«Пожелания», «Ни слова правды», «Отгадай загадку», «Поздравления по азбуке», «Рождественский рифмоплет», «Вырежи снежинку», «Волшебный посох». На самом деле я вспомнил гораздо больше разных конкурсов, но остановились пока на этих семи. Детей должно было быть более двадцати, в возрасте примерно от семи до тринадцати лет. Все должны принять участие в конкурсах. Не удивлюсь, если в забавах примут участие и взрослые. Развлечений сейчас мало, а тут еще праздник в компании наследника престола. Поэтому репетировали очень серьезно. Пару раз прервались на легкий перекус с чаем. Аккомпанировала на фортепьяно креатура Марии Степановны по имени Дарья Семеновна, ее компаньонка и дальняя родственница. Дама была невысокая, в теле, и напоминала мою школьную учительницу музыки. Репетиции и корректировка сценария выжали меня досуха. А ведь еще была елка, украшение которой тоже повесили на меня.

Домой вернулся часам к восьми. Богомольцы вернулись недавно и приводили себя в порядок перед ужином. Поболтали с одевающейся Юлей. Для нее посещение кремля, соборов, монастыря и экскурсия вперемежку с проповедью некоего отца Серафима были в новинку, вызвав бурю эмоций. Она не была особо верующей, но воскресную службу посещала и очень интересовалась историей православия. Здесь на нее повлияла Головина, которая являлась дамой увлекающейся и полностью погрузившейся в изучение русской истории.

Ужин прошел в более камерной обстановке, чем обычно. Народ был под впечатлением от сегодняшнего дня. Плюс все они отстояли вечернюю службу. Я не стал хохмить над этой ситуацией и расспрашивал подробности посещения исторических мест. Постепенно все включились в обсуждение. Кроме того, что гостям понравилась сегодняшняя экскурсия, они решили помочь монахам с ремонтом. Понятно, попы не могли не воспользоваться ситуацией и не стрясти денег с богатых посетителей. Со мной такой номер бы не прошел.

Вечер уже по традиции, которая зародилась еще в столице, прошел с играми, шутками и смехом. Надо бы организовать вечера пения. Только не всякой французской мути, а озадачить кого-нибудь поисками нормальных русских песен. Не знаю, есть ли уже известные в мое время романсы, но наверняка что-то должно быть. Разошлись опять после полуночи. Похоже, мне не удастся выспаться, пока гости не уедут. Этой ночью мы с Юлей особо не усердствовали, но уснули не сразу. Не сказать, что мы полюбили друг друга. Но стали по-настоящему близки, не только в физическом смысле. Ну и секс доставлял обоим вполне себе приятные ощущения.

3

Проснулся с каким-то ожиданием чуда и праздника. Вроде взрослый и в сказки не верю, а празднество вообще организовываю сам, но все равно настроение соответствующее. Это для местных Новый год просто дата в календаре, а для меня – главный праздник в принципе. И хотя оливье пока не изобретено, но игристое вино имеется, и в полночь я его употреблю. А пока зарядка и еще раз зарядка. Астафьев мне привез заказанные у кузнеца гантели и гирю. Грубовато получилось, но меня устраивает. Пока гантели примерно по четверти пуда, гиря – пуд, как и было в мое время. Осваиваю железки, тело усиленно сопротивляется новым нагрузкам. Завтра наверняка все мышцы будут болеть.

– Костья, ты просто неутомим. Я просыпаюсь, а ты опять делаешь эту свою гимнастику, – произнесла Юля сонным голосом. – Еще и какими-то железками машешь.

На самом деле сегодня я проснулся позже. Даже мой молодой и здоровый организм требует отдыха. Делаю приседания и смотрю на эту юную провокаторшу. Юля лежит обнаженная на животе и с улыбкой смотрит на мою зарядку. Делаю последнее приседание и прыгаю на кровать под хохот супруги. В общем, сегодня я разнообразил свою утренние упражнения.

Через час мы угомонились и вызвали Юлину служанку. Я по-быстрому умылся, оделся и пошел в кабинет. У супруги данная процедура займет не менее часа. Это я так оптимистично рассуждаю, времена разные, но женщины не меняются.

Дугин был уже на своем посту.

– Петр, есть что-то срочное и неотложное? – спрашиваю своего секретаря.

– Нет, ваше высочество. Только Астафьев старший просил уделить ему время. И этот писака Новиков уже порядком надоел. Все просит обсудить с ним газету.

– А это очень интересная мысль. Завтра мы как раз и обсудим первый номер. И сделаем это всей нашей честной компанией. Думаю, всем будет интересно соприкоснуться с таким родом деятельности. А то я все гадаю, чем занять наших гостей.

Далее обговорили хозяйственные вопросы роты. Особых проблем нет. Офицеры не чудят, многие солдаты на отхожих промыслах. Обычная рутина. Ничего, весной я им устрою сладкую жизнь.

– А где Первушин?

– Иван в усадьбе, там и ночевал. Уж очень его задело, что он был худший на лыжах. Наверняка вчера полдня и сегодня утром осваивал эту приблуду. Еще и на турнике он был последним, – наябедничал Дугин, который, в отличие от Первушина, проявил себя чуть ли не лучшим.

Наш литвин, несмотря на явную физическую силу, на лыжах выглядел ужасно. С самолюбием у него порядок, значит, будет усиленно тренироваться.

Через час все собрались в столовой. Позавтракали быстро и почти не разговаривали. Дамы попытались выяснить у меня сегодняшнюю программу, но я, как всегда, прикинулся непонимающим. Но пообещал новые впечатления.

И оправдал ожидания гостей. Классический такой утренник для младших и средних классов моего времени, с музыкальным сопровождением на фортепьяно. Банальность для человека из будущего и совершенная новинка для пейзан. Тут еще Снегурочка в свите Деда Мороза. Новые стихи, конкурсы, загадки и прочее веселье. И если поначалу в конкурсах приняли участие только дети до десяти лет, то потом втянулись все, в том числе и взрослые. Гвоздем программы сначала стал конкурс «Ни слова правды». Ловлю себя на мысли, что я вообще давно так не веселился. А уж когда дело дошло до «Волшебного посоха», который держали Дед Мороз и Снегурочка, то началось форменное безумие. И если дамам наряды не позволяли проходить под совсем низко поднятым посохом, то мужчинам и детям никто не мешал. Кто-то падал, кто-то касался руками пола, у кого-то получилось пройти. В общем, эмоции били через край.

Далее последовала раздача подарков под шутки и стишки Деда Мороза. В восторге были все присутствующие. Подарки, которые получили все гости, точно не были лишними. Детям подарки приготовили родители, а всем остальным – это уже мы с Митусовой постарались. Вроде обычные поделки местных мастеров и простые канцелярские предметы, но все равно приятно, даже если ты сын императора.

После конкурса у нас было чаепитие, и народ начал разъезжаться по домам. Вечером был запланирован бал и народу, особенно дамам, нужно было начинать готовиться. Мы же всей компанией двинулись кататься на площадке во дворе. Но потом дамы тоже пошли приводить себя в порядок к балу.

Прогулялись с братом по парку. Серьезных вопросов не касались. Обсудили коньки, рождественские конкурсы и организацию турнира по шашкам с петанком на коронации. Александр настроился обязательно провести конкурс для наших сестренок, так ему понравилось. Я же пообещал написать сценарий, описание конкурсов и стишки для Деда Мороза. Заодно поделился задумкой провести завтра часть дня в обсуждении первого номера нашей газеты. Александр отнесся к этому с большим интересом. В общем, разошлись по своим покоям довольные друг другом.

Не знаю, каких усилий стоило Марии Степановне утвердить список приглашенных и сколько врагов она нажила, но все гости поместились во дворце губернатора. Плюс старшее поколение к танцам было равнодушно и расположилось по другим залам. Еще и Александр сделал хитрый ход: открыл бал с Лизой, далее станцевал с хозяйкой. А затем переместился в комнату к губернатору и фон Миллеру. Туда же последовали несколько важных господ. Хорошо, что хоть не играли в карты, а обсуждали последние указы, их исполнение и трудности. Насчет карт это был мой ультиматум, который рьяно поддержала хозяйка приема. Наверное, ей тоже не нравится, когда муж спускает деньги за карточным столом. Еще в одной гостиной играли в новомодные нынче шашки. Мне же пришлось отдуваться за Александра и танцевать практически без передышки. Благо мышечная память сохранилась, да и в столице уже танцевал.

Митусова не обманула, оркестр действительно был хорош. Хотя вся нынешняя музыка для меня звучит убого, но уже привык, и музыканты действительно были профи. Перед началом приема у меня состоялся интересный разговор с хозяйкой. Пока бал не начался, мы с ней уединились в кабинете ее мужа. Снаружи у двери осталась компаньонка губернаторши.

– Ваше высочество, я заметила, что вы не любите всякие экивоки, поэтому буду говорить прямо. Прошу простить за дерзость, но речь идет о дорогом мне человеке, – начала разговор хозяйка дворца.

Я от подобного напора растерялся и почувствовал себя неловко. Вроде ничего особо не натворил, поэтому просто кивнул, чтобы она продолжала.

– Я очень люблю Анну Неклюдову, хотя она моя родственница лишь по мужу. Но поверьте, для меня она один из самых дорогих людей. Ей скоро шестнадцать и пора задуматься о замужестве. Думаю, и сваты не за горами. Поэтому мне хотелось бы понять: какие перспективы карьерного роста у Томаса Фитцнера?

Я после последних слов Марии Степановны чуть со стула не упал. Логика железная, чисто женская. Ане пора замуж, но станет ли Томас генералом – вот в чем вопрос. Пару секунд я переваривал информацию.

– Тогда я тоже не буду ходить вокруг да около. Я не знаю, какие карьерные перспективы у Томаса, потому что он человек военный, а в жизни может быть всякое. Он из небогатой семьи и гвардия ему не светит. Путь к благосостоянию с чинами Фитцнер будет пробивать своей шпагой и мозгами. Со своей стороны, чем смогу, тем ему помогу. Человек он не лишенный многих талантов, что важно, очень порядочный. Скажем так, у него есть все шансы стать человеком моего ближнего круга. Но в данный момент это просто слова. Что будет через месяц или год, известно одному Господу Богу. Если касаться финансового вопроса, то я не думаю, что за Анной будет какое-то огромное приданое. Поэтому, может, вместо того чтобы выдать ее за какого-нибудь, а тем более продать (я называю вещи своими именами) какому-нибудь богатому старцу, лучше дать девушке возможность выйти за любимого?

– Я вижу, что вы собираете вокруг себя верных людей, ваше высочество. Оттого и спросила про Томаса Фитцнера. А вот ваши последние слова меня удивили. Когда и кого волновали чувства девушки, пусть даже богатой и знатной? – с какой-то грустью произнесла Митусова.

Здесь явно что-то личное. А чему удивляться? Сорокалетние женихи и восемнадцатилетние невесты сейчас норма. Лично меня это удивляет и в корне не устраивает. Но в семейные обычаи дворян я точно не полезу. Своим людям помогу, но не более того. Хотя есть мысли, как облегчить жизнь замужним женщинам.

– Жениться надо на ровесниках. Или чтобы между женихом и невестой не было большой разницы в возрасте. Да и дети от мужа, которому двадцать лет, мне кажется, будут гораздо здоровее, чем от потрепанного жизнью и пороками мужчины, а тем более старика. Еще вопрос, сам ли старик этих самых детей сделает молодой жене, – не удержался и спошлил я.

– Вы второй раз удивили меня, ваше высочество, – улыбнулась Мария Степановна. – Не каждый мужчина поддержит ваше мнение.

– Только я вам этого не говорил. У меня и так неоднозначная репутация, не хочу дополнительных сплетен с пересудами. Что касается наших подопечных, – на этот раз улыбнулся уже я, а собеседница меня поддержала, – то давайте дадим им надежду. Для Томаса единственный способ получить новое звание, назначение и деньги – это война. Если Анна готова подождать года три, то пусть все идет своим чередом. Войн на нашем веку хватит, и у Томаса появится возможность проявить себя. Такая красивая девушка, да еще с такой родственницей, сможет выйти замуж и в двадцать лет.

– Я склонялась примерно к такому же решению, но не думала, что вы меня поддержите. Спасибо вам, ваше высочество, – с чувством произнесла жена губернатора. Видно, что Неклюдова действительно ей дорога. – И не сочтите еще раз за дерзость, но вам нужно быть осторожнее с проявлением чувств к одной особе.

Кровь бросилась мне в лицо. Какое-то время я вообще перестал соображать и с трудом удержался от того, чтобы не вспылить и не наговорить Митусовой чего-то лишнего. Это точно не мои эмоции, а проявление отвратного характера реципиента. Сделал вдох, выдохнул и, уже успокоившись, посмотрел на свою собеседницу. Она явно не ожидала такой реакции и слегка перепугалась.

– Это так бросается в глаза? – спросил я спокойным тоном, окончательно взяв свои эмоции под контроль.

– Со стороны незаметно, если специально долго не наблюдать за вами, – быстро ответила собеседница, похоже, испугалась она не на шутку. – Я случайно обратила внимание на один ваш взгляд и сначала не поверила. Хочу попросить у вас прощения, если чем-то обидела. И поверьте, с моей стороны не будет никаких попыток бросить тень на вас и эту особу. Я еще в своем уме и понимаю, что есть вещи, куда нельзя соваться. Но хотела вас просто предупредить: если заметила я, то могут и другие.

– Спасибо, Мария Степановна. Впредь буду осторожен. Мое отношение к вашей семье никак не изменится. А скорее наоборот. Приятно иметь дело с умными людьми.

На том и разошлись. Вернее, пошли в зал, где уже все было готово к танцам. Перед началом дискотеки я успел шепнуть Фитцнеру, чтобы он не наделал глупостей и скрывал свои чувства к Неклюдовой.

Далее начался ад. Юля, Лиза, Шаховская, Екатерина Браницкая, Митусова, Головина и еще несколько девушек не дали мне пропустить ни одного тура. Хорошо, что не пришлось танцевать со всеми дамами, присутствующими на приеме.

Обратил внимание, что женские наряды очень разнообразны. Дамы просветили меня, что в столице многие уже перешли на греко-римский стиль платьев. Более легкие ткани, с открытыми руками, не такие пышные и громоздкие юбки. Лично мне новая мода была куда приятнее, да и снимать такое платье наверняка удобнее, чем старые убожества. Про это я, конечно, говорить не стал, но новые фасоны похвалил. У мужчин все было примерно так же. Кто-то носил кафтаны и кюлоты старого образца. Другие переходили на английский стиль, надев пиджаки и нормальные штаны. Кроме разговоров о моде, меня втянули в беседу о новых играх, предстоящем турнире и рождественских конкурсах. В основном усердствовали новгородские дамы. Ранее я их особо не баловал своим присутствием и долгими разговорами. Пришлось выслушать и ответить каждой, какую бы чушь они ни несли.

Фитцнер меня послушал и станцевал с Неклюдовой всего два танца. Да, губа у Томаса не дура. Через пару лет Анна станет просто ослепительно-красивой. Сейчас еще заметна некоторая подростковая угловатость, но когда все нальется в нужных местах, то это будет просто оружие массового поражения, для мужчин конечно. Здесь неожиданно нарисовался еще один Ромео. Молодого Ушакова пленила Екатерина Браницкая. Наверное, сыграла роль ее победа в шашках, хотя она была еще и весьма симпатичной девушкой. Но и вариант богатства ее семьи тоже исключать нельзя. В данное время это считается нормальным. Да и в моей реальности не только девушки искали себе обеспеченную партию, парни тоже разные бывают. На мой взгляд, Екатерина еще ребенок, но в здешних реалиях – уже девица если не на выданье, то почти. Мама ее задумчиво поглядывала на танцующую дочь и на сияющего Ушакова. Сдается мне, что уже в ближайшее время у нее будет весь расклад по состоянию, родственным связям и прочим, нужным для правильного жениха компонентам.

Давно я так не уставал. Причем вымотали меня как морально, так и физически. Наверное, никогда я не отвечал на такое количество вопросов, еще и вперемежку с танцами. Это какая же подготовка у местных дворян, которые без всяких экстази под отвратную музыку готовы отплясывать часов по пять-шесть подряд? Домой вернулся полностью вымотанный. Моих сил хватило помыться, и далее я рухнул в кровать. Первая ночь в Новгороде, когда мы с Юлией обошлись без близости. Похоже, она устала не меньше.

– Костик, ну что случилось? Совсем пропал, не заходишь в гости. А дочкам почему не звонишь? – задает вопрос моя мама.

Сидим на кухне в ее доме, как всегда, пьем чай с пирогами. Мама смотрит на меня, подперев рукой подбородок, и грустно улыбается. Заметил, что у нее появились новые морщинки и волосы стали совсем седые. Хочу что-то ответить, но не могу, картинка начинает расплываться, будто порванная пленка в старых кинотеатрах. А затем я остаюсь в абсолютной темноте, и самое страшное – не чувствую своего тела. Будто мой разум заперт в какую-то капсулу. Начинаю задыхаться и пытаюсь закричать, но не могу.

Открываю глаза, делаю пару вдохов, немного успокаиваюсь и сажусь на кровати. Из окна струится лунный свет, за стеной потрескивают дрова в печке. Это сон. Просто сон. Или, наоборот, я сплю или лежу в коме, а все, что сейчас вокруг меня, и есть сон. Подошел к окну и прислонился к нему лбом. Мне периодически снится мама, дочери, моя прошлая жизнь, но как-то урывками, без конкретики, и часто я забываю сон уже через минуту после пробуждения. Прошлую жизнь я помню. О дочках и маме вспоминаю постоянно, но стараюсь задушить тоску бурной деятельностью и физическими нагрузками. Сегодняшний сон какой-то слишком реалистичный, и я никак не могу успокоиться.

– Костья, что случилось? Приснился плохой сон? Тебе уже было так плохо, когда ты разговаривал с кем-то во сне. Но это было давно, и я думала, все прошло, – произносит подошедшая Юля, которая прижалась к моей спине своим телом.

Отвечать ей не стал. Постояли еще некоторое время. Не знаю, знак это или нет, но в любом случае я ничего не могу сделать. Буду и дальше действовать по своему плану. О чем думала супруга, не знаю, но вот брожение двух ладошек по моему телу как бы намекало о направлении ее мыслей. Развернулся, поднял на руки эту юную провокаторшу и отнес в кровать. Угомонились мы примерно через час. Даже молодые и здоровые организмы требуют отдыха.

Утром я откровенно филонил. Полноценную зарядку не делал, ограничился небольшой разминкой. Юля спала и не думала вставать. Вышел в соседнюю комнату и через нее попал в купальню. Ну, по крайней мере, там был рукомойник с зеркалом, пара тазиков и деревянная бадья, заменяющая ванну. Как еще обозвать такую комнату, не знаю. Надо озаботиться медной ванной, хотя не уверен, что они уже появились на свет. Если нет, значит, озадачу Астафьева производством. Помнится, медник, которого притащил Афоня, справился с изготовлением шаров, пусть займется ванной, хи-хи. От Афанасия с Харламовым давно не было вестей. Надеюсь, что все в порядке. Мы с ними о связи особо не договаривались, и жестких временных рамок у них нет.

Одеваюсь я сам. Матерюсь, правда, как сапожник, особенно над этими рейтузолосинами, мать их за ногу. Еще добивает меня местная обувь. Пора начинать одеваться, как удобно, а не как принято. Подштанники типа семейников я уже ношу, чем очень удивил Юлю. Все забываю подкинуть их женской бригаде идею нормального белья. Сонная Юля в сопровождении служанки как раз продефилировала умываться.

После завтрака хотели приступить к работе нашей любительской редколлегии, но сразу не получилось. У кого-то слишком длинный язык. Поучаствовать в таком, несомненно, нужном процессе изъявили желание Митусова с Неклюдовой. И конечно, прибежали два наших Ромео – Фитцнер с Ушаковым. В итоге полчаса потратили на хрен пойми что. Пока я не объявил, что мы с Новиковым начинаем, а остальные по мере сил помогают. Либо мы уединяемся в моем кабинете, и тогда нам точно никто не помешает.

А Новиков профи с большой буквы. Я не был знаком с газетчиками в своем времени, но пустозвона и любителя от человека, знающего свое дело, отличу. В итоге присутствующие дамы, а особенно Митусова с Браницкой (кто бы сомневался) дали несколько дельных советов.

Название «Вести» мы так и оставили. Логотип пока не придумали. На первой полосе было небольшое приветствие Новикова, как главного редактора, где он описывал формат издания. Хотя формата как такового пока не было. Но главное – начать. Также на первой полосе была заметка о необходимости начатых реформ. Особо не умничали, а привели примеры, статистику и небольшие выкладки. Конечно, материал еще придется согласовать с Павлом или цензурой, которую ввели всего пару лет назад, но получилась доходчиво и необычно для нынешнего времени. Статью предстояло написать мне вместе с Александром, Новиковым, Шульцем и Хоффманом. Последний, как оказалось, был непосредственным участником разработки проекта денежной реформы, который начали составлять по приказу Екатерины еще года три назад.

Далее больше половины полос, которых решили напечатать пока шестнадцать, были посвящены поездке Александра в Новгород. Новиков очень грамотно разбил поездку на несколько отдельных статей – впечатления о дороге, встреча жителями Новгорода наследника престола, рождественские гуляния, детский праздник, описание нового вида лыж и креплений коньков, турнир по шашкам с победой Екатерины Браницкой, а также небольшой пост о приеме у губернатора.

Когда будущий редактор все это успел написать, не знаю, вроде постоянно был с нами, может, ночами работал. Хотя с ним приехал секретарь, наверняка он и делал основную работу. Еще по совету наших дам решили написать отдельную статью по новым правилам шашек. Там же будет описание женских нарядов для катания и игры в петанк. Мне его никто не показывал, даже изображения скрывали заговорщицы. Судя по хитрым лицам Лизы, Юли и Шаховской, готовилась какая-то провокация. Но это их женское дело, надеюсь, что рамки приличий они не переступят. В итоге правила для шашек, описание лыж, коньков, платья для петанка выйдут отдельным приложением. По совету Браницкой решили, что необходимо еще приложение, посвященное детским конкурсам. Меня особо попросили напечатать стишки и шутки-прибаутки, которые произносил Дед Мороз. Мы и так планировали детское приложение, но позже. Значит, придется загрузить Новикова дополнительной работой. Я сам тоже кое-что напишу, типа коротких сказок и историй. Для себя решил добавить еще немного рекламы, описание нового канцелярского набора, а также указать на последней полосе адрес лавки, вернее уже магазина Астафьева с нашей продукцией. В самом конце обсуждения Головина предложила написать заметку о посещении Свято-Юрьева монастыря и его историю. Все присутствующие одобрили эту затею.

Составлению первого номера нашей газеты посвятили почти целый день. Прерывались только на обед. Вечером же нас ждал музыкальный вечер, который организовала Митусова и местные фанаты музыки. Фортепьяно и оркестр я воспринял нормально. Но опера, или что здесь понимают под ней, в исполнении какого-то жеманного типа педерастического вида и толстой тетки, вызвала откровенно негативную реакцию. Об этом меня после окончания концерта спросила Митусова.

– Константин Павлович, – начала она, когда мы сидели в гостиной и пили чай, – вы не любите музыку и пение?

– Я люблю музыку, правда, немного иного рода. Мне ближе военные марши. – После этих слов все присутствующие заулыбались. – А вот по опере я в сомнениях. Зачем мне слушать жуткие вопли на итальянском или французском языке?

Александр начал смеяться, в чем его поддержали Васильчиков и Фитцнер. Остальные же отреагировали по-разному. Особо были возмущены Юля и Головина, как большие любители оперы.

– Объяснюсь, дабы меня не приняли за невежду. Я живу в России. Говорю и думаю на русском. И хочу слышать песни тоже на родном языке. И это касается не только оперы, но и театра. Все эти надуманные эмоции и чувства, выдавливаемые, как дерьмо при запоре, да еще на французском, просто ужасны. – После такого сравнения Александр уже откровенно ржал, его поддержали все мужчины.

Но женская часть почему-то не веселилась, кроме Митусовой с Браницкой, которые с трудом сдерживали смех. Молодежь была искренне возмущена.

– Складывается впечатление, что кроме Мольера[59], Реньяра[60]и немного Сумарокова, в театрах нет другого репертуара. Про стиль актерской игры я уже сказал. Опера вообще для меня дикость. У нас огромная страна, с разными наречиями и историей. Неужели нет песен на великорусском, малорусском или белорусском языке?

– Но ведь это простонародная и мужицкая культура. Вы еще предложите брать пример со скоморохов, – это Головина вдруг вспомнила, что она бывший адепт европейской культуры.

– Уважаемая Варвара Николаевна, если мы будем продолжать делить людей на простонародных и высокородных, то лет через пятьдесят-семьдесят в стране действительно будут жить два абсолютно разных народа. А с учетом того, что ваша культура к русской не имеет никакого отношения, то именно дворяне станут в своей собственной стране инородным телом. Пока простой народ темен и неграмотен, а буржуазии как таковой нет, это неопасно. Но по мере возрастания самосознания простых людей, а также влияния купцов, промышленников и банкиров, инородное тело просто станет лишним. Его просто удалят и выкинут на свалку истории. Пример таких событий вы сейчас можете наблюдать во Франции. Но боюсь, что в случае России казнью нескольких тысяч человек дело не ограничится. Наших потомков просто уничтожат физически, и сбежать удастся единицам. Мужиков банально больше, чем дворян, в сотни раз. Это будет нескоро. Но чем больше мы будем считать свой народ говорящими животными, а о собственную культуру вытирать ноги, общаясь между собой на французском, копируя, как обезьянки, все, что идет из Европы, тем ближе этот самый Судный день.

Народ перестал смеяться и улыбаться. Все молча смотрели на меня. Что-то Остапа понесло. Не отошел я еще от сна и нервничаю, вот опять утратил контроль. Но нужно закончить свою речь на более позитивной нотке.

– Я не призываю завтра отказаться от оперы, французской или итальянской комедии. Но попробовать создать хор русской песни – дело богоугодное. Еще нужен нормальный русский театр, с доморощенными актерами и постановщиками, имеющий в репертуаре спектакли, поставленные по отечественным произведениям. Более того, театр должен быть общественным, допускаться в него должны все сословия, и простолюдины тоже. Господин Новиков может вам рекомендовать десятки неплохих литераторов, которые могут стать драматургами для нового русского театра.

Редактор усиленно закивал. И начал перечислять современных гениев русской словесности и поэзии. Остальные были под впечатлением от моих слов. Через какое-то время все начали собираться по домам.

Глава 17

22 декабря – 7 января 1797 года, Российская

империя, Великий Новгород

1

Это день я решил полностью посвятить службе. Сначала особому взводу, а далее уже роте, командование которой никто не отменял. В мое отсутствие всем распоряжался Томас, но с учетом того, что он постоянно отвлекался, надо посмотреть, чего он там накомандовал. Встал пораньше, слегка размялся, умылся и пошел в кабинет. Там уже был накрыт завтрак. Быстро перекусил под тусклый свет. Надо что-то решать со светом, в зимнее время требуется просто огромное количество свечей. И все равно достаточного света они не дают, а вот запах гари и духота – это главная проблема, особенно когда скапливается множество людей. В расположение взвода выдвинулись с Дугиным, Первушиным и Филипсом.

В усадьбе была рабочая обстановка, ждали только меня. Пробежались на лыжах, после размялись в зале. Что такое разминка перед началом физических нагрузок, уже знали и активно применяли. Немного топорно и по-детски, на мой взгляд, но это дело наживное. Руппрехт, который стал главным по учебной части, внимательно слушал мои замечания. Уверен, что со временем он их переработает и усовершенствует, благо практики у него хватает. Пока я предложил мяч, набитый песком, несколько новых упражнений с палкой и на растяжку.

В тренировочном зале пофехтовали с Карлом на шпагах. По его словам, прогресс есть, но заниматься надо чаще. У десятка была своя программа, разработанная этим фанатиком всего колющего и режущего. Сегодня осваивали метание ножей и нейтрализацию часовых. Во втором виде резьбы по живому урок давал Первушин. Я покинул усадьбу после обеда, десяток же должен был продолжить тренировки на силовые упражнения до вечера. Если не прибудут люди, за которыми послал Иван, то придется искать других учителей.

Перед отъездом состоялся разговор с Руппрехтом, инициатором которого был немец.

– Ваше высочество, это, конечно, не мое дело, но как вы собираетесь решать женский вопрос во взводе? – огорошил Карл.

– Какой женский вопрос? – спрашиваю изумленно.

– Наша казарма расположена в удалении от города. Пока людей мало, но в скором времени их будет несколько десятков. Насколько я понял, вы создаете новую часть и рекрутируете молодых людей, как солдат, так и офицеров. К тому же многие из них не отличаются кротким нравом. Если в казарме или близ нее вы поселите семейных работников, которые будут обслуживать людей, то возникнут большие проблемы с их женщинами. Наши ребята все холостые, через пару месяцев такой жизни начнут бросаться на любую юбку. Маркитанток рядом нет, в город бегать далеко. Поэтому необходимо заранее продумать этот вопрос.

– Вот о бабах я думал в последнюю очередь. Карл, мне нужно посоветоваться с более опытными сослуживцами, а ты со своей стороны тоже подумай. В ближайшее время обсудим и примем решение. Мне здесь насилие и прочее непотребство не нужно.

Вот не знаю, как сейчас обстоит дело с интимной жизнью у солдат и офицеров. Старые солдаты в массе своей семейные. Офицеры же женятся в более солидном возрасте. Как выходят из ситуации молодые? Надо переговорить с фон Миллером, подполковник человек знающий. Надеюсь, он не упадет в обморок от такого вопроса.

Еще огромная проблема – это обмундирование. Нет нормальной тренировочной формы. А на улице, даже несмотря на зиму, у нас планируются практически ежедневные тренировки. Такая же проблема с обувью. Если легкую форму для помещения сшили, а ичиги нашли у местного купца, торговавшего с Казанью, то с зимней экипировкой сложнее. Здесь хорошую идею предложил Дугин: нанять людей со стороны, в том числе можно найти и выкупить крестьян, владеющих профессией сапожника или портного. Как вариант – поискать мастеров среди солдат полка, пообещав им деньги с привилегиями и перевести в особый взвод.

– За выполнение предложенного отвечает советчик, – произношу под смех десятка, переиначив выражение про инициативу. – Завтра непременно займись поисками.

В роте все было спокойно. Часть старослужащих солдат была на отхожих промыслах. Молодые ходили в караулы на рогатку и ночные обходы города. Не стал пока лезть со своими идеями, все равно времени нет. Занялся бухгалтерией и прочей бумажной работой. Жалованье платили вовремя, деньги на особый взвод уже поступили, происшествий и дезертиров не было. Тишь да гладь. И уже в сумерках выдвинулись к Астафьеву. По городу я передвигался в сопровождении Кузьмы с Саввой и Дугина. Понятно, что вряд ли мне угрожает покушение в ближайшее время, но лучше не рисковать. Ильина я прикрепил к Путевому дворцу. Организация охраны, особенно внутри, была полностью на нем. Караул, который состоял из солдат моей роты, также подчинялся псевдолакею. Первушин перебрался в усадьбу, но иногда продолжал меня сопровождать.

Чем хорош Новгород, так это небольшими расстояниями и своей компактностью. До дома купцов добрались минут за десять. В двухэтажном особняке с большим подворьем жил женатый Василий и пока холостой Григорий. Семен уже полностью перебрался в столицу и перевез семью. Комитета по встрече с хлебом и солью не было. Братья знали, что я подобных вещей не люблю, поэтому сразу приступили к делу. Обсуждали все в гостиной. Там и стол больше. Да и самовар хозяева организовали, все-таки зима – с дороги самое оно чаю выпить. Деловой мебели в нынешнее время явно не хватает и позволить себе рабочий кабинет может не каждый. Если у Екатерины был достаточно прогрессивный для этого времени рабочий секретер, то купцы использовали обычный стол. Со светом зимой тоже были колоссальные проблемы. Смеркается рано, окна небольшие, множество свечей нещадно чадят, и воздух не очень приятный, плюс духота. Я до сих пор к этому не привык, а местным все равно. С другой стороны, им просто не с чем сравнивать. Во дворце еще более-менее, там пространства большие и кое-какая вентиляция присутствует. А вот в других помещениях все гораздо хуже.

Начали кропотливо обсуждать все текущие и будущие дела. Если с производством канцелярской продукции все ясно, то по лыжам и конькам были вопросы. Василий хотел подмять все под себя. Я его отговорил, ознакомив с системой кооперативного предприятия. И предложил создать что-то типа артели из нескольких семей мастеров, с условием общего руководства Астафьевых. Огромных денег на лыжах не заработаешь, а так одним маневром возможные конкуренты переходят в разряд компаньонов.

– Ты, Василий, мысли шире. При производстве любой продукции заработок ниже, чем на ее продаже. Зачем мелочиться и плодить недовольных? Все равно мы не можем запретить мастерам изготавливать лыжи. Лучше привлечь их на свою сторону. А продавать изделия будешь уже сам. И вообще, начинайте привыкать оперировать другими объемами, – обращаюсь уже ко всем братьям. – Лыжи и коньки – только начало. Создадим работающую артель, далее будем расширяться. У меня очень большие планы на производство мебели. Для начала деловой, вроде всяких секретеров и письменных столов. Еще государству требуется бумага в огромных количествах, и эта потребность растет с каждым годом. На артели мы проверим дееспособность такой работы, а в следующем году приступим к производству мебели и еще других моих задумок. Заодно решим, кто из артельщиков полезен и оправдал доверие. По бумажной фабрике надо начинать думать уже сейчас.

При слове мебель и особенно бумажная фабрика Семен подобрался, как кот перед прыжком. Он понимал, что моя персона предполагает выход на главного покупателя бумаги – государство. Решили фабрику по производству бумаги ставить в Новгороде. Сырья хватает, земля не очень дорогая, столица рядом. Вопрос упирался в механизацию производства. Я сразу отмел идею работать по старинке. Но нюансов бумажной мануфактуры не знали ни я, ни братья. Решили найти в столице поставщика готовых станков и в дальнейшем заняться их усовершенствованием.

– Семен, я совсем упустил. Как обстоят дела у нашего Левши?

– У кого? – не сразу понял меня старший Семен. – А, вы про каретника? Перед моим отъездом он прибегал и сообщил, что у него практически все получилось. Но сейчас зима и тяжело проверить, как будет двигаться повозка.

– Давай не будем тянуть. Сам я прибыть в столицу не могу. Организовывай приезд, вернее переезд Силантьева со своими поделками в Новгород. С вас организация мастерской и поиски помощников, если они понадобятся. – Средний брат кивнул в знак согласия, я же продолжил: – Пусть мастер соберет мне легкую повозку, проверим ее ход. Поэтому все необходимые инструменты и станки везите сюда, времени искать их в Новгороде не будет. Дело это нужное и, главное, очень прибыльное в будущем. Только ты особо не рассчитывай на привилегии и прочие вкусности. Будем привлекать к каретному делу еще компаньонов. Нельзя подминать под себя полностью такие направления. Мы не только компаньонов найдем, но и вторую компанию-конкурента создадим. Пусть между собой борются за покупателя. Может, придумают какие-нибудь неведомые доселе в мире механизмы.

Потратил на обсуждение всех действующих проектов и новых задумок часа три. Была еще одна идея, лежащая на поверхности. Судя по тому ажиотажу, с которым местная детвора встречала простейшие игрушки, их был явный дефицит. Даже Александру понравилась игра «Медведь-кузнец», а он точно не имел проблем с игрушками в детстве. Это направление поручили младшему брату. Сошлись во мнении, что артель из нескольких мастеров – это наиболее приемлемый вариант. Больших затрат создание мастерской не потребует, а в случае отсутствия спроса можно быстро свернуть дело.

От ужина и чаепития, предложенного миловидной хозяйкой дома, отказался. Сослался на то, что меня ожидают брат и жена. Тем более Ольга, так звали жену Василия, была месяце на седьмом-восьмом беременности. Для меня было дикостью напрягать женщину, находящуюся в положении. Главное, местным об этом не говорить, а то сочтут за психа, сами женщины в первую очередь. Здесь свой взгляд на подобные вещи. Крестьянки вообще чуть ли не сразу после родов начинают работать. И никакого декрета у них нет, во время беременности тоже работают. Мрут, правда, как мухи, но кого это волнует. Наверное, только меня и нескольких докторов во главе с Блоком. Договорились, что следующая встреча в полном составе будет во время приезда Павла, который проследует на коронацию через Новгород.

В Путевом было многолюдно и шумно. Еще при входе обратил внимание на несколько возков, значит, у нас гости. Прошел в свои комнаты, Дугина послал за слугой, чтобы принесли горячей воды. Через полчаса умытый и одетый в чистый кафтан (дома я мундир не ношу) вышел к гостям.

Сегодня был вечер петанка. Играли прямо в гостиной, где слуги подготовили площадки. Среди гостей были не только Митусова с Неклюдовой, вокруг которой вился Томас Фитцнер, но и почти половина бывших на приеме у губернатора дворян. Поздоровался с теми, кто меня заметил, и присел в уголке. После такого насыщенного дня мне было точно не до игр. Сижу, пью разбавленное вино и наслаждаюсь зрелищем. Тут ко мне подсаживается Александр Салтыков. Я сам давно хотел с ним пообщаться, человек он очень интересный, но пока не получалось.

– Ваше высочество, разрешите быть откровенным и получить столь же откровенный ответ? – Молча киваю в ответ. – Я обратил внимание, что вы не любите всяких словесных кружев, поэтому спрошу прямо. Помогите понять, отчего Александр Павлович очень прохладно относится к моей персоне?

Ну ничего себе у него вопросы. Этого я ему, конечно, не сказал, а изобразил мыслительный процесс.

– Вы слишком умны, а мой брат противоречив и скрытен. Может, он просто еще не принял решение приблизить вас к себе. Плюс неоднозначная фигура вашего батюшки. Вернее, его заслуги, которые весьма сомнительны, а желание быть рядом с троном и вершить судьбы людей излишне откровенны и навязчивы. – Думаю, Салтыков не ожидал настолько откровенного ответа. – Вы же просили откровенность за откровенность.

– Это было очень неожиданно, – ответил князь.

К его чести, эмоции он контролировать умел. Конечно, из колеи я его выбил, но Салтыков сразу собрался и не показал никакого смущения. Может, слегка покраснел.

– Я сам не понимаю, по каким качествам Александр выбирает окружение, и вряд ли он мне расскажет. Могу сказать одно – что вы или Кикин устроили бы меня рядом с братом гораздо больше, нежели два сомнительных поляка и не менее странный Строганов. Что касается вашего батюшки, то давайте называть вещи своими именами. Человек он неплохой, но его заслуги перед Отечеством переоценены. С другой стороны, пользы от него больше, чем вреда, что не всегда скажешь о многих людях его ранга. Времена, когда ваш отец был нашим воспитателем, прошли, многое изменилось. Сейчас мой брат совсем иначе смотрит на личность Николая Ивановича. Думаю, Александр переводит свое отношение к князю на вас. И сдается мне, что брат увлечен вольтеровскими и прочими революционными идеями гораздо больше, нежели это положено наследнику российского престола. Он, конечно, перебесится, но пока этим пользуются люди, которые его окружают. А вы этим идеям, насколько я понял, не подвержены или грамотно скрываете. А значит, общих интересов у вас меньше.

Эк я завернул. Немного помолчали. Салтыков усиленно думал. И он действительно думал, а не делал вид.

– Большое вам спасибо. Трудно оценить, как вы мне помогли, – произнес он через несколько секунд.

– Пожалуйста, Александр Николаевич. Лучше с умным потерять, чем с дураком найти. – Не знаю, известна ли уже эта пословица, но, судя по мимике князя, она его не удивила. – Вы можете всегда рассчитывать на мою поддержку.

– Вы очень добры ко мне. Еще раз искренне благодарю.

С меня не убудет, а союзники, тем более умные и грамотные, никогда не помешают. Лесть одинаково действует на любого человека. Мне не жалко, а князю приятно.

Тем временем игроки сделали перерыв. Оказывается, играли дуплетом на выбывание. Как всегда, к победе шла моя Юля, у которой просто не было конкурентов. Лиза в их команде выполняла роль статиста. Вскоре должны были состояться полуфиналы и финал. Пока же народ разбился на группки. Александр, игравший в команде с губернатором, был окружен мужской компанией. К нашему с Салтыковым обществу добавились Юля, Лиза и Шаховская. Дамы были разгорячены, румяны, было видно, что игра доставляет им бездну удовольствия. Лакеи разносили напитки и канапе. Кто-то прошел в уборные. Кстати, я практически в день своего заселения приказал сделать нормальные туалеты. Не привык я ходить на горшок. В результате в Путевом дворце было несколько вполне себе нормальных уборных, как мужских, так и женских. Понятно, что предназначены они были исключительно для господ, и до нормальной канализации еще очень далеко. Но первый шажок был сделан. Следующим в списке бытового комфорта у меня шел водопровод. Посмотрим, что из этого получится, голландский инженер пока мог порадовать только чертежами.

– Как прошел день? – спрашиваю Юлю.

– О, сегодня у нас был день медика, – отвечает моя жена и улыбается.

Лиза с Шаховской поддержали ее улыбками.

– Вы играли в доктора и больного? – не понял я.

В ответ все трое начали надо мной откровенно смеяться. Не скажу, что вид смеющихся симпатичных девушек мне не понравился, поэтому просто ждал пояснений.

– Нет. У нас сегодня были осмотры доктором Блоком, – отвечает Юля, насмеявшись, – ты же увез лучшего доктора столицы с собой. Вот мы и договорились сегодня обсудить с доктором свое здоровье.

Перерыв закончился, и наши фанаты петанка ринулись на площадку. Как и ожидалось, победу одержали Юля с Лизой, которые в финале победили дуэт Головина – Кикин. Далее стандартный уже ужин в той же компании. После ужина дамы немного помузицировали, и все начали расходиться по домам. Назавтра у гостей запланировано посещение Хутынского монастыря. В общем, вставать всем рано. Я же решил посвятить весь день взводу.

С утра мне удалось вырваться из Путевого дворца, пока все еще собирались в дорогу. А далее стандартный маршрут до усадьбы, лыжи, разминка, тренировка с Руппрехтом. Поел весьма вкусной каши с будущими спецназовцами. Что понравилось, Богдан Фитцнер и Филипс приняли мое пожелание не отрываться от своих бойцов. Панибратства никакого не было и в помине, но питаться с собственными солдатами из одного котла стало нормой.

Вообще, мне не понять ситуацию, когда в армии мало того что солдат кормят всякими отбросами, так еще безбожно наживаются на них и морят голодом. Вернее, сама ситуация не нова, удивляет спокойное отношение к ситуации нормальных командиров типа фон Миллера и более высоких чинов. Ладно бы были паркетные генералы, так ведь нет. Многие понимают ситуацию, но решать ее кардинально не хотят. Может, боятся потревожить кого-то высокопоставленного, наживающегося на армейских заказах. Суворов говорил про интендантов, которых надо вешать, но про казни армейских воров я не слышал. Очень много еще предстоит сделать в нашей армии, чтобы навести элементарный порядок. А сколько рекрутов гибнет и бежит по дороге к месту службы? Сколько солдат умирает от болезней? Меня периодически охватывало бешенство и желание кого-то убить, когда я слушаю все эти истории. Понимаю, что это не мои эмоции, а реципиента, но и меня бесит такой цинизм.

После обеда был час на отдых. Пообщался с десятком, рассказал им про планы на тренировки. Объяснил, что от них, по сути, зависит, будет ли в России новый вид войск. Предложил подумать об обмундировании и оружии. Что можно добавить, а от чего, наоборот, отказаться. Народ вроде как проникся. Офицерам льстило, что они могут стоять у истоков нового рода войск. А солдаты были польщены, что интересуются их мнением. Надеюсь, что-то совместно придумают. Хотя народ в массе своей молодой, но многие служат не первый год и успели повоевать. Руппрехт сразу сказал, что необходим хороший интендант. Вопрос, где найти нормального интенданта? Да еще, чтобы особо не болтал и не пил. Десяток-то мы отбирали не только по физическим навыкам, но и по другим параметрам.

После отдыха опробовал местные гири с гантелями. Надо признать, что все не так уж плохо. После поднятия тяжестей и короткого отдыха отправились на стрельбы. От души пострелял из ружья и пистолета. После окончания огневой подготовки вернулся в Путевой дворец.

На въезде, перегороженным шлагбаумом, дежурила пара солдат, вторая двойка грелась в сторожке. Во дворце никого не было, только снующие туда-сюда слуги. Накормить, напоить, обстирать, убрать мусор за десятками людей тоже нелегкая задача.

После умывания прилег на кровать и не заметил, как уснул. Разбудила меня Юля, которая вернулась с поездки и была переполнена впечатлениями.

– Костья, ты знаешь, что мы были еще в одном старом русском монастыре? – начала делиться своими впечатлениями Юля. – Есть в русских церквях и монастырях что-то успокаивающее и величественное. Сразу ощущается духовная связь, дошедшая до нас сквозь века от предков.

Мне вот реально плевать на архитектурные красоты и на духовную связь. Насмотрелся я на этих бородатых и толстопузых связистов в рясах. Жене я об этом говорить не собираюсь, зачем лишний раз показывать себя откровенным циником. Тем более Юля напридумывала себе про архангела Михаила, было бы нелогично насмехаться над церковью. Да и настоящих духовных отцов сейчас больше, чем откровенных приспособленцев из моего времени. А желание супруги проникнуться русской культурой я всячески поддерживал, поэтому засунул свой скептицизм поглубже.

– Это не только духовная связь. Одно время именно монастыри стали очагами сохранения русской культуры и истории. Многие стали оплотом сопротивления врагам Руси. Я очень рад, что ты так серьезно относишься к русской культуре и обычаям, – отвечаю Юле.

Мои слова принцессе понравились. Заулыбалась и прямо засияла. Хорошая она девушка, надеюсь, и дальше ее характер не испортится. Мне пока тяжело полностью осознать, что представляют наши с ней отношения. Брак – это понятно. Я не совсем ориентируюсь в местных реалиях, но мне кажется, что наши отношения более душевные, что ли. Может, потому что я вижу в ней личность, а не только инкубатор по производству наследников. И мне кажется, что многие обращают внимание на наши отношения. Наверняка и завидуют. Как бы в будущем не стали гадить, если уже не начали. Юля по молодости может не заметить некоторых нюансов. Надо будет с ней провести потом беседу по выбору правильного окружения. Ее фрейлина Анна Жегулина производила приятное впечатление, но это малый круг ее общения. Это ко мне бесполезно людей подсылать, все уже это поняли. А вот если захотят кого-то внедрить в окружение супруги, я проконтролировать не смогу.

И мне действительно нравится настрой Юли и Лизы. При поддержке Головиной они всерьез погрузились в историю России. Благо увлекаться есть чем. С учетом фонда, развитие которого они не переложили на управляющих, а сами следили за всеми процессами, думаю, и увлечение историей у них надолго. Надо подкинуть им идею создания какого-нибудь кружка любителей истории и старины. Желающих принять участие в подобном начинании наверняка будет немало. Тому же Карамзину еще только 30 лет и все его труды впереди.

С Александром удалось поговорить на следующий день. С утра я опять уехал в усадьбу. Хотя встал с трудом. В полдень вернулся в Путевой. После обеда у нас были запланированы коньки. Пока народ перемещался к залитой площадке, мы с Александром прогуливались по парку и беседовали. Рядом с площадкой сложены дрова для костров, поставлены кресла, столики и приготовлены пледы.

Под ногами скрипит снежок, на улице легкий мороз, день сегодня был пасмурный, но не снежный. Еще достаточно светло, хотя около площадки слуги уже зажигают факелы, чтобы наши фигуристы не попадали в темноте. Впереди метрах в пятнадцати идет охрана, в виде четырех конногвардейцев, которые постоянно сопровождали брата по Новгороду и посменно ночевали во дворце. В арьергарде топали Савва с Кузьмой. Мы с Александром выглядим так же контрастно, как наша охрана. Он в епанче поверх мундира, двууголке и вообще весь такой официальный. Конногвардейцы также в мундирах и епанчах, хотя холодновато для такой погоды. Я же одет в удобный костюм, типа охотничьего, в белую бекешу и бобровую шапку. Моя охрана одеждой больше похожа на каких-нибудь зажиточных казаков или гайдамаков. В первую очередь папахами и темными бекешами. Это я решил одеть свое сопровождение в подобную одежду, народ не возражал, а наоборот, с радостью принял обновки. Для особого взвода уже заказал похожее обмундирование вместе с теплыми сапогами и башлыками. Летнюю и осеннюю форму тоже сейчас обсуждаем. Убедился уже прямо на службе, что нынешняя форма очень неудобная. Тем более для особого взвода нормальная форма и обувь так же важны, как и вооружение.

– Хочу поблагодарить тебя за необычные впечатления. Если быть откровенным, то не могу вспомнить, когда веселился и отдыхал душой, – начинает разговор Александр. – Я рад, что изменил мнение и поддался на уговоры Лизы. Ехать не хотел, да и отец возложил на меня много дел.

Он сегодня на удивление расслабленный и веселый. В обед много шутил, особенно над своей неуклюжестью на льду. Возможно, действительно небольшая передышка и отсутствие толп придворных пошли ему на пользу.

– Иногда полезно сменить обстановку. Плюс много новых впечатлений, связанных с дорогой, новым городом, новыми людьми.

– Да, впечатлений мы набрались надолго. Но ты хочешь поговорить со мной не для того, чтобы похвастаться новыми играми или конкурсами.

– Скрывать не буду. Есть несколько мыслей, которыми хочу с тобой поделиться.

Александр развернулся четко по-военному, даже с некоторой долей позерства, и мы зашагали в обратную сторону. Ну, любит человек покрасоваться в мундире, у всех есть свои слабости.

– Мне нужно, чтобы ты поддержал некоторые мои идеи, – продолжил я разговор. – И в первую очередь это касается дел военных. Я понимаю, что спорить с нашим отцом – дело неблагодарное. Но нельзя допустить, чтобы преобразование армии, которое он задумал, навредило толковой идее. Ограничение срока службы солдат и офицеров, прекращение произвола в отношении нижних чинов, новый устав, изменение рекрутского набора, создание дополнительных родов войск, строительство казарм, внедрение шинелей – это нужные вещи.

По мере понимания, что я говорю, брови Александра от удивления непроизвольно поползли вверх. Не мог я знать сути готовящихся преобразований. По крайней мере, таких подробностей. С другой стороны, сами реформы готовились давно, только Павел провел их слишком быстро. Заодно ошибок наделал из-за своей торопливости.

– Так вот, – не даю брату себя перебить, – наша задача состоит в том, чтобы всякая сволочь типа Кушелева, которая в жизни пороха не нюхала, не загубила правильные начинания. Я и так еле отговорил отца от повсеместного внедрения формы прусского образца. Чую, что торчат за этим ушки кого-то из его окружения, кто хотел получить подряд. Это же какой жирный кусок – переодеть и переобуть чуть ли не всю армию. Еле удалось переубедить Суворова не подавать в отставку из-за этой прусской формы. Если бы эти шакалы съели Суворова, то Чичагова убрали бы сразу. На флоте можно украсть даже больше, чем в армии. Пусть играют в свои игрушки с гатчинцами и обряжают их хоть в сутаны. Надо муштровать гвардию, им полезно, а то совсем мхом зарастут. Но загубить действительно нужные реформы в угоду внешнему лоску – просто преступление. Не менее преступно взирать на это и ничего не делать.

Я сделал паузу, чтобы перевести дух. Александр смотрел на меня уже менее удивленно. Наверняка прокручивал в голове какие-то расклады. Я совершенно не знал, что сейчас происходит в Совете. Главное, не давить на наследника, но и получить от него четкий ответ, поможет он или нет, необходимо. Собравшись с мыслями, я продолжил:

– Еще крайне важно создать комитет по новым вооружениям. Пока наше оружие не отстает, а в артиллерии даже превосходит европейцев. Но это пока. Англичане, французы, голландцы и пруссаки стремительно шагают в новую эпоху. Эпоху развития промышленности. Мы, в отличие от них, не просто отстаем, а топчемся на месте. Наши спесивые и глупые вельможи до сих пор считают свои состояния в душах крепостных. Основной же источник дохода видят в продаваемом зерне. А надо считать в количестве рудников и выплавляемого металла, произведенных тканях, выпущенных на наших заводах и фабриках готовых изделий. Мы продаем в Европу зерно, пеньку, деготь и воск, как сто, двести или триста лет назад. Нам же везут готовые поделки и продают втридорога. Лет через десять-пятнадцать мы отстанем без всяких шансов их догнать. Но в производстве оружия этого допускать нельзя. Надо выделить деньги и испытывать в армии разного рода новинки, пусть самые странные, с точки зрения сегодняшнего дня.

Мы какое-то время шли молча. Александр не тот человек, который будет принимать решение сразу. Пусть хорошо все обдумает, я только за.

– Ты действительно сильно изменился. Я уже устал удивляться твоим идеям. Но одно дело игрушки, и совсем другое – армия. Откуда у тебя такие мысли? Не думаю, что несколько молодых офицеров вашего полка, с которым, ты общаешься, могли натолкнуть тебя на такие мысли.

То, что за мной есть какое-то наблюдение и информация идет в столицу, я не сомневался. Странно, если бы было по-другому.

– Не важно, откуда такие мысли. Мне важно понять: ты со мной согласен? – спрашиваю Александра напрямую.

– Я согласен. И постараюсь оказать поддержку нашим генералам и адмиралам, чтобы отец не менял резко состав, который утвердила бабушка. Она перед смертью и так отправила в отставку и заменила многих заслуженных людей. Что касается вооружений, то у меня нет достаточного количества знаний в этом деле. Если ты сможешь, то сделай развернутый доклад, как ты видишь работу комитета по вооружениям. Если твои идеи осуществимы, то с радостью поддержу тебя и в этом.

Решили, что я не буду откладывать с докладом и напишу его до отъезда Александра. Была у меня еще одна тема, которую хотел обсудить с братом. Но нет смысла вываливать на него такой поток информации. Обсудим через пару дней, как напишу доклад.

Когда мы подошли к катку, уже начало смеркаться. Но темнота никак не отразилась на энтузиазме любителей коньков, к тому же факелы давали достаточно света. Я и сам накатался от души, заодно дал несколько советов, в первую очередь дамам. На ужине наши красавицы решили, что обязательно надо залить несколько катков в столице. Я с радостью поддержал эту инициативу. Благо амуницией все присутствующие были обеспечены. Плюс первая партия уже отправилась в лавку Астафьева. Уверен, что за первой последует еще не одна.

2

Каждое утро у меня начало походить на предыдущее. Сначала посещение взвода и уже потом, после тренировки, я уделял время гостям. Может, для этого времени такое поведение считалось неприемлемым, но я не собирался подстраиваться под чьи-то хотелки. А окружающие уже привыкли к моей эксцентричности и подозревают, что мне наплевать.

Дела роты я переложил на Томаса. Тем более, кроме караулов и патрулирования, никаких мероприятий не было. Единственное изменение, я приказал осваивать штыковой бой. До меня активных тренировок такого плана просто не проводилось, в нашей роте точно. Выделили нескольких умельцев из старослужащих, которые получили задание возглавить обучение, и солдаты методично лохматили мешки и чучела из соломы старыми и непригодными ружьями с такими же штыками. Хорошо быть сыном императора. С полковником и затем с интендантами удалось договориться о выделении всякого неликвида. Не из дерева же макеты ружей вырезать, обучение должно быть максимально приближено к бою.

Еще мы с офицерами роты озаботились формой и обувью солдат на весну и лето. Я давно всех предупредил, что как потеплеет, начнем тренироваться, в ответ получил вопрос: как быть с формой и обувью? Она со временем изнашивается и стаптывается. Как оказалось, запасные комплекты личному составу никто выдавать не собирался, оттого и возникали часто проблемы. Солдаты тренировались чуть ли не в исподнем, всякой рвани и лаптях. Артельная казна, конечно, могла помочь бедолаге, у которого развалились сапоги или оказалась совсем гнилая форма. Но закупать на артельные деньги амуницию для всей роты никто не собирался. В основном деньги шли на дополнительное питание и необходимые в быту вещи. Мундир солдату выдавался на год, башмаки тоже, теплая одежда на два. Остальное по мере сил покупалось на артельные деньги.

Офицерам было сложнее, они в исподнем и рванине служить не могли, так что на мундиры тратились очень солидные суммы. Такой подход армейского руководства вызывал у меня просто бешенство. Но пока изменить ситуацию я не мог. Вернее, пока мог только в своей роте и особом взводе. Придется мне тратить на форму собственные средства. Не то чтобы у меня нет денег, но сама ситуация абсурдна, и Шульц опять будет ворчать. Такое впечатление, что мой казначей воспринимает все траты как личное оскорбление.

В Путевом дворце никого не было, только сновавшие туда-сюда слуги. Хотел посидеть в кабинете и поработать, но меня прервал Блок, который через слугу предупредил, что хочет поговорить. В последнее время док вообще закрылся в своей части дворца, появлялся только на ужине, он даже обедал у себя. Ученики его тоже особо не отсвечивали. А здесь вдруг сам решил пообщаться, значит, дело важное.

Мы расположились в креслах моего кабинета. Слуга налил Блоку вина, я ограничился чаем. Доктор выглядел осунувшимся, но как всегда аккуратно одетым, в своем устаревшем камзоле, накрахмаленном жабо и парике, благоухающем одеколоном. С момента нашей первой встречи, когда я открыл глаза в этом мире, ничего не изменилось. Разве кафтан и штаны были другого цвета.

– Ваше высочество, я хотел бы вернуться к нашему старому разговору про Академию наук. В данный момент я понимаю, что достиг достаточно больших успехов в хирургии, а мои ученики тоже делают шаги в иных направлениях медицины. Я только начал свой труд, но мне стало ясно, что пора поделиться своими достижениями с коллегами.

– Доктор, ваши коллеги вас не будут слушать, но еще объявят еретиком, шарлатаном и вообще предателем дела Гиппократа. И сделают они это из самых лучших побуждений, – решил я немного пошутить над Блоком.

– Из каких лучших побуждений? – не понял меня немец.

– Из самых нежных и светлых чувств. Из-за любви. – Я делаю паузу. – Любви к деньгам, которых они лишатся, когда вы обнародуете свои работы, а публика поймет, что большая часть ваших коллег ни хрена не смыслит в медицине.

Я думал, что Блоку станет плохо. Он ржал как конь и чуть не скатился с кресла на пол. В приоткрывшуюся дверь заглянул Игнатьев и тут же исчез. Охрана бдит. Док достал большой кусок ткани, который заменял ему платок, вытер сначала навернувшиеся слезы, а потом протер лысину под париком.

– Вы совершенно правы. Многие из моих коллег будут готовы не только меня оклеветать, но и не удивлюсь, если пойдут на убийство.

– Поэтому, дорогой Иван Леонтьевич, мы поступим по-другому. Откроем в Петербурге отдельную медицинскую академию или восстановим университет с медицинским факультетом. Как вам такая идея? – задаю Блоку провокационный вопрос.

– Я не совсем понимаю, как это будет выглядеть. И главное, какое я буду иметь к этому отношение? – отвечает Блок.

– Я больше склоняюсь к восстановлению университета, который открыли еще при Петре Великом и после смерти Ломоносова благополучно прикрыли. Медицинская кафедра в любом случае ваша. С нее я бы и начал формирование университета. Есть вы и ваши ученики, можно пригласить несколько человек из Европы. Что происходит в московском университете, я не знаю. В конце концов, грамотные люди нужны нашей державе, и чем больше будет университетов и школ, тем лучше.

– Я полностью поддерживаю такой подход. У меня есть знания и главное – силы, чтобы поделиться ими с учениками. За последние несколько месяцев я кардинально пересмотрел свои взгляды на многие аспекты медицины, в том числе гигиену. Внедрение новых методов лечения жизненно необходимо для спасения людей, которые умирают от простейших болезней. Если бы только болезней. Люди умирают просто потому, что не моют руки или пьют грязную воду.

– Главное теперь – убедить в необходимости учебного заведения Александра, а с его помощью отца. Мысли об университете в столице посещают меня постоянно, но я думал вернуться к этому позже. Но раз именно вы подняли эту тему, то не вижу смысла затягивать. Напишите докладную записку, и через Александра передадим ее императору.

Пока ждали возвращения всей компании с прогулки, мы с Блоком кратко набросали список факультетов. Здесь я удивил Блока, отринув философский и теологический факультеты.

– Доктор, вам не кажется, что окружающий нас мир стремительно меняется, и придерживаться догм не самый лучший способ поспевать за ним? Вместо разного рода гуманитарных факультетов, изучения мертвых языков, мифов и устаревших сведений, мы сделаем упор на естественные науки. Медицина, физика, химия, механика, математика. Из гуманитарных наук оставим юриспруденцию, и нужно будет организовать факультеты экономики с управлением. Чиновников тоже надо готовить. И учить их хорошо. Нынешний чиновник, распоряжающийся финансами, ресурсами и людскими жизнями, наконец, просто обязан быть разносторонне образованным человеком. У нас в большинстве своем домашнее образование и протекция. За редким исключением, кто-то учился в московском университете или Европе. Благо, если среди десятка неучей и невежд окажется один самородок. Так ведь и самородка, вместо огранки, задвинут куда подальше, чтобы не мешал людям спокойно жить и обделывать свои дела.

Брата особо убеждать не понадобилось. С прогулки он приехал довольный. Быстро просмотрев наши записи, брат хмыкнул и забрал их с собой. Что мне в нем нравилось, он не принимал решений спонтанно. Наверняка внимательно изучит мои каракули. За два часа, что мы общались с доком, удалось сформулировать перечень факультетов, краткое описание каждого из них и даже немного учебный процесс. Уж очень много сейчас лишних знаний, которые впихивают в студентов. Если латынь необходима медикам и химикам, то зачем она нужна в таком объеме юристам и математикам? Думаю, Александр добавит что-то от себя и что-то исправит. Голова у него светлая, не только в плане цвета волос.

После обеда публика собралась в гостиной, где планировала устроить очередной игровой день. Мы же с братом, Блоком и Салтыковым, на чьем присутствии я настоял, засели в кабинете. Идея университета оказалась близка Александру, и наверняка он обдумывал ее не первый день. Отказ от большинства гуманитарных факультетов особых споров не вызвал. Только сошлись на необходимости факультета истории. А вот по всему остальному споры были жаркие. В итоге пришли к общему знаменателю, что университет необходим. В первую очередь будут открыты медицинский, юридический и механический факультеты. Просто на эти три курса можно быстро найти преподавателей. Для медиков будет открыта больница при факультете, где студенты смогут сразу практически начинать осваивать специальность. То же самое будет для механиков. Необходима лаборатория и какие-то прототипы учебных цехов. Далее разобьем людей по специализациям. Новые же факультеты будут в ближайших планах. Сначала нужно одобрение Павла, далее финансирование и наем преподавателей. С желающими преподавать и учиться проблем не будет. В Европе неспокойно и не каждому по карману отправлять отпрыска на несколько лет за границу. А неплохих специалистов, сбежавших из той же Франции, можно постараться завербовать. Но это для начала. Перед Академией наук будет поставлена жесткая задача – выделить своих людей для преподавания и еще для подготовки учителей. Талантливых ученых в Академии сейчас хватает, но почему-то они крайне мало передают свои знания ученикам.

В качестве ректора брат предложил нашего бывшего учителя Петра Палласа[61]. Хоть и немец, но умнейший человек, истинный фанатик от науки, сделавший огромный вклад в изучение и описание природы, географии, животного мира России. Александр всегда с большой теплотой вспоминал про уроки Палласа. Но кому-то не понравился такой человек рядом с внуками Екатерины, уволили его под надуманными предлогами. Приставим к нему толкового управленца, и можно быть спокойным за новый университет. С управляющим пока решили не спешить. Я предложил на эту должность человека, далекого от науки. Может, найдем какого-нибудь грамотного военного в отставке или чиновника, обделенного наградами и благосклонностью начальства, но наделенного талантами.

Вопрос дисциплины тоже обсудили. Исключать будем в первую очередь за отсутствие желания учиться и разного рода непотребные дела – прогулы, пьянство, азартные игры. Студенты ныне разные и держать их надо в узде, вне зависимости от происхождения. Также прошло мое предложение о двух семестрах и обязательных экзаменах по их итогам. Еще я предложил привлечь наш фонд. Будем оплачивать учебу наиболее талантливых студентов из бедных семей с выплатой стипендии. Наши дамы идею наверняка поддержат. Я со своей стороны тоже пообещал выделить денег для механического факультета. Промышленности нужны грамотные инженеры, а мы их практически не готовим.

Александру не очень понравилась идея учить совместно детей знати и других сословий. Но я настаивал на своем мнении, в чем меня поддерживал Салтыков. Сословное общество не должно быть кастовым. Социальный лифт необходим, иначе – деградация и отставание от передовых стран. Начнем постепенно набирать талантливых детей купцов, мещан и прочих почетных горожан с духовенством. Вопрос пока обсуждаемый, но понравилась поддержка со стороны князя. Не боится высказывать свое мнение, хотя и видел, что наследник не одобряет обучение для всех сословий. Надо потом намекнуть брату, что это полезное качество. Любителей радостно поддакивать и лизать задницу хватает вокруг любого правителя. А вот грамотного специалиста, который имеет свое мнение, умеет его отстаивать и самое главное – выполнять возложенное на дело и отвечать за него, надо ценить, всячески поддерживая.

Ужинать сегодня начали позже. Мы так увлеклись, что совсем про него забыли. Как я и думал, кураторы фонда с радостью поддержали идею университета. Пришлось после ужина объяснять наши задумки. В основном народ их одобрил, только Головина начала лоббировать идею открытия исторического факультета. Лиза со своей стороны встала на защиту теологии. Это на нее посещение монастырей так подействовало? Надо будет уточнить, кто там из попов такой говорливый и решил воздействовать на неокрепшие молодые умы. Нам еще возвращения к бесконечным богомольям не хватало, которые ранее практиковала царская семья. Мастеров влезть в душу и вложить всякие мистико-религиозные бредни у церкви хватало всегда. Откладывать не стал и дал задание Ильину разобраться. Только попросил сразу не убивать, а просто найти провокатора. Я решил так пошутить, но, судя по задумчивому лицу охранника, такие мысли его посетили в первую очередь. Надо в следующий раз детально ставить ему задачи. А то действительно устроит какой-нибудь локальный геноцид.

Проснулся, как всегда, с утра пораньше. График был уже стандартный. Сначала лыжи, потом разминка и тренировка. Пока нагрузки были общего характера: на физическое развитие, холодное оружие и два раза в неделю стрельбы. После усадьбы заехал к Астафьевым. Обсудили дела по недавно созданной артели. Вот чем мне нравятся братья – тем, что у них слова не расходятся с делом. Только утвердили план, а они уже артель создали, с мастерами договорились и начали производство. Не знаю, какие у них там были баталии при обсуждении, но Семен побожился, что все по-честному и никакого обмана. Несколько человек отказалось, но невелика потеря. От купцов поехал домой, на улице уже смеркалось. Вообще-то зимой в Новгороде особо не покатаешься. Темно, и лучше передвигаться в сопровождении факельщиков. Освещены только Путевой и несколько дворцов рядом, в том числе губернаторский. Плюс горели костры у рогаток и будок, где дежурили солдаты.

С наступлением темноты жизнь города полностью замирала. Кроме Путевого дворца, где уже две недели кипела жизнь, в том числе с наступлением темноты. Вот и сейчас, заезжая во дворец, обратил внимание на множество факелов и костров. И что-то уж больно много возков было во дворе. Вокруг костров грелись кучера и сопровождающие гостей. Как только я зашел в свои комнаты, вслед за мной буквально влетела Юля.

– Костья, гости уже почти собрались. Ждали только тебя. Мы думали, ты будешь на обеде, но потом прискакал Первушин и сообщил, что у тебя встреча с купцами, – выпалила супруга.

Черт. Совсем забыл, что у нас сегодня турнир по шашкам и петанку. Немного неудобно, с другой стороны, могли и без меня начать.

– Ничего страшного, переодеваюсь и через несколько минут буду готов. Бедному собраться – только подпоясаться, – пошутил над непонимающей немкой.

Юля уже достаточно хорошо понимала по-русски. Но к нашим пословицам она точно не готова и юмора не поняла. Да и не все пословицы сейчас известны, хоть и принято их считать народными. Пару раз окружающие просили меня повторить, что я сказал. Вообще, надо быть осторожнее с выражениями и особенно с шутками. Уж слишком сильно нынешний юмор отличается от моего времени. Особенно с учетом пошлости, переходящей границы разумного, привычной для жителя XXI века. Сейчас народ тоже ругается, но боюсь, что анекдоты про поручика Ржевского не поймут офицеры даже из самых простых и малообразованных. Скорее дадут в морду пошляку и дегенерату.

Фанаты игры действительно ждали только меня. По плану сначала у нас были шашки. Столы были расставлены, игроки провели жеребьевку. Более того, присутствующие разбились на две части. В первой, состоящей из более слабых и начинающих игроков, были в основном дамы. Во второй – игроки посильнее, куда вошло большинство мужчин и женщин, играющих на более высоком уровне. Я исполнял роль арбитра, сам за стол не садился. Первый турнир выиграла Мария Степановна, которая увлеклась шашками. Финалисткой оказалась ее бессменная компаньонка Дарья Семеновна. Вот уж не ожидал, что именно две эти дамы так продвинутся в шашках.

Турнир на выбывание опять выиграла Екатерина Браницкая. На этот раз в финале она обыграла Салтыкова. Сыграли три финальные игры, и в двух победила девушка. Талант у человека, что сказать, но и Салтыков очень сильный игрок. Интерес к шашкам, по крайней мере в Новгороде, очень большой. По словам Астафьевых, заказов на наборы разных ценовых категорий очень много.

В петанке все было без изменений. Команда Юли с Лизой планомерно вынесла всех соперников. Чем народу нравятся шары, так это эмоциональностью. Понятно, что на дворе XVIII век и присутствующие гости не футбольные фанаты, но некий эффект боления имеет место быть. Эмоциональные зрители создают определенный колорит. Конечно, все с учетом скидки на время и публику, но, в общем, все прошло весело и очень душевно. В более простых компаниях наверняка будет еще веселее.

Предпоследний день пребывания высокопоставленных гостей закончился. Если честно, то я особо не расстроился. Изначально планировалось, что пребывание Александра и компании продлится дня три-четыре, но почти две недели выбили меня из колеи. Дел у меня много, но пришлось половину своего времени тратить на развлечения. А вот Юля, похоже, расстроилась. После бурного секса, который у нас уже стал приятной традицией, она спросила меня, надолго ли мы расстаемся.

Я как-то особо не задумывался об этом. Смирившись со своим нахождением в теле Константина, я решил сосредоточиться на своем плане стать значимой фигурой, влияющей на политику страны. На личную жизнь особо внимания не обращал. Раз прилагается к новому телу жена, значит, будем жить с ней. Забыл, что Юля живой человек, а не декорация. К тому же наши с ней отношения сильно отличались от существующей системы брака. Во-первых, в массе своей между мужем и женой большая разница в возрасте, а мы, по сути, ровесники. Во-вторых, я сразу начал относиться к ней исходя из реалий своего времени. Нынешняя Россия, конечно, не Англия, где женщина является говорящей мебелью с функцией деторождения, но я, похоже, переборщил с демократией. И не только с супругой, но и вообще в отношении к другим женщинам. Я реально воспринимал их полноценными членами общества и без всякой задней мысли переложил на них работу фонда. Дамы сначала удивились, но потом прониклись. И насколько я понял, фонд стал эдаким примером и притяжением для деятельных дам. В качестве шутки предложил издавать приложение для женщин в нашей газете. Но быстро понял, что публика восприняла все очень серьезно. Пришлось набросать план, как я вижу данную новинку. Тезисы быстро накидал, но сразу предупредил, что помогу только на первом этапе, а дальше без меня. Судя по признательным и одобрительным взглядам, мой рейтинг среди женской части вырос еще на несколько пунктов.

– Костья, ты не хочешь отвечать? – Совсем забыл, что Юля все это время ждала моего ответа.

Повернулся на бок, обнял и прижал ее к себе. Медленно провел рукой по весьма аппетитному девичьему телу.

– Ты же прекрасно понимаешь, что значит для меня служба. К тому же приказ отца никто не отменял. Мы увидимся уже скоро, когда поедем на коронацию. Поверь, в данный момент так будет лучше.

Не дав Юле ответить, закрыл ее рот поцелуем, она страстно ответила. Далее мы продолжили нашу стандартную программу, угомонились не скоро.

Сегодня я остался дома. Во дворце с утра суетились слуги, которые упаковывали вещи и даже мебель, которую привезли Александр с Лизой. Зачем тащить с собой мебель, для меня так и осталось загадкой. Дамы решили с утра покататься на коньках, вечером же был запланирован прощальный ужин.

Мы с Александром опять прогуливаемся по парку. Только на дворе утро и ярко светит солнце. Под ногами хрустит снег, я щурюсь от удовольствия, ну красота же. Это моя любимая зимняя погода. Легкий мороз, солнечно и нет снегопада. Александр опять в мундире и епанче, я же в прежней бекеше.

– Я посмотрел твой доклад о вооружениях. Только он больше похож на описание состояния российской промышленности. Вернее, ее бедственное положение, – усмехнулся брат.

– Вот об этом я тоже хотел поговорить. Мы отстаем. И с каждым годом отставание будет очевидным. Я не совсем правильно начал с тобой разговор по новым вооружениям. Нужно на базе Сестрорецкого завода создать целый комплекс заводов. Вместо того чтобы строить в Сестрорецке церкви и колокольни, лучше бы построили новые домны, наняли инженеров и мастеров.

Александр никак не отреагировал на мой пассаж про церковь. Надеюсь, он понимает весь этот идиотизм. Нужен попам храм – пусть строят за свой счет. В том же Новгороде десятки, если не сотни церквей, и это на семь тысяч населения.

– Я подготовил план. Думаю, ты дополнишь его своими идеями. Нам нужен полноценный заводской комплекс, который не только производит оружие. Необходимо думать о будущем. Надо создавать новые образцы оружия, испытывать его и принимать на вооружение действующей армии. Заодно надо узнать, как обстоят дела в Туле и где у нас еще казенные заводы. Должен быть единый центр, который занимается и курирует разработки всех заводов в стране. Это большой труд, но ты прекрасно понимаешь, что дело крайне нужное.

– Будут ли еще приказы? – улыбнулся мой брат.

– Да. Обеспечение охраны и тайны. У меня иногда складывается впечатление, что российские чиновники все дружно работают на другие страны. Может, кроме Тайной канцелярии и Иностранной коллегии. Если мы занимаемся разработкой нового оружия, то все должно проходить втайне и никакие иностранцы и лишние люди не должны допускаться на завод, – не поддержал я шутливого тона.

– Это трудно, но необходимо, – согласился Александр.

– Если удастся получить у отца разрешение на завод, то помогу тебе с охраной. В докладе я написал про организацию некоторых рабочих процессов. Думаю, смогу помочь с поиском нужных людей как для управления, так и непосредственно инженеров и мастеров.

Александр опять удивленно посмотрел на меня. Я не стал углубляться в подробности. В этот момент со стороны катка раздался женский смех, мы оба повернулись в ту сторону. Но за деревьями ничего не было видно. Развернулись и пошли далее по аллее.

– И еще хотел обсудить с тобой немного другой вопрос. Тебе не кажется, что у нас в державе сложилась какая-то нездоровая ситуация с правящим сословием? – Судя по округлившимся глазам, я еще сильнее удивил Александра. – У меня складывается впечатление, что основная задача нашей знати заключается в том, чтобы пустить пыль в глаза друг другу. Будто они все живут последний день и нужно обязательно потратить как можно больше денег. Это же касается нашей семьи. Как повелось со времен Анны, так и тратим миллионы рублей на никому не нужные карнавалы, сжигаем сотни пудов пороха на фейерверки, дамы шьют себе наряды на один раз, гвардия превратилась в разодетых павлинов.

Я остановился, выдохнул и продолжил:

– Ты сказал, что тебе очень понравилась поездка. Но, кроме всего, она была не скучная. При этом мы ни разу не пальнули из пушки, не выстроили какой-нибудь ледяной замок или устроили театрализованное представление с сотнями участников. И это я еще молчу про колоссальные суммы, которые проигрываются за карточным столом. Я веду к тому, что пора менять нынешние развлечения на новые. Они должны стать более скромными, но не менее интересными и, самое главное, менее расточительными. Карточные игры на деньги заменим на петанк, «Уно», шашки и новые игры. Вместо хождения по бесконечным приемам пора организовывать несколько театров, разного рода клубы по интересам, литературные салоны, заливать катки в конце концов. На лето придумаем еще развлечения. То же самое касается нарядов. Наши дамы, Лиза и Юля в первую очередь, должны показать пример того, что платье шьется не на один раз. Сначала народ начнет шептаться и воротить нос. Но кто мешает нашим женам объявить чрезмерную роскошь пошлостью? Жена наследника престола, особенно при поддержке мужа, может стать законодательницей мод. Тем более что девушки как раз увлеклись созданием новых платьев. И вообще, надо внедрять в сознание людей, что никто из потомков не вспомнит про роскошные приемы и многолюдные балы с карнавалами. А вот библиотеки, театры, больницы, музеи, названные их именами, останутся потомкам и прославят имена основателей.

Мы остановились у поворота в сторону катка. Александр стоял некоторое время и просто смотрел на небо, явно наслаждаясь моментом и чудесной погодой. Мой сумбурный монолог выглядел как пропаганда пуританства или кальвинизма. Я сам не вижу ничего плохо в здоровой экономии, главное – знать меру.

– У тебя очень правильные мысли. Страшно представить, какие суммы каждый год буквально выбрасываются на ветер. Константин, но ты никогда ранее не думал о таких вещах. Я очень рад, что ты так сильно изменился. Теперь я чувствую, что у меня есть опора.

Я, конечно, не закричал «бинго!» и не станцевал гопака, но про себя выдохнул. Сделан огромный шаг вперед. Александр очень скрытный человек, но во лжи ранее замечен не был. А значит, он действительно рассчитывает на меня. А доверие будущего императора, с учетом того, что мы братья, это полный карт-бланш на мои действия в будущем.

Глава 18

8 января – 13 января 1797 года, Российская империя, Великий Новгород

Отъезд Александра и компании вызвал в Новгороде не меньший ажиотаж, чем приезд. На прощальном ужине у губернатора было не протолкнуться. На этот раз конкурсов и игровых турниров не устраивали. Обошлись обычным балом. Прием был рассчитан больше на местную публику, так как наши столичные жители точно предпочли бы другое развлечение. К сожалению, мне не удалось избежать танцев. Пришлось отплясать с Юлей, Лизой, Головиной и несколькими местными дамами. Александр тоже не избежал внимания фанаток и более часа уделил кадрилям с польками. Далее часть времени пришлось уделить губернатору, уважаемым жителям Новгорода и его окрестностей. Я с интересом послушал мнения о недавно оконченной войне с Персией, про военные и гражданские реформы. Так как народ в массе своей служил, то вспомнили предания старины глубокой, покритиковали молодежь, не забыли траву, которая была раньше зеленее. Но в целом у дворянства было позитивное настроение к грядущим переменам. Или просто побоялись критиковать при нас указы, которые вышли еще при Екатерине.

Все когда-то заканчивается. Отъезд, запланированный на раннее утро, затянулся часов до десяти. Огромная толпа, состоящая из всех сословий, вышла проводить кортеж наследника. В общем, все прошло по канонам. Добрый и благодарный русский народ с радостью приветствовал большое начальство.

Я проводил кортеж до первой рогатки и далее двинул в полковую избу, надо было заняться делами роты. Кстати, фон Миллер прислушался к моим словам, что скоро будут строиться казармы во всей армии, и решил сыграть на опережение. С учетом того что на коронацию Павел поедет через Новгород, полковник вполне обоснованно рассчитывал на царскую милость. И свободные от службы солдаты, матеря про себя начальство, мешающее зарабатывать деньгу на промыслах, начали заниматься приемкой и сортировкой леса. В нескольких амбарах пилили бревна на доски и шли столярные работы. Трудились как сами солдаты, так и наемные мастера. У лесоторговцев Новгорода нынче праздник. Удалось продать всю заготовленную и выдержанную древесину практически без остатка. Да и не только торговцы лесом были в наваре. Большая стройка – хороший заработок для многих торговых и рабочих людей. Я отговорил подполковника начинать стройку зимой. Главное же – показать, что все готово к строительству, нарисовать красивую схему и даже сделать игрушечный макет. Макет особо заинтересовал фон Миллера, правда не факт, что казарму удастся построить вовремя, зато как красиво можно все оформить виртуально. Времена меняются, а люди все те же. Хотя зря я насмехаюсь над Карлом Карловичем, он действительно взялся за дело всерьез, и военному городку быть.

Более на строительные вопросы не отвлекался. Не нужно считать предков глупее и лезть с советами в каждую мелочь. Сильнее всего меня занимали предстоящие тренировки и маневры роты. Заказ на лапти разместили в окрестных деревнях. Далее через Астафьева нашелся купец, который взялся обеспечить роту дешевым сукном. Решил сшить что-то типа гимнастерок и более современных штанов. В качестве верхней одежды замены епанче пока не было. Даже поздней весной бывает прохладно, поэтому запасной и бюджетный вариант одежды тоже придется шить. Если боятся испортить обмундирование, значит, будут бегать в трениках, что, в принципе, разумно.

Только я подумал, что скинул с себя хозяйственные вопросы, займусь тренировками и вдумчиво приведу в порядок свои записи, как буквально повалили посетители. Но не скажу, что это были гости незваные. Как раз наоборот.

Сначала прибыли два человека с Дона, за которыми посылал Первушин. Не знаю, являются ли они казаками, но вот рожи у них точно бандитские. Иван представил своих протеже как Якова Кривого и Анвара Тобета. Яков был невысоким и кряжистым мужчиной немного старше сорока. Блеклые голубые глаза, темно-русые волосы, мозолистые руки. Если убрать шрамы на лице, заросшем рыжей бородой, и угрюмый взгляд из-под густых бровей, то сойдет за кузнеца или какого-нибудь мастерового. Его товарищ был моложе лет на десять. Стройный, худощавый, выше среднего роста, светлые волосы, зеленые глаза, весьма приветливое скуластое лицо без шрамов и прочих уродств типа последствий оспы, к которым я уже привык в этом времени. Выглядел он не просто как типичный славянин, а больше был похож на финна или карела, светлый, с легким монголоидным налетом. Если он татарин или ногаец, то я вождь племени Мумба-Юмба. В отличие от Якова, Анвар был гладко выбрит и как-то более опрятен. Очень интересные прозвища-фамилии у товарищей. По шраму на лице Якова, который закрывал часть глаза, было понятно происхождение прозвища. А вот у нашего псевдостепняка было прозвище, которое переводилось как «волкодав», это мне потом объяснил Первушин. Кривой был одет в бекешу, Тобет в халат. Оба в папахах, при саблях и пистолетах. У заводных лошадей были приторочены ружья в чехлах. Наших гостей сначала не хотели пускать через пост при въезде, даже бумага с моей подписью не помогла. Я бы сам несколько раз подумал, прежде чем пропускать таких подозрительных товарищей в мирный город. Но потом на рогатке появился Томас Фитцнер, который был в курсе моих дел, и сопроводил донцов до усадьбы.

По словам Ивана, Яков был мастером широкого профиля, но больше специализировался по засадам. Анвар же был действительно степняком, знал все повадки и хитрости войны в Диком Поле. Он больше специализировался по налетам и диверсиям. В данный момент оба жили на Дону, но до этого отметились в разных местах, и не только в нынешних пределах империи.

На следующий день, после лыжной пробежки, оба донца встречали нас у ворот усадьбы. Вчера я вкратце объяснил, а Первушин с Руппрехтом добавили, какие задачи стоят перед наставниками. Карл как-то сразу нашел общий язык с Кривым, при этом буквально. Яков неплохо говорил по-немецки. Я даже не предлагал донцам освоить лыжи, да и они не напрашивались.

– Иван… э-э-э… Савельевич, – произнес Анвар с едва заметной ухмылкой, а Кривой и не скрывал своей улыбки, – наш лесной друг не давал о себе знать?

Иван не отреагировал на явную подначку и просто отрицательно мотнул головой. Но потом произнес:

– У Прохора Белянина, – Иван кивнул в сторону нашего самого молодого солдата, – есть подозрение, что кто-то за вами следит. И уже дня три как. Мы прошлись по округе, но тут сильно натоптано. Чужих следов не нашли.

– Чую чей-то взгляд, да и видел я кого-то. Темно уже было, сначала думал, померещилось, – подтвердил Прохор.

Я особого панибратства не приветствовал, но отношения внутри десятка были более простые, без всяких «вашепревосходительств». В конце концов, каждый из десятка в будущем как минимум взводный, а это уже прапорщик. Если доживут, конечно. Поэтому никто не подбежал, не схватил Прохора за грудки, предварительно дав в морду. И не начал орать ему в лицо, брызжа слюной, что сгноят его или запорют шомполами: мол, кто дал ему право открыть рот без разрешения начальства? Из офицеров, кроме меня, присутствовали Богдан Фитцнер и Филипс. Но они поддержали мое предложение убрать из общения лишний формализм.

– Значит, Лесок рыщет по округе. Выходи, мы знаем, что ты здесь, – крикнул Анвар и, сунув в рот два пальца, громко свистнул.

– И не надо так громко кричать. Все зверье распугаешь.

Мы все дружно обернулись в сторону, откуда послышался голос. Метрах в пятнадцати стоял невысокий человек, в белом балахоне и такой же шапке. В руках у него было что-то типа посоха, остальное оружие наверняка было скрыто.

– А хорош этот ваш Белянин, – продолжил Лесок. – Сразу меня заметил, есть навыки у парня. Может, еще не поздно научить по лесу ходить.

– Ты зачем прячешься? Натворил чего? – спросил Первушин.

– Нет. Я человек мирный, – ответил Лесок, при этом донцы начали скалиться, явно сомневаясь в словах гостя. – Решил осмотреться, пока эти двое не прибыли. И как-то неспокойно у вас в лесах. Кто-то по лесу рыщет в паре дней пути от Новгорода, да и явно с пониманием у них человек. Я еле их обошел.

– Ваше высочество, – наконец-то опомнился Первушин, – разрешите представить: Ян Лесков. Егерь и следопыт, человек, знающий лес как никто другой.

Ян снял шапку в знак приветствия. Заодно мы рассмотрели интересного гостя. Короткие светлые волосы, голубые глаза, светлая борода, оттопыренные уши. Обычный североевропейский тип лица.

– Странная фамилия для имени Ян, – говорю я Лескову.

– Я не Лесков, а Лескоу, – отвечает лесовик по-немецки со странным акцентом, произнеся фамилию на иной лад.

Ну, прямо сплошные полиглоты. Хотя если народ наемничал и поскитался по свету, то знание языков не удивительно.

– Саксонец? – спрашиваю.

– Лужичанин[62], – отвечает Ян.

Странный тип, по-русски говорит без акцента, впрочем, как и по-немецки. Про лужичан я раньше слышал, но не более того. Маскировку Лескова оценил не только я, но и остальные присутствующие.

Со сформированным руководящим составом учебки потратили два дня на обсуждение плана подготовки десятка. Объяснил наставникам, чего я вообще хочу. Они важно покивали головами, затем перечеркнули мой план и начали составлять свой. Решил не лезть с советами, кто я такой против профессиональных убийц и разбойников? Но несколько уточнений по тренировкам внести удалось. Все-таки система начальной подготовки в XXI веке и сейчас сильно отличаются.

Я склонялся в сторону будущего и особо настаивал на тренировках выносливости. В принципе, наставники были со мной солидарны.

Богдан нашел еще пятерых желающих присоединиться к егерям. Вернее, четверо из них не знали, что хотят присоединиться, но подходят нам по навыкам и умениям. А один был самым настоящим добровольцем.

Решили назвать будущих спецназовцев взводом застрельщиков, дабы не привлекать излишнего интереса. Понятие обтекаемое, заодно шпионы не должны обратить внимания. Можно и пластунами их назвать, но, по мнению Якова, нашим новичкам до этого звания как до Луны сракой. В чем я с ним полностью согласен.

Не успел обрадоваться, что дела с десятком наладились и с ротой тоже есть подвижки, как народ повалил нескончаемым потоком.

Волков решил не мелочиться и привез сразу всех людей, о которых я его попросил. Вернее, кроме одного, который должен был прибыть в ближайшее время.

Дворец практически опустел, если сравнивать с тем столпотворением, что творилось совсем недавно. А скоро в столицу собирается перебираться Блок. Оставляет только своего наиболее талантливого ученика хирурга Вольфганга Вольфа. Я этого товарища с волчьим именем и фамилией выпросил строго для егерей. Травм, думаю, будет у них немало. Заодно и сам со своим окружением буду пользоваться.

Доктор был молчаливым крепышом немного за тридцать, говорившим с сильным акцентом. Начинал, как и Блок, в армии. Нельзя утверждать, что он был полноценным учеником Ивана Леонтьевича. Правильнее сказать, что врач повышал свою квалификацию у более опытного коллеги. В плане хирургии Вольф был хорош и ранее. У Ивана Леонтьевича он ознакомился с новинками в виде гигиены, обработки инструментов, наркоза, перевязочным материалом и всякими мелочами. По словам Блока, Вольфганг не просто хороший, а талантливый врач, но еще авантюрист, независимый и крайне неуживчивый человек. Что он тогда делал в армии, непонятно. Должность доктора егерей он принял без раздумий. Еще немец понравился тем, что взял себе в ученики одного из солдат моей роты, имевшего склонность к лечению. В перспективе хотели обучить еще несколько человек. Солдат тоже надо лечить, мелких травм в армии хватает. Также к нему в ученики напросился местный парнишка Макар Бахарин. Макар был сыном свободного крестьянина, работал помощником аптекаря в Питере. Парнем он был любознательным и активным, чего в аптеке не ценили. Знаний особо не давали, зато с затрещинами и подзатыльниками дефицита не было. Он еще в столице напросился к Блоку, а потом как-то перешел в подчинение к Вольфу. В Новгороде остался с радостью, благо семья живет здесь же. Отец его перешел из крестьян в мещане и занимается торговлей.

Гостей разместили в отдельные комнаты, уж этого добра пока хватает. Сначала решил переговорить с Волковым, а потом уже с его креатурами.

Разговор состоялся поздно вечером. Я сегодня ужинал у губернатора и вернулся поздно. Так что гостей не видел, перекинулся только парой слов с Иваном Сергеевичем, который сам посетил усадьбу.

– Ваше высочество, – начал разведчик без предисловий, – хочу начать по нашим иностранным делам. Я обдумал полученные от вас указания и отправил в Бремен с Голландией своего агента. Сейчас зима и навигации по Балтике нет, поэтому гонец поехал через Пруссию в составе небольшого каравана немецких купцов. Перемещаются они не очень быстро, но надеюсь, к началу февраля он доберется до Боде и в середине месяца будет у Вирсмы. Ответ мы получим уже с началом навигации, скорее всего в апреле.

Также хочу сообщить, что я взял на себя смелость и внес небольшие правки в ваши рекомендации. Яннесу я сразу поручил купить две или три голландские лодки, они называются palingaak, и перегнать их в Берген. Эти суда предназначены для перевозки улова. Правда, сейчас действует морская блокада со стороны Англии, что создает дополнительные трудности. С другой стороны, будет проще найти экипажи и не станут англичане гоняться за каждой небольшой посудиной. Они сейчас нуждаются в продовольствии, как вы заметили, и затея с рыболовством должна получиться. Деньги Вирсме также отправлены. Ему хватит на покупку нескольких лодок, дома в Бергене, найм экипажа и организацию производства по солению рыбы. Не будем ограничивать себя торговлей только с Англией, рыба нужна всем, и это хороший способ заняться разведкой, перевозить корреспонденцию и запрещенные товары. Дело это не на один год, но я написал Яннесу, чтобы тот не мелочился и сразу начал строить большую компанию.

– Вы сделали правильно, что внесли изменения. Я не совсем разбираюсь в реалиях этого промысла. А что по Боде?

– По купцу я тоже внес изменения. Не нужно ему открывать банк в Норвегии. Это действительно глубокая провинция, не уверен, что там вообще знают о существовании банков. Со временем откроем там филиал. К тому же надо учитывать, что банк привлечет к себе внимание, а нам нужно поддерживать связь, и наших людей будет легко определить. Нужен большой город и желательно в недружелюбной для России стране, чтобы совсем запутать противников. Я предложил Боде перебраться в Стокгольм. Достаточно большой город, там повышенная деловая активность, крупный порт, и Швеция – наш традиционный враг. И связь поддерживать гораздо проще.

Я выслушал небольшую речь Волкова и начал понимать, какой шикарный подарок сделала мне Екатерина, просто царский. Я получил не только хорошего специалиста, но еще умного человека, который может взять инициативу на себя. Сергей Иванович тем временем продолжил:

– С самой покупкой кредитной конторы тоже не все так просто. Банков в немецких землях сейчас не так много, и они в основном принадлежат монаршим домам или жидам. Покупать какой-нибудь итальянский или голландский банкирский дом неразумно. Боде получит ваши записи по новой системе работы финансовой конторы, дополненные моими рекомендациями, и просто откроет новый банк в Стокгольме. Война уже подбирается к Северной Германии, поэтому он сможет сразу нанять работников для нового дела. Сомневаюсь, что тамошним жителям придутся по нраву французские порядки, еще и ограбят до нитки. Конечно, все будет под видом братства и свободы, – улыбнулся Волков.

– Мне очень понравилось, что вы самостоятельно приняли такое решение. Приятно иметь дело с умным человеком. Значит, ждем апреля и новостей из Норвегии со Швецией. И меня только что посетила мысль. Если у нас возрастет объем корреспонденции, то не имеет ли смысл, для ускорения ее передачи, купить свое судно? Не отвечайте сразу. Обдумайте это дело и позже сообщите ваше решение.

Волков кивнул в знак согласия и продолжил своей отчет:

– Весточку в Сибирь я отправил обоим интересующим вас персонам. Что касается людей, приехавших со мной, как вы и просили, нашел фанатиков своего дела, – сказал Волков и улыбнулся. – Одному из них даже преклонный возраст не помешал быстро собраться и выехать на встречу с вами.

Рудознатец Эрик Краузе, – продолжил говорить Волков и прервался, увидев, что я улыбаюсь, но после моего кивка продолжил: – Родом из Саксонии. Окончил университет в Дрездене, давно на русской службе.

Человек образованный и увлеченный работой. После последней экспедиции на Урал был очень холодно встречен в Академии. Пишет какой-то научный труд, подробностей я не знаю. Очень хочет доказать нашим академикам, что его идеи обошли стороной незаслуженно.

– Честолюбие, помноженное на обиду – это хорошо. Кто следующий?

– Михаил Фролов, горный инженер. Племянник того самого Козьмы Фролова[63], который построил на Алтае чудо-плотину и еще множество механизмов на Урале. Был в столице по делам, также делал доклад в Академии.

– И тоже остался неудовлетворен отношением? – спросил я с усмешкой.

– Нет. Авторитет Козьмы Фролова в горнозаводских и гидротехнических делах столь велик, что не могли они встретить его прохладно. Заслуги инженера оценены Ее Величеством, и с его работой знакомы во многих странах Европы, – с гордостью произнес Волков.

Я слегка завис. Никогда не слышал про такого инженера. Хотя о многих ли наших изобретателях и конструкторах помнят потомки в XXI веке? Эти жертвы ЕГЭ скоро таблицу умножения без калькулятора не осилят. А на вопрос, кто такие Ломоносов и Менделеев, ответят в лучшем случае, что это герои Marvel.

– Ранее я не очень интересовался нашими изобретателями, есть грех. Но если вы говорите, что привезли ученика самого Фролова, то значит, он стоит моего внимания.

– Благодарю за доверие. – Видно, что моя лесть Волкову понравилась. – Еще я имел смелость пригласить изобретателя Кулибина[64]. Личность противоречивая, в Академии к нему относятся весьма скептически, уж очень навязчив он со своими идеями. Да и его манера ходить в русском кафтане с бородой до пояса, кроме смеха, ничего не вызывает. Хотя как-то сделал полезное дело, отремонтировал часы «Павлин», которые граф Потемкин привез из Англии. И вообще, умеет удивить своими механическими поделками. Фейерверки у него лучшие, за что и ценят его в столице. Я что-то не то говорю, ваше высочество?

По мере того как Волков рассказывал мне историю про «смешного чудака в русском кафтане», мои брови ползли верх, а глаза стали размером, как у героя аниме. Я как-то упустил, что в это время живет много интересных людей, особенно изобретателей, которые надолго опередили свое время. Особенно обидно, что практически ни одним из изобретений страна толком не воспользовалась. Платили тонны золота, чтобы, как дикари покупать у европейцев элементарные вещи. Волков заметил мое состояние и замолчал. Я с трудом подавил зарождающуюся ярость, с которой уже научился бороться. Не знаю, кто распространял слухи о неадекватности Константина, но на несправедливость мое тело реагировало достаточно бурно. Значит, реципиент был как минимум неравнодушен к тому, что происходило в стране. Несколько секунд потребовалось, чтобы окончательно успокоиться.

– Вы сказали, что будет еще один гость, – произнес я, будто бы не было заминки в разговоре.

– Так точно, – зачем-то по-военному ответил глава моей разведки, – Александр Данилов, штабс-капитан от артиллерии в отставке. Сын того самого Михаила Данилова[65], изобретателя и фейерверкера.

Про изобретателя я узнал уже здесь. В последнее время читал много литературы по военной науке. Так как Константин любил артиллерию, то я не обошел стороной этот род войск. Очень интересная методичка для начинающих артиллеристов, если говорить языком моего времени, была написана Михаилом Даниловым и издана Военной коллегией. С удивлением узнал, что так называемый шуваловский «единорог» изобрел именно Данилов. Вот такие выверты системы, орудие назвали не в честь изобретателя, а именем того, кто поставил его на вооружение.

– Недавно прочитал труд Михаила Васильевича, очень познавательно. А главное, написано так, что понятно любому неучу. Я очень доволен проделанной вами работой, Сергей Иванович. Предлагаю познакомиться с гостями перед завтраком, откушаем чем бог послал, а после пообщаемся сразу со всеми инженерами. Не вижу смысла скрывать, чего я хочу от каждого из них. Мне будет интересно узнать мнение Кулибина на мои предложения.

На том и расстались. Хотя Волков явно не понял, почему я выделил именно изобретателя, который в моем времени стал именем нарицательным. Нагрузил я себя сегодня достаточно и уснул сразу. Благо никаких снов, и тем более кошмаров, не приснилось.

Кулибин оказался действительно таким, каким его описал Волков. Эдакий старый ретроград, но касалось это исключительно его одежды и бороды. В остальном этот пожилой и невысокий человек, с очень умным и смешливым взглядом, в плане умственного развития даст фору кому угодно. Краузе оказался высоким и немного нескладным мужчиной слегка за тридцать, одет в кафтан старого покроя и смешные кюлоты[66]. Фролов был его полной противоположностью. Среднего роста, плотный, светловолосый, одет в английский костюм, который стремительно набирал моду. И вообще, был больше похож на какого-нибудь знатного европейца.

Мы немного пообщались за завтраком. Поговорили о погоде, дороге, в общем, приглядывались и притирались друг к другу. Нужно учитывать мой возраст. Что могут ожидать от высокородного юнца люди, добившиеся многого в своей профессии? Наверняка подумают, что предложу какую-нибудь глупость.

После завтрака гости расположились в кабинете, и я сразу приступил к делу.

– Господа, мне попала в руки схема золотодобывающего устройства. Сам я далек от подобных вещей, поэтому в первую очередь хотел бы узнать ваше мнение, Эрик Альфредович и Михаил Алексеевич.

При слове золото оба названных товарища подобрались, как хищники перед прыжком. А немец чуть ли не выхватил у меня схему и описание станка. Я примерно на память вспомнил устройство «Американки»[67], которое было копией нашего станка, изобретенного вроде на Березовских или Уфалейских приисках. Может, чего перепутал, но названия Уфалей, Березовка и Пышма я помню точно. А работу устройства видел в каком-то документальном фильме. Там и о Березовских приисках тоже упоминали. По идее, таким способом мыть золото можно и в моем времени.

Судя по скептическому выражению лица Кулибина и Фролова, особого впечатления устройство на них не произвело.

– Но данный механизм не имеет никакого отношения к рудной добыче золота, – произнес Краузе.

– Вы совершенно правы, Эрих Альфредович. Оставим шахтное золото тем, кто его добывает без всяких новшеств. У нас иная задача. Читайте, господин Краузе, – я передал немцу второю заготовку.

Краузе впился в записи, в которых я изложил то, что смог вспомнить. В первую очередь про добычу рассыпного золота, и, самое главное, указал вполне конкретные места его залегания на Урале.

– Кто писать это? – У Краузе вдруг прорезался акцент, хотя до этого он говорил по-русски вполне себе чисто. – Не счесть за оскорбление, но я сейчас готовить похожий труд.

Все с удивлением смотрели на очень взволнованного немца, который обычно отличался флегматичностью и спокойствием.

– Не переживайте так, Эрик Альфредович. Того, кто писал данный доклад и рисовал устройство, давно нет в живых. Но вы признаете, что доклад имеет право на существование?

– Не только имеет, но, скорее всего, это чистейшая правда, – произнес уже более спокойным тоном Краузе, который взял себя руки. – Но все это требует проверки.

– Вы готовы возглавить экспедицию?

– Я готов ехать на Урал хоть сегодня, – ответил Краузе, вскочив с кресла.

– Сегодня никуда ехать не нужно, – улыбнувшись, ответил я немцу. – Но и тянуть с этим мы не будем. Сейчас перед вами стоит главная задача – воспроизвести устройство или улучшить его и провести испытания. Я со своей стороны займусь организацией экспедиции. Чем раньше изготовите и испытаете устройство, тем быстрее поедете на Урал. В качестве мастерской я прикажу выделить вам помещение и, насколько это возможно, обеспечу инструментами.

Фролов, который прочитал доклад вслед за немцем, тоже выразил желание присоединиться к экспедиции. Более того, по его словам, что-то наподобие обсуждаемого устройства уже применялось на Алтае, но особого успеха в добыче не принесло. И еще он обещал помочь в изготовлении «Американки».

– Если вы не против, ваше высочество, то я могу помочь молодым людям не только в производстве устройства, но и инструментами. Особых дел в столице у меня нет, и я давно подумывал о возвращении в Нижний Новгород, в свой родной город.

– У меня на вас совсем другие планы, Иван Петрович, впрочем, на господина Фролова тоже. Но если вы поможете с созданием устройства и оборудованием мастерской, то буду вам очень благодарен. Заодно обсудим ваши проекты, насколько мне донесли, вы просто полны идей.

Кулибин был явно растроган и польщен. Я же опять начинал закипать. Попросил Волкова просто наугад найти двух грамотных людей, которые особо не востребованы в столице. В результате не востребованными оказались гений-изобретатель и очень талантливый геолог, не удивлюсь, что тоже уникум. Это что за государство такое, которое относится к умнейшим и талантливым людям как к мусору? Что в двадцать первом веке, что в восемнадцатом, ничего не изменилось.

Думаю, Фролов тоже полон сюрпризов, хотя на финансы явно не жаловался. Судя по тому, что моментально согласился принять участие в нашем предприятии, деньги для него не самое главное. Его более заинтересовал сам процесс изобретения и внедрения новых станков.

– Какие же у вас на меня планы, ваше высочество? – с улыбкой произнес Кулибин.

Хороший он дядька. Наверняка жизнь его била, и не раз; каково это, оказаться на его месте, я даже думать не хочу. Но человек сохранил какую-то природную доброту и вообще излучал исключительно позитив. Глядя на него, я быстро успокоился.

– Раз вы решили присоединиться к нашему предприятию, то не буду скрывать свои задумки. Я хочу, чтобы вы построили паровую машину с большей отдачей, нежели существующие в Европе. Для начала мы начнем применять вашу машину на заводах и мануфактурах. А далее вы должны построить машину, которую можно будет установить на корабли и наземные повозки. Почему англичане и французы могут, а мы нет? Чем русские хуже?

Всё. Кулибин теперь со мной навсегда. На меня никогда не смотрели с такой надеждой и верой, как этот достаточно пожилой человек. Мне даже стало немного не по себе.

Обсудили организационные вопросы с вызванными Шульцем и Некрасовым, который перебрался в Путевой дворец. В Мраморном дворце на хозяйстве остался его помощник, чему я был только рад. Не уверен, что встреча Александра и размещение гостей прошли бы так гладко без моего управляющего. А ведь были еще многочисленные выезды, потребности гостей, которые необходимо удовлетворять моментально. Просто организаторский талант у человека, надо подумать, что поручить Некрасову в ближайшее время.

Хозяйственных пристроек у дворца хватало. Тем более что одна уже была готова для Ивана Силантьева. Но каретных дел мастер в Новгород не спешил, поэтому решили передать помещение под механическую мастерскую. Надо было только решить вопрос с отоплением, зиму никто не отменял. Пока изобретатели будут делать макет изделия, успеем подготовить мастерскую и доставить станки. Второе помещение тоже решили приготовить сразу, чтобы потом не терять время. Шульц морщился и ворчал, но выделил денег на переезд Кулибина и зарплаты новым сотрудникам. Произнесенное слово «золотодобыча» резко поменяло настроение моего казначея, который сразу стал адептом нового предприятия. Даже предстоящие траты на новый завод не смогли испортить его хорошего настроения. Оставалось обсудить еще один вопрос, к чему я и приступил, не откладывая на потом.

– Господа, я надеюсь, здесь собрались взрослые люди, которым не нужно объяснять очевидные вещи. Все, что обсуждалось сегодня, не должно выйти за пределы круга посвященных. Это касается предстоящей экспедиции и будущих проектов. Людей, которые с радостью похитят и используют наши разработки, хватает как в России, так и Европе. Могут просто начать мешать из зависти или глупости. Вопросом обеспечения тайны и охраны займется отдельный человек, я представлю его вам в нужное время. Отряд сопровождения господина Краузе будем формировать из проверенных людей, насколько это возможно. Но даже охране необязательно знать истинную цель экспедиции.

На удивление никто не стал спорить. Далее решили, что Кулибин уже завтра выезжает в столицу и готовит к отправке все станки и инструменты, которые можно перевезти. Еще наши изобретатели составят список инструментов, которые необходимо приобрести дополнительно. После того как ученые отправились составлять список, мы остались обсудить детали с Волковым, Некрасовым и Шульцем. Иван Сергеевич сказал, что поедет с Кулибиным и у него есть на примете человек для руководства охраны будущего завода. Некрасов со своей стороны пообещал написать двоим опытным людям, которые могут согласиться отправится в экспедицию. Шульц поручился, что найдет грамотного минералога, так как мы не собирались ограничиваться только золотом. Нужно было провести грамотную разведку и составить карту.

Порадовал общий настрой всех участников обсуждения. И люди брали на себя обязательства не из-за каких-то гипотетических барышей. Все понимали важность для державы открытия новых месторождений золота.

Глава 19

14 января – 26 января 1797 года, Российская империя, Великий Новгород

Александр Данилов разминулся с Волковым, который поехал сопровождать Кулибина, всего на один день. Капитан в отставке прибыл на собственном возке с одним пожилым слугой и кучером. Невысокий и худощавый, одет в гражданскую одежду старого покроя, но без парика. Только когда он начинал двигаться, было заметно, что офицер прихрамывает и скособочен на правый бок. Массивная трость и ботфорты выше колен дополняли колоритный образ отставника.

За ужином у нас собралась большая компания. Вернее, компания воссоединилась после отъезда высокопоставленных гостей. Офицеры полка и Блок с учениками с интересом отнеслись к Данилову. Не каждый день есть возможность пообщаться с таким человеком, сыном изобретателя самого «единорога». Да и сам Александр весьма интересный рассказчик. Общались они еще перед ужином, за ним и продолжили. Я не был сторонником говорить за едой исключительно о погоде и прочей глупости, в чем меня поддерживали офицеры и врачи.

После ужина мы с Даниловым прошли в кабинет, где уже стояла бутылка вина, графин с водой и бокалы. Компания моих сослуживцев устроила шашечный турнир на выбывание, который недавно вошел в моду. Было очень приятно, что молодые люди предпочли картам шашки. Постепенно, особенно личным примером, внушаю окружающим молодым офицерам, что азартные игры – это пошло и развлечение для малообразованных людей с плебеями. Ссылался на Петра Великого, Тамерлана, Карла XII, Ивана Грозного и, конечно, Суворова, которые очень уважали шахматы. Шашки же я преподносил как более легкую и быструю версию шахмат. Мои усилия были не напрасны: если уж среди новгородских дам шашки стали популярными, то что говорить об офицерах. Пока шашки были только в лавке Астафьевых. Но, думаю, ненадолго. После выхода первого номера нашей газеты, где будет информация про турнир в Москве, продажи возрастут скачкообразно. А это значит, что производством займется много мастеров и мануфактур.

Надоел мне тусклый свет и постоянный запах гари. Ко всему я привык в этом времени, даже к отсутствию душа и интернета, но к этому никак. Перед отъездом напомнил Волкову про химика, которого он мне обещал привезти, но пока нужной кандидатуры не было. Обещал помочь Кулибин, которому я объяснил свои мысли по улучшению освещения. По его словам, в Академии есть только один толковый химик, некто Товий Ловиц[68], с которым он хорошо знаком. Может, он поможет подобрать грамотного человека или сам согласится помочь. На мой вопрос, не жид ли этот Ловиц, Кулибин ответил отрицательно. Товий – это немецкое имя Тобиас, но на русский манер. Уже хлеб, а то как-то не хочется делиться информацией и вводить в ближний круг представителя этого племени.

– Александр Михайлович, хотел задать вам вопрос, как специалисту в области артиллерии. Что бы вы улучшили в первую очередь в полевой артиллерии, поручи вам заняться этим делом?

Интересно послушать мнение профессионала. Со специалистами в области вооружений я еще не разговаривал.

– В первую очередь я бы уменьшил вес артиллерийских передков и зарядных ящиков. Если возможно, то и лафетов, также не мешает уменьшить вес армейских фур. Которые используются не только в артиллерии, но и во всей армии.

Данилов смог меня удивить. Я-то думал, что он затронет тему зарядов и качества самих пушек. Кстати, перевооружение на «единороги» нового образца уже идет. Форсировала его Екатерина перед смертью. А Павел даже подстегнул артиллерийское ведомство, чуть ли не на первом совещании с коллегиями. Палить из пушек он любил не меньше, чем устраивать парады. Пальба – это вообще какая-то нездоровая черта у семейства Романовых, Петр I не даст соврать.

– Можете объяснить более детально? Мои познания в артиллерии ограничиваются прочитанной литературой и трехфунтовой пушкой, из которой я любил пострелять. Был у меня такой грех, – задаю вопрос Данилову и чувствую, как краснею. Про мои стрельбы прямо во дворце знали, наверно, все дворяне в стране.

– Давайте немного разбавим нашу компанию. Среди гостей есть и артиллерийский офицер, поручик барон фон Рентелень Георгий Евдокимович. Он мне показался знающим офицером, заодно послушаем и его мысли.

Упомянутый поручик как-то естественно влился в круг офицеров, с которыми я общаюсь в Новгороде. Очередной немец, но куда без них сейчас в русской армии? Да и не только в армии. Послал за поручиком слугу, вызванного звоном колокольчика.

Фон Рентелень появился буквально через несколько секунд. От него так и несло нетерпением и некоей сопричастностью к тайне. Данилов понимающе улыбнулся и начал рассказывать.

– Нынешний вес полупудового «единорога» порядка сорока – сорока двух, а лафета – тридцати пяти пудов. Для перемещения орудия на марше используется передок, вес которого порядка семнадцати пудов. С учетом необходимых для боя инструментов и комплекта для шести выстрелов, общий вес всей системы более ста пяти пудов. Обычно используется упряжка с шестью, а лучше с восемью лошадьми. Также к орудию прилагается зарядный ящик весом восемнадцать пудов; если прибавить ядра, порох и гнезда для ядер, то это еще сорок пудов, и упряжка из трех-четырех лошадей. Прибавьте к этому артиллерийскую кузницу весом в семьдесят пудов и тройку лошадей. Наковальня и инструменты перевозятся в специальном полуфурке, а уголь – в специальной фуре. Он называется кузнечный обоз и состоит, как я уже сказал, из трех специальных повозок. У меня есть с собой расчеты и полная выкладка по всем весам, я передам вам ее завтра же.

Я сидел, слушал Данилова и медленно охреневал. Книжек я прочитал немало, но вот таких деталей там не объясняли. А ведь логистика – это половина успеха в любой войне.

– Это сколько же лошадей обслуживает всего одно орудие, какое количество фуража необходимо, чтобы кормить такую прорву скотины. А ведь еще есть фуры для вещей солдат, провиантские, санитарные и саперные повозки.

– Вы совершенно правы, ваше высочество.

Здесь Данилов поморщился и поменял позу в кресле. Судя по всему, раны его беспокоят постоянно. Надо будет направить его на осмотр к Блоку. Не думаю, что при нынешнем уровне медицины можно кардинально помочь со старыми ранениями, но попытаться нужно. Офицер тем времени продолжил, сделав пару глотков вина:

– Потому я ответил на ваш вопрос именно так. Уменьшение веса повозок, да и самого орудия, я считаю главным требованием в современной войне. Быстрое перемещение артиллерии в условиях маневренной войны – это половина успеха в сражении. Я не знаю, как сейчас обстоят дела во французской или австрийской армии, но в нашей дела сейчас именно такие. Пока это не сильно заметно, но в будущем приведет к обидным поражениям и ненужным потерям. Наши орудия пока лучшие, но враги не стоят на месте и наверняка делают работу над ошибками.

Я сначала подумал, что Данилов тоже попаданец, как и я. Уж очень его манера изложения отличалась от современников. Плюс говорил он без всякой казуистики и называл вещи своими именами, что тоже не свойственно большинству людей, с кем я успел пообщаться. Но потом отмел эту мысль, просто человек кратко и при этом емко формулирует свои мысли. Фон Рентелень вообще смотрел на отставника как на какого-нибудь ожившего святого.

– Понятно, что для малых калибров используются более легкие повозки и меньшее количество лошадей, но это не меняет сути. Не менее важным недостатком является качество оси самого орудия. Сорок лет назад, когда орудие ставили на вооружение, это было не так заметно. Но сейчас настала необходимость замены осей, изготовленных из более качественного железа. Они часто ломаются, что в условиях боя просто беда. То же самое касается повозок. Они недолговечны, капризны, и это сильно уменьшает скорость передвижения армии. Если брать сами орудия, то я пока не слышал о каких-то новых образцах орудий, превосходящих «единороги». Но мысли по улучшению существующих пушек у меня есть. Этим занимался еще мой отец, и я продолжаю его изыскания. К сожалению, у меня нет достаточных средств для самостоятельных работ, а артиллерийское управление на мои письма не отвечает.

Опять двадцать пять. Умный человек, который может принести пользу развитию артиллерии в стране, сидит в своем имении, еще и с мизерной пенсией. Понятно, что пока наша армия самая передовая в мире, но нет предела для совершенства. Задела, который сделала Екатерина, хватит еще на долгие годы, за что ей честь и хвала. Императрица любила не только коллекционировать фаворитов, при ней с полководцами, которые не только били врага, но и продвигали военную науку вперед, тоже был полный порядок. Застой начнется гораздо позже, при позднем Александре, и достигнет полной деградации при Николае I – очень надеюсь, что в этой реальности он к власти не придет. Но при всем при этом наша артиллерия никогда не уступала лучшим европейским аналогам. Просто не все понимают необходимость начала работ по усовершенствованию оружия, с учетом развития научного прогресса. Новые станки и машины позволяют сейчас производить более качественный металл и сложные изделия. А самое главное – изготавливать их массово. Не научились еще наши генералы и министры думать о будущем. Или враг еще не заставил.

– Как вы относитесь к тому, чтобы заняться созданием повозки нового вида? Дело в том, что в ближайшее время в Новгород должен приехать каретных дел мастер Иван Силантьев. Недавно он изобрел совершенно новый вид креплений для колес, который облегчит передвижение в каретах. Приезжает он в Новгород, чтобы открыть здесь мануфактуру. Сначала будут проведены испытания, а затем будет начато производство. И кто нам мешает заняться фурами для артиллерии?

– Я готов приступить к работе хоть завтра. Семьей я так и не обзавелся. Управлением моего хозяйства занимается старшая сестра. Я ей напишу письмо и передам с нарочным.

– Это замечательно, Александр Михайлович. Барон, вы в деле? – обращаюсь к поручику.

– Яволь, – заорал вскочивший фон Рентелень.

Сначала смеяться начали мы с Даниловым, потом к нам присоединился и сам поручик. Обстановка стала более душевная и менее формальная.

– Только давайте сразу договоримся. Мы с вами начинаем работу для российской армии. Сохранение тайны должно являться основным условием нашего сотрудничества. Тайна должна распространяться на всех людей, в том числе на сослуживцев и старинных приятелей. У меня есть одна задумка, которую мы обсудим позже. И об этой задумке нельзя знать ни нашим врагам, ни нашим союзникам, да и нашим генералам-фельдмаршалам тоже пока знать без надобности.

Люди собрались военные и неглупые. Возражений не последовало.

– Вы, господин Данилов, обустраивайтесь, можете жить во дворце. По всем вопросам обращайтесь к управляющему. И пусть вас больше не беспокоят финансовые вопросы. Поручик будет отвечать за полевые испытания повозок под вашим руководством.

Возражений не последовало. После этого мы присоединились к нашим игрокам.

День открытых дверей продолжился. Через два дня в усадьбу, где я был на очередной тренировке, прискакал слуга из Путевого. Меня ожидает какой-то купец, который якобы явился по моему требованию. Записку написать Ильин не удосужился, а посыльный был туповат и больше ничего толком объяснить не мог.

Вместо полковой избы пришлось двигать в Путевой дворец. Ехали сложившимся порядком – впереди Кузьма с Саввой, далее я с Дугиным, за нами пара слуг, которых прикрепил ко мне Ильин. Он отобрал двух человек из бывших солдат, которых сам постоянно тренировал. Телохранители из них, конечно, не ахти, но как сопровождение пойдет. Одеты мы были примерно одинаково, в бекеши и меховые шапки. Я предложил такой вариант. Это могло запутать потенциальных убийц и было полностью одобрено Первушиным и Ильиным.

В Новгороде было гораздо оживленнее, чем в декабре. Нельзя сказать, что город бурлил, но перестал быть похожим на сонную деревню. Фон Миллер со строительством казарм и Астафьевы с новыми артелями стали причиной локального экономического бума. Вернее, пока его предвестника. Так как для стройки нужны не только плотники, то город наводнили разные мастера и купцы. Завозили дерево, инструменты, работали лесопилки и кузни. Артелям требовался материал, который везли из близлежащих деревень и городов. Плюс всю эту братию надо было кормить, поить и обстирывать. Думаю, весной начнется строительство новых трактиров и постоялых домов. Разного рода проходимцев и разбойников отлавливали очень тщательно. С учетом того что отряд Тайной экспедиции до сих пор рыскал по окрестностям и не поймал покушавшихся на меня разбойников, бдительность властей была максимальная. И уж тем более никто бы не проник в город за взятку, таких персонажей солдаты с радостью арестовывали на рогатках, так как получали за это премии, которые я назначил из своих средств. Каждого приезжего рассматривали буквально под микроскопом. И надо сказать, что удалось поймать нескольких преступников, и идея себя полностью оправдала. С учетом того что Новгород буквально вычистили от всех подозрительных личностей перед приездом Александра, это сейчас был самый спокойный город в империи.

Путевой дворец и прилегающая территория были образцом порядка в слегка разгильдяйском облике города. Вычищенные от снега и посыпанные землей дорожки радовали глаз. По моему приказу вдоль ограды и на будке были повешены масляные фонари, которые зажигали на ночь. Глядя на меня, многие высокопоставленные и богатые люди города стали копировать новинку. По нашей части Новгорода можно было перемещаться и ночью. Расположенная с другой стороны Волхова площадка с качелями и горками теперь не пустовала дотемна, там тоже постоянно горел свет. Там фонари повесили уже по указанию градоначальника, без всяких подсказок. Более того, они стали местом встреч местных жителей, в основном публики попроще. Расположенный далее участок, который залили водой, увеличили в несколько раз. Место для катания на коньках превратилось в целое поле, тоже освещаемое в темное время суток. Его регулярно чистили от снега и следили за льдом. Там собиралась более чистая публика: коньки пока были дорогим удовольствием. Но я видел в городе уже несколько небольших площадок, залитых льдом, на которых катался простой народ, часто на самодельных деревянных коньках.

Гостем оказался купец первой гильдии Павел Лебедев-Ласточкин. С виду весьма благообразный мужчина лет сорока. Хотя с привычкой купцов носить бороды иногда определить возраст было затруднительно. Из доклада Волкова узнал, что человек он деятельный и весьма авантюрного характера, с очень непростой биографией. Да и не может сибирский купец и воротила в это время быть добрячком.

После процедуры знакомства я по своей привычке сразу приступил к делу.

– Говорить буду прямо, поэтому предлагаю не воспринимать мои слова как оскорбление. Если я в чем-то не прав, то поправьте меня.

Если гость и был удивлен, то постарался этого не показывать.

– Вы полностью проиграли Шелихову и его наследникам, и вас уже вытеснили из Сибири. В Сенате благосклонно относятся к идее объединить деятельность купеческих компаний в одну для дальнейшего освоения Аляски и Америки. А это значит, что в ближайшее время будет основана Русско-Американская компания по типу английских и голландских Ост-Индийских. Заправлять в новой организации будут наследники Шелихова и их компаньоны. Значит, и из Аляски вас скоро вытеснят.

Гость опять остался бесстрастным. Умеет владеть собой, этого у него не отнять. Разве что заходившие желваки на скулах выдали его внутреннее напряжение.

– Вы же для чего-то хотели меня видеть, ваше высочество? Значит, не все так плохо, – произнес Лебедев-Ласточкин с улыбкой.

Голос у него был глубокий и приятный. Наверняка поет он тоже хорошо. Обаятельный делец, что можно сказать. Насколько я понял из доклада, кредиторов сейчас у него хватает. Раз не убили, то как-то умудряется балансировать между весьма непростыми людьми, которыми являются сибирские купцы.

– Как вы относитесь к золотодобыче, Павел Сергеевич? – задаю провокационный вопрос.

– Я хорошо отношусь к золоту и его добыче. Но ранее золотодобывающих шахт не закладывал и с этим металлом дела не имел. Моя стезя – это пушнина и другая торговля.

– А мне и не нужно, чтобы вы добывали золото. Сейчас расскажу, как я вижу наше дальнейшее сотрудничество. Только попрошу: если вы откажетесь, то наш разговор останется в этом кабинете и далее не пойдет.

– Я не привык трепать языком, ваше высочество. Можете быть уверены, что от меня никто ничего не узнает.

Далее я выдал гостю теорию о том, что на золотой лихорадке состояния заработают не старатели, а торговцы припасами, инструментами, одеждой и перевозчики. Когда я в общих чертах обрисовал схему, озвучил примерные объемы золота, которое дадут рудники уже скоро и сколько можно на этом заработать, купец выпал из реальности. Человек очень неглупый, раз из простых приказчиков смог пробиться в купцы первой гильдии. Золото в Сибири добывали давно, но в небольших количествах. И он примерно знал, как обстоит дело в этом секторе.

– Перекупщиков золота не будет, так как государство является единственным скупщиком золота по фиксированной цене. Производителем и продавцом наиболее современного устройства для мытья породы будет моя мануфактура. Порядок на дорогах и самих приисках будет самый жесткий. Никакой вольницы, ватаг разбойников и прочих контрабандистов я не потерплю. Остается только доставить людей, продать им продукты с инструментами, а далее вернуть обратно живых и здоровых. Ничего так не двигает людей вперед, как зависть при виде золота в кармане соседа. Через несколько месяцев, как первые удачные старатели доберутся до России, начнется настоящая золотая лихорадка, – закончил я свою долгую речь.

– Я с вами, ваше высочество. Когда вы хотите организовать компанию? – произнес гость вдруг осипшим голосом. – И лихорадка – это очень правильное слово. Скольких людей она сгубила, даже подумать страшно.

Он еще и философ. Глаза купца пылали самым светлым и прекрасным чувством в мире. Чувством, которое двигало людей в джунгли с тайгой, заставляло их рушить империи и добираться до самых далеких мест на Земле. В глазах Лебедева-Ласточкина пылала алчность, готовая буквально выплеснуться наружу.

– Точно не сегодня, – ответил я и начал смеяться: уж очень забавно выглядел купец.

Он сначала обиделся, но потом понял, что выглядит странно, и поддержал меня смехом. Отсмеявшись и сняв возникшее напряжение, Лебедев-Ласточкин перешел к деловой части, вопросов у него было много.

– Основная наша задача заключается в создании компании с несколькими подразделениями. Но главной ее функцией, как я вам уже говорил, будет доставка людей и грузов. Я понимаю, что очень легко поддаться желанию быстрого обогащения и начать добывать золото, и этим мы тоже займемся, но позже. Думаю, лет через пять, когда старатели перероют все реки Сибири, можно будет открывать добычу шахтным способом. На тот момент капиталы позволят открыть даже не один, а несколько заводов. И почему обязательно золото? Думаете, на железе, меди или олове нельзя заработать? А ведь в России есть залежи серебра, а этот металл необходим нашей стране чуть ли не больше золота.

Лебедев-Ласточкин все понимал и очень хотел заработать. И готов был ждать и работать на перспективу. При более близком общении выяснилось, что им движет не только жажда наживы, не надо впредь мерить людей по меркам моего времени. Купцу просто не дает спокойно жить непомерное честолюбие. Он хочет не только разбогатеть и передать состояние потомкам. Для него важно оставить след в истории Сибири. Родившийся в Якутске в небогатой семье, будущий купец всегда мечтал о славе Пояркова[69], Хабарова[70]или Дежнева[71]. Именно это желание подвигло простого приказчика бросаться в разные авантюры, добраться до Аляски и сколотить неплохое состояние. Но почти все реки и озера были уже открыты первопроходцами, а быть одним из сотен безымянных героев своего века он не хотел. К тому же более богатые и успешные купцы не горели желанием заполучить конкурента и поэтому всячески вставляли палки в колеса.

Я не стал оставлять купца в Путевом, а отправил его в усадьбу. Лишние слухи мне не нужны. Благо самого купца перехватил Фитцнер, когда тот заезжал в город. Надеюсь, ни у кого не возникнет вопросов, зачем ко мне приехал сибирский купец.

Всего Лебедев-Ласточкин пробыл в Новгороде три дня. За это время мы с ним более детально обсудили дальнейшие действия и решили особо не спешить. В любом случае организация транспортной компании без нового вида повозок была нереализуемым проектом. Купцу очень понравилась моя идея организации истерии в обществе, после того как Краузе найдет золото. А также создание ажиотажа, который будет толкать людей на поиск новых месторождений.

Пока же купец срочно возвращался домой, где должен был продать свои доли в пушных промыслах. И еще продумать размещение логистических хабов нашей компании в Тюмени, Кузбассе и Енисейском уезде. Примерное местоположение приисков я знал. Вернее, я знал названия некоторых рек. Думаю, поисковые партии найдут золото, а далее уже в эти районы будут устремляться сотни старателей. Также купец должен был начать подбирать адекватных людей для новой компании. Понятно, что они будут разбавлены моими креатурами. Были еще две задачи, поставленные перед купцом. Первая – найти людей, готовых провести разведку Уссури и, если получится, достигнуть озера Хасан. По словам Лебедева-Ласточкина, Онуфрий Степанов[72]уже доходил почти до истока Уссури, но особой информации об этом не сохранилось. И вторая – подготовить к весне в Тобольске людей, которые будут сопровождать небольшую экспедицию.

– Ваше высочество, разрешите вопрос? – спросил меня мой новый компаньон уже перед самым отъездом.

– Конечно, Павел Сергеевич.

– Зачем вам это? Вы сын императора, даже при самом благополучном исходе прибыль компании не будет для вас большим доходом. Я должен понимать, для чего вам это все?

– Очень просто. Вам нужны деньги и слава, а я хочу видеть нашу державу среди передовых стран мира. Для этого нужна мощная промышленность, а для нее необходимо сырье. Самые богатые недра у нас на востоке. Если на Урале дела идут удовлетворительно, то Сибирь нужно развивать, причем ускоренно. Нынешняя ситуация, когда мы используем в лучшем случае сотую часть тамошних земель и тысячную часть богатств, не может устраивать нашу державу. Отдать все в казенные руки – значит истратить огромные деньги и получить фигу на выходе. А жадность и жажда наживы – это самые действенные способы двинуть на Урал и Сибирь большие массы людей. При этом они не просто поедут в Сибирь за свой счет, а еще и заплатят за это. Вслед за старателем пойдет купец и другой народ. Единицы разбогатеют и вернутся назад, кто-то погибнет, но основная часть людей останется или двинет далее на восток. Моя основная задумка – чтобы как можно большая часть этих людей осела в Сибири. А чтобы им было чем заняться, мы и другие купцы с промышленниками будем строить заводы и мануфактуры. Государство будет нарезать желающим бесплатную землю. Так что готовьтесь к очень длинному, но насыщенному пути. И если получится осуществить хотя бы пятую часть моих задумок, в конце вас точно будет ждать не только богатство, но и признание современников, а возможно, и потомков.

На том и распрощались. В следующий раз я ждал его почти через год. На крайний случай у Шульца лежал пакет с пятью тысячами рублей ассигнациями и примерным указанием месторождений золота в Енисейском бассейне. Там все равно, куда ни ткни, в любой речке есть благородный металл. Мало ли что со мной произойдет, а человек распродает все свои активы. Это будет ему компенсация за беспокойство.

Уже 24 января вернулись наши изобретатели, да не одни. Вместе с ними приехали Силантьев и медник Кондрат Федулов. Если первого я вызывал и ждал с нетерпением, то второй, по словам Волкова, сам напросился. Кроме нескольких подвод со станками, инструментами и вещами, Кулибин привез целую лабораторию, над которой трясся при разгрузке и сопровождал двух слуг, исполняющих роль грузчиков, от телеги до комнаты.

Вечером на коллективном собрании решили, что пока мастерские и лабораторию откроем в Путевом. Для мастерских приспособили одну из пристроек, а лаборатория разместится в самом дворце. Надеюсь, Кулибин не разнесет дворец во славу науке, открыв какое-нибудь новое взрывчатое вещество. Он же обнадежил меня, что наконец-то сдвинулось дело с химиком. Если все получится, то через недели три должен прибыть человек, который проживает в Риге.

Наибольшее внимание я уделил общению с Силантьевым. Как оказалось, он не только смог изготовить рессоры, но уже активно их испытывал на возке. Более того, повозка выдержала дорогу из столицы до Новгорода. Хотя этот участок, наверное, был самым оживленным в стране, и за дорогой следили со всем старанием, но зимой ездили больше на санях.

– Что я могу сказать, Иван Агафонович, порадовал ты меня.

Силантьев вскочил с краешка кресла, на котором он примостился, и бухнулся на колени. Хоть не стал кричать классическое «Не вели казнить», и то хлеб. Потом вспомнил, что я этого не люблю, встал и посмотрел на меня чуть ли не с собачьей преданностью. Меня аж внутренне передернуло. Это вторая вещь, после отвратного освещения, к которой я не могу привыкнуть. Если люди, которые уже становились моим окружением, быстро адаптировались к тем требованиям, которые я предъявлял, то с остальными было сложнее. Причем касалось это как дворян, так и низших сословий. Одно дело дистанция и соблюдение субординации, но добровольное желание бухаться на колени и бить поклоны за гранью моего понимания. Дворяне на колени не бухались, но их заискивающая манера общения злила не меньше. Я-то ладно, из-за образа человека злобного и не совсем адекватного меня особо не донимали. А вот как Александр умудрялся сохранять душевное равновесие в этих потоках лжи, я не знаю.

– Твоя задача сейчас усложняется. Мнится мне, что рессора твоя в изготовлении дорогая, и ты использовал самые лучшие сорта железа.

Судя по изменившемуся лицу мастера, я угадал.

– Набирай помощников, запрашивай нужные сорта железа и дерева. Твоя задача – к лету изготовить рессоры и телегу. Лучше сразу добротную фуру в нескольких вариантах. Не стесняйся, если нужен совет или помощь, обращайся к Кулибину Ивану Петровичу. Слышал о таком?

– Кто же о нем не слышал. – Силантьев даже обиделся такому вопросу.

– Тем лучше. Я хочу, чтобы он возглавил будущее производство. Вернее, это будет не завод, а экспериментальная мастерская. Там будут конструироваться и проходить испытания новинки. А изготавливать их будут на других производствах. Также внимательно выслушай Данилова Александра Михайловича, у него есть полезные замечания по недостаткам армейских фур. Одно другому не мешает, попробуете улучшить и эти повозки. Если нужно закупить образцы, то закупайте. Но лучше уточнить у полкового интенданта, наверняка всего этого достаточно в полковом хозяйстве. Вместо того чтобы их покупать, пообещай ремонт. Интенданты люди неглупые, поймут выгоду от такого сотрудничества.

Разговор с Федуловым состоялся немного позже. Мастер после успеха в изготовлении шаров для петанка не испытывал нужды в деньгах. Фонд регулярно заказывал шары, а Астафьев разместил у него заказы на несколько видов канцелярских принадлежностей. Федулов мелочиться не стал и организовал мануфактуру, нанял работников. Использовал систему, похожую на артель, послушав мои советы еще полгода назад. Сейчас производством руководил его брат, а сам Кондрат заскучал. Он был больше мастером и художником, а вот поточное производство было не его стихией.

– Твоя задача – изготовить лампу для освещения, – ставлю задачу, после того как выслушал мастера. – И не просто лампу, а целое устройство. В качестве топлива в лампе пока будем использовать спирт, благо он есть в больших количествах. Само топливо еще необходимо изготовить. Но можешь поискать в Новгороде.

Только действуй не напрямую, а через управляющего Некрасова. Не нужно лишний раз показывать, к каким предметам у нас есть интерес.

– Так, может, оно, топливо это, будет для освещения непригодно? – начал обсуждение Кондрат. – Знаю я про этот спиритус. Света от него едва ли как от лучины. Может, лучше масло, а еще можно ворвань из тюленьего или китового жира. Ворвань и копоти дает меньше, а свету чуть ли не в десять раз больше масла.

– Ты это правильно заметил. На спирту у нас будут самые первые твои работы. Как только изготовишь рабочую лампу, будешь переделывать ее под другое топливо. Не найдем достаточного количества спирта, так используй масло или ворвань. Я намедни разговаривал с Кулибиным и узнал от него много занятных вещей. Он мне рассказал про белую нефть. Астафьев узнал у местных купцов, что наш русский заводчик Прядунов[73]производил ее еще пятьдесят лет назад. Но завод закрылся за неимением спроса. Спрос мы обеспечим такой, какой никому не снился. И зависеть это будет от тебя. Вот примерная схема лампы, – передаю листок Кондрату. – Лампу изобрел один немец, который давно помер. Схема нарисована с чужих слов. Но лампа работала, значит, и у тебя получится. Стеклянный колпак, металлическое основание и рычажок, регулирующий подачу топлива.

Кондрат схватил бумагу и впился в мои каракули, изображающие керосинку так, как я ее помнил. Как-то в деревне у родственников, еще в детстве, с интересом рассматривал лампу. Что смог, то изобразил, хотя художник из меня от слова «худо». Было у меня для мастера еще одно задание.

– Кондрат, будет для тебя еще работа. Ты же медник. – Дождавшись кивка мастера, продолжил: – Мне нужно, чтобы ты начал делать самовары. Я знаю, что уже целые мануфактуры и заводы делают разные самовары. Мне не для продажи. Ищи мастеров, посылай гонцов в Тулу, Ярославль, но к лету чтобы изготовил или доставил десятиведерный самовар. А далее, чем больше по объему, тем лучше, можно и двадцативедерный. И постарайся, чтобы самовары были цилиндрические или прямоугольные. Работу, которую я тебе задам, будут принимать очень важные люди.

Мастер сначала впал в ступор. Подобные бандуры с учетом местного уровня станков изготовить очень сложно. Жестких сроков я не ставил, а еще предложил договориться с производителями и заказать у них готовую продукцию. Здесь Кондрат повеселел, все-таки не самому мучиться с производством. Слова про важных людей он пропустил и не придал им значения.

Организационные вопросы решили примерно за три дня. Благо у меня для всяких мелочей есть управляющий. Но вопросы возникали постоянно. Кулибин почему-то решил, что я знаю секрет паровых машин. Краузе от него не отставал и требовал пояснений по золотомоющей машине. Даже Федулов с Силантьевым, когда дело касалось их вопросов, были очень настойчивыми и плевать хотели, что достают сына императора. Просвещенный абсолютизм, мать его.

Только я подумал, что начались спокойные деньки и я займусь делами особого отряда, как объявились два путешественника, Суслов с Харламовым. И приехали они в составе целой делегации. В принципе, это приятные хлопоты, но хотелось бы забыть про всякие заботы дня на три-четыре. Но покой нам только снится.

Глава 20

27 января – 3 февраля 1797 года, Российская

империя, Великий Новгород

В последние несколько дней я совсем забросил службу. Разве что в полковой избе появляюсь, и один раз меня вызвал фон Миллер. Так как мне захотелось приступить к осуществлению всех планов сразу, то быстро выяснилось, что это чистейшей воды авантюризм. Я не мог разорваться, мне не хватало опыта организации, да и мои знания техники были на очень низком уровне. Изобретатели оккупировали Путевой дворец и превратили выделенные им две комнаты в помесь КБ и мастерской.

Первым на ситуацию обратил внимание Ильин. Именно он занимался безопасностью дворца, и постоянные хождения разного рода поставщиков материалов, работников, ищущих места, и вообще посторонних людей сильно выводили его из себя. И если к пациентам Блока и его ученикам он давно привык, к тому же посетители были в основном по записи, то с изобретателями конфликт возник сразу. Некрасов тоже выразил завуалированное недовольство на предмет, что дворец превращается в дурдом.

Точку в моих метаниях и зреющем недовольстве окружения поставил Шульц. Я и сам хотел обсудить финансовые дела, а здесь и казначей попросил аудиенции.

– Ваше высочество, не примите мои слова за дерзость, но вы совершаете ошибку, – начал финансист, печально посмотрев на меня.

Если бы не чисто европейская внешность и голубые глаза, то Шульц временами напоминал классического еврея из анекдотов. Разве что не картавил. Только персонажем анекдотов он точно не был. Думаю, кроме филигранного владения цифрами, он и шпагой умел махать.

Удивительно, что немец начал разговор без длинных вступлений, чем грешил раньше. Наверное, виной мое поведение: я привык говорить сразу по делу и беречь свое и чужое время. Вот и мое окружение начало перенимать подобную манеру общения.

– Если вы и дальше продолжите сами хвататься за все дела, то ничего хорошего из ваших проектов не выйдет, – продолжил собеседник.

– Ваши предложения, Герман Карлович?

– Вам нужен грамотный управляющий. Если я правильно понял, то ваш проект долговременный, и вы будете заниматься созданием разных механизмов с устройствами, поэтому управляющему понадобятся помощники. Что касается помещений для мастерских, то найти приемлемое строение в Новгороде не представляется возможным. Значит, нужно строить свое.

– Соглашусь с вами. Я уже сам понял, что бьюсь головой об стену. Вы же не просто так начали разговор, предлагайте ваши варианты.

– Я имел наглость написать одному знакомому, который работал на Урале. Он инженер и хороший управляющий. Еще и сам увлекается изобретательством, поэтому сработается с вашими учеными. Что касается места, то лучше всего разместить мастерские подальше от чужих глаз, поближе к воде, так как наверняка инженерам понадобится водяное колесо. И место должно быть недалеко от Новгорода. Лучше всего выкупить землю и сразу побольше. За усадьбой течет речка Веряжа, места там нелюдные и в отдалении от трактов. Я обсудил вопрос с секретарем губернатора. Разрешение получено. Все равно там земли практически пустуют.

– Спасибо, Герман Карлович. Я совсем запутался.

– Ничего страшного, все приходит с опытом. И опять не сочтите за дерзость, выселяйте всю эту ученую братию из дворца как можно быстрее. Видя ваше увлечение всеми этими новинками, сядут вам на шею и завтра устроят плавильный цех прямо в бальном зале. У нас и так был не дворец, а наполовину больница. Так сейчас еще наполовину завод. Я договорился об аренде пустующего дома, как раз в нужной нам стороне. Пусть перевозят туда свое оборудование, пока не начали работать. Как построим новые помещения, так и переедут окончательно. А вы по пути к усадьбе можете посещать наших изобретателей.

Я был полностью согласен с Шульцем. Странно, что я, человек из другого времени и с немалым опытом, пусть и не занимавшийся производством, наделал ошибок, как юнец. С другой стороны, в этом есть позитив: многие дворяне посматривают на меня с подозрением, а тут такой конфуз. Отрезвляет.

– Тогда перекладываю все эти вопросы на вас и будущего управляющего. Но вы хотели обсудить еще что-то?

Дело оказалось финансовым и заняло у нас несколько часов. Все было не так плохо, но и поводов для радости пока нет. В общей сложности мои проекты, организация праздников, расходы на подарки, новую одежду, обувь, жалованье моего окружения съели более ста тысяч рублей. Всего на момент найма Шульца у меня было около двухсот тысяч. Все доходы от канцелярской продукции, игрушек и прочих коньков принесли не более двадцати тысяч. Очень помог Павел, который выплатил мне и Юле по сто тысяч после коронации. Деньги не пахнут, потому взял, ни минуты не сомневаясь. Есть еще ежемесячные выплаты, что-то около десяти тысяч, и казна оплачивает содержание Мраморного дворца. Расходы на Путевой дворец оплачиваю я, и это составляет сумму, сопоставимую с ежемесячными выплатами. Школу в Мраморном Юля, как оказалось, содержит из своих денег. Екатерина выплатила ей двести тысяч перед нашей свадьбой. Павел тоже не забыл о моей супруге, выплатив ей пятьдесят тысяч. Юля оказалась по-немецки бережливой и скромной в быту. На всякую мишуру деньги не тратит, пышные выезды не содержит и приемы не дает. Чудо, а не жена.

Шульц долго гремел счетами, мы примерно прикинули стоимость строительства экспериментального завода, организацию экспедиции на Урал и вложений в сельское хозяйство. Пока денег хватало, но нужно было придумывать, где их взять для новых проектов. Казначей начал разговоры на предмет получения прибыли от деятельности фонда, но я их сразу пресек. Заработки фонда идут только на содержание обездоленных и убогих. В общем, состоялась у нас очень полезная беседа. Самое главное, я постоянно забываю, кто я такой. Не бегают сыновья императора решать мелкие организационные вопросы, и крупные тоже. Они приказывают, а подчиненные исполняют. Благо Шульц понял, что меня начало заносить, и направил все в нужное русло. Фонтанировать идеями мне никто не запрещает, вот только, погружаясь в производственные вопросы так глубоко, я выгляжу нелепо. Петр I, правда, тоже любил на станке поработать и чуть ли сам не плотничал, но он-то Великий.

Во дворце опять началось броуновское движение. Кто бы знал, как мне это надоело. Изобретатели начали паковать вещи и переезжать в арендованный дом. Параллельно готовился к отъезду Блок. В принципе, мы все с ним давно обсудили, как и договаривались, с нами остается Вольф, связь будем поддерживать постоянно. Юля, Александр, Лиза и Астафьев писали мне минимум раз в неделю, как, собственно, и я им. В качестве гонца я использовал одного из помощников Астафьева, который сопровождал готовую продукцию в столицу.

Спутники Харламова с Сусловым точно не ожидали вместо жилища особы императорской фамилии увидеть какой-то филиал базара с табором. Повозки с санями приезжали и отъезжали, внутри бегали слуги и стоял шум. Я с утра наконец-то поехал в усадьбу: терпеть этот бардак не было никакого желания. По словам Некрасова, встретившего меня вечером при входе, гостей было трое, некие Болотов[74], Полторацкий[75]и Ливанов[76]. Из этой троицы знакома мне была только фамилия Ливанов, но не уверен, что это был предок актеров из моего времени. Они вначале отказывались побыть моими гостями и вообще вели себя очень скованно, но постепенно успокоились. Быстро нашли общий язык с Кулибиным, которого неплохо знали.

За ужином обсуждали общие темы, ничего конкретно не касаясь. Я приглядывался к гостям, заодно переваривал информацию о них, которую мне выдал Харламов. Андрей Тимофеевич Болотов – помещик из Серпуховского уезда, Дмитрий Маркович Полторацкий – помещик из Калужской губернии и Михаил Егорович Ливанов, профессор и тоже агроном, ныне проживающий в Николаеве. Все едут в столицу по разным делам. Харламов заехал к Болотову для консультации по подсолнечнику, там встретился с Полторацким и Ливановым, которые приехали к хозяину, чтобы вместе выдвинуться в столицу. Поручик уговорил всех троих посетить меня в Новгороде, все равно по пути.

После ужина мы переместились в гостиную. Так как я планировал обсуждать сельское хозяйство, то особых секретов не было, и собрались практически все обитатели дворца.

Пожилой мужчина с мясистым лицом, с коренастой фигурой, явно физически крепкий, в парике, одетый в сюртук старинного покроя, был ни много ни мало светилом русской агрономии. По сути, он и являлся основателем русской агрономии как науки. Интересы Болотова простирались на ботанику, лесоводство, философию, еще он слыл неплохим писателем. Я в своем времени слышал только о Мичурине, Вавилове и Тимирязеве и ни слова о своем сегодняшнем госте. Странно. Судя по его словам, он регулярно печатался в «Экономическом магазине», издаваемом нынешним главредом «Вестей» Новиковым. А еще он управляющий личного имения Екатерины в Богородицке[77]. Собственно, по вопросам этого имения он и направляется в столицу. Императрица умерла, усадьба требовала определенных средств на содержание, и непонятно, кто теперь ее хозяин. Я сразу понял, что унаследовать такой интересный дворцовый комплекс может только один человек. Здесь необходим просвещенный, прогрессивный и неравнодушный к сельскому хозяйству человек. И зовут его Константин.

Второй гость был полной противоположностью первого. Вдвое моложе, тонкий в кости, с правильными чертами лица, одет в кафтан, явно из дорогого сукна и пошитый у хорошего портного. Он более походил на придворного из столицы, чем на провинциального помещика. На поверку Дмитрий Полторацкий тоже оказался агрономом. Но не это главное. Он был новатором и адептом введения в российском сельском хозяйстве самых передовых технологий. И не просто копирования западных наработок, а полноценного изучения собственных земель, внедрения современных инструментов и отказа от устаревших форм хозяйствования. Дмитрий много путешествовал по Европе, где детально изучал самые успешные немецкие и английские методы хозяйствования и технику. Начал разводить новые породы коров и занялся коневодством. Кстати, он был в хороших отношениях с Алексеем Орловым, который уже перебрался в свое имение и, по словам Полторацкого, «принялся хозяйствовать со всем радением». Оба гостя были еще фанатами картофеля, если можно так выразиться. В моем лице они нашли полное понимание и поддержку. Заодно пообещал им назавтра блюдо из картофеля, в приготовлении которого мой повар достиг большого успеха.

Я думал, меня уже сложно чем-то удивить в нынешней России, но третьему гостю это удалось. В молодости он учился в Англии, осваивал передовые достижения агротехники. Отправлен он туда был по инициативе Потемкина, который хотел принести опыт английского земледелия на новые земли. После окончания учебы Ливанов и его сокурсник поступили в подчинение бывшего фаворита. Профессор сделал очень много для развития сельского хозяйства и садоводства в Новороссии. Но не менее успешно он занимался поисками полезных ископаемых. Насколько я понял, он открыл месторождения железа, меди, угля, каолина и много всего, чем богаты недавно присоединенные земли. Еще более удивительными были новости, что планировавшийся сталелитейный и фаянсовый завод так и не были открыты. А со смертью Потемкина, который своей энергией в одиночку дал толчок развитию этого богатого края, все заглохло. Судя по описанию, завод хотели открыть на месте, где в мое время располагалась «Криворожсталь». Совпадения, конечно, возможны, но сомневаюсь, что есть два города с названием Кривой Рог. Разговор с Ливановым я аккуратно перевел на перспективы земледелия в регионе, сразу получив развернутый анализ того, что землю эту надо заселять и обрабатывать. По сути, делается все спустя рукава, и переселение идет достаточно слабо. Деньги в промышленность и сельское хозяйство почти не вкладываются.

После мы выслушали небольшую лекцию Полторацкого о необходимости внедрения новых видов плугов, борон, сеялок и прочих молотилок. По его словам, в Древнем Риме были куда более совершенные инструменты для обработки земли.

Я как-то не вникал так глубоко в проблемы сельского хозяйства. Просто обратил внимание на отсутствие привычного для меня подсолнечного масла и очень дорогой сахар. Оказывается, подсолнечник знали давно, но не культивировали. Сахар же был тростниковый и везли его из Нового Света.

Договорились, что завтра проведем более детальное совещание со специалистами в сельском хозяйстве. Для себя же решил, что Ливанова никуда не отпущу. Сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Единственный негатив в том, что мне не понравился желтоватый цвет его лица. Надо будет проконсультироваться с Блоком. Такие кадры на дороге не валяются. Шутка ли, человек владеет практически всей известной информацией по полезным ископаемым Донбасса и Криворожья на данный момент. Насколько я помню, сталелитейные заводы были еще в Запорожье и Днепропетровске. Буду уточнять по карте у Ливанова.

На следующий день более детально пообщался с гостями после обеда. С утра они поехали в какой-то монастырь, ну надо людям помолиться или пройтись по святым местам, мне этого не понять.

Я же посвятил первую половину дня обсуждению отчета о поездке Харламова и Суслова. Слушая отчет о проведенной работе, я понимал, как же мне повезло с отставным поручиком. Человек обстоятельный и серьезный, плюс с явными талантами в управлении, он правильно воспринял ситуацию. В преклонном по нынешним меркам возрасте ему выпал шанс, и он им полностью воспользовался. Удалось не только провести разведку на местности, но были выкуплены и застолблены участки в Тамбовской и Воронежской губерниях. Южнее пока решили не соваться, ближе земли хватает. Более того, Харламов уже договорился с несколькими разорившимися помещиками о выкупе крепостных. Заодно нашел двух перспективных людей, знающих тамошние земли и работавших управляющими. Суслов больше занимался сбором информации среди более простой публики, что тоже немаловажно. Еще через Афоню легче общаться и объяснять крестьянам перспективы. Я принципиально решил создавать артели, где сначала крестьяне будут наняты как наемные рабочие, а потом получат свои паи. Процесс этот нелегкий и, думаю, не быстрый. Но любой участник нашего предприятия должен быть в курсе, для чего все делается и какие лично он может получить выгоды.

Договорились, что завтра поедем смотреть, как устроена работа артели, производящей игрушки. К моему удивлению, незамысловатые деревянные поделки начали пользоваться какой-то бешеной популярностью. Небольшая мануфактура, состоящая из двух мастеров-резчиков и девушки, которая расписывала деревяшки, буквально за две недели превратилась в целый кооператив из двух десятков работников. Я подкинул Астафьеву идею разделения труда, так что каждый человек занимался своим делом, и производительность выросла в несколько раз. Сейчас как раз шло освоение производства матрешек, ну не мог я пройти мимо такого направления. Я думал, что матрешки уже известны, но Семен сильно удивился, когда я описал ему концепцию игрушки. Пока доводили до ума производственную часть. С художественным оформлением все было в порядке. Купец сразу уловил уклон в народный стиль, сделали несколько вариантов росписи и решили пока остановиться на двух. В общем, было что показать Харламову.

После обеда собрались более узким кругом – Харламов, Болтов, Полторацкий, Ливанов и в качестве консультанта по механизмам Кулибин.

Гости внимательно рассматривали мой кабинет. Мне недавно изготовили классический стол для совещаний и более простые стулья, не такие вычурные, какие сейчас в моде. Стол примыкал к деловому бюро с выдвижными ящиками. На широкой столешнице располагалась вертикальная подставка для бумаг с бортиками. Также в комнате был обыкновенный шкаф типа «стенки», как в моем времени, без всяких вычурностей и пока без стеклянных дверей. Но это дело наживное. Элементарные конструкции, но как же долго мучились два лучших мастера Новгорода, выполняя мой заказ. Как таковой фанеры в классическом понимании в России еще не было. Мастера методом проб и ошибок в итоге смогли изготовить то, что я хотел. Свежий запах дерева перебивал надоевшую гарь от свечей, благо еще было светло и пока их не зажигали. Гости расселись за столом, на зеленой скатерти перед каждым лежало несколько листов бумаги и карандаш. Что тоже вызвало у всех присутствующих, кроме Кулибина, искреннее удивление.

– Дмитрий Маркович, – обращаюсь к Полторацкому, – вижу, вам приглянулся мой секретер, который называется деловой стол. Не стесняйтесь, можете посмотреть внимательно.

Любопытство победило, и все гости внимательно осмотрели стол, выдвигали ящики. Естественно, никто не сел на мой стул, который был похож на стул для посетителей, только с обивкой. Далее ознакомились со стенкой, где располагались как книги, так и некоторые образцы фарфора.

– До меня доходили слухи, что вы придумали забавную игру петанк, ваше высочество. Должен признать, что слухи безбожно лгут. Я уже сталкиваюсь с не знаю каким по счету вашим изобретением, – наверное, решил польстить мне Болотов.

– Все придумано до нас, Андрей Тимофеевич. Вчера господин Полторацкий рассказывал нам, что древние римляне использовали для обработки земли более совершенные инструменты, нежели мы через две тысячи лет. Я просто стараюсь смотреть на вещи с иной точки зрения. Часто бывает, что стоит изменить небольшую деталь, а меняется чуть ли не суть изделия или конструкции. Возьмите те же лыжи, закругляем нос, вместо одной палки используем две – и пожалуйста, на них можно бегать по снегу, а не только ходить. С петанком или коньками такая же история. Я просто хотел развлечь супругу и брата. Немного изменили правила, и в результате получилась замечательная игра, в которую могут играть люди всех возрастов. Думаю, если вы завтра обратите на какое-нибудь явление в интересующей вас сфере, то можете удивиться, что очевидное решение находится на поверхности.

Меня перебил слуга, который принес вино, графин с водой и бокалы. Дождавшись, когда бокалы будут полны и слуга нас покинет, я продолжил:

– В продолжение моего метода приведу пример из вашей стихии, господа. Только у меня будет условие, что вы не воспользуетесь подсказкой без моего разрешения. У меня очень большие планы на эту культуру.

Господа немного обиделись, что их честность поставлена под сомнение. Не могу я еще привыкнуть, что здесь с такими вещами лучше не шутить. После заверений, что наш разговор останется в этой комнате, я продолжил:

– Возьмем обычные семена подсолнечника. Что вы можете о них рассказать?

– Насколько я знаю, семена можно высушить и есть, – ответил Полторацкий.

– А еще семена можно поместить под пресс и выжать из него масло. В итоге мы получим более дешевое и доступное масло, нежели конопляное. Думаю, его можно будет использовать и в производстве разных мазей, лака и смазок для механизмов. Пока это догадки, а сама технология получения не механизирована, чтобы говорить об этом так категорично. Но масло из семечек можно жать. Более того, после переработки любой культуры остаются отходы. В этом случае никто не мешает попробовать кормить остатками скот или птицу.

– Это требует проверки. Но если вы правы, то это открытие, сопоставимое с началом культивации картофеля, который пока не оценили в России, – воскликнул Болотов.

– Не буду спорить. Насчет увеличения посевов картофеля мы с вами тоже поговорим. Для того чтобы народ оценил этот полезный продукт, нужен пример. Недавно у меня был с визитом брат, и он был удивлен, что из такого продукта получаются очень вкусные блюда. Поверьте, через год весь высший свет будет есть картофель, а через пять – вся страна. Ваша же задача, как агрономов – создавать новые сорта, дающие больший урожай. Для меня загадка, почему в наших северных широтах не культивируется столь важный продукт. Весной на полковых полях будет посажен картофель. Полковник фон Миллер сразу оценил полезность сего продукта, а главное его дешевизну и неприхотливость в хранении. Для армии это крайне важно, не мне вам объяснять, Андрей Тимофеевич, вы отслужили не один год.

Мои слова о картофеле встретили полное одобрение. Болотов и Полторацкий были его фанатами, если можно так выразиться.

– Ваше высочество, извините, что вмешиваюсь, – вклинился в начавшееся обсуждение достоинств картофеля Кулибин, который до этого что-то сосредоточенно рисовал карандашом на лежащем перед ним листе бумаге. – Могу ли я получить сырье этого самого подсолнечника?

Я перевел взгляд на молчавшего до этих пор Харламова.

– Так точно, – по-военному ответил тот. – Мы привезли целую телегу семян. И не только подсолнечника.

– Тогда я не вижу никаких преград в создании пресса. Пресс, скорее всего, не единственный потребный механизм. Я имел ранее дело с механизмами для выжимки конопляного и льняного масла. Думаю, за два месяца можно изготовить и испытать станок, – произнес изобретатель.

– Тогда производство станка для отжима масла также ложится на ваши плечи, Иван Петрович. За финансированием к господину Шульцу, и не стесняйтесь набирать помощников. Ваша задача не только изобретать, но и обучать следующее поколение инженеров и механиков. Надо будет дать объявление в газете, что вы теперь работаете в Новгороде и ищете талантливых и увлеченных механикой людей. Так и наберем вам учеников и помощников.

Было видно, что Кулибин доволен, а, может, даже счастлив. Эмоций он особо не скрывал. Столько лет практически в забвении, и вдруг получает несколько проектов и становится главным конструктором экспериментального объединения, если выражаться языком моего времени. И это объединение находится под покровительством влиятельного лица с практически неограниченным финансированием.

– И вторая культура, которую я хотел с вами обсудить – это свекла. Если быть точным, белая свекла.

– Вы, наверное, поверили в теорию пруссака Франца Ашара[78], ваше высочество, что из свеклы можно производить сахар? Вынужден вас огорчить: если бы все было так просто, то этот метод давно бы открыли, – произнес Полторацкий со скепсисом в голосе. – Так он еще какой-то семафор изобрел, который никому не нужен.

Я сделал стойку на слове «семафор». Что-то начинаю припоминать про это изобретение.

– Наверное, я читал его труды. А можно ли пригласить этого Ашара в Россию? – задаю вопрос Полторацкому.

– Зачем вам этот иностранец? Яков Есипов[79], московский дворянин, уже который год мечтает изобрести способ. И вроде сделал очень много в этом направлении, но пока безрезультатно. Яков Степанович ограничен в средствах, поэтому не может довести свой эксперимент до конца.

– Семафор, но более прогрессивной конструкции, я изобрел еще два года назад, – добил меня Кулибин.

Пару минут я переваривал полученную информацию. Нет, кто-то точно проклял Россию, посылая раз за разом неумех и вредителей ей в правители. Здесь не картофель надо выращивать, а ученых и изобретателей. С другой стороны, может, такое количество толковых людей и есть ответ на придурочную и вороватую власть.

– Это хорошая новость, что и в нашей стране есть такие люди, – отвечаю и перевожу взгляд на Харламова. – Алексей Борисович, на обратной дороге обязательно отвезет от меня письмо Якову Есипову.

Не стал пока ничего говорить Кулибину, с семафором надо еще разобраться, а я плохо представляю, что это такое.

– Господа, – продолжил я, – про свеклу я бы тоже попросил вас не распространяться. Понимаю, что сейчас эта теория выглядит сказочной. Но только на миг представьте, какие барыши потеряют торговцы сахаром, если это правда. За такие деньги могут и убить.

Я намеренно сгустил краски. В это время вопросы конкуренции не решались таким кардинальным способом, в Европе уж точно. Но судя по нахмурившимся лицам моих собеседников, не все было так гладко. Убить не убили бы, но палки в колеса могли воткнуть размером с баобаб.

Далее разговаривал о развитии сельского хозяйства, необходимости его механизации и низкой производительности в России относительно Европы. Затронули проблемы ведения хозяйства в северных губерниях. Вообще, приятно поговорить с умными людьми, которым от тебя ничего не нужно, полностью погруженных в свое дело. И не просто умными, а первопроходцами, которые методом проб и ошибок проторили путь для потомков. Потомки, правда, все это профукали через двести лет. Зато в моей России есть какая-то диверсификационная экономика, которую никто не видел, но о которой постоянно трындит один плешивый товарищ. Даже некоторые бабушки-пенсионерки после ста повторений и сорока пузырьков валокордина выучили это страшное заклинание.

Слуги уже давно зажгли свечи, принесли еще вина и кваса. А мы все обсуждали новые и новые темы. Полторацкий договорился с Кулибиным завтра осматривать какое-то устройство, которое он вез с собой в столицу. Вообще, я рекомендовал ему ознакомиться с изобретениями Кулибина, может, найдет что-то полезное для хозяйства. В самом конце я решил немного загрузить гостей еще одной идеей. Крепостное право мы в беседе обходили стороной, но все люди умные, прекрасно понимавшие необходимость его отмены. Потому я и предложил двум помещикам подумать над новинкой.

– Господа, – обращаюсь к помещикам, – для меня загадка, почему вы с большим энтузиазмом перенимаете все прогрессивные европейские новинки, но забываете про передовые формы хозяйствования. Вы можете привезти новые механизмы и сорта пшеницы из Европы, но все ваши начинания так и останутся в виде одного успешно работающего хозяйства.

Оба адепта сельского хозяйства подобрались, как хищники перед прыжком. За короткое время они поняли, что моя внешность и слухи обо мне не соответствуют содержанию.

– В современных условиях только объединение нескольких крупных хозяйств может дать полноценный эффект и хорошую прибыль. Либо большие финансовые вложения и все равно организация работы в нескольких направлениях. И конечно, наемный крестьянский труд. Еще можно использовать паевое артельное хозяйство, которое я и планирую в перспективе организовать.

– Можно подробнее по паевому хозяйству, – уточнил Болотов.

– Для того, чтобы наемные крестьяне не просто трудились на совесть, а работали как для себя родимых, нужно раздать им паи. Пусть это будут небольшие доли от всего предприятия. Предположим, всего паев тысяча, из них двести принадлежат вашим работникам, а остальные вам. Никто не просит вас раздавать паи бесплатно, можно продать их за деньги или передать их в рассрочку. Начинать же мы будем просто с наемных рабочих или крепостных, с которыми составим договор на освобождение от крепости, но с обязанностью отработать пять лет. Чтобы не отпугивать крестьян, на первых порах каждая семья получит бесплатный надел под огороды. Думаю, для людей будет тяжело привыкнуть, что большую часть времени мужик работает за оплату, могут подумать об обмане. Если же дать возможность семьям заниматься огородом, то у мужика будет меньше сомнений. На самом деле проект пока не утвержден, в нем много дыр и белых пятен. Я бы с радостью принял советы от таких опытных и известных в России земледельцев, как вы.

Кто в здравом уме откажет сыну императора в помощи? К тому же оба помещика сами были сторонниками всего нового, и для них это было сродни вызову.

– Еще вопрос, ваше высочество. Артель, о которой мы так много слышали, работает по такому же принципу, что вы хотите использовать в сельском хозяйстве?

– Принцип похожий. Но в земледелии возникнут свои особенности. Что касается артели по производству игрушек, я сам не ожидал того, как быстро она будет развиваться.

Ужин сегодня был позднее обычного, слишком долго мы засиделись в кабинете. Говорили на общие вопросы, тему артели и паев больше не затрагивали. Объем информации, который я вывалил на помещиков, большой даже для моих современников. Им нужно все переварить и обдумать. Харламову же я поручил установить с обоими помещиками наиболее доверительные отношения. Очень надеюсь, что ему еще с ними сотрудничать не один год. К тому же Болотов служил, и было видно, что благосклонно относится к поручику в отставке, решившему сменить сферу деятельности. И про усадьбу Екатерины я помню, буду отжимать ее в свою пользу.

Интерлюдия-1

Хозяин кабинета старался не работать дома, считая, что все дела нужно оставлять за его порогом. Поэтому его личный кабинет был больше похож на библиотеку с комнатой отдыха. Несколько высоких стеллажей с сотнями книг, небольшой стол, огромный глобус на отдельной подставке, диван и несколько кресел составляли всю обстановку. Огромный камин, в котором горело целое бревно, и несколько свеч давали достаточно света, чтобы хорошо рассмотреть лица с реакцией гостей на его слова.

Все трое присутствующих были чем-то неуловимо похожи, но в то же время абсолютно разные люди. Двое из них были ровесникам, один старше, но всех их сближала аура власти. Уверенность, которую нельзя приобрести, с ней можно только родиться. Никто бы не усомнился, глядя на каждого из присутствующих, в его праве приказывать и повелевать. Много десятилетий, а может, и столетий, их семьи с разной степенью успеха составляли элиту Британии. Так было и так будет, потому что иначе просто не может быть.

Они давно знали друг друга и при личном общении предпочитали обращаться по имени. После приветствий и обязательного обсуждения погоды, похвалив качество виски, которое разлил бесшумный слуга, началась беседа.

– Джон[80], я пригласил вас на беседу, чтобы расспросить о вашем протеже, – начал нынешний премьер-министр Уильям Питт[81].

– Уильям, если вы расскажете, о ком идет речь, то я всегда готов помочь такому талантливому юноше, как вы, – ответил с улыбкой Джон Саквилл.

Судя по небольшой тени, проступившей на лице хозяина кабинета, шпилька попала в цель. Очень многие представители английской знати считали Питта выскочкой и с удовольствием напоминали ему об этом.

– Речь идет о вашем хорошем знакомом Чарльзе Уитворте, который сейчас находится в России, – в разговор вступил еще один Уильям[82], присутствующий в кабинете.

– Это же твой подчиненный, Уильям. Ты и должен лучше всех знать своих сотрудников, – Саквилл продолжал издеваться.

– Из России приходят достаточно противоречивые слухи. Недавно Уитворт прислал доклад о тамошних событиях. Вот мы и хотели поинтересоваться у вас, Джон, можно ли полностью доверять Чарльзу? Спрошу откровенно: способен ли он начать какую-то свою игру? – Тон Питта был серьезен, несмотря на попытки гостя отделаться шутками.

– О, из старины Уити весьма дерьмовый игрок в крикет, – продолжил улыбаться герцог и потом резко сменил тон: – Вы сомневаетесь в чести и порядочности английского офицера, который всю свою жизнь с малых лет провел на службе Его Величества?

– Никто не думал сомневаться в настоящем английском джентльмене, – ничуть не смутившись резкости гостя, ответил Питт. – Обстоятельства, указанные в докладе Чарльза, требуют самого детального подхода.

И если мне нужно будет завтра расспросить его брата или даже старого дворецкого, то я это сделаю, ни минуты не сомневаясь.

Может, премьер-министр и был молод, но в его умственных способностях не сомневались даже его враги и политические соперники.

– Уити хитер и никогда не делает ничего просто так, десять раз не продумав свои действия. Я, может, и не силен в дипломатических играх, но вижу, сколько пользы он принес, находясь в этой дикой России. И ни минуты не сомневался в его преданности Англии и Его Величеству. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство, джентльмены?

– Джон, ваше мнение крайне важно для принятия решения. Вы нам очень помогли, – ответил Гренвиль и, глядя на довольное лицо герцога, не удержался от ответной шпильки: – Скажите, что за безумие охватило высший свет в последний месяц? Какая-то французская игра, да еще переделанная русскими, сейчас заняла умы всего Лондона. Говорят, что народ забыл про крикет и ринулся играть в «русские шары».

По мере того, как до Саквилла доходило, что над ним издеваются, его лицо наливалось краской. Герцог, с трудом сдерживая себя, ответил провокатору:

– Барон, разве варвары и дикари способны изобрести что-то дельное? Обыкновенная мода, которая пройдет через месяц. Крикету уже двести лет. Я не сомневаюсь, что через такой же срок он будет главной игрой для англичан.

Через некоторое время герцог попрощался и уехал на какой-то прием. Два Уильяма продолжили беседу.

– Зачем было звать этого пьяницу и развратника? – уже не в первый раз спросил Гренвиль. – Герцога давно занимают исключительно крикет, шлюхи и вино.

– Вы тоже считаете графиню Дерби[83]шлюхой, Уильям? – спросил Питт с непроницаемым лицом.

И увидев заминку собеседника, начал смеяться. Тот понял, что его разыграли, поддержал оппонента. После небольшого перерыва премьер-министр продолжил разговор:

– Я собирал информацию из разных источников, и Джон ее только подтвердил. Уитворт хитер. Иногда он забывается, но никто и никогда не усомнился в его верности. Российское направление сейчас становится едва ли не главным в нашей политике. И очень многое будет зависеть от нашего посла. Французы, скорее всего, разобьют австрийцев в этом году и выбьют их из Италии. Также Вена потеряла Нидерланды, как и всякую германскую мелочь. Даже при помощи Пруссии австрийцы могут не выстоять, что для нас неприемлемо. Русские штыки нам нужны не менее, чем их лес и пенька. Меня совсем не устраивает неопределенность, которая возникла в России после смерти Екатерины. Мы приложили много сил на сближение с Павлом и его старшим сыном. Вдруг наш посол присылает отчет, который может изменить все планы, которые готовились последний год.

– Я бы не сказал, что наши планы могут сильно измениться. Руководство Иностранной коллегии России за сближение с Англией. Большая часть русской знати продает нам свое зерно с лесом и заинтересована в расширении торговли, – ответил министр.

– Император крайне порывист и непредсказуем. Никто не знает, сохранят ли завтра свои посты лояльные нам люди. Екатерина перед смертью отправила в отставку множество сановников, плюс Павел наверняка будет ставить свои креатуры. А здесь еще появляется ненавистник нашей страны, который в открытую поливает грязью Англию и призывает продавать нам товары по завышенным ценам. Еще и не вступать ни в какие союзы. Если бы это был какой-нибудь юнец из мелких дворян, под влиянием революционных идей нашедший в нашем лице причину всех мировых бед. Но это сын императора, который оказался хорошим оратором и буквально за несколько месяцев смог навредить нам больше, чем любой многолетний враг. Ладно бы он только придумывал игрушки, которые, кстати, стоят каких-то безумных денег. Но он лезет в политику и имеет влияние на отца и брата.

– Что мы решим и какие рекомендации отправим в Петербург?

– Уитворт пишет, что Константина отправили служить подальше от столицы. Значит, его основная задача – продолжить работу по сближению наших стран. И мы даем свое согласие на создание коалиции из недовольных Павлом дворян. Герцог подтвердил наше мнение, что Чарльз умен и умеет продумывать свои действия. Он много лет живет в России и ему виднее, что делать. Напишите, что мы даем ему полную свободу действий и увеличим финансирование. Основная его задача – это заключение военного союза, каким способом, не важно.

– Как быть с его предложением по Константину? – задал министр щекотливый вопрос.

– Все на усмотрение Уитворта. Благополучие Англии выше всяких моральных запретов, а тем более жизни какого-то дикарского князька.

– Да будет так.

Интерлюдия-2

В роскошном кабинете хозяина Кушелевой дачи собрались три человека, которые определяли вектор внешней политики Российской империи в данный момент. Формально Коллегией иностранных дел руководил граф Остерман, но умные люди прекрасно понимали, что он говорящая голова, не более того. После смерти Екатерины и отстранения от власти семейства Зубовых с князем Барятинским, влияние этих трех человек только усилилось. Вернее, один из них восстановил его после небольшой опалы, а двое недавно приобрели.

Граф Безбородко смотрел в окно, и его лицо озаряла счастливая улыбка. Прямо во дворе усадьбы был залит каток, на котором его дочь, любимая Наташенька, под присмотром матери и нянек осваивала модные ныне коньки. Даже из окна Александр Андреевич видел радостные улыбки, которые не покидали лиц дочери и любимой женщины. Но постепенно мысли о сегодняшнем разговоре настроили его на деловой лад и, обернувшись, он спросил одного из гостей:

– Расскажите подробней, Гавриил Петрович[84], что в итоге предложил Уитворт, и ваше мнение об этом?

Вопрос был адресован рыхловатому мужчине лет пятидесяти, с явственными следами порока на лице, одетому в гражданский камзол, с множеством орденов. В данный момент он не занимал никакого поста, кроме должностей сенатора и члена Императорского совета, которые являлись синекурой. Но человеком он был деятельным и неглупым, его устремления в том числе затрагивали Иностранную коллегию. А с учетом близкой дружбы с Петром Лопухиным[85], гость имел огромное влияние на Павла. Торговые вопросы, особенно международные, всегда интересовали князя Гагарина, что сблизило его с графом Безбородко.

– Ничего нового сей интриган не предложил. Англия настойчиво ищет союза с Россией. А сэр Чарльз добивается расположения сил, которые помогут быстрее заключить соглашение к взаимному удовольствию обеих сторон, – ответил Гагарин. – В противном случае посол будет искать иные пути для достижения своих целей.

– Так бы сразу и сказал, что будет действовать через этого выскочку Ростопчина, – воскликнул князь Хованский[86], который был третьим участником встречи.

Будучи на десять лет младше Гагарина, обер-прокурор был подтянут и не имел склонности к ношению множества орденов, ограничившись одним Владимиром третьей степени.

Безбородко мысленно поморщился. Ему не приносило никакого удовольствия общаться ни с масоном и торгашом Гагариным, ни с грубияном Хованским. Но сложившаяся ситуация требовала идти на сближение с людьми, которых при покойной императрице он бы не пустил даже в дворницкую. В нынешнее смутное время, когда множество верных соратников Екатерины лишились постов и попали в опалу, а граф, наоборот, вернул прежнее влияние в коллегии, другого пути не было.

– Не горячитесь, Василий Алексеевич, никуда наш английский торопыга не денется. Умный человек вряд ли захочет иметь дело с «сумасшедшим Федькой», который метит на должность председателя Иностранной коллегии.

Граф сел в одно из кресел и взял в руки бокал с вином, который стоял на маленьком столике работы Гамбса[87]. Гагарин выпил уже почти бутылку, тогда как Хованский еле ополовинил свой бокал. Безбородко не просто так упомянул прозвище Ростопчина, которое имело хождение при дворе. Ему нужна была реакция гостей, и она его не разочаровала.

Больше всех смеялся Хованский, второй гость от него не отставал. Отсмеявшись, разговор продолжил Гагарин.

– Повеселил ты нас, Александр Андреевич. Особую пикантность ситуации придает то, что Никита Панин, который придумал прозвище Федьке, ныне приписан к Иностранной коллегии. – Гагарин опять начал смеяться и был поддержан Хованским.

– Есть еще одна персона, к которой может обратиться наш герой, – произнес Безбородко и посмотрел на улыбающегося князя.

– Вы зря так переживаете, граф. Нас с вице-канцлером Куракиным сближают общие убеждения, но он не тот человек, с кем можно всерьез обсуждать государственные вопросы, тем более приватно. Завтра об этом будет знать не только император, но и весь двор.

Безбородко потому и выбрал этих двоих в союзники, что, несмотря на множество недостатков, дураками они не были и умели держать язык за зубами. Поэтому, когда граф узнал, что английский посол начал активно интриговать при дворе, то отправил к нему на встречу именно Гагарина. Хованский же был нужен как дополнительная поддержка в еще одном щекотливом деле.

– С другой стороны, Куракин имеет большой пиетет перед Англией, поэтому может оказаться полезен в убеждении Его Величества, если мы примем предложение Уитворта, – добавил Гагарин.

– Вы не ответили, Гавриил Петрович, к какому решению склоняетесь лично вы? – задал вопрос вице-канцлер.

– Я за союз с Англией, – ни секунды не раздумывая, ответил князь. – Это наш главный торговый партнер, и прибыли от этого решения будут гораздо выше, чем если мы пойдем на сближение с Францией.

– Никаких якобинцев и прочих революционеров. Я тоже только за Англию, другого решения просто нет, – поддержал князя Хованский.

– Отчего же нет? – решил спровоцировать Безбородко. – Константин Павлович предложил третий путь – полнейший нейтралитет. Мы все присутствовали на заседании Совета, когда прозвучала эта идея. При этом очень грамотно сослался на вооруженный нейтралитет[88], который принес России сплошные выгоды. Император до сих пор находится под влиянием этой идеи, и переубедить его будет непросто. Цесаревич привел очень хорошее доказательство пользы такого решения. Пусть наши враги воюют, а мы будем с ними торговать, укреплять свое влияние и обогащаться. Война потребует много ресурсов, и Россия может обеспечить ими воюющие стороны.

Гагарин задумался, а вот Хованский ответил сразу:

– Я свое мнение уже высказал. Не должна Россия сотрудничать с революционерами, тем более что Франция последние сто лет была нашим врагом и вредила как могла.

– Полностью поддерживаю ваше мнение, Василий Алексеевич. Союз с Францией для нас неуместен. И дело не только в их революционном правительстве. Россия потеряет гораздо больше, если откажется от прямого предложения Англии о союзе. Слишком сильно наша торговля привязана именно к этому острову. Значит, мы принимаем предложение Уитворта, – подвел итог хозяин кабинета.

– Откуда у него такие мысли в семнадцать лет? Еще год назад Константин не мог произнести связно нескольких фраз. И вдруг почти оратор. Я сам чуть было не попал под обаяние его речей. Неужели все эти слухи про одержимость – правда? – задал вопрос Гагарин.

– Юноши в этом возрасте достаточно быстро развиваются. А всяким глупостям я бы верить не стал, – ответил Безбородко и перешел ко второму вопросу: – Предлагаю обсудить то, что произошло с архивом.

– Не только с архивом, но с д… – начал говорить Гагарин, но увидев возмущенный взгляд хозяина кабинета, резко замолчал.

И у стен бывают уши. Есть вещи, о которых лучше не говорить вслух, особенно когда эта вещь стоит несколько миллионов рублей золотом. Князь контролировал свою речь, но выпитое вино играло свою роль. У всех свои недостатки. У Гагарина это было вино и любовь к финансовым авантюрам, которые его разорили.

– Второй вопрос, как мне кажется, тоже связан с нашим юным героем. После беседы с кем императрица резко изменила составы коллегий, запустила реформы, которые долго оттягивала? Еще и оказала перед смертью поддержку Павлу, что ранее было немыслимо, – продолжил свои рассуждения Гагарин.

– Наш пострел везде поспел? Князь, вы считаете, что Екатерина передала архив Константину? Мне кажется, вы демонизируете юношу. А почему не Александру? – задал вопрос задумавшийся Безбородко.

– Я не отрицаю такой возможности. Но Константин напрашивается в первую очередь. Слишком много событий завертелось вокруг него, и много новых людей появилось в его окружении.

– То же самое можно сказать про Александра. Его окружение выросло еще больше, и там есть весьма достойный человек, вернее семейство, которому императрица благоволила и могла доверить архив или сделать их хранителями при молодом наследнике, – парировал граф.

– Вы про Салтыковых? Не уверен. Хотя молодой Салтыков очень умен и весьма неожиданно оказался приближенным Александра, который ранее весьма прохладно к нему относился. К тому же в канцелярию наследника перешло сразу несколько человек из нескольких коллегий. Кто-то из них может быть порученцем императрицы.

– Я бы не стал вычеркивать из списка Федьку, – произнес молчавший Хованский.

Оба его собеседника не смогли скрыть улыбок, зная о давней ссоре князя с Ростопчиным.

– Вы зря улыбаетесь, господа. Если нужно что-то спрятать, то лучший способ – сделать это на видном месте. Перед смертью императрицы граф получил Анну третьей степени. Сразу после смерти императрицы был обласкан Его Величеством и получает Анну уже первой степени. Затем перепрыгивает сразу через два звания – и он генерал-майор. Это полностью противоречит последнему указу Екатерины о чинах, которые Павел с радостью поддержал. Сотни молодых людей вынуждены были начать служить со званий подпоручиков и поручиков, вместо ожидаемых подполковников. Еще большее число заслуженных представителей знатных фамилий лишились своих армейских чинов под надуманным предлогом, что у них нет нужного ценза. И вдруг какой-то отставной бригадир, который в армии толком не служил, получает производство в нарушение указа. Что это за заслуги, спрашивается? За разработку нового Устава, формы прусского образца и командование гатчинским потешным войском?

На этот раз задумались все собеседники. Безбородко пригубил бокал вина, к которому не притрагивался с начала беседы.

– Умеешь ты озадачить, Василий Алексеевич, – произнес граф через некоторое время. – Федька и есть доверенное лицо императрицы? И ведь никому в голову подобное не придет.

– Предлагаю остановиться на трех кандидатах. Мне нужно проверить одного человечка, который был замечен рядом с Константином. К сожалению, доверенный слуга покойницы, который отвечал за ее встречи с некоторыми людьми, скоропостижно скончался. Что также вызывает у меня определенные подозрения. Вы, граф, ближе общаетесь с Ростопчиным, на вас наблюдение за его поведением. А вы, князь, постарайтесь присмотреться к окружению Александра, – вдруг начал командовать Хованский.

Хозяин кабинета должен был оставить последнее слово за собой, чтобы всякие солдафоны особо не командовали, и резко наклонился к гостям, которые от неожиданности отшатнулись.

– Хочу напомнить всем присутствующим, что к архиву прилагались люди, очень грамотные и обученные. Если мы совершим ошибку и выдадим свою заинтересованность, то можем последовать за слугой императрицы, который слишком много знал, – граф решил нагнать немного жути на собеседников.

После ухода гостей Безбородко еще долго сидел в кабинете и задумчиво смотрел в окно. Вот тебе и Хованский, вот тебе и грубиян. Так повернул разговор, что чуть не начал раздавать приказы. Очень непрост князь, а главное, умен и умеет это скрывать. Теперь уже непонятно, кто руководит их триумвиратом. С другой стороны, лучше работать с умным человеком, тем более интересы всех сторон никак не пересекались по службе. Это требовало осмысления, могли возникнуть весьма полезные совместные проекты. Граф пригубил вино и погрузился в размышления.

4 февраля —11 февраля 1797 года, Российская империя, Великий Новгород

Организация работы артели по производству игрушек произвела на помещиков сильное впечатление. Не было пока огромных помещений, сотен людей и десятков механизмов. Просто нескольких мастеров с учениками объединили в единый производственный цикл, располагавшийся на бывших складах. Разве что хорошо отапливаемое и освещенное помещение было чистой новацией. Глупо экономить на элементарных вещах, тем более топливе, когда работаешь с деревом. До конвейера было далеко, но разделение труда ускоряло процесс и увеличивало объем производимой продукции.

– Очень необычно у вас выстроена работа, Василий Иванович, – обратился Полторацкий к Астафьеву, при этом хитро посмотрел на меня.

Купец явно нервничает, человек он молодой, а здесь ситуация, похожая на сдачу экзамена или дипломной работы. А экзаменаторы люди непростые. Я одобрительно кивнул Василию.

– Вся работа разбита на части. В артель объединены несколько мастеров. Каждую работу выполняет группа работников. Одни обрабатывают заготовки, другие делают из них детали, третьи очищают и выравнивают уже готовые части, четвертые покрывают лаком, а пятые собирают. Помимо оплаты, каждый мастер имеет свой пай в артели и получает деньги от продажи игрушек. Примерно так все и работает.

Судя по вспотевшему Астафьеву, эта короткая речь далась ему непросто. Ничего, пусть привыкает. Ему придется общаться с разными людьми, а я ему не наседка. Может, еще Павел на экскурсию заедет, вот будет потеха.

Гости обошли оба цеха. Удивились тому, что у рабочих еще и общий кошт. Люди начинали работать в одно время, кушали также вместе, еще я ввел несколько небольших перерывов. Сначала для местных отдых воспринимался как дикость, но потом осознали его пользу. Человек отдыхал как физически, так и психологически от монотонной работы. Еще больше гости удивись тому, что росписью у нас занимались в основном девушки. После того как Астафьев сказал, что они тоже имеют свой пай, гости удивляться перестали.

Далее помещики поехали осматривать хозяйство Кулибина. Там пока все было в процессе организации, но думаю, они найдут для себя что-то интересное. Я же перехватил Ливанова, и мы вернулись в Путевой дворец. По дороге домой заметил, что в городе появились работники, которые стали чистить снег и убирать навоз. Мелочь, а приятно. Перед приездом Александра я предложил губернатору и городскому голове ввести в городе регулярную чистку снега. Вывоз снега с улиц сначала посчитали излишеством, но потом согласились, что дело нужное. И несколько телег с рабочими постоянно отвозили снег, сбрасывая его в Волхов. Не знаю, как было раньше, но горожане полностью одобрили нововведение, даже никто не возмущался небольшому налогу на этот аналог коммунальщиков. Весной и летом работы тоже будет немало, я уже предложил губернатору задуматься об открытии подобной службы на постоянной основе. Нужно проложить хотя бы деревянные тротуары, систематизировать вывоз нечистот и много всего. Митусов дураком не был, понимал, от кого исходит предложение, и обещал посоветоваться с городским головой.

Я пригласил присоединиться к беседе Шульца с Волковым. Если присутствие казначея Ливанова не удивило, то «советник по общим вопросам» явно не вписывался в его картину мироздания.

Зато глинтвейн после мороза был принят на ура, даже Шульцем, который из дома не выходил. День сегодня солнечный, и через большое окно пробиваются лучи. Лепота, так бы просто сидел и попивал глинтвейн, читая книжку. Но покой нам только снится.

– Михаил Егорович, – начал я разговор, когда все расселись и принялись потягивать напиток, – вы наверняка догадались, по какой причине я пригласил вас на беседу.

– Думаю, вас интересует моя деятельность, которую я выполнял по поручению светлейшего князя Потемкина.

– Вы совершенно правы. Не использовать открытые вами залежи железа и угля я считаю преступлением против нашей державы, пусть это и звучит пафосно. Россия до сих пор завозит металл из-за границы, а это позор. При этом сами чуть ли не живем на целых горах железа. Насколько я понял, вы сейчас служите в Академии наук?

– Совершенно верно. Но скорее уместно употребить слово «служил». Я еду получать расчет, так как моя дальнейшая деятельность признана ненужной. И главную роль здесь сыграло то, что я занимался изысканиями по просьбе Потемкина, – с нотками горечи произнес Ливанов.

Это, наверное, был завуалированный упрек в мою сторону. Вернее, в сторону Павла. Он с каким-то остервенением начал увольнять людей, связанных с бывшими фаворитами Екатерины. Более того, начал закрывать проекты, которые могли бы принести пользу стране. После короткой паузы Ливанов продолжил:

– Более всего меня беспокоит судьба моей сельскохозяйственной школы. Мы уже несколько лет обучаем прибывающих колонистов, как обрабатывать местную землю, какие сажать новые культуры и многому другому.

Насколько я понял из рассказа Ливанова, он организовал первое сельхозучилище в Новороссии. Его собственных средств на содержание такого проекта не хватит, и его придется закрыть. Явление обычное для нынешней России, что обиднее всего, оно стало обычным и в моем времени. Но ничего, мы еще пободаемся.

– За финансирование школы не переживайте, – произнес я, не обращая внимания на осуждающий взгляд Шульца. – Но это только полдела. Я напишу письмо брату, уверен, что он поймет необходимость научного подхода к освоению новых земель, и Академия продолжит сотрудничество с вами. Более того, попрошу его проследить, чтобы вам выделили не только средства, но и молодых людей для обучения их на месте, с перспективой преобразования вашей школы в полноценное училище.

Болезненно-желтоватое лицо Ливанова постепенно меняло краску, стало выглядеть более здоровым, и складывалось впечатление, что с каждым произнесенным мною словом к человеку возвращалась жизнь. По крайней мере, появилась надежда, что его дело не умрет.

– С вашей стороны мне нужно максимально развернутое описание открытых вами месторождений, географию тех мест, пути доставки материалов и вывоза продукции. Нужно будет строить дороги и порты. Я уже молчу, что сотни и тысячи рабочих нужно кормить и снабжать товарами. Подготовьте доклад на имя Его Величества, надеюсь, мы найдем понимание в его лице, ведь глупо не использовать такие ресурсы. Если казна не захочет строить заводы и шахты, то образуем частное акционерное общество. Ваш опыт и знания в любом случае будут востребованы.

– Я готов приступить к написанию доклада уже сегодня, – произнес окрыленный профессор.

Все присутствующие заулыбались. Обстановка стала какой-то домашней. Ливанов рассказал нам в общих чертах о перспективах развития региона. Шульц задавал конкретные вопросы и был впечатлен потенциалом, особенно залежами железа и угля. Отец финансиста был инженером на сталелитейном заводе Рура, и после переезда в Россию работал на Урале. Поэтому мой казначей лучше всех представлял, какой огромный потенциал у Новороссии.

– Михаил Егорович, вы не могли бы порекомендовать какого-нибудь увлеченного агрономией человека. Наверняка в ваших поисках работала целая экспедиция. Вы же не только искали залежи полезных ископаемых, но и изучали почву. Главное, чтобы это был не диванный ученый, а человек, по-настоящему увлеченный и не боящийся этих самых экспедиций.

– Какое интересное словосочетание «диванный ученый». – Ливанов грустно улыбнулся. – Очень верное понятие, относящееся ко многим нашим академикам и прочим трутням. Разрешите поинтересоваться: какие задачи будут поставлены перед искомым человеком?

– Экспедиция в Южную Сибирь, поиск земель, пригодных для земледелия и животноводства. Это если кратко. На самом деле задачи более глобальные. Отправка в Сибирь через три месяца, – улыбнулся я.

– Могу порекомендовать своего сокурсника и друга профессора Прокоповича Василия Прокофьевича. Мы не только вместе учились в Англии, но и участвовали почти во всех делах, порученных нам князем Потемкиным. Он разбирается не только в агротехнике, но и силен в свойствах минералов, о чем имеет научные труды. У него недавно случилось несчастье, умерла от лихорадки супруга. – Ливанов перекрестился. – Его дочерей взяла на воспитание сестра, которой Бог не дал детей. А сам Василий сейчас без дела, и я боюсь, что пропадет у него вкус к жизни. Долгая экспедиция, к тому же с такой важной целью, буквально создана для него.

– Пишите вашему другу и отправляйте сегодня же письмо с нарочным, заодно передадите денег на дорогу, их вам выдаст господин Шульц. В марте Прокопович должен быть в Первопрестольной, где получит от меня инструкции. Я напишу рекомендательное письмо, а то попасть в Москву будет тяжело из-за коронации. Отряд сопровождения сейчас подбирает Сергей Иванович, – я кивнул на молчавшего весь разговор Волкова. – Вместе с ним он отправится в Тобольск, где их будут ждать проводники.

– Разрешите поинтересоваться: какая необходимость сейчас в развитии земледелия в Сибири, если у нас в Новороссии практически безлюдно? Селим там всяких греков, болгар, сербов, да немцы начали понемногу приезжать. Еще и кубанские земли недавно присоединили, а там земля не менее богата черноземом.

Хороший вопрос задал Ливанов. В нынешней ситуации не получается нормально заселить Дикое Поле. Виной тому крепостное право и инертность крестьян. Еще со смертью Потемкина многие проекты приостановили или, по русской народной традиции, бюджет разворовали, отчитавшись о великих свершениях. На Кубань переселили пока запорожцев и прочий криминальный элемент, от которого толку в земледелии не так много. И там еще долго закрепляться из-за постоянного конфликта с горцами. Готовятся несколько дополнительных переселений, так как разбойный народ надо убрать с Запорожья и Гетманщины. В итоге новые губернии заселять некем.

– Земли за Уралом толком не изучены. Но если объединить информацию, которая у нас есть, то это богатейший край. Я даже не могу представить, какие богатства могут находиться в недрах Сибири. Если мы не начнем осваивать ее в ближайшие годы, то через несколько лет это начнут делать другие. Те же англичане или голландцы могут заходить в устья наших рек и делать там все, что им заблагорассудится. В центральных губерниях уже наблюдается небольшой недостаток пахотных земель и излишки населения. Большая их часть будет переселяться на юг. Но еще часть я планирую организованно переселять на восток. Там нужно строить дороги, заводы, мануфактуры, открывать шахты. Главный недостаток нынешней Сибири – это отсутствие обрабатываемых земель и собственного зерна. Рабочих нужно кормить. Если мясо можно получить у киргиз-кайсаков[89], монголов или у северных народов, то хлеб с овощами везти далеко и дорого. Лучше их выращивать на месте. Завозить такое количество продовольствия неразумно и расточительно. Прежде чем строить заводы, надо начать сажать хлеб. А перед распашкой целины нужно изучить местность и почву. Агроному виднее, что нужно делать и на что обратить внимание.

Я сделал несколько глотков глинтвейна и продолжил свою речь:

– Есть у меня мысли, как заселять новые земли. Крепостного права в Сибири нет, и потребуются свободные или освобожденные люди. Придется выкупать крестьян, давать свободу и отправлять за свой счет. Предварительно заключим с ними контракт, предположим, на десять лет. Я собираюсь осваивать земли артельным способом. Крестьяне привыкли жить общиной, вот и будет у них что-то вроде подобного, но не с такими жесткими законами, плюс на паевой основе. Необходимо заранее подготовить строительный лес, инструменты, семена и продовольствие на год или два. Если крестьяне не будут тратить время на обустройство быта и постройку домов, то уже через два года одна артель сможет кормить несколько сотен человек. И основной упор придется сделать на картофель. Получится ли сразу получить хороший урожай зерна, неизвестно, а картофель – растение неприхотливое и не даст переселенцам помереть от голода. Также нужно обратить внимание на овес с ячменем, как самые неприхотливые культуры. И не забывать про гречку, так как это еще и мед. Но вашему однокурснику виднее.

Присутствующие начали очень подозрительно на меня посматривать. Не должен семнадцатилетний сын императора знать такие подробности. Да и бог с ним, одержимый я или нет?

Далее начали обсуждать детали организации экспедиции. Ливанов в этом плане оказался просто незаменимым советчиком. К разговору подключился Волков, который тоже, видать, проехал не одну тысячу километров по необъятным просторам России.

Я же краем уха слушал беседу и переваривал информацию о лихорадке, которая, скорее всего, является малярией. А ведь есть еще скарлатина, корь, дифтерия, чума, холера, да и от оспы народ мрет со страшной силой. Что говорить, от банальной дизентерии умирает несчетное количество людей. В армии потери от этой болезни составляли иногда до трети личного состава. С дизентерии мои мысли переключились на холеру. Эта болезнь на долгие годы станет бичом юга России, унесшей сотни тысяч жизней. Пора заранее задуматься о карантинных мероприятиях для купцов и путешественников с юга, которые заносят в Россию чуму и через несколько лет завезут холеру. Холеру завезли из Персии или Турции возвращающиеся с войны солдаты. Значит, нужно создавать какие-то профилактические службы в армии уже сейчас. Антибиотиков нет и не предвидится. Но пить кипяченую воду, соблюдать правила гигиены, бороться с педикулезом можно начать уже сейчас. Также надо завозить хинин, для этого времени лекарство сродни антибиотикам, по крайней мере, лихорадку лечит. Начал делать пометки в свой блокнот. Озадачу Блока еще одной работой, подготовим доклад императору от его имени. Через несколько минут понял, что в кабинете наступила тишина, и все смотрят на меня. Видать, я надолго погрузился в свои размышления.

– Задумался, – говорю присутствующим и разминаю затекшую шею. – Михаил Егорович, вам будет еще одно поручение. Посетите, не откладывая, доктора Блока. Очень мне не нравится ваш цвет лица. Я не великий доктор, но вижу, что у вас какие-то проблемы с внутренними органами. И без возражений – это приказ.

Хорошо быть сыном императора. Ливанов даже не подумал отнекиваться.

Позже у меня состоялся разговор с Даниловым. Я присматривался к нему несколько дней, и то, что видел, мне очень нравилось. Капитан наверняка тоже изучал мою деятельность и, надеюсь, не разочаровался.

В последнее время я порядком устал. Давно уже у меня не было столько интенсивных переговоров. С другой стороны, языком молоть не мешки воротить. Но я бы поменял все эти переговоры на лыжные прогулки или коньки. Погода в последние деньки была солнечная, мороз не очень сильный, а у меня нет ни одной свободной минуты. Сначала думал пообщаться с Даниловым в парке, но потом вспомнил о его ранениях, и опять все действие состоялось в кабинете.

– Александр Михайлович, хотел задать вам вопрос по вашему профилю. – После кивка артиллериста продолжаю: – Насколько я понимаю, сейчас основными снарядами для поражения вражеской пехоты являются картечь и гранаты?

– Гранаты бывают разные, но в целом вы правы. В ближнем бою используется картечь, для поражения на расстоянии применяются гранаты. К сожалению, системы гранат несовершенны и не все разрываются, нанося урон врагу.

– Как вы смотрите на то, чтобы создать гранату, разрывающуюся в полете? – задаю провокационный вопрос.

Данилов молчал секунд двадцать. Явно быстро прокрутил в голове варианты. Затем посмотрел на меня, наверное, ожидал, что я ему сейчас передам схему гранаты.

– Это стало бы грозным оружием, ваше высочество. Против картечи давно научились маневрировать, а граната взрывается не всегда, ею еще надо попасть в нужное место.

– Берем гранату, начиняем ее пулями с порохом, вставляем запальный шнур и стреляем во врага. Граната взрывается над наступающей пехотой или кавалерией, вражеские потери будут огромными. Вопрос, как все это совместить и сделать так, чтобы граната взрывалась после определенного времени? Обучить расчеты – это уже дело десятое.

– Очень непростая задача, надо сказать. Но я бы взялся за ее осуществление, – отвечает Данилов.

Он, наверное, уже перестал удивляться творящимся вокруг меня чудесам. Но проект русской шрапнели явно заинтересовал его более, чем переделка лафетов.

– Необходимыми материалами я вас обеспечу. В ближайшее время в распоряжение господина Кулибина должен прибыть химик. У него будет своя задача, но думаю, он не откажет и вам в поиске нужного состава для заряда. Пушки есть в полку, я попрошу фон Миллера выделить одну для испытания. Надо будет посвятить его в наше начинание, но немного позже.

Про тайну, которую необходимо соблюдать, вы знаете лучше меня. Так что с Богом!

Гости отбывали в столицу ранним утром 8 февраля. Вместе с ними уезжал Блок со своим хозяйством и учениками. Я вышел проводить ставшего мне очень близким пожилого немца. С утра ударил сильный мороз. Вдохнул обжигающий легкие чистейший воздух, выдохнул и улыбнулся. Эх, как же хорошо. Рассмешили меня возницы, которые в своих объемных тулупах были похожи на больших нахохлившихся воробышков. Остальной народ тоже утеплился. Помещики с Ливановым были в шубах. Блок же оделся в бекешу, которую я начал вводить в моду, и песцовую шапку. Смотрелось забавно, но Болотов заинтересованно поглядывал на наши одеяния. У меня еще была шапка, похожая на ушанку, только из чернобурки. Недавно пошили, до этого я носил обычную соболиную без наушей. Уверен, что через год это будет самая модная зимняя шапка.

По словам Блока, надевать шубу для возка, в котором у него была неплохая печка, нет смысла, а то весь взопреет. А бекеша хорошо греет и не такая объемная. Ее снимать легче, и она не занимает много места.

Все уже было обговорено, я пожелал доктору и остальным доброго пути. Народ начал рассаживаться в свой транспорт. Кроме двух возков, где ехал Блок с учениками, у них набралось еще четыре подводы с вещами. В общем, с учетом транспорта помещиков, в столицу отправился целый караван.

Харламов, которому предстояло уже весной начинать наш сельхозпроект, получил последние инструкции. Мы составили с ним документ об организации артели. Пока пайщиками были я, отставной офицер и Суслов. Шульц, присутствующий на всех переговорах, порекомендовал обзавестись грамотным бухгалтером. Бывшего поручика назначили управляющим новой компании, в поисках бухгалтера обещал помочь немец. Сам будущий управляющий почти все время проводил в артелях, где наблюдал, как люди выстраивают рабочий процесс. Вечером обсуждали детали плана будущих земледельческих артелей. Я решил не экономить на здоровье людей, отказался от землянок и предложил для начала построить несколько бараков. Через год можно будет уже заняться индивидуальным строительством и обеспечить жильем всех крестьян. Сразу рекомендовал своим компаньонам продумать постройку кирпичного завода, вдруг доставка леса обойдется дороже кирпича. По идее, можно попробовать строить избы из саманного кирпича. Пусть решают уже на месте, я в такие детали лезть не собираюсь. Главная задача на данный момент – это посадить подсолнечник и свеклу. Посевы под пшеницу будут минимальными, только чтобы прокормить артель. Каждая семья также получит наделы для огородов и семена для овощей. Всем жителям артели, включая детей, была положена порция хлеба, круп и сала. Еще будет закуплена домашняя птица и свиньи на развод. По животноводству это тоже на усмотрение бывшего поручика, может, там овцеводство лучше подойдет.

Далее путь компаньонов лежал в несколько соседних волостей, где их ждут готовые к продаже крестьяне. Для меня сама постановка фразы звучит дико и вызывает отторжение, но других вариантов просто нет. Как таковой рынок наемного труда в нынешнее время просто отсутствует. Есть свободные крестьяне и мещане, но большого количества наемных рабочих не найти. Те же крепостные в зимнее время отправляются на отхожие промыслы и составляют значительную часть рабочих со строителями. Заниматься торговлей им тоже никто не запрещает. Многие крепостные зарабатывают деньги на выкуп, переходя в мещане и даже купцы. Бывают, конечно, неадекватные хозяева, которые не дают вольную или вымогают за выкуп семьи баснословные деньги. А были случаи, когда отнимали все деньги с имуществом. Или просто издевались потому, что так хотелось высокородным господам. Мразей хватало во все времена. Ненавижу. Периодически такие уроды оказываются зарубленными или насаженными на вилы, а Терек, Яик или Сибирь принимает новое пополнение.

Павел, насколько я понял, готовит указ, в том числе по выкупу. С моей подачи там должна быть прописана конкретная сумма для крестьянина и членов его семьи. Чтобы указ не обновлять каждый год, решили ввести индексацию. Но что в итоге получится из указа, я не знаю. Советчиков, заинтересованных в том, чтобы держать свой народ в рабстве, хватает.

На следующий день после отъезда Харламова у меня неожиданно состоялся разговор с губернатором и его супругой. Слуга принес приглашение на ужин от губернаторской четы. Грех было отказываться и хотелось пообщаться с интересными людьми.

До дворца решил прогуляться пешком. Надо же поддерживать свое реноме слегка неадекватного типа. Тем более вечерний Новгород, по крайней мере, на нашей стороне Волхова, мало чем отличался от какого-нибудь городка века двадцать первого. Только у нас света поменьше, как на улицах, так и в окнах. Сейчас в Новгороде снег чистили не только на Никольской и Большой Московской улицах, которые наш небольшой отряд пересек по пути к цели. Но эти две улицы были самыми убранными и освещенными. Под ногами скрипит снег, небо сверкает тысячами звезд, причудливые тени от фонарей. Хорошо, что решил пройтись пешком. А то застоялся, как лошадь в стойле. С завтрашнего дня надо возобновить регулярные тренировки с десятком.

Дворец губернатора охранялся похуже, чем Путевой: только сторож на входе. Среди слуг была еще пара крепких лакеев, явно люди обученные, я на них обратил внимание еще в прошлые посещения. В прихожей слуга помог снять мне бекешу с шапкой, затем забрал перевязь со шпагой, подбежавший мальчик смел снег и протер сапоги. Губернатор лично встречал меня в прихожей, после приветствия прошли в гостиную. Моя охрана расположилась в комнате у входа.

Митусов был при полном параде: мундир, ордена, парик – все как положено по этикету. Я своим привычкам не изменял. Ходил в мундире полка, слегка мною переделанном, без орденов и тем более без парика. В ближайшее время должны быть готовы несколько вариантов штанов. Посмотрим, что в итоге исполнят местные мастера нитки с иголкой. Кроме губернатора в гостиной была только его супруга, значит, будем обсуждать какие-то личные вопросы губернаторской четы.

Портные супруги губернатора работали явно быстрее моих. Мария Степановна была в новомодном платье греческого стиля. Легкие ткани, никаких необъятных юбок, открытые плечи и прическа по новой моде без всех этих монументальных шиньонов. Минимум украшений, только небольшое колье и серьги. Выглядела она весьма прилично. Для нынешнего времени так вообще красавица. Совсем забыл, что ей всего тридцать, родами она не измучена, второго ребенка родила год назад. Еще любит себя подать и быть в центре внимания. Забываю постоянно об огромной разнице в возрасте многих семейных пар и поэтому не могу привыкнуть, что жена сорокасемилетнего губернатора младше его на семнадцать лет.

– Вы очаровательны, Мария Степановна, – произношу, целуя ухоженную ручку.

– Мы с супругом рады видеть вас, ваше высочество, – отвечает Митусова без всякого кокетства. – Вы, наверное, проголодались за день? Прошу пройти в столовую. Наш повар сегодня обещал сделать блюдо именно для вас.

– Голоден как волк. И готов к подвигам на ниве поедания всяких вкусностей.

Повар у Митусовых был хорош. Супруги явно решили сделать мне приятное. Изучили мои вкусы и повадки, что делает им честь. Несколько салатов и паштетов, отличная уха на первое и жареная картошка с мясными котлетами. По местным меркам ужин для каких-нибудь нищебродов. Будь за столом другие гости, пришлось бы терпеть пять, а то и семь смен блюд. А так вполне душевно поели, без идиотского ритуала. Губернатор меня полностью поддерживал и наворачивал картошку с хлебом за милую душу. Его супруга поковырялась в супе и салатиках, наверное, фигуру бережет. После чая с десертом мы переместились обратно в гостиную, где лакей уже наливал вино в бокалы.

– Угодили вы мне, дорогие хозяева, передайте повару от меня искреннюю благодарность.

Губернаторской чете моя похвала понравилась, Мария Степановна даже немного порозовела от удовольствия.

– Мы прислушались к вашим словам о полезных свойствах картофеля. И могу признать без всякой лести, вы правы. На вкус весьма приятный продукт и для выращивания в наших суровых краях с бедной почвой сей клубень может стать просто спасением в голодные годы. Сто лет как Петр Великий начал заставлять выращивать картофель, а мужик наш все не хочет понять, что для него стараются, – произнес со своей солдатской прямотой губернатор.

Он мне этим и нравился. Может, и не ума палата, у них в семье это было по части Марии Степановны. Зато говорил как есть, не льстил и не унижался. Честный такой служака, но не тупой исполнитель, своей головой губернатор тоже думать умел. Если видит полезные вещи, то внедряет и контролирует исполнение.

Та же чистка и вывоз снега, уборка навоза, освещение, места для прогулок зимой, наведение порядка в торговых рядах – наверняка его инициатива. Городской голова только исполнял.

– А может, Петру не надо было заставлять крестьян? – кидаю провокационный вопрос.

При этом мое лицо максимально серьезно. Мария Степановна улыбнулась и поднесла бокал к губам, чтобы муж не увидел. У ее супруга на лице отразилось нешуточное недоумение. Пора выручать дядьку, а то еще удар его хватит, не принято в это время критиковать Петра, который Великий. Монархов вообще критиковать не принято, им принято служить.

– Вы не подумайте, что я осуждаю своего предка. Просто Петр Алексеевич понял, что продукт полезен и необходим. Приказал распространять картофель. Как всегда, все уперлось в исполнителей рангом ниже. Мужик живет своим укладом, без всяких перемен уже лет пятьсот. Намедни профессор Болотов рассказывал, что нынешняя соха не менялась почти тысячу лет. И как вы заставите крестьянина завтра сажать картофель? А может, и посадил мужик картофель, а собрал не корешки, а вершки, как в сказке.

– В какой сказке? – оживилась Мария Степановна.

Рассказал сказку про мужика и медведя. Посмеялись. Еще одна проблема. С учетом местной медицины зубы человека за пятьдесят, скажем так, далеки от идеала. По крайней мере, желтые зубы сорокасемилетнего губернатора сильно контрастировали с белизной улыбки его тридцатилетней супруги. К запахам местным я постепенно привыкаю, но стараюсь держаться от собеседников на расстоянии. Губернатора это не касается, но дыхание многих людей в возрасте просто смердит.

– Вот здесь с вами полностью соглашусь, ваше высочество, – отсмеявшись, произнес губернатор. – Могли и вершки вместо корешков съесть. Наверняка и чиновники сами не знали, как картофель выращивать.

Не знали, значит, надо было спросить. У Петра чуть ли не половина деяний из области «хотелось как лучше, но получилось как всегда». Только людей положили не счесть, а ресурсов еще больше. Один только флот чего стоит. Что на Дону, что на Балтике. А ведь нужно было только планировать и продумывать свои действия. У него и людей грамотных хватало. Но говорить этого губернатору я не стал. Судя по всему, для него фигура Петра сакральная, сродни какому-нибудь религиозному символу. Пока не принято критиковать деяния первого императора. Может, кто-то и понимает ошибочность многих решений Петра, но помалкивает и правильно делает. У империи должен быть символ. Я же не собираюсь публично делиться своими критическими замечаниями.

– Ваше высочество, – начала Митусова, понимая, что лишний треп я не люблю так же, как десять видов паштетов на столе. – Мы с Петром Петровичем хотели получить от вас совет по неким вопросам.

– Если это не затрагивает безопасности державы и чьей-то чести, то с радостью отвечу.

Мария Степановна мою шутку оценила улыбкой и приступила к сути.

– Вы за короткий срок добились просто поразительных успехов во многих делах. А купец Астафьев, работающий на вас, готовится переходить сразу в первую гильдию. Вот мы и хотели спросить у вас совета: в какое предприятие лучше сделать вложения и можно ли стать вашим компаньоном?

Я такого разговора не ожидал. Думал, будет просьба о поддержке губернатора перед Павлом. Все прекрасно понимают, что он поедет в Москву на коронацию через Новгород. Судя по лицу самого губернатора, данный разговор ему удовольствия не доставлял и это была инициатива его супруги.

– Вас какие вложения интересуют, уважаемая Мария Степановна, долгосрочные или с быстрым оборотом? Вам более близки земледелие, торговля или мануфактура?

Если Митусова и растерялась, то вида не показала.

– Вложения интересуют не только меня, но и еще несколько достойных семейств. Мы не купцы и промышленники, земледелие нам ближе, но отчего не попробовать себя и в торговле, – улыбнулась Мария Степановна.

Муж ее был отнюдь не весел, в его голове явно не укладывалось, зачем дворянам заниматься торговлей, и тем более, как это можно обсуждать с сыном императора. Я же, наоборот, был рад такому откровенному интересу не последнего человека губернии к экономике. Капиталов купцов просто физически не хватит на развитие страны. Основные деньги пока в руках дворян. И крайне важно, чтобы эти капиталы вкладывались не в покупку заморских диковинок, а в собственную страну. Пора менять саму ментальность общества. Слишком они зациклены на количестве крепостных и не хотят видеть ничего иного.

– Это очень хорошие новости, что ваша семья и другие достойные семейства проявляют участие к коммерции. Лично я не вижу в этом ничего плохого. Меня удивляет наше дворянство, которое до сих пор считает свое состояние в крепостных душах. А ведь времена меняются, и то, что было главным источником дохода сто лет назад, давно не приносит реальных прибылей.

У губернатора был явно слом шаблона. Он думал наверняка иначе или вообще не мог понять, о чем я говорю. Пока Митусов переваривал информацию, я приступил к конкретике.

– Через некоторое время постараюсь предложить вам вложение средств в интересные проекты. Там возможны очень хорошие доходы, но не сразу, а, предположим, лет через пять. Будет создана акционерная компания, а может и несколько, и вы сможете купить пай. Речь идет о мануфактурах и рудниках. Но повторюсь – это не ближайшее время. Если брать именно Новгород, то могу посоветовать два перспективных направления. Это развитие молочного животноводства и производство валенок.

– А кому продавать валенки? Крестьяне их сами валяют, а остальным они без надобности, – произнес губернатор.

Я сначала не понял, о чем речь и кто там валяет валенки. Как оказалось, валенками сейчас назывались крестьянские шапки. И вполне естественно, что мужики делали их сами. Пришлось объяснять супругам про зимнюю обувь и перспективы этого направления. Отсутствие валенок в этом времени было для меня откровением. Были какие-то кустарные изделия, больше похожие на бабушкины тапки из моего времени, но страшные и убогие. Нарисовал супругам несколько вариантов обычных, укороченных и валенок на жесткой подошве. Я, кстати, заказал для себя и в качестве подарков войлочные тапочки. Мои уже были готовы, и я носил их с удовольствием. А над тапочками для Юли и дам из фонда сейчас трудились вышивальщицы. Мне и без вышивки хорошо, а вот для девушек важен внешний вид. Отправлю в столицу, как будет готово, а то вещь элементарная и очень нужная для нашего климата. Но дворяне предпочитают мерзнуть в легких тряпочных или кожаных тапках.

Мария Степановна оказалась дамой очень знающей и рассказала интересную новость. Как оказалось, сейчас в Ярославской губернии был настоящий «овечий бум». Тамошние помещики начали выращивать какую-то морозоустойчивую овцу. И кроме нее, не было недостатка в войлоке, его всегда можно было приобрести у нижегородских и астраханских купцов. Разговор приобрел деловой характер. С моего позволения Митусова вызвала своего управляющего. Этот достаточно пожилой человек был кладезем информации про цены на сырье и не только.

– Вы, наверное, уже слышали, что в Новгород переселился изобретатель Кулибин? – Присутствующие синхронно кивнули. – Я думаю, для него не составит труда изготовить для вас устройство по производству валенок. Понятно, что самый простой путь – это посадить сотню крестьян и пусть работают. А если еще и в качестве оброка, так вообще сказка для помещика. Но я сразу хочу предостеречь вас от такой идеи. Если организовывать мануфактуру, то лучше ставить новые станки, выпускать изделия не штучно, а сразу сотнями и тысячами. А по несколько штук пусть производят разные однодворцы. Если начинать новое дело, то нужно сразу оставить позади всех конкурентов. Понятно, что сначала лучше изготовить несколько вариантов обуви для улицы и дома. Но мне кажется, эту обувь ждет большой успех. Более того, будет перспектива продавать их для нужд армии, а это уже другой уровень. Это потребует очень детальной проработки организации мануфактуры.

Управляющий что-то быстро чиркал по блокноту. Наверное, дословно записывал мои мысли. Кстати, блокнот у него был нашего производства и точно не дешевый. Митусова на полезных людях не экономила, что еще раз характеризовало ее как умную женщину. Сама хозяйка тоже внимательно меня слушала. Думаю, они еще не один раз обсудят полученную информацию.

– То же самое касается животноводства. Хлеб в этих землях не растет. Зато сам Бог велел разводить коров.

– Куда девать столько молока? Да и нет в наших краях хороших пород коров. На мясо немного разводим, но не более того. Придется везти из Голландии и Германии, а это дорого, – задал правильные вопросы управляющий.

– Из молока можно делать масло с сыром, а еще это мясо и шкуры. Предвидя ваш вопрос, что этого никто не делает и не знает как, опять вернемся к Кулибину. Найти устройства производства европейских мастеров и усовершенствовать для наших условий не так трудно. А может, Иван Петрович придумает что-то новое, получше всяких немцев с англичанами. Животноводство не тот проект, который даст вам доход в ближайшее время. С другой стороны, никто не мешает в течение нескольких лет наладить выпуск лучшего в России масла с сыром и стать поставщиками Императорского двора. Только представьте, митусовское масло и митусовские сыры. Через сто лет потомки забудут о большинстве нынешних фигур, даже о тех, кто решал судьбы империи. Но поверьте, шуваловские «единороги», ломоносовский фарфор, орловские рысаки пережили и переживут своих создателей на десятки или сотни лет. И никто лет через двести не вспомнит об открытиях Михайло Васильевича, но будет пить утренний кофий из чашки с завода его имени. Да, завод будет Императорский, но фарфор останется именно ломоносовским.

Глаза Марии Степановны затуманились, ну наконец-то удалось найти слабое место в характере этой неординарной женщины. Честолюбие, может, и не грех, но многие люди подвержены ему, как какие-нибудь наркоманы из моего времени.

Разговаривали еще долго. Я объяснял хозяйке и ее управляющему выгоды наемного труда и артельного хозяйства. Управляющий постепенно привык, что можно общаться и даже спорить с сыном императора, задав много грамотных вопросов. Но он никак не мог понять мою приверженность к наемным работникам. Решил провести небольшой ликбез.

– В данный момент эффективность наемных хозяйств примерно в два или три раза превышает отдачу от поместий, использующих крепостной труд. Более того, в случае неурожая именно на помещика и частично государственные магазины ложится забота о крепостных крестьянах. Теперь давайте считать. Мало того что помещик получает в два раза меньше прибыли, он периодически несет убытки. Также убытки несет казна. А теперь давайте представим иную форму организации хозяйства. Вы нанимаете крестьян, которые будут обслуживать стадо ваших коров. Каждая семья получает заработную плату и хлеб. Я бы на месте разумного хозяина еще выделил крестьянам землю под огороды. Пока мужик обслуживает вашу скотину, его семья сажает овощи и занимается личным хозяйством. А если вы еще выделите мужику небольшой пай, то он будет пахать на вас, как никогда не работал в крепости, и вы дополнительно получите верных людей.

Я сделал пару глотков из бокала и продолжил:

– Для пресечения конфликтов в будущем крайне важно, чтобы государство стало гарантией между нанимателем и работником. И жестоко карало тех, кто решил, что наемный работник – это новая форма рабства.

Митусова некоторое время молчала и буквально огорошила меня вопросом:

– Ваше высочество, данные о разнице между крепостным и наемным хозяйством вам случайно представил не Герман Шульц?

– В основном я ориентируюсь на его доклады. А вы знаете Германа Карловича? – задаю вопрос Митусовой.

– У моего батюшки был помощник по финансовым вопросам с такой фамилией. И он весьма ценил этого талантливого человека. Оттого и задала вопрос.

Ай да Шульц, ай да сукин сын. Быть финансовым советником местного Берии и изображать из себя жадного бухгалтера какой-нибудь купеческой лавки. Ладно, расспрошу его попозже, может, подскажет еще чего-то интересного. Ну, служил по молодости в Тайной экспедиции, с кем не бывает. И Митусова тоже молодец, ткнула меня аккуратно носом в какашку, что я даже о своем окружении ничего не знаю. Сильна, что я могу сказать. Надо исключительно дружить с такими личностями и перетаскивать их на свою сторону.

Губернатор скучал, в отличие от его супруги и управляющего. Видно было, что эта парочка сработалась и понимает друг друга с полуслова. В конце я решил дать губернаторской чете совет. Надеюсь, полезный.

– Дам вам небольшой совет, Петр Петрович, – обратился к губернатору, хотя предназначался он больше для его супруги, – доведите до ума ваши начинания с казармами для полка, организацией новой службы по очистке в городе. Можно еще улучшить работу полицейской службы. Я вам передам свои записи по этому вопросу. Организуйте в губернии значительное изменение в сторону увеличения мануфактур, артелей и других промыслов. И только потом стройте дальнейшие карьерные планы. Сейчас у трона находится окружение моего отца, сложившееся еще со времен Гатчины. Тяжело вам будет пробиться, да и нет пока никакого смысла получить какую-то должность в столице, которая окажется синекурой. Вы, как человек государственного ума, должны понимать, что кому-то надо и в губерниях работать. А года через три-четыре ваши таланты будут оценены по достоинству. Столица рядом, вы на виду. Никуда хорошая должность от вас не денется. А вот войти в историю как государственный деятель, который стал основателем в России целой отрасли, дано единицам. У вас такая возможность есть.

Судя по затуманившимся глазам Митусова, он уже примерял на себя звание первопроходца в области валяния или уборки снега. У супруги взгляд был немного подозрительный, она явно не полностью поверила моей пафосной речи. Ну не рассказывать же ей, что я немного знаю историю. Поэтому мне удалось предотвратить опалу Суворова, а ее муж не будет обласкан Павлом как надзиратель великого полководца. Невелика честь, как по мне. Даже если тебя сделают потом сенатором и дадут пару орденов.

А на следующее утро я слег. Меня натурально покинули силы, как будто вышел воздух из пробитого шарика. Началось все с высокой температуры, а далее я вообще начал периодически выключаться. Впадал в беспамятство, если выражаться языком этого времени. Вольф поил меня какими-то микстурами, когда я приходил в себя. Но никакой пользы они не приносили. Может, моя небольшая командировка в это время закончилась, и пора возвращаться в свое? Или надо отправляться туда, где я должен был оказаться сразу после того, как меня сбила машина. Удар я получил сильный, еще и в дерево влетел, по идее с таким травмами долго не живут.

Эпилог

Очнулся утром в своей новгородской спальне. Вернее, просто проснулся и чувствую себя нормально. В комнате было светло, будто за окном не февраль в Новгороде, а июль в тропиках. Организм сигнализировал, что нужно освободить кишечник от плодов его жизнедеятельности. Аккуратно сел на кровати и начал искать взглядом тапки. В принципе, можно и босиком пройтись, в комнате тепло, просто привычка. Сунул ноги в недавно сделанные по моему заказу войлочные тапки «бабушкина радость». Встал на прикроватный коврик, меня слегка качнуло, аж в глазах потемнело. Облокотился на стоящий рядом с кроватью стул и пошел в смежную комнату, где располагалась уборная.

Не знаю, сколько я провалялся, но тело затекло и меня слегка пошатывало. Сделал свои дела, вымыл лицо и вернулся в кровать, накрывшись одеялом. Одежды на мне не было, под простыней ощущалась какая-то плотная ткань, типа пеленки, наверное. На полке перед зеркалом лежало несколько писем, перетянутых шнуром, и большой бумажный сверток. Тут в дверь кто-то сначала поскребся, а потом она начала медленно открываться. В проеме появилось заспанное лицо Первушина, которое тут же озарилось улыбкой.

– Очнулись, ваше высочество, – не то спросил, не то констатировал Иван и буквально влетел в комнату.

Следом забежал также улыбающийся Дугин, а за ним Некрасов с Ильиным. Приятно, черт возьми, что есть люди, которые искренне за тебя переживают. Чувствую, что сам начинаю улыбаться в ответ. Только у Ильина улыбка больше похожа на оскал, лицевые мышцы явно не знают, что это такое, и выглядит он диковато.

Самыми последними в спальню зашли Вольф с учеником, который растолкал всех остальных и подошел к кровати. Доктор сел на стул, поставил на столик свой чемоданчик и пристально посмотрел на меня.

– Судя по всему, чувствуете вы себя лучше. Жар спал еще вчера, сегодня мы и ожидали улучшения. Как же вы всех испугали, ваше высочество, – произнес доктор. – Давайте я вас послушаю, но сразу рекомендую строгий постельный режим, до окончательного выздоровления.

– А сколько я пролежал?

– Три дня, ваше высочество, – чуть ли не прокричал Дугин, перебив Вольфа, который хотел ответить. – Прямо извелись все, ждали, когда вам станет лучше.

– Вот прямо-таки все извелись? – с улыбкой спрашиваю Петра.

– Так точно, – отвечает тот по-военному. – Посыльные от губернатора, полковника, городского головы почитай каждый час прибегают. А еще от купцов, господа офицеры заходят, и не только они. От господ изобретателей с помещиками, да и простые горожане подходят, спрашивая о вашем здоровье.

Не буду врать, но приятно слышать подобное. Не испытываю заблуждений по поводу людской натуры, но хочется верить, что хоть десятая часть людей волнуется искренне, а не из-за шкурного интереса.

– Как вы себя чувствуете? – прервал монолог Дугина доктор, перестав слушать меня через трубочку. – Шумов в грудине нет, пульс равномерный. Жара нет.

– Слабость и небольшая ломота в теле. Доктор, а что со мной произошло?

– Тогда три дня попрошу не покидать постель, пить чай с лимоном и вареньем. И поменьше посетителей, – произнес Вольф, глядя на толпу, стоящую у двери. Там уже и Савва с Кузьмой появились. – А случился с вами упадок физических и эмоциональных сил. Еще и простуда, которая стала причиной жара. Организм у вас молодой, но и он требует отдыха. И вы совсем забыли о травмах, которые были получены летом. Ушиб головы может сказаться через несколько лет, уж поверьте моей практике.

– Учту ваши пожелания, доктор. Петр, прикажи подать мне поесть, а то я голоден как волк, – обращаюсь к Дугину.

Народ сразу засуетился и начал выходить, судя по топоту, кто-то из слуг побежал на кухню.

В спальне остались Вольф, его ученик Макар и Дугин.

– Петр, потом расскажешь, как обстоят дела. Вижу на столе письма, а рядом это то, о чем я думаю?

– Так точно, ваше высочество. Это и есть первый номер газеты «Вести», – отрапортовал Дугин.

– Замечательно. Как поем, ознакомлюсь, что же получилось у Новикова.

После приема пищи сразу почитать не получилось. Началось паломничество посетителей. Первым примчался губернатор. Понять его можно, смерть сына императора, да еще при таких загадочных обстоятельствах – это как минимум конец карьеры. Плохо я думаю о людях, а ведь, может, Митусов искренне за меня переживает, у нас с ним установились практически приятельские отношения. После появился полковник фон Миллер, за ним потоком пошли офицеры полка. В итоге после криков разъяренного Вольфа, которого немного испугался даже я, всех посетителей выставили за дверь и обязали три дня меня не беспокоить. Не думал, что флегматичный немец умеет так орать и быть таким страшным в гневе.

Немного позже пришел Дугин и привел дебелую тетку из служанок, которая протерла меня ароматной водой. Следом зашла служанка, которая быстро поменяла белье, и я наконец-то смог приступить к чтению. Петр распечатал письма и вытащил из свертка газету, положил на столик и вышел.

Сначала прочитал письма. Очень интересные новости пришли из столицы. Надо их проанализировать и подумать, как далее выстраивать свое поведение.

Развернул сверток с газетой. Пахнуло свежей типографской краской. Бумага желтоватая, но все остальное почти не отличается от изданий моего времени. Кроме самой газеты, было еще два приложения. Мы сразу решили отказаться от немного суховатой подачи, принятой в это время, когда в газетах в основном печатались указы, военные реляции, новости и осторожные мнения журналистов на какие-нибудь события. Наша газета должна быть менее официальной. Основная задача – со страниц могли обращаться государственные деятели, разъяснять детали указов и реформ, в будущем планировалась полемика. Такого понятия, как интервью, пока не было, по крайней мере, в русской прессе я его не встречал. Надо будет попробовать напечатать интервью с каким-нибудь интересным человеком. Сам я хотел начать с кого-то нейтрального, как вариант с Кулибина. Приложения должны были стать не менее популярны, чем сама газета. Мы обсуждали несколько приложений, но пока ограничились двумя.

Газета меня откровенно порадовала. Все-таки Новиков мастер. Не зря вытащили его из тюрьмы. Приезд Александра в Новгород был описан реалистично и без лишнего пафоса. Были тут и восторженные жители, и описание красот Новгорода. Особенно детально были описаны гуляния, рождественские праздники, посещение монастырей с краткой исторической справкой по ним, турнир по шашкам и петанку, новые вариации коньков с лыжами. Насколько я понял, помощник Новикова был еще и художником. Вполне себе приличные и понятные изображения Александра со свитой, счастливые дети на санках, я, катающийся на коньках, губернатор с праздничной речью. Талант у человека, а ведь рисовал не с натуры, а по памяти. Надо будет написать письмо и похвалить главреда, работа проделана действительно колоссальная. А еще какая реклама петанка, шашек и коньков.

Кроме описания новгородского вояжа, была очень грамотная статья от Александра, в очень понятном стиле, объясняющем необходимость реформ. Для первого номера была выбрана денежная реформа[90], которая уже шла полным ходом. В отличие от моей истории, реформу начала Екатерина перед смертью, причем подготовка была основательная, думаю, проект обсуждался не один год. Павел, по сути, продолжил реформу матери и не шарахался из стороны в сторону, как в моем времени. Хочется верить, что он доведет реформу до логического конца. Показательно не сжигали миллионы ассигнаций, не изменялся размер монет. Наоборот, ассигнации были признаны необходимостью, с последующим переходом на кредитные билеты. Серебряный стандарт начали вводить более чем на сорок лет раньше. Теперь моя задача заключается в том, чтобы найти залежи серебра и перестать закупать его за рубежом. Реформа была поручена князю Куракину[91], который являлся не самой плохой кандидатурой. В отличие от своего брата масона и сибарита, Алексей Куракин был человеком талантливым и деятельным.

На саму реформу отводилось пять-семь лет. Александр в статье также агитировал дворян с купцами открывать больше мануфактур и прочих производств. Была проведена статистика, насколько выгоднее и прибыльнее вложения в промышленность. С точки зрения современной политэкономии статья – детский лепет, а для этого времени – прорыв. Не думаю, что в какой-то газете наследник престола обращается к читателям и описывает необходимость реформы, заодно объясняя, зачем все делается. С Павлом статья была согласована, общие тезисы написал я, но Александр внес существенные изменения. Брат кто угодно, только не дурак, и судьба России его волнует не меньше, чем меня.

Моя заметка о пользе картофеля и необходимости его культивации, особенно в северных губерниях, никого не удивит, но надеюсь, что заинтересует. Особый упор я делал на его неприхотливость и то, что картофель можно использовать как корм для скота. Кому надо – поймут, а самых непонятливых будем со временем душить экономически. Головина написала статью о старейшем русском монастыре в Новгороде.

Как по мне, немного пафосно, но для нынешнего времени пойдет. Еще Новиков рассуждал о перспективах войны в Европе, вернее, писал я, а он отредактировал и добавил немного от себя. Так как в статье предсказано поражение Австрии, Сардинии и других итальянских государств, то мог возникнуть конфликт с послами. Австрия была многолетним союзником и могла воспринять статью как некий демарш России. А так это просто мнение журналиста Новикова, которого можно и выпороть за самодеятельность. Хотя Павел как раз недавно отменил запрет на телесные наказания дворян.

Больше всего меня порадовало то, что Новиков возродил «Детское чтение для сердца и разума», которое вышло в качестве приложения. До своего ареста он не один год издавал приложение, и оно пользовалось просто колоссальным успехом. Я этот момент немного упустил. К следующему номеру напишу что-то от себя. Нельзя игнорировать воспитание молодежи. И обязательно начнем издавать книги для детей и юношей в правильной идеологической обработке. Хватит нам засилья всяких западных идей и восхищения дешевыми помойками под названием Париж, Лондон и прочее дерьмо. Есть Россия – и надо прививать читателям с детства гордость за свою державу, историю и культуру. Решено, выделю дополнительно средства на создание детско-юношеского отдела в «Вестях» и лично займусь утверждением кадров. Нам не нужны всякие перевертыши, которые за деньги напишут что угодно. Сразу вспомнил о Крылове, напишу ему отдельно, такие люди на дороге не валяются.

Женское приложение получилось тоже очень приличным. Эдакая помесь «Бурды» и «Крестьянки», со скидкой на высокопоставленную публику конечно. С очень хорошими картинками и продуманной подачей материала. Мода, обсуждение литературы, советы хозяйкам и кулинария были основными темами.

В общем, неплохая газета получилась. И это только начало. Думаю, Новиков проанализирует мои замечания, и следующий номер будет интереснее, да и количество приложений прибавится. Тираж можно сразу увеличивать в разы, конкурентов у газеты просто нет.

Отложил газету и задумался о своем влиянии на эту реальность. Я здесь семь месяцев. С одной стороны, сделано многое. С другой, я прекрасно понимаю, что это только наметки и первые шажки. Мои главные достижения – это влияние на армейскую реформу и медицину. Хотя реформа армии планировались давно, еще Екатериной. Также к моим заслугам можно отнести назначение адмирала Чичагова и полный карт-бланш на Черном море для Ушакова. То, что Суворов не отправлен в ссылку, не обошлось без моего участия. Еще удалось отговорить Павла от введения новой формы прусского образца, пока в ней будет мучиться только часть гвардии. Корректировки денежной реформы, серебряный стандарт и ставка на кредитные билеты – это второе мое достижение.

И главное – удалось заинтересовать Александра участием в обеих реформах и контролем за их проведением. Влияние на медицину, наверное, самое существенное, что удалось сделать за такой короткий срок. Здесь главная заслуга Блока, его коллег и учеников. Приятно, что изменения шли по нарастающей. Столичный университет даст приток кадров, а значит, будут сохранены десятки и сотни тысяч жизней. Остальное все мелочи, которые пока кардинально не повлияли на саму историю. Важным лично для меня было создание благотворительного фонда. Может, глобально фонд ни на что не повлияет, но спасет тысячи жизней. Заодно удалось заинтересовать и привлечь к работе женскую часть аристократии.

Только ради этого стоило сюда перенестись. Меня всегда бесили в моем времени объявления с просьбой собрать денег на необходимую операцию очередному несчастному ребенку или репортажи, как искалеченные на войне ребята брошены государством и вынуждены выживать, как получится. И это в богатейшей ресурсами стране. А государство рассказывает народу сказки, как наши корабли бороздят космическое пространство. Если народ сомневается, то добавим сказок про мифические девяностые, вставание с колен и обязательно про внешних врагов. Чем врагов больше, тем лучше. Или что они там обычно несут, я давно перестал смотреть этот бред. В этой реальности я поставил себе задачу, что раз выпал такой шанс, то необходимо сделать хоть что-то для простых людей. И фонд является первым шагом в этом направлении.

Спецвойска еще в зачаточном состоянии. Новые игры, коньки с лыжами, канцелярское производство, артели по производству игрушек, организация экспериментального производства во главе с Кулибиным тоже можно занести себе в актив. Но все это не повлияет глобально в целом на страну. А вот мои задумки в сельском хозяйстве и будущая золотая лихорадка – очень перспективные направления. Они могут дать сильный толчок развитию экономики и освоению Юга России с Сибирью. По идее, эти процессы уже запущены, и мое отсутствие лишь увеличит время на их реализацию, но не остановит. Не менее важно влияние на умы грамотных и деятельных людей, таких как Головина, которая принялась яростно бороться с переписыванием истории. Это тоже плюсик к моей карме. За Головиной последуют многие любители истории. А вот Орлов и Полторацкий и без меня добьются больших успехов, я только немного помог.

Хотелось сделать гораздо больше, но что получилось, то получилось. Я не гений управления и организовал работу в меру своих скромных сил. Есть еще одно важное мое деяние, если можно так выразиться. Я вернулся к письмам и повторно их перечитал.

Первое письмо было от Александра. Немного напрягало его многословие и велеречивость, но суть я уловил. Главное, что брат будет держать в Сенате сторону военных во главе с Суворовым и поддерживать Чичагова. Это очень важно, но трудно пока оценить позитивное влияние в исторической перспективе. Плюс Павел поручил ему войти в комитет, который будет заниматься реформами в армии. Сам император этот комитет и возглавил. О создании комитета по вооружениям и его материально-производственной базе речи пока не идет, но первый шажок уже сделан. Александр будет участвовать в проведении военной реформы и не даст всяким проходимцам ограничиться только внешними изменениями. Хотя та же шинель спасла десятки тысяч солдатских жизней и была инициативой Павла. В том числе под присмотром наследника есть шансы, что украдут меньше, а сделают больше. Очень хорошая новость, что Павел одобрил открытие, вернее, возобновление работы столичного университета. Для своего времени император был достаточно прогрессивным человеком и понимал важность образования. Значит, санкт-петербургскому университету быть. Надо будет написать Александру, чтобы не забыл про разного рода училища, например медицинское, чей штат преподавателей можно перевести в университет. Заодно напишу об этом Блоку, талантливых ученых и грамотных людей в стране хватает, надо только их искать и давать возможность проявить себя.

Следующее было письмо от Лизы. В своей спокойной и немного педантичной манере она описала успехи фонда. Количество заказов росло. Дом для инвалидов и сирот в Эстляндии уже работал и был практически заполнен. В ближайшее время планировалось открыть еще как минимум один приют. Также в предместьях столицы заработал приют для совсем маленьких сирот и одиноких рожениц. Лиза лично контролировала все, что там происходит, значит, можно быть спокойным за несчастных.

Последнее письмо было от Юли. В отличие от Александра с Лизой, она писала по-французски. Тоже описывала свое участие в работе фонда. Похвасталась, что они всей компанией участвовали в финальном обсуждении газеты. Перескакивала с темы на тему, перемешивая все со свежими новостями столичной жизни. В общем, Юля была в своем репертуаре. Мне показалось, но я не уверен, что в ее интонациях начали проявляться какие-то новые эмоции, может, даже чувства. Наши отношения немного выходили за рамки современных семей. Но я бы не сказал, что нами двигали какие-то любовные порывы. Мной они точно не двигали.

Самое главное она оставила на потом и ограничилась всего несколькими словами. Я положил письмо на столик и задумался. В моем мире про Константина ходило много слухов, но он точно был бесплоден. Возможно, именно это и позволило мне перешагнуть через свои принципы и заниматься сексом фактически с подростком. Да, вокруг иное время и законы, в интимном плане я как-то переключался на эмоции старого Константина, для которого Юля была просто женой, а не чужой совсем юной девушкой. Но супруга написала, что беременна, и это многое меняет. Если убрать в сторону мои самокопания, то у Павла будет внук. В моей истории он дожил до внучки[92], чье происхождение было сомнительным, и которая умерла в возрасте одного года. А вот мой ребенок – это совсем иные расклады в политическом плане, особенно если родится сын. Павел еще не издал указ о престолонаследии, и теоретически даже моя дочь имела прав на престол чуть ли не больше, чем Николай[93], это в случае смерти императора, Александра и меня. Может, я и ошибаюсь, но это очень интересный расклад на политическом поле России. Надо будет присмотреться к окружению Юли, особенно к новым лицам. После недолгого раздумья решил, что этот вопрос согласую с Браницкой. Дама она умная и вычислит разного рода присланных манипуляторов. К тому же я ей в качестве союзника нужен гораздо больше, чем она мне.

Но сейчас меня больше заботили другие вещи. Первое – это здоровье Юлии. Рожать в шестнадцать лет опасно и в двадцать первом веке. Сейчас это лотерея, причем часто со смертельным исходом для матери и ребенка. Надо написать Блоку, чтобы он подключил своего знакомого акушера, с которым был в постоянной переписке. По его словам, это светило русского акушерства, как всегда, не признанное в родном Отечестве. Тот с энтузиазмом воспринимал все рекомендации по гигиене и другие инновации от Блока. В итоге смертность среди рожениц резко снизилась. Главное – уберечь Юлю от местных коновалов, выдающих себя за врачей.

И второе, что ни на миг не давало мне покоя – я не любил жену. Для этого времени подобные переживания могут быть приняты за бред, но я же из другой эпохи. Она мне нравилась и вообще была очень легким и приятным человеком, но не более того. В это время чувства девушек и женщин в принципе никого не волновали, разве что в любовных романах описывались какие-то фантастические истории, для того и существуют сказки.

Замуж девушек выдавали точно не по любви. Могли, конечно, спросить мнение невесты, но далеко не всегда. Это не значит, что все браки были несчастливые, просто иное время, которое мне не понять. Я смотрел на брак и отношение к женщинам сквозь призму двадцать первого. В мое время было не лучше, просто иначе. Для меня чувства к женщине, с которой ты живешь, а тем более растишь детей, имели первостепенное значение. Раньше я как-то не воспринимал всерьез свою нынешнюю жизнь и особо не задумывался о Юлиных переживаниях. А вот сейчас пришлось серьезно задуматься. Надо учитывать, что наш ребенок может стать наследником престола.

И ладно бы я просто не любил Юлю. Я теперь точно понимаю, что люблю другую женщину. Подобное чувство было у меня только один раз, в студенческие годы. Счастливого конца у той истории не получилось. И вот опять ситуация повторяется, только в другом теле и ином времени. Не знаю, как я буду выкручиваться из сложившейся ситуации, но меня непреодолимо тянуло к этой женщине, и мне сложно что-то изменить. Чувствам не прикажешь.

Ладно, пойдем по пути одной американки, и не будем думать об этом сегодня. Завтра желательно тоже об этом не думать. Буду решать проблемы по мере их появления.

Примечания

1

Анна Федоровна (урожденная принцесса Юлиана-Генриетта-Ульрика Саксен-Кобург-Заальфельдская; 12 сентября 1781/11 сентября 1781 года, Кобург – 12 августа 1860 года, поместье Эльфенау, ныне в черте Берна, Швейцария) – великая княгиня, супруга цесаревича Константина Павловича.

2

Готфрид Вильгельм Лейбниц (21 июня 1646 – 14 ноября 1716) – немецкий философ, логик, математик, механик, физик, юрист, историк, дипломат, изобретатель и языковед.

3

Иван Леонтьевич Блок (Иоганн Фридрих, 1734–1810) – российский медик, родоначальник рода Блоков в России.

4

Мария Федоровна – София Мария Доротея Августа Луиза Вюртембергская (14 октября 1759, Штеттин – 24 октября 1828, Павловск) – принцесса Вюртембергского дома, вторая супруга российского императора Павла I. Мать императоров Александра I и Николая I.

5

Константин Павлович, которому в момент свадьбы было шестнадцать лет (его жене четырнадцать), стрелял в помещениях дворца из пушки живыми крысами и всячески издевался над своей женой. Например, однажды он посадил Анну Федоровну в одну из огромных ваз в Мраморном дворце и начал по вазе стрелять в нее из пистолета.

6

Великие княжны Александра Павловна (9 августа 1783, Санкт-Петербург – 4 марта 1801, Вена), Елена Павловна (13 декабря 1784, Санкт-Петербург – 12 сентября 1803, Людвигслюст, Мекленбург-Шверин) и Мария Павловна (4 февраля 1786, Санкт-Петербург – 11 июня 1859, дворец Бельведер под Веймаром, Тюрингия).

7

Елизавета Алексеевна (урожденная Луиза Мария Августа Баденская, 13 января 1779, Карлсруэ, Баден – 4 мая 1826, Белев, Тульская губерния) – российская императрица, супруга императора Александра I.

8

Граф Павел Александрович Строганов (7 июня 1774, Париж – 10 июня 1817, близ Копенгагена) – генерал-лейтенант, генерал-адъютант из рода Строгановых. Во время Французской революции числился членом якобинского клуба (гражданин Очер). Фаворит Александра I.

9

Князь Адам Ежи Чарторыйский (14 января 1770, Варшава – 15 июля 1861, под Парижем) – русский и польский государственный и политический деятель, глава княжеского рода Чарторыйских, которого в течение долгой жизни борцы за независимость Польши не раз прочили в короли.

10

Граф (1790), затем (с 1814) светлейший князь Николай Иванович Салтыков (31 октября 1736 – 12 мая 1816) – видный царедворец своего времени, официальный воспитатель великих князей Александра и Константина Павловичей, родоначальник княжеской ветви Салтыковых.

11

Ментик (от венг. mente – плащ, накидка) – гусарская накидка с вышивкой, короткая одежда вроде куртки, обложенная мехом.

12

Николай Михайлович Карамзин (1 декабря 1766, Знаменское, Симбирская губерния – 22 мая 1826, Санкт-Петербург) – историк, крупнейший русский литератор эпохи сентиментализма, прозванный «русским Стерном». Создатель «Истории государства Российского» (тома 1–12, 1803–1826) – одного из первых обобщающих трудов по истории России.

13

Дени Дидро (5 октября 1713, Лангр – 31 июля 1784, Париж) – французский писатель, философ-просветитель и драматург, основавший «Энциклопедию, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел» (1751). Иностранный почетный член Петербургской академии наук (1773).

14

Фредерик Сезар Лагарп (6 апреля 1754, Роль – 30 марта 1838, Лозанна) – швейцарский генерал и государственный деятель, в русской истории известен как учитель Александра I, стремился привить ему руссоистские идеалы.

15

Негласный комитет – неофициальный государственный совещательный орган, работавший в начале правления Александра I. В него входили ближайшие приближенные царя, знакомые ему с юности: граф П. А. Строганов, князь В. П. Кочубей, князь А. Чарторыйский и Н. Н. Новосильцев.

16

Граф (с 1793), светлейший князь (с 1796) Платон Александрович Зубов (15 ноября 1767 – 7 апреля 1822, замок Руэнталь, Курляндия) – последний фаворит Екатерины II.

17

Чарльз Уитворт (19 мая 1752 – 13 мая 1825) – английский дипломат конца XVIII века, исполнявший обязанности посланника Великобритании в России с 1788 по 1800 год, во Франции – с 1802 по 1803 год. Любовник Ольги Жеребцовой.

18

Мария Антоновна Нарышкина, урожденная княжна Святополк-Четвертинская (1779–1854) – фрейлина, жена обер-егермейстера Д. Л. Нарышкина, фаворитка императора Александра I.

19

Графиня Александра Васильевна Браницкая, урожденная Энгельгардт, известная как Санечка (1754–1838) – племянница и любовница Григория Потемкина, супруга коронного гетмана Польши Ксаверия Браницкого. Камер-фрейлина и доверенное лицо Екатерины II.

20

Светлейший князь Александр Николаевич Салтыков (1775/1776–1837) – товарищ министра иностранных дел Российской империи, тайный советник, гофмейстер, действительный камергер.

21

Петр Андреевич Кикин (1775–1834) – генерал, Георгиевский кавалер, статс-секретарь Александра I, меценат.

22

Жан Виктор Моро (13 февраля 1763 – 2 сентября 1813) – генерал Первой французской республики, главный противник Суворова в Итальянском походе.

23

Сэр Томас Мор (7 февраля 1478, возможно Лондон – 6 июля 1535, Тауэр-Хилл) – английский юрист, философ, писатель-гуманист. Лорд-канцлер Англии (1529–1532). В 1516 году написал книгу «Утопия», в которой показал свое понимание наилучшей системы общественного устройства на примере вымышленного островного государства.

24

К концу XVIII – началу XIX века курс ассигнаций сильно упал. Военные затраты России в дальнейшем оказались настолько велики, что выпуск ассигнаций пришлось вести нарастающими темпами, и к 1814–1815 годам их курс опустился ниже 25 копеек серебром за рубль ассигнациями.

25

Графиня Анна Ивановна Толстая (урожденная княжна Барятинская; 5 декабря 1772 – 12 апреля 1825) – сестра действительного камергера князя И. И. Барятинского, жена гофмаршала Н. А. Толстого; близкая приятельница императрицы Елизаветы Алексеевны и мемуаристки графини В. Н. Головиной.

26

Николай Иванович Новиков (1744–1818) – русский просветитель, журналист, издатель, критик и общественный деятель, собиратель древностей, одна из крупнейших фигур эпохи Просвещения в России. Арестован и посажен в Шлиссельбургскую крепость.

27

Герхард Фридрих Миллер (1705–1783) – русско-немецкий историограф, естествоиспытатель и путешественник. Действительный член Императорской Академии наук и художеств в Санкт-Петербурге.

28

Нестор Максимович Амбодик-Максимович (1744–1812) – российский ученый, медик, биолог и переводчик; статский советник. Один из основоположников российских акушерской и педиатрической школ. Автор первого русскоязычного руководства по фитотерапии.

29

Граф, затем светлейший князь Александр Андреевич Безбородко (1747–1799) – русский государственный деятель украинского казацко-старшинного происхождения, фактически руководивший внешней политикой Российской империи после ухода в отставку в 1781 году Никиты Панина, главный директор почты Российской империи. Один из инициаторов разделов Речи Посполитой. Хозяин Слободского дворца в Москве. За два года до смерти удостоен Павлом I высшего по тем временам ранга канцлера Российской империи.

30

Граф Иван Андреевич Остерман (1725–1811) – русский дипломат, занимавший с 1775 года пост вице-канцлера, а с ноября 1796 по апрель 1797 года – канцлера Российской империи.

31

Фридрих II, или Фридрих Великий, известный также по прозвищу Старый Фриц (1712, Берлин – 1786, Потсдам) – король Пруссии с 1740 года. Яркий представитель просвещенного абсолютизма, основоположник прусско-германской государственности.

32

Граф (1799) Иван Павлович Кутайсов (1759 – 9 января 1834) – камердинер и любимец Павла I, турок, взятый в плен в Бендерах, по другой версии – грузин, спасенный под Кутаиси от турецкого плена и подаренный Павлу в его бытность престолонаследником. Родоначальник графов Кутайсовых, создатель подмосковной усадьбы Рождествено.

33

Бурдалю (фр. bourdalou) – женское подкладное судно для мочеиспускания (утка), продолговатой формы с одной ручкой, по форме напоминающее соусник.

34

Дмитрий Васильевич Васильчиков (1778–1859) – действительный тайный советник (1858), генерал от кавалерии (1858), обер-егермейстер (1838), камергер (1799), член Государственного совета, председатель Совета заведений общественного призрения в Санкт-Петербурге. Брат Иллариона и Николая Васильчиковых.

35

Аппендикс (синоним: червеобразный отросток, appendix vermiformis, придаток) – придаток толстой кишки.

36

Лоренц Гейстер (1683–1758) – немецкий ботаник, профессор ботаникотомии и хирургии, основатель немецкой хирургии.

37

Отхожий промысел – временная, чаще всего сезонная работа крестьян в Российской империи вне места постоянного жительства, когда нужно «отходить», уходить из села или деревни.

38

Граф Карл Федорович Толь (1777–1842) – российский генерал от инфантерии (1826), участник войн с Наполеоном, генерал-квартирмейстер во время Отечественной войны 1812 года (участвовал в совете Филях), с 1833 года – главноуправляющий путями сообщения и публичными зданиями.

39

Василий Петрович Щукин (ум. 1836), уроженец города Боровска Калужской губернии. Основатель известной купеческой династии.

40

Михаил Казимир Огинский (1729–1800) – государственный и военный деятель Речи Посполитой из княжеского рода Огинских. Поэт, писатель, композитор и драматург.

41

Шинель – форменная одежда, носимая с конца XVIII века. До этого схожую по покрою одежду называли кафтаном. В русской армии шинели введены Павлом Первым в период военной реформы, как забота о простом солдате.

42

Павел Васильевич Чичагов (1767–1849) – русский адмирал, сын адмирала Василия Яковлевича Чичагова, морской министр Российской империи с 1802 по 1809 год (официально по 1811 год).

43

Иван Логгинович Голенищев-Кутузов (1729–1802) – русский военно-морской деятель, адмирал (1782), литератор. С июня 1797 по октябрь 1798 года президент Адмиралтейств-коллегии.

44

Граф (с 1799) Григорий Григорьевич Кушелев (1754–1833) – русский государственный и военный деятель, адмирал (с 24 ноября 1798 года). В правление Павла I осуществлял фактическое руководство российским флотом.

45

Александр Семенович Шишков (1754–1841) – русский писатель, литературовед, филолог, мемуарист, военный и государственный деятель, адмирал (1824). Государственный секретарь и министр народного просвещения. Один из ведущих российских идеологов времен Отечественной войны 1812 года, известный консерватор, инициатор издания охранительного цензурного устава 1826 года. Президент литературной Академии Российской.

46

Второе Роченсальмское сражение – морское сражение в ходе Русско-шведской войны (1788–1790), произошедшее 28–29 июня 1790 года в проливе Роченсальм. Шведские военно-морские силы нанесли тяжелое поражение русскому флоту, что привело к почетному для шведов окончанию практически уже выигранной Россией войны. Второе Роченсальмское сражение явилось последним крупным сражением гребных флотов и крупнейшим в истории сражением на Балтийском море.

47

Огораживания – насильственная ликвидация общинных земель и обычаев в Европе на раннем этапе развития капитализма. Данная практика приводила к обнищанию сельского населения и его выселению в города, обезлюдевшие сельскохозяйственные угодья отдавались под выпас скота.

48

Митрополит Гавриил (в миру Петр Петрович Петров-Шапошников (1730–1801) – епископ Православной Российской Церкви; с 1770 года архиепископ Санкт-Петербургский и Ревельский, с 22 сентября 1783 года митрополит. Богослов и проповедник, член Российской Академии наук. Брат архиепископа Тобольского Варлаама (Петрова-Лавровского).

49

Иван Перфильевич Елагин (1725–1794) – русский государственный деятель, историк, поэт, философ. Обер-гофмейстер Екатерины II. Великий мастер Провинциальной великой ложи в Санкт-Петербурге.

50

Александр Семенович Макаров (1750–1810) – российский государственный деятель, тайный советник, сенатор, последний руководитель Тайной экспедиции при Правительствующем Сенате с 1794 по 1801 год.

51

Князь Александр Алексеевич Вяземский (1727–1793) – один из доверенных сановников Екатерины II, в качестве генерал-прокурора Сената следивший за расходованием казенных средств и имевший репутацию неподкупного.

52

Григорий Иванович Шелихов (1749–1795) – русский исследователь, мореплаватель, промышленник и купец из рода Шелеховых, с 1775 года занимавшийся обустройством коммерческого торгового судоходства между Курильской и Алеутской островными грядами. В 1783–1786 годах возглавлял экспедицию в Русскую Америку, в ходе которой были основаны первые русские поселения в Северной Америке.

53

Павел Сергеевич Лебедев-Ласточкин – российский купец из Якутска, один из основателей пушного промысла на Дальнем Востоке и первых русских поселений в Америке.

54

Князь Дмитрий Алексеевич Голицын (1734–1803) – русский дипломат, тайный советник (1779), действительный камергер, посол, химик, минералог, вулканолог. Зять фельдмаршала Шметтау, отец католического миссионера Д. Д. Голицына, прозванного Апостолом Аллеган.

55

Петр Петрович Митусов (1750–1823) – генерал-майор, губернатор, действительный статский советник, президент Санкт-Петербургского городского правления, тайный советник и сенатор.

56

Мария Степановна Митусова (1765–1841), дочь тайного советника, обер-секретаря Тайной экспедиции при Правительствующем Сенате Степана Ивановича Шешковского.

57

Степан Иванович Шешковский (1727–1794) – руководитель российской политической полиции (Тайной экспедиции) в течение 30 лет (с 1764 года). Доверенное лицо Екатерины II, Тайный Советник, состоявший «при особо порученных от ее императорского величества делах».

58

Богородская резьба (Богородская игрушка) – русский народный промысел, состоящий в изготовлении резных игрушек и скульптуры из мягких пород дерева (липы, осины). Его центром является поселок Богородское Сергиево-Посадского района Московской области России.

59

Жан Батист Поклен, театральный псевдоним – Мольер (1622–1673) – французский комедиограф XVII века, создатель классической комедии, по профессии актер и директор театра, более известного как труппа Мольера.

60

Жан Франсуа Реньяр (1655–1709) – французский драматург.

61

Петр Симон Паллас (1741–1811) – немецкий ученый-энциклопедист, естествоиспытатель и путешественник на русской службе (1767–1810). Прославился научными экспедициями по Сибири и Южной России, внес существенный вклад в становление и развитие биологии, географии, этнографии, геологии и филологии, является одним из основателей биогеографии и экологии.

62

Лужичане, лужицкие сербы, серболужичане – западнославянский народ.

63

Козьма Дмитриевич Фролов (1726–1800) был одним из лучших во второй половине XVIII в. знатоков горнозаводского дела и гидротехники. В 1760 г. он построил на Урале машину для извлечения из руды золота. В 1763–1765 гг. Фролов соорудил на Алтае, на р. Корбалихе, водоподъемную плотину, направляющую воду в деривационный канал. Один и тот же поток приводил в действие водяные колеса на расположенных здесь предприятиях. Фролов изобрел и применил первые внутризаводские рельсовые пути с ходившими по ним саморазгружающимися вагонетками.

64

Иван Петрович Кулибин (10 апреля 1735, Подновье, Нижегородский уезд – 30 июля 1818, Нижний Новгород) – русский механик-изобретатель из мещан, прозванный «нижегородским Архимедом».

65

Михаил Васильевич Данилов (1722 – после 1790) – русский изобретатель в области артиллерии и пиротехники, автор мемуаров. Сын бедного дворянина из рода Даниловых, в 1737 г. был определен в артиллерийскую школу. В 1743 г. он вышел из нее фурьером и поступил на службу, заключавшуюся в приготовлении военных разрывных снарядов, фейерверков, иллюминаций и т. д. С 1756 г. совместно с М. Г. Мартыновым и другими офицерами и техниками занимался конструированием артиллерийских орудий, были созданы орудия, известные под названием шуваловских «единорогов» (по имени генерал-фельдцейхмейстера П. И. Шувалова).

66

Кюлоты (фр. culotte, от фр. cul – «зад») – короткие, застегивающиеся под коленом штаны, которые носили в основном только аристократы. Кюлоты носили с чулками и башмаками с пряжками. Вошли в моду во Франции в XVI веке и с видоизменениями дожили до XIX века.

67

Станок-американка (бутара) для промывки золотоносных песков, отличался применением ложного дна, снабженного отверстиями с присоединением пространства под дном к трубе, подводящей под давлением воду.

68

Товий Егорович Ловиц (1757–1804) – русский ученый-химик, академик Санкт-Петербургской Академии наук (с 1793).

69

Василий Данилович Поярков (1597–1668) – русский землепроходец XVII века, письменный голова. Происходил из служилых людей города Кашина.

70

Ерофей Павлович Хабаров-Святитский (1603–1671) – русский землепроходец; происходил из крестьян из-под Великого Устюга. В честь него назван город Хабаровск.

71

Семен Иванович Дежнев (1605–1673) – русский путешественник, землепроходец, мореход, исследователь Северной, Восточной Сибири и Северной Америки, якутский атаман, торговец пушниной. Первый мореплаватель, прошедший Берингов пролив, отделяющий Азию от Северной Америки, Чукотку от Аляски, причем сделал это за 80 лет до Витуса Беринга, в 1648 году, по пути посетив острова Ратманова и Крузенштерна, находящиеся посередине Берингова пролива.

72

Онуфрий Степанов (1610–1658) – служилый человек, сибирский казак, исследователь реки Амур. Продолжатель дела Ерофея Хабарова. Участник русско-маньчжурских пограничных конфликтов.

73

Федор Савельевич Прядунов (1694–1753) – первый русский нефтедобытчик. В 1745–1746 годах Прядунов организовал кустарный нефтяной промысел в бассейне реки Печора, на реке Ухта. Собрав с речной поверхности 40 пудов нефти, Прядунов в 1748 году доставил ее в Москву и в лаборатории Берг-коллегии осуществил перегонку, получив керосиноподобный продукт.

74

Болотов Андрей Тимофеевич (1738–1833) – русский писатель, мемуарист, философ-моралист, ученый, ботаник и лесовод, один из основателей агрономии и помологии в России. Внес большой вклад в признание в России помидоров и картофеля сельскохозяйственными культурами.

75

Дмитрий Маркович Полторацкий (1761–1818) – русский помещик из рода Полторацких, получивший известность своими успехами в ведении сельского хозяйства. Сооснователь Московского общества сельского хозяйства, устроитель усадьбы Авчурино.

76

Михаил Егорович Ливанов (1751–1800) – российский агроном, геолог, профессор земледелия, надворный советник. Искал металл и уголь на Донбассе и в Кривом Роге.

77

Богородицкий дворцово-парковый ансамбль – усадьба Бобринских в городе Богородицке Тульской области. Ансамбль строился по проекту начинающего архитектора Ивана Егоровича Старова в 1770–1783 гг. в качестве императорской усадьбы Екатерины II на месте обветшавшей и развалившейся деревянной Богородицкой крепости, сооруженной в 1660-х годах XVII века. После смерти императрицы принадлежал ее внебрачному сыну, графу Алексею Бобринскому, который фактически являлся первым владельцем усадьбы.

78

Франц Карл Ашар (1753–1821) – немецкий (прусский) физик, химик, биолог, разработавший технологию производства сахара из сахарной свеклы. В 1794 году Ашар построил оптический телеграф между Шпандау и Бельвю за год до изобретения аналогичного устройства Клодом Шаппом.

79

Есипов Яков Степанович (?–1805) – российский изобретатель в области свеклосахарной промышленности. В 1799–1801 гг. разработал технологию получения сахара из свеклы в промышленных условиях.

80

Джон Фредерик Саквилл (1745–1799) – 3-й герцог Дорсетский, прославился как страстный поклонник крикета. Был послом Великобритании во Франции с 1783 по 1789 год, перед самым началом Французской революции.

81

Уильям Питт-младший (1759–1806) – второй сын Уильяма Питта. На протяжении в общей сложности почти двадцати лет был премьер-министром Великобритании, причем впервые возглавил кабинет в возрасте 24 лет, став самым молодым премьер-министром Великобритании за всю историю страны.

82

Уильям Гренвиль, первый барон Гренвиль (1759–1834) – 19-й премьер-министр Великобритании, находившийся в должности в 1806–1807 годах. В 1791–1801 годах был министром иностранных дел в кабинете Питта.

83

Елизавета Смит-Стенли, графиня Дерби (1753–1797) – английская аристократка, старшая дочь 6-го герцога Гамильтон, в 1774 году вышла замуж за Эдварда Смит-Стенли, 12-го графа Дерби, родила от него троих детей. Состояла в любовной связи с Джоном Саквиллом.

84

Князь Гавриил Петрович Гагарин (1745–1808) – русский писатель, сенатор и министр из рода Гагариных. Действительный тайный советник (1800), при Павле I – член Императорского совета, при Александре I – министр коммерции. Один из крупнейших деятелей масонского движения в России.

85

Светлейший князь (1799) Петр Васильевич Лопухин (1753–1827) – русский государственный деятель, действительный тайный советник 1-го класса (1814), председатель Комитета министров Российской империи в 1816–1827 гг. Особенно возвысился при дворе, когда его дочь Анна Гагарина стала фавориткой Павла I.

86

Князь Василий Алексеевич Хованский (1755–1830) – русский государственный и военный деятель из рода Хованских, обер-прокурор Св. Синода (1797–1799), сенатор. В 1796 году назначен обер-прокурором в учрежденный временный департамент казенных дел Правительствующего Сената, а в 1797 году – обер-прокурором Святейшего Синода. В 1799 году отставлен от службы и выслан на жительство в Симбирск.

87

Генрих Даниэль Гамбс (1765–1831) – мебельный мастер родом из прусского городка Нойвид, работавший в Санкт-Петербурге. Основатель большой семьи мебельных мастеров, продукция которых получила в России обобщенное название: гамбсова мебель.

88

Первый вооруженный нейтралитет – союз России, Дании и Швеции, а также ряда других государств, сложившийся в 1779–1783 годах во время войны североамериканских колоний за независимость, направленный на защиту судоходства нейтральных стран. К вооруженному нейтралитету 4 января 1781 года присоединились Нидерланды, 8 мая 1781 года – Пруссия, 9 октября 1781 года – Австрия, 13 июля 1782 года – Португалия и 10 февраля 1783 года – Королевство Обеих Силиций. Франция, Испания и США также признали принципы вооруженного нейтралитета, хотя формально к нему не присоединились. Из крупных морских держав лишь Великобритания не признала вооруженный нейтралитет. После заключения Версальского мирного договора 1783 года первый вооруженный нейтралитет распался.

89

Киргиз-кайсаки – этноним, в рамках которого объединялись проживавшие на территориях (краях, странах) Российской империи все носители «киргиз-кайсацкого языка» – казахи и большая часть киргизов.

90

Финансово-монетная реформа 1796–1798 годов – неудачная попытка преобразования денежной системы в России, предпринятая императором Павлом I. В 1769 году из-за роста военных расходов и нехватки серебра императрица Екатерина II ввела в России ассигнационный рубль. Он разменивался только на медные монеты. До конца царствования императрицы основное хождение имели ассигнации и медь. Золото практически не встречалось в широком обращении: его использовали при дворе, при внешнеторговых расчетах. Серебро (за исключением мелкой монеты) также не имело широкого хождения. Из-за активной эмиссии ассигнации перестали обеспечиваться серебром и к 1796 году обесценились до 70 копеек серебром за рубль ассигнациями, возросла инфляция.

91

Князь Алексей Борисович Куракин (1759–829) – российский государственный деятель, действительный тайный советник 1-го класса (1826), который занимал ряд высших постов в царствования Павла I и Александра I. Прямой предок всех последующих князей Куракиных.

92

Мария Александровна (1799–1800).

93

Николай I Павлович (1796–1855) – император Всероссийский с 19 ноября 1825 по 18 февраля 1855, царь Польский (единственный коронованный польский монарх из числа Всероссийских императоров) и великий князь Финляндский. Третий сын императора Павла I и Марии Федоровны, родной брат императора Александра I, отец императора Александра II.

Content

Александр Яманов
Бесноватый цесаревич

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Интерлюдия-1

Интерлюдия-2

Глава 4

Глава 5

Интерлюдия-3

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Интерлюдия-4

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Интерлюдия-1

Интерлюдия-2

Эпилог

Примечания