Татьяна Андрианова

Попаданка на бис

Том 1

Пролог

Я просыпалась медленно. Сознание нехотя выплывало из туманного небытия, словно пробиралось сквозь непомерно толстый слой медицинской ваты, беспомощно барахтаясь в нем как слепой щенок в куче тряпья. В общем, состояние муторное до тошноты. Не как при жестком похмелье, но что-то около.

«Где это я так вчера набралась?» – толкнулась в мозгу полная запоздалого раскаяния мысль.

И тут же зародилась вторая, но зато какая!

«Твою ж мать! Я же умерла…»

Вот так вот удивительно, а главное, нетрадиционно начиналось для меня рождественское утро… Словом, не задалось прямо со вчерашнего вечера.

Говорят, при определенных обстоятельствах, силуэт убийцы будто бы можно не только отчетливо рассмотреть в зрачках убитого, но и запечатлеть на фотографию. Это явление называется оптографией. В моем же случае нет необходимости возиться с сохранением изображения. Я прекрасно знаю имя собственного убийцы, но тут, как водится, есть целых два «но». Первое – как рассказать об этом следователю? Второе – даже если мне каким-то чудом удастся это сделать, никто не поверит призраку, заявившему, что в мир иной его отправил демон. Иными словами, хоть я сто раз обвинительно ткну эфирным пальчиком в сторону Аполлиона, к делу это никто не пришьет. Да и как общаться с призраком, кем, похоже, с легкой подачи демонического жениха теперь являюсь, на судебном процессе? Не медиума же в качестве консультанта привлекать. Тогда еще и сатанистов обязать обеспечить явку обвиняемого придется. Это уже не суд, а битва экстрасенсов какая-то получается.

– Ну, Аполлион… погоди… доберусь я до тебя… и… – многозначительно прошептала в пустоту и открыла глаза.

Что, собственно, «и», так и не сорвалось с моих губ вовсе не потому, что я была потрясена своим местонахождением. Просто еще не придумала достойной вероломного поступка демона кары. Это ж надо было додуматься – убить! Ну понадобилось ему кольцо, спроси – отдам. Зачем ножом в живую женщину тыкать? Ей же больно, в конце концов.

Как оказалось, мое бренное тело возлежало на огромной мягкой постели. «Не морг. Уже неплохо, – внутренне возрадовалась я. – Может, не до конца убил. Может, я выжила». Обдумывание плана мести откладывалось на неопределенный срок, до выяснения степени вины обвиняемого. Та-а-ак. Что там у нас еще? Все еще не решаясь поднять голову, скосила глаза ниже. Увидела нос и какую-то белую ткань. То ли шелковое покрывало, то ли саван – пойди, разбери. И это уже напрягало. Если прикрыли саваном – плохо дело. С трудом подняла руку. Конечность оказалась слабой, дрожащей и явно не моей, хотя росла из меня. Странно. До этого момента мои руки не были настолько болезненно худыми, а это просто кожа и кости какие-то. Хотя пальцы длинные, трепетные. Такими только лютню держать или одухотворенно на арфе мелодии наигрывать. И куда – черт побери, наглого огневолосого демона! – подевался мой умопомрачительный шеллак с дизайном, за который я, между прочим, две тысячи отвалила, чтобы на Рождество выглядеть пристойно? Шеллак же у меня четыре недели точно держится! Подняла вторую трясущуюся руку, чтобы ущипнуть первую. Ух ты! Больно. Не сплю. И, возможно, точно не призрак. И колечко вон на ручке мое. Массивное, золотое с янтарем в золотой же оправе. Только на тонких пальцах смотрится как булыжник на веточке. Что бы это значило?

Наверное, демон меня не убил, а только тяжело ранил. Настолько тяжело, что я впала в кому на какое-то время. Тогда это объясняет мою нереальную худобу, отсутствие покрытия на ногтях и слабость. Хотя комната совершенно незнакомая, явно не больничная, да и специального оборудования в пределах видимости не наблюдалось. Где, спрашивается, капельница, разные датчики, подключенные к монитору с изображением ритма сердца? В фильмах, где кто-то из героев впадает в кому, всегда куча аппаратуры вокруг. Да и кровать совершенно не тянет на казенную. Такое роскошное ложе далеко не все могут себе позволить, да и комната, а не палата. Попробовала ощупать себя на предмет швов или шрамов. Не вышло. Кто-то неизвестный заботливо упаковал костлявый суповой набор, который я когда-то считала своим телом, в шелковую ночную рубашку такой длины, что просто так не задерешь. В вырезе тоже ничего нащупать не удалось, кроме очень скромного размера груди. Это обстоятельство повергло в уныние еще больше, чем все остальное.

«Хм. Ладно. Буду решать проблемы по мере поступления», – философски решила я, осторожно приподнимая непослушное, словно чужое тело на локтях, медленно огляделась.

У кровати оказался балдахин из светло-розовой прозрачной шелковой ткани, и все, что удалось различить сквозь нее, напоминало комнату, помешанной на розовом цвете, но очень состоятельной девицы. К слову, к розовому цвету претензий никаких не было, только вот его было чересчур много, на мой взгляд. Розовые стены, обтянутые чем-то шелковым, возможно, обоями с шелкографией. Розовый ковер. Розовый с позолотой трельяж на изящных резных ножках. Перед ним розовый же пуф. Ощущение такое, будто внезапно угодила в домик к Барби.

«Та-а-ак, Вероника, и куда же тебя опять занесло?» – потрясенно вздохнула про себя я, но внутренний голос тоже не имел никаких версий на этот счет.

М-да. Печально. Обычно буйная фантазия выдавала с десяток вариантов. Ну или один, но зато самый невероятный и трагичный. А тут – тишина. Нагло преданная собственными тараканами, решила хотя бы добраться до зеркала, чтобы попытаться разглядеть, наконец, что же такое произошло, что в результате из телосложения у меня осталось только теловычитание.

На ноги воздеть себя удалось раза так с двадцать пятого. В итоге выбилась из сил уже к тому моменту, как встала на трясущиеся конечности, но сдаваться не собиралась. Что именно мною двигало в этот момент, не давая позорно сползти на пол или бухнуться спиной на кровать? Любопытство? Обычное упрямство? Скорее, и то и другое. Чувствуя себя зомби из старых фильмов, в которых им еще не нужно было бегать за жертвами сломя голову, а вполне хватало зловеще тащиться за героями, беря последних на измор, – проделала сложный, извилистый путь к зеркалу. Почему извилистый? По дороге пару раз так ощутимо занесло, что траектория моего движения напоминала скорее затейливую загогулину, чем прямую. Впрочем, в данном случае метод достижения цели был не так важен, как результат. Дошла. Возликовала. Не поверила своему счастью, что дошла. Посмотрела в вожделенное зеркало – ахнула – не поверила глазам. Для того, кто получил удар в грудную клетку ножом, выглядела я неплохо, но очень странно.

– Полный привет… – пораженно выдохнула я, невольно цитируя пингвинов из анимационного фильма «Мадагаскар», в тот момент, когда они приплыли в вожделенную Антарктиду и поняли, что не всем мечтам следует сбываться.

Наверное, именно здесь следует пояснить, что же было до… До того, как я проснулась не пойми где. До того, как я вспомнила удар ножом. До того, как увидела изображение в зеркале и поняла, что в ответ из зазеркалья удивленно таращится вовсе не мое лицо.

Итак. Меня зовут Вероника Погорелова. Я тружусь в небольшой фирме менеджером по продажам. Иными словами, торгуем помаленьку. Живу в «хрущевке». Чуть больше года назад застукала своего молодого человека в собственной постели с так называемой «музой». Экстренно произвела экзорцизм: изгнала «музу» и вывела жирное пятно с дивана. Сопроводила процесс эффектным выбрасыванием одежды любовников из окна спальни, к полному восторгу соседского бультерьера.

В результате удалось кардинально решить парочку своих проблем: например, оказалось, что тратить на себя, любимую, всю зарплату целиком гораздо приятнее, чем содержать непризнанного гения, ожидающего невероятного вдохновения. Забегая вперед, отмечу, что, несмотря на усиленную стимуляцию Витьки вышеупомянутой «музой», с вдохновением у него все равно не задалось. Зная мою подругу Светку, теперь уже бывшую, разумеется, могу предположить, чего-чего, а энтузиазма в «служении музой» (если за таковой принимать усердие в любовных играх) у нее с избытком. Наверное, дело все-таки не во вдохновителе, а во вдохновляемом. Короче, плохому танцору…

Но тут внезапно нарисовалась другая проблема… Новый год. Сам по себе праздник проблемой не был. Расстраивало непосредственно его празднование. Просто если живешь с человеком не один день, волей-неволей обрастаешь совместными друзьями. Компания, в которой празднуются те или иные события и праздники, становится общей. В результате изгнания мною бывшего из сердца, постели и квартиры, знакомые разделились на два лагеря. В первом лагере считали, что я неимоверная дурища и более идиотского поступка в жизни своей не совершала. Отбившегося от рук Виталия нужно было запугать, приласкать (последовательность действий может быть любая) и оставить дома. Подругу уничтожить морально с высоты своего превосходства: мол, погуляет-погуляет и ко мне вернется, а ты – девочка одноразовая: так – нужду справить. Ну или набить лицо физически, если высоты моего полета не оценит.

– Кто же в наше время мужиками разбрасывается? – искренне недоумевали первые. – Тем более когда уже далеко не шестнадцать, а далеко за двадцать.

Народ из второго лагеря, наоборот, был сочувствующим. Прямо не знаю, от какой позиции мне более тошно. Просто, когда практически каждая встреча начинается с горестного кивания головой, сочувственного «Ну, он козел!», «Да как он мог?!», «Да с кем?!», «Еще подруга, называется»… и прочего в том же духе, реально хочется на стену лезть. Словом, в кругу друзей и просто знакомых я ощущала себя кем-то вроде смертельно больного, который вроде бы не заразен, но все равно не поймешь, как себя с живым трупом вести. Праздновать в такой атмосфере не хотелось вовсе, но оставаться одной в квартире – тоже не вариант. В этом случае со мной вполне могли поступить по принципу «если ты не идешь на праздник, то праздник идет к тебе вне зависимости от того, хочешь ты его праздновать или нет». Традицию ходить по гостям в новогоднюю ночь никто не отменял. Именно поэтому меня посетила простая и одновременно гениальная идея уехать праздновать загород в небольшой дачный домик, куда уж точно никто не потащится. Особенно, если никому не говорить, где я нахожусь. План получился простой, а главное, осуществимый, но на стадии воплощения в жизнь возникли некоторые непредвиденные проблемы.

Проблемы начались с того, что я прозевала свой поворот. Ситуация вполне обыденная, но в моем случае сыгравшая ключевую роль в дальнейших событиях. В новогоднюю ночь ждать эвакуатора дело неблагодарное. Сидеть просто в машине, оптимистично надеясь на случайного проезжего, – тоже. Я приняла, казалось бы, правильное решение добраться до дома пешком. Тем более не особо далеко было, а хорошая разминка перед застольем никому не вредит. Но тут-то я и оплошала, решив срезать путь через лес. Результат: заблудилась, встречала бой курантов под потрясающей большой елью, но в сугробе и… угодила в параллельный мир. И вот тут-то и началось самое веселье.

Началось все прямо как в сказках – с принцессы. Эльфийская принцесса Норандириэль клана Вечного рассвета попала в беду и нуждалась в помощи принца на белом коне. Причем сама лошадь уже имелась. Ладно. Не совсем лошадь, а магически созданный левбай[1]. Но внешний вид животина имела почти как у породистого скакуна, если не брать во внимание клыки. Масть лошадки правда подкачала: левбай оказался вороным. А вот принц что-то не спешил на выручку прекрасной принцессе. Возможно, поэтому судьба решила подкинуть эльфийке заплутавшую в лесу иномирянку: сочла, что на безрыбье и рак рыба. В смысле и я сойду в качестве спасательного средства, раз уж принц запаздывает. Короче, принцессу пришлось спасать. Коня тоже. Не бросать же на милость разбойников животину. Жалко.

Норандириэль, как и положено принцессе, была прекрасна как рассвет на горном озере: тонка станом, золотоволоса и с невероятными васильковыми глазами. Глядя в такие очи, просто невозможно отказать их обладательнице. Странно, что разбойники смогли оставаться глухими к ее мольбам. А вот я не смогла и согласилась на ее просьбу помочь спасти ее младшего брата Синуэссаэля от цепких лап его невесты Фредегонды. По словам похищенной, за несколько браков невеста заслужила репутацию черной вдовы: ее мужья умирали в результате каких-то случайностей, например, падения с лошади на охоте. Вроде бы придраться никто ни к чему не мог, но осадок все равно неприятный. Как оказалось, в клане Вечного рассвета проблемы этим не исчерпывались. Наследный принц Астураэль обвинялся в убийстве своей любовницы, бежал, и за его голову назначили награду. Не знаю, почему я, считающая себя вполне здравомыслящей женщиной, согласилась на эту чистой воды авантюру. Наверное, во всем виноваты васильковые глаза принцессы. Так или иначе мы отправились в ее город Вольтурнуиэль, практически не имея никакого вразумительного плана или хотя бы какого-то намека на него. Разумеется, я была бы не я, если бы решилась на совершенно бескорыстную помощь. Мне нужна была информация о том, как вернуться в свой родной мир, а в мире, где есть магия, но интернета нет даже в проекте, почерпнуть необходимые знания можно только в библиотеке. Но книги на интересовавшую меня тематику можно найти не везде. Поэтому ценой за мое участие в спасательной операции был доступ в библиотеку клана. Вот так начались мои приключения в параллельном мире. В мире, где существовали магия, эльфы, гномы и даже драконы. В процессе к нашей экспедиции присоединились колдунья, парень, мечтавший со временем охранять торговые караваны, и два эльфа, которых я в буквальном смысле этого слова откопала из песка. А еще на пути к городу клана я обнаружила мертвого эльфа, в которого влюбилась местная дриада. Как по мне, любование мертвецом отдает патологией, но не говорить же об этом дриаде. Словом, ей достался ее кумир, а мне – боевой тигр и два болтливых эльфийских клинка.

К слову, младший принц клана Вечного рассвета оказался не лыком шит и благополучно сбежал накануне собственного мальчишника, оставив свою нареченную тосковать в одиночестве. Норандириэль тоже исчезла, причем, по словам свидетелей, сделала это в компании какого-то незнакомца и через портал, чем поставила меня в тупик. Во-первых, доступа к библиотеке я так и не получила. Во-вторых, непонятно, что было делать? Искать пропавшего принца? Или разыскивать его сестру?

Недолго думая, начали поиски с Норандириэль. Теперь к нам присоединились еще два эльфа. Придворный светлый лорд Эллэн и официально аккредитованный шпион от Темного двора лорд Тиррэль. Первый просто не мог оставить в беде принцессу своего клана. Второй же отправился в путь скорее из любопытства. К поискам принцессы подошли вполне себе креативно: начали их с того, что отправились к проживающей в местных горах предсказательнице Арданассак. Идея, на мой взгляд, так себе, но уж какая есть. Других вариантов узнать, куда отправилась принцесса, у нас не было. Как по мне, все гадалки рассказывают только то, что вы хотите слышать. Типа, если перед ней незамужняя девушка, она выйдет замуж за богатого, красивого, успешного, бросит работу и станет кататься на дорогой иномарке. И, как ни странно, гадалкам верят даже при том, что вполне очевидно, что на всех желающих удачно выйти замуж богатых, красивых, успешных не напасешься. Но Арданассак оказалась приятным исключением, хотя ее предсказание тоже оказалось не совсем определенным. Она сказала, что в данный момент Норандириэль находится в городе, чье название не сохранилось и вообще он, не пойми, где находится, а потому непонятно, как его искать и как в него попасть. Вот такой казус. Но когда это меня останавливало? Еще оказалось, что левбай, на котором мы с колдуньей поочередно путешествовали, является заколдованным беглым наследным принцем. Вот оно, наглядное доказательство того, что внешность бывает обманчива. Арданассак согласилась расколдовать несчастного, а мне пришлось оказывать ей услугу по обезгрифонивании ее огорода. В процессе раненого грифона пришлось спасать от рыцаря, возжаждавшего трофеев с монстра. Видите ли, его возлюбленной даме непременно надо предъявить чучело. Странное, надо сказать, желание у дамы видеть чьи-то набитые опилками тела. Шубу я еще поняла бы. Но чучело? В итоге рыцарь и его оруженосец решили присоединиться к нашей экспедиции. Полагаю, они поняли, что путешествие в нашей компании уже само по себе подвиг.

По ходу поисков неизвестного города мы заехали к троллям. Они оказались не очень любезным народом, так как практически сразу решили принести нас в жертву демонам, причем всех оптом. У троллей овцы передохли, и они отчего-то сильно надеялись, что, если умаслить обитателей бездны нашей разношерстной командой, овцы заведутся сами по себе целыми отарами. Но надеждам их не суждено было сбыться. Во-первых, потому, что я могу выбесить даже чертей. И помимо этого, умудрилась еще и обручиться с одним из высших демонов Аполлионом. Во-вторых, оказалось, что у почившего эльфа, от которого мне достались клинки и тигр, есть брат-близнец, который в компании с наследным принцем Астураэлем навел шороху у троллей, запугали безумного шамана и вытащили нас из бездны. Сам брат-близнец почившего неожиданно объявил себя теперь уже моим братом, причем тоже близнецом. Его ничуть не смутил тот факт, что я ни разу не эльф. Даже не полукровка.

Далее мы решили узнать у драконов насчет города. Кто-то же его укрывал от посторонних. Как ни странно, задача удалась. С некоторыми трудностями, но все же. Нам удалось не только обнаружить город, но и проникнуть в него. Там нам рады не были, но старались держать лицо, хотя сначала хотели было казнить прямо весь отряд. Спасло заступничество дракона, хранившего город. С ним особо спорить не стали. Приятно, что хоть кто-то не желает нашей смерти при первой же встрече.

Норандириэль оказалась в городе. Это радовало. Но покидать его не стремилась. Не сказать, что я расстроилась этому факту. Гораздо больше меня опечалило посещение местной библиотеки. Оказалось, что в этом дивном хранилище знаний невероятное количество книг при полном отсутствии даже намека на каталог. Искать нужную можно веками, и не факт, что она вообще там есть. Это удручало. И как только я совсем было отчаялась попасть в свой мир, даже решила собирать новую экспедицию на поиски теперь уже младшего принца клана Вечного рассвета, явилась покинутая Синуэссаэлем Фредегонда и выбросила меня в родной мир, чем очень меня расстроила. Вот такая я непостоянная особа.

Попав в родной мир, я решила вернуться обратно во что бы то ни стало. Зачем? Ну хотя бы затем, чтобы объяснить одной зарвавшейся полуэльфийке, что вмешиваться в мои дела – плохая идея. Я записалась на курсы по выживанию. Ну никогда не знаешь, что пригодится в параллельном мире хрупкой беззащитной девушке. Стала больше тренироваться в фитнес-клубе. Посетила большинство известных мест, про которые писали, будто там часто встречается нечистая сила. Почему именно эти места? Просто я все еще носила обручальное кольцо демона и надеялась, что тот пожелает вернуть, если не меня, то хотя бы кольцо. Но черт, вернее, демон, меня не побрал. Перефразируя известную пословицу, на демона надейся, а сама не плошай. И да. Поиски в интернете каких-либо методик попасть в параллельный мир тоже не увенчались успехом. Ничего полезного я так и не обнаружила.

Но ничто из вышеизложенного не могло объяснить одну простую вещь… Какого черта я теперь выгляжу как эльфийский вариант Рапунцель-анорексички?!

Глава 1

Пробуждение лорда Варденэля вышло странным и необычным. Странным потому, что причиной ночной побудки послужил тихое пожелание доброй ночи, интимно обдавшее острое ухо. И все бы ничего, но жена находилось в отсутствии, любовницей он не обзавелся, голос, прошептавший слова, явно принадлежал мужчине, а сам лорд Варденэль обладал совершенно традиционной ориентацией. Необычным же потому, что редко кто рассчитывает почувствовать холодную остро заточенную сталь, приставленной к собственно беззащитному горлу сразу при пробуждении. Варденэль удивленно моргнул в темноту, пытаясь сообразить, кому это понадобилось наносить ему столь экстравагантный визит в такой час? Версию о наемном убийце отмел сразу. Зачем убийце диалог? Мог просто прирезать и спокойно раствориться в ночи. Обошел охрану один раз, обойдет и второй. Хотя… Может, он сначала решил узнать что-то важное и лишь затем лишить жизни жертву. Эльф внутренне подготовился к такому исходу. Даже хорошо, что жена уехала. По крайней мере, не ей выпадет сомнительная честь обнаружить бездыханный труп своего мужа.

– Доброй, – осторожно согласился он, решив быть вежливым, несмотря на то, что, вполне вероятно, умрет после общения с визитером.

– Где она? – прозвучал следующий вопрос, озадачивший проснувшегося еще больше.

Кто именно эта самая «она»? Жена? Зачем она понадобилась незнакомцу? Он осторожно скосил глаза в сторону голоса, но увидел только неясный силуэт нагло расположившегося на краю кровати гостя. В ночи блеснули глаза. Кажется, яркие сапфировые. Необычные.

– Кто? Жена? – на всякий случай уточнил лорд Варденэль. – Так ее нет дома. Уехала. Вернется не ранее чем через неделю.

– Рад за нее, – оценил способность хозяйки дома наносить своевременные визиты незнакомец. – Но скажите на милость, лорд Варденэль, зачем мне нужно знать такие подробности о вашей супруге? Пусть она хоть кругосветное путешествие совершит – на здоровье. Меня интересует другая леди.

– Прекрасно, – резюмировал эльф, которого еще больше запутали и заинтриговали желания незваного гостя.

«Интересно, кто эта леди? Ради которой некто умудрился проникнуть в одну из самых охраняемых спален клана Тигриных всадников? – подумал он. – Кто-то явно очень дорого заплатил за этот визит, выбрав в исполнители профессионала высокого класса».

– Что ж, если вы не собираетесь вонзать в меня кинжал прямо сейчас, предлагаю выпить по бокалу вина, и вы расскажете, что за леди побудила вас на штурм моего дома. У меня нешуточная охрана, знаете ли, – как можно более спокойно предложил лорд Варденэль, не особо рассчитывая, что незнакомец примет предложение.

– Охрана? Не заметил, – иронично хмыкнул визитер, мягко (так, что ни одна пружина не скрипнула) соскользнул с кровати, уверенно направился к столику, где в окружении рюмок стояли графин с вином и ваза с фруктами. – Надеюсь, вы не станете делать глупостей? Кинжал в спину – очень неприятная вещь и долгожительству не способствует.

Варденэль осторожно перевел дыхание. Отсутствие неприятного ощущения от острой стали у собственного горла вызвало в душе некоторую эйфорию. Конечно, опасность еще не миновала, но шансы выбраться из этой ситуации живым значительно возросли. Глупостей делать он не собирался. Зачем? Интуиция подсказывала ему – воин, который не замеченным проник в его покои, не позволит сбежать. Как и не мог не отметить, что незваный гость хорошо ориентируется в его доме, а значит, либо бывал здесь раньше, либо видел в темноте не хуже кошки. Хозяину дома ничего не оставалось, кроме того, как последовать за визитером. Он опустил ноги с кровати, поправил темно-синие пижамные штаны и, не утруждаясь поиском домашней обуви, присоединился к гостю.

– Вы позволите? – спросил чисто из вежливости, чем реально интересуясь мнением собеседника, затепливая свечки в канделябре.

Тем не менее гость снизошел до ответа:

– Разумеется. Не разливать же благородный напиток на слух. Пролить можно.

Незнакомец оказался эльфом. Возможно, полукровкой. Его уши скрывал плотный капюшон черного облегающего одеяния. Кинжал и меч на поясе покоились в темных ножнах. Их ручки были затянуты черной кожей, чтобы случайным отблеском не выдать своего обладателя. Кожу лица покрывал какой-то густой состав, вероятно, с той же целью. На темном лице неожиданно смотрелись глаза с ярко-сапфировой радужкой. Такие увидишь, надолго запомнишь. Варденэль разлил вино по бокалам твердой рукой, не позволив ни одному мускулу дрогнуть, выдав волнение.

– Без ложной скромности замечу, что вино великолепно. Мы сами выращиваем для него виноград. Моей жене в приданое дали несколько лоз. Почва в родовом имении не особенно приспособлена для виноградарства, и большинство саженцев погибло, но у тех, что остались, великолепные ягоды, и вино получается отменное.

Незнакомец молча наблюдал, как рубиновый напиток наполняет хрустальные бокалы, и дальновидно подождал, пока хозяин дома отопьет из своего первым. Варденэль насмешливо отсалютовал собеседнику бокалом с вином, думая про себя, что некоторые особо предусмотрительные эльфы травят не напиток, а емкость, из которой, предположительно, будет пить враг. Визитер оказался осторожным и просто поменялся бокалами с хозяином.

«Что ж, ловко, – одобрительно хмыкнул про себя лорд Варденэль. – Все бокалы травить станет лишь только самый отчаявшийся».

– Итак. Что за леди вам понадобилась в столь поздний час и почему вы считаете, что она находится здесь? – осторожно напомнил хозяин вина.

– Мне нужна названая сестра вашего сына. Леди Вероника, – мягко усмехнулся визитер и слегка пригубил вино, которое действительно оказалось великолепным.

В меру терпкое, в меру сладкое, с ярко выраженным виноградным вкусом и едва уловимыми цветочными нотами в букете.

– Человечку? – искренне изумился лорд Варденэль, которому и в голову не приходило, что какой-то девчонкой может заинтересоваться воин такого уровня. – Зачем вам она?

Незнакомец задумчиво повертел в пальцах бокал на тонкой ножке, разглядывая его содержимое с таким видом, будто всерьез раздумывал, а не плеснуть ли содержимым в собеседника. Лорд Варденэль слегка напрягся, невольно прикидывая шансы на успешный побег. По всему выходило, что умрет он гораздо раньше, чем успеет достигнуть двери или окна. Даже если бросить в гостя столик со всем его содержимым, результат будет тот же.

– Женюсь, – буднично сообщил визитер с таким видом, будто жениться на человечке обычное дело в эльфийских кругах.

– На человеческой женщине? – удивленно вскинул породистую бровь лорд Варденэль. Да. Девчонка была названой сестрой его сына, но это не отменяло того факта, что она просто человечка без рода и племени. – Если вам так нужно обзавестись второй половиной, переходите ко мне капитаном личной охраны. Мы найдем вам достойную эльфийку в жены: прекрасную и родовитую.

– Щедрое предложение. Но – нет, – спокойно откликнулся тот, даже не делая вид, будто обдумывает лестное предложение.

А ведь оно и вправду было лестным. И даже довольно щедрым.

«Да кто же ты такой? – недоумевал про себя лорд Варденэль. – Кому вообще нужна человечка, если есть прекрасная возможность обрести счастье с эльфийкой? Любой полукровка уцепится за подобное. Да и не полукровка тоже».

– Зачем вам это? – выразил обуявшие его сомнения вслух. – Что может предложить человечка такому, как вы?

– Свободу, – вкрадчиво сообщил тот. – Она мне даст свободу. Что может быть лучше?

Варденэль замер, пронзенный внезапной догадкой. Неужели? Неужели он тот, о ком думает? Нет. Невозможно. Этого просто не может быть. Он оказался лицом к лицу с живой легендой?

– Вы – Тень? – осторожно выдохнул лорд Варденэль, словно одно неверное слово развеет собеседника как мираж.

Визитер медленно, с достоинством кивнул.

– Надо же. Догадались, – медленно усмехнулся он. – И что меня выдало?

– Только Тени желают свободы до такой степени. Остальные эльфы вольны уйти из клана тогда, когда сами пожелают этого, – пораженно выдохнул Варденэль.

И действительно. Тени. Эти суровые тайные воины. Шпионы. Убийцы. Они никогда не были свободны. Еще детьми родные официально отказывались от них, чтобы отдать на королевскую службу. Этот контракт мог разорвать только король или королева. Надо ли говорить, что ни один из королей не пожелал добровольно лишиться услуг Тени. Слишком дорого обходилось воспитание хотя бы одного из них.

«Чем же так ценна эта человечка, что король решил пожертвовать таким воином? – в очередной раз впал в недоумение Варденэль. – Во истину, сегодня ночь сюрпризов».

Хозяин дома посмотрел на собственный бокал и с удивлением обнаружил, что выпил все вино, совершенно не почувствовав его вкуса. Досадно было употреблять благородный напиток без удовольствия, но тем не менее он не стал пренебрегать долгом радушного хозяина только по той причине, что гость не званный, и обновил напиток в бокалах.

– Не хочу вас расстраивать, уважаемый Тень, но леди здесь нет, – выложил Варденэль неприятную новость, сделал небольшую трагическую паузу и добавил: – Полагаю, она мертва.

Собеседник отчего-то совсем не расстроился, по его лицу скользнуло легкое подобие улыбки.

– Вы в этом уверены? – спокойно поинтересовался он.

Варденэль обреченно кивнул, подозревая, что отсутствие неожиданно возникшей в жизни его сына человечки, может стоить ему жизни.

– Вы лично видели ее бездыханное тело? – не желал терять оптимизма визитер.

– Нет. Но мне этого и не требуется, – возразил хозяин дома.

– Не скажите. Один мой знакомый дракон метко заметил, что леди Веронику можно считать мертвой, только если лично не только увидишь ее бездыханное тело, убедишься, что сердце не бьется, но и хорошенько потыкаешь в нее палкой. Впрочем, говорят, даже все вышеперечисленное не дает полной гарантии.

Живучесть названой сестры сына восхитила лорда. Интересная, наверное, особа была.

– Что ж, вы можете верить во что угодно, но у меня есть по крайней мере один аргумент, подтверждающий смерть искомой особы. Кстати, почему вы решили искать ее именно здесь? – Варденэль удивленно изогнул бровь.

С его точки зрения, клан Тигриных всадников последнее место, где будут рады человеческой девчонке, будь она хоть трижды названой сестрой эльфа. Маг клана вообще откровенно желал смерти леди, о чем недвусмысленно намекнул, послав по ее душу наемных убийц.

– Надо же с чего-то начинать, – невозмутимо пояснил свою позицию визитер, и хозяин дома остро пожалел о том, что Тень не сможет принять его предложение о посте капитана.

Такие воины нечасто встречаются, а уж переманить их совершенно невероятная удача. Но… не будет леди – не будет свадьбы, а значит, не будет свободы, в частности, свободы выбора места проживания.

– Хорошо, – вздохнул Варденэль и решительно поставил свой бокал на столик. – Тогда я покажу свой аргумент, а вы решите, жива ли ваша леди, и что станете делать дальше.

Не тратя времени на то, чтобы обуться или накинуть халат, Варденэль развернулся и как был в пижамных штанах, так и прошествовал к двери. Ему стоило большого труда, чтобы не обернуться, дабы убедиться в том, что ночной визитер послушно последует за ним. Слишком уж происходящее напоминало ловушку. А Тени хоть и прекрасные бойцы, стараются не привлекать к себе излишнего внимания и не лезут на рожон просто так, чтобы покрасоваться. Именно поэтому для многих они оставались скорее овеянной мифами легендой, чем реальностью. Одно дело влезть в окно спальни, пусть и расположенной в одном из самых укрепленных домов клана, и другое – прогуливаться по коридорам в компании эльфа, к горлу которого приставил кинжал всего несколько минут назад. Похоже, этот Тень был не робкого десятка. Либо у воина напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. В любом случае, когда Варденэль, остро тоскуя о забытой обуви, тщетно пытался не очень громко шлепать по чертовски холодному мраморному полу босыми ступнями, визитер бесшумно скользил чуть позади. Ночной гость полностью оправдывал слухи, успешно маскируясь в тенях факельного полумрака коридоров. Иногда на периферии зрения на несколько секунд возникала некая расплывчатая тень и тут же исчезала. Если бы лорд Варденэль не знал, что гость рядом, принял бы за игру воображения. Мало ли, что привидится ночью с недосыпа.

На верхней ступеньке лестницы в подвал Варденэль вынул один из факелов из настенного крепления. К его досаде, по пути им никто не встретился. Что там сказал Тень по поводу охраны дома? «Не заметил»? Вот и Варденэль охрану не заметил тоже.

«Ну да. Заходи, кто хочешь, убивай, кого хочешь…» – мысленно проворчал он и начал спуск в темноту.

– Не сочтите меня излишне любопытным, но все-таки куда мы идем? – спокойно поинтересовался Тень с верхней ступеньки, когда хозяин дома благополучно преодолел примерно половину спуска. – Возможно, я ошибаюсь, но впечатление такое, будто вы решили провести персональную экскурсию в местную тюрьму. Предупреждаю, я не любитель пыточных камер и замкнутых пространств, хотя о пытках знаю многое не понаслышке. Просто удивительно, сколько интересного может поведать собеседник, если приложить к нему немного усилий.

Варденэль излишне резко обернулся, на мгновение потерял равновесие и чуть не сверзся вниз по слишком крутым ступенькам.

«Седьмое пекло! Еще не хватало сломать шею в собственном подвале», – хмыкнул про себя он, а вслух как можно спокойнее сообщил:

– У нас нет собственной темницы. Только несколько комнат, которые для рода, где есть эльфийские близнецы, не лишние.

По непроницаемому выражению лица гостя нельзя было судить о том, понял он намек или нет, но спускаться начал. На мгновение лорд даже пожалел, что не установил в подвале капкана или какой-нибудь ловушки. Но через несколько секунд понял, что Тень обычной ловушкой не взять, а против себя настроить – запросто.

– Ну, вот и дошли, – торжественно возвестил Варденэль, останавливаясь напротив крепкой, обитой листовым железом двери с прорезанным в ней маленьким окошком, плотно прикрытым задвижкой. – А вот он и аргумент.

Жестом бывалого фокусника он отодвинул задвижку. За ней обнаружилась толстая решетка. И почти сразу в дверь ударилось нечто завывшее по-звериному, утробно рычащее. Длинные пальцы с обломанными ногтями вцепились в прутья, затрясли, пытаясь выломать их на себя. Тень даже не вздрогнул, не отпрянул прочь от неожиданности, напротив, подошел ближе и пристально вгляделся в беснующееся до пены на губах за дверью существо, насколько позволяло это сделать небольшое окно. Этого оказалось достаточно, чтобы опознать семейное сходство. Особенно поражали глаза: янтарные с изумрудными крапинками в радужке. Необычные. И совершенно безумные.

– Я так понимаю, это ваш сын? – риторически вопросил визитер, но эльф все равно кивнул.

– И как вы имели возможность убедиться, Еринэль не в себе, – тяжело вздохнул Варденэль. Ему было сложно смириться с тем, что род вот так угаснет. Ни одна леди не согласится составить партию безумцу. Да и сможет ли такой зачать ребенка? – С эльфийскими близнецами такое случается только в одном случае… если их близнец гибнет. Один раз Еринэль уже лишался разума. Но в тот раз человеческая девчонка умудрилась стать его названой сестрой, и безумие отступило. Сомневаюсь, что второй раз нам так повезет. Теперь вы понимаете, что леди мертва?

– Аргумент весомый. – В голосе Тени не отразилось и капли сожаления или разочарования.

«Это называется „железное самообладание“», – невольно восхитился выдержкой собеседника Варденэль.

– Но у меня есть несколько своих. – Улыбка, скользнувшая по породистым губам ночного гостя, всколыхнула в душе безутешного отца маленький проблеск надежды. – Во-первых, леди пропала. Причем исчезла вместе с тигром. Разумеется, ее могли убить. Но зачем тратить на это драгоценную магию? Портал на боевого кота и человечку очень затратен, и магии на него ушло немерено. К тому же следы тщательно затерли. А это тоже дорогое удовольствие. Не проще ли было бросить труп на месте? Во-вторых, у леди имеется защита, установленная золотым драконом. А это значит, что если кто-либо решит причинить ей вред, дракон об этом узнает. Более того, сможет выследить злоумышленника. Сам же дракон уверен, что леди жива. Он не чувствует ее смерти. К тому же много ли вы знаете самоубийц, желающих заполучить золотого дракона в кровники?

Лорд Варденэль пораженно уставился на Тень. Неужели названая сестра Еринэля жива? А это значит, что для Еринэля еще не все потеряно.

Тень покинул клан Тигриных всадников так же, как и пришел: тихо, незаметно. Просто растворился в бархатных объятиях ночи, не оставляя после себя следов. Это то, что он умел лучше всего. Уже через пятнадцать минут после его ухода лорд Верденэль не был уверен – уж не померещился ли ему ночной гость с недосыпа и не отправился ли он в погреб просто в приступе внезапного лунатизма. А что? Луна была полной. А в полнолуние случается много необъяснимого. И только пара бокалов с остатками вина оставалась невольными свидетелями странного визита.

Глава 2

Арданассак[2] сидела за столом в своей бревенчатой хижине в Урдальских горах и терпеливо раскладывала пасьянс, который на этот раз имел все шансы сойтись. Это показалось ей хорошим знаком. Возможно, метель, волком вывшая третий день подряд, скоро все-таки утихнет. Арданассак называли предсказательницей, гадалкой, колдуньей. Все три определения применительно к ней были верны. Но лучше всего ей удавались гадания. От того и не спешила зарастать тропка к хижине, стоящей не просто на отшибе, а вообще в труднодоступной местности, далеко от любого жилья. Относительно близкими соседями являлись тролли. Но этот факт многим казался скорее минусом, чем плюсом. Троллей традиционно опасались и не любили. Самой Арданассак на это было плевать с самой высокой горы. Зато в ее дверь рисковали стучать только самые стойкие и самые отчаявшиеся. По пустякам беспокоили редко, что вполне устраивало любившую уединение гадалку. Да и много ли ей надо в глуши? Простая, вкусная еда, добротная одежда, крыша над головой да топливо для печи. А балов она не закатывала. Гостей не звала.

Внезапно раздался стук в дверь. Арданассак вздрогнула, напряженно прислушалась, стараясь определить действительно ли к ней пожаловал какой-то безумец, наплевавший на трудности пути сквозь разыгравшуюся метель? В Урдальских горах и в хорошую погоду путешественникам приходится несладко. Но стук не повторился. Вместо этого дверь резко, как будто кто-то невидимый пнул ее ногой, распахнулась и со стуком ударилась о стену. Окруженная холодом и хороводом снежинок в дом ступила высокая, закутанная в темный, подбитый мехом черного волка плащ фигура. Ворвавшийся вслед за нежданным гостем ветер разметал так удачно складывающиеся карты в разные стороны, причем несколько из них едва не сгорело в печи, загасил единственную в комнате свечу, потушил очаг. Арданассак выругалась, предложив визитеру отправиться в долгое эротическое путешествие и бурной противоестественной страсти со всеми известными монстрами. Надо отдать должное элле, за свою долгую жизнь монстров повидала она множество, а слышала о таком великом разнообразии, что большинство магических академий дорого заплатили бы даже за его неполный перечень.

– Какое поразительное красноречие, – насмешливо оценил вкрадчивый мужской голос. – Нечасто услышишь столько бранных слов разом от леди, даже если она проживает в глуши. Похоже, соседство с троллями сказалось на вас не лучшим образом.

Незнакомец закрыл за собой дверь, зажег свечу и даже обходительно поднял стул, который Арданассак умудрилась уронить впотьмах, пребольно ушибив бедро в процессе. Изящным жестом руки он откинул капюшон, и элле получила возможность разглядеть гостя, насколько это было возможно в неверном свете единственной свечи. Породистое лицо с высокими скулами в сочетании с острыми ушами выдавало в нем эльфа. Платиновые волосы, заплетенные в простую воинскую косу, – воина. Отсутствие каких-либо опознавательных знаков принадлежности к клану или роду свидетельствовало о том, что перед ней либо изгой, либо наемник, не желающий быть узнанным. Если эльф и был наемником, то явно не из дешёвых. Слишком уж дорогие кинжал с мечом на поясе. Да и выдержанная в черном цвете одежда сшита из дорогой кожи, не заношена. Через правое плечо был перекинут ремень интригующе объемной сумки. Сапфировые глаза смотрели пристально, чуть насмешливо, но были холодны как снега Урдальских гор.

Гадалка чуть не села мимо стула от испуга, судорожно пытаясь припомнить, кому в недавнем прошлом умудрилась предсказать нечто настолько неприятное, что по ее душу пустили наемного убийцу экстра-класса? По всему выходило, что никому ничего особого не сообщила. Так, обычные бытовые неприятности да пара супружеских измен, за которые мстить станут скорее разлучнице, чем гадалке. А у разоблаченных супругов просто не хватит денег на наемного убийцу. Оставались только дела давно минувших дней.

В молодости Арданассак побывала не при одном королевском дворе, где ее услуги пользовались большим спросом среди придворных. Но, как оказалось, правду о своем будущем не все желали слышать. Преимущественно хотели узнать всю подноготную о своих врагах. А тайная полиция желала знать все и обо всех. Причем это касалось прошлого, настоящего и будущего. В конце концов, элле надоело ощущение, будто она проживает в самом центре клубка змей, надоели придворные сплетни, интриги. Арданассак покинула двор, взяла другое имя и поселилась в горах в надежде, что со временем о ней забудут как друзья, так и враги. Неужели она ошиблась? В этом случае месть не просто блюдо, которое подают холодным, а еще и покрытое инеем толщиной метр.

– Что угодно высокому гостю? – судорожно сглотнула она, тщетно пытаясь унять участившее сердцебиение и улыбнуться так, чтобы это не выглядело как гримаса. – Чай… вино… меня?

Сказала и устыдилась. Пожалуй, вино она зря упомянула. Спиртного в доме не было ни капли. Можно, конечно, сбегать к троллям ради такого случая. Но тролли употребляли исключительно брагу собственного изготовления и самогон, который своей крепостью мог поспорить с гномьим. И то и другое, на чем ни настаивай, за вино не сойдет даже в портовой таверне.

Эльф смерил элле равнодушным взглядом и спокойно сообщил, что ему, как высокому гостю, угодно получить гадание, но от чашечки хорошего чаю он тоже не откажется, так как на улице довольно холодно.

– Гадание? – оскорбилась Арданассак, которой пренебрегли как женщиной, хотя она точно знала, что еще не утратила своего очарования, и некоторых посетителей мужского пола удается выдворить за порог только с помощью двух-трех троллей.

– Разумеется. Если не ошибаюсь, вы именно этим здесь и занимаетесь? – саркастически улыбнулся гость, сбрасывая на спинку стула, стоящего напротив хозяйки хижины, свой плащ. – Только не говорите, что я забрался не на ту гору.

Арданассак осторожно выдохнула, стараясь не показывать внезапно нахлынувшего облегчения. Лишать жизни ее не собираются. А это очень хорошее известие.

– Пожалуй, совместим приятное с полезным. Начнем с гадания на кофейной гуще и чаинках. Вы гадаете для себя или на кого-то? – с профессиональной улыбкой уточнила элле.

– На кого-то, – откликнулся тот.

– Тогда лучше всего будет, если вы положите принадлежащий этой особе предмет на стол. Так проще сосредоточиться.

– Разумеется, – согласился гость и спокойно водрузил сумку на стол прямо перед Арданассак.

Внутри что-то зловеще лязгнуло. Судя по звуку, явно не ложки с вилками.

– Что это? – поинтересовалась Арданассак, к собственному удивлению, почему-то шепотом.

– Мечи, – не стал запираться эльф.

– Гадаем на мужчину?

– Нет. На леди. Да вы ее знаете. Ее зовут Вероника. Она приходила к вам гадать на пропавшую принцессу.

– О! – радостно воскликнула гадалка, разливая ароматный травяной отвар по кружкам. Сбор был такой, что не на всякой королевской кухне такой заваривают. Да и не каждому посетителю элле его предлагала. Слишком много трав, и растут они далеко не везде. – Еще я левбая для нее расколдовывала. Ну и как? Нашлась принцесса?

– А как же. Вот теперь саму Веронику ищем.

– Какая у некоторых интересная жизнь… – мечтательно вздохнула гадалка. – То они кого-то ищут, то их…

Тень покинул Арданассак, злясь на себя. Дело было не в гадании. Оно-то как раз прошло вполне удачно, хотя и не особенно информативно. По всему выходило, леди Вероника умудрилась отправиться в иной мир, где, вероятнее всего, она продолжает успешно выводить из себя окружающих. Нет, не тот, где все с крыльями в просторных балахонах медитируют на травку и цветы. И не тот, где проживают демоны, а грешники попадают исключительно на вечные муки. А в параллельный. Хорошо еще, если в свой собственный угодила, а то с ее талантами могла осесть непонятно где, да так, что ни с какими ищейками не отыщешь, будь они хоть трижды магическими. А таковых, к слову, еще не вывели. То есть усиленные магией ищейки имелись. Только использовались они не для путешествий по параллельным мирам, а для охоты на монстров, которых обычные собаки искать наотрез отказывались. Например, на оборотней.

Больше всего Третьего удручал тот прискорбный факт, что Арданассак от Города, которого нет, разделяла всего пара дней пути, а он начал поиски невесты с клана Тигриных всадников, ошибочно полагая, что ее умыкнули родственники Еринэля, чтобы спасти от возжаждавшего ее крови мага их же клана. Кто ж знал, что с леди самый очевидный вариант не обязательно правильный.

Похоже, ему следует поблагодарить короля Арденэля за идею этого брака. Разумеется, его свобода стоила любых жертв, но чем больше он размышлял на этот счет, тем меньше это казалось такой уж жертвой. На самом деле у данного союза были все шансы стать довольно удачным. Пусть невеста всего лишь человеческая девчонка и, с точки зрения любого уважающего эльфа, брак с ней чудовищный мезальянс, но с ней ему не грозит скука. Ей удалось наделать шума в городе, да такого, что ее выходки точно станут основной темой для разговоров на века. А такое мало кому удавалось. Да он сам с большим удовольствием принял бы участие в некоторых из них. Чего стоит феерическая пьянка с драконом с последующим за ним погромом. Строители обеспечены работой на несколько лет.

Тень усмехнулся, представляя выражение лица его магичества лорда Лиэля в тот момент, когда на его башню обрушился горланящий срамные песни дракон. А то, что строение рухнуло на голову непосредственного владельца, придавало событию особенную прелесть. С верховного мага давно следовало сбить немного спеси. Несомненно, ему это только на пользу. Даже жаль, что людской век так короток.

Так, обдумывая плюсы и минусы предстоящей женитьбы, что, к слову, сильно напоминало пресловутый дележ шкуры неубитого медведя, так как невесту не только предстояло еще найти, но и деликатно известить о предстоящем радостном событии, Тень спустился со скалы, на которой Арданассак угораздило построить свое жилище. Спуск прошел относительно легко: без сюрпризов и осложнений. Несмотря на то что сильный, порывистый ветер, путаясь в плаще, бесцеремонно дергал плотную ткань в разные стороны, норовя сбросить рискового альпиниста вниз, а колючий снег постоянно норовил забиться за шиворот, тренированное тело Тени действовало за счет хорошо натренированных рефлексов. Он распластался по скале, ноги нащупывали опору, руки выбирали устойчивые камни для хвата: методично и эффективно – как всегда. В отличие от многих, кому довелось побывать здесь до него, Третий даже не запыхался, когда наконец почувствовал твердую поверхность под подошвами сапог. И тут-то его поджидал неприятный сюрприз, наглядно продемонстрировавший тот факт, что не все в этой жизни идет по плану.

– Потрясающе, – философски выдохнул он, разглядывая полузаметенные снегом жалкие остатки собственного лагеря.

Он задумчиво попинал рваное полотнище шатра, служившего ему долгие годы верой и правдой от непогоды, повертел в руках измочаленные чьими-то крепкими зубами (что следовало из характерных отметин на отполированной древесине) колья, служившие опорой для шатра. Тоскливым взглядом окинул остальные испорченные вещи. Мародер или мародеры поживились только съестным, а то, что не годилось в пищу, просто уничтожили. Из чего Тень сделал вывод, что это не тролли. Они бы точно не стали рвать добротную ткань шатра или плющить походный котелок – просто украли бы приглянувшееся. Значит, это был какой-то зверь.

– Интересно, куда подевался мой конь? – хмыкнул Третий.

Следы жеребца обнаружились шагах в десяти от разгромленного лагеря. На снегу сиротливо валялся обрывок повода. Вереница следов свидетельствовала о том, что испуганное животное убежало галопом, и, судя по тому, что крови нигде не было, скорее всего, конь жив. Но стоит ли его искать? Вот в чем вопрос. По иронии судьбы он ускакал в противоположную сторону от той, куда Тень собирался. Но было что-то еще. Что-то странное показалось ему в самих следах, и он не сразу понял, чем именно насторожили, казалось бы, обычные отпечатки конских копыт на снегу, пока не наткнулся на особенно четкий след. Когти. Лошадь, которая оставила часть следов, помимо копыт обладала когтями, тогда как животное, на котором он прибыл к гадалке, ничем примечательным, кроме крутого нрава и родословной на нескольких листах гербовой бумаги, не обладало.

– Похоже на левбая, – задумчиво констатировал он. – Интересно, откуда ему взяться в такой глуши? Неужели лорд Кайдэль все-таки решил составить конкуренцию таким недостойным способом?

Здесь было чему удивляться. Насколько Третий мог судить, капитан королевской стражи не станет унижаться до мелких пакостей более удачливому конкуренту, но другого объяснения произошедшему у Тени не было. Левбай – дорогое животное. Не каждый может себе позволить такое. У Третьего тоже имелся левбай, пока леди Вероника не сочла его обращение с животным жестоким и не даровала скотине свободу. Эльф находил желание человечки отпустить злобное существо на волю странным. Но Вероника вообще была большой оригиналкой, а хорошее отношение к животным прекрасное качество для любой леди, даже если она не считает себя таковой. М-да, видимо, это был как раз тот случай, когда внешность обманчива. Впрочем, Тень не видел повода для беспокойства. Судя по устроенному погрому и тому, что на пути в гору он никого не встретил, лорд Кайдэль не догадывался о способностях гадалки, а значит, у Третьего была фора в поисках.

Он еще раз пристально всмотрелся в скалы в той стороне, куда ускакали верховые животные. Вокруг царило белое безмолвие, не видно ни души, и это тоже был хороший знак. Если капитан и собирался шпионить за ним, то он должен либо прямо сейчас прятаться в снегу где-то поблизости, но тогда выдаст себя, как только решит подняться на ноги, либо обладает поистине орлиным зрением. Третий не стал обшаривать лагерь в поисках уцелевших вещей или притаившегося капитана. В пути он привык довольствоваться малым, да и пешком по глубокому снегу много с собой не унесешь. У него имелась фляга, в которую можно набить снега, запихнуть за пазуху, чтобы растопить, да в кожаном кошеле, притороченном к поясу, лежали небольшой запас сухарей на крайний случай и огниво, чтобы развести огонь, если найдется топливо для него. Остальными вещами можно попробовать обзавестись у троллей. При условии, если удастся благополучно пережить этот визит. Он поправил перекинутый через плечо ремень сумки с мечами будущей невесты и отправился в путь.

«Он забрал лошадь, но не стал следить за мной. Почему? – недоумевал Тень, меряя снег ногами. Метель немного поутихла, но вездесущие снежинки все еще досаждали, норовя забиться в нос, налипая на ресницы. – Может, я просто недооценил его, и он знает то же, что и я, просто решил пойти другим путем? Тогда понятно, почему следы вели в другую сторону. Лорд Кайдэль решил довериться опыту его магичества лорда Лиэля. Конечно. Куда шаману троллей тягаться с верховным магом эльфийского клана?»

Оставалось надеяться, что сам он доберется до троллей раньше, чем не к месту объявившийся конкурент до города. Тень ускорил шаг.

Глава 3

Горные тролли, к которым держал путь Третий, имели более внушительные габариты, чем пещерные. Пещерные, к слову, тоже водились в Урдальских горах и были гораздо более нетерпимы к чужакам, чем другие собратья. Возможно, это объяснялось тем, что горные тролли могли выращивать овец, а у пещерных не хватало ума даже на выращивание самых неприхотливых грибов. Поэтому питались они чем попало, чаще всего кем попало, включая случайных путников и их вьючных животных. Поскольку таковых в Урдальских горах бывало немного, а к пещерным троллям попадало и того меньше, у пещерных вовсю процветал каннибализм. Горные же помимо овцеводства промышляли охотой. Хотя, конечно, стрелки из лука из них получались никакие, но камни метали очень метко, хоть из пращи, хоть просто так. Поэтому нападали преимущественно из засады. Кстати, горные тролли часто нанимались в действующую армию, иногда целыми кланами, включая женщин и подростков, пополняли ряды тяжелой пехоты и были грозной силой, способной противостоять коннице.

В селение вела только одна дорога, скорее напоминавшая козью тропу, но заблудиться Третий при всем желании не мог. Памятуя о любви троллей к засадам, он решил перестраховаться, сделав небольшой крюк в сторону – чисто на всякий случай. Эльфы с троллями не враждовали, но мало ли что. Обвалы, например, случаются регулярно, лавины тоже сходят.

Третий бесшумной тенью скользил между камней, используя каждый выступ, как укрытие, обследуя каждое подозрительное место, годное для засады. Наверное, даже хорошо, что лошади у него больше не было. Конь – животное шумное, его в горах за километр слышно, а то и дальше. Да и не везде можно проехать верхом.

Преодолев примерно половину пути, он понял, что следом за ним кто-то идет, но как ни силился, не мог понять кто именно. Иногда на периферии зрения улавливалось чье-то мимолетное движение, похожее скорее на обман зрения. Если бы не пристальный взгляд, цепко буравивший ему спину и ощущавшийся мурашками между лопаток, Третий мог откинуть нахлынувшее беспокойство, но он слишком доверял собственным инстинктам, чтобы их игнорировать. Он несколько раз менял направление. Резко сворачивал за скалы, таился там, пытаясь перехитрить следившего, но тщетно. То ли тот был слишком умен, то ли был всего лишь плодом не в меру разыгравшегося воображения. Третьему оставалось либо смириться с этим и идти выбранным путем, либо затеять с незнакомцем свою игру: может, выиграть, может, проиграть, но в любом случае потерять кучу времени. А если лорд Кайдэль затеял свою игру, времени у Тени было маловато.

Решив игнорировать неизвестного наблюдателя, по крайней мере, до тех пор, пока он не предпринимает никаких активных действий (в конце концов, преследователем может оказаться обычный горный кот, который наверняка отступит, когда поймет, что добыча ему не по зубам, или эльф доберется до клана троллей), Тень продолжил свой путь.

Засада обнаружилась просто, состояла из одного-единственного тролля, притаившегося за группой камней. Громила был одет в козлиные шкуры, на мощное плечо пристроил внушительного вида булаву, у ног валялся грубо сработанный арбалет. Похоже, владельцу было глубоко плевать на то, что оружие и без того не ахти, а после купания в снегу наверняка отсыреет и им гораздо эффективнее будет кидаться во врагов, чем пытаться их подстрелить. Оно и понятно: в метании троллям нет равных. Из-за своего укрытия страж напряженно лупил глаза на единственную тропу в деревню, наивно ожидая, что те, у кого хватит смелости посетить селение троллей, обязательно пойдут по протоптанному пути. Он понял свою трагическую ошибку, когда беззащитного горла коснулась леденящая сталь клинка, а вкрадчивый голос промурлыкал практически в самое ухо:

– Только не вздумай дергаться и отведи меня к вождю.

Тролль попытался собраться с мыслями, но с непривычки процесс не ладился: как ни тужился, как ни морщил ум, ни одной даже самой завалящейся мыслишки не наскреб. Затем почувствовал резкую боль, звон в ушах и отправился в полет. Описав широкую дугу, незадачливый страж тропы рухнул в снег, звучно приложился об один из камней лбом и потерял сознание. Позже он с большими подробностями, дополняя слова характерными неприличными жестами и щедро приправляя их бранными словами, рассказывал соклановцам душераздирающую историю о том, что злобные горные дэвы[3] усиленно склоняли его к сожительству, предлагая исполнение самых необузданных эротических фантазий, но светлый образ жены не дал ему перевести дружбу рас на новый уровень. Дэвы обозлились и наставили ему шишек и даже оставили отметину на горле когтем. Причем суровый страж тропы бился один против несметного множества соблазнителей. Дэвы, когда до них дошли порочащие их слухи, все отрицали, нагло отказываясь признавать себя извращенцами. Тролли предпочитали им не верить.

На самом деле дэвы действительно не имели никакого отношения к произошедшему на горной тропе. Как только Третий приставил меч к горлу тролля и настойчиво попросил проводить его к вождю, два задних конских копыта ударили будущего проводника в голову и отправили в полет, доказав, что на небольшие расстояния летать способны не только птицы. Удар предназначался Тени, но благодаря острому предчувствию опасности, спасавшему его не раз, тот успел не только увернуться, но и убрать опасное лезвие от горла тролля, оставив тому на память только неглубокий порез.

– Какого демона?! – удивленно вопросил Третий, разворачиваясь на месте, выставив вперед меч, и внутренне приготовился воевать хоть со всем миром разом, если потребуется, но увидел лишь злобную оскаленную морду знакомого левбая.

Данное животное раньше ходило под его седлом, ровно до того момента, как одна рыжеволосая леди не настояла на освобождении порабощенного, по ее мнению, коня. И вот теперь эта свободная скотина решила напасть на своего бывшего хозяина. Коротко взвизгнув, вороной поднялся на задние ноги, угрожающе взбивая передними воздух. Такой эффектный прием часто использовался в бою.

– Неблагодарная тварь. Научил на свою голову, – резюмировал он, ловко уходя с линии атаки прыжком в сторону.

Передние копыта пролетели мимо, буквально в миллиметрах от лица, едва не оставив отметину на щеке. Эльф рубанул в ответ мечом, метя в правую переднюю ногу, промазал и тут же ушел в сторону, не дожидаясь очередного удара. Левбай резко крутанулся на месте и попытался достать Тень задними копытами, угодил в камень, выбив из того несколько осколков, зло взвизгнул и был таков.

– Вот мерзавец! Без проводника меня оставил, – восхитился бывшим питомцем Третий, глядя на ловко удирающего коня.

Дарованная свобода явно пошла последнему на пользу. Он набрал тело, стал лосниться и бегал гораздо резвее, чем эльф помнил. Теперь стало понятно, кто именно совершил наглый налет на его лагерь. Что-то подсказывало ему, с конем они видятся далеко не в последний раз. Ну, по крайней мере, лорд Кайдэль не дышит ему в затылок. А это уже плюс.

Вождь клана злобно сидел на каменной лавке в собственной пещере и буравил красными от недосыпа глазами высокого, светловолосого эльфа, чью подтянутую фигуру выгодно подчеркивали черные куртка и штаны. Пронзительно сапфировые глаза смотрели пристально, словно пытались выведать самые сокровенные мысли собеседника. Но тролля раздражали не вынужденный недосып, не пристальный взгляд нежданного гостя, а тот факт, что эльф умудрился свободно проникнуть в селение и возникнуть в пещере вождя никем не замеченным, а значит, вполне мог убить вождя и безнаказанно покинуть клан. По счастью, это был не убийца, иначе вождь был бы уже мертв. Незнакомец не стал бахвалиться своим достижением. Вполне вежливо поздоровался с вождем и его женой. Пожелал живым клана процветания, мертвым – вечной охоты на небесных пастбищах. Затем, когда все формальные приветствия были произнесены, эльф попросил проводить его к шаману.

– На кой гхыр тебе шаман сдался? – подозрительно прищурился тролль, расстроенный тем, что не удалось произвести на эльфа необходимого впечатления.

В конце концов, не каждый день в клан заезжают высокородные, и тем досаднее было ударить в грязь лицом перед заносчивыми остроухими. Гостей из других кланов, а также представителей других рас принято было принимать либо у общего костра, либо в общинном ледяном доме, восседая на ледяном троне. Сидеть на таком было холодно, и задница мерзла немилосердно, а иногда и штаны инеем прихватывало, но показать свою выносливость другим почетно для любого тролля. Жены в такой момент должны заплести косы с ритуальными бусинами. Еще. Еще на костре нужно зажарить мясо, чтобы показать свое благосостояние. Вместо этого вождь сидел в штанах, и то только потому, что в них и спал.

– Жениться хочу, – огорошил тролля спокойный ответ гостя.

Вождь пораженно поскреб голову пятерней, не особо представляя, какая жена может получиться из старого полоумного шамана, которого долгое время не видели не одурманенным мухоморами.

Мало того, нетвердо стоящий на ногах шаман щедро раздавал пророчества направо и налево, за что бывал бит по пять раз на дню теми, кто пророчеств вовсе не желал. «Неужто эльф из этих? Из тех, кто вместо баб мужиков предпочитают?»

– Да какая из шамана жена? – хмыкнул окончательно расстроенный вождь. – Старый. Вредный. Болтает невесть что. А готовит только поганую настойку из мухоморов. Жена должна быть крепкой. Ладной. Такая и детишек нарожает, и целого барана принесет – не запыхается. Хочешь, я тебе тролльчанку найду? Умные тролли всегда в наш клан за невестами приходят.

Третий, а в гости к вождю заглянул именно он, тролльчанкой не заинтересовался и от осмотра невест наотрез отказался, как и от сватовства к шаману.

– Я уверен в многочисленных достоинствах шамана клана, но мне он нужен не как жена. У меня, вождь, своя невеста есть. Только она сейчас очень далеко. Хочу, чтобы ваш шаман помог мне ее найти.

Вождь скептически хмыкнул. По его мнению, перебравший грибов тролль с великим трудом нужник находил, куда ему высокородных эльфиек разыскивать. Свои сомнения он тут же озвучил гостю.

– Собак у нас нету. А шаман… того… – Вождь красноречиво покрутил пятерней у виска, тщетно подбирая слова, чтобы выразить степень помешательства шамана без урона авторитета последнего. Традиционная чудаковатость шаманов давно никого не удивляла, но оригинальность местного уже настораживала племя. – С предками часто общается, – насколько мог деликатно, добавил вождь.

Но Третий слишком далеко забрался в горы, чтобы отступать из-за чрезмерной общительности шамана.

– Помните, к вам не так давно приезжал отряд людей и эльфов? Вы еще опрометчиво решили принести их в жертву демонам, потому что считали, будто жертвоприношение может решить проблему с падежом овец? – осведомился гость, и, судя по тому, что на лице тролля отразилась всемирная скорбь скотовладельца, лишенного всего стада разом, вождь прекрасно помнил этот эпизод в жизни племени. – Ну так вот. Владелица тигра и есть моя нареченная. Я хочу, чтобы шаман переправил меня к демону. Это он может сделать?

Взгляд тролля из скорбного стал уважительным. Теперь он смотрел на пришедшего как на абсолютно бесстрашного воина, что ради большой доли добычи идет в бой в первых рядах, отведав особой настойки шамана. Такие всегда были в почете, если выживали, конечно. Женщин из того отряда в племени помнили до сих пор. Настоящие имена их не сохранились, между собой величали Рыжая Шайтан-баба[4] и Шайтан-баба Шаман.

– Ладно, – неуверенно хмыкнул вождь, пытаясь определить, чем грозит очередной поход к демонам незваного гостя. Но портить отношения с эльфами тоже не желал. Тем более с такими, что входят в клан как к себе домой. Пожалуй, такого расстроишь – утром можно не проснуться. Лучше уж пусть шаман отдувается. Ему наука будет и тренировка заодно. – Нужен долбаный шаман, будет тебе шаман, – затем посмотрел на эльфа еще раз и добавил: – Но не бесплатно. И это… оплата вперед. Демон знает, что там шаман нашаманит, а племени овцы нужны на развод.

– Разумеется, – откликнулся Третий с такой улыбкой, что вождь понял: цену задирать не следует.

Вождь, как был босой, в одних домашних кожаных штанах последней стадии заношенности, протопал к пещере шамана. Он даже не оборачивался, чтобы убедиться, следует ли за ним нежданный гость. Гость следовал: бесшумно, умудряясь даже средь белого дня сливаться с тенями. Большинство встречных троллей его даже не видели, пока не останавливались поздороваться с вождем, затем как-то неожиданно их взгляд натыкался на загадочного эльфа в черном и в итоге от неожиданности обоих приветствовали раз пять кряду. В ответ вождь рыкал нечто приветственное и шествовал дальше, не сбавляя ходу. За ним тянулась вереница следов босых ног.

Из пещеры шамана клубами валил сизый дым, наружу доносился то ли храп, то ли хрип, то ли кто-то заунывно пел противным голосом – не сразу и разберешь. Да и после разобрать сложно. Стараясь, чтобы дым не попадал прямо на него, вождь притормозил и сделал широкий жест в сторону входа в жилище (оно же рабочее место) шамана.

– Все. Дальше сам! – торжественно возвестил он, протягивая руку попрощаться и получить гонорар за будущие услуги члена своего клана.

Тень не стал возражать, хотя подозревал, что сильно переплачивает, руку пожал, вложил увесистый кошель, содержимого которого хватит на приобретение целой отары племенных овец, кивнул на прощание. Вождь оценил приятную тяжесть оплаты, довольно хрюкнул, смерил эльфа полным сочувствия взглядом «Эх! И не пожил-то еще совсем…», и оба закашлялись. Ветер переменился, щедро обдал обоих невероятно вонючим дымом, производимым местным умельцем непонятно из чего (резину в этом мире еще не изобрели): расставались в буквальном смысле со слезами на глазах, аж сердце щемило – так кашляли. Прежде, чем ступить в дымное преддверие ада, эльф заботливо прикрыл лицо тканью плаща. Помогало плохо – запах дыма оказался не просто противным, но и на редкость въедливым – но хоть что-то.

Хозяин пещеры обнаружился на удивление быстро. Это был довольно упитанный тролль, который, судя по размерам щек, питался отнюдь не только пищей духовной. В носу болталось внушительное кольцо, сделавшее бы честь любому быку производителю, многочисленные сальные на вид косы, украшали разноцветные ленты, бусины, разнообразные перья, некоторые из них принадлежали давно вымершим пернатым и, вероятно, передавались из поколения в поколение. Голую грудь шамана украшали многочисленные татуировки зверей, птиц, непонятных существ. Коричневые кожаные штаны расшиты серебряными бляхами. Шаман пребывал в некоем трансе и, скрестив ноги в довольно неудобной позе, висел под самым потолком, мыча под нос что-то заунывно-противное. Едкий дым, заполнявший жилище почти целиком, отчего-то не посягал на пространство, занимаемое медитирующим троллем, из-за чего складывалось впечатление, будто тролль горделиво восседает на грозовом облаке. Странно, что шаман не закоптился и не приобрел румяную корочку, как гусь в коптильне. Третий закашлялся не столько, чтобы привлечь к себе внимание, сколько наглотавшись вездесущего дыма, но шаман никак не среагировал на гостя.

«Надо же как глубоко в астрал выпал, – хмыкнул про себя Третий, вываливаясь наружу в холодные объятия снега, мучительно закашлялся, сплюнул, искренне удивился, не увидев даже намека на кровь в плевке. Горло саднило нещадно. – Ничего, и не оттуда доставали».

Глава 4

Недолго думая, эльф сорвал с плеч плащ, не щадя мех, набросал снега сколько поместилось, втащил внутрь и вывалил там, где, по его расчетам, должна быть курильня с «благовониями». В ответ раздалось недовольное шипение, будто растревожили десять клубков змей одновременно. Рванувшейся вверх пар выбил тролля из транса, тот потерял концентрацию и так приложился копчиком о пол пещеры, что скала ощутимо дрогнула. Третий сильно удивился, что их не завалило камнями. Совместная могила с малознакомым троллем как-то не входила в его планы. Впрочем, лежать под булыжниками даже со знакомым троллем – тоже не предел мечтаний. Далее шаман выдал такую гневную тираду ругательного содержания в адрес Тени, что «захухыристая гхырова задрыга»[5] оказалось самым невинным высказыванием.

– Захухыристая гхырова задрыга – это женщина, – спокойно сообщил эльф, ничуть не обидевшись.

Шаман с трудом поднялся на ноги, потер наиболее пострадавшую часть тела и заявил, что те, кто резко вырывают из астрала, гораздо хуже любой падшей женщины. Третий безразлично пожал плечами. Ему было плевать на шаманов, троллей и на их отношение к падшим женщинам.

– Мне нужна услуга, – не стал заходить издалека эльф.

Предыдущий опыт общения с троллями подсказывал ему, что с ними нужно говорить короткими понятными фразами и не ходить вокруг да около. В ответ шаман сложил мощную волосатую фигу, видимо, не найдя достойных слов для вразумительного отказа. Но Тень не собирался отступать вне зависимости от того, насколько красноречивый жест явит шаман. Не для того он тащился в такую даль, чтобы пасовать в двух шагах от цели, узрев какую-то там фигу.

– Услугу я получу. По-хорошему или по-плохому – тебе, шаман, решать, – многозначительно сообщил Третий.

Но тролль оказался не из пугливых. Оно и понятно. Шаман горных троллей – это вам не пацан мокроштанный. Общение с живыми троллями – то еще занятие, а с давно почившими предками – тут выдержка нужна, огромная сила воли и терпение. В ответ на слова эльфа, шаман скорчил наиболее зверскую рожу из всех возможных и явил вторую фигу для тех, кто не понимает с первого раза.

– Это очень хорошо, что твоя пещера не в центре селения, – «ласково» улыбнулся эльф, и пронзительные сапфировые глаза так посмотрели на собеседника, что тролля мороз пробрал аж до печенок, но он упорно делал вид, что это не так.

Горные тролли – народ суровый. Другие здесь не выживают.

– Просто скажи мне, какие части тела не учувствуют в камлании, и мы начнем. – Улыбка Третьего стала еще ласковей, заставив шамана судорожно сглотнуть.

– Что начнем? – округлив глаза, переспросил он, с нарастающим ужасом понимая, что вряд ли услышит от странного гостя что-то хорошее, но и идти на попятную не мог.

Нельзя терять лицо, тем более перед пришлыми. Так и будут таскаться как по проезжей дороге, беспокоя по всяким пустякам: кто сапоги потерял, кто нож куда засунул, кому с пьяных глаз духи померещились и пальцем грозили.

– Плохой вариант: болезненный и очень кровавый, – охотно пояснил эльф, и, глядя в окончательно заледеневшие глаза гостя, шаман понял – этот не шутит.

– А может, это… услугу? – малодушно попятился тролль.

– Можно и услугу. Уверен, что не хочешь плохой вариант? – хмыкнул Тень. – А то мне не трудно. Всегда мечтал применить некоторые виды пыток на троллях, но как-то не довелось. Говорят, ваш народ очень вынослив и хорошо переносит боль. Точно не хочешь?

Шаман на всякий случай попятился еще. Этот светловолосый эльф с пронзительными сапфировыми глазами начал его пугать. У тролля создалось такое впечатление, будто он смотрит собственной смерти в глаза и все не может оторвать взгляд потому, что боится. Боится, что, если сделает это, смерть заберет его с собой. Ухватит за ноги и уволочет во мрак.

– Услугу, – судорожно кивнул он. – Ага… ее.

– Ну, раз ты так просишь, – с сожалением вздохнул Третий. – Тогда отложим пытки на другой раз. Я, честно признаться, спешу. Отправь меня к демонам.

– Куда? – нервно икнул шаман, некстати припоминая, что в прошлый раз, когда его об этом попросили две зловредные девицы, дело закончилось погромом.

Причем сначала погром устроили сами человечки. Мол, отправь их в бездну. Отправь. А потом явились остроухие и устроили еще один погром. С бабами и с эльфами одни проблемы. Хотя с бабами проблем больше. Эльфы, они реже захаживают. А бабы и в клане есть.

– В бездну, непонятливый мой. Помнишь, к вам приезжали эльфы? – Тролль кивнул. Это было точно незабываемо. Клан до сих пор «добрым» словом поминает этих гостей. – Вот с ними были две человеческие девушки. Их ты отправил в бездну. Мне нужен именно тот демон, к которому попала рыжая.

– Рыжая Шайтан-баба? – изумился тролль и взглянул на остроухого как на самоубийцу, решившего покончить жизнь медленным и очень мучительным способом.

«Похоже, Вероника и здесь произвела фурор своим появлением, – мысленно улыбнулся Третий. – У меня будет потрясающая жена, перед которой трепещут даже тролли. Кажется, я начинаю влюбляться».

Шаман подошел к транспортировке эльфа с полной отдачей. Перво-наперво разметал прошлый костер с травами. Получилось не аккуратно, но пещера шамана вообще аккуратностью не отличалась. По углам был навален разносортный хлам, из которого то тут, то там торчали сапоги, пики, шлемы, рукавицы и даже голова от чучела скального медведя, вымершего столетия назад.

«Интересно, откуда он его взял?» – удивленно хмыкнул Тень, заглядывая в раззявленную пасть монстра.

Челюсти такого крупного экземпляра способны раздробить череп скального тролля.

Тем временем шаман натаскал всяких сушеных трав, местами подозрительно траченных мышами, недолго думая, трупики мышей присовокупил к будущему благовонию, справедливо рассудив, что жертв много не бывает. Даже маленькие дохлые мышки могут сослужить хорошую службу, если знать, куда их пристроить. Затем тролль долго копался в разных кучах хлама, с энтузиазмом разбрасывая его в разные стороны как гигантская землеройка, извлек откуда-то из недр различного тряпья пару связок свечей и принялся лепить их на стены пещеры, порой под самым немыслимым углом.

– Давно не занимался этим, – с ностальгией сообщил он.

– Я тоже, – тоскливо вздохнул эльф. – А что ты имеешь в виду?

– Демонов не звал, – пояснил шаман. – Хочу, чтоб знал. Бездна – большое место. Куда тебя занесет? Один великий шайтан знает. Если вернешься, не надо мстить. В прошлый раз Шайтан-бабы приходили – злились. Потом их остроухие приходили – злились. Затем бабы вернулись и снова злились. Все в пещере поломали.

– Что значит, если? – холодно осведомился Третий. – Ты должен меня вернуть, иначе я вернусь сам и сровняю твою пещеру с землей. Понял? Я у тебя сумку оставлю с мечами. Вернусь – заберу.

Тролль понял. Остроухие и бабы – зло. Но без баб – никак. Остроухих же надо гнать в шею, пока в селенье не пробрались. Надо будет сказать вождю, что духи предков гневаются и не хотят, чтобы гору топтали разные всякие. А сумку он сохранит, конечно, а то этот вернется, неудобно получится. Даже гномью секиру туда добавит, типа подарочек. Он извлек тесак, вывел круг на потолке, старательно вывел символы, завещанные предками вокруг круга, зажег свечи и стал петь призыв, пританцовывая в такт. Темп нарастал, под сапогами хрустели обломки камня, пещера отзывалась гулким эхом, вторя заунывным завываниям хозяина. Как только пение достигло своего апогея, тролль сорвал одну из горящих свечей со стены и широким жестом запустил ее в стожок сухой травы, едва не подпалив волосы эльфу в процессе. Только многолетняя выучка спасла Тень от частичного облысения. Благодаря отточенным тренировками рефлексам он вовремя ушел в сторону, не дав подпортить прическу.

– Еще немного, и жениться пришлось бы лысым, – хмыкнул Тень.

Тем временем пламя благодарно приняло подношение и резко рвануло вверх, неся с собой удушливые клубы дыма. Третий надсадно закашлялся. Сознание стало ускользать куда-то в непроглядную тьму.

«Если этот гад отравил меня, ему не поздоровится. Назло выживу и прибью», – мелькнули в его голове последние мысли прежде, чем сознание покинуло его окончательно.

Госпожа Лилия, повелительница ночных сестер, как их поэтично называли в аду, а по сути, суккубов, стояла в своих излюбленных красных покоях и придирчиво рассматривала себя в большое, оправленное в золото зеркало. Ее фигура, как и положено демонице подобного ранга, была ожившим эротическим сном любого мужчины. Сегодня она выбрала черные ремни из лаковой кожи, замысловатое переплетение которых только подчеркивало жемчужную бледность ее безупречной кожи. Впрочем, она могла затуманить голову любому смертному и большинству бессмертных. Даже демонам не устоять перед ее чарами. Не всем, разумеется, но большинству. Пронзительные синие глаза с невероятным металлическим оттенком ранили не одно сердце. Красиво очерченные, чувственные, словно слегка припухшие от страстных поцелуев губы произнесли множество отказов и только избранным ответили желанным согласием. Многие мечтали хотя бы прикоснуться губами к кончикам ее серебристых, будто подернутых снежным инеем, волос. Она носила короткую стрижку и подкручивала кончики волос вверх, отчего ее головка напоминала колокольчик. Она стояла и никак не могла понять, то ли она божественно прекрасна, то ли чертовски хороша. Громкий стук в дверь бесцеремонно прервал это увлекательное занятие.

– Ну, что там еще случилось?! – поинтересовалась она чуть более резко, чем намеривалась.

Дверь распахнулась, и в комнату тихо проскользнула гибкая черноволосая прислужница, чье полупрозрачное свободное одеяние из легкого небесно-голубого шелка оставляло мало пищи для воображения.

– Госпожа Лилия, госпожа Лилия, – испуганно залепетала она, падая на колени перед своей повелительницей.

– Что ты там лепечешь? – нахмурилась та. – Говори по делу, что там у вас стряслось? Ради чего ты взялась тарабанить в мою дверь, нарушив мой покой? Я занята, между прочим.

– Там эльф, – одними губами прошептала брюнетка. – Он кричит, буянит, разогнал девочек, некоторым наставил синяков. Требует какого-то демона. Какого, я не поняла.

– О! Так он из этих, – скривила губы в презрительной усмешке Лилия. – Дожили. К нам и таких стали присылать. Ну, так вызовите ему инкуба, и дело с концом.

– Вызвали, – тихо пискнула прислужница, с ужасом понимая, что наказания ей теперь точно не избежать. Утешало то, что, скорее всего, накажут не ее одну. – Эльф побил и его. Теперь повелитель инкубов очень зол.

– Понятное дело, если бы одна из его игрушек посмела обидеть кого-то из вас, я бы тоже расстроилась. – Лилия скривилась как от стакана уксуса и нервно дернула хвостом, увенчанным кисточкой, которую рабыни недавно украсили мерцающим черным бисером. – Ладно. Пойдем. Посмотрим на вашего эльфа. Интересный, должно быть, экземпляр.

«Интересный экземпляр» вольготно расположился на широкой двуспальной кровати, застеленной черными шелковыми простынями. Третий даже не подумал раздеваться или снимать сапоги. Он искренне плевал на то, что обувь марает дорогой материал, снег с подошвы тает, грязная вода стекает на белье, впитывается в матрас. Небрежно брошенный на пол отороченный мехом плащ щедро делился талым снегом с длинным ворсом черного с алым рисунком ковра. Поверх лежал меч, но с тем расчетом, чтобы его можно было легко схватить и пустить в ход. Сама комната несла явный отпечаток недавней драки. Один из четырех резных столбиков балдахина кровати был изрублен, алый бархат ткани порван в нескольких местах и свисал живописными лохмотьями. С мягкой скамеечкой, обитой в тон балдахина, поступили еще хуже, изрубив в куски. Цепи, ранее свисавшие с потолка, а теперь с вырванными креплениями, валялись возле плаща. Эльф знал, как их можно использовать в бою, потому и не спешил расставаться. Вдруг еще пригодятся?

Все это охватила цепким взглядом Лилия, едва открыла дверь, и подошвы ее ботфортов на головокружительно высоком каблуке коснулись пола комнаты. А также оценила платиновые волосы своей будущей игрушки, яркий сапфир глаз, породистый профиль и восхитительную мужественность всего облика в целом. Она любила, когда ей попадались такие высокомерные мужчины, мнившие себя сильными и властными. Ей безумно нравилось убеждать их в обратном.

– Ты только посмотри, какие строптивые рабы нынче пошли, – с предвкушением улыбнулась она. – Все норовят погром устроить. Ты был очень плохим мальчиком, и я с превеликим удовольствием объясню, где именно твое место.

– Я не раб, – спокойно возразил Тень.

– Да неужели? – восхитилась повелительница ночных сестер. – Тогда просвети меня, каким образом ты вдруг оказался у ночных сестер, если ты не раб? Всем, кроме демонов, к нам вход только через невольничий рынок. Хотя, только между нами, мы и демонов не всех принимаем.

– Госпожа, – сквозь полуоткрытую дверь просочилась все та же черноволосая прислужница. – Мы действительно не приобретали этого раба. Он сам пришел.

Третий усмехнулся, мол, я же говорил.

– Сам пришел? – Лилия медленно обвела по-кошачьи розовым языком и без того влажные красные губы. – Мм… это что-то новенькое. Подарки мне нравятся, хотя у меня и не день рождения.

– Я не подарок, – все так же спокойно сообщил Третий, поднимаясь с кровати гибким движением матерого хищника, привыкшего к массовым убийствам.

– Неужели? – «изумленно» изогнула бровь демоница. – И почему же ты так решил? Из-за того, что позабыли привязать милый розовый бантик? Так я не люблю слащавых упаковок. Они редко соответствуют самому дару и только отвлекают внимание от сути. Как по мне, чем проще, тем лучше. – И уже прислужнице: – Милочка, принеси мне мои любимые игрушки и оставь нас. Думаю, пару-тройку дней нас лучше не беспокоить вовсе.

Настала очередь Третьего удивляться. Он уже начал догадываться, что собеседница не простая демоница, раз ее величают госпожой, но еще не совсем осознал, насколько попал.

– Мне нужен Аполлион[6], – высказал свое желание он, но на повелительницу ночных сестер ни его желания, ни имя жениха Вероники не произвели нужного впечатления.

Она не кинулась рисовать карту или писать письмо, чтобы позвать искомого демона, и некоторое время эльф даже не был уверен, услышала ли его. Но нет. Услышала. Поняла. Правда, не так.

– Мальчик мой, зачем нам кто-то третий? – В руку с длинными, но сильными пальцами лег упругий хлыст, услужливо поданный расторопной прислужницей. – Если хочешь, мы позовем его как-нибудь… потом. А сейчас я не намерена делиться.

Лилия сделала пару плавных шагов ближе и вновь медленно облизала влажным языком губы. Третий невольно уставился на призывный блеск ее рта, завороженный этим, казалось бы, простым движением. Она сделала еще шаг. Тугие кольца хлыста расправились словно сами собой и черной змеей заскользили к эльфу, постепенно оплетая ноги, поднимаясь выше и выше. Воздух загустел, и каждый прерывистый вздох доносил невероятно пряный аромат, будоражащий, соблазняющий, навевающий самые греховные мысли, что прячутся где-то в глубине души.

– Я не мальчик. Мне тысяча лет, – нервно сглотнул Тень, безуспешно пытаясь сделать шаг назад, но кольца хлыста уже сделали свое дело.

Третий с ужасом осознал, что может только упасть, причем сразу на кровать. И тогда он проиграл. Тогда ему не выбраться.

– Правда? – вкрадчиво промурлыкала демоница. – То, что не мальчик, – верю. А тысяча лет… разве же это возраст?

«Меч. У меня же есть меч», – толкнулась в спутанном сознании, постепенно заполняющемся сладострастными картинами мозгу, мысль. Он даже дернулся в направлении оружия, но тщетно. Женская рука с ярко-красными острыми ногтями легко легла на предплечье, остановив его.

– Разве нам нужно оружие? – шепотом спросили женские губы, обдавая щеку горячим дыханием. – Разумеется, нет. Думаю, одежда нам тоже долго не понадобится.

Глава 5

В последнее время Аполлион полюбил пустыню. Его как никогда завораживала суровая красота медного цвета песков, контрастирующая с темно-красным, почти черным небом и облаками всех оттенков красного. Тишина же позволяла хоть немного расслабиться и отдохнуть от того, что творилось при дворе его прекрасной сестры Нефры[7]. Дело в том, что его угораздило сделать предложение человеческой девчонке прямо на глазах сестры[8], снабдив ее великолепным родовым кольцом с янтарем. Теперь сестра ждет не дождется, если не его свадьбы, то по крайней мере официальной помолвки. В этом и состояла вся неприятность положения. Невеста пропала. Ее кто-то бесцеремонно выдернул из ада прямо во время переговоров по поводу ее тоже угодившей в бездну подруги. По счастливому стечению обстоятельств подруга попала к Аббадону, и он будет молчать. Не бескорыстно, конечно. Но хоть в чем-то повезло.

Теперь Аполлион вынужден был избегать общества своей сестры и ее возлюбленного. Он взял вынужденный отпуск, поставил шатер в самом центре пустыни Плача и занялся… живописью. Кто бы мог подумать, что из-под его кисти будут выходить такие великолепные пейзажи и реалистичные портреты местных монстров, застывших в разнообразно пугающих позах. Картины уходили с аукционов на ура, причем за баснословные суммы, и это при том, что Аполлион творил под псевдонимом. Он становился невероятно популярным художником. Хотя, конечно, официальная версия его отсутствия в столице была гораздо романтичнее любого художественного порыва.

Официальная версия была такова: они с Вероникой активно репетируют свой медовый месяц и параллельно пытаются спланировать свою грандиозную помолвку. Но его невеста стыдлива, а адская мода слишком откровенна на ее вкус. Вероника не желает выглядеть на собственной помолвке как легкодоступная женщина, но и бедной родственницей быть тоже не желает. В ответ Нефра решила в корне поменять адскую моду, чем привела демониц в невероятное волнение. Всякие кринолины, фижмы и корсеты повергли женскую половину ада в шок. Если против корсетов особых возражений не было. На то он и ад, чтобы в нем был некий привкус боли, а талия в жестких тисках этой детали туалета становилась поистине осиной, то многочисленные юбки с фижмами откровенно бесили. Во-первых, не во все двери в таком пройдешь. Повезет, если бочком протиснешься. Во-вторых, с повозками возникли некоторые сложности, да и с носилками тоже. С этими неудобствами тоже худо-бедно можно было как-то смириться, но возникли более насущные проблемы: возжаждавшие любовных утех демоны с азартом путались в многочисленных юбках подруг и в процессе длительных изысканий совершенно забывали, о том зачем, собственно, начинали свои поиски. В результате шли по пути наименьшего сопротивления – уходили к рабыням и наложницам. Просто и эффективно. Веронику ненавидели дружно. Особенно ночные сестры.

У суккубов и даже инкубов был особый повод для недовольства. Суккубы оказались вынуждены покидать свою резиденцию одетыми по последнему «писку» придворной моды, что отрицательно сказывалось на их способности к соблазнению. И если с одеждой еще как-то можно было смириться (хотя кнуты и плетки в сочетании с пышной юбкой с фижмами и оборками смотрелись немного не к месту), то другое нововведение ревнивой Нефры поставило многих обитателей ада в тупик. Прекрасная возлюбленная Рефеция неожиданно решила блюсти семейные ценности, оставив ошарашенным таким неожиданным поворотом событий демонам лишь официальных спутников жизни вместе с традиционными гаремами, но тем самым посадила инкубов и суккубов на голодный паек. В итоге имя Вероники вызывало зубовный скрежет практически у всех обитателей. Ей искренне желали многие лета, правда, при этом добавляли, что весь отпущенный срок человеческая выскочка должна провести в невыносимых мучениях.

Аполлион, наконец, определился с натурой, что было нелегким делом. Местные монстры отчего-то боялись его и приобрели неприятную привычку удирать, не щадя крыльев и лап в процессе панического бегства. Самого демона искренне изумляла такая неадекватная реакция. Он же никого не убивал. Просто обездвиживал и заставлял стоять в замысловатой позе по несколько суток, но потом отпускал, позволяя уползти по своим делам. Подумаешь, пострадали немного ради искусства. Зато каков результат! Загляденье!

Сегодня он писал эпическую битву гигантских многоножки со скорпионом. Поймал обоих участников сражения, обездвижил, расположил в таких грозных позах, что аж дух захватывало, применил заклинание заморозки и принялся творить. В это время в небе появился гигантский нетопырь Аббадона. Аполлион узнал его, лишь только заметил летучую мышь и ее всадника на фоне кроваво-красных облаков.

– Вот же ангелы принесли! – хмыкнул он, откладывая кисть в сторону. – Весь настрой сбил, поглоти его свет.

Тем временем нетопырь зашел на посадку. Кожистые крылья подняли целую тучу песка, обдав художника, его натуру, холст и краски мелкой пылью.

– Ангелы тебя разорви, брат! Не мог сесть чуть дальше?! – возмутился Аполлион, как только облаченный в черную кожаную безрукавку, янтарного цвета шелковые шаровары, перехваченные алым кушаком, и туфли с загнутыми носами брат спрыгнул с седла на землю.

– И тебе благословенной тьмы, брат, – ничуть не расстроился Аббадон. – У меня очень интересные новости для тебя.

– Разумеется, я даже мысли не допускаю, что ты проделал такой путь исключительно для того, чтобы повидать родного брата, – не удержался от сарказма Аполлион.

Аббадон не стал отрицать своей корысти в любых отношениях. К чему скрывать очевидное? Он просто обожал интриги и терпеть не мог скуку.

– Сарказм и ирония всегда были тебе к лицу, дорогой братец. Однако я слишком много времени провел в седле, разыскивая тебя, чтобы обсуждать что-либо стоя. Неужели в твоем шатре не найдется пары мягких подушек и чашечки чаю для усталого путника?

Аполлион сильно сомневался, что полет на хорошо обученном нетопыре может утомить высшего демона вне зависимости от протяженности проделанного пути, но тем не менее пригласил гостя в шатер. Интуиция подсказывала, к картине удастся вернуться не скоро, если вернется вообще.

Удаляясь творить в пустыню, Аполлион не брал с собой рабов или слуг, не пользовался собственной магией, только купленными через надежных посредников амулетами, заполненными чужой. Так его сложнее было отследить. Это только поддерживало легенду о необходимости побыть наедине с невестой. Впрочем, если кто-то из высших всерьез задастся этой целью, все равно найдет. Это только что доказал Аббадон. Несмотря на полное отсутствие прислуги, Аполлион быстро заварил душистый травяной чай, расставил на узорчатом ковре тонкостенные фарфоровые чашки, выставил сладости в хрустальных вазочках, живописно разложил фрукты на чеканном блюде, снабдил брата шелковыми подушками, себе кинул несколько, выставил каждому небольшие тазики для омовения рук и даже капнул в них немного розового масла, разложил полотенца.

– Итак. Чем обязан счастью лицезреть тебя в этой глуши? – без лишних предисловий поинтересовался Аполлион, вольготно развалившись на подушках.

Он ополоснул кисти рук и тщательно вытер их полотенцем.

– Никаких прелюдий? Сразу к делу? – настала очередь Аббадона иронизировать.

– Дорогой брат, я уверен, что ты покинул свой роскошный дворец с многочисленным гаремом не только для того, чтобы просто побеседовать со мной о погоде и видах на урожай фруктов. Но если ты настаиваешь, то погода нынче стоит прекрасная, сады цвели великолепно, и, судя по великолепию на нашем столе, перебои с фруктами в аду не грозят. Теперь, когда все приличия соблюдены, можем перейти к сути?

– Аполлион, твоя прямолинейность иногда бывает оскорбительна, – усмехнулся Аббадон, и по его виду нельзя было сказать, что он действительно расстроен или оскорблен. Демон неспешно отщипнул от виноградной грозди ягоду, медленно отправил ее в рот, раскусил, явно смакуя сладкую мякоть, и лишь затем продолжил: – Думаю, это наглое похищение невесты негативно сказалось на твоей способности вести светскую беседу. В конце концов, не каждый день суженую уводят прямо из-под носа высшего демона. Кстати, позволь полюбопытствовать, почему же ты не ищешь свою нареченную? Неужели серьезно думаешь, что сможешь бесконечно тянуть время? И не надейся. Твоя Вероника в преисподней произвела настоящий фурор. Человечка в качестве невесты рядового демона – явление весьма и весьма редкое, а уж высшего – вообще нечто невероятное. Такое не забудут, хоть тысячу лет маскируйся под монстра пустыни. Нефра уже нервничает и скоро начнет терять терпение. Девчонку уже заранее ненавидит куча демонов. На твоем месте я бы не усугублял ситуацию.

Аполлион сделал глоток чаю, обдумывая ответ. Его искренне изумлял тот факт, что брат не воспользовался ситуацией и не помчался сообщать сестре пикантную новость об исчезновении Вероники. Она пропала из его дома и на его глазах. Впрочем, возможно, он просто не хотел давать повод для обвинений в свой адрес. Мол, не может толком обеспечить безопасность своего дворца для гостей. Да и сохранность своей собственности тоже. Рабыня, оказавшаяся подругой Вероники, тоже пропала. Но не признаваться же в том, что любая невеста нужна ему примерно так же, как чертям – веер, а уж человечка и того меньше. Жаль только кольцо. Но его поисками озаботиться можно лишь, когда оно действительно понадобится. А так для окружающих он как бы не свободен.

– Человечке не место в аду. Сам же сказал, на нее слишком многие имеют зуб, а то и всю челюсть напильником затачивают. Долго ли она здесь выдержит при таком раскладе? – поинтересовался Аполлион.

– В этом что-то есть, – кивнул Аббадон, притягивая к себе вазочку с рахат-лукумом. – Но вот тебе замечательная пища для размышления. Для тебя не секрет, что ночные сестры и в особенности их прекрасная госпожа Лилия не очень хорошо к тебе относятся.

Аполлион кивнул. Отношения с суккубами у него всегда были как маятник в крайнем его положении: либо очень хорошие, либо очень плохие – средних значений не бывало никогда.

– Они не пришли в восторг от исчезновения своих рабов, – с каким-то особенным смаком добавил Аббадон. – И на сто процентов уверены, что это твоих рук дело. Мол, ты решил побаловать будущую супругу подарком за их счет.

– Бред. Я здесь ни при чем, – хмыкнул Аполлион. – Я предлагал им хорошие деньги за рабов.

– Вот именно, – согласился Аббадон. – Но тебе ответили отказом, и почти сразу рабы словно испарились, причем в полном составе. Кто поверит в подобное совпадение?

Аполлион задумался. В такое и он никогда не поверил бы. Ангелы побери этих ночных сестер. Вечно интригуют против него по поводу или без. Хотя среди них есть пара-тройка очень лояльных особ. Их лояльность в свое время принесла ему немало приятных минут. Он невольно улыбнулся, вспоминая совместное времяпровождение.

– Нашел чему радоваться, – хмыкнул Аббадон. – Да будет тебе известно, у прекрасной Лилии появилась замечательная новая игрушка.

– Не передать, как я рад за нее.

– Неужели? Тогда тебе будет приятно услышать, что это эльф. Он искал тебя, а угодил к ночным сестрам, – гнул свое гость, методично ощипывая пришедшийся по вкусу виноград.

– Меня не интересуют эльфы! – фыркнул Аполлион. – Эльфийки, и те не особо. Особенно светлые. Они слишком носятся со своей моралью, которая, как по мне, так сущее лицемерие.

– Да. Но этого забрала к себе госпожа Лилия. У нее давно не было личной игрушки, тем более так долго. – В ответ на это заявление Аполлион только безразлично пожал плечами. Пристрастия Лилии его интересовали только в те редкие моменты, когда они у них совпадали в постели. Но это было очень и очень редко. Связываться с госпожой ночных сестер себе дороже. – Наверное, тебе будет интересно узнать, что после появления эльфа, у Лилии внезапно обнаружилось пристрастие к другим мирам. И не просто пристрастие. Создается впечатление, будто сестры что-то усиленно ищут. У тебя нет никаких мыслей, что бы это могло быть?

Аполлион на некоторое время задумался. Угодивший к ночным сестрам эльф, назвавший его имя, сам по себе событие не совсем обычное, но не то чтобы из ряда вон. В бездну вечно кто-то попадает по разным, иногда совершенно идиотским причинам. Сами попаданцы тоже народ разношерстный: от банальных демонопоклонников до придурков, случайно обнаруживших какой-нибудь древний фолиант и по дурости своей не внявших вполне разборчивому предупреждению на первой странице. Те, кто попадают сюда, почти всегда ищут кого-то или чего-то. Демонопоклонники – сильного демона-покровителя или хозяина. Случайные попаданцы – выход из сложившейся ситуации. Один раз заявилась какая-то ведьма прямо в гробу и в саване, орала, что она панночка, пусть срочно позовут ей какого-то Вия. Чисто внешне панночка была ничего себе такая, смазливая. А голосок ангелы послали невероятно громкий и противный. Окончательно отправляться в посмертие дамочка отказывалась. Кто такой Вий, никто не знал. А может, сам Вий решил на собственное имя не откликаться, мало ли что, побьют еще за таких визитеров. В итоге нашли самое убогое, мхом поросшее страховидлово, с отвисшими веками до пупа, совершенно глухое, безумное, мрачно гудевшее «поднимите мне веки!», выдали панночке. Ведьма обрадовалась и укатила вместе с вием на летающем гробу. Наглые ведьмы в последнее время пошли, никакого почтения к демонам.

Напрягало Аполлиона то, что с появлением эльфа ночные сестры вдруг заинтересовались параллельными мирами. С чего бы это? В этом для них поле не паханное, если, конечно, Нефра перестанет выступать за моральные устои в аду. Рано или поздно ей самой это надоест. Параллельные же миры в последнее время ассоциировались у высшего демона с одной человеческой девчонкой. Кстати, эльфы тоже числились среди ее друзей.

– Не может быть, – прошептал Аполлион, пораженный внезапной догадкой. – Они поняли, что Вероники здесь нет, и хотят ее найти?

– Очень похоже на то, – довольно, как кот только что добравшийся наконец до хозяйских сливок, улыбнулся брат. – И ты наверняка догадываешься, чем именно это тебе грозит.

Это был не вопрос, а утверждение. И да. Аполлион прекрасно знал, чем именно обернутся для него удачные поиски Вероники. Сама по себе девчонка ничего не стоит. Подумаешь, человечка. Их много уже сейчас и каждый день рождается еще больше. Но она ему не жена и в случае, если ночные сестры объявят на нее полноценную охоту, не протянет и пяти минут со всеми своими талантами. В итоге госпожа Лилия получит в свое распоряжение кольцо Аполлиона. И тогда, если правильно разыграет свою партию, сможет добиться от Нефры благословения на брак с любым существом женского пола, на которое укажет. У Нефры сейчас брачный сезон, и она не простила ему появление Вероники в собственной спальне, а значит, может согласиться на любой, даже самый невыгодный для него брак. Самому Аполлиону придется либо смириться, либо отправиться в изгнание. Ни тот ни другой исход его не устраивал.

– Ангельские стервы! – Демон в сердцах хватил кулаком по ковру, заставив чашки с вазочками подпрыгнуть на месте.

Чудо, что ничего не опрокинулось.

– Дорогой брат, предлагаю выкрасть у них эльфа, – коварно предложил Аббадон, с улыбкой наблюдая за реакцией собеседника на свои слова.

Аполлион тут же взял себя в руки и успокоился. В конце концов, он один из высших демонов. Ему не пристало терять лицо в любой, даже самой отчаянной ситуации.

– Заманчивое предложение, – усмехнулся в ответ он. – Но хорошая ли идея красть рабов у ночных сестер? Они – дамы злопамятные, а ты с ними вроде бы не в ссоре.

– В корень зришь, Аполлион. Идея украсть раба не просто хороша. Она – гениальна! Суккубы все равно считают тебя похитителем, пусть по крайней мере не клевещут на тебя, – хмыкнул тот. – Ну а с моей стороны, дело, как всегда, в женщине. Эти, с позволения сказать, леди увели у меня прямо из-под носа одну очень очаровательную рабыню.

– Думаешь, чертовка хороша в постели? – Улыбка Аполлиона перешла в понимающую ухмылку.

– Понятия не имею, – отмахнулся Аббадон, и стало ясно, что в прелестной рабыне его привлекли не только очевидные прелести. – В конце концов, при известном усердии, из любого бревна можно вылепить рабыню страсти. Ее ценность в ином. Она вещунья. Видит другие миры. Так что ее мы украдем тоже.

Глава 6

Замок ночных сестер был огромен и неприступен. А еще серый, темный, зловещий, с заостренными арками, многочисленными башенками, под каждым шпилем его башен примостились мерзкого вида каменные горгульи, служившие не просто своеобразным украшением, но и светильниками одновременно. По иронии такое освещение делало жилище ночных сестер еще более мрачным. За всю свою историю замок ни разу не был взят штурмом. Наверное, потому, что никому и в голову не приходило его штурмовать. И вот этой ночью Аполлион и Аббадон собирались несколько разнообразить скучную историю древнего строения. Деликатность ситуации заключалась в том, что оба демона хотели войти и выйти незамеченными. А такое провернуть гораздо сложнее, чем ворваться внутрь на разгоряченном битвой коне, с мечом в руках, выбив ворота осадным тараном. Оба понимали – свою магию использовать чревато. Суккубы и так уверены в вероломстве Аполлиона, не стоит давать им в руки доказательства. Пришлось несчастному нетопырю принимать двойной вес и развозить их по домам. Гигантская летучая мышь от демонов в седле в восторг не пришла, но ее никто не спрашивал.

Совместно перевернули все кладовые, собрали все амулеты, которые никогда не заряжали сами. Отсеяли слишком заметные. Дружно пришли к выводу: оставшихся хватит, но впритык. Докупать что-либо сверх имеющегося арсенала не было ни времени, ни смысла. Если отправиться за покупками сейчас, их легко вычислит любой, чьи аргументы достаточно суровы, чтобы развязать языки торговцев, а суровых жителей в преисподней полно.

– Наверное, надо было спросить раньше, но я слишком увлекся сборами и в результате упустил из виду кое-что очевидное, – начал Аполлион, методично рассовывая амулеты по карманам. Из соображения безопасности все заключенные в них заклинания принадлежали ледяным демонам. Магия ледяных – полная противоположность огненной магии самих братьев. Суккубов не обмануть простыми уловками, но предъявить демонам, кроме собственных догадок, будет нечего. – Как мы найдем клятого эльфа и девчонку? Замок огромен. Подземелье под ним и того больше. Я, конечно, знаю пару потайных ходов внутрь, но реально бывал всего лишь на паре этажей. Может, стоит заскочить в архив, разжиться планом?

– Я знаю целых семь, – порадовал осведомленностью Аббадон. – Правда, три из них весьма условно, так как, откровенно говоря, был пьян как сапожник. Сомневаюсь, что сами девочки знают все закоулки замка. Его построили задолго до них. Насколько знаю, даже чертежей не сохранилось.

– Откуда ты знаешь? – удивился Аполлион, который понятия не имел о таких подробностях.

– Девочки и древняя архитектура – моя давняя страсть, – самодовольно пояснил брат, пристраивая последний снабженный цепочкой амулет на груди.

– И что из перечисленного может нам помочь? – иронично изогнул рыжую бровь Аполлион.

– Девочки, разумеется, – коротко хохотнул Аббадон. – Они очень ранимы и невероятно расстроились, когда Лилия внезапно решила оставить такую замечательную игрушку только себе. В аду, с учетом последних веяний, с новинками большая напряженка.

– Ну, да. Расстроенная женщина даст сто очков вперед любому исчадью ада, – понимающе усмехнулся Аполлион.

* * *

Третий с трудом разлепил глаза и с ненавистью уставился в красный потолок красной комнаты, напряженно пытаясь понять, где именно находится в данный момент: в кошмарном сне или кошмарной реальности. Последние несколько суток слились для него в сплошную череду удовольствия, боли и болезненного удовольствия. Госпожа Лилия знала толк как в боли, так и в наслаждении, доводя до исступления, заставляя молить и о том, и о другом. Демоница наглядно продемонстрировала ему, насколько можно быть рабом своих желаний и с радостью делать то, что изначально делать вовсе не собирался. Он ненавидел ее и желал одновременно, и никак не мог понять, которое из двух чувств сильнее.

«Чертова демоница! Я убью ее», – мрачно подумал он, так как вслух сказать ничего не мог из-за кожаного кляпа во рту, от которого не так-то просто избавиться, когда у тебя руки крепко привязаны к изголовью кровати веревками.

Он постоянно пытался их ослабить или перетереть о железные завитки, украшавшие изголовье кровати, но вместо долгожданной свободы приобрел лишь глубокие ссадины на запястьях да сорванную кожу. Увидев раны на своей игрушке, суккуб улыбалась так участливо, что эльф мысленно прибавлял к и без того длинному списку способов долгого мучительного умерщвления еще три-четыре пункта. Понимал безысходность своего положения – с демоном такой силы не ему тягаться, тут не каждый архимаг справится, – но мечтать-то ему никто на запретил.

В этот момент дверь напротив эльфа бесшумно отворилась. Третий рванул руки в последней отчаянной попытке освободиться и зашипел от боли в травмированных запястьях. Знал, что глупо, но просто не мог поступить иначе. В комнату проскользнул высокий, смуглый, огневолосый демон, облаченный в черную куртку, черные же штаны и высокие тяжелые ботинки военного образца, застегивающиеся на крючки. Несмотря на кажущуюся массивность обуви, демон двигался мягко, по-кошачьи бесшумно. Тень напрягся. От демонов не стоило ожидать чего-то хорошего, особенно если ты привязан к кровати.

* * *

Аполлион (а вошедшим демоном был именно он) с интересом осмотрел представшее его взгляду зрелище. В конце концов, не каждый день увидишь высокорожденного в довольно оригинальных кожаных стрингах, привязанным к кровати кожаными ремнями и с кляпом во рту. Надо признать, эльф был нереально хорош, явно чертовски зол, со следами от ударов хлыста, красноречивыми засосами и укусами, но при этом выглядел вполне дееспособным, чтобы передвигаться самостоятельно.

«Значит не придется нести», – с удовлетворением отметил демон.

Таскаться с эльфом на плечах – это не то занятие, о котором он мечтал всю жизнь. Хотя, конечно, ради того, чтобы насолить Лилии, Аполлион готов снизойти до работы грузчиком.

* * *

Третий заметил оценивающий взгляд вошедшего, внутри похолодело так, будто в животе непостижимым образом образовался кусок льда размером с лошадиную голову.

«О боги! Глазам не верю! – с тоской об утраченных иллюзиях подумал он, удвоив усилия по попыткам освободиться. – Лилия просто не может со мной так поступить! Или может? Это же… подло!»

Видимо, вся глубина нервного потрясения красноречиво отразилась на его лице, так как демон паскудно улыбнулся, медленно облизнулся, тем самым заставив эльфа еще больше опасаться за свою честь, и вкрадчиво сообщил:

– Даже не мечтай, остроухий. Я совершенно не по этому делу. Но если тебе уж так приспичило развлечься с мужским полом, можешь предложить свои услуги моему брату. Аббадон, правда, тоже предпочитает общество женщин, но ты достаточно смазлив, чтобы за нее сойти. Вдруг сделает исключение из правил? Кстати, ничего, что я на «ты»?

Осознав, что его чести в данный момент ничего не угрожает, Третий перестал дергаться, выдохнул с облегчением и кивнул, мол, может на «ты».

– Вот и славно, – одобрил демон. – О! Да я и не представился. Где мои манеры? Я – Аполлион. Говорят, ты меня искал? – получив еще один кивок, продолжил: – Замечательно. Считай, что нашел. Если я освобожу тебя, не будешь делать глупостей? Просто тащить бесчувственное тело по местным закоулкам не очень удобно.

Эльф подтвердил, что в его положении только глупостей и не хватало. Демона порадовала покладистость пленника ночных сестер, он извлек из рукава куртки кинжал, сноровисто перерезал путы.

– Нам надо поговорить, – с облегчением прохрипел Тень, вытащив кляп изо рта.

– Позже, – отмахнулся демон, напряженно прислушиваясь, не идет ли кто по коридору. Прорываться с боем к выходу не входило в его планы. – Давай перенесем беседу в более приятное место. Здесь нас в любой момент могут обнаружить, а это, уверяю, ничем хорошим нам не грозит. И если у меня будут просто относительно мелкие неприятности, то тебе, боюсь, вполне наглядно объяснят, что любовь одной Лилии намного лучше, чем долгие забавы с многими суккубами одновременно. Предлагаю убираться отсюда, пока твою пропажу не заметили, ну и соответственно, не обнаружили меня. Я активирую маскирующий амулет. Он слабенький, зато особо не фонит. Но тебе придется держаться за меня все время, иначе увидят. На всякий случай предупреждаю, сталкиваться с кем-то, шуметь, кашлять – тоже не стоит. Услышат.

– А мой меч? Они забрали мой меч. Вернуть бы.

– Серьезно? Может, какие-то любимые носки были? Или миниатюра дорогой сердцу собаки? Так ты не стесняйся, поищи по замку. Я тут подожду, – ехидно предложил Аполлион.

– Неужели высший демон боится женщин? – попытался воззвать к гордости демона Тень, все еще морально не готовый смириться с потерей оружия.

Он справедливо полагал, что ходить по вражескому замку в эротичных кожаных трусах, но с мечом гораздо лучше, чем просто щеголять голой задницей.

– Скажи мне, все эльфы такие малахольные или персонально мне не повезло со спасаемым? – иронично поинтересовался Аполлион.

– Я не малахольный, – не согласился с навешенным ярлыком эльф.

– Правда? То есть, находясь в здравом уме и твердой памяти, ты отправился в ад, не имея совершенно никакого понятия о его обитателях и хоть какого-то вразумительного плана? Нормальные существа так не поступают. Что же касается женщин, которых с твоих слов я боюсь, так они даже не каждая вторая являются высшими демонами, а каждая первая. – Голосом профессора, который взялся объяснять первокурсникам прописные истины типа «ученье – свет…», «кто не будет ходить на лекции и своевременно сдавать экзамены – будет отчислен», сообщил спаситель. – Суккубы, проживающие в этом замке, пользуются такими, как ты, рабами исключительно в качестве перекуса. Основным блюдом в их рационе являются высшие демоны. Почти всегда по обоюдному согласию и к взаимному удовольствию, но суть от этого не меняется. Представь себе, сколько энергии леди накопили за века своей диеты. О да. Вижу, ты понял. Тогда, как я понимаю, можем двигаться? Или ты вспомнил о какой-нибудь невероятно ценной реликвии типа шнурков?

Третий сник, отчетливо осознав всю глупость своего предложения. Как ни печально, а с клинком придется расстаться. Аполлион одобрил его решение снисходительным кивком и активировал амулет. Демон слегка приоткрыл дверь, осторожно выглянул в коридор. В идеале нужно было бы пустить разведывающее заклинание, чтобы проверило наличие ночных сестер или препятствий на пути, но сильное заклинание нещадно фонило, а слабое предупреждало только за пару шагов, а значит, было совершенно бесполезно. Суккубы оказались не настолько наивными в плане собственной безопасности, как предполагал Аполлион. Практически по всему замку, включая подземелья для освещения, использовались обычные факелы и только в некоторых помещениях допускались магические светильники. Раньше демон считал это правило чем-то вроде банального выпендрежа для поддержания атмосферности замка. Теперь же понял – при таких мерах любое существенное применение магии сразу привлечет внимание.

* * *

В пределах видимости в коридоре никого не обнаружилось, эльф взялся за пояс демона, и они вышли в коридор. Тайный ход, который избрал Аполлион, был ближе всех и находился в подземельях замка. С одной стороны, это хорошо. Проще дойти. С другой – этот ход пользовался популярностью у многих именно потому, что был удобен и легкодоступен. Удивительно, что до сих пор его именовали тайным, раз о нем известно всем кому ни лень.

Они осторожно крались вдоль стены, хотя коридор был абсолютно пуст, и с учетом их невидимости их и в центре никто не заметит. Рисковать не стали чисто на всякий случай. Иногда в коридоре случались повороты под сто восемьдесят градусов, где вполне можно столкнуть лбами с кем-нибудь отчаянно спешащим. Столкновение с одним невидимкой переполошит, а уж с двумя – гарантированно закроет все входы и выходы. По пути к апартаментам Лилии Аполлион встретил всего двух или трех суккубов, и одного явно женатого демона, который тихо крался вдоль стеночки, нервно шугался от каждой тени, словно подозревал вторую половину в тайной слежке и каждую минуту ждал ее появления из-за угла с возгласом: «Попался, гад!». Сам Аполлион опасался точно такого же крика, только в исполнении госпожи Лилии, поэтому тихо проскользнул мимо, радуясь удачной маскировке. Теперь оставалось надеяться, что тактическое отступление в компании эльфа будет таким же быстрым и без неприятных встреч. Но, видимо, не всем надеждам суждено осуществиться. Откуда-то из-за угла послышался дробный стук каблуков, стремительно приближавшийся к ним. Затем появилась она – прекрасная, неповторимая госпожа Лилия собственной персоной.

«Ангелы ее раздери! – чуть не сплюнул с досады Аполлион, но вовремя сдержался. Возникший из ниоткуда плевок выдаст их с эльфом с головой. – Легка на помине».

На сей раз стройная фигурка демоницы была умело подчеркнута невообразимым плетением из белой кожи. В руках у нее был длинный хлыст в тон. Она постукивала им по голенищу ботфортов в такт шагам. На фоне одеяния кожа демоницы казалась настолько соблазнительной, что Третий невольно сделал шаг вперед, желая прикоснуться к этому совершенству. Аполлион едва успел дернуть эльфа назад, молясь милосердной тьме, чтобы не заметила движения. Заметила. Остановилась. Пронзительно-синие глаза напряженно просканировали коридор.

– Кто здесь? – выдохнула она, умудрившись вложить в простой вопрос предложение чего-то сладко греховного и властный приказ немедленно предстать перед ее очами одновременно.

«Хороша, чертовка, – мысленно усмехнулся Аполлион, удерживая эльфа на месте. Оба распластались по стене, стараясь стать еще незаметнее. – И это она еще не сильно старается. Сейчас поймет, что клетка опустела, и нам не поздоровится».

Лилия еще раз внимательно, будто всерьез подозревала каждый камень в кладке стены, вгляделась в коридор, не нашла ничего подозрительного, нервно дернула хвостом с украшенной стразами кисточкой и процокала дальше.

Беглецы осторожно перевели дух.

«Сейчас Лилия обнаружит опустевшую кровать, сильно расстроится и здесь станет жарко и весело», – обреченно хмыкнул про себя Третий.

Аполлион пришел к такому же выводу и стремительно перевел их побег из режима «тихо крадемся вдоль стенки, надеясь, что нас никто не заметит» в режим «резко уносим ноги, пока к нам не стали применять пытки». Демон наконец отмер и сразу задал такой темп, что не всякий легкоатлет выдержит. Прекрасно понимая, что отменная форма когда-нибудь может спасти ему жизнь, Тень никогда не отлынивал от тренировок, но одно дело проходить полосу препятствий или бежать марафон на длинную дистанцию, другое – нестись в неизвестном направлении, уцепившись за пояс демона, которого даже не видишь. Он спотыкался, его заносило на поворотах, кидало на противоположные стены без шансов хоть как-то смягчить удары руками из-за их занятости, тело быстро покрывалось синяками, ушибами, ссадинами, но, стиснув зубы, эльф готов был стерпеть любую боль.

Из-за очередного поворота показался тихо крадущийся вдоль стены и практически с нею слившийся как хамелеон демон. Возглавивший побег Аполлион счастливо разминулся с припозднившимся гостем ночных сестер, а бежавший прицепом Тень – нет. Удар потряс демона и эльфа одновременно. Визитер, разумеется, слышал какой-то посторонний шум, но не придавал ему никакого значения, пока непосредственно в него со всего скока не врезался некто невидимый и полуобнаженный на ощупь. Неизвестно, что именно потрясло демона больше всего. Третий же и так был порядочно избит жизнью, стенами и прочими ударами судьбы, чтобы испытать восторг от столкновения с чем-либо.

– Простите, – вежливо извинился он и помчался дальше.

В спину понеслись многочисленные экзотические пожелания быть разорванным ангелами (Третий искренне сомневался, что ангелам вообще есть до него дело), извращенным образом быть обласканным светом и плодить детей сплошь с ангельским характером и крыльями. С учетом того, что он собирался жениться на Веронике, последнее было нереально. В этот момент грянул надсадный вопль сирены. Веселье стремительно набирало обороты.

Глава 7

Эльф с демоном спустился в подземелье с такой скоростью, что это скорее напоминало падение, чем нормальный спуск.

«Хорошо, хоть ноги не переломали», – отстраненно подумал Тень.

Нет. Он вовсе не собирался жалеть себя или собственные конечности, просто отчетливо понимал – без ног ему отсюда не выбраться, а второго шанса может и не предоставиться. Коридор в подземелье был настолько узкий, что двоим взрослым в нем можно разойтись только боком. С одной стороны стена. С другой – камеры для узников. Был ли сейчас кто-то там, за массивными дверями с решетками, для Третьего осталось загадкой, но он отчетливо ощущал на себе чьи-то недобрые взгляды из темноты, хотя для окружающих был невидим. Позади раздался шум погони. Аполлион прибавил ходу и, не сбавляя темпа, нырнул в непонятно откуда взявшееся боковое ответвление. Тень был уверен – секунду назад никакого прохода не было. Демон разразился ругательствами, виртуозно смешивая множество языков между собой. Фраза вышла длинной и завораживающе красивой, если не задумываться о смысле. Причиной внезапной порчи настроения организатора побега послужила крепкая на вид решетка. Железные прутья толщиной с руку хищно ощетинились острыми шипами и буквально трещали от вложенной в них магии.

– Чтобы пробить ее понадобится архимаг, – прокомментировал увиденное Третий.

– Против такого есть шансы только у реликта, но они редкость, и у нас его нет, – неожиданно жизнерадостно сообщил демон, из чего эльф сделал вывод, что большинство обитателей бездны абсолютные извращенцы.

Ну кто в своем уме станет радоваться тому, что их вот-вот поймают и станут пытать. Пытки будут оригинальны, временами приятны, но все же пытки.

– А кто такие реликты? – поинтересовался Третий чисто на всякий случай.

Надо же знать того, кто явно сильнее архимага.

– Это самые древние демоны бездны. Кстати, очень редкие, – сообщили из полутьмы коридора. – Расслабься, братик, свои. – Это уже неизвестный голос адресовал Аполлиону, который явно собирался броситься в бой.

Воздух заколебался, и на мгновение в нем проступили неясные контуры мужской фигуры, на плече которой безвольно повисло девичье тело в полупрозрачном одеянии.

– Нам срочно нужен другой выход, – сообщил ему Аполлион.

– Поздно, – весело откликнулся Аббадон. – Большинство выходов перекрыто.

– Большинство? – уточнил Аполлион. – Значит, где-то мы можем пройти?

– Можем. Но это нам очень не понравиться, – хмыкнул похититель девиц.

– О нет. Неужели канализация? – простонал спаситель эльфа.

– Она самая, – подтвердил Аббадон. – Ты же знаешь, иногда чтобы стать свободным, приходится испачкаться в дерьме. Кстати, отпадные труселя. – Это уже в сторону Третьего.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил тот.

* * *

Госпожа Лилия пребывала в состоянии холодной ярости, когда отчетливо понимаешь, что ломать мебель дорого и непродуктивно, но все равно хочется кого-нибудь убить. Прекрасная предводительница ночных сестер собрала самых доверенных суккубов в одной из любимых красных комнат. По стенам развешаны различные кнуты, хлысты и другие предметы, призванные дарить боль, наслаждение, а также любые их сочетания. С потолка свисали толстые, натертые до блеска и зловещие на вид цепи. Обстановка вполне обычная для местных обитателей, только в свете последних событий любой намек на орудие пыток заставлял подчиненных нервно трепетать от ужаса, словно нежных институток, а не высших демонов. Перед грозными начальственными очами старались держать лицо: дышали через раз, моргали как можно реже.

Их было семь. По числу смертных грехов. Лилия считала такую цифру идеальной и гордилась приближенными к своей особе, но сейчас сверлила их пристальным взглядом, всерьез подумывая о сокращении штата. Внешность тех, кого Лилия изволила приблизить к своей персоне, не была обычной. Все яркие, запоминающиеся, но блондинок среди ближайших демониц не было. Не терпела высокая госпожа конкуренции, даже притом, что сравниться с ней мало кто мог. Три из семи – яркие брюнетки. Одна из них высокая с колдовской зеленью глаз и водопадом волос, спускавшихся до самых ягодиц. Другая – чуть ниже ростом, с влажными ореховыми глазами, чувственным ртом и прической каре, чуть касающемся точеных плеч. Третья – самая невеличка: огромные голубые глаза, кукольное личико, хрупкая и беззащитная на вид настолько, что никто и имени-то ее не помнил, называли просто Феечкой. Остальные – рыжеволосая, как лисичка, зеленоглазка, собравшая огненные волосы в высокий «конский хвост», янтарноглазая кудрявая шатенка, демоница с натуральными волосами цвета спелой вишни и глазами такого же цвета. Седьмая носила дреды невероятно голубого цвета в тон миндалевидных, слегка раскосых глаз. Вся семерка предпочла скромные кожаные комбинезоны черного цвета, чтобы не раздражать начальство еще больше. Хотя больше, казалось, уже некуда.

– Я собрала вас сегодня, драгоценные мои, чтобы поинтересоваться, какого ангела, собственно, происходит? – сразу взяла быка за рога Лилия. – Почему у нас все время воруют рабов? У нас проходной двор? Мы настолько бессильны, что не в состоянии защитить свою собственность?!

Острые когти демоницы со скрипом сняли стружку с одного из столбов роскошной кровати с балдахином.

Откуда-то из-за шелковой ширмы в дальнем углу комнаты донеслось басовитое, раскатистое, мужское:

– Я был о-о-очень плохим мальчиком. Накажи меня, прекрасная госпожа!

Лилия слышно скрипнула зубами. Подчиненные честно постарались слиться с окружающей обстановкой: теперь уже сдерживали сердечный ритм и кровоток, чтобы, не дай тьма, не привлечь к себе лишнего внимания.

– Очень плохим? – сдерживая рвущийся из груди утробный рык, поинтересовалась госпожа суккубов.

– Просто отвратительным, – обнадежил ее некто неподозревающий о своем печальном будущем.

– Встань пока в угол на гречку, – с предвкушением облизнула кроваво-красные губы Лилия. – Накажу, как освобожусь.

За ширмой зашуршали, завозились, явно исполняя приказание, послышались сладострастные стоны удовольствия. Приближенные боялись сглотнуть.

– Итак, – нежно промурлыкала госпожа суккубов, и ночные сестры с ужасом поняли, дело обстоит еще хуже, чем предполагалось ранее. – Какого ангела из нашего замка уходят все желающие без нашего на то позволения и уводят наших рабов? Это что за бардак?! У нас здесь что?! Богадельня?! – Поставленные ребром перед подчиненными вопросы были сугубо риторическими, на них отвечать не только не нужно, но и опасно если не для жизни, то для здоровья уж точно. – Ну так вот, нежные мои, объясните маленький казус. Каким же образом удалось утащить сразу двух рабов из нашего замка при включенной системе безопасности?

Последний вопрос ответа требовал, хотя за ответ могли пострадать не только присутствующие, но и те, кого не приглашали на совет тоже. Поэтому приближенные все равно молчали, явно решив: сплочение – сила, а разделенное на всех наказание – не такая уж и катастрофа. Взгляд Лилии стал еще более пристальным и уже ощущался как иглоукалывание, производимое рефлексотеропевтом-извращенцем, подключившим к иглам электрический ток для остроты ощущений. Сестры сплотили ряды, твердо решив попробовать умереть стоя.

– Какое невероятное количество ответов, – плотоядно усмехнулось стремительно доходящее до белого каления начальство. – Прямо не знаю, который из них выбрать. А, пожалуй, и не стану, – махнула рукой она. – Без вас, молчаливые мои, знаю, – гости ушли очень дурнопахнущим способом. Вы же преследовать побрезговали.

– Так там же… – тихо шепнула очаровательная рыженькая, словно лисичка, сестра и замолчала на полуслове, так и не решившись продолжить мысль.

– Что там? – взбешенно поинтересовалась госпожа. – Дерьмо?! Нашли чего бояться, чистоплюйки! Да я вас всех скопом в нижние круги ада сошлю. Будете там не просто мелкими бесами, а микробесами размером с ноготок питаться. Всех сменю. Разом. Наберу молодых, да ранних. Видели, какие они хваткие? Эти руку по самые ноги отгрызут, если пальчик показать из-за угла.

Вся семерка сплоченно рухнула в ноги, моля о пощаде. В нижние круги не хотел никто. Об этих районах ада ходили настолько ужасные слухи, что те, кто послабее духом, седели. Этой особенностью успешно пользовались некоторые престижные парикмахеры бездны, обеспечивая особо впечатлительным клиенткам пожизненное мелирование. Как именно искусникам удавалось получать нужный эффект только на избранных прядях, оставалось загадкой. Лилия смерила коленопреклоненных демониц презрительным взглядом пронзительно-синих глаз, с удовольствием дала им попресмыкаться некоторое время, а потом смилостивилась. Мол, помните мое отношение к вам, неблагодарные.

– Хорошо. Я дам вам шанс… – многозначительно протянула она, слегка растягивая слова, – искупить свою вину. Верните всех рабов. И тех, что похитили сегодня, и тех, что украдены до этого. Сочту и проверю лично. Сроку вам три дня. Не управитесь, пеняйте на себя.

Ночные сестры с ужасом поняли – не миновать им самых ужасных глубин ада. Но делать нечего. Поблагодарили за щедрость, с трудом поднялись на подкашивающиеся от безысходности ноги, побрели прочь из комнаты. Выполнять.

Госпожа Лилия проводила подчиненных задумчивым взглядом, прикидывая, кто именно уже успел доказать свою преданность для повышения на освободившиеся посты. За ширмой зашебуршали.

– О! Как же я могла забыть? – растянула влажные алые губы в хищной усмешке она. – Как же вовремя ты здесь оказался.

* * *

Семь приближенных к Лилии ночных сестер собрались на свое собственное совещание в маленькой комнате, где почти гарантированно не было чьей-либо прослушки. Не секрет, что в замке так или иначе прослушивалось большинство помещений, исключая личные покои Лилии. Госпожа желала знать все и обо всех. Особенно ее интересовали некоторые гости или постоянные любовники ночных сестер. Мужчины бывают очень разговорчивы, а, как известно, чужие тайны могут стать весьма прибыльным бизнесом.

Сестрам необходимо было срочно принять какое-то решение. В нижние круги ада не хотел никто. Но что делать, тоже не имели никакого понятия. Да и что сделаешь, когда у тебя всего три дня?

– Уважаемые сестры, – взяла слово высокая, длинноволосая брюнетка. – Нам просто необходим четкий, хорошо продуманный план. Тем более что время поджимает.

– План? – растерянно пискнула Феечка, и в свете маленького магического светильника, которого едва хватало на освещение всей комнаты, сверкнули вполне натуральные слезы в голубых глазах.

На самом деле прекрасная миниатюрная брюнетка вовсе не была поклонницей слезливых мелодрам и не падала в обморок по поводу или без, но держалась выбранного раз и навсегда образа хрупкой, беззащитной девицы, которую большинство мужчин (и даже некоторую часть женщин) невольно хотят взять на руки, утешить, защитить от житейских невзгод. Свою роль Феечка играла настолько виртуозно, что, вздумай она совершить кровавое убийство с расчленением тела и последующим захоронением трупа в саду по частям, окружающие никогда не поверят в злой умысел демоницы, скорее отнесут насчет ее природной неловкости в обращении с холодным оружием или примут за какой-то невероятно нелепый несчастный случай.

– Разумеется, нам нужен план! – раздраженно откликнулась брюнетка.

– Интересно, какой? – скептически хмыкнула демоница с голубыми волосами. – Мы любовницы, а не ищейки. Как мы вообще можем найти каких-то там рабов, если даже предотвратить их похищение не смогли?

– Думаю, в этом-то как раз нет ничего сложного, – с самодовольным видом вмешалась суккуб с вишневыми волосами. – У нашей госпожи вечные терки с Аполлионом. Она отказала ему в выдаче прошлых рабов, и они – оп! – неожиданно пропали. Причем ни все, а только те, кем именно он интересовался.

– Может, это просто совпадение? – пожала плечами Феечка. – Мало ли кем интересуются демоны. Рабы и рабы. Ничего особенного в них не было. Разве что большинство были эльфами.

– Ага, – многозначительно кивнула рыженькая, всем своим видом показывая, мол, знаем мы такие совпадения, разводилу не разведешь. – А ничего, что этот последний, тоже эльф. Конечно же, по чистому совпадению. И по совершенной случайности интересовался именно Аполлионом, и не кем иным. Как по мне, так это уже целая закономерность выводится. Как эльф, связанный с братом Нефры, так жди чудесного исчезновения.

– Допустим… – мечтательно закатила глаза Феечка, которая сама с большим удовольствием исчезла бы в компании огневолосого на недельку-другую-год-столетие. – Но нам этого в жизни не доказать. Да и как узнать, есть ли у него в хозяйстве эльфы, и, если есть, то наши остроухие или нет?

– В этом-то и проблема, – присоединилась к обсуждению брюнетка с каре. – Аполлион не из тех, кто позволит вынюхивать о себе кому бы то ни было.

– Да с ночными сестрами предпочитает дел не иметь, – надула губки шатенка.

– Именно, – кивнула рыжеволосая. – Значит, шататься вокруг его дворца, выспрашивая прислугу, – не вариант. Можно, конечно, попробовать соблазнить и выманить сведения. Но трех дней на деликатное соблазнение не хватит. А грубость лучше не применять. Чревато. Аполлион такого не простит.

– Значит, нам нужна профессиональная ищейка, – тоном бывалой заговорщицы резюмировала высокая брюнетка и даже чуть склонила корпус в сторону сестер.

– Точно. Давайте доверимся профессионалам, – согласно кивнула Феечка.

На нее посмотрели скептически. Доверять кому-либо, кроме очень близких, принято не было. Да и близкие вполне могли предать. Профессионалами же в поисках являлись демоны клана Ищущих. Они точно могли найти что угодно и где угодно. Беда в том, что запрашивали иногда непомерно высокую цену, а едва учуяв отчаянность положения сестер, гонорар заломят просто заоблачный. На крайней случай можно всем скинуться – никакое золото не стоит дороже собственного благополучия, – но надо ли с этого начинать?

– Нам нужен кто-то близкий к клану Ищущих. У кого есть такой в любовниках? – излишне жизнерадостно вопросила высокая брюнетка.

Ищущие, как и некоторые немногочисленные кланы, жили как бы наособицу. Не очень жаловали посторонних. Злые языки поговаривали, что в крови демонов клана текла кровь адских собак (возможно, не только их, но и других зверей, как разумных, так и неразумных), от того, мол, и чутье такое тонкое и склонность к розыску. О противоестественной связи с животными предков Ищущих говорили, конечно, за глаза. Те, кто осмеливался упомянуть что-либо подобное вслух или позволял себе хотя бы намек, очень мучительно расставались с жизнью. Иногда находили их изуродованные тела, иногда нет. В любом случае желающих рисковать жизнью, упоминая запутанную родословную Ищущих, особо не находилось. Предпочтения в любовных ласках у Ищущих были довольно специфичными даже по меркам ночных сестер, и те старались держаться от клана подальше, оставляя сомнительную честь радовать мужчин Ищущих своим обществом женской половине их же клана. Последние не жаловались.

– У меня, – скромно потупилась Феечка.

– Очень хорошо, – обрадовалась длинноволосая. – И насколько он близко к Ищущим?

– Очень, – мило усмехнулась Феечка. – Это Севид.

На нее уставились со смесью ужаса и удивления на прекрасных лицах. Ай да скромница! Ай да тихоня! Умудрилась связаться со старшим сыном правителя клана. Его внимания избегали даже женщины родного клана.

– Что?! – неожиданно рявкнула Феечка, в кои-то веки выбившись из образа. – Он красив, вынослив и потрясающий любовник. А его сила на вкус… Мм… Это нечто невероятное, – закатила глаза она.

Сестры судорожно сглотнули. Каждая невольно прикинула, на что готова пойти ради нескольких глотков чьей-то невероятной силы. По всему выходило – с кланом Ищущих стоит связываться только с небывалой голодухи.

– Потрясающе, – осторожно похвалила сестру высокая. – Значит, переговоры с Ищущими на тебе. Нам главное – вернуть двух последних рабов.

– А остальных? – вскинула изумленные голубые глаза Феечка. – Госпожа всех предоставить требует.

– Этих Лилия прекрасно помнит. Приличную вещунью сыскать непросто. Эльф же достаточно долго пользовался ее вниманием, чтобы она запомнила его вплоть до родимого пятна. Остальные должны быть просто похожи. Она их видела мельком. Мы же найдем «свидетелей», которые их точно опознают, – пояснила избирательность поиска высокая брюнетка. – Ну и вырвать двоих из рук Аполлиона гораздо проще. Остальных просто купим.

Глава 8

В одной из уютных комнат для отдохновения во дворце Аббадона на мягких коврах с затейливым растительным узором и разбросанных поверх разноцветных шелковых подушках возлежали двое: непосредственно сам хозяин и Аполлион. Между демонами расположился столик на коротких ножках, заставленный разнообразными закусками, фруктами, вином. Даже кальян имелся, но его курил только Аббадон, умудряясь выпускать в потолок практически идеальные по форме кольца. Эльф стоял тут же, наблюдая, как Аполлион чистит апельсин, затем делит его на аккуратные дольки и медленно, со значением, словно осуществляя некий таинственный ритуал, отправляет кусочки в рот. Ему сесть никто не предлагал, едой с напитками угощать тоже не собирались. Ясное дело, редко кто станет сажать с собой раба за стол, даже если раб нечто вроде домашнего любимца. Третий не возражал. К кровати не привязывали, и ладно. Все трое успели отмыться и даже сменить одежду. Широкие шаровары и туники были вполне удобны: нигде не тянули, не жали, не мешали. Фасон вещей один – качество и вышивка разные – дорогие и шелковые у демонов, простенькие хлопковые у Тени.

Бесшумно вошла пара прекрасных, но не похожих как день и ночь девушек, облаченных в прозрачные, соблазнительно колышущиеся при каждом шаге платья, с золотыми рабскими ошейниками на точеных шейх. Они мягко ступали по ковру босыми ногами. Каждая держала на вытянутых руках поднос. На одном чайник, с чашками, вазочка с медом. На другом вазочки с различными сухофруктами и цукатами. Движениями, полными изящества, рабыни расставили все на столе и безмолвно удалились, повинуясь едва заметному жесту хозяина. Чашек было две. Из чего Третий сделал неутешительный вывод, чая ему тоже не предложат.

– Ты искал меня, – нарушил затянувшееся молчание Аполлион. – Зачем?

Тень ждал этого вопроса, но понятия не имел, как следует на него отвечать. Все-таки Аполлион – высший демон, родной брат возлюбленной верховного демона и, неизвестно, как отнесется к намерениям эльфа относительно своей случайной невесты. Может, он только делает вид, будто Вероника ему не нужна, а сам составляет список гостей и выбирает дизайн свадебного торта. Мотивы демонов не всегда очевидны.

– Жениться хочу, – не стал тянуть кота за хвост эльф.

Аббадон подавился дымом и закашлялся. Аполлион вперил в Тень пристальный взгляд янтарных с по-кошачьи вертикальными зрачками глаз.

– Какая неожиданность, брат мой, – рассмеялся Аббадон, откашлявшись и придя в себя от удивления. – Признайся, это все влияние богемы. Неспроста ты открыл в себе художника и рисуешь картины, бросив друзей и родственников.

– У меня уже есть невеста, – спокойно напомнил Аполлион. – И в другой я не нуждаюсь, будь это хоть трижды смазливый эльф. Сдается мне, зря ты проделал весь этот путь в ад. Ничего из этого не выйдет. Но я польщен твоим выбором. У тебя хороший вкус.

– Мне нужна леди Вероника, – пояснил Тень, пытаясь решить для себя, сколько раз можно убить эльфа в аду и не получится ли так, что убивать его будут столетиями, ежедневно придумывая разные малоприятные способы лишения жизни.

– О! Так это не я являюсь предметом страсти, – ухмыльнулся демон, в его глазах мелькнула ирония. – Это уже интересно. И что позволяет тебе думать, что я уступлю свою невесту непонятно откуда взявшемуся эльфу? Да еще и игрушке ночных сестер. Зачем вообще мне это делать?

Третий и сам не знал ответ на этот вопрос. Ведь если подумать, Аполлион не особенно нуждается в Веронике, иначе держал бы ее поблизости, не позволял устраивать пьянок с драконом и уж тем более покидать этот мир. Но это вовсе не значит, что демон отдаст свою нареченную любому, кто попросит. Конечно, можно было бы поторговаться, но предложить демону все равно нечего. Даже штаны принадлежат не ему. М-да. Об этом он как-то не подумал.

– Она же вам не нужна, – осторожно предположил Третий.

– А тебе, стало быть, пригодится? – хмыкнул Аббадон. – Да, брат, до чего эльфы нынче наглые пошли. Сначала их надо спасти, затем уступить собственную невесту. А приданое богатое не выделить?

– Похоже, нас принимают за пару добрых волшебников из детских сказочек. Мы демоны, эльф. Благотворительность у нас не в чести. И тебе еще за свое спасение расплачиваться, – «обрадовал» эльфа Аполлион. – Еще какие-нибудь пожелания? Может быть, просьбы?

– Она же не демоница, – сообщил очевидное Тень. – Зачем она вам?

– Верно. Но при всей своей несовершенности Вероника нужна тебе, хотя и не является эльфийкой, – заметил демон. – Так зачем мне от нее отказываться?

«Потому что я с ней спал», – чуть было не ляпнул Тень, но вовремя понял, что такое признание вряд ли переживет.

– Но она даже не в этом мире, – выдал последний аргумент он.

Аполлион смерил эльфа скептическим взглядом:

– Да. Но она же сейчас не с ангелами пребывает, значит, достать ее оттуда реально.

– А вы сможете? Достать ее оттуда? – обнадежился эльф, еще больше убедив демонов в собственной неслыханной наглости.

– Замечательно. Так мне предстоит разыскать ее в параллельном мире, передать тебе и благословить? – развеселился Аполлион. – А тебе не кажется, что ты немного не в том положении, чтобы выставлять список желаний. Даже джинна надо предварительно спасти, а уж потом озадачивать. У нас же все с точностью до наоборот. К тому же ты умудрился разболтать Лилии все секреты, какие только мог. А я-то думал, только бабы в постели не могут удержать язык за зубами. Ошибался, значит.

Третий мучительно покраснел, что случалось с ним, мягко говоря, нечасто. Он вовсе не собирался болтать лишнее, оно само как-то получилось. И это было странно. Тень изначально натаскивали хранить секреты в любом состоянии: хоть под пытками, хоть в состоянии алкогольного опьянения. А тут рассказал все, что мог, вплоть до того, как в детстве таскал шоколадные конфеты с кухни, тайком ел под одеялом, а обертки кидал старшему брату под кровать. За что брату доставалось по первое число.

– Да ладно тебе, Аполлион, – неожиданно встал на сторону гостя демонический брат, откладывая мундштук своего кальяна на специальную подставочку. Изящным, хорошо выверенным движением Аббадон налил себе в кружку чай и лишь затем продолжил свою мысль: – Совсем затюкал несчастного эльфа. – «Несчастный эльф» побагровел, скрипнул зубами, но спорить с демоном не стал. – Сам знаешь, девочки разговорят даже немого, как бы странно это ни звучало. Говорят, бывали случаи, и высшие демоны всю подноготную выкладывали.

– Но не мы, – счел нужным поправить Аполлион.

– Не мы, – согласился брат. Добавив ложку меда в свою чашку, принялся методично размешивать напиток. – Но и эльф – не мы. Он вообще не демон.

Третий кивнул, молчаливо соглашаясь со словами Аббадона, хотя никто и не требовал от него подтверждения расовой принадлежности. Достаточно было взглянуть на острые уши, высокие, чуть заостренные скулы – без справочника понятно – эльф.

– Да и что он выболтал? Так, чушь разную. В большинстве своем и без того любому известную, – продолжил Аббадон, вызвав в тени чувство сродни благодарности.

– Ну, не скажи, – скептически хмыкнул Аполлион. – Никто не знал об исчезновении Вероники из ада. Может, и догадывались, но доказать не могли. А тут информация прямо в руки приплыла. Вот уж повезло, так повезло.

– И что в этом плохого? – не удержался, полюбопытствовал Третий. – Подумаешь, невеста у родни перед свадьбой живет. Вполне нормальное явление.

Логика в словах Тени была. Аполлион с Аббадоном просто не могли этого не понимать. Но порядки в аду сильно отличались от эльфийских.

– Согласен. – Аполлион наградил Тень терпеливым взглядом учителя, чей лучший ученик неожиданно не выучил урок и теперь мямлил нечто неразборчивое у доски, безрезультатно пытаясь доказать всем известную теорему повторно. – Беда в том, что, находясь за пределами ада, Вероника лишилась моего покровительства. Любое покушение на нее здесь расценивалось бы как вызов, брошенный лично мне, и вызвало бы соответственную реакцию. Сейчас же, не являясь официальной невестой (ведь помолвка так и не состоялась, и она не представлена ко двору, как положено) и уж тем более женой, она должна будет доказать свое право на мою руку в смертельном поединке с любой претенденткой. А желающих со мной породниться – очень много. Иначе говоря, своим языком ты подписал девушке смертный приговор. Мой тебе совет, ищи себе другую невесту. Ну, или найми некроманта. Если в том мире некроманты существуют, конечно. А что? Оригинальная получится свадьба. Невеста-зомби из другого мира имеет все шансы стать хитом сезона.

От слов демона по спине эльфа пробежали мурашки. Не то чтобы он был особенно привязан к Веронике, которую знал всего лишь один день, но и смерти ей не желал. К тому же слишком много времени потратил на поиски беглянки, чтобы позволить себе позорное отступление. После такого фиаско второго шанса стать свободным ему не дадут. Так и проведет всю свою жизнь, не имея ни дома, ни семьи, постоянно меняя маски и кланы.

– Разве нет другого выхода? – осторожно поинтересовался он.

– Разумеется, есть, – самодовольно сообщил Аббадон, как раз в этот момент решивший, что в чай неплохо бы добавить несколько разноцветных кубиков цукатов.

– Но с ним слишком много мороки! – отрезал Аполлион, мысленно представляющий себе, как вытянется лицо Лилии, когда он уведет собственное кольцо прямо из-под ее очаровательного носика. – Кольцо проще снять с бесчувственного тела, иными словами, с трупа, чем озадачиваться ее скоропалительным замужеством. Да и кто возьмет девчонку замуж? У нее такой характер, что только успевай из неприятностей вытаскивать. Не у каждого настолько везения хватит.

Тень недоуменно тряхнул головой. Он, определенно, чего-то не понимал. Но чего именно?

– Так я на ней женюсь, – напомнил демону он.

– Серьезно? И как ты планируешь проделать сей фокус? – вопросительно изогнул породистую бровь Аполлион. – Ты находишься в этом мире, она – в том. Либо ее нужно сюда тащить, либо тебя к ней, а это прорва энергии. Говорю же, проще убить, чем так заморачиваться.

Третий не был силен в магии, но, несмотря на это, не мог не согласиться с убийственной логикой демона. И все же. И все же в душе поселилось некое чувство неприятия происходящего. Он все еще верил, что ситуацию можно разрешить бескровным путем, только понятия не имел как.

– Разве для того, чтобы убить кого-то в другом мире и снять кольцо, не придется появиться там лично? Чем такое появление менее энергозатратное, чем возвращение девушки сюда, в наш мир? Тем более что она уже была здесь однажды, – попытался возразить он.

– Я понятия не имею, какие силы принесли ее в наш мир в первый раз, а значит, шансы провести ее этим же путем практически равны нулю. Мне или Лилии, в зависимости кто именно успеет обнаружить леди первым, нужно лишь появиться на несколько мгновений, убить, снять кольцо, и все. Причем не обязательно во плоти. Можно и вселиться в кого-то на время. Демоны мы или нет, в конце концов, – зловеще усмехнулся Аполлион, и по его улыбке эльф с тоской осознал, происходящее забавляет собеседника.

Более того, приносит некое извращенное удовольствие. Наверное, высшему демону не каждый день удается так пощекотать свои нервы. Сначала похищением рабов, затем убийством в другом мире. Он уже видит себя победителем в соревновании «верни кольцо и оставь суккубов в дураках».

– У меня есть более интересное решение проблемы, – внес свою лепту в разговор Аббадон. – Можно сказать, более изящное.

Третий преисполнился надеждой. Судя по выражению лица Аполлиона, он – скептицизмом.

– Рад, что воодушевил, – не удержался от иронии новоявленный генератор идей. – Ты, брат, жаждешь получить родовое кольцо. Эльфу – приспичило жениться, причем до такой степени, что он не испугался геенны огненной. Ну, это понятно: некоторая закалка перед семейной жизнью лишней не будет. Ты, брат, считаешь, что раз тебе нужно непосредственно кольцо, то сама девчонка без надобности, ее жизнью можно пренебречь, а утраченное имущество стянуть с бездыханного тела. Эльфу твой вариант не нравится потому, что труп ему, понятное дело, ни к чему. Тем более что тащить его придется из другого мира, тогда как этого добра (в смысле покойниц) можно дюжинами накопать на выбор, если хороший погост найти.

– Аббадон, – прервал неспешное рассуждение брата Аполлион, – не слишком ли ты издалека начал?

– Не слишком, – отмахнулся тот, отставил недопитый чай в сторону и вновь переключил внимание на кальян. Ароматные кольца дыма вновь стали подниматься к высокому потолку и там рассеиваться. – Ты куда-то спешишь? Волнуешься за брошенную в пустыне натуру? Не бойся – не убежит. А убежит, новую поймаешь. Там этого добра навалом. Я, между прочим, пытаюсь донести до тебя практически гениальную мысль о том, как и рыбку съесть, и жиром не обляпаться.

– Доноси, – милостиво кивнул Аполлион. – Я весь внимание.

Аббадон никак не среагировал на «шпильку» брата и также спокойно продолжил излагать:

– Твой план, любезный брат, только выглядит просто, хотя на самом деле таковым не является. Допустим, саму Веронику найти не сильно просто, но вполне реально, если искать не девчонку, а кольцо. Дальше. А дальше сплошные сложности. Допустим, ты вселишься в кого-то и прибьешь человечку. И что? Кольцо там и останется. Его благополучно закопают вместе с невестой на местном кладбище, а то и сожгут, если у них это в обычае. И при этом ты потратишь кучу сил на попытку без какой-либо гарантии результата. Самое противное, что своей суетой ты привлечешь внимание ночных сестер, и пока будешь приходить в себя после подвигов, они успеют пройти по проторенной дорожке и изъять кольцо самостоятельно.

Аполлион смерил брата задумчивым взглядом янтарных глаз, понимая, в чем-то тот прав.

– Допустим, – нехотя согласился он. – И что ты предлагаешь? Не суетиться и ждать, пока рассосется само?

– Разумеется, нет, – промурлыкал практически впавший в медитативный транс Аббадон, делая очередную смачную затяжку. – Вам с эльфом нужно объединить усилия. Тогда каждый получит желаемое.

– Поясни! – потребовал Аполлион.

– Ну-у-у. Вероника не принадлежит этому миру. Потому ее доставка сюда требует слишком много энергии, или же нужен какой-то артефакт.

– Артефакт был, – вклинился в обсуждение Третий. – Мы думаем, что его использовали для того, чтобы вернуть Веронику в ее родной мир.

– Этот не считается, – отмахнулся от информации Аббадон. – Он вернул девушку в мир, где она была изначально. Тот же самый артефакт вряд ли сможет перенести ее в чуждый мир. Значит, время на него терять не станем. Предлагаю забрать не ее тело, а душу. Кольцо связано с душой и появится здесь вместе с ней. Вот так. Простенько, но со вкусом.

– Иными словами, и убьем, и душу заберем. Мне нравится этот план! – довольно осклабился Аполлион.

Эльф сник, понимая, Вероника не жилец при любом варианте, виноват в этом он и изменить ничего не может. Он даже сбежать от суккубов самостоятельно не смог, несмотря на все свои хваленые навыки. Похоже, падать ниже ему уже некуда.

– Думается мне, есть более приемлемый вариант для всех, – прекратил безрадостное погружение Тени в суровое, отчаянное самобичевание Аббадон. – Что вы слышали о переселении душ?

– О чем? – удивленно переспросил Третий.

– Это новомодное веяние появилось такое, – презрительно хмыкнул Аполлион, и прозвучало это как «Чего только народ не придумает от нечего делать. Вышивали бы крестиком, что ли. Все польза». – Некоторые утверждают, будто душа может переродиться в следующей жизни в зависимости от того, что ты натворил в этой. Грубо говоря, если вел себя по-скотски всю жизнь, в скотину и переродишься.

– Сформулировано довольно просто, но вполне наглядно, – одобрил пояснения брата Аббадон. – Я предлагаю не просто банально умертвить леди, а переродить ее в этом мире. Пусть тело для нее выберет эльф и женится себе на здоровье. После свадьбы кольцо с руки спадет. Он вернет кровное имущество тебе, милый брат. В итоге все получат желаемое, а ночным сестрам останется только локти кусать.

Третий воспрял духом и непременно расцеловал бы гениального демона за идею, если бы не боялся, что его поймут неправильно.

– Потрясающая идея, – кивнул Аполлион.

– Тебе нравится?

– Определенно, – кивнул Аполлион. И только Аббадон возгордился, добавил: – Только один вопрос. А мне зачем так все усложнять? Прибью, и ладно. А тут оттуда извлекай, туда вселяй. Опять же что делать, если эльф не найдет подходящее тело? Не стоит недооценивать суккубов, они буквально наступают нам на пятки. Ведунью у них утащили, но кто знает, что за тузы у них в рукавах.

– Во-первых, это очень изящное решение проблемы. Признайся, ты и сам не прочь щелкнуть сестрам по носу, чтобы знали, против кого задумали возню затевать. Во-вторых, ты можешь сделать это не бесплатно. Официально будет считаться, что ты просто не пожелал жениться на смертной невесте. Нефра настроена на сентиментальный лад, так что вполне оценит твой порыв. Пусть эльф пообещает тебе первенца в жены. Этим ты сразу двух зайцев убьешь. И от невесты избавишься, и вроде как тебе кто-то там обещан в будущем. Значит, ты и не свободен вовсе, хотя в процессе ожидания никто не станет требовать от тебя целибата.

– Ты обалдел?! – вскинулся Аполлион. – Если первенец окажется сыном? Какого ангела мне такая неожиданность?

– Значит подпишите контракт, что первая из родившихся дочерей достанется тебе в жены как оплата за услугу. Или вообще не уточняй порядковый номер, чтобы можно было выбрать из всех, что родятся, – ничуть не смутился Аббадон.

– Хм-м… – задумчиво протянул Аполлион. – А в этом действительно что-то есть.

«Когда Вероника узнает об этом договоре, ад покажется райским местечком», – обреченно вздохнул Тень. Но что-то подсказывало ему, он тут ничего не решает.

Глава 9

Возвращение Третьего из ада произошло настолько стремительно, что у него создалось впечатление, будто помимо телепортации ему придали ускорение смачным пинком оба демона разом, отчего его высоко подкинуло в воздух и ощутимо грохнуло о дно пещеры, добавив еще и звон в ушах. К тому же новой одежды, взамен утраченной, ему не дали, а шелковые шаровары – плохая защита как от зимней стужи, так и от ударов о твердые предметы. Поминая недобрым словом демонов, их мать и других родственников скопом до десятого колена, Тень осторожно ощупал организм на предмет возможных повреждений, не обнаружив ничего ужасного, облегченно вздохнул, сел, огляделся.

Пещеру узнал сразу по свалке разношерстных вещей во всех возможных местах и жалким остаткам использованных в ритуале свечей, напоминавших сейчас застывшие причудливые лужицы. Из некоторых торчали сиротливые огарки с почерневшими фитилями. Как при таком вопиющем пренебрежении техникой пожарной безопасности скарб в жилище шамана не загорался по пять раз на дню, осталось для эльфа полной загадкой. Как и то, почему тролль невероятным образом без видимых приспособлений закогтился на потолке пещеры и сверкал на Третьего перепуганными глазами как чудесным образом спасшийся от стаи бродячих собак кот. Причина паники шамана обнаружилась тут же и даже чуть не вцепилась в беззащитное плечо эльфа зубами. Только отменная реакция спасла последнего от травмы. Наплевав на боль (ушибы и ссадины можно потом пересчитать, в более подходящей, тихой обстановке), Третий оттолкнулся от каменного пола, перекатом ушел в сторону и вскочил на ноги раньше, чем клыки злобно ухватили пустоту там, где он только что был.

– Адова зверюга! – воскликнул Тень, узрев в паре шагов от себя оскаленную морду левбая, добавил еще несколько заковыристых ругательств на тролльем, заставив шамана восторженно присвистнуть, и метнул в приставучую лошадь-мутанта то, что первое попалось под руку.

Под руку попался стул. Непонятно, откуда он появился в пещере шамана и какие планы на него имел сам шаман, но как метательный снаряд предмет мебели оказался на высоте. Левбай как раз собрался взять реванш, грозно взрыл копытами пол, смерил противника взглядом налитых кровью глаз, получил стулом в лоб, обиженно взвизгнул и ретировался. Атака захлебнулась, даже толком не начавшись. Тень азартно дернулся следом, чтобы развить успех, но передумал. Бегать босиком по снегу он еще со времен своего воинского обучения не любил.

– Не зли меня. Прибью! – кинул вслед, глядя на ритмично подпрыгивающий круп удирающего во все лопатки коня.

Раздался грохот. Шаман рухнул в тряпье, прихватив с собой сталактит.

– Есть во что переодеться? – деловито осведомился Третий у лежащего на спине, нежно прижимающего к себе каменную сосульку тролля.

– Найдем, – потрясенно заверил тот. – Кстати, сумочку сберег. Прям все, как просил. Пуще глаз берег.

Третий сомневался, что шаман действительно берег сумку с мечами Вероники, ходя вокруг нее дозором. Скорее всего, на нее просто никто и не думал претендовать. Но все равно поблагодарил, хотя и сдержанно. Упоминание об удивительной красоты клинках человечки болью резануло по еще свежей душевной ране: он утратил свой меч, побывал в аду и при этом толком ничего не достиг.

Тень совершил пеший марш-бросок практически на грани своих сил и достиг города меньше, чем за сутки. Он ничего не ел, только пил воду, растопленную во фляжке за пазухой, так что, пройдя через главные ворота, был измотан как физически, так и морально и зол, как оса. Выделенная шаманом одежда была на пару размеров больше и невероятно воняла. Впрочем, это не имело для эльфа никакого значения. Она была теплая, а вонь можно перетерпеть. Несколько раз чувствовал на себе недобрый пристальный взгляд и, кажется, замечал черный силуэт левбая на фоне гор. Он это или нет, точно определить на приличном расстоянии невозможно, но Третьему почему-то казалось, что это именно его бывшая животина.

– Вот же упорная скотина, – хмыкнул сквозь плотно сжатые зубы он и неожиданно для самого себя рассмеялся.

Встречные горожане, учуяв своеобразное амбре, исходившее от сородича, даже не пытались возмущаться или пристыдить, сразу брезгливо переходили на другую сторону улицы. Те, кто был менее расторопен, совершали безрассудную попытку наплевать на свою жизнь, вразумив упавшего на дно соклановца пространной лекцией о пользе личной гигиены, но, подняв слезящиеся от резкого запаха глаза, встречались с суровым многозначительным взглядом и благоразумно ретировались с его пути.

У него не было своего дома в городе, только комната во дворце. Слишком редко появлялся в клане, чтобы обзаводиться собственным жильем или другим имуществом. Теперь предстояло за это расплачиваться. Появиться в городе незамеченным практически невозможно, а уж во дворце и подавно. Их величества наверняка захотят получить отчет о том, как продвигаются дела в вопросах женитьбы. Очень уж печалятся по поводу того, что старший сын, неожиданно обретший разум при появлении Вероники в городе, впал в еще большее безумие, когда она внезапно покинула дворец. Еще больше расстраивало королевскую чету вероломное исчезновение легендарного лабиринта. Зачем нужны мрачные кусты с опасными обитателями, к тому же занимавшие приличную садовую площадь, не знал никто, но их наличием гордились все.

Тень решил не рисковать лишний раз и зайти во дворец через один из боковых входов. Но не успел. Откуда-то со стороны сада ожидаемо появилась затянутая в зеленую форму дворцовой стражи фигура капитана Кайдэля. Третий даже не удивился. Лорд Кайдэль наверняка давно в курсе насчет его появления.

– Вас желают видеть король Арденэль, королева Айнэль и его Светозарность, – после традиционных взаимных приветствий известил капитан. – Но на вашем месте, я бы для начала посетил мыльню и переоделся.

Мысленно Тень пожелал собеседнику протереть себя до дыр самой жесткой мочалкой, но явно хамить не стал, даже до колкостей не снизошел, просто «мило» улыбнулся оскалом голодного волка, сообщил известную всем истину:

– Не стоит заставлять ждать власть имущих, – и вошел во дворец, мстительно пачкая белоснежный мрамор сапогами.

Королевская чета принимала Тень в небольшой, выдержанной в бело-золотых тонах гостиной. Арденэль восседал на белоснежном с золотой отделкой диване в настолько выверенной величественной позе, что казался скорее мраморной статуей, чем эльфом. Чему только способствовал белый с золотым позументом камзол. Позади мужа, положив ему левую руку на плечо, стояла Айнэль. На этот раз прекрасная эльфийка облачилась светло-зеленое, почти белое шелковое платье с золотой отделкой эффектно перекликавшейся с позументом королевского камзола. Перед королевскими коленями стоял низенький позолоченный столик с затейливо изогнутыми ножками, а на столешнице – хрустальная ваза в виде бокала на высокой ножке с удивительного редкого золотистого оттенка розами. Его Светозарности в комнате не было. Либо он собирался присоединиться позже, либо ждал эльфа в своей башне. Тень изобразил сложный, исполненный достоинства поклон, умудрившись ни на йоту не отступить от этикета и одновременно вытереть сапоги о золотистого цвета шелковый ковер.

Глядя на творимое Тенью безобразие, Айнэль не поморщилась только благодаря невероятным усилиям силы воли и многовековой тренировке при дворе. Хваленый элитный тайный воин внешне выглядел так, будто его неделю откапывали на помойке вороны, а пах, словно в процессе раскопок его еще и обгадили. Являться на королевский прием в столь безобразном виде было форменным свинством, но по большому счету предъявить Тени нечего – спешил предстать пред сиятельные очи со всех ног – и все присутствующие это понимали.

Арденэля мутило, он тщательно старался не делать лишних движений, иначе его могло позорно вывернуть на уже пострадавший от поклона гостя ковер. Поэтому величественный кивок вышел еще более величественным, чем обычно.

– Как продвигаются поиски? – с трудом сглотнув комок в горле, мило поинтересовалась королева, мечтая придушить мерзавца собственноручно. К великому сожалению, не всем мечтам суждено сбыться. Тени – товар штучный. Ими просто так не разбрасываются, даже таким наглыми и мерзкими экземплярами. – Уже можно начинать веселые свадебные хлопоты?

Третий перевел на нее взгляд невероятных сапфировых глаз, и у нее пропало желание веселиться по любому поводу. Холодный взгляд эльфа прошибал насквозь, словно стрелами с близкого расстояния, вызывая где-то в глубине сознания противоречивые желания: срочно бежать и замереть на месте, маскируясь под мебель.

«Так строптивой человечке и надо. Не захотела лорда Кайдэля, пусть получает наглеца с глазами убийцы», – проклиная себя за малодушие, злорадно подумала прекрасная эльфийка.

Она поостереглась бы оставаться с таким наедине, а Веронике с ним жить. Одновременно Айнэль пронзило осознание всей мудрости решения супруга. Хорошо, если у Тени будет цель, желательно невыполнимая. Пусть хоть в лепешку расшибется в процессе, но сделает это подальше от клана.

– Я знаю, где она. Но думать о свадьбе еще рано, – не вдаваясь в подробности, сообщил Третий и перевел взгляд с королевы на короля.

Айнэль осторожно выдохнула. Светлые боги! Она даже не заметила, как задержала дыхание.

– Какие-то проблемы? – спокойно поинтересовался король.

Айнэль едва удержалась от поцелуя мужа в макушку. Какой же он сильный, смелый, без колебаний смотрит в лицо любой опасности.

– В некотором роде, – нагнал еще большего тумана Тень. – Но я над этим работаю.

Король с королевой дружно сверлили Третьего проницательным взглядом похожих глаз, явно ожидая подробностей, но не дождались. Тень хранил ледяное молчание. Царственные эльфы могли настоять на раскрытии карт, но не стали. Тени пользовались определенной репутацией. Обычно им выдавали задание и терпеливо ожидали результат, если не ограничивали во времени, конечно. О методах исполнения не спрашивали. К чему знать о зачастую кровавых подробностях. Как раз сейчас о подробностях знать хотелось, но слишком давить на находящегося на задании Тень было слишком чревато. Воин даже такого класса мог не справиться с напряжением и просто сорваться, ничуть не заботясь о том, кто попадет под горячую руку.

– То есть шансы выполнения высоки? – осторожно уточнила Айнэль, нервно облизнув губы.

«Надеюсь, у человечки достанет ума не выводить мужа из себя, – подумала она, – Если девчонка не переживет этот брак, мы лишимся и ее талантов, и талантов Тени».

Но что сделано, то сделано. Отыгрывать назад было поздно.

– Разумеется, – хищно улыбнулся Третий, и у королевы по спине пробежали крупные мурашки.

«Прибьет ведь девчонку, – с тоской подумала она. – Или покалечит. Хорошо будет, если несильно. Тогда еще на что-то сгодится».

Его Светозарность ожидал визита Тени в апартаментах на вершине своей башни. У него там даже взлетно-посадочная площадка имелась, но он ею давно не пользовался. После того как Вероника исчезла, он еще несколько раз поднимался на крыло, честно пытаясь набрать утраченную форму, но со временем тренировки плавно сошли на нет. Дракон не расстраивался. Потрясать летными достижениями все равно некого.

На сей раз Тень посетил баню и даже переоделся во все чистое. Критически посмотрел на себя в зеркало. Синяя шелковая туника под цвет глаз без герба или опознавательных знаков, черные штаны из плотной ткани, добротные сапоги. Простой кожаный ремень с мечом и кинжалом в простых же ножнах вызвали в душе приступ неизбывной тоски. Рана от утраты клинка была еще слишком свежа. Сначала хотел выбросить одолженную троллями одежду, но передумал, сложил в кожаный мешок и снабдил письменными указаниями для прислуги. «Хранить. Не выбрасывать!» Вдруг пригодится когда-нибудь. Мало ли еще в жизни будет ненужных приемов, а такую оригинальную экипировку не всякий раз достанешь. По лестнице в башню эльф взбежал, даже не запыхавшись. Сказались годы тренировок. Постучал в массивную дверь. Открыли сразу. Явно ждали.

Его Светозарность ожидал в компании верховного мага Лиэля. Что неудивительно. Как говорится, ломать – не строить. Башню мага разрушили в одну ночь, а строить не один год придется. Тем более что маг решил внести какие-то невероятные изменения в проект, добавив пару подземных лабораторий. В итоге жилище мага пока росло вниз, а не вверх. Мужчины поприветствовали друг друга вежливыми кивками. Дракон предложил гостю располагаться на диване и чувствовать себя как дома, при этом задумчиво косился на лорда Лиэля, который на правах временно бездомного давно вел себя не как гость. Маг взгляд благополучно проигнорировал, тут же оккупировав одно из кресел. Дракон опустился в кресло напротив. Гостеприимство его Светозарности выгодно отличалось от королевского не только тем, что ему предложили сесть, но и наличием на столике горячего чая, фруктов, различных закусок и целого графина коньяка в окружении пузатых стеклянных рюмок с затейливым золоченым орнаментом, призванных скрасить долгую, неторопливую беседу. Третий, который не помнил уже, когда в последний раз ел, сглотнул голодную слюну, стараясь, чтобы это выглядело незаметно.

Незаметно не получилось. Его Светозарность смерил гостя оценивающим взглядом золотистых глаз, приволок откуда-то копченый окорок, кинжалом нарезал крупные куски, выложил на блюдо и щедро пододвинул к Третьему. Тот благодарно кивнул, надеясь, что в животе не станет бурчать. Маг не менее щедро разлил коньяк по бокалам.

– Кажется, Теням не дают имени, – начал дракон, когда гость расправился с первым куском мяса и перешел ко второму, временно игнорируя спиртное. Его Светозарность и Тень виделись при дворе, но так и не были официально представлены. – Как мне вас называть?

Сапфировые глаза эльфа загадочно сверкнули, по губам скользнула едва уловимая усмешка.

– Третий, – спокойно сообщил он.

– Рад знакомству, – вежливо сообщил его Светозарность, хотя на его лице трудно было распознать хоть какие-то признаки радости, даже самые отдаленные.

– Взаимно, – галантно откликнулся тот.

– Давайте оставим долгие расшаркивания и светские разговоры о погоде леди, которым, кроме рукоделья и цветоводства, обсуждать нечего, – предложил лорд Лиэль, разливая коньяк себе и дракону. – Перейдем сразу к делу.

Третий осторожно пригубил напиток и нашел его выше всяких похвал. Но пить много на голодный желудок остерегался. Что-то подсказывало, ясный ум ему еще понадобится.

– Мы знаем, что вы заняты поисками человеческой девочки, Вероники, – продолжил маг, в очередной раз пригубив коньяк. Видимо, он не боялся опьянеть. – Хотелось бы узнать более детально, как обстоят дела.

– Очень прошу, не надо ходить вокруг да около. Нам нужны детали, – добавил дракон раньше, чем тень успел открыть рот.

Тень смерил оппонентов долгим задумчивым взглядом. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – против таких противников ему не выстоять. Победить мага или дракона по одному, при хорошей доле удачи – да, но не обоих разом. Осталось понять, насколько им можно доверять.

«Глупо, – подумал эльф. – Глупо было принимать приглашение. Вполне возможно, наш разговор станет известен королю или королеве раньше, чем я успею спуститься по ступеням, и у подножия башни будет ждать лорд Кайдэль в компании нескольких десятков стражников. А я слишком устал, и в ножнах посредственный меч. Какая досада».

– Зачем вам это знать? – как можно более расслабленно осведомился Тень, все еще прикидывая шансы на благополучный исход этой встречи.

Но как ни раздумывал, будущее выходило безрадостное.

– Затем, что судьба Вероники нам не безразлична, – пояснил его Светозарность. – Именно поэтому на ней моя защита. Подумайте сами, многие ли девушки могут похвастаться таким?

Тень сделал глоток коньяка. Не потому, что хотел, просто ему нужно было немного времени, чтобы обдумать дальнейшие действия. Арденэлю он не доверял. Айнэль – тоже. Короли использовали Теней по своему усмотрению и списывали, когда им заблагорассудится. Как ни крути, он всего лишь расходный материал. Чтобы стать кем-то большим, ему нужна девчонка. Беда в том, что на данный момент Вероника даже не в этом мире и вернуть ее просто так не получится, даже заручившись помощью демона. Значит, нужны сильные союзники. А кто может быть сильнее верховного мага и дракона. Последнему вообще плевать с высокой башни на королевскую чету и их желания. Они с Вероникой так развлеклись, что многие до сих пор вздрагивают.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Я расскажу все как есть.

И Тень рассказал. О пребывании в плену у суккубов упомянул вскользь, как о событии не особо значимом, справедливо рассудив, что всех подробностей собеседникам знать не надо.

– Насколько я понял, основных проблем две, – резюмировал его Светозарность. – Первая – для Вероники у нас нет тела. Вторая – у нас мало времени для поисков, а если не найдем к сроку, ее просто убьют. Мне одному кажется, что теперь все гораздо хуже, чем было до вмешательства Третьего? Раньше Вероника просто попала в свой мир, а теперь ее там убьют, и, самое досадное, никто из нас не сможет ей помочь. Как выяснилось, мы способны только навредить.

– Не скажите. Проблемы действительно две, но они вполне решаемы, – выразил неожиданное несогласие маг, рассматривая коньяк на просвет.

– Каким образом? – скептически хмыкнул дракон. – Найдем симпатичную девицу подходящего возраста и лишим тела? Это как-то недостойно, что ли, если не сказать, мерзко. Я решительно отказываюсь в этом участвовать даже ради спасения Вероники.

– Не так уж она вам дорога? – грустно усмехнулся Тень, отчетливо понимая, что требовать от дракона каких-либо услуг не может.

Его Светозарность ничего ему не должен и вряд ли задолжает.

– Спящая красавица, – многозначительно произнес лорд Лиэль, будто это словосочетание многое должно было сказать присутствующим.

Но не сказало. Даже никаких ассоциаций не вызвало.

– А это еще что значит? – не заботясь о вежливости, вопросил дракон, изогнув золотистую бровь.

– Да ладно, – в свою очередь изумился маг. – Неужели никто из вас не знает? Эта история в свое время потрясла многих. Один из прекрасных цветков клана Сиреневой орхидеи родилась с редким и непредсказуемым даром прорицательницы или медиума. Возможно, эти два дара в ней как-то сочетались. Как известно, это очень опасный дар. Носительниц таких умений берегут от любых потрясений, потому что они способны навредить как себе, так и другим. Хотя преимущественно все же себе. Но не уберегли. Дар выжег свою носительницу раньше, чем та даже успела выйти замуж. Хотя жених, конечно, у нее был. Но, насколько я знаю, он недолго оставался один. Продолжение рода – священный долг перед семьей и кланом.

– Печально. Жаль девушку и ее родителей. Но какое отношение это имеет к нам? – осторожно осведомился Третий, не уловив связи между явно древней трагедией и стоящими перед ним проблемами.

– Самое прямое, – загадочно усмехнулся лорд Лиэль. – Родители прекрасного цветка орхидеи не смогли смириться с потерей и отпустить дочь. Они поддерживают в ней жизнь, погрузив в магический сон. Это обходится в целое состояние, но они вполне обеспеченные эльфы. По-моему, даже входят в первую десятку в очереди на престолонаследие. Конечно, это скорее почетно, чем реально дает право втайне примерять корону. Но семья родовита. Этого не отнять. И любят дочь до безумия. Думаю, они с радостью подпишут с вами брачный контракт на любых условиях. Да. В итоге дочь будет не совсем их. Вернее, от дочери останется лишь оболочка. Но дети, родившиеся в браке, станут им внуками.

– А это прекрасный вариант! – восхитился его Светозарность. – И если вы принимаете советы, предлагаю не ставить в известность их величеств о том, что вашей женой станет чистокровная эльфийка. Что-то подсказывает мне, лучше поставить их перед свершившимся фактом.

Тень воспрял духом.

Глава 10

Олег задумчиво стоял у окна. На улице начиналась метель. Снег с темного ночного неба падал медленно, красиво, искрился в свете уличных фонарей и рождественской иллюминации перед домом, стелился поземкой, но даже не синоптику видно – скоро разойдется всерьез – завалит с трудом расчищенные подъездные дорожки так, что только на внедорожнике заедешь. И то не факт. С одной стороны, метель на Рождество – красиво и даже настраивает на романтичный лад. С другой – Вероника может заблудиться.

Вероника. Одно ее имя заставляло его сердце трепетать и наполняло невероятной смесью нежности, восхищения, желания в комплексе с первобытным чувством заявить всему миру: «Моя! Не трогать!». Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно. Да. Он никогда не был ловеласом, не разбивал девичьи сердца направо и налево, из-за него не травились, не резали вены, не прыгали из окон – никаких безумств и прочих мелодрам. Не красавец с глянца, но вполне симпатичный. Не олигарх, но крепко стоящий на ногах владелец автосервиса. Даже двухэтажный коттедж, в котором Олег задумчиво пялился в окно, принадлежал не ему, а его другу, Борису, который позвал Олега вместе с его новой подругой встречать Рождество. Олег согласился. Но это было до того, как он созрел до решения сделать Веронике предложение. И до того, как узнал о том, что на вечеринку Борис пригласил его бывшую.

Кристина. Высокая, стройная, длинноногая, с блестящими платиновыми волосами до самых накачанных в спортзале ягодиц, бьюти-модель инстаграм. Они явно обитали в разных мирах. Да он вообще не понимал больше половины того, что она говорила или делала. Собственно говоря, это его вполне устраивало. На Кристине жениться он не планировал. Разошлись они тихо, мирно, без слез и скандалов. Она нашла кого-то более понятливого, он вздохнул с облегчением. И все равно именно сейчас не хотел пересекаться с бывшей.

– Знал бы. Ни за что не приехал, – мрачно сообщил оконному стеклу.

– Да ладно тебе. – Голос Бориса откуда-то из-за спины заставил Олега вздрогнуть от неожиданности. – Кристинка к тебе без претензий. Они с моей Ларкой какой-то совместный проект мутят. Ни фига не понял какой, но обе пищат как ненормальные.

Олег чуть не спросил: «Почему „как“?», но сдержался. Друг может обидеться, а ссориться с ним не хотелось. Особенно из-за баб.

– Не хотел тебе говорить, но ты, брат, подкаблучник, – гнул свое Борис. – Твоя подруга надела на тебя поводок со строгим ошейником. Вот ты и одичал. Друзей забыл, встречи игноришь. За год первый раз удалось куда-то вытащить, да и то без своей наотрез отказался ехать, а теперь весь вечер в окно таращишься, принцессу свою поджидая. Колись, присушила? У меня один колдун есть знакомый…

В ответ Олег скептически хмыкнул. Он не верил в привороты-отвороты и прочую мистическую лабуду. Экстрасенсов, ведьм и шаманов, которых развелось как грибов после хорошего дождя, считал шарлатанами. Да и Вероника не похожа на тех, кто пойдет пользоваться их услугами. Против друзей Олега она никогда ничего не имела, никаких встреч ему не запрещала. Более того, он был полностью уверен, скажи он ей, что едет в сауну с парнями – отпустит без возражений. Он сам не хотел показывать ее никому из знакомых, будто их отношения кто-то мог сглазить. Считал это дуростью, но ничего не мог с собой поделать. Иногда ему казалось, будто, если он отпустит ее руку, она исчезнет, и он никогда ее больше не найдет. Еще Олега удивляла некая двойственность ее натуры.

Например, Вероника с упорством маньяка посещала курсы по выживанию и вполне реально могла выжить почти где угодно. Если ее десантировать в глухой тайге с маникюрными ножницами и пилочкой для ногтей в багаже, она не только найдет дорогу домой, но и приведет медведя в качестве пленного. При всем при этом девушка умудрялась заплутать в городе, имея под рукой новейший смартфон и навигатор. Как ей это удавалось, оставалось загадкой. Еще Вероника казалась хрупкой и беззащитной, вызывая во всех мужчинах без исключения безотчетные желания опекать, помогать, защищать. Это при том, что тренер по боевым единоборствам, куда она тоже умудрилась записаться, ставил ее успехи в пример вполне подготовленным бойцам. Из-за нее Олег стал завсегдатаем фитнес-центра, набрал хорошую физическую форму и теперь щеголял рельефной мускулатурой на зависть многим.

– Хочу сделать ей предложение, – поделился Олег, отворачиваясь наконец. – Даже кольцо купил. Как думаешь, ей понравиться?

Он извлек бархатную коробочку из кармана брюк и открыл. На зеленом бархате лежало тонкое кольцо из красного золота с россыпью небольших бриллиантов.

– Твою ж-ж-ж! – с чувством выдохнул друг, глядя куда-то через плечо Олега.

– Ну, спасибо, что поддержал, – обиженно хмыкнул ожидавший совсем другой реакции Олег. – Мог хотя бы сделать вид, что рад за меня.

– Что? – искренне изумился Борис. – Я не про то. Малыш сорвался. Звони своей. Если подъедет, пусть ни за что не выходит из машины.

И рванул в сторону двери.

Малыш был черно-белым кобелем алабаем, доставшимся Борису прицепом к коттеджу. Пес весом без малого восемьдесят килограммов в родословной был записан так длинно и труднопроизносимо, что трезвому человеку произносить – язык сломаешь, а пьяному не стоит и пытаться. Прежний хозяин, не особо заморачиваясь, окрестил песеля Малышом. Алабаю было плевать на то, как его записали в родословной, лишь бы хозяева любили, кормили и не лишали прогулок. Так и было, пока коттедж не выставили на продажу. Огромного пса решили не брать в квартиру и оставили на усмотрение нового владельца вместе с просторным вольером. Борис не возражал. С детства хотел завести собаку, и Малыш был практически сбывшейся мечтой мальчишки, только сам пес отказывался принимать изменения в своей судьбе: упорно ждал своих хозяев, от новых принимал еду только на лопате и регулярно сбегал из вольера. Благо, территория была закрытой, но загнать Малыша на место стоило большого труда и без лома в руке и спецкостюма фигуранта, который используют для дрессировки, это было нереально.

Олег торопливо набрал знакомый номер, молясь про себя, выслушал длинные гудки. То ли молился недостаточно истово, то ли нужно было делать это регулярно, чтобы быть услышанным небесами, но Вероника не отвечала. Скорее всего, девушка была за рулем и поэтому не брала трубку. Ну или просто не слышала звонка.

– Плять! – с чувством выругался он и рванул к выходу, на ходу надевая куртку.

Малыш несся по сугробам с неожиданной для массивного кобеля скоростью и явно ощущал себя свободным волчарой с мощными лапищами. За ним, заметно отставая, несся Борис, размахивая ломом над головой и вопя во все горло. Ветер относил слова в сторону, и Олегу слышалось только постоянно повторяющееся: «Убью!». Олег не знал, что ему делать, поэтому просто тупо набирал номер Вероники снова и снова, надеясь на чудо. Чудо не произошло. Калитка распахнулась, во двор шагнула девичья фигурка в рыжей дубленке, на плече ее сидел кот. Вероника имела странную привычку везде таскать с собой крупного кота по кличке Тиграш, окрасом напоминавшего белого бенгальского тигра. Она даже умудрилась уломать начальство на присутствие кошака в офисе, мотивировав тем, что это повышает продажи. Говорят, продажи действительно пошли в гору, и у других менеджеров считалось хорошей приметой, если Тиграш присутствовал на сделке. Олег относился к коту терпимо. Тиграш воспринимал поклонника как неизбежное зло: почти никогда не давал себя гладить, не мурлыкал, но откровенной агрессии не проявлял – и на том спасибо. Иногда мужчине казалось, будто недоверчивый хитроумный зверь следит, чтобы он не стащил чего-нибудь у хозяйки.

Раньше манеру таскать с собой кота Олег воспринимал как милое чудачество, сейчас же это казалось верхом идиотизма. Разумеется, Малыш тут же среагировал на появление нового действующего лица и рванул к девушке, не щадя лап.

– И кошака приволокла. Куда же без него? – зло сплюнул в снег мужчина и помчался наперерез, хотя отчетливо понимал, что зубам алабая его куртка на один укус.

Оставалось надеяться, что Вероника испугается и быстро сбежит за калитку раньше, чем Малыш подбежит на расстояние прыжка. Но девушка явно плевала на страхи и осталась на месте, полностью игнорируя инстинкт самосохранения. Олег рвался из последних сил, но с ужасом понимал – не успевает. Борис ускориться не мог, помимо лома в руках, на нем был еще тяжелый костюм. Такой весит килограммов двадцать, а то и больше. В таком только забеги по пересеченной местности устраивать.

Вероника подпустила пса ближе и выставила вперед руку. То ли собралась пожертвовать конечностью, надеясь, что пес на ней и остановится. То ли свято верила в то, что человек собаке друг, а пес бежит чисто поздороваться с гостьей. Поди разбери этих баб. Что у них там в мозгу творится.

И тут случилось невероятное. Возможно, это Бог услышал-таки молитвы Олега, а может, Малыш подвернул лапу, но он со всего скока рухнул в снег. Раздался визг, скулеж, еще какие-то непонятные звуки. Олег с Борисом удвоили усилия, подбежали к месту происшествия практически одновременно и буквально остолбенели от увиденного. Здоровенный пес лежал на спине, подставляя розовое пузо девушке, та села на корточки, снисходительно почесывала, от чего Малыш млел, счастливо повизгивая и норовя лизнуть Веронику в лицо. Тиграш смотрел на происходящее с невероятно брезгливым выражением на морде. Сам Олег дышал как запаленная лошадь, которую пристреливать – только патроны зря переводить. Борис от удивления уронил лом на ногу и не заметил этого.

– Рыжая! – потрясенно выдохнул он, рассматривая гостью во все глаза.

– Это проблема? – сверкнула серыми глазами девушка, не прерывая своего занятия.

Борис медленно покачал головой, показывая, что цвет волос для него не принципиален.

– Скажите, а вы всех гостей приветствуете веселым забегом, с ломом и воплями «убью!»? – холодно поинтересовалась Вероника. – Или это только мне так несказанно повезло?

Олег наконец справился с отвратительным ощущением, будто он вот-вот выплюнет собственные легкие, и не нашел ничего лучшего, чем представить друга Веронике.

– Вероника – это Борис. Борис – это Вероника, – выдохнул он, судорожно сглатывая.

– Приятно познакомиться, – вспомнил о вежливости тот.

– А мне, представьте себе, не очень, – фыркнула Вероника.

Тиграш легко спрыгнул с ее плеча на снег, не спеша приблизился к хозяину дома, скептически осмотрел его ботинки, понюхал штанину, звучно чихнул. Малыш с чувством лизнул кота. Борис нашарил оброненный лом в снегу и тут же уронил на ногу повторно.

– Что ж вы собачку до такого ужасного состояния довели? Шерсть сваляна, не чесана, ребра проступают, глаза слезятся. Наверное, еще и блохи имеются. – При последних словах хозяйки, кот брезгливо фыркнул и длинным прыжком вернулся на ее плечо.

Борис неожиданно засмущался. Олег с удивлением наблюдал за тем, как мужчина размером с трехстворчатый шкаф принялся стыдливо прятать глаза, рефлекторно шаркая ногой в снегу, как нашкодивший мальчишка перед строгими очами классной руководительницы.

– Так Малыш это… от прежних хозяев остался… Усыпить его хотели, да я не дал, – начал оправдываться друг.

– Похвальный гуманизм, – снисходительно оценила Ника, легко поднимаясь на ноги. – Выходит, бедолагу предали, а он этого не понимает. Какая печальная история. Мы реально не заслуживаем собак.

Малыш гибко перетек из лежачего положения в сидячее, состроил умильную морду, принялся вилять хвостом.

«Огромный алабай, строящий из себя умильного щеночка. Чего только не увидишь в канун Рождества», – потрясенно подумал Олег.

– А вы не могли бы мне помочь, – напомнил о себе хозяин пса.

– Усыпить пса? – удивленно изогнула красиво очерченную бровь девушка.

Кот изогнул спину и зловеще зашипел, всем своим видом поддерживая хозяйку.

– Конечно, нет, – запротестовал уличенный в вероломстве Борис. – Просто сопроводить в вольер. Ну и к ветеринару сводить, например. Но это позже.

Вольер пса оказался неожиданно просторным, поразительно загаженным и захламленным. Создавалось впечатление, будто туда периодически кидали разнообразные предметы, а потом либо напрочь забывали о них, либо не знали, как забрать обратно. Некоторые секции решетки менялись совсем недавно, но, несмотря на явную новизну, часть прутьев была уже погнута, а дверь и вовсе уныло кособочилась на одной петле. Единственное, что хоть как-то могло порадовать нормального собачника – будка. Бревенчатая, утепленная, с лесенкой на крышу, смотровой площадкой, надписью «МАЛЫШ» крупными, вырезанными из фанеры и выкрашенными в красный цвет буквами.

– Жуткое зрелище, – брезгливо сморщила носик Вероника. – Сама отсюда сбежала бы.

Олег хотел сказать, что девушек в будку на цепь сажают конченые извращенцы и даже набрал в грудь воздуха, но встретил серьезный взгляд серых глаз – и слова застряли в горле. Знал, когда речь заходит о животных, спорить себе дороже. Ника вечно носится со своим котом как с писаной торбой и искренне считает, будто остальные просто обязаны поступать так же.

– Вот как мы поступим. Вы сейчас быстренько все уберете и пообещаете впредь не доводить вольер до такого плачевного состояния, а мы с Малышом пока немного погуляем. Кстати, он умеет приносить палку? – поинтересовалась она.

Девичья рука ласково потрепала лобастую голову пса. Борис завороженно наблюдал за тем, как откровенно млеет пес. Он понятия не имел, умеет ли собакин приносить палку или мяч.

– Да ладно тебе, Вероника. Сейчас Рождество. Какая уборка? – попытался воззвать к совести девушки Олег, но не преуспел.

– Вот и славно, – расцвела улыбкой та. – Значит, Малыш встретит его в приемлемых условиях. Делать хорошие дела – прекрасная рождественская традиция. Хотя, конечно, добро надо творить не только в этот светлый праздник.

С этими словами она расстегнула ошейник с болтавшимися на нем звеньями цепи и с видом высокородной дамы, благословляющей верного рыцаря на ратные подвиги, вручила его ошеломленному Борису. Тот машинально принял, да так и остался таращиться вслед. Вероника подняла какую-то палку, оказавшуюся обломком черенка лопаты или еще какого-то инструмента, и вскоре мужчины получили дивную возможность убедиться в том, что предыдущие хозяева Малыша сделали над собой усилие, обучив пса навыкам аппортировки. Стоило Веронике бросить палку, как огромный алабай с радостным лаем, взбивая лапами снег, понесся, чтобы принести ее девушке. Даже Тиграш, наплевав на кошачью невозмутимость, присоединился к игре. Конечно, палку таких размеров кошак физически не мог поднять, поэтому просто бежал следом, стараясь прибыть к месту падения апорта первым.

– Напомни, где ты познакомился со своей принцессой? – задумчиво поинтересовался Борис у Олега, вручая ему лопату.

Тот с тяжелым вздохом изучил предложенный инструмент, но отказывать другу в помощи не стал.

– Не поверишь. На дороге. В прошлом году как раз в новый год ее машина застряла в сугробе. Вот я и вытащил.

«Раньше начнем – раньше закончим», – философски вздохнул Олег, пришедший к выводу, что друга бросать в беде как-то не солидно.

Дружно впряглись. Дружно махали лопатами. В результате привели в порядок жилище собаки в рекордно сжатые сроки: снег расчистили вместе с экскрементами, порядком обнажив мерзлую землю, весь хлам рассортировали по мешкам и вытащили к мусорным контейнерам, расположенным перед участком. Борис заменил старый тюфяк в будке на новый, притащил миску с теплой густой похлебкой, судя по запаху, ее готовили из чего-то рыбного, сварочным аппаратом приварил дверную петлю на место. Покосился в сторону Вероники и убрал остатки массивной цепи. Все равно порвана. Позвали Нику принимать работу.

Девушка подошла в молчаливом сопровождении пса и кота. Морда алабая светилась довольством, со стороны казалось, будто пес улыбается. Тиграш же шел текучей походкой и имел такой вид, будто из них двоих самым опасным хищником являлся он. Он же и вошел в преобразившийся вольер пса первым, словно на новоселье: деловито прошелся взад-вперед, обнюхал все углы, слазил в будку, окинул презрительным взглядом окрестности со смотровой площадки, брезгливо понюхал похлебку, лизнул, звучно чихнул и покинул полностью обследованную территорию с видом сапера, оставившего табличку «Мин нет». Самое удивительное, Малыш совершенно не возражал против невероятно наглого поведения зарвавшегося кошака, высунув розовый язык, он спокойно наблюдал за происходящим, словно являлся не огромным свирепым зубастым псом, а милым плюшевым медвежонком.

Борис неожиданно понял, что страстно желает такого же кота, когда полосатый зверь демонстративно потерся о ноги хозяйки и попросился на руки.

«Да-а-а. Женщины делают с нами все что хотят», – хмыкнул про себя Олег, глядя на то, как послушно Малыш зашел в вольер и какими грустными глазами провожает девичью фигурку.

В доме было тепло, и кровь сразу жарко бросилась к лицу, заставляя пламенеть щеки вошедших. Сразу у входа мужчины сняли куртки. Вероника расстегнула рыжую дубленку. Олег протянул к ней руки, чтобы принять одежду. Тиграш окинул его скептическим взглядом янтарных глаз, мягко спрыгнул на пол с плеча хозяйки и грациозно уселся у ее ног, всем своим видом демонстрируя окружающим твердую уверенность в непоколебимости своего высокого положения как в обществе, так и на ступени эволюции. В коридор вышла Лариса. Это была стройная неопределенного возраста невысокая брюнетка с карими, искусно подкрашенными глазами, в маленьком черном платье и с бокалом шампанского в руках. Она была из тех, про кого говорят – маленькая собачка до старости щенок.

– Ну-у, где вы ходите, мальчики? – капризно протянула она, прелестно надув алые блестящие губы. – Еда стынет.

Борис открыл рот, чтобы представить Веронику, и в этот момент дверь из гостиной распахнулась и в коридор решительно шагнул высокий огневолосый мужчина. Выглядел он так, будто вынырнул из чьих-то эротических грез и нашел время в плотном графике, чтобы зайти поздороваться. Высокие лакированные ботфорты, черные кожаные штаны, кроваво-красная шелковая рубашка с кружевными манжетами, доходящими до основания пальцев рук, – все вместе смотрелось очень эффектно и необычно. Но самым необычным в облике незнакомца был увенчанный огненного цвета кисточкой хвост, которой он мерно помахивал в такт шагам. Одну руку гость прятал за спиной.

«Что у него в руке?» – оторопело подумал Борис, к своему ужасу, понимая, что-нибудь хорошее вряд ли не станут прятать, но не смог даже с места сдвинуться, не то что помешать дальнейшим событиям.

– Всем доброго вечера… – вкрадчиво протянул незнакомец и улыбнулся никому и каждому одновременно.

Щеки Ларисы заалели от смущения, как у девчонки, которой неожиданно отвесил комплимент самый симпатичный старшеклассник. Борис удивленно воззрился на жену.

– Аполлион? – удивленно вскинулась Вероника.

Тиграш храбро встал между ошеломленной хозяйкой и незнакомцем, грозно зарычав, вздыбил шерсть вдоль хребта.

– Маленький герой, – хмыкнул демон, одарив кота насмешливым взглядом янтарных глаз с неожиданно вертикальными ромбиками зрачков. – Дорогая, у меня плохие новости… Нам надо расстаться.

С этими словами он стремительно метнулся к девушке, выхватил клинок из-за спины и сильным резким движением вогнал в ее грудь по самую рукоятку. Вероника ахнула, ее серые глаза изумленно расширились, она тихо, словно в замедленной съемке, осела на пол. Тиграш зарычал, вцепился в руку злоумышленника всеми четырьмя лапами и принялся рвать когтями. Тот невозмутимо стряхнул возмущенно завывающего кошака на пол и… наглым образом растаял в воздухе, оставив на своем месте недоумевающую Кристину. Все разом отмерли. Олег кинулся к распростертому телу Вероники, хотя понятия не имел, что нужно делать в случае ножевого ранения в грудь, кроме как попытаться остановить кровь, зажав рану, и ждать «скорую», надеясь на лучшее. Истерично визжала на одной ноте Лариса. Кристина перевела непонимающий взгляд на руки, с изумлением обнаружила глубокие, наливающиеся кровью царапины от кошачьих когтей на одной руке, антикварного вида кинжал в другой и присоединилась к истерике подруги. Утробно завывающий кот вскочил на тело хозяйки и, к всеобщему изумлению, растворился в воздухе.

Дрожащими руками Борис нащупал в кармане мобильный телефон. Надо было звонить в «скорую» или в полицию, а скорее всего, туда и туда.

«Все-таки приглашать Кристинку было плохой идеей», – запоздало раскаялся он.

На улице раздался душераздирающий вой Малыша.

Глава 11

Итак. Я стояла перед зеркалом и потрясенно разглядывала свое изображение.

«Эльфийка… – набатом стучало в мозгу. – Я – эльфийка!»

И надо признаться, эльфийкой я была не совсем обычной. По крайней мере, раньше таких встречать мне не приходилось. О невероятной худобе уже говорила, кажется. От нее и скулы на лице так выпирают, того гляди кожу порвут. Голодом морили ее, что ли? Интересно только, за что. А то с моим везением опять решат казнить, и доказывай, что ты не верблюд. Или не эльфийка. Зато миндалевидные глаза смотрятся просто сказочно, хоть и тени под ними тоже сказочные. А вот цвет не подкачал: темно-сиреневые, почти черные, с чуть более светлыми вкраплениями в радужке, в обрамлении густых черных ресниц такой длины, что хоть в рекламе любой туши снимай, даже красить не придется. Брови тоже великолепны: ухоженные, волосок к волоску, прекрасной формы. Словом, порода чувствовалась во всем облике моего нового тела. Но что действительно удивило – волосы. Они ниспадали до пят и заканчивались где-то дальше. Где? А леший их знает. Честно пыталась обернуться, чтобы лучше рассмотреть, но потеряла равновесие, чуть не грохнулась на пол и передумала. Не уверена, что после падения смогу подняться на ноги или хотя бы доползти до кровати. Демоны с этими волосами. Есть и ладно. Если, конечно, на них не придется поднимать какую-нибудь ведьму с принцем. На сказочное садомазо я не подписывалась.

Да. Забыла упомянуть – цвет волос. Знаете девочку с голубыми волосами? Ну так вот. Я – девочка с сиреневыми. Да-да. Светло-сиреневые волосы, с более темными почти черными крапинами и белыми прожилками как у лепестков экзотического цветка, который я как-то видела на полке супермаркета, но как называется, убей бог, не вспомню.

Я с тоской покосилась на ставшую такой далекой кровать. От напряжения ноги тряслись, руки тоже, дойти обратно или – черт с ней, с гордостью, не до нее сейчас! – хотя бы доползти по-пластунски.

В этот момент дверь открылась, вошла одетая в длинное, строгое, явно форменное платье темно-коричневого цвета с белым отложным воротничком полуэльфийка служанка. Судя по метелочке, тряпкам, ведру с водой и швабре, она явно собиралась делать уборку. Увидев меня, девица уронила ведро, расплескав его мыльное содержимое по полу, издала что-то похожее на мышиный писк и звучно грохнулась в обморок прямо в лужу.

– Да ладно, – хмыкнула я, еще раз критично рассматривая новоприобретенное отражение. – Не такая уж я и страшная.

Через несколько минут полуэльфийка очнулась, снова увидела меня, глаза ее расширились, она издала какой-то полузадушенный звук и быстро уползла куда-то за дверь.

– Какая скорость! – невольно восхитилась я, завистливо глядя ей вслед.

В таком длинном платье особо не поползаешь.

Следом в комнату зашла пара эльфийской наружности. Скорее всего, они эльфами и являлись, но кто их разберет. Иногда полуэльфы от эльфов отличались только отношением к ним непосредственно высокорожденных: кланяются, величают лордом – эльф, брезгливо морщатся – полукровка. Облаченный в насыщенно-сиреневый камзол эльф выглядел сурово и настолько мрачно, будто либо только что явился с похорон, либо приготовился присутствовать при этом прискорбном событии прямо сейчас. Но, несмотря на всю свою скорбную позу, темно-сиреневые волосы незнакомца были причесаны волосок к волоску, а в темно-сиреневых, почти черных глазах таилась такая решимость, что хоть сейчас портрет полководца пиши. Леди была практически вылитая я, только волосы на полтона светлее, не такая худая, в роскошном сиреневом шелковом платье с длинными рукавами, в расклешенные раструбы которых выглядывал плотный белый, расшитый сиреневыми цветами атлас нижнего платья. Леди беззвучно плакала и льнула к сопровождавшему ее лорду, в ответ тот осторожно поглаживал ее спину, скорее рефлекторно, чем реально стараясь утешить.

Создавалось впечатление, будто я присутствую на собственных похоронах: вот-вот в дверь войдут мрачные могильщики, упакуют в гроб, заколотят крышку и захоронят, полностью игнорируя вопли с отчаянным царапаньем изнутри. В этот момент дверь открылась и в комнату шагнул тот, кого я меньше всего ожидала увидеть. Нет. Это был не Аполлион, а зря. Вот кому следовало сказать пару слов, не стесняясь в выражениях. В идеале еще и пнуть от души. Но пинать я пока не в силах. Досадно.

Вошедший был высок, как все эльфы, длинные платиновые волосы тщательно расчесаны и собраны в простой конский хвост, перехваченный синей бархатной лентой. Одет в простую черную тунику, черные плотные штаны и тяжелые ботинки явно военного образца. На широком кожаном поясе с чеканной серебряной пряжкой висели простые ножны, из которых торчала рукоять ничем не примечательного двуручного меча с простым металлическим яблоком. Никаких украшений. Все просто и лаконично. Самым примечательным в незнакомце были глаза: прекрасные, ярко-сапфировые, их пристальный взгляд, казалось, пронзал насквозь лучше рентгеновских лучей. Я знала этого эльфа и не знала одновременно. Мы встречались раньше, в Городе, которого нет, я спасла его левбая от избиения, обследовала его меч на предмет наличия пары, он утешал меня, когда таинственно исчез Еринэль (причем сделал это довольно приятным способом для нас обоих), вот только имени своего так и не назвал.

Едва взглянув на вошедшего, сразу опустила взгляд, решив, что торопиться следует только при ловле насекомых. Интуиция подсказывала – визжать от радости и кидаться на шею первому же знакомому эльфу немного преждевременно. Не стоит показывать окружающим, что узнаю кого-либо, по крайней мере, до тех пор, пока не пойму, что я здесь делаю, кем для них являюсь, и что вообще от меня хотят. Если похитили, то с какой целью? Знакомый незнакомец быстро сократил расстояние между нами, цепко, но вместе с тем осторожно обхватил мой подбородок и слегка приподнял вверх, вынуждая посмотреть на него. Жест вышел неожиданно интимным, напомнившим произошедшее между нами в Городе. Меня словно горячей волной окатило. Странно. Давно не помню за собой подобной чувствительности. Не покраснела только потому, что малокровное тело немочи, в которую меня заселили, просто не было способно на такой подвиг.

– Леди Вероника? – неуверенно поинтересовался он.

Я чуть было не воскликнула: «Да-да! Это я! Я, Вероника, которую зловредный демон коварно уничтожил в родном мире, чтобы запихнуть в это тело!», но вовремя прикусила язык.

Ну не верю я в такие совпадения. Последним, кого я видела в Городе-находящимся-не-пойми-где, исключая выкинувшую меня в родной мир Фредегонду, был как раз он. Он собирался организовать мою охрану от клана Тигриных всадников, но либо не успел, либо просто сказал для красного словца.

«Откуда он знает? – подумала я, стараясь внешне никак не выражать обуявших подозрений. – Как вообще можно знать, что тело эльфийки принадлежит не ей? Это же не фильм про изгнание дьявола, когда одержимый рычит, ходит на мостике и его тошнит зеленью. Я же веду себя вполне прилично: в отражении присутствует непосредственно эльфийка, странных поз не принимаю (да фиг я так извернусь при всем желании), посторонних звуков не издаю. Правда, служанка в обморок упала, но я честно ее не пугала. Она сама. Нервная какая-то».

Подробности о моем оригинальном преображении в сиреневоволосую эльфийку знали только двое – непосредственно я и Аполлион. Из нас двоих разболтать мог только демон. Ну или я неожиданно стала разговаривать во сне, что вряд ли. Но вот вопрос: с каких это пор эта парочка принялась делиться друг с другом информацией? Сговорились за моей спиной, как пить дать. Неожиданно.

– Вероника? – продолжал гнуть свое эльф, и я с тоской поняла – просто так не отцепится.

Делать нечего. Надо говорить что-нибудь. Постаралась состроить самое невинное выражение лица, какое смогла, несколько раз кокетливо похлопала глазами и с недоумением поинтересовалась, а кто это, собственно, такая леди Вероника.

Эльф внимательно вгляделся в мое лицо, словно пытался понять, правду я говорю или прикалываюсь. Мой взгляд стал еще более невинным, хотя куда уж больше.

– Хотите сказать, вы к леди Веронике не имеете никакого отношения? – недоверчиво уточнил он.

Эльфийка перестала рыдать и совершенно неблагородно икнула. Эльф все так же поглаживал ее спину, но воззрился на нас с таким подозрением, будто точно знал, что мы маньяки и где именно закапываем расчлененные трупы.

– Позвольте полюбопытствовать, а как вас зовут в таком случае? – ехидно поинтересовался он, поставив меня в тупик.

Да-да. Начав играть в молчанку, как-то не подумала о том, что понятия не имею, кем в этом мире является эльфийский вариант анорексичной Рапунцели, в которую меня заселил Аполлион. И что теперь делать? Признаваться? Ну уж нет.

– Что-то мне дурно, – срывающимся от напряжения голосом сообщила я и стала медленно оседать на пол.

А что? Леди я или нет, в конце концов. Даже играть ничего не пришлось. Руки и без того тряслись, ноги тоже, так что я просто расслабилась, надеясь, что целых два эльфа в комнате не дадут бедной леди обзавестись синяками. Ну или хотя бы мягкий ковер смягчит падение. В кои-то веки расчет оказался верен. Эльф перестал обнимать эльфийку и дернулся было в мою сторону, но опоздал – незнакомец решительно подхватил на руки и бережно уложил на кровать. Даже заботливо подушку под спину подложил для удобства. Люблю галантных мужчин в хорошей физической форме. Впрочем, чтобы транспортировать истощенное эльфийское тело, больших усилий не требовалось.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – терпеливо напомнил незнакомец.

Вместо ответа попыталась изобразить общий упадок сил и полную неспособность к общению. Мне просто необходимо было выиграть какое-то время на сбор информации. Как вариант, можно разыграть амнезию. А что? В сериалах прокатывает. В некоторых особо незадачливая главная героиня умудряется терять память по разным причинам минимум один раз за сезон.

– Перестаньте донимать бедную девочку вопросами. Видите, она совершенно обессилена? Будьте милосердны, дайте ей прийти в себя, – вступился за меня сиреневоволосый, обнаружив приятный, довольно низкий для эльфа голос.

– Разумеется, – неожиданно легко сдался настойчивый собеседник. – Я всего лишь хотел определиться, что делать с тигром. Но раз его хозяйки здесь нет, и проблемы нет. Сегодня же отправлю его к Тигриным всадникам, и делу конец. У них наверняка есть опыт содержания боевых котов, утративших своих хозяев.

О нет! Он лишит меня Тиграша! Разве я могла допустить подобное?

– Не делайте этого. Прошу вас, – тихо прошептала я, но он все равно услышал.

– Вот как? – вопросительно изогнул бровь эльф, в сапфировых глазах которого сверкнули искорки торжества. – Значит, вы больше не станете отрицать, что леди Вероника и вы одно и то же лицо?

Тяжело вздохнув, обреченно кивнула. Похоже, у меня нет никаких козырей: я в чужом теле, беспомощна и полностью завишу, не пойми от кого с неизвестными намерениями. Большинство триллеров про серийных маньяков так и начинается. Герой просыпается, не пойми где, не особо понимает, как туда попал, а затем с ним происходят жуткие вещи.

– Вот и славно, – расплылся в самодовольной улыбке собеседник, укрепив мою уверенность в том, что светлого будущего ожидать не следует. – И на будущее прошу никогда мне не лгать. Больше, чем ложь, меня может расстроить только предательство.

«Обалдеть! – ошалело подумала я. – Не ври ему, не предавай. Это он вообще к чему?»

– Да что вообще здесь происходит?! – рявкнула я, совершено наплевав на то, что я вроде как леди. Ну, по крайней мере, на первый взгляд.

Скорбящие эльфы подпрыгнули на месте от неожиданности и с удивлением уставились на меня. Вошедшая в дверь служанка с подносом уронила поднос на пол, перебив посуду, рухнула на спину и затаилась, притворившись мертвой. – Вы меня что, в тыл врага собрались забросить как партизана? Ну так десантник я никакой: в лесу заблужусь, пароль забуду, явку не найду. Короче, верните меня в мой мир, я там замуж собиралась, между прочим.

– Замуж? – хмыкнул эльф. – Замужество и здесь вполне реально устроить.

– Очень интересно, – скептически фыркнула я. – И за кого же, позвольте полюбопытствовать.

– За меня, – расплылся в жизнерадостной улыбке эльф, и не поймешь, шутит или говорит серьезно.

– Да? – изумилась я, недоумевая, какого, собственно, лешего этот блондин собрался на мне жениться?

Причем воспылал настолько сильным желанием, что он аж из параллельного мира меня извлек. Вряд ли единственная ночь, проведенная вместе, могла впечатлить мужика, разменявшего не одно столетие. Да он баб в своей постели видел больше, чем я в своей жизни кошек.

– Вас что-то смущает?

– Еще бы. Во-первых, я даже не знаю вашего имени. А во-вторых, не давала своего согласия на брак. – «И не дам», – это уже про себя.

Прежде чем дать мне ответ, незнакомец подошел к распростертой на полу служанке, воздел ее на ноги, пару раз хорошенько встряхнул и сурово известил, что леди в срочном порядке нуждается в горячем бульоне с булочкой, намазанной сливочным маслом, а если столь нервная особа не возьмет себя в руки, он лично пропишет ей столько плетей, сколько капель супа она прольет. Перспектива экзекуции подействовала на полуэльфийку, как шпоры на застоявшуюся в стойле лошадь: убрала разбросанное в момент и умчалась быстрее ветра, чуть не сбив с ног эльфийскую пару.

Незнакомец спокойно придвинул розовый пуф к кровати и с комфортом расположился на нем.

– А вашего согласия, леди, и не требуется, – злорадно сообщил он. – Достаточно согласия ваших родителей.

– А они согласны? – еще больше изумилась я, не особо понимая, как ему удалось заполучить согласие родителей из параллельного мира, и зачем вообще он его спрашивал.

– Разумеется. У меня и подписанный брачный контракт на руках имеется. Дело в том, леди, что у эльфов браки заключаются немного иначе, чем у людей. Во многих кланах свое согласие дает не невеста, а ее родители. Кто, как не они, позаботятся о благополучии дочери, – жизнерадостно пояснил эльф.

– Хотите сказать, родители этого тела дали согласие на наш брак? – ужаснулась я.

– Именно. И они могут это подтвердить. – Он кивнул в сторону все еще стоящей в дверях пары.

И тут до меня, наконец, дошла причина нашего сходства с эльфийкой. Она мать этого тела. Обалдеть.

– Но я – не она. Я не их дочь, – попыталась возразить я. – Они не могут давать согласие на мое замужество.

– Неужели? – насмешливо изогнул породистую бровь собеседник. – И они, и весь клан будут утверждать обратное. Вы – Эймэль – прекрасный цветок седьмой ветви клана Сиреневой орхидеи, дочь леди Гвеннэль и лорда Артмаэля. Вы провели в магическом сне около столетья, и что бы вы ни утверждали, вам никто не поверит.

– Поэтому вы убили меня в том мире, чтобы поместить в это тело? Чтобы воспользоваться моей беспомощностью? Какая мерзость! – возмутилась вероломством собеседника я.

– К сожалению, мне пришлось поступить именно так. Другого пути, чтобы вернуть вас в этот мир, просто не существовало. По крайней мере, мне он неизвестен.

– Неужели? В прошлый раз я угодила сюда в своем родном теле, – возразила я.

– Да. И вы точно знаете, как вам это удалось?

Я покачала головой. Если бы знала, давно вернулась бы сама и без вреда для собственного организма.

– Вот видите. Нельзя просто так ходить между мирами, когда вам заблагорассудится. Чем-то приходится жертвовать.

– А как же Тиграш?

– С ним проще. Он изначально принадлежал этому миру. Его возвращение – это нечто вроде восстановления равновесия, к которому стремится сам мир. И, кстати, я – Третий, – добавил он.

– В смысле? – недоумевающе нахмурилась я. – Где-то еще прячутся два жениха?

– Нет. Мое имя – Третий.

– Потрясающе. Это значит, если меня угораздит выйти за вас замуж, я буду половина Третьего? Не женщина, а время? – обреченно выдохнула я.

Положительно надо бежать до того, как меня силком потащат к алтарю и объявят женой, невзирая на протесты. Может, у них тут вообще согласие невесты клятвой не предусмотрено. Мне бы свое тело, а не эту пародию. С такими трясущимися ножками далеко не убежишь. Больше года тренировок псу под хвост. Обидно. И что случилось с эльфийкой, в чьем теле я сейчас пребываю, что она провела во сне столетие? Тоже мне спящая красавица.

В это время вернулась служанка с подносом, на котором стояла миска с бульоном, лежала булочка с маслом и стоял стакан с молоком. Полуэльфийка заметно нервничала, но падать в обморок не спешила. Вот что делает хорошая мотивация.

– Любой план побега следует начинать с хорошего питания, – наставительно изрек Третий и покинул комнату.

Он что, мои мысли читает?

Глава 12

Немного поразмыслив над словами Третьего о подготовке побега, нашла его мысль вполне здравой. В смысле, подготовку к побегу надо с чего-то начинать, а здоровое питание никогда не бывает лишним. Вторым пунктом плана стали тренировки. Телу Эймэль катастрофически не хватало как мышечной массы, так и выносливости. В таком состоянии далеко не убежишь: обнаружат за ближайшим поворотом, где буду судорожно цепляться за стену трясущимися руками, пытаясь восстановить дыхание. Обратно в комнату придется нести. Сама – увы! – уже не дойду. Поэтому пришлось сжать волю в кулак, вспомнить все тренировки в фитнес-клубе – от силовых до йоги – стиснуть зубы и приступить к активным физическим упражнениям.

Но предварительно нужно было решить проблему со слишком длинными волосами. С ними просто ходить и то тяжело. К сожалению, все мои попытки объяснить служанкам всю прелесть коротких стрижек натолкнулись на стену непонимания. Они лишь нервно вздрагивали и округляли глаза каждый раз, как я заводила речь о ножницах. Проблему разрешил Третий. Он часто заглядывал ко мне на правах жениха и пытался развлечь светской беседой. Но я все еще была зла на него за коварное умерщвление в родном мире и не особо стремилась поддерживать разговор или хотя бы быть вежливой.

– К вашему сведению, Светлейшая Эймэль, настолько коротко стригут либо изгоев клана, либо женщин определенной профессии. Если вас не устраивает длина волос, отрежьте их по пояс, но не короче.

На том и порешили. Служанки выли в голос, укорачивая опостылевшие пряди, но я была непреклонна. М-да. Придется учиться плести косу. Не всегда же прической будут заниматься слуги.

Глядя на мои жалкие потуги, больше похожие на предсмертные конвульсии, чем на отжимания от пола или упражнения на пресс, прислуга реагировала нервно: тонко визжала, бросала подносы на пол, била посуду, звала на помощь леди Гвеннэль, целителя или моего так называемого жениха. Мать леди Эймэль испуганно охала, прижимала лилейно белую руку к сердцу, со слезами на глазах умоляла заняться чем-нибудь более традиционным для эльфийской леди, чем странное дерганье на полу. Мол, вышивка и чтение для эльфийки более приличное занятие. В довершение слов снабдила увесистым томом под интригующем названием «Тысяча шагов леди на пути к совершенству». Книга содержала невероятное количество нудных, заумных нравоучений и историй, навевающих скуку с неудержимой зевотой, и преимущественно использовалась мной как замена гантелей или снотворное. Целитель являлся с целым чемоданом различных странных инструментов, порошков, мазей, производил тщательный осмотр и успокаивал взволнованную родительницу, мол, физически я здорова, а умственные недуги лечить он не берется. Третий же изрекал что-нибудь философское, типа «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы травм не было».

Понятия не имею, сколько прошло времени с момента, когда я очнулась, до момента, когда удалось набрать хотя бы минимальную мышечную массу. Календаря не было, а отмечать прошедшие дни зарубками на обоях посчитала глупым занятием. Зато удалось насушить немного сухарей из хлеба и булочек, которые приносили на обед и завтрак. Бережно ссыпала припасы в тканевые мешочки. Сами мешочки сделала из носовых платков. Еще стащила нож и вилку. Правда, из ножа оружие было так себе, у него оказался закругленный кончик, но какой есть. И вот он! Настал день «Х».

Передо мной стояло сразу два вопроса. Первый: куда бежать? Я понятия не имела, где нахожусь, а на все мои расспросы получала слишком туманные ответы, типа, это клан Сиреневых орхидей, и все. Вид из окна тоже не давал ровным счетом ничего, кроме того, что у родителей Эймэль служат талантливые садовники. После непродолжительного размышления решила бежать к «брату». Правда, его родня желала моей смерти, но тогда я была человеческой женщиной, а теперь-то высокородная эльфийка. Седьмая ветвь как-никак.

Второй вопрос: что надеть? Вещей полный шкаф, а бежать, собственно, не в чем. Прекрасные, расшитые самоцветными камнями или бисером, длинные платья совершенно не подходили для лазанья в окно и спуска по самодельным веревкам. В таких хорошо, когда тебя похищает дракон: летишь себе, удерживаемая лапами, эффектно заламываешь руки и стенаешь, а толпа бравых рыцарей уже седлает коней, чтобы мчаться к тебе на помощь. За штаны с трудом могли сойти только панталоны, но бежать из «отчего дома» в нижнем белье немного чересчур. Наконец, где-то в безразмерных недрах шкафа обнаружилось нечто более-менее подходящее моим целям. Темно-сиреневое, почти черное платье из легкой, но достаточно плотной ткани, чтобы не зябнуть прохладным вечером, доставало до щиколотки и не стесняло движения. Хотя штаны все равно лучше.

С туфлями дело обстояло на порядок лучше. Нашлись мягкие, удобные, без каблуков. Возможно, это какой-то вид домашних тапок, и длительный пеший поход превратит их в лохмотья, но я и не собиралась проделать весь путь на своих двоих. Наверняка при таком большом доме имеется конюшня. Придется позаимствовать какую-нибудь лошадку посмирнее. В идеале, конечно, было бы найти Тиграша, если Третий не соврал насчет присутствия тигра в этом мире. Но как это сделать? Вопрос.

За окном безраздельно царила ночь, когда я закончила свивать веревку из простыней, наволочек, пододеяльника и пары полотенец. Закрепила крепким узлом на ножке кровати и выбросила конец наружу. Взобралась на подоконник, истово осенила себя крестным знамением, скорее на всякий случай, чем реально веря, что кто-то с небес приглядывает за мной. Попыталась прочесть молитву, но от волнения все слова вылетели из головы.

– Господи, не дай мне разбиться, – выдала я, еще раз перекрестилась, легла животом на подоконник и осторожно скользнула вниз.

Осторожно не получилось. Ободрала живот о край, зашипела от боли, но ссадины ничуть не охладили мой пыл, скорее подхлестнули решимость. Стиснула зубы, покрепче ухватилась за веревку и стала спускаться. Не зря в школе по канату лазала. Ой, не зря.

Поджилки тряслись, мышцы ныли от натуги, их вот-вот могла скрутить судорога. В довершение всего веревка оказалась слишком короткой, и я зависла над землей, не зная, как поступить. Вверх лезть – сил нет. Вниз прыгать – конечности жалко. В темноте не понятно, насколько высоко вишу. Так и шею сломать недолго.

Не знаю, сколько времени еще я бы проболталась где-то между небом и землей не в силах сделать выбор, веревка приняла решение за меня. То ли она оказалась не особенно крепкой, то ли вязальщик узлов из меня никакой – раздался треск, и я с воплем полетела вниз. Практически у самой земли меня поймали, крепко ухватив за талию, водрузили на ноги, плотно прижав спиной к чьему-то телу. Кажется, мужскому. Но на сто процентов не уверена. Глаза к темноте уже привыкли, но на затылке их нет – и, слава богу, мне сиреневых волос с лихвой хватает, – а на ощупь определять схватившего не рискнула. Мало ли кого нащупаю. Теперь орала уже от неожиданности, постепенно переходя на ультразвук.

– Не надо кричать. Стража прибежит – хуже будет, – многозначительно шепнули на ухо и бесцеремонно зажали рот.

Мстительно впилась зубами в доверчивую ладонь. Руку отдернули, бальзамом на истерзанную испугом душу полились сдержанные ругательства на эльфийском. При всем многообразии эпитетов он умудрился не только не опуститься до банальной нецензурщины, но и пространно объяснить, как нехорошо, когда плохо воспитанные леди кусают руку, спасающую их от неприятностей. Так заслушалась, что даже орать перестала.

– А кому хуже-то будет? – осторожно поинтересовалась у схватившего. – Вам?

– Тебе, – лаконично сообщили на ухо, обдавая теплым дыханием.

– Это еще почему? – опешила от несправедливости жизни я.

Может, я чего-то не понимаю в этом странном мире? Вроде бы прибежавшая стража должна встать на мою защиту. Или нет? Я же, типа, хрупкая, нежная эльфийка. Скажу, мол, гадкий злоумышленник выкрал из отчего дома, прямо из теплой постели. Силком в плен хотел увести. Может, даже надругаться. Чуть не всхлипнула от жалости к своей незавидной роли пленницы, но сдержалась. Сейчас ноги надо делать, порыдать можно и потом.

– Потому, что они превратно истолкуют увиденное, разбудят твоих родителей, они разбудят жреца, и мы станем мужем и женой еще до рассвета, – тоном наставника, вынужденного втолковывать нерадивым ученикам прописные истины по двадцать раз кряду, сообщил он.

– Ничего себе здесь порядки! – возмутилась я. – Так запросто выдадут единственную дочь за первого встречного? А я думала, такое только в сказках бывает.

– Ну, положим не за первого встречного, а за официального жениха. У меня даже брачный контракт, нотариусом заверенный, имеется. Хочешь покажу? – вкрадчиво поинтересовались у меня и даже повернули лицом, видимо, для более наглядной демонстрации.

Брачный контракт не понадобился. Жениха узнала сразу. Такую самодовольную эльфийскую физиономию фиг забудешь. Вокруг него темнели кусты роз, которые в данный момент не вызвали никаких романтических ассоциаций.

«А ведь могла в них грохнуться», – невольно поежилась я, представляя, как многочисленные колючки впиваются в беззащитное тело. Брр.

– Ты? – оторопело поинтересовалась я у явно веселящегося Третьего.

– Я, – жизнерадостно усмехнулся тот. – А прекрасная леди ожидала обнаружить под окнами кого-то еще? Мне начинать ревновать?

Я неопределенно пожала плечами. Откуда мне знать, что ему делать? Я ему не жена. Да и вообще, я как-то не рассчитывала, что кто-то станет дежурить под моим окном. И с одной стороны, должна была бы быть благодарна за свое спасение, а с другой – благодарить что-то не очень-то хотелось. Меня, между прочим, за него замуж планируют насильно выдать, а он тут под розами дежурит.

– Стоп. Ты за мной шпионишь? И почему мы на «ты»? – тут же преисполнилась подозрений я.

– Я не шпионю, а присматриваю, – ничуть не смутился Тень. – Один из наших общих знакомых предупредил, что скука в твоем обществе мне не угрожает, и лучше будет, если я стану приглядывать за своей непоседливой невестой. И, кстати, невеста с женихом вполне могут обращаться друг к другу на «ты». Это вполне допустимо. Можно сказать, делает их ближе.

– Ну да. Нормальная баба – скука в семье, – философски изрекла я, сделав в уме заметку, найти этого «общего знакомого» и пространно объяснить, куда ему следует засунуть свои советы. – И почему, позвольте полюбопытствовать, на «ты» обращаться можно, а оставаться наедине – нет? Сразу жреца побегут беспокоить из-за такого пустяка. То есть «ты» говорить ничего страшного. Типа, это нас сближает. А наедине оставаться нельзя – поженят сразу, очухаться не успею? Странные вы ребята.

– Не «вы», а «мы», – еще больше развеселился эльф, напоминая, что я, собственно, тоже с недавних пор насильственно-принудительным образом зачислена в ряды остроухих, чем окончательно вывел меня из себя.

Попыталась врезать ему ногой по лодыжке, Тень изобразил замысловатое па, умудрившись в процессе не выпустить мою талию из рук. М-да. В парных танцах он явно силен.

– Оставаться наедине нам действительно не следует. С нами всегда должен быть кто-то еще в качестве дуэньи. Во избежание эксцессов, так сказать, – добавил он настолько многозначительным интимным шепотом, что я невольно покраснела и возблагодарила тьму за то, что скрыла мое смущение.

– Не будет никаких эксцессов, – тоном «не подходи, убью» «нежно» сообщила я. – Даже не надейся.

– А мне и не надо, – поспешил разочаровать собеседник, и я тут же разобиделась.

Конечно, я ему ничего такого и не предлагаю, но что это вдруг ему и не надо? Я, на минуточку, вся такая из себя прекрасная высокородная эльфийка: голос серебряный, волосы сиреневые длинные, худая как палка… в смысле стройная как лоза. А он нос воротит. Ловелас эльфийский.

– Ты хотя бы представляешь, как со стороны выглядит наше свидание? – поинтересовался он.

В ответ я пожала плечами. Откуда мне знать, как может выглядеть наше свидание? Ведь мой провалившийся побег не может считаться таковым? Хотя, надо признать, большинство необходимых атрибутов на месте: имеется стыдливо прячущаяся за редкими тучками луна, цветов полный сад, а в непосредственной близости от нас целые кусты роз, судя по всему, алых. Не хватало только свечей да пары бокалов с шампанским для полной романтичности антуражу. Но все равно это не свидание, и все. Да. У него есть брачный контракт, подписанный моими «родителями», но это ничего не меняет. И вообще напоминает что-то вроде лицензии на отстрел газелей, только мнение газели на этот счет забыли спросить.

– И как же это выглядит? – Поинтересовалась скорее для поддержания светской беседы, рассудив: раньше выскажется, раньше разойдемся.

Не до утра же здесь торчать. Ночь не холодная, но все же.

– А выглядит, прекрасная, все так, будто ты настолько воспылала страстью к собственному жениху, что бегаешь на свидания в одной ночной рубашке и тапочках, причем через окно, – ехидно припечатал Тень.

– Наглая ложь! – возмутилась я сплошным неточностям в интерпретации моих поступков. – У нас не свидание, и это, – гордо указала на избранное для побега одеяние, – платье.

– Не хочу расстраивать мою нареченную, но это – ночная рубашка. Не самая откровенная, разумеется, но именно она. Так что, поздравляю, ты обесчещена. Но предлагаю никому об этом не говорить, – хитро усмехнулся он.

Вот тут я была с ним согласна. О таком лучше молчать. Я еще не смирилась с будущим браком и, в идеале, собиралась его избежать, а не ускорить. И все равно это платье, а не ночная рубашка. По крайней мере, та, в которой я сплю, на эту ничуть не похожа. Она шелковая, с кокетливыми рюшечками. Но спорить по поводу названия одежды не стала. Не стоит оно того.

– А теперь ответь мне на один вопрос. Что лорд Артмаэль и леди Гвеннэль сделали не так?

Я удивленно посмотрела на эльфа. Это он о чем?

– Чем они оскорбили тебя настолько, что ты решила покинуть любящих родителей среди ночи, взяв с собой только то, что на тебе? – уточнил Тень.

Елки! Я же забыла про сухари! Они так и остались в комнате. М-да. Беглец из меня тот еще. В следующий раз начну с более внятного плана, а то и план дурацкий, и исполнение подкачало.

– Меня держат взаперти, не выпускают из комнаты, замуж выйти заставляют, в эльфийку запихнули… – начала список претензий я, методично загибая пальцы, чтобы не сбиться.

– В эльфийку поместить тебя предложил я. Поверь, на это были причины. В твоем мире нет драконов, нет магии, а значит, и защита дракона не действует. Демоницы собрались заполучить кольцо Аполлиона любой ценой, и самое простое для них – убить тебя. Не знаю, чем моя кандидатура в мужья тебя не устраивает, но это мы обсудим как-нибудь в другой раз. А насчет твоего заточения. Кто именно?

– Что? – недоуменно переспросила я, ошарашенная неожиданными интригами вокруг своей скромной персоны.

Вот, честно, не рассчитывала, что он так просто станет отвечать на вопросы. И главное, все логично так выходит. И Аполлиона приплел и каких-то там демониц. Интересно, они действительно хотели меня убить? Или только демонический жених подсуетился, чтобы колечко с янтарем вернуть?

– Кто запер тебя и не выпускает из комнаты? Назови его имя, и обещаю, больше никаких препятствий не будет, – все так же спокойно пояснил Третий.

Я ошеломленно уставилась на него. А действительно кто? Собственно говоря, я ни у кого и не спрашивала можно ли мне свободно перемещаться по дому. Демоны меня раздери! Да я даже ни разу не попыталась открыть дверь! Просто изначально была уверена, что она закрыта.

– Но ты же сам сказал, что мне надо хорошо питаться, чтобы сбежать, – растерянно напомнила я.

– То есть во всем виноват я? Потрясающе, – рассмеялся Третий.

– Мне даже еду всегда приносили в комнату, – выдвинула не очень убедительный, с моей точки зрения, аргумент.

Действительно, если поразмыслить хорошенько, кому обычно обеспечивают трехразовое питание в комнате? Правильно. Либо больным, либо узникам. Я уже не больная, значит, ко мне изначально относятся как к узнице, раз не предлагают принимать пищу где-то еще.

– Разумеется. Ты же единственный ребенок. Желанный. Долгожданный. Проспавший столетье в магическом сне. Потерянный и вновь обретенный. Разумеется, никто не будет настаивать на твоем обязательном присутствии за обеденным столом. Даже с ложки станут кормить, если захочешь. Ладно. Пошли, неугомонная наша. Зайдем в одно место, а потом я незаметно проведу тебя обратно, пока не хватились.

Капец. Почувствовала себя неблагодарной тварью. Интересно, он именно такого эффекта и добивался?

«Ага. Одну так сводили, она потом двойню родила», – хмыкнула я про себя, понуро бредя за женихом, не пойми куда, но, как оказалось, произнесла это вслух, потому что эльф еще больше развеселился.

– Я не против скорого рождения наших детей, но вынужден разочаровать, эта прогулка другого плана, – таинственно сообщил он.

Глава 13

После упоминания о возможности появления совместного потомства, споткнулась на полушаге. Не то чтобы я вовсе не планировала заводить детей и прожить подаренные столетия чисто для себя, любимой, но об отце своих детей пока не задумывалась. Эльф удержал от падения. Молодец. Реакция хорошая. Дети точно будут. Надеюсь, не от меня. Видимо, что-то такое отразилось на лице, потому что он усмехнулся, сверкнув белозубой улыбкой, и доверительно сообщил:

– Успокойся. Мы же не люди, чтобы плодиться со скоростью кроликов. Редко какая эльфийка беременеет раньше, чем отпразднует столетие со дня брачного пира.

Обалдеть! Это он меня так успокаивает? Вот ни разу спокойнее не стало. Отказываюсь участвовать в его планах совместного размножения, и все тут.

– А зачем тебе это? – задаю животрепещущий вопрос уже прямой эльфийской спине.

– Что именно? – живо заинтересовался он. – Возвращать неразумных беглянок в комнату?

– И это тоже. Но больше всего мне интересно, зачем ты на мне женишься? В смысле, ты же весь такой сурово-брутальный эльф. Я же изначально без роду и племени. И спали мы всего один раз, а виделись от силы – два. А ты и тело мне новое сыскал и в другом мире разыскал, и родней обеспечил, и под окнами шляешься… в смысле, ненавязчиво покой охраняешь. Не так уж я и хороша в постели (в смысле, эльфа твоего возраста удивлять мне не чем, хоть я на голову встану), чтобы так озадачиваться.

Тень неблагородно фыркнул как застоявшийся конь. Видимо, предложенная поза на голове его все-таки впечатлила.

– Угадала. Это брак по расчету, – доверительно сообщил он.

– Замечательно, – тут же обрадовалась я. Люблю, когда в жизни появляется хоть какая-то определенность. – А на что рассчитываем?

– На свободу.

Споткнулась еще раз. Поймали, поддержали снова.

– Забавное у эльфов понятие о свободе, – сообщила будущему супругу. – В смысле, брак накладывает некоторые обязательства, или вам, пока не женаты, по бабам шляться нельзя? Нужна хотя бы фиктивная, но супруга?

Он резко остановился. Я не ожидала такого маневра и врезалась в твердую эльфийскую спину. Нет. Конечно, хорошо, когда у мужчины мышцы, как гранит, но не именно в тот момент, когда впечатываешься в них лицом.

– Какая-то травмоопасная у нас прогулка, – отметила очевидное я, потирая ушибленный нос. Фу-ух. Кажется, не сломала. Но синяк на скуле вполне может быть. – А мы можем гулять как-нибудь поаккуратнее? Или это какой-то тест на выносливость будущей жены? В таком случае сразу предупреждаю – не люблю дурацкие конкурсы. Так что сразу вычеркивайте меня из числа участников.

– Хочу сразу предупредить. Наш брак не будет фиктивным, – сверкая сапфировыми глазами сообщил Третий. – Я могу быть тебе другом, но только в дополнение ко всему остальному. И насчет, как ты изящно выразилась, «шляться по бабам». Я не унижу тебя подобными похождениями и ожидаю от тебя того же.

А он, похоже, реально разозлился.

– Ладно, – не стала усугублять и без того накаленную обстановку я. – Обещаю. Шляться по бабам не стану. Может, все-таки сразу доведете меня до моей комнаты, и бог с ним, с этим моционом?

– Мы уже пришли, – снисходительно известили меня и сделали широкий жест в сторону довольно крепкого каменного строения с маленькими зарешеченными окнами и массивными, окованными железными пластинами воротами, закрывавшимися на засов толщиной в три мои руки.

Я невольно напряглась. Похоже, эльф решил подстраховаться. Запрет меня и пойдет отсыпаться. Отсюда так просто не сбежишь. Вон на окнах какие решетки толстые, а дверь сломать можно только осадным тараном. Оставалось надеяться, что хотя бы не свяжет. Спать связанной очень неудобно. Не то чтобы мне раньше приходилось испытывать на себе подобное обращение, но твердо уверена – не понравится.

– Ты, главное, не кричи, – «вдохновил» напутствием Третий, услужливо распахивая передо мной тяжелую створку двери, галантно пропуская даму вперед.

По спине пробежали пупырчатые мурашки. «Надо бежать!» – панически толкнулась в мозгу мысль, но ноги словно приросли к земле. Да и куда мне, болезной, соревноваться с ним в спринтерских забегах по пересеченной местности? Я полночи на веревке корячилась, пока он спокойно наблюдал за процессом из кустов, набираясь сил. На трясущихся ногах сделала шаг вперед. Не упала – уже достижение. Из недр помещения дохнуло теплом. Донеслись запахи сена, постукивание копыт, мерное хрупанье, шуршание. «Похоже, конюшня», – догадалась я. Эльф снял со стены фонарь, зажег его, высветив из темноты конские силуэты, морды ящеров…

– Третье стойло справа, – подсказал он.

Я послушно прошла вперед и увидела, как откуда-то из полумрака показался светлый силуэт. Он мягко скользнул ближе…

– Тиграш, – выдохнула, бросаясь зверю на шею, зарылась в мягкую шерсть лицом.

Несмотря на эльфийский облик, узнал, нежно приобнял лапой, заурчал, радуясь встрече.

Третий не обманул. Вернул в комнату скрытно, в целости и сохранности, ловко обошел редкую стражу, пару раз воспользовался потайными ходами, о которых, судя по количеству паутины и скопившейся там пыли, мало кто знал. Интересно, откуда о них известно сопровождавшему эльфу? Спрашивать не стала из принципа, так как обиделась на него. Не разрешил взять с собой Тиграша.

– Как ты объяснишь завтра появление тигра в комнате? Не в окно же он пробрался, – пояснил он.

– Так же, как объясню рваные простыни, – гордо сообщила я.

– Дурным настроением? – ехидно хмыкнул эльф. – Не расстраивайся, ты же не в ссылку отправляешься. Будешь видеть его каждый день, если захочешь.

Но, несмотря на всю логику Третьего, шла в комнату так, будто к каждой ноге привесили по пудовой гире, а печальный взгляд тигра преследовал даже во сне.

Уснула, лишь только голова коснулась лишенной наволочки подушки. Благо, я уже была в ночной рубашке, так что даже переодеваться не пришлось. Только тапки сняла. Вот оно, благотворное влияние прогулок на свежем воздухе в комплексе с умеренными физическими нагрузками на нежный эльфийский организм. Кстати, утром никто даже не подумал поинтересоваться судьбой постельного белья. Молчаливая служанка просто заменила его на такое же новое шелковое. И да. Еще я попросила служанку переодеть меня к обеду. Не потому, что я не в состоянии влезть в платье самостоятельно, просто не была уверена, что не явлюсь к столу в очередной ночной рубашке, шокировав домочадцев. Фурор не произвела, но хотя бы убедилась, что меня действительно никто и не думал ограничивать в передвижениях. Эх! Зря только постельное белье на веревку извела.

Третий не солгал и насчет Тиграша. Теперь мы виделись каждый день. Эльф взялся выгуливать меня в саду в компании боевого тигра и сурового вида эльфийки, игравшей роль моей дуэньи. У высокорожденной был такой вид, будто она пила столовый уксус вместо чая и заработала несварение желудка совместно с почечными коликами. Тигр вел себя прилично: в меру интересовался цветами, никому не надоедал. Эльф же явно взялся за мной ухаживать. Делал это красиво, со знанием дела. Каждое его касание было галантным и многозначительным одновременно. Он целовал руку при встрече, задерживая мои пальцы в своих ровно столько, что придраться не могла даже строгая дуэнья, но при этом проделывал это так, что сердце пропускало пару тактов кряду, а колени предательски слабели. Он с легкостью умудрялся вовлечь меня в разговор на любую тему, обладал прекрасным чувством юмора, знал множество занимательных историй о дворах различных рас. Да с ним даже молчать было интересно. И да. Он мне реально нравился. Но я все равно была против этого брака не только из врожденной вредности, но и чисто из принципа. Не люблю, когда на меня давят. Но, черт побери, как же трудно говорить «нет», когда так и подмывает сказать «да»!

Леди Гвеннэль решила не перекладывать мое воспитание на плечи будущего мужа. Вместе с местным живописцем они пытались добиться от меня чего-то большего, чем пара невразумительных клякс на холсте. Учитель музыки тоже не преуспел и быстро умыл руки. Сама Гвеннэль оказалась на редкость упертой особой и задалась целью сделать из меня искусную вышивальщицу любой ценой. Каждый вечер она в компании нескольких эльфийских леди, вооруженных корзинками с рукоделием, приходила в примыкающую к моей спальне гостиную. Они раскладывали цветные нитки, расправляли мудреные, понятные только им схемы узора, щедро снабжали меня всем необходимым и с энтузиазмом принимались за работу. Самое интересное, что для них это было развлечением. Острые иглы ритмично прокалывали ткань, тянули цветную нить. Стежки ложились ровно, красиво, один к другому и каждый в нужном месте. Сами леди умудрялись параллельно сплетничать, обсуждая общих знакомых, последние новости, погоду, прически, моду, кулинарные рецепты и еще кучу всякой всячины. Я же совершенно не следила за беседой, но все равно только и делала, что колола пальцы иглой да путала нитки. Сегодня в моей гостиной присутствовали три леди, не считая Гвеннэль. Все трое с сиреневыми волосами, которые считались здесь признаком принадлежности к элите клана, с сиреневыми же глазами и в сиреневых же платьях. Они были настолько схожи между собой, что удивительно, как их вообще различают. Возможно, просто произносят имя вслух и терпеливо ждут, пока кто-то из высокородных откликнется. «Мама» говорила, что в клане не очень поощряются браки на стороне, и поэтому все так или иначе приходятся друг другу родней, пусть и двоюродной.

– Кого я обманываю? Из меня никогда не выйдет вышивальщицы! – в сердцах воскликнула я, когда боль от иглоукалывания стала особенно невыносима, и бросила опостылевшие пяльцы на столик.

– А вы не спешите, дитя. Просто делайте стежок за стежком, и когда-нибудь непременно получится, – снисходительно сообщила одна из леди, кажется, ее звали Амиэль или Ариэль или еще как-то на «А».

И она смотрела на меня с плохо скрываемой жалостью в светло-сиреневых глазах. Так иногда смотрят на чужого неполноценного ребенка. Впрочем, для большинства я именно таким и являлась. «Родители» скрывали от окружающих, что я – это я. В смысле то, что в их дочь вселили иномирянку. По официально озвученной всем версии, леди Эймэль проспала сто лет и проснулась. Физически здорова, но ничего не помнит. Узнает только мать и отца. В итоге окружающие обращались со мной как с вазой из тончайшего фарфора: красивая, дорогая, а прикоснуться страшно – разобьется еще.

– Да мне за тысячу лет этого не освоить! – медленно закипая сообщила окружающим, натолкнулась на предостерегающий взгляд сиреневых очей леди Гвеннэль, сделала глубокий вдох, сосчитала до десяти. – Некоторые просто не рождены быть вышивальщицами.

Последнее заявление вызвало на породистых лицах эльфиек улыбку.

– Мне кажется, Эймэль, просто немного скромничает, – лукаво усмехнулась другая эльфийка. – Ваши вышивки, картины и гобелены висят во многих домах и даже во дворце Правителя нашего клана есть несколько.

«Просто потрясающе», – хмыкнула про себя я, понимая – теперь придется соревноваться с эльфийским вариантом Марьи-искусницы, а я не только не Марья, но и рукодельница никакая. Я скептически посмотрела на нечто лохматое с многочисленными узелками на ткани. Сие абстрактное произведение можно назвать только «тряпкой», и то изрядно польстив ему при этом. Можно сколько угодно доказывать, мол, я художник, я так вижу – местные не поймут. С их точки зрения, цветок должен выглядеть цветком. С лепестками, листочками, стебельком, тычинками. Точка.

– Уверена, со временем ваши таланты вернуться к вам, и вы продолжите радовать нас своим искусством, – мило улыбнулась та, что на «А».

«Она издевается, что ли? – рассеянно улыбнулась в ответ я. – Как ко мне может вернуться то, чем я никогда не обладала? Угораздило же Третьего вселить меня в леди совершенство. Не мог выбрать кого-то попроще? Нет же. Нашел прям леди из леди. Выпендрежник».

– О да! Ваш дар – драгоценность. Наверняка он еще проявит себя, – жизнерадостно заметила другая леди, имени которой я не запомнила.

– Ага. Именно потому, что такая драгоценность, ее решили продать первому встречному, – скептически хмыкнула я, и комната погрузилась в осуждающую тишину, а присутствующие леди уставились на меня с таким видом, будто монашки, которым неожиданно предложили вести практические занятия по камасутре.

Ну да. Ляпнула, так ляпнула. С другой стороны, а что они хотели? Я не светлая эльфийская леди, которая покорно ждет решения своей участи родителями. Согласна. Мои сильно потратились на поддержание тела дочери в магическом сне. Сто лет – это не шутка. Боюсь представить, во сколько обошелся подобный фокус. С другой стороны, я-то тут при чем? Не я просила запихнуть себя в это тело, почему тогда вынуждена служить средством пополнения бюджета поиздержавшегося рода? И тем не менее я потупилась, безуспешно делая вид, будто разглядываю лежащую на столе схему вышивки, хотя в действительности не могла сосредоточиться ни на одной детали.

– Вижу, моя дочь утомилась, – прервала затянувшееся неловкое молчание леди Гвеннэль. – Предлагаю продолжить наше рукоделие в другой раз.

Сказано было вежливо, не подкопаешься. А прозвучало эквивалентом «все вон». Как ни странно, леди не оскорбились: тихо собрали свои рукоделия, тихо попрощались, тихо скользнули за дверь, оставив меня на милость уязвленной родительницы. Лично я предпочла бы еще раз выйти против дракона, но моего мнения никто не спрашивал. Попытка тихой сапой улизнуть вслед за ретировавшимися эльфийками и попросить политического убежища у Третьего (сохранить товарный вид приобретенной «драгоценности» в его же интересах), но была решительно водворена на место холодным:

– А вас, дочь моя, попрошу остаться.

Обреченно опустилась на место, ожидая моральной расправы. Гордо вздернула подбородок, решив принять грядущую взбучку достойно. Помирать, так с музыкой! Но петь все-таки не стала. Зачем еще больше усугублять неловкость. Опять-таки Эймэль вполне могла быть Монсеррат Кабалье местного значения, и мое унылое блеянье еще больше расстроит Гвеннэль, омрачив светлую память об идеальной дочери.

Шурша атласом платья, Гвеннэль медленно подошла ко мне. При ближайшем рассмотрении оказалось, платье расшито многочисленными цветами сиреневой орхидеи, да так искусно, что того и гляди легкий ветерок, пробиравшийся в комнату через распахнутое настежь окно, начнет шевелить нежные лепестки.

– Ты очень поздний ребенок, – начала эльфийка, заставив вздрогнуть и отвлечься от созерцания чудесной работы неизвестных вышивальщиц. – По какой-то только им ведомой причине боги отказывались благословлять наш брак, ниспослав долгожданное дитя. Мы посетили всех известных магов, целителей, предсказателей. Не сосчитать, сколько паломничеств совершили в храмы богов, не обошли даже совсем забытых. Обещали щедрые дары и жертвы, но все было напрасно. И вдруг, когда надежда уже давно угасла в наших сердцах, свершилось чудо – я, наконец, забеременела. Так что ты действительно большая драгоценность для нас. О! Не надо смотреть с такой жалостью. Я прекрасно понимаю, что ты – не она. От нее осталась лишь прекрасная оболочка. И тем не менее ни я, ни лорд Артмаэль не желаем видеть тебя несчастной.

– Именно поэтому устроили договорной брак? – не удержалась от ехидного замечания я.

– К сожалению, ваш брак был условием со стороны жениха. Он даже в контракт внес поправку о возможности расторжения помолвки только по его инициативе, – преисполнилась раскаяния эльфийка.

– По его инициативе. То есть – никогда, – тяжело вздохнула я. Третий – мужик упертый. Он меня из другого мира вытащил и просто так точно не отступится. – Полнейшая безнадега.

Вот угораздило. Кто-то там о чем-то договорился, а по венец пойду я. Видно, и в этом мире справедливости не дождешься.

– Не совсем. – На лице леди Гвеннэль расцвела лукавая улыбка. – В остальном договор остался типовым. А в клане Сиреневой орхидеи не привыкли силком тащить к алтарю дочерей. Эльфийки – хрупкие цветы. С ними нужно договариваться нежно, полюбовно.

– Отрадно слышать. Но что-то я совсем запуталась, – призналась я. – То есть замуж мне идти не надо? Или надо? Или надо, но не обязательно?

– Дело в том, что в наших контрактах сроки свадьбы четко не оговариваются, – снисходительно сообщила она. – Вписывается только имя жениха, с которым эльфийка вступает в брак. Она должна быть полностью готова к супружеству и, когда почувствует, что это произошло, сообщает жениху о том, что пора назначать дату торжества. Затем они вместе извещают о намерениях родителей с той и другой сторон. Подготовка свадьбы занимает от месяца до года. С этим тоже не следует спешить.

– А если эльфийка никогда не будет готова? – задала каверзный вопрос я.

– У жениха всегда есть возможность расторгнуть помолвку, если он устал от ожидания. Разумеется, в этом случае ему придется заплатить приличные отступные, – вкрадчиво пояснила эльфийка. – Брак заключается на всю жизнь. У нас нет разводов, как это принято у людей. Хорошо, если молодые поймут то, что они не созданы друг для друга до того, как предстанут перед жрецом. Так что не волнуйся. С этой стороны тебе ничего не грозит. Или есть кто-то особенный? Тот, с кем ты хотела бы связать свою жизнь?

– Нет, – отрицательно качнула головой я. Настроение поднялось сразу на несколько пунктов. – Только брат.

– За брата нельзя замуж. Пусть ты и в другом теле, но ваши души связаны родством, – возразила эльфийка.

– Да не собираюсь я за него замуж, – отмахнулась я. – Я с ним ни в каком теле жениться не намерена. Повидать бы просто.

– Думаю, это вполне можно устроить, – с явным облегчением вздохнула собеседница, и я воспряла духом. Есть шансы покинуть стены дома «родителей». Владение у них большое, сады есть, но до чертиков надоело разглядывать одни и те же пейзажи на прогулках. – Как-нибудь позже. Мы еще пока не готовы к совместным выездам за пределы клана.

Я загрустила. Очень уж ее слова напоминали синоним к «никогда».

Глава 14

Раздался настойчивый стук в дверь. Мы с леди Гвеннэль вздрогнули от неожиданности. Эльфийка возмущенно уставилась на меня, словно неожиданно вернувшаяся с дачи родительница, обнаружившая в собственном доме разнузданную вечеринку с полуголыми стриптизершами. В ответ беспомощно развела руками. Мол, не виноватая я: никого не звала, сами ходят и стучат. Стук повторился. Стучавший был настойчив и явно знал, что мы внутри.

– Войдите, – тоном, способным проморозить Мировой океан до самого дна, пригласила леди Гвеннэль.

Кто бы ни стоял на пороге, он был явно не из робкого десятка. Любой, кому не чужд инстинкт самосохранения, предпочел бы ретироваться, но не он. Дверь приоткрылась, и на порог ступил Третий. Затянутый в черную кожу невероятно стильного костюма явно боевого назначения, он выглядел еще более сногсшибательно, чем обычно. Капец. Я такой же хочу! А то я все в платьях и в платьях. Платиновые волосы, стянутые простым кожаным ремнем, выглядели не менее стильно. М-да. Умеют же некоторые выглядеть роскошно хоть со шнурком на голове, хоть с венцом. Я же хоть и сменила тело на эльфийское, но элегантностью с грацией почему-то не обзавелась. Некомплект, наверное, подсунули.

– Прошу прощения, леди. – Эльф склонил голову в приветственном поклоне, хотя со мной уже виделся на ежедневной прогулке. – Я думал на сегодня с рукоделием покончено.

– Моей дочери необходимо больше заниматься, чтобы преуспеть, – с видом хозяйки, чей несмышленый щенок никак не может научиться приносить палку, пояснила эльфийка.

– Да, – смиренно потупилась я, демонстрируя полное осознание своей ничтожности, как мастерицы, и раскаиваясь в этом. – Вот приданое вышиваю.

Гвеннэль воззрилась на меня как на змею, внезапно выползшую из дивана. Жених ничуть не удивился моему внезапному рвению в свадебных приготовлениях, взял со стола пяльцы, с видом ценителя абстракционизма внимательно осмотрел лохматое изображение.

– Изумительной красоты вещь, – резюмировал он, заставив родительницу потрясенно икнуть. – Скажи, радость моя, как называется сие творение, которое мы непременно повесим над камином в главном зале нашего замка?

Ну, положим, про замок – это он загнул. Откуда замку взяться? Дом в Городе-которого-нет имеется. Если, конечно, его отдадут. Выигрыш принадлежал человечке. А теперь поди докажи, что я та Вероника, что вызвала на поединок лорда Кайдэля и выиграла много чего на ставках. Никто же не ожидал, что я впадаю в боевой транс. Сюрприз.

– Судя по надписи под схемой – это цветок, – с гордостью наконец-то обретшего ценителя своего творчества художника сообщила я.

– Бархотка или астра? – уточнил он.

– Это орхидея, – оскорбилась я. – Символ клана, между прочим.

– Тебе явно подали не ту схему. Орхидеи лохматыми не бывают. Если, конечно, это не какой-то новый сорт, – насмешливо хмыкнул тот.

Оскорбленная в лучших чувствах, я вырвала из рук Третьего злополучные пяльцы и стукнула его ими, чем окончательно развеселила эльфа.

– Художника обидеть может каждый! Сам попробуй, если ты такой умный. Я, между прочим, все пальцы исколола. Да я потеряла столько крови, что хватит на одного не очень упитанного вампира!

– Как скажешь, дорогая, – примирительно откликнулся Третий, взял мою руку и нежно поцеловал каждый пальчик в отдельности, заставив сердце в груди пропустить несколько ударов, в ожидании чего-то большего, хотя дальше он никогда не заходил. Какое разочарование. – Я попробую. И если мне удастся изобразить что-то менее похожее на астру, ты прогуляешься сегодня по саду в моей компании еще раз.

– Прогуляюсь? – искренне изумилась я.

В жизни не видела мужчину, так повернутого на пеших прогулках. Нет, я, конечно, ничего не имею против кардионагрузок, но мы с ним, осматривая местные красоты, намотали километров больше, чем Ломоносов, шедший из Холмогор в Москву[9]. Он даже ни разу не пытался уединиться со мной или сорвать поцелуй, при том что сообщил, что наш брак не будет фиктивным. Может, в теле эльфийки я его не привлекаю как женщина? Или он ждет, что моя фигура при хорошем питании и регулярных физических нагрузках приобретет женственные изгибы? Это он здорово просчитался. Пышной груди при таком телосложении не будет, хоть корми, хоть нет. Капуста поможет, только если кочаны подложить непосредственно в чашки лифчика. А так, дай бог, если первый размер с грехом пополам наскребу. Сзади тоже беда. Как ни приседай – все без толку.

– Вам не нравятся наши прогулки? – спокойно осведомился Третий.

Я слегка замешкалась с ответом. С одной стороны, бонусом к осмотру было свидание с Тиграшом. Боевой кот пристраивался у левой ноги и неторопливо прогуливался вместе с нами. С другой, не совсем понятен смысл этих самых хождений туда-сюда. Внутренний голос подсказывал – эльф ничего не делает просто так. А когда я не понимаю чьих-то мотивов, начинаю нервничать.

– И Тиграша возьмем? – воодушевилась я, изо всех сил стараясь не показывать слишком большого энтузиазма.

Вдруг жениху не понравится повышенное внимание к боевому коту.

– Посмотрим, – решил сохранить интригу тот. – Леди, – это уже моей «матери», – окажите любезность, покажите, как это делается?

Похоже, все-таки расстроился – сделала вывод я. Эльфийка смерила нас потрясенным взглядом сиреневых глаз «и такие собираются создавать семью и активно размножаться», судорожно сглотнула и поинтересовалась:

– Вы когда-нибудь держали в руках нитку с иголкой?

– Приходилось пару раз зашивать на себе раны, – ничуть не смутился тот. – Возможно, это не совсем одно и то же, но принцип уловил.

– Зашивать на себе – дурная примета, – назидательно выдала я.

– По-моему, то, что меня проткнули мечом в нескольких местах, само по себе не очень хорошая примета, – сообщил Третий.

Что ж, с этим утверждением сложно не согласиться. Мало приятного в том, что кому-то приспичило тыкать острым куском железа в живых людей (или в данном случае в эльфа). Услышав о склонности Третьего к хирургической практике без лицензии, леди Гвеннэль собралась было упасть в обморок, но передумала, мужественно взяла себя в руки и принялась подробно рассказывать, как следует переводить рисунок на ткань, плотно натягивать материал на пяльцы, как аккуратно закрепить нить с изнанки, не сделав узелка, как правильно укладывать стежки, чтобы они получились ровными, плотными, ниточка к ниточке. Третий с самым серьезным видом выслушал инструкции и принялся за работу. Минут через двадцать в результате его стараний появился не идеальный, но вполне симпатичный лепесток алой розы.

– Зашибись! – восхитилась творческими успехами жениха. – Были шансы, что я когда-нибудь освою эту премудрость, но теперь вижу – их нет.

– Откуда такой пессимизм? – попытался утешить мою уязвленную гордость рукодельницы эльф. – На самом деле все гораздо проще, чем ты думаешь.

– Еще скажи «глаза боятся, а руки делают», – скептически хмыкнула я.

– И это тоже, – усмехнулся в ответ он.

– Просто я не создана для рукоделия. Я – воин, а не вышивальщица.

От такого заявления леди Гвеннэль схватилась за сердце. Ну да. Вот так растишь девицу с тонкой душевной организацией, а она вместо худграфа в спецназ вербуется. Жуткая неблагодарность.

– Воин прежде всего должен быть терпеливым и стойким, а также постоянно оттачивать свои навыки, совершенствуясь в мастерстве, – наставительно изрек эльф. – Ты же даже не желаешь сделать над собой небольшое усилие. Хочешь, я помогу тебе?

Я закатила глаза и тяжело вздохнула. Ладно. Пусть сам убедиться, какую неумеху желает взять в жены. Может, разочаруется и откажется от брака, пока не поздно? Смиренно приняла из его рук опостылевшие пяльцы. Третий сам вдел новую нитку в иголку, сам закрепил. И не скажешь, что только сегодня научился вышиванию. Вон как хорошо получается.

– Теперь не спеши. Сделай не пятьдесят стежков, а пять, но аккуратных. Старайся не путать нить и не дергать ее так, будто желаешь порвать ее вместе с тканью. Не стискивай пяльцы. Ты вышиваешь, а не душишь ядовитую змею.

– Видишь, я все делаю не так, – насупилась я, собираясь бросить вышивку на стол, но Третий удержал мою руку.

– Не напрягайся так. Расслабься.

– Ага. И попытаться получить удовольствие? Знаешь, при каких обстоятельствах такое предлагают женщине? – скептически хмыкнула я.

– Нет. Но начинаю подозревать, – ничуть не смутился он. – Ты сегодня колючая, как ежик. Давай я расскажу что-нибудь, чтобы ты немного расслабилась и перестала воспринимать обычное рукоделие как орудие пыток.

Я хотела было возразить, что к ежам не имею никакого отношения ни сегодня, ни в любой другой день, но передумала.

– Хорошо. Расскажи, что случилось с Эймэль. Почему она провела в магическом сне аж сотню лет? – задала я давно интересовавший меня вопрос.

Разумеется, я задавала его и раньше, но никто не хотел на него отвечать, оставляя меня мучиться сомнениями. Очень нехорошо с их стороны. Мне же любопытно.

Леди Гвеннэль поперхнулась от неожиданности и бросила умоляющий взгляд на Третьего. Эльф благополучно проигнорировал мольбу сиреневых очей.

– Ее погубило два обстоятельства, над которыми леди Эймэль оказалась не властна. Ее дар и любовь.

– Что? Это как? – искренне изумилась я.

Что-то у эльфов вечно с любовью связаны различные неприятности. Даже золотой дракон пострадал от любви эльфийки и страдает до сих пор. Вот и люби эльфов после этого.

– Ты удивлена? – недоуменно изогнул породистую бровь Третий. – Любовь часто ранит, особенно если направлена на недостойный предмет.

Эльфийка издала какой-то протестующий звук, но мы ее нагло проигнорировали.

– А предмет был недостойным? – тихо поинтересовалась я, чтобы лишний раз не злить «родительницу», но промолчать все равно не могла.

К демонам деликатность, когда так любопытно.

– Очень, – так же тихо откликнулся эльф, не забывая, впрочем, о вышивке: ненавязчиво помог закрепить нить, галантно подал ножницы, помог вставить нитку в иголку, проследил, чтобы не появилось лишних узлов, пока креплю яркий шелк на ткани. Скользкая нить, к слову, все время норовила выскользнуть из угольного ушка или запутаться.

– И в чем именно заключалась его «недостойность»? – осторожно поинтересовалась я, затаив дыхание, чтобы не спугнуть словоохотливость собеседника.

Третий имел необыкновенную, но чрезвычайно бесящую меня привычку: он не запрещал задавать ему вопросы, но в случае, если не желал на них отвечать, умудрялся так мастерски сменить тему, что в результате я получала только кучу развлекательной, но совершенно ненужной информации. И придраться не к чему, и ответа нет.

– На этот вопрос так просто не ответишь. – Он придвинулся чуть ближе, и воздух от его дыхания слегка коснулся моей шеи и уха, вызвав в груди взволнованный трепет.

Вот уж не думала, что банальный выдох может быть настолько эротичным, и, судя по самодовольной улыбке на его губах, блондин прекрасно знал, как на меня действует. Вот же зараза продуманная!

– Чтобы было понятно, пожалуй, начну издалека, – доверительно сообщил он, обдавая ставшую вдруг чувствительной кожу горячим дыханием.

«М-да, Вероника, – протянула я про себя. – Слишком долгое воздержание противопоказано в любом теле. Такими темпами скоро начну откусывать пуговицы с его рубашки, как вампирша, добравшаяся до девственника в каком-то фильме ужасов». Одно радовало. Третий девственником уж точно не был и вряд ли станет сопротивляться совращению. А может, станет. Кто их разберет, этих эльфов.

– Леди Эймэль родилась с редким, непредсказуемым, спонтанным и, к великому сожалению, практически неуправляемым даром. Она могла предсказывать будущее. И не только предсказывать, но и показывать, – продолжил эльф.

– Как телевидение? – восхитилась я, отрываясь от работы.

– А что такое телевидение? – тут же заинтересовался Третий. – И не отвлекайся, пожалуйста. Мы же договаривались. Ты – шьешь, я – рассказываю. По-другому никак.

Я тяжело вздохнула и вернулась к ненавистной вышивке. И да. Пришлось в общих чертах объяснить, что такое телевидение, любопытному жениху, но чисто из соображений практичности. Мне же интересно послушать, что там было дальше.

– Нет. К телевидению прекрасная Эймэль не имела никакого отношения, – терпеливо выслушав, заключил он. – Она предрекала в некоем трансе, а увиденное запечатлевала в вышивке, гобеленах или картинах. Причем ее творения часто получались настолько иносказательными, что смысл в них зачастую улавливали, только когда они уже сбылись. Например, на одной из картин она изобразила девушку в брачном одеянии, сидящую под раскидистым дубом. Возле нее лежал раненый единорог. Он положил голову на ее колени, а она нежно гладит его морду. Никто не понял, к чему Эймэль вздумалось изображать подобное. Реальная эльфийка, которую без труда опознали на картине, обладала кротким нравом и не была способна прикрикнуть на единорога, а уж тем более ранить его. Да и в окрестностях клана единорогов не видели несколько столетий. Смысл картины разгадали только после того, как леди нашла в дубовой роще раненого эльфа, выходила его, а потом вышла за него замуж.

– Очень романтичная история. Хоть балладу сочиняй, – оценила повествование я. – Только при чем здесь единорог? Если это, конечно, не пошлая метафора. Мол, конь с рогом является только чистым, невинным девам.

Третий вдел очередную нитку в иголку и подал мне:

– Попробуй закрепить сама. А насчет единорога все гораздо прозаичнее и не сводится к женской физиологии. Герб жениха – белый единорог на зеленом поле. Вот такая творческая аллегория получилась.

– Действительно, в жизни не угадаешь, что Эймэль имела в виду, рисуя свою картину. Ей бы ребусы составлять, – кивнула я, умудрившись наконец закрепить злосчастную нитку и не запутать ее при этом.

Ай да я!

– К сожалению, да. Существует прекрасный гобелен с изображением леди Лорэль из клана Вечного рассвета в парадном облачении, с дивной работы кубком в руке. Потрясающей красоты работа, как говорят. Самому видеть не посчастливилось. Висит у какого-то правителя, кажется. Но не это главное. Если приглядеться, позади леди маячит какая-то смутная тень, отдаленно напоминающая женскую фигуру, которая простерла свою руку над кубком светлой. Еще есть великолепная картина, вышитая крестом, изображающая псовую охоту. Все участники сцены, включая загоняемого оленя, выглядят невероятно реалистично. Полное ощущение, что вот-вот сорвутся с ткани и галопом промчатся через гостиную. Все бы ничего, но в одном из всадников знающие эльфы узнали правителя клана Золотого листа Анксуэля, а при тщательном детальном рассмотрении можно увидеть, что ветви деревьев складываются в женскую фигуру, пытающуюся выбить лорда Анксуэля из седла.

Я потрясенно замерла над вышивкой. Стоп-стоп-стоп. Кажется, знаю эту историю. Леди Лорэль[10] – мать принцессы Норандириэль – умерла от неизвестной болезни, и сразу после этого на клан посыпались неприятности, включая появление универсальной невесты полукровки леди Фредегонды, которая годилась как для похода под венец с младшим принцем клана Великого рассвета, так и с вдовствующим правителем (раз уж младший нагло сбежал почти из-под венца). А лорд Анксуэль из клана Золотого листа вообще был ее мужем, неожиданно скончавшимся от падения с лошади. Эта брюнетистая интриганка не только иномирных девчонок горазда в зеркала выбрасывать, но и успешно прореживает ряды перворожденных. Похоже, мне нереально повезло при нашей встрече, что я ее пережила. Спасибо его Светозарности за своевременную защиту. Надо бы поблагодарить при случае. Если такой представится, разумеется.

– И Фредегонду до сих пор никто не призвал к ответу? Очевидно же, она воду мутит, – возмутилась близорукостью окружающих я.

– А какой с нее спрос? – мягко улыбнулся Третий. – За руку ее не ловили и предъявить, по сути, нечего, кроме неясных образов на картинах на заднем плане. Да и образы эти так, тень одна. Вроде бы женская, а может, и нет. Под такое описание всех эльфов женского пола подвести можно и не эльфов, кстати, тоже.

Несправедливость бытия потрясла до глубины души. Блин! Нет в жизни справедливости ни в моем мире, ни в этом. Полуэльфийка мочит народ направо и налево, об этом все знают, но сделать ничего не могут. Осталось только найти народного мстителя, чтобы он прискакал весь в доспехах, на коне, покарал виновных, принял почести и благодарность от невиновных и ускакал в закат.

– У нас уговор, – тактично напомнил эльф о необходимости вернуться к работе.

Я недовольно закатила глаза. Третий демонстративно замолчал. Тяжело вздохнула и принялась за вышивку. Умеет же он мотивировать, играя на женских слабостях. Да-да. Любопытство – моя слабость. А кто без них?

– Иными словами, дар прекрасной Эймэль был прекрасен, но в большинстве своем – увы – бесполезен. Если, конечно, не брать в расчет чисто материальный его аспект в виде великолепных произведений искусства, созданных ее умелыми руками и успешно реализованных за полновесное золото. Но и тут имелся свой большой минус. Любая картина, созданная с помощью дара, забирала много сил: как душевных, так и физических. Медиумы зачастую нервные и своеобразные создания, подверженные истерикам, черной меланхолии и разнообразным пограничным состояниям. Их покой берегут. Хотя бы для того, чтобы их дар однажды не свел их с ума или не выжег изнутри. Эймэль выбрали соответствующего жениха, готового заботиться о ней, оберегать. С ним ее жизнь была бы размеренной, ровной, без лишних треволнений. Но вот беда, она влюбилась. Причем в полукровку. И пусть мать его была благородной эльфийкой, а отец – орком.

– А такое возможно? – потрясенно ахнула я. – Ну-у-у, чисто физически.

Леди Гвеннэль закашлялась, попыталась было выдавить из себя что-то явно осуждающее в мою сторону, но добилась лишь усиления кашля. Пришлось высокорожденной успокаивать себя водичкой из графина. Понятное дело, сложно смириться с тем фактом, что вместо нежной эльфийки, тихо вышивающей полотна с невразумительными предсказаниями, ей подсунули человечку с чересчур богатым воображением. Если не сказать буйным. Особенно в части скрещивания различных рас.

– Как показывает практика, нет рамок как для любви, так и для насилия. Даже помесь троллей с гномами бывает. Сам видел, – доверительно сообщил собеседник, шокировав еще больше.

Это вообще как они исхитрились?

– Лорд Третий, – осуждающе выдавила из себе покрасневшая как вареный рак эльфийка «мать», – чему вы изволите учить мою дочь?

– Как чему? – искренне изумился тот. – Не доверять смазливым незнакомцам, разумеется. И не смазливым тоже, – немного подумав, добавил он. – Итак, на чем мы остановились. Ах да. Влюбилась прекрасная Эймэль в недостойный предмет. Злые языки даже поговаривают, без приворота не обошлось. Но полуэльф был вполне смазлив, брутален, мускулист. В общем, фигурой не в эльфийскую породу пошел. И прекрасно понимал, что с его родословной рассчитывать на честный брак с высокородной эльфийкой – нереально. Понятия не имею, что именно он планировал, но он то заваливал ее страстными тайными посланиями (служанка, которые посмела их носить впоследствии понесла суровое наказание), то передавал, что все кончено и он уезжает на войну с темными эльфами или троллями или еще с кем-то враждебно настроенным. Эймэль испытывала нервное потрясение, запиралась в своей комнате и творила свои картины без перерыва, пока в конечном итоге ее собственный дар не выжег изнутри. Дальнейшее ты знаешь.

– А что стало с полуэльфом? – заинтересовалась я. – Ведь, по сути, он послужил причиной смерти эльфийки.

– Ничего. Он просто исчез. Его даже искать не стали. По сути, предъявить ему нечего, – грустно заметила леди Гвеннэль.

Меня окатил острый приступ ностальгии. В родном мире тоже так: никто не виноват, а у всех морды биты.

– Ну, что? Давай посмотрим, что мы вставим в рамочку и повесим над камином, – жизнерадостно предложил эльф.

Глава 15

– Это магия? – пораженно выдохнула я, разглядывая прекрасную алую розу, вышитую на шелке гладью.

Цветок выглядел невероятно реалистично, а капельки росы, казалось, вот-вот скатятся вниз с нежных лепестков. Признаться, несколько стежков было так себе и выбивалось из общей картины, но ничуть не портили последнюю, а добавляли ей некую изюминку. Такой шедевр я могу изобразить только в одном случае, если поручу работу кому-то другому и постараюсь ему мешать. Леди Гвеннэль, взглянув на цветок, удивленно округлила глаза и не присвистнула только потому, что такого поведения не позволяли хорошие манеры, впитанные вместе с молоком высокородной матери. Представляю, как ей обидно. Столько времени убить на попытки научить чадо вставлять нитку в иголку, не ругаясь при этом сквозь зубы, а тут – на тебе – пришел смазливый белобрысый, научил на раз, да еще и семейные тайны выболтал.

– Без волшебства точно не обошлось, – авторитетно резюмировала родительница.

– Это волшебство называется «двигательная память»[11], – с загадочной улыбкой сообщил Третий, чем потряс меня окончательно.

– Как, как называется? – невольно переспросила я, абсолютно не доверяя своим ушам.

Мало ли, что там с остротой слуха в новом теле. Может, имеются какие-то осложнения, о которых я просто не в курсе. Иначе как объяснить, что проживающий в параллельном мире эльф знает такие понятия, как «двигательная память». Я-то, конечно, имела представление о таком чисто потому, что иногда смотрела сериалы про то, как медики успешно лечат разные заковыристые заболевания, даже самые малораспространенные, а главные героини или герои (нужное подчеркнуть) теряют память, некоторые из них умудряются заработать амнезию по несколько раз за сезон.

– «Двигательная память», радость моя, – спокойно откликнулся он. – Благодаря ей ты ходишь, расчесываешься, вышиваешь.

– Я никогда не умела вышивать, – напомнила я. – А также рисовать, ткать гобелены и еще кучу всего, что положено делать высокородной леди. Да я в подоле платья все время путаюсь, не говоря уж о том, что невероятное количество столовых приборов на столе во время обеда повергает в ужас.

– Не наговаривай на себя, – усмехнулся эльф. – Ты ходишь как высокородная, которую с рождения учили идеальной походке, и только когда задумываешься, например, о том, как лучше обойти лужу, начинаешь путаться в подоле и ругаешься сквозь зубы, если думаешь, что тебя никто не слышит. То же самое с приборами. К слову, если бы ты садилась рядом со мной, а не по принципу чем дальше, тем лучше, я смог бы избавить тебя от неловкости, указав на нужный нож с вилкой.

– Я не специально, – малодушно ушла в отказ я.

Хотя каюсь. Да. Старалась держать между нами дистанцию за столом. Не знаю почему. Просто держалась подальше, и все.

– Разве непонятно, лорд? Эймэль вас боится, – известила Третьего леди Гвеннэль, чем удивила нас обоих.

Я пораженно моргнула. Эльф скептически хмыкнул:

– Леди, вашу дочь не напугаешь даже драконом. Насколько я помню, одного она даже убила.

– Вздор, – легко отмахнулась от его слов леди Гвеннэль. – Не могла Эймэль убить дракона. Она и мухи не обидит.

– Поддерживаю, – встала на сторону «матери» я. – Насчет мух врать не стану. Они очень назойливые насекомые и меня откровенно бесят. Била, бью и бить буду. Но в охоте на черного дракона я участвовала чисто случайно, ударила один раз здоровенным копьем, чуть не сломала себе ребра и грохнулась из седла. Если бы не своевременная помощь грифона, мы сейчас не разговаривали бы. Спасибо ему большое. Он и меня спас, и его Светозарности помог в драке. Я же эпичную битву видела только как зритель, лежа на спине в пепле и останках овечьей отары. С тех пор не люблю сюрпризы.

– Сюрпризы? А при чем здесь они? – заинтересовался Третий.

– Это правда? Ты действительно убила дракона? – округлила сиреневые глаза леди Гвеннэль.

– Его Светозарность позвал на прогулку, не уточняя ее цели. Он долго водил кругами по коридорам, подозреваю, чтобы у меня просто не было сил сбежать, а потом просто поставил перед фактом.

– Просто пригласил и не сказал зачем? – иронично изогнул породистую бровь эльф. – И ты просто пошла, не уточняя его намерений?

Я недоуменно пожала плечами:

– Всем известно о несчастной любви его Светозарности к королеве Айнэль[12], так что поползновений с его стороны я не опасалась. Были некоторые варианты причин нашей встречи, но ни в одном из них не фигурировали убийство дракона огромной палкой и последующее поедание сырого сердца. Последнее вообще за гранью.

– И поэтому ты устроила погром и уронила башню на голову верховного мага? – уточнил Третий.

Пораженная моими эскападами леди Гвеннэль ахнула и прижала руку к сердцу. Я удивленно уставилась на собеседника. Это он серьезно? Он меня с Гераклом не путает? Я при всем желании не могла обрушить башню мага без использования нескольких килограммов взрывчатки.

– Ну уж нет. Погром устроил пьяный золотой дракон. К слову, он и трезвый ужасно летает, а пьяный садится так, будто рассчитывает разбиться в лепешку о землю. И лорд Лиэль на нас совсем не обиделся. – Он даже помог нам добраться до моей комнаты, где мы все втроем и заночевали, причем в одной постели. Но этого вслух произносить не стала.

Точно не так поймут.

– Жаль, что ты не любишь сюрпризы, но у меня именно он. – Третий хлопнул в ладоши, и в дверь вбежала служанка со свертком в руках. – Это тебе. Я хочу, чтобы ты переоделась прямо сейчас.

Сверток оказался интригующе тяжелым. Интересно, что в нем? Платье? Зачем мне еще одно? И так весь шкаф забит: того и гляди на пол вываливаться начнут. Наверное, я ненормальная какая-то женщина, раз считаю, что одежды чересчур много. Просто в обычной жизни предпочитаю джинсы или брючки какие-нибудь. На худой конец – юбку. А платье – вещь непрактичная, и в гардеробе их у меня два или три. Причем одно из них осталось с выпускного бала в одиннадцатом классе. Несмотря на сомнения, вежливо поблагодарила. Даже выдавила из себя некое подобие улыбки. Надеюсь, жизнерадостной. Ну или хотя бы не сильно похожей на нервный тик. И удалилась переодеваться в спальню. Ладно. Уважу, раз просит. Вон какую розу изобразили совместными усилиями. Аж не верится, что способна создать подобную красоту. Бросила на кровать сверток, стянула через голову платье, не особо заботясь о сохранности прически. Потом расчешу волосы, и все. Плести косы совершенно непостижимое для меня искусство. Эльфийки же как сговорились, умудряются изобразить нечто невероятно сложное, вплетая бисер, ленты, золотые, серебряные нити, украшают сеточками с драгоценными камнями. У каждой на голове произведение искусства. Разумеется, им это делает прислуга. Но сидеть несколько часов кряду в ожидании, пока местный парикмахер изобразит что-то подобное – точно не мое.

Стоило только развернуть подарок, как из горла вырвался невольный вздох восхищения. Это был костюм из многослойной тисненой черной кожи неизвестного животного – судя по мелким чешуйкам, какой-то рептилии, – удобный, великолепный, с креплениями для метательных ножей. По паре ножен даже на штанах имелось. Правда, без клинков. Оружия не дали. Подстраховались. Видимо, понимали – чревато последствиями. Ну это понятно. В своем новом теле я еще не держала в руках холодного оружия, если, конечно, не считать за таковое столовые приборы, могу либо сама покалечиться, либо кому-нибудь оттяпать что-нибудь нужное по неосторожности. К костюму прилагались тяжелые ботинки на шнуровке. Бегать в таких не очень здорово, а вот пнуть кого-то очень ощутимо получится.

– Ух ты! – возбужденно воскликнула я, подпрыгнув на месте от радости, и рванулась было из комнаты выражать пламенную благодарность Третьему за роскошный дар, но вовремя спохватилась.

Рука уже стиснула резную ручку двери спальни, когда дошло, что появляться перед эльфом, пусть и вроде как женихом, облаченной только в полупрозрачные, отороченные кружевами панталоны и кружевную сорочку – не самая лучшая идея. Но тут услышала голос Гвеннэль и застыла на месте. Признаю. Иногда я бываю слишком любопытной. Но кому от этого плохо?

– Вы! Вы! Вы ее вожделели! – громко возмущалась родительница явно в сторону Третьего.

И тут же стала возмущаться я, но тихо, про себя, чтобы не спугнуть ненароком собеседников. Очень интересно, кого так сильно вожделеют, что это возмутило обычно хладнокровную Гвеннэль, причем настолько, что она позволила себе говорить с Третьим таким тоном. Обычно окружающие с ним подчеркнуто вежливы, стараются не издавать громких звуков, не делать резких движений и по возможности обходить десятой дорогой. Словом, ведут себя как с опасным хищником: лучше не провоцировать, иначе кинется. Еще расстраивал тот факт, что мне даже в параллельном мире изменяют мужики, и уже можно разводиться, хотя замуж я так и не вышла.

Не знаю, что там написано в брачном контракте (надо бы почитать документ на досуге, а то мало ли что, может, вписали совместную пожизненную выплату по ипотеке за замок у черта на куличиках, бегай потом от коллекторов), но наверняка помолвку можно разорвать при измене одной из сторон. Это не могло не радовать. Но и печалило тоже. Вот такая я противоречивая, веду себя как собака на сене. И Гвеннэль хороша! Знает же, что жених налево ходит, а раскрывать «дочурке» глаза не торопится. Бережет? Боится нервного срыва? Я им покажу, что такое нервный срыв! И вожделенной леди в первую очередь. Давно у меня спарринга не было. Здесь даже грушу к потолку подвешивать не разрешают, тираны. Говорят, приличная леди не должна отрабатывать приемы самообороны даже на неодушевленных предметах. У них на это мужчины есть. Мол, пусть они и лупят всех (в смысле врагов), пока слабый пол элегантным манером розы нюхает да веером обмахивается. Видимо, что-то отразилось на моем лице, потому что веер мне тоже не рискуют давать. Боятся, что стану применять его не по назначению.

Я снова хотела было открыть дверь, и вновь не успела. Помешал вкрадчивый, чуть насмешливый голос Третьего:

– Не вижу ничего предосудительного в плотских желаниях относительно будущей супруги. Вы же, светлейшая, сами желаете в перспективе получить внуков. А от платонических отношений, как известно, дети не рождаются. Хоть всю жизнь леди сонеты посвящай – беременной она не станет.

Я призадумалась. Нет. Не над тем, что беременность от стихов не наступает. Это я и без него, слава богу, знаю, и процесс зачатия с искусственным дыханием не перепутаю. Просто вместе с осознанием отмены боев без правил с наглой вожделенной эльфийкой (ну не бить же саму себя, самобичевание вообще не мое), вкралось осознание полного непонимания местных взаимоотношений между полами. В смысле, как правило, после некоторого периода регулярных свиданий люди переходят от совместных вертикальных кардионагрузок к горизонтальным. А тут вообще не понимаю, что он от меня хочет. Третьему порядка тысячи лет. Плюс-минус какое-то количество, но не суть. Вряд ли эльф его возраста рассчитывает на пылкие любовные признания со стороны невесты. При этом он достаточно опытен, чтобы понять, как действует на меня его близость. Ну не считает же он, что, когда подаю руку для поцелуя, пальцы дрожат исключительно по причине тайного алкоголизма или грядущего нервного срыва. Да что, демоны его раздери, ему вообще надо?!

– Вы хотели ее скомпрометировать! – бросила следующее обвинение в сторону Третьего Гвеннэль.

– Интересно. Позвольте полюбопытствовать, каким образом? И, главное, зачем? – заинтересовался собеседник.

Затаив дыхание, страстно прильнула к двери, рискуя вывалиться под ноги говорившим. Любопытство с лихвой перевесило страх позорно растянуться на ковре в одном нижнем белье, тем самым показав, так сказать, товар лицом будущему супругу. Слишком уж интересно, как и зачем меня станет компрометировать этот интриган эльфийской наружности. Может, он уже это делает, а я не в курсе собранного на меня компромата.

– Судя по тому, как вы удивились, увидев меня в комнате дочери, вы явно рассчитывали остаться с Эймэль наедине, тем самым поставить жирное пятно на репутации и силой заставить выйти за вас замуж! – гневно сообщила эльфийка.

Поразившись коварству Третьего, пошатнулась и удержалась на ногах только чудом. Какой простой и эффективный план. Пришел – увидел – под венец! А вот шиш ему! Принципиально не пойду замуж, путь он хоть круглосуточно уединяется со мной. Мысль о круглосуточном уединении заставила порозоветь от предвкушения, а в животе разлилась приятная истома. М-да. Пойми этих мужчин. Он – не против. Я тоже дверь тумбочкой баррикадировать не собираюсь (шкаф подпереть дверь банально не дотащу – я не грузчик). А ходим вокруг до около. Может, его это… Подтолкнуть как-то к решительным действиям? Ну, надеть что-нибудь соблазнительное… или позвать сюда, помочь с костюмом. Там, кажется, ремешки какие-то имеются. Путь, так сказать, подгонит по фигуре. Но мой порыв был развеян следующим заявлением эльфа:

– Прекрасная, ваши обвинения беспочвенны. У меня такая репутация, что ее уже никаким пятном не испортишь.

– Перестаньте паясничать. Я серьезно!

– Ну а если серьезно, ваши измышления не выдерживают никакой критики, – почти осязаемо обдал холодом Третий. – Вы прекрасно знаете, если оставить дверь в комнату открытой, чтобы любой проходящий мимо мог увидеть, чем именно мы заняты, в нашем уединении не будет ничего предосудительного. И да. Я собираюсь жениться на вашей дочери, но в мои планы не входит волочь ее силком по проходу к алтарю. Не собираюсь воевать с собственной невестой. Пусть согласиться сама.

– Вы так в себе уверены, лорд. – «Лорд» в устах Гвеннэль прозвучало как изысканное ругательство, будто она желала оскорбить собеседника вежливым обращением. – Не боитесь, что теперь, когда моя дочь вернулась к нам, ваш брачный контракт не стоит даже бумаги, на которой он написан. Она высокородная леди, а вы – изгой. Любой суд будет на нашей стороне.

Воцарилось напряженное молчание. В тишине я слышала стук собственного сердца, а дыхание казалось невероятно громким. Ушам не верю. Брака не будет? Ух ты! А так можно было? Надо ли говорить, что мое ликование было недолгим. Его безжалостно растоптали злые эльфы.

– Потрясающе, – тихо рассмеялся Третий. – Правильно ли я понимаю, что ваше слово, как и слово вашего супруга, ничего не стоит, и мне следовало взять с вас что-нибудь вроде непреложного обета или клятвы на крови?

– Всем известно, изгои – эльфы без чести. С ними вовсе не обязательно соблюдать правила.

– Мило, – оценил откровенность эльфийки собеседник. – Вы так и не удосужились узнать что-то обо мне или вашей дочери. Как недальновидно с вашей стороны. А ведь через этот брак вы можете, как обрести сына, так и потерять дочь.

– Неправда! Я все знаю о своей дочери!

– Ладно. Тогда вам не составит труда ответить на пару вопросов. Первый – сколько лет вашей дочери?

– Триста двадцать пять! – гордо сообщила Гвеннэль.

«Капец, я старуха!» – поразилась я почтенному возрасту своего тела. Впрочем, если не ошибаюсь, Норандириэль примерно такого же возраста, и ее считают молодой эльфийкой. Это немного успокаивало.

– Попробуйте еще раз, – предложил Третий.

– Незачем пробовать, я прекрасно знаю свою дочь, – отказалась от щедрого предложения эльфийка.

– Хорошо. На самом деле Веронике нет еще и тридцати. О! Не надо смотреть на меня как на растлителя малолетних. Для эльфийки это практически младенчество, а человеческая женщина, как правило, уже обременена мужем и детьми. Так что рассказ перед первой брачной ночью о пестиках и тычинках вообще и о супружеском долге, в частности, можете смело опустить. Вероника прекрасно осведомлена о том, чего следует ожидать. И следующий вопрос. Чье обручальное кольцо с янтарем у нее на пальце?

– Как чье? – искренне изумилась Гвеннэль. – Вы ее жених, значит, кольцо ваше.

– Логично, – одобрил ход мыслей эльфийки собеседник. – Но снова мимо. Кольцо принадлежит высшему демону, и если это всплывет, то скомпрометирует ваш род гораздо больше, чем зять-изгой. К слову, я вовсе не изгой. Тут вы тоже ошиблись.

– А кто? – потрясенно пискнула Гвеннэль. – Только изгои избегают любого упоминания своего клана.

– Все гораздо проще. Я – Тень.

– Тени не женятся! – еще более шокированно выдохнула эльфийка.

Вот это новость! А чего он тут всем голову морочит? Понятно. Решил бросить у алтаря? Вот оно, эльфийское коварство в действии.

– Конечно, Тени не женятся, – не стал отрицать Третий. – Только если брак не является их заданием. Кстати, о задании. Эймэль! Ты еще долго? Прислать тебе горничную на помощь?

Глава 16

Маневр по отступлению от двери сразу не задался. Хотелось тихонечко, на цыпочках, прокрасться по мягкому ковру к зеркалу, затем крикнуть: «Да-да! Подожди несколько минут! Я сейчас!» А получилось запнуться о коврик, пнуть пуфик, удариться об угол кровати, громко сказать несколько непечатных слов, желая кровати сложной, извращенной любви, мстительно пнуть еще раз, взвыть от того, что глупая месть мебели не удалась, пространно разъяснить обманчиво мягкому на вид ложу всю степень его зловредности и коварства. Настойчивый стук в дверь застал меня за яростным избиением собственной кровати штанами.

– Кто там?! – злобно рявкнула я, совершенно позабыв наставления «матушки» о мягкости, кротости нрава и сладкоголосии эльфийских леди.

– С тобой все в порядке? Может, тебе помочь? – Насмешливый голос Третьего напомнил, что меня ждут одетой, а не растрепанной и взмыленной, как после боев без правил с неодушевленными предметами.

Я нервно облизнула пересохшие губы и как можно более вежливо сообщила, что буду готова буквально через пару минут. Что, разумеется, никак не соответствовало действительности. А что он хотел? Женщины редко собираются к указанному сроку, даже если им нужно всего лишь натянуть штаны. Видимо, ответ Третьего вполне удовлетворил, так как стучать он перестал и дверь в попытке выяснить источник шума не выбил. А вот в моей голове созрел новый вопрос. Почему это он уверен, что я пойду за него замуж добровольно? Из-за банального отсутствия альтернативы? Ну да. За все время пребывания в клане я практически не видела эльфов мужского пола, а общалась только с Третьим. Даже отец Эймэль предпочитал меня игнорировать, кидая долгие непонятные взгляды при встрече и за столом, но не произнес и пары слов.

Единственное удобоваримое объяснение происходящего, пришедшее на ум, – это то, что эльф решил таким незамысловатым образом меня соблазнить. По типу: попробуйте бесплатную урезанную демоверсию эльфийского спутника перед свадьбой, а потом, будьте любезны, приобрести полную лицензионную для дальнейшего полноценного использования в домашних условиях. Причем к процессу Третий умудрился подойти настолько издалека, что до этого момента я и понятия не имела о том, что меня вожделеют или соблазняют. Хотя, возможно, я просто никогда особо не понимала мужчин вообще и эльфов в частности. У эльфов ничего не бывает просто. Все обязательно невероятно запутанно, иносказательно, непонятно и сбивает с толку.

И вообще, если дело обстоит так, то он наглым образом присвоил мою роль. Ведь это именно я, женщина, должна настаивать на свадьбе, пресекать попытки жениха перейти грань дозволенного. Мол, убери свои шаловливые ручонки от меня нежной, трепетной и невинной. Все вкусное только после свадьбы. Тем более брачный контракт у нас есть.

«В эту игру можно играть вдвоем, – мрачно решила я, – Любой соблазнитель тоже может быть соблазнен».

И в кои-то веки посмотрела на себя в зеркало с интересом. Не знаю, сколько времени прошло с того момента, когда я очнулась на кровати в этой комнате в чужом теле, в чужом мире. Месяц, два, а может, все три. И все равно до сих пор, глядя на себя в зеркало, не сразу понимаю, что теперь это мое лицо, уши, волосы.

Для начала расправила плечи, попыталась выпятить грудь. Прискорбно. Несмотря на все попытки, похвастаться было нечем. Соблазнять, как ни печально, тоже. Ну если, конечно, у эльфа в роду не было кого-то из семейства псовых, и он не испытывает непреодолимое влечение к костям. Но когда меня останавливали трудности? Минут пятнадцать пыталась принимать различные соблазнительные позы, виденные в интернете. А что? Модели в нижнем белье выглядят очень даже ничего. Только почему-то у меня выходило как угодно: странно, стремно, прикольно, но не эротично. А узрев меня в паре особо оригинальных поз, Третий точно наплюет на свое так называемое вожделение и позовет костоправа, чтобы поправить явно заклинившие позвонки. Блин. Ощущение такое, будто тело приобрела на распродаже, а оно мало того, что оказалось бракованным (без выдающихся частей и гибкости), так еще и инструкция по эксплуатации в комплект не входила.

– Но ведь польстился же на что-то, – окончательно выбившись из сил, хмыкнула я. – Вот знать бы теперь на что. Хотя… Без одежды в этом теле он меня не видел. Следовательно, соблазнять будем в одежде. А в интиме освещение – не главное. Там и на ощупь редко кто промахивается. Ну и на костях уже достаточно мяса наросло, чтобы обошлось без колотых ран.

Придя к такому выводу, оделась. Раз уж стриптизерша из меня никакая, будем потрясать скрытой красотой. И тут выяснилось, что в роду эльфа псовых таки не было: в груди куртка оказалась свободновата, в бедрах тоже. А вот с талией угадал. Оптимист, однако.

– Так ему и надо, – злорадно сообщила зеркалу я, прикидывая, насколько более пышные формы он надеялся у меня наскрести.

Ну что сказать? Не всем мечтам суждено осуществиться.

– Тебе идет, – оценил преображение Третий.

– Благовоспитанная леди никогда не позволит себе демонстрировать ноги всем желающим, – осуждающе поджала губы Гвеннэль, подтвердив тем самым прописную истину о невозможности угодить всем окружающим одновременно.

Обязательно останутся недовольные. В ответ я безразлично пожала плечами. Одежда мне нравилась, и плевать на чье-то мнение.

– Ты мне польстил, – не удержалась от ехидного намека на несоответствие размера шмоток с суровой действительностью я.

Эльф демонстративно смерил меня заинтересованным взглядом сапфировых глаз, по его губам скользнула настолько чувственная улыбка, что где-то внизу живота сразу образовалось томительное предчувствие чего-то восхитительно приятного и, определенно, запретного для благовоспитанных леди. Судя по потрясенному выражению породистого лица Гвеннэль, она ощутила нечто схожее и теперь не знала, как на это реагировать. М-да. Не эльф, а тестостерон ходячий. За такого замуж выйдешь, большой бейсбольной битой обзавестись придется, чтобы поклонниц от невероятной мужской харизмы отгонять. Слетятся ведь, как пчелы на мед. Ну или, делая скидку на местные реалии, в которых бейсбол еще не придумали, шипастая булава будет достойной заменой биты. А что? Оружие массивное, тяжелое. Заодно бицепсы подкачаю в боях без правил за лучшего самца. Господи! О чем я думаю?! И Гвеннэль хороша! Замужняя леди, а чужим мужикам глазки строит. Блин. Я что? Ревную? Только этого мне еще и не хватало.

– Сама не раз говорила: «Надежда умирает последней», – с усмешкой сообщил Третий.

– Боюсь, ко мне больше подходит «не в коня корм», – жестко подрубила его оптимизм я.

– Поживем – увидим, – хмыкнул он, всем своим видом давая понять, что надежду в нем так просто не убить. – Лучше повернись ко мне спиной.

«Неужели станет ушивать одежду прямо на мне? – искренне изумилась я. – А что? С него станется. Вон как ловко управляется с ниткой и иглой».

Вопреки моим ожиданиям, эльф не решился блеснуть портновскими навыками. Видимо, берег остатки моей гордости. А то вон он, какой из себя весь рукодельный. Я же нитку в иголку вдеваю с трудом, а шью еще хуже. Ну как в таких условиях не обзавестись кучей комплексов? Вместо этого Третий решил заняться моей прической. Его пальцы нежно скользнули по моим волосам, расческа или гребень (я никак не могла увидеть, чем именно ему пришло в голову меня причесать) повторил мерное движение. Мужские пальцы легко коснулись чувствительной кожи шеи, прошлись вниз вдоль позвоночника, разделяя волосы на пряди. Я невольно затаила дыхание. Нет. Меня и раньше причесывали: бабушка, мама, парикмахер, в конце концов, даже «брат» Еринэль, но никогда простое действие не воспринималось так интимно. Я остро ощущала его прикосновения даже сквозь кожу куртки. Горячее дыхание обжигало, рождая ответный жар где-то в глубине тела.

Знал ли он о том, как действует на меня его близость? Непонятно. Зато леди Гвеннэль происходящее возмутило до глубины души.

– Что вы себе такое позволяете, лорд? – холодно поинтересовалась она у новоявленного стилиста, обдавая того ледяным взглядом.

– Заплетаю косу своей невесте. А на что это похоже? – с насмешкой в голосе осведомился он.

– И зачем вам это понадобилось? – стойко гнула свое леди, явно не удовлетворенная очевидностью ответа.

Надо же. Она тоже подозревает его в скрытых мотивах.

– Думаю, там, куда мы отправимся, с косой Эймэль будет более удобно, – спокойно пояснил Третий.

– А мы куда-то идем? – заинтересовалась я, делая над собой усилия, чтобы дышать и стараясь не думать, что в процессе плетения Третий умудрился подойти еще ближе.

– Да. Но это сюрприз.

– Сегодня просто день сюрпризов. Ты меня балуешь, – выдавила я и втайне порадовалась, что голос не дрогнул. – Судя по одежде, мы переходим от пеших прогулок к конным?

– Приличная леди никогда не позволит себе показаться в обществе в подобном виде. А для прогулок верхом существуют прекрасные амазонки: стильные, эффектные и приятные взору, – внесла лепту в наше общение леди Гвеннэль, всем своим видом показывая, что быть приличной леди – не простая работа, требующая от эльфийки полного самоотречения.

Видела я этот наряд. Действительно красивый, элегантный, как правило, состоял из редингота (нечто вроде длинного приталенного жакета), приталенной блузки, длинной юбки, высоких сапог для верховой езды, перчаток, шляпы или шляпки с вуалью. Некоторые модницы предпочитали бархат и шелка. Очень дорогостоящее решение с учетом того, что при прогулке, например, по лесу легкая ткань быстро приходила в негодность. Более практичные склонялись к более простым, плотным тканям. Но сути это не меняло. Пешая прогулка в амазонке еще куда ни шло, но лезть на лошадь я бы не рискнула. Кататься придется, сидя боком в дамском седле. Невероятно неудобная поза с высокой вероятностью свалиться на землю при малейшем неповиновении животного.

– Мы можем покататься, потом… если захочешь, – интригующе сообщил Третий, полностью игнорируя мнение будущей тещи.

Его дыхание нежно коснулось уха, шеи, некстати напомнив, насколько близко стоит эльф, и отозвалось сладким томлением где-то внизу живота. Вот только этого не хватало.

– Если я спрошу, ты ответишь честно? – слегка охрипшим от неуместно накатившего возбуждения голосом, поинтересовалась у новоявленного парикмахера.

– Конечно, – интимным шепотом отозвался он, не забывая ритмично сплетать длинные пряди моих волос в косу.

Внутренне мстительно усмехнулась. Вряд ли ему понравится мой вопрос.

– Скажи. Кто такие Тени?

Леди Гвеннэль пошатнулась и уставилась на меня так, будто увидела, как я беспечно наступила на мину, которая взорвется, стоит лишь убрать с нее ногу. И вроде бы все плохое уже произошло, но дальше будет только хуже. Мерное движение пальцев эльфа прервалось всего на секунду, но я заметила.

– Подслушивать не пристало благовоспитанной леди, – мягко сообщил он, и в его голосе послышалась улыбка.

Вот, елки! Я и не подумала, что своим вопросом выдам себя с головой.

– Ты обещал ответить, – нервно облизнув губы, напомнила я.

Леди Гвеннэль в ужасе расширила глаза, цвет ее лица утратил благородную бледность, быстро переходя в мертвенную. Мне тут же стало любопытно, что же за рожи корчит эльф, что моя эльфийская мать вот-вот грохнется в обморок.

– Не вертись. Криво получится. – решительно пресек попытку обернуться Третий. – Тени, любопытная моя, это тайные воины, шпионы…

– Наемные убийцы! – брезгливо выплюнула эльфийка.

– Да-а-а, – почти сладострастно выдохнул жених на ухо, и по моей спине пробежала вереница мурашек. – Убийцы, специалисты по деликатным поручениям, а еще великолепные мастера в области пыток.

Леди Гвеннэль пошатнулась, явно приняв последнее признание близко к сердцу.

– Испугалась? – вкрадчиво поинтересовался эльф.

Эльфийка поспешно кивнула, явно стараясь справиться с нервным тиком. А я честно прислушалась к своим ощущениям. Странно, но никакого ужаса не испытывала, хотя, по идее, должна была бы уже бежать, сверкая пятками, наплевав на целостность собственных волос. Пусть оставит пару прядей на память, не велика потеря, когда узнаешь, что у будущего мужа настолько темное прошлое. Но отчего-то оно казалось мне каким-то абстрактным и нереальным, как бабайка, которым пугают детей, чтобы они не смели в одиночку ходить в лес. Наверное, это все влияние кинематографа. В фильмах часто главным героем является какой-нибудь суровый, брутальный наемник, перед которым трепещут враги и практически сразу падают на спину женщины. И он весь такой из себя одинокий волк, чье огрубевшее от невзгод сердце потихоньку плавится под нежным невинным взглядом какой-нибудь пышногрудой блондинки. Ну или не блондинки.

– Нет, – недоуменно пожала плечами я.

– Хорошо, – одобрил он мою стойкость. – Не хочу, чтобы ты меня боялась.

Я тоже не хотела его бояться. В этом мы с ним солидарны.

– Если хочешь, можешь дать мне имя, – щедро предложил он.

– Что? – удивленно уставилась я на Гвеннэль, которая ответила таким же ошарашенным взглядом темно-сиреневых глаз.

Она явно испытала невероятное облегчение, когда тема о Тенях была исчерпана. И чего так перепугалась? Непонятно. Да. Наемный убийца. Но нас убивать ни к чему. За нас не заплатят. К тому же сам признался, что Тень, – никто за язык не тянул.

– Ты сказала, что не желаешь становиться половиной Третьего, – терпеливо напомнил эльф, как будто смена имени сможет примирить с суровой необходимостью вступить в договорной брак. – Я подумал, тебе будет приятно выбрать что-то более благозвучное самостоятельно.

Леди Гвеннэль уставилась на нас с таким неподдельным недоумением, будто мы всерьез собирались обзавестись крокодильей фермой и обсуждаем, где взять яйца от породистых производителей на развод.

– Плохая идея. Последний, кому я дала имя, зовется Скворчащий животик[13], – злорадно известила оппонента. – Не боишься, что придется откликаться на что-то вроде Взорванной хлопушки?

– В таком случае ты станешь половиной Взорванной хлопушки, что еще обиднее, – не менее ехидно парировал он. – Хорошо. Если тебе сложно определиться с именем, как тебе Виллэль?

Против Виллэля я ничего не имела. Вполне себе достойное имя. Не хуже какого-нибудь другого.

Обещанным сюрпризом оказался эльф. Нет. Не в личное пользование. А жаль. Интересный экземпляр. Брюнет. Что, лично для меня, обстоятельство немаловажное. Всегда больше тяготела к черноволосым парням: чудилось мне в них нечто по-восточному знойное, сама не знаю почему. Исключением из правил был лорд Кайдэль, который получил решительный отказ на предложение руки и сердца, во-первых, потому, что ничего, собственно, и не предлагал (просто согласился с их величествами), а во-вторых, при первой встрече связал, угрожая расправой моим друзьям. При второй же встрече решил казнить нас оптом. Данный брутальный представитель эльфийской расы, стоящий перед нами, был красив, но не смазлив. Было в нем нечто мужественное, цепляющее нежную женскую душу, заставляющее трепетать сердце. Возможно, дело было в шраме в форме молнии, пересекавшим левую щеку до самой губы, немного оттягивая уголок вверх, отчего казалось, будто на лице высокорожденного застыла язвительная ухмылка. Ранение ничуть не портило породистого лица, наоборот, придавало ему некий опасный флер. Пронзительно серо-голубые глаза, воинская коса, потертые, но опрятные штаны и жилет темно-коричневой кожи да пара мечей в простых ножнах, притороченных к ничем не примечательному поясу, довершали облик незнакомца. Он стоял в огороженном деревянными слегами загоне, явно предназначенном либо для выездки лошадей, либо для их выгула, и производил впечатление хищника, неожиданно забредшего на огонек.

– Познакомься, Эймэль, это – лорд Нейлэль из воинского клана Атакующих. Будет учить тебя воинским премудростям, – известил меня и окружающих жених.

Окружающие, представленные местными конюхами-полуэльфами и людьми, эльфийскими лордами, а также Артмаэлем, явно заинтересовавшимся, чего, собственно, все столпились, – очень впечатлились щедрым жестом Третьего. При этих словах леди Гвеннэль, ни за что не желавшая оставлять нас наедине и потому увязавшаяся следом, подозревая Третьего во всех смертных грехах разом, ахнула, покачнулась, хотела было упасть в обморок, но передумала, осознав, что падать придется не на ковер, а в пыль загона для выездки лошадей. Какое самообладание.

Глава 17

Я кокетливо протянула будущему учителю руку для поцелуя. Лорд Нейлэль спокойно принял доверчивую девичью конечность, со знанием дела крепко пожал, чем несказанно удивил всех присутствующих (согласно этикету, на нежных пальчиках леди полагалось запечатлеть поцелуй легким, едва заметным касанием губ или на худой конец сделать вид, что целуешь), внимательно ощупал до самого локтя и явно остался недоволен увиденным.

– Вы говорили, что леди не новичок в боях на мечах, – укорил он Третьего, глядя поверх моей головы.

От укоризненного замечания эльфа и без того трепещущая леди Гвеннэль негодующе завибрировала как камертон.

– Благовоспитанной леди, – вновь села на любимого конька моя «мать», – не пристало махать разными железяками как босячке.

Сказала и замерла под ставшим вдруг нехорошо внимательным стальным взглядом гостя. Поняла, что перегнула, но слово, как говорится, не воробей – вылетело? – пожинай проблемы.

– Почти все эльфийки клана Атакующих – воины и обучены прикрывать спину мужчин в случае вражеского нападения, – бесстрастно, как патологоанатом причину смерти очередного доставленного в морг трупа, сообщил он. – Хотите сказать, они не такие уж благовоспитанные и не такие уж леди?

Вопрос угрожающе повис в воздухе. Плавным движением Третий перетек ближе ко мне и взял за руку, готовый, в случае чего, рвануть за свою спину. Леди Гвеннэль пошатнулась, но удержалась на ногах благодаря стоящему рядом мужу. По брезгливо скривившемуся лицу лорда Артмаэля было видно, в данный момент он совсем не рад служить опорой жене, но позволить ей ударить лицом в грязь в буквальном смысле этого слова не был готов еще больше.

– Моя прекрасная жена, – с недоуменным видом коневладельца, чья лошадь неожиданно пришла третьей в призовом забеге, хотя до этого устойчиво держалась в фаворитах, начал он, – вовсе не хотела оскорбить сиятельных леди клана Атакующих.

Еще бы она этого хотела. Насколько я успела заметить, эльфы к своим дамам относятся очень бережно и трепетно. Преимущественно это выражается в том, что их отправляют жить в какое-нибудь дальнее поместье или отдельно стоящий домик, здание, башню (нужное подчеркнуть), окружают заботливыми слугами совместно с охраной (исключительно для пользы нежных особ) и выпускают только на официальные светские мероприятия, а затем водворяют обратно в нежную заботливую удаленность. Еще им позволены прогулки по саду, но это в случае, если сад обнесен достаточно высокой стеной.

– Просто наша дочь, – между тем продолжал вещать лорд Артмаэль, – слишком много времени провела в магическом сне, и это обстоятельство негативно сказалось на ее здоровье. – Судя по красноречивому взгляду, брошенному в мою сторону, заботливый родитель подозревал отрицательное воздействие столетнего сна не только на мое физическое, но и на умственное состояние. Обидно. – Ваши же леди более одарены от природы, поэтому им воинские упражнения не наносят вреда.

– То есть, по-вашему, они еще и мужеподобные? – мрачно поинтересовался Нейлэль у окончательно деморализованных родителей.

Положительно мне начинает нравиться этот эльф! Возможно, и как учитель он меня не разочарует. Хотя он от меня явно не в восторге. В этом мы с ним солидарны. Я от себя тоже не в восторге. Точку в начинающем разгораться скандале поставил Третий.

– Прошу прощения, лорд Нейлэль, – холодно извинился он, явно просто из вежливости, чем в действительности чувствуя за собой какую-либо неловкость от того, что вклинился в разговор. – Предлагаю все-таки начать с обучения, раз уж мы именно для этого здесь собрались. А разногласия по поводу прекрасной половины вашего клана уладите с лордом Артмаэлем после. В более приватной, так сказать, обстановке.

Лорд Нейлэль с видимым трудом оторвал от Артмаэля многообещающий взгляд начинающего вивисектора и воззрился на меня как видавший виды дембель на салагу-призывника.

– Вы точно тверды в желании обучать леди бою на мечах сразу с боевым оружием? – холодно уточнил он у моего спутника. – Ваша леди не просто не воин, она вряд ли сможет удержать в руках хотя бы один тренировочный меч, а уж два боевых клинка и подавно.

Как ни печально признавать, он прав. В нынешнем своем состоянии я не способна поражать боевыми умениями. Повезет, если просто уроню клинки на ноги, а не отрежу обе конечности разом. Вслух сомнения озвучивать не стала. Нет. Не из-за внезапно обуявшего чувства солидарности с будущим супругом. Просто в душе неожиданно пробились робкие ростки надежды. Вдруг? Вдруг мои мечи у него? Маловероятно, конечно. Но, как говорится, чем черт не шутит, пока Бог спит? Вот уж никогда не подумала бы, что стану скучать по двум ехидным, въедливым голосам в собственной голове.

Леди Гвеннэль, которая, судя по выражению лица, уже некоторое время пыталась выбрать фасон траурного платья (похороны мужа дело серьезное, благовоспитанная леди не отправится на них одетая кое-как), вынырнула из своих размышлений как из глубокого омута и вперила в мастера Атакующих взгляд темно-сиреневых глаз.

– Моя дочь в жизни не держала в руках ничего тяжелее швейной иглы, пера для письма или художественной кисти, – высокомерно известила она окружающих о полной неприспособленности Эймэль к жизни. – Разве не обязанность мужа обеспечить безопасность своей жены?

– Разумеется, – неожиданно легко согласился Третий (или теперь Виллэль?). – Непременно займусь этим, если лорд Нейлэль не оправдает моих надежд. Ах да! Чуть не забыл. Оружие.

Он элегантным жестом подозвал слугу с парой эльфийских клинков наперевес. Мое сердце замерло, пропустив несколько тактов подряд, затем застучало как сумасшедшее. Ни одному мужчине я не радовалась так сильно, как в данный момент Джастудаю и Кумивару. Но не признаюсь в этом даже под угрозой пыток.

– Можно? – все еще не веря в свое счастье, робко поинтересовалась я у Третьего.

– Разумеется, – милостиво кивнул тот.

Я осторожно протянула руку, погладила благородную, отливающую голубым сталь, мысленно поздоровалась и… ничего: ни отклика, ни вибрации, ни хотя бы ехидного смешка в ответ. Обиделись, что ли, что я их бросила? Ну так я же не специально. Меня в мой мир насильно выбросили. Провела по мечам еще раз, нежно ощупала простые кожаные рукояти. Тишина в ошеломленном сознании заставила испугаться не на шутку. Что, если я теперь никогда не услышу голос одухотворенного оружия? Может, я навсегда утратила эту способность вместе с телом? Стоп. Мне кажется или действительно кожа отличается от той, которая была на Кумиваре с Джастудаем? Раньше она была иссиня-черная, чешуйчатая (явно ее носила какая-то рептилия до того, как оружейнику приспичило обмотать ею рукояти). Теперь кожа тоже темная, но не настолько, чешуек нет, да и кисть на золотом шнуре отсутствует.

– Это не мои мечи? – потрясенно выдавила я, обманутая в лучших чувствах.

– Разумеется, нет, – подтвердил догадку эльф. – Решил не рисковать.

Сердце снова затрепетало, преисполнившись надеждой.

– Но ты знаешь, где они? – робко поинтересовалась, стараясь не спугнуть переменчивую удачу и с трудом удерживаясь, чтобы не кинуться на него с воплем: «Верни мою прелес-с-сть!».

– Верни мне их, – тихо попросила, заглядывая в глаза с такой мольбой во взоре, что кот из мультфильма «Шрэк» может спокойно вешать сапоги на гвоздь и выйти в отставку.

Такого ему точно не переплюнуть. Но блондин изволил показать стойкость характера, видимо, зачерствел душой на своей шпионской службе, да подрабатывая наемным убийцей и палачом по совместительству.

– После. Если хорошо покажешь себя на тренировке, – выдвинул условие он.

И меня прорвало. Я подробно высказала все, что думаю о нем, его родне и несправедливости отъема моего личного оружия. Окружающие были поражены многообразием моего лексикона в комплексе с красноречием, особенно, когда я щедро подкрепляла некоторые особо заковыристые словосочетания разнообразными жестами, заставившими почему-то густо покраснеть леди Гвеннэль.

– Между прочим, форменное свинство заставлять меня заслуживать собственное оружие. Это мои мечи. Верните мне их и разойдемся по-хорошему! – топнула напоследок ногой я.

– Дочь моя! – возмущенно выдохнула эльфийка.

– Потрясающий темперамент, – одобрил лорд жених, сохранив совершенно непроницаемое выражение лица. – Предлагаю в дальнейшем проявлять его в ходе тренировок с лордом Нейлэлем.

Брюнет скептически изогнул красиво очерченную бровь, уголки его губ иронично дернулись. Видимо, он сильно сомневался, что мой темперамент сможет компенсировать полное отсутствие опыта и минимальную мышечную массу. Честно говоря, я и сама в этом сомневалась, как и в том, что стоит выходить замуж за мужчину, заставляющего женщину кровью и потом отрабатывать свое собственное имущество на арене. Однако вернуть мечи очень хотелось. Ладно. Буду решать проблемы по мере их возникновения. Сначала мечи. Разъяснения о том, как плохо злить меня, среди местных эльфов отложим на потом.

– Скажите, лорд, если прибить жениха до свадьбы, я уже буду считаться вдовой? – мрачно поинтересовалась у Нейлэля, чем вызвала искреннее изумление на его лице.

Как-то не принято у эльфов задавать подобные вопросы и заранее признаваться в задуманных преступлениях.

– Милая, остаться вдовой у тебя не получится лет с тысячу, – жестко разрушил радужные планы Третий.

– Почему с тысячу? – опешила от немыслимой цифры я. Нет. Перспектива столько прожить, конечно, радовала (мысленно решила пережить блондина чисто из принципа), но раньше я считала сотню лет глубокой старостью, а тут целая тысяча. – Почему именно столько? Откуда вообще взялись такие сроки?

– Боюсь, именно столько времени тебе понадобится, чтобы научиться прилично владеть мечами, – спокойно пояснил он. – Хотя такими темпами и в этот срок рискуешь не уложиться.

– На самом деле я планировала использовать старый добрый надежный яд, – доверительно сообщила я будущему трупу своего жениха.

– Не получится. Большинство ядов на меня не действуют. Издержки профессии, – задушил план своего усекновения в зародыше этот привереда. – А оставшиеся слишком сложно найти или сделать, не отравившись самому. Так что не затягивай с тренировками. Начинай уже.

И я приступила. В следующие полчаса я поняла, что мечи – это пара тяжелых железяк, которые можно взять в руки, но удержать уже проблема, а большинство собравшихся пришли чисто для того, чтобы мысленно поглумиться над моими жалкими потугами. Лорд Нейлэль практически впал в отчаяние в процессе обучения меня самой простой стойке. В конце концов, он просто плюнул и смирился с тем, что полученная «боевая стойка» скорее напоминает позу озабоченной самки богомола, жаждущей подарить самцу последние в его жизни объятия, чем стойку мечника. Далее тренировка из пассивной стадии перешла в активную. Лорд Нейлэль размахнулся и ударил по правому клинку. Я охнула. Удар оказался сильнее, чем ожидала, в результате меч отправился в полет по высокой дуге и хищно впился у ног Третьего.

– Хорошая попытка, дорогая, – оценил бросок Виллэль. – Не сочти за критику, но удар оружия противника нужно парировать, а не использовать как возможность запустить свой меч подальше. Это же поединок, а не игра.

Я едва удержалась от того, чтобы не показать язык критику. Дальнейшая тренировка больше напоминала некую опасную игру «запусти меч подальше», чем на обучение благородному искусству боя на мечах. Лорд Нейлэль несильно бил одним из мечей по любому из моих, я невольно выпускала тяжелую железяку, и она отправлялась в полет, заставляя зрителей падать на землю или разбегаться в разные стороны. После того как клинок падал, я обреченно плелась за утраченным оружием, и все начиналось сначала. Третий решил немного ускорить процесс обучения, отрядив подносить мечи расторопного слугу-мальчишку. Приятнее процесс не стал, но хотя бы не приходилось еще и бегать.

– Достаточно, – прекратил мои мучения Третий, когда руки, ноги уже тряслись, запястья ныли, и не посылала всех в долгое эротическое путешествие только из гордости. – Похоже, я действительно слегка погорячился, позволив тебе тренироваться с боевым оружием. Завтра возьмешь деревянные.

Мне показалось, или лорд Нейлэль вздохнул с облегчением?

– Вы уверены, что вашей жене действительно необходимы подобные занятия? – на всякий случай уточнил мастер Атакующих.

Я потупилась, всем своим несчастным видом стараясь показать, что грозит благородной эльфийке, когда родители выбирают ей в мужья тысячелетнего самодура, и тут увидела его… сломанный ноготь.

– А-а-а! – издала я возмущенный вопль обезьяны-ревуна, напрочь выпадая из образа униженной и оскорбленной невесты. – Ноготь!

– Простите, что? – нервно сглотнул лорд Нейлэль.

– Ноготь сломала, – с нажимом пояснила, бросая на мучителя взгляд маньяка, которому внутренний голос настоятельно советует срочно убить всех окружающих.

– Ноготь? – недоверчиво уточнил Третий, явно не осознавая всей глубины моей душевной драмы.

– Да, блин, ноготь! – начала откровенно свирепеть я. – Твою мать, Виллэль! Ты когда-нибудь пробовал отрастить приличные ногти без шеллака и нормальной маникюрши?! Да здесь нормальной пилочки для ногтей нет! А лак днем с огнем не сыщешь!

– Я как-то не задавался подобной целью, – все еще недоумевал эльф. – А что такое шеллак?

Я хотела было уточнить и даже открыла рот, но… тут совершилось непоправимое.

Сломался ноготь на безымянном пальце правой руки. Боль. Неприятие. Отчаяние.

– Ну все. Трындец вам, – загробным голосом известила присутствующих, преимущественно обращаясь к мастеру мечей и жениху, как к основным виновникам случившегося. – Рекомендую бежать.

– Куда? – спокойно осведомился Нейлэль, подтверждая известный факт, что хороших советов никто не слушает.

А зря. Медленно улыбнулась прежде, чем окружающий мир накрыла знакомая темнота.

Не знаю, через сколько времени пришла в себя. Первым почему-то вернулся слух. Кто-то настойчиво и вкрадчиво, как молитву, повторял мое имя.

– Вероника… Вероника… Вероника.

Собственное имя звучало как-то непривычно. Почему? Ах да! Здесь все зовут меня Эймэль, и никто не вспоминает мое настоящее имя. Какая жалость. А мне оно всегда нравилось.

Следующим вернулось зрение. Изменения в окружающем мире потрясали.

Начнем с того, что передо мной стояли лорд Артмаэль с нервным тиком на лице и невыразимым ужасом в глазах и очень сильно чем-то удивленный лорд Нейлэль. Оба благородных эльфа были изрядно потрепаны, одежда во многих местах порвана, часть кожаного жилета лорда Нейлэля попросту отсутствовала, а пересекающая кубики пресса царапина (к счастью, не глубокая) медленно набухала кровью. У лорда Артмаэля оказалась отрезана коса. Но самым примечательным было то, что оба опасно острых кончика моих клинков аккуратно касались яремных впадин на их шеях. С учетом того, что оба эльфа прижались спинами к ограждению загона, еще несколько минут назад служившего для тренировки, деваться им было некуда.

– Вероника.

Мой взгляд наконец сфокусировался на говорившем. Им оказался Третий. Странно. Ногти сломала из-за него, а он единственный, кому я не угрожаю. Какой удивительно везучий эльф.

– Отдай мне мечи, – спокойно попросил он.

Я потрясенно моргнула. Мечи в напряженных руках дрогнули. Окружающие ахнули.

– Осторожно, радость моя. Поранишь еще кого-нибудь. Или, что еще хуже, поранишься сама, – все так же спокойно сообщил Виллэль. – Лучше отдай их мне.

Его пальцы осторожно коснулись моих запястий, ласково скользнули к кистям, нежно, но настойчиво разжали сведенные почти до судорог на рукоятях мечей пальцы.

– Ну, вот и все, – улыбнулся эльф.

Присутствующие облегченно выдохнули. Я удивленно моргнула, смутилась, потупилась и неловко выдавила:

– Извините.

Глава 18

Виллэль догнал меня уже в саду, когда я нервно мерила посыпанные разноцветным песком дорожки, тщетно пытаясь привести мысли в порядок. Черт побери! Я чуть было не прибила двух эльфов из-за пары сломанных ногтей. Тут у кого угодно начнутся проблемы с нервами. Чертов боевой транс начался совершенно неожиданно. А я всегда считала эту способность, идущей в комплекте с одухотворенными мечами. Раньше это именно так и работало. Кумивар с Джастудаем включали его как некую кнопку и выключали. Самостоятельно мне такое никогда не удавалось.

– Все нормально? – участливо поинтересовался эльф.

Я смерила блондина внимательным взглядом медсестры психиатрической больницы, которую пациент в смирительной рубашке пытается убедить, что его срочно надо выпустить в город за пивом. Похоже, он действительно считал, будто для меня месть за преждевременную гибель ногтей до последнего эльфа, – норма. Однако грозная у меня репутация.

– Я хочу побыть одна, – констатировала факт я.

– Нет, – наложил запрет на уединение собеседник, но, увидев мой возмущенный эльфийской категоричностью взгляд, немного смягчился и даже снизошел до пояснения своей позиции: – Тебе не следует оставаться в одиночестве. Так что я составлю тебе компанию, хочешь ты этого или нет.

– Волнуешься, как бы я еще чего не учудила? – начала горячиться я. – Успокойся, на сегодня лимит эскапад исчерпан.

– Рад слышать, – иронично улыбнулся Третий, явно не поверив на слово. – Но я опасаюсь совсем иного. Вот отпустит тебя транс до конца, и кому-то придется нести тебя до комнаты. Лучше, если это буду я.

– Кому лучше? – заинтересовалась я, но была наглым образом проигнорирована.

Виллэль даже не стал брать за руку или надоедать разговорами, просто молча сопровождал, но его присутствие все равно скорее нервировало, чем успокаивало. Шагов через двести остановилась и попросила привести Тиграша, раз уж мы все равно гуляем. Эльф несколько секунд пристально сверлил взглядом ярко-сапфировых глаз, будто подозревал в каких-то немыслимо коварных планах, но затем согласился.

– Только жди здесь и никуда не уходи, – попросил он, и мне показалась в его словах то ли скрытая угроза, то ли предупреждение, но уточнять не стала.

Ушел, и ладно. Наконец-то побуду одна. Жаль, что недолго. И как в воду смотрела. Мое уединение быстро нарушил чей-то страстный шепот из ближайших розовых кустов:

– Эймэль… Эймэль… Эймэль…

Понятие не имею, чего именно хотел достичь шепчущий, но я точно не полезу в кусты (будь они хоть трижды розовыми) только потому, что кому-то приспичило меня звать. Собственно, нормальные люди (подозреваю и эльфы тоже) просто так, без далеко идущих и не всегда приятных планов, в заросли никого не зовут. Видимо, зовущий догадался о своей ошибке, поэтому из кустов вырвалась крепкая, мускулистая рука, сгребла меня за куртку и рванула в колючие заросли, невзирая на возмущенные вопли и ругань. Я рухнула в чьи-то крепкие объятия, ударилась о довольно твердую, мускулистую мужскую грудь, меня нагло облапали, ощупали и сделали попытку поцеловать. Последнее было уже совсем чересчур. Целовать меня даже жених себе не позволяет, а тут какие-то непонятные личности лезут. Пусть в этом теле я не имела возможности практиковать боевые искусства, но, видимо, еще не до конца отошла от боевого транса, плюс помог эффект неожиданности. Вывернулась из объятий, произвела блок-захват правой руки агрессора над локтевым сгибом. Четко, как по учебнику, резким рывком правой руки на себя и левой от себя бросила противника на спину и ударила ногой по корпусу, заставив того болезненно охнуть. М-да. Ну и пресс у некоторых. Чуть себе ногу не отбила.

– Эймэль! Это же я! Твоя любовь! – возмутился незнакомец.

«Ах вот ты какая, несчастная любовь Эймэль!» – мысленно воскликнула я, получив наконец дивную возможность подробно разглядеть опрокинутого.

Надо отметить, вкус у эльфийки был отменный. Высокий, мужественный, зеленоглазый и – о да! – брюнет (надо ли напоминать, что брюнеты не то, чтобы моя слабость, но нравятся на порядок больше, чем блондины), широкоплечий, мускулистый. М-да. Фигура явно не эльфийского происхождения и наверняка досталась любви эльфийке от другой расы, внесшей вклад в появление этого великолепного образчика мужественности. Эльфы просто не в состоянии обзавестись подобной мускулатурой. Не та у них конституция. Интересно, откуда он вообще взялся в саду? После истории с Эймэль он, кажется, исчез. Или его не так уж и искали? Все может быть. И что теперь этому красавчику-качку, затянутому в довольно стильный боевой костюм черной кожи, от меня надо? Для настоящей Эймэль знакомство закончилось, мягко говоря, не очень хорошо.

– Слышь, мужик, – чуть наклонилась к нему, чтобы он имел возможность хорошо расслышать мои слова, но при этом все еще не отпускала его руку из захвата, а ногу держала на прессе, чтобы видел серьезность намерений и не думал приставать с дурацкими объятиями и поцелуями. Не терплю подобной фамильярности от незнакомцев. – Еще раз протянешь ко мне свои шаловливые ручонки, выдерну по самый зад, потом еще вырву что-нибудь очень-очень важное, после чего тебе как в песне любить будет больше нечем. Понял? Что бы не было между нами раньше, все быльем поросло. Больше ничего подобного не повторится. Усек?

Как оказалось, усек он не вполне: с неожиданной для такой комплекции ловкостью вывернулся из захвата, легко вскочил на ноги, заставив меня растерять боевой дух, испуганно взвизгнуть и отпрянуть в сторону.

– Я – Шиг. Разве ты не помнишь меня?

И что сказать в ответ? Помню, но шел бы ты лесом? Нет, у меня ретроградная амнезия? Отцепись, я буду кричать? Не найдясь с ответом, развернулась и задала стрекача, внутренне радуясь, что, может, рукопашник из меня в этом теле никакой, зато бегаю я отменно. Полуэльф припустил следом с небольшим запозданием, показав неожиданную для своей комплекции резвость, медленно, но верно сокращая дистанцию между нами. Я уже слышала тяжелую поступь его шагов позади. Да что ж здесь все такие спортивные-то! Куда ни плюнь – сплошные воины и марафонцы. Нам с Третьим точно надо было заниматься бегом по утрам вместо степенных прохаживаний туда-сюда. Вот это мне сейчас ой как пригодилось бы, потому что, честно говоря, я стала быстро выдыхаться. А он ничего. Дышит ритмично, темп держит ровный. Не мужик, а олимпийский бегун на длинные дистанции какой-то.

И тут он попытался меня схватить. Рефлекторно дернулась в сторону и начала петлять. Капец. И, как назло, никого в саду нет. Полный дом эльфов, куча прислуги, а когда нужно – помочь некому. Похоже, спасти меня может только чудо. И… оно произошло. Земля загудела как перед землетрясением, и из-под толщи плодородного слоя выбились гибкие темные ветви кустарника, похожие скорее на зловещее порождение тьмы, чем на обычные растения. Они потянулись в высоту, сплетаясь между собой в непроходимую на вид изгородь. Кое-где на ветвях пробились не только опасные на вид листы, но и шипы, сделавшие бы честь терновнику. Лопни мои глаза! Лабиринт?! Здесь?! Откуда?! От неожиданности я притормозила. Шиг тоже ударил по тормозам, но слишком поздно, налетел на меня, сгреб в охапку, и мы сплоченным дуэтом внезапно воссоединившихся возлюбленных улетели в кусты. Похоже, это становится традицией.

Я визжала, кусалась, пиналась как ненормальная. Опыт подсказывал, что, когда мужик величиной с трехстворчатый шкаф так настойчиво тебя преследует, добром это не кончится. Шиг пытался одновременно бороться с разъяренной мной и ветвями кустов, хлеставших прямо по лицу, причем только его. Надо ли говорить, борьба была неравной, и он ее проиграл. В конце концов гибкие ветви обвили бывшего возлюбленного Эймэль и с размаху вышвырнули вон, за пределы легендарного лабиринта, под мои торжествующие вопли индейца, вышедшего на тропу войны. Кусты плотно сомкнули ветви, которые срослись, сплелись между собой и вдруг стали единым цельным монолитом черного, отполированного до блеска мрамора.

– Спасибо, – тихо поблагодарила ожившую легенду, нежно погладила прохладные стены.

Где-то в глубине коридоров лабиринта раздалось дробное цоканье когтей, и уже через пару минут из-за ближайшего поворота появился знакомый черный пес с красными светящимися глазами, небольшими рожками между острых ушей и костяными шипами вдоль хребта. Зверь деловито процокал ближе, плюхнулся напротив, смачно зевнул, будто мое внезапное появление лишило его послеобеденного сна, и уставился на меня, не мигая.

– Ну, привет, старый знакомый. Прости. Мясо не захватила.

Шиг

Шига выкинуло из странных, взявшихся ниоткуда кустов и ощутимо приложило о землю. У него создалось впечатление, будто его пожевало, сочло мерзким на вкус и выплюнуло какое-то гигантское существо. Полуэльф тут же вскочил на ноги, чтобы ринуться обратно, но увидел только, как гибкие ветви плотно сомкнули ряды, а стоило лишь попытаться их коснуться, угрожающе ощетинились длинными острыми шипами с подозрительными каплями вязкой на вид субстанции на кончиках. «Яд», – потрясенно понял он.

Происшедшее никак не укладывалось у него в голове. И больше всего поражало не наличие неизвестного вида кустарника в эльфийском саду, а поведение Эймэль. Он давно знал эльфийку, и раньше она никогда не вела себя как разъяренная тигрица, которую глупый охотник опрометчиво дернул за хвост. Раньше она была скорее жертвой, чем хищником. Этакая нежная, трепетная важенка, с прекрасными влажными глазами, пугающаяся собственной тени, – слишком легкая добыча. На взгляд Шига, ей не хватало огня. А эта Эймэль. Эта Эймэль ему нравилась. Она будила в глубине полуэльфа жажду обладания. Ни одна орчанка клана не смела бросить ему вызов, а эльфийка не просто бросила, но и умудрилась опрокинуть на землю, проведя болевой прием.

– Моя будет, – усмехнулся он, предвкушая процесс завоевания непокорной эльфийской леди.

В этот момент в кармане куртки завибрировал переговорный кристалл. Шиг осторожно извлек довольно хрупкое магическое устройство, сделал пасс рукой над ним и произнес фразу активации. Магические кристаллы – дорогое удовольствие и даже не очень хорошего качества по карману далеко не каждому. Конкретно этот хрустальный шар был не только маленького размера, но и не самым лучшим: он постоянно фонил, трещал, искажал изображение и звук. Но все равно это было намного лучше, чем почтовые птицы, к лапке которых можно привязать только очень маленькое послание, а затем молиться, чтобы никто не перехватил.

В глубине кристалла заклубился зеленый туман, угрожающе затрещало, затем сформировалась некая расплывчатая клякса, которая несколько раз судорожно дернулась, рыкнула, хмыкнула и рявкнула:

– Докладывай!

– Я женюсь, – сразу начал с главного Шиг.

Расцарапанная колючками темного кустарника кожа неожиданно зудела, несмотря на общую невосприимчивость к боли и ядам, воспитанную с детства. В клане оставались только сильные. Остальные безжалостно изгонялись. Еще его беспокоила реакция отца на слова. И дело было не в том, что старый интриган (а вождь клана Северных волков был большим любителем интриг и по своей сути более походил на лиса, чем на волка) имел на отпрыска от эльфийской наложницы какие-то особые виды. А скорее, в том, что сам Шиг отказал многим достойным орчанкам, чем обозлил множество орков, считавших его всего лишь побочным продуктом от полученного вождем удовольствия, смевшим воротить нос от их дочерей. Правда, в лицо Шигу мало кто отваживался высказать претензии, а кто отваживался, получал вызов на поединок с последующим переселением на местное кладбище или на излечение к шаману. Кому как повезет. Шиг, хоть и был полуэльфом по происхождению, все же воспитывался орками, а воинской премудрости его обучали лучшие учителя.

Собственно, предсказать реакцию Дятча (как звали вождя клана орков) вообще было довольно сложным делом даже для опытных дипломатов, съевших на междурасовых отношениях не один десяток собак. Дятч не являлся типичным орком, каким казался на первый взгляд. Он с отличием окончил факультет экономики престижного университета, где учились многие расы, включая эльфов и гномов. Знал три языка, не считая десятка орочьих диалектов. Поэтому к нему не были применимы общепринятые шаблоны: если орк – большой, агрессивный, тупой. Впрочем, зачастую Дятч успешно пользовался предубеждением послов и, пока последние понимали свое заблуждение, успевал выбить для клана множество уступок в комплекте с выгодными контрактами.

Клякса в кристалле скривилась, ее стало плющить, таращить, затем раздался оглушительный треск, переговорное устройство возмущенно завибрировало и едва не выпрыгнуло из руки полуорка. От падения на землю хрупкую вещь спасла отменная реакция хозяина.

– Сын мой, – наконец прокашляла клякса из глубины хрусталя. – Тебе надо срочно вернуться в клан. Мы найдем тебе лучшего лекаря, и он вправит тебе мозги на место. Похоже, эти остроухие на тебя дурно влияют. Скажи на милость, где ты там умудрился найти жену, да еще в такой короткий срок? И вообще, я тебя совершенно не за этим посылал.

– Одно другому не мешает, – упорствовал в своем стремлении обзавестись второй половиной Шиг, чем наверняка изумил родителя до крайности.

И было от чего оторопеть. Великовозрастный сын не только не обзавелся женами, которых по обычаям, завещанным предками, у него могло быть целых три, но и наложниц не завел. Любовницы – да – были. Но никого на постоянной основе. А тут – на тебе. Женюсь, говорит, и точка. Клякса пошла какими-то серыми волнами, ее очертания разъехались в разные стороны, затем опять слились, немного покрутились волчком и замерли. Полуорк порадовался, что отец находится в нескольких неделях пути от клана Сиреневой орхидеи, а значит, не явится, чтобы надрать уши отпрыску собственноручно.

– Ладно. Допустим, – дипломатично не стал накалять обстановку Дятч. – Для начала расскажи об остроухой, а потом уж и о твоей избраннице речь пойдет. Кстати, это она тебя так знатно отделала? Боевая. Ценю таких. Сильные дети будут.

– Эймэль очнулась. Я на ней женюсь. И да. Это ее рук дело, – не стал изменять краткому изложению сути Шиг.

Клякса мелко завибрировала. То ли отец смеялся, то ли так казалось из-за низкого качества связи.

– Серьезно?! – возмутился орк. – Ты собрался жениться на этой овце? Сам же ныл все время, что она только следом ходить и умеет.

– Сон ее изменил. Теперь она такая… – восхищенно выдохнул Шиг, пытаясь найти подходящие слова, чтобы выразить, какие именно потрясающие качества умудрилась приобрести сиреневоволосая эльфийка за время векового сна. Не нашел. Расстроился. – Она мне руку заломила, угрожала, кусты натравила… Она… она…

– Ясно. Нам понадобится еще и шаман, чтобы снять приворот, – прервал Дятч эмоциональные воздыхания сына, явно жалея, что орчанки клана не додумались для такого простого, но эффективного трюка. Сейчас был бы уже женат, радовал отца внуками, а не бегал по эльфийкам. Где это видано, чтобы приличный орк женился на остроухой? Пусть даже это орк наполовину. Хотя, если она тебя так уделала… может, ты и прав. Женишься, и устранять девчонку не придется. Эльфийки в клане не приживаются. Слабые. Изнеженные. Тщедушные. Ваша с Фредегондой мать едва до родов дотянула. Ладно. Тащи свою дикую кошку. Знакомиться будем.

– Ее еще надо поймать, – заметно сник будущий жених.

– Ну так лови свое счастье – и домой! – отрубил вождь, которого согласие невесты не интересовало в принципе. Орки часто брали себе жен в бою. Для них это вполне нормальное явление. – Или тебе загонщиков прислать?

Клякса в кристалле в очередной раз скривилась, выражая все презрение к тому, кто не может договориться самостоятельно с женщиной, которую выбрал. Разве это мужчина?

– Сам справлюсь! – обиженно вскинулся Шиг, который понятия не имел, как именно будет извлекать беглянку из-за с виду монолитных и неприступных кустов, но ни за что не признался бы в этом даже под страхом смертной казни.

– Ну, сам так сам, – более благосклонно хмыкнул Дятч. – Не затягивай там.

И отключился.

Глава 19

Виллэль

В конюшню, где содержался тигр Вероники, Виллэлю удалось попасть далеко не сразу. По пути его перехватили все еще оборванный лорд Нейлэль, успевший переодеться в свежее, и лорд Артмаэль. Оба пребывали в высшей степени возбуждения, оба жаждали объяснений произошедшего настолько сильно, что были готовы вцепиться в оппонента и трясти со всей силы, пока не расколется. Тень хотел было ловко проскользнуть мимо, но путь окончательно преградила укоризненная и бледная, как призрак невинно убиенной возлюбленной, леди Гвеннэль.

– Что это было? – с восхищением в голосе выдохнул лорд Нейлэль, и Виллэль с тоской понял: поклонников у невесты прибавилось.

«Кнутом отгонять их, что ли?» – раздраженно хмыкнул про себя он.

– Что вы знаете о боевом трансе? – не стал тянуть кота за хвост Тень.

На дипломатию с хождением вокруг да около не было ни сил, ни времени.

– Он безвозвратно утрачен, – с видом ученика, вызубрившего урок на «отлично», напомнил лорд Артмаэль известный всем факт.

– Возрадуйтесь. Транс обретен вновь, – возвестил Тень, ловко отодвинул изумленную леди Гвеннэль и вошел внутрь конюшни.

Эльфы просеменили за ним, как грызуны за дудочкой крысолова.

– Не хотите же вы сказать, что леди Эймэль может впадать в боевой транс? Этого просто не может быть, – сообщил мастер Атакующих, ни к кому вроде бы не обращаясь, но все присутствующие прекрасно понимали, к кому именно адресован вопрос.

– Дело в том, лорд Нейлэль, что словосочетание «не может быть» совершенно не применимо к моей избраннице. Когда вы узнаете ее лучше, вы в этом убедитесь. А сейчас, простите меня, но я действительно очень спешу, – отмахнулся Виллэль.

Но тут откуда-то из полутьмы недр конюшни послышался оглушительный грохот, затем из глубины выскочил всклокоченный конюх-полуэльф, увидел процессию, побледнел, вытаращил глаза и, заикаясь, проблеял что-то настолько невразумительное, что его поняли только с третьего раза.

– В-в-в-ваш-ш-ша лош-ш-ш-шадь, л-л-лорд.

Обращался он почему-то к лорду Виллэлю, хотя тот прекрасно помнил – никакой лошади у него нет.

Даже левбай ему не принадлежал. Формально созданный магией конь был собственностью Вероники, а реально – не признавал хозяином никого. Всю дорогу до клана Сиреневой орхидеи наглый, разобиженный зверь довольно успешно мстил эльфу: портил вещи, не давал покоя коню (все время пытался перегрызть тому повод и просто пугал, когда не получалось). Сначала Тень злился. Но потом решил извлечь пользу из неожиданного соседства и воспринимал затянувшееся противостояние как своего рода тренировку: путал следы, устраивал ловушки, засады, расставлял пугала. Военные действия шли с переменным успехом. Обе стороны настолько увлеклись, что совершенно не заметили появление третьей стороны в их увлекательном противостоянии. Горные коты редко сбиваются в стаи, но ради такого случая решили сделать исключение.

Сначала исключение сделали для коня Тени. Напали ночью всей голодной стаей из десяти крупных особей. Эльф среагировал на визг раненого животного и доходчиво, с мечом в руках, объяснил нападавшим, что ни его, ни лошади в меню нет. За такую наглость можно лишиться конечностей или шкуры. Раздосадованные неудачей пятнистые хищники отступили во тьму, оставив два мертвых кошачьих тела и одного смертельно раненного кота. Из соображения гуманности, кота пришлось добить. Коня тоже. Несчастное животное слишком пострадало.

Следующим пострадал левбай. Голодные хищники справедливо решили, что из левбая получится дивный обед, пусть и из искусственно выведенной дичи. Сама дичь оказалась против, но ее мнения никто не спрашивал. Из полученного ассортимента врагов левбай вероломно переметнулся к старому. Отчаянно вереща, он примчался в лагерь эльфа, где все еще не отошедший от горячки боя Виллэль оказался вовсе не против продолжения банкета. Эльф с магическим конем сражались отчаянно, плечом к плечу, и это сплотило их настолько, что, когда противник был посрамлен и изгнан с позором зализывать раны, зверь позволил смазать царапины от когтей целебной мазью. Дальнейший путь они проделали вместе. В клане Сиреневой орхидеи Третий определил левбая в конюшню, распорядился заботиться о нем и… благополучно забыл о его существовании. До этого момента.

– Так что там с моей лошадью? – зловеще поинтересовался он у конюха, мысленно желая несчастному провалиться сквозь землю.

Слишком уж неудачный момент избрал тот, чтобы напомнить о животном. Бедняга полуэльф завибрировал еще больше, казалось, вот-вот и начнет издавать звук как излишне сильно натянутая струна, а затем лопнет от напряжения.

– М-м-мы в-в-всего л-л-л-лиш-ш-шь х-х-хот-т-т-тели н-на-на-деть н-н-на н-нее уз-з-ду.

– Ясно, – терпеливо вздохнул Виллэль. – Конь оказался против.

Словно в подтверждение его слов грохот в глубине конюшни повторился.

– Узду? – с нажимом уточнил Виллэль, припоминая своеобразное изделие из ремней и металла, в которое щедро вливалась магия.

Только при помощи магической узды можно удержать левбая. Без этого орудия пыток магический конь наотрез отказывался повиноваться всаднику. Единственным исключением из правил, о котором слышал Тень, была Вероника. Насколько эльф слышал, в прошлый свой визит в этот мир Ника путешествовала на левбае и не пользовалась при этом никакими магическими приспособлениями. Но это же Вероника. У нее и грифон самец имелся, хотя всем известно, что самцы этих бестий не приручаются.

– В-в-ва-ш-ша л-л-лош-ш-шадь ж-ж-же л-л-л-левбай, – часто-часто закивал полуэльф, повергнув Тень в состояние холодного бешенства.

– Правда? – преисполнился сарказмом Виллэль. – А я-то все гадал, отчего у коня клыки? Спасибо, что разъяснили.

– П-п-пож-жалуйта, – с облегчением выдавил слуга, явно не расслышавший насмешки в голосе эльфа.

Раздраженный Тень сжал губы в тонкую линию. На дальнейшие разбирательства было жаль времени, тем более сейчас, когда неприятности копились как снежный ком.

– Проводи к левбаю и подготовь тигра госпожи к прогулке! – рявкнул слуге.

Полуэльф, наконец, сообразил о только что собственноручно вырытой для себя глубокой могиле, едва не рухнул в обморок, но заметным усилием воли сдержался: бесчувственное тело закапывать удобнее, оно не сопротивляется и не протестует.

Как и предполагал Виллэль ужасающий грохот в конюшне стоял из-за левбая, которого вероломно изолировали в отдельном помещении, и теперь магический конь со всей дури лупил копытами в крепкую, обитую железными полосами дверь. Дверь трещала, звоном отзывался металл, ходуном ходил массивный запор. Лошади в соседних стойлах нервно всхрапывали, метались, прядали ушами. Другие животные тоже заметно нервничали. Только глаза нескольких левбаев злорадно сверкали в неярком свете магических светильников. Или так казалось? Кто их разберет, насколько они разумны? Никому и в голову не приходило проводить исследования в этой области.

– Не делайте этого, – сказал лорд Артмаэль, стоило только Виллэлю положить руку на запор.

Тень окинул оппонента холодным взглядом сапфировых глаз, тот осекся и отступил на пару шагов назад. Нет. Он не струсил, но поступил так чисто на всякий случай. Судя по выражению бледного лица обычно спокойной леди Гвеннэль, та разрывалась между желанием бежать, упасть в обморок и любопытством. Она до крови кусала дрожащие губы, не зная, что же лучше выбрать. Один мастер Атакующих хранил величавое спокойствие неприступного каменного утеса, и только блеск серо-голубых глаз выдавал крайнюю степень его заинтересованности в происходящем.

Левбай вырвался из заточения настолько стремительно, что Виллэль едва успел отпрыгнуть в сторону и только поэтому не получил дверью в лоб, а породистый нос не был сломан. Леди Гвеннэль от опрокидывания на спину с последующим втаптыванием копытами в пол спас лорд Нейлэль, своевременно отдернувший леди в сторону. И хотя та больно ударилась спиной о стену, все равно бросила в сторону воина благодарный взгляд: получить ушибы, а возможно, и переломы гораздо хуже, чем пара синяков на спине. Лорду Артмаэлю повезло меньше, левбай пробежал ему по ногам прежде, чем галопом покинуть конюшню.

– Вот ж-же з-зар-раз-за! – болезненно прошипел пострадавший.

Воспитание не позволило ему выразить свое отношение к поведению магического животного в более крепких выражениях. Судя по доносившимся снаружи звукам, вышепоименованная зараза крушила загон для выгула лошадей.

– Потрясающий сегодня день, – раздраженно выдохнул сквозь зубы Виллэль и промаршировал к выходу, печатая шаг как на параде.

Остальные потянулись следом. Всем было интересно, чем закончится противостояние Тени и магически созданного коня.

Левбай метался по загону, ударами задних копыт проверяя на прочность перекладины забора. Он пытался сбежать, но ограда была укреплена магией как раз, чтобы не выпускать животных наружу. Увидев Виллэля в дверях, вороной резко развернулся, нервно тряхнул мордой, с мотающимися на ней кожаными обрывками узды, выкатил на него налитые кровью глаза, зашипел по-змеиному, оскалил клыки, угрожающе клацнул зубами.

– Нечего на меня зубы скалить. Я не знал, – чувствуя себя блаженным, разговаривающим во всякими кошечками, птичками и собачками, сообщил коню Виллэль.

– Вы оправдываетесь перед животным? – хмыкнул откуда-то сзади лорд Нейлэль.

В его голосе не было ни насмешки, ни осуждения, – только любопытство.

– Между прочим, братья наши меньшие прекрасно нас понимают, – неожиданно встала на сторону будущего зятя леди Гвеннэль. – Даже растения все чувствуют и реагируют на тех, кто ухаживает за ними или причиняют боль: рвут их, мнут или топчут.

– Я поражен вашими познаниями, моя дорогая, но наличие эмоций у растений, по-моему, уже чересчур, – вклинился лорд Артмаэль.

– Да-а-а. Представляю, как сложно вам есть картофельное пюре, зная, насколько оно вас ненавидит, – ехидно заметил мастер Атакующих.

Левбай фыркнул, угрожающе наклонил голову, зло взрыл копытами землю. Он явно собрался пробивать путь к свободе, невзирая на жертвы с эльфийской стороны.

– Ладно тебе. Дай сниму узду, а потом сможешь идти куда угодно. Задерживать не стану, – продолжил увещевания Виллэль.

– Нельзя снимать с него узду, он – опасен, – сварливо напомнила эльфийка.

– Леди Гвеннэль, вы уж определитесь. Вы за защиту животных или за то, что их надо держать в узде до самой смерти? – справедливо заметил лорд Нейлэль.

Разобиженная эльфийка поджала губы. Тень начал осторожное движение к коню, стараясь не провоцировать того на агрессию. Левбай рыл землю правым копытом передней ноги, пристально смотрел на приближающегося эльфа, но зубы скалить и шипеть перестал. Виллэль счел это хорошим знаком. Медленно на слегка полусогнутых ногах, стараясь не терять зрительного контакта, он плавно подошел к фыркающему коню, неторопливо расстегнул неведомо как уцелевшие пряжки и стянул остатки упряжи. Левбай стоял спокойно ровно до того момента, пока жестокое изобретение магов не покинуло точеную породистую морду, затем, коротко взвизгнув, попытался сбить спасителя с ног. Обладавший прекрасной реакцией Виллэль завертелся в пируэте, ушел в сторону, обозвал животное неблагодарной скотиной. Вороной на критику отреагировал новой атакой. И опять эльф успел отпрыгнуть в сторону буквально в последний момент.

– Дай хоть дверь открою, дурак! – возмутился он. – Как ты планируешь уйти?

Но конь не воспринял критику всерьез. Возможно, он просто не умел строить далеко идущих планов, потому что, эффектно развернувшись на задних ногах, он поднялся на дыбы и попытался размозжить противнику голову копытами. Тут в левбая сбоку ударило нечто гибкое бело-голубое и опрокинуло того на землю. Это был боевой тигр. Виллэль невольно отметил, что за время пребывания в клане Тиграш подрос, еще больше заматерел, хотя и до этого был довольно крупной особью. По-кошачьи извернувшись, конь вскочил на ноги и угрожающе зашипел. Тигр припал к земле, оскалился, утробно зарычал, из мощных лап выскользнули серповидные когти, хвост нервно подрагивал. Боевой кот и конь замерли напротив, оценивая возможности друг друга. Виллэль воспользовался передышкой, чтобы распахнуть дверь загона.

– Можешь проваливать, – сделал широкий жест он.

Левбаю не нужно было повторять дважды. Он провизжал явно нечто ругательное в адрес эльфа и умчался галопом, высоко подбрасывая круп.

– Вот и помогай после этого «братьям нашим меньшим», – философски изрек Виллэль и благодарно погладил тигра между лопаток.

К этому моменту Тиграш уже хорошо знал жениха хозяйки и великодушно позволял тому некоторую фамильярность в общении.

– Не знал, что вы тигриный всадник. – Голос Нейлэля прозвучал слишком близко.

Тень вздрогнул и внутренне выругал себя за беспечность. К тому же он не любил, когда что-то выходило из-под контроля. А сегодня все шло не так, как планировалось.

– Тигр принадлежит Веронике, – задумчиво пояснил он.

– А кто это, Вероника? – тут же заинтересовался мастер Атакующих.

– Моя невеста, разумеется! – начал выходить из себя Виллэль. – Лорд Артмаэль, у вас имеется какая-нибудь лошадь на продажу? Похоже, я только что лишился своей.

– Найдем, – уверенно обнадежил будущего зятя тот.

Тень благодарно кивнул и широкой поступью отправился на поиски Вероники. Опыт подсказывал, надолго оставлять невесту в одиночестве чревато внезапным исчезновением. В прошлый раз ее унесло аж в параллельный мир. Тигр привычно пристроился справа.

– Получается, у вас две невесты? – не желал отставать лорд Нейлэль, легко нагоняя нанимателя.

Не в его привычках было бегать за кем-либо, но сегодня происходило нечто необычное, в чем до невозможности хотелось поучаствовать. Он ощущал себя нежным, трепетным юношей на пороге невероятных открытий.

Лорд Виллэль резко остановился, обернулся и вперил в будущего наставника Вероники пронзительный взгляд ярко-сапфировых глаз.

– Я похож на многоженца? – поинтересовался он.

– Нет, – честно признался Нейлэль, который понятия не имел, как полагается выглядеть многоженцам. – Но если вы назвали своими невестами леди Эймэль и леди Веронику одновременно, это значит, что невест у вас две. Или я что-то не понимаю?

– Вероника или Ника, домашнее прозвище Эймэль, им пользуются только очень близкие. Кажется, Вероника означает «приносящая победу» или что-то вроде того. Очень подходящее имя для моей леди, не находите? – пояснил Виллэль, кляня себя за глупый прокол.

Собеседник заинтересовался еще больше:

– Но это не объясняет, откуда у нее тигр. Всем известно, что боевые тигры есть только у клана Тигриных всадников, а ваша нареченная просто не может ею быть, – не желал униматься Нейлэль, и Тень пожалел, что не может просто по-тихому придушить надоеду и прикопать где-нибудь в саду.

И дело было даже не в том, что лорд Артмаэль и леди Гвеннэль станут невольными свидетелями убийства, а в том, что в одиночку тренировать Веронику нереально. С ее неконтролируемым боевым трансом нужен кто-то для подстраховки. К тому же Виллэль не имел опыта обучения кого-либо. Нейлэль же успешно обучал воительниц своего клана.

– Когда вы узнаете мою будущую супругу, вы поймете – словосочетание «не может быть» к ней просто не применимо, – сообщил Тень и в этот момент увидел плотные ряды из темных колючих ветвей, составляющих стены легендарного лабиринта. – Этого просто не может быть! – с отчаянием в голосе простонал он, отказываясь верить своим глазам. – Просто не может быть! Боги, за что?.. И все в один день.

– Да-а-а. Странные кусты, – согласился лорд Нейлэль.

Глава 20

Виллэль

Тень с ненавистью таращился на плотные заросли кустов. Первым порывом было взять меч и вырубить живую изгородь под самый корень, отсеченные ветви сжечь, а землю засыпать таким толстым слоем соли, чтобы столетия даже сорняки не росли. Но порыв пришлось жестко задушить в зародыше. Перед ним раскинулся Темный лабиринт – ожившая легенда, имевшая с обычными растениями чисто внешнее сходство. Лучшие эльфийские воины веками мечтали обнаружить его и пройти испытание. Столетиями тренировались, чтобы достичь своей цели, но в реальности внутрь попадал в лучшем случае один из десяти, а наружу выходили и того меньше. Одна Вероника умудрилась не только вызвать лабиринт, но и практически беспрепятственно проходила внутрь в любое удобное для себя время, чуть ли не экскурсии туда водила.

«Неблагодарная тварь! – гневно обожгла изнутри мысль, стоило лишь вспомнить о сбежавшей в очередной раз невесте. – Что эта девчонка о себе возомнила?! – мысленно распалялся он. – Я сделал ее практически бессмертной высокородной, подарил любящих родителей. Демоны ее раздери! Да я имя свое сменил ради нее! А она?! Сбежала при первой же возможности? – раздражение сменилось мрачной уверенностью. – Ничего. Достану. Из параллельного мира же достал? И из лабиринта извлеку». Он поморщился, припоминая некоторые неприятные подробности этого процесса. В основном затянутую в лаковую кожу откровенного наряда госпожу Лилию с ее разнообразными игрушками, способными в умелых руках дарить невыносимую боль и наслаждение.

Мысль о том, что он вынужден был быть подстилкой повелительницы суккубов, вызывала в душе эльфа стойкое чувство гадливости. «Об этой жертве Вероника точно не узнает, – мрачно решил он. – И хватит разводить куртуазные расшаркивания, раз их все равно никто не ценит. Как только вернется (а в том, что Вероника рано или поздно покинет лабиринт, Тень не сомневался), пойдет к алтарю как миленькая даже если понадобится тащить ее к жрецу за волосы».

В это время что-то ощутимо толкнуло его справа. Третий невольно вздрогнул и недовольно поморщился. Раньше он никогда не позволял кому-либо незаметно приблизиться к себе и уж тем более толкнуть. Это несколько привело его в чувство. Толкнувшим оказался Тиграш. На тигриной морде застыло выражение нервного потрясения. Он тихо порыкивал, словно жалуясь на свою горькую судьбу брошенного животного. И хотя Виллэль никогда не питал особенных нежных чувств ко всякого рода домашним питомцам вне зависимости от их габаритов, невольно проникся сочувствием к тигру и даже ободряюще потрепал того по голове.

«А ведь Вероника ни за что не оставила бы кота. По крайней мере, добровольно. Что-то должно было произойти, что заставило ее вольно или невольно призвать лабиринт. Не надо было оставлять ее в душевном смятении. Нужно было остаться с ней, успокоить, утешить, если надо, а не пытаться свалить свои обязанности на пушистого любимца», – запоздало раскаялся он.

В это время лорд Нейлэль развлекался, играя с ветвями лабиринта в своеобразную игру на реакцию. Он медленно протягивал к живой изгороди руку и умудрялся отдернуть ее раньше, чем колючий кустарник успеет ударить шипами беззащитную кисть. Создавалось впечатление, будто кустарник, обладая собственным разумом, пытается предугадать следующее движение противника и даже совершает обманные движения. Противостояние воина с ветвями завораживало как своеобразный, странный, но не лишенный изящества танец. Артмаэль тоже протянул руку к стене лабиринта и тут же получил по доверчивой конечности хлесткий удар несколькими ветвями сразу. Острые колючки вспороли кожу эльфа. Рука стала стремительно синеть. Затем чернеть.

– Они ядовитые! – потрясенно выдохнул отец Эймэль прежде, чем без чувств опуститься на землю.

Леди Гвеннэль

Леди Гвеннэль смотрела на своего поверженного мужа с брезгливостью аристократки, узнавшей, что давным-давно клан высокорожденного супруга подвергся нападению орков, и, оказывается, ее вторая половина не такой уж и эльф. Вот идиот! Зачем руки совать куда ни попадя? Вот и получил теперь урок за собственное любопытство. Возможно, смертельный. Эльфийка особенно за мужа не переживала. Страсти в их отношениях не было никогда, только мимолетная романтика в период ухаживаний, когда лорд Артмаэль дарил цветы, читал стихи, водил любоваться на звезды в сад или на балкон. Супружеский долг исправно исполнялся ею раз в месяц, исключительно в благоприятный для зачатия день, как и было предписано благовоспитанной леди. Как и положено леди, в процессе исполнения своего долга Гвеннэль терпеливо закрывала глаза и думала о том, какие сильные у них родятся дети, о благе всего клана целиком и ее рода в частности.

После зачатия Эймэль даже эти редкие визиты прекратились. С чувством выполненного долга (тем более что предлог имелся: жена тяжело перенесла роды, и вполне можно было оправдать отсутствие рвения в супружеской спальне заботой о хрупком здоровье леди Гвеннэль), лорд Артмаэль удалился в гарем к прекрасным человеческим и полуэльфийским наложницам. Леди Гвеннэль занялась вышиванием, планированием светских раутов, балами, выставками орхидей, словом, всем тем, чем прилично заниматься хорошо воспитанной леди с высоким положением в обществе, как у нее. Младенцем занялись кормилица и выделенные ей в помощь няньки, затем, гувернантки и учителя. Все были жестоко наказаны за недогляд, когда Эймэль вместо тщательно спланированного замужества умудрилась выжечь себя собственным даром. И вот теперь, глядя на будущего зятя, который выглядел так, будто похоронил всю родню разом и вполне созрел для массовых убийств, Гвеннэль понимала, что вот-вот лишится единственной дочери во второй раз. Эймэль повела себя совершенно недопустимым образом. Это дорого могло обойтись как ей самой, так и клану в целом. Но она являлась единственной дочерью, другой, скорее всего, у Гвеннэль никогда не будет. Ради ребенка леди седьмой ветви клана Сиреневой орхидеи была готова на все.

Она медленно, но не теряя достоинства даже при необходимости унижаться, опустилась на колени перед Третьим (стараясь при этом оказаться подальше от белого тигра), подняла на него взгляд прекрасных сиреневых глаз, так кстати наполнившихся слезами, и жалобно простонала:

– Не наказывайте ее… пожалуйста.

Эльф ответил не сразу. Леди успела трижды обругать себя глупой идиоткой, мечущей бисер перед свиньями. Но вслух, разумеется, говорить этого не стала, не поднялась с коленей и приняла самый смиренный вид, какой только могла изобразить. Любой жрец, увидев столь кроткую, коленопреклоненную эльфийку, слезы раскаяния в прекрасных глазах, простил бы ей любые прегрешения. Тут тигр толкнул эльфа сбоку, тот вынырнул из глубокой задумчивости, почесал боевого кота между ушей и вперил в коленопреклоненную эльфийку пристальный взгляд холодных сапфировых глаз. Сердце эльфийки затрепетало от страха и ухнуло куда-то в район пяток. Она готова была наплевать на все, вскочить на ноги и бежать что есть сил, не разбирая дороги, – неважно куда, лишь бы прочь, – но не смогла сдвинуться с места.

«О боги! – обмирая от ужаса, подумала она. – А ведь ей с ним жить. Своими руками отдали единственную дочь чудовищу».

– Леди, ваш муж умирает, – хрипло сообщил Третий.

– Муж? – искренне изумилась леди. – Какой муж?

Бедственное положение лорда Артмаэля как-то вылетело у нее из головы.

– А у вас их несколько? – иронично изогнул породистую бровь Тень.

Леди Гвеннэль хотела было ответить колкостью, но проглотила готовые сорваться с губ злые слова. Нельзя показывать норов. Не сейчас, когда на кону благополучие дочери.

– Не наказывайте ее, пожалуйста… – как можно более смиренно протянула она, эффектно заламывая руки. – Я… я… я… готова на все…

И она действительно готова была на все. Даже стать наложницей, если это потребуется. Ну будет он приходить к ней несколько раз в месяц, что с того? Закроет глаза и станет думать о дочери.

– Веронику? – искренне изумился Тень. – Интересно, как я могу ее наказать? Отшлепать и поставить в угол, когда вернется? Ее даже взаперти держать бессмысленно – сбежит, исчезнет – ищи ее потом. Не факт, что в этом мире. Так что встаньте с коленей, прекратите заламывать руки и успокойтесь. Выпейте чаю с ромашкой, что ли. Валерьянки пожуйте. Говорят, помогает.

Леди Гвеннэль с трудом сглотнула, в сиреневых глазах появилась надежда:

– Значит, Эймэль ничего не грозит? Я вас правильно поняла, сиятельный лорд?

«Сиятельным» она не называла Третьего никогда и сейчас пыталась нагло польстить самолюбию собеседника.

– Прекраснейшая, – медленно улыбнулся тот, явно раскусив ее уловку. От его взгляда в животе будто образовался колючий кусок льда. Она затрепетала, боясь услышать следующие слова. – С моей стороны ей не грозит ничего такого, чего не грозило ранее. Мы просто ускорим этот процесс. Как только ваша дочь покинет лабиринт, она выйдет за меня замуж.

– А как же свадьба? – тихо возразила леди Гвеннэль. – Родственники, угощенье, платье, в конце концов?

– Всю эту мишуру можем устроить и потом. Но брак состоится в ближайшие несколько минут после возвращения Эймэль, даже если вам, будущая теща, придется толкать свою дочь в спину до самого алтаря. – В этот момент раздался стон лорда Артмаэля. – Да. И сделайте что-нибудь со своим мужем. Смотреть больно. Целителя сюда! – рявкнул он, особо не к кому не обращаясь.

Целитель возник сразу, словно материализовался из воздуха. Светло-сиреневые, почти белые волосы забраны в пучок на макушке, в одном ухе золотое кольцо, в носу гвоздик с небольшим бриллиантом, в халате на голое тело, почему-то в одном тапке, зато с чемоданчиком, где явно лежали необходимые для любого целителя принадлежности. Лорд Риккэль спешил на зов Виллэля, роняя тапки, причем в прямом смысле этого слова. Леди Гвеннэль презрительно фыркнула. Точно знала, самой пришлось бы довольно долго разыскивать целителя, который вполне мог оказаться в совершенно неожиданном месте, соскребающим какую-нибудь особо полезную плесень со стен. Тени же стоило лишь крикнуть, и – вот он! – прямо перед пронзительными сапфировыми очами, трепещет от желания угодить. С появлением эльфа с платиновыми волосами, слуги стали на порядок исполнительнее. Правда, как-то незаметно оказалось, что они исполняют волю пришельца гораздо охотнее, чем реальных господ. Стоило Третьему приподнять бровь, скривить губы или – храни нас всех боги! – нахмуриться, прислуга сбивалась с ног, стараясь выполнить любое его пожелание.

– Не стойте истуканом, лорд Риккэль, помогите несчастному лорду Артмаэлю и дайте леди Гвеннэль что-нибудь успокоительное. Она сама не своя от волнения за мужа, – холодно бросил Виллэль, развернулся на каблуках и пошел прочь.

Следом увязались тигр и мастер Атакующих. Леди Гвеннэль хотела было тоже присоединиться, но просто не смогла встать с коленей. Силы совершенно покинули ее.

– Какой удивительный яд! – возрадовался лорд Риккэль, будто не его лорд стал чернее головешки.

* * *

Ждать возвращения беглянки Третий устроился в малой гостиной, справедливо рассудив, что Вероника может вернуться через час, а может, и через сутки. Глупо проводить время, обходя дозором лабиринт, тем более что Тень подстраховался и чисто на всякий случай добавил пару-тройку следилок в прекрасный кожаный костюм невесты. Выбрал самые маленькие, незаметные, их встроили по его приказу. Заказ влетел в копеечку, но зато теперь он будет знать, когда его невеста покинет лабиринт и где она это сделает. При условии, если Вероника не додумается снять с себя одежду. В этом случае он сам ее найдет и прибьет, и тех, кому не посчастливится узреть его невесту в неглиже, прибьет тоже.

Гостиная была оформлена в светло-сиреневых, почти белых тонах. Виллэль находил приверженность клана Сиреневых орхидей к сиреневому цвету раздражающей и нелепой. Слащаво-розовая спальня Эймэль тоже не радовала оригинальностью, но хотя бы не была сиреневой. Непосредственно малая гостиная являлась любимым местом Тени даже не потому, что это единственная комната, где цвет не резал глаза. Здесь был камин, возле которого можно уютно посидеть в мягком кресле, смакуя бренди или коньяк, глядя на огонь. Огонь, правда, был мастерски наведенной иллюзией. Погода стояла слишком жаркая для того, чтобы топить реальными дровами. Но танец языков пламени завораживает вне зависимости от того, настоящие они или нет.

Виллэль разлил коньяк из хрустального графина, стоящего на резном столике, по двум стаканам, один пододвинул мастеру Атакующих:

– Угощайтесь, лорд Нейлэль. Настоящий. Столетней выдержки. Это вам не местное пойло из цветов. Здесь умудряются изготовлять благородный напиток из лепестков роз и еще каких-то цветов. Посмотреть бы в глаза тому извращенцу, которому в голову пришла эта «светлая» мысль.

– Думаю, умелец мертв, и уже давно, – откликнулся Нейлэль, который не особо жаловал спиртные напитки, но предпочел не отказываться от угощения, чтобы не показаться невежливым.

– Надеюсь, его прикончило собственное творение, – усмехнулся Виллэль, удобно располагаясь в одном из кресел лицом к камину.

Во второе со стаканом в руке опустился лорд Нейлэль.

Коньяк оказался ароматным, великолепным на вкус и, казалось, согревал не только тело, но и душу. Оценив блаженное выражение на лице мастера Атакующих, Тень щедро плеснул в его стакан коньяк еще на два пальца.

– Вы обещали рассказать про лабиринт, – напомнил Нейлэль, с трудом не дав удовольствию затмить любопытство.

Виллэль смерил собеседника оценивающим взглядом сытого хищника, решающего про себя, стоит ли потенциальную добычу умертвить сейчас или подождать, пусть еще жирок нагуляет.

– Прежде, чем я стану отвечать на какие-либо вопросы, соизвольте ответить на несколько моих, – вкрадчиво попросил он, и лорд Нейлэль осознал, что ступил на очень тонкий лед, но остановиться уже не мог: знал, вечность будет сожалеть об утраченной возможности. – Планируете ли вы продолжить обучение Вероники, или мне искать нового мастера мечей для нее?

Лорд клана Атакующих не просто планировал, а был невероятно счастлив предоставить свои услуги и, возможно, сам стал доплачивать за них, но вовремя сдержался, не предложив такой вариант.

– Что вы знаете о Тенях? – поинтересовался Тень у собеседника.

Нейлэль удивленно моргнул. О существовании Теней знал каждый воин, хотя мало кто их знал лично. Они же тайные воины и не имеют обыкновения кричать об этом на каждом углу. О том, что для воспитания одной Тени (или двух-трех, если сильно повезет) нужно пожертвовать девяносто девятью эльфийскими мальчиками, тоже секрета тоже никто не делал. Тем ценнее была жертва, на которую мало какой клан отваживался. Отдать практически сто мальчиков на смерть при традиционно низкой рождаемости у эльфов решались либо самые отчаявшиеся, либо особо многочисленные кланы, желавшие усиления пусть и таким путем.

– Вижу, что знаете о том, кто мы такие… – иронично протянул Виллэль.

Он не сомневался в осведомленности лорда Нейлэля, просто констатировал факт. Сам мастер Атакующих был потрясен. Перед ним – живая Тень. Легенды оживали прямо на глазах, и от этого в глубине души ощущался небывалый подъем.

– Но Тени не женятся, – напомнил Нейлэль.

– Так и есть, – не стал отрицать Виллэль. – Обычно – нет. Но ведь ситуация необычная. И леди Эймэль совершенно особенный цветок.

Мастер не стал отрицать: леди Эймэль производила неизгладимое впечатление. Хрупкая эльфийка на первый взгляд выглядела нежной леди, знавшей об оружии только из романов да уроков истории, но неожиданно оказалась единственной хранительницей умения боевого транса. Одно это заставляло сердце бывалого воина биться намного чаще обычного.

– Вижу, мы пришли к взаимопониманию по данному вопросу. – Губы Тени дернулись в саркастической ухмылке. – Предупреждаю, все, что я скажу вам, должно остаться между нами. А также все, что вам удастся вольно или невольно узнать от своей ученицы. Клятву на крови брать не буду, просто навещу вас, если решите, будто молчание стало для вас слишком тяжким бременем. Мы поняли друг друга?

Лорд Нейлэль кивнул, хотя реального ответа собеседник явно не ждал.

– В реальности я мало знаю о лабиринте. Большая часть сведений почерпнута мною из книг. Но Эймэль каким-то образом умудряется не только его вызывать, но и беспрепятственно входить в него и выходить. Иногда даже с сопровождением. Именно поэтому я не переживаю по поводу ее возвращения. Когда захочет – выйдет.

– А вы были внутри? – Нейлэль даже слегка подался вперед, чтобы лучше расслышать ответ.

– Да. Был, – не стал отпираться тень, чем вверг собеседника в неожиданный для того трепет. – Но только с самого края.

– И как?

– Странные там обитатели. Но Эймэль с ними ладит.

В это время дверь в гостиную тихо приоткрылась, и внутрь проскользнула леди Гвеннэль. Она не стала дежурить у постели отравленного мужа, как положено преданной супруге, справедливо рассудив, что гораздо лучше больному поможет целитель, а вот с дальнейшей судьбой дочери – сплошные неясности.

Глава 21

Благовоспитанная леди ни в коем случае не должна вмешиваться в мужские разговоры. Эту прописную истину леди Гвеннэль усвоила давно. И поэтому эльфийка просто тихо села на стул с высокой спинкой у стены ждать, пока мужчины решат свои важные дела и сами обратят на нее внимание. Разлегшийся возле камина боевой тигр слегка приподнял с передних лап лобастую голову и вперил в эльфийку немигающий взгляд янтарных с изумрудными вкраплениями в радужке глаз. Пристальное внимание хищного зверя заставляло нервничать.

«Не может быть, чтобы огромный кот принадлежал Эймэль. Это наверняка какая-то ошибка», – решила она.

– Как ваш муж? – поинтересовался лорд Виллэль, стоило леди устроиться на сиденье поудобнее.

Леди Гвеннэль удивленно моргнула. Раньше будущий зять не выказывал особой привязанности к лорду Артмаэлю.

– Очень плох. Спасибо, что спросили, – ответила она, кротко потупившись.

Да. Виллэль не мог видеть ни выражения ее лица, ни глаз, но леди Гвеннэль все равно ожидала от него только худшего. Мало ли, какие умения припасены в его арсенале.

– Весьма прискорбно, – выразил вполне уместное сочувствие тот. – Вы хотели о чем-то поговорить? Или вас тоже привлекает камин в этой комнате? В любом случае сделайте одолжение, пересядьте поближе к нам. Терпеть не могу, когда кто-то находится за спиной. Нервирует, знаете ли.

Эльфийка не стала ожидать второго приглашения. Тихо встала. Тихо подволокла тяжелый стул к столу, не дожидаясь, пока кто-то из мужчин встанет ей помочь. Демоны с царапинами на паркете. Он никогда ей особо не нравился. Она расположила стул между двумя мужчинами, скромно уселась на самый краешек сиденья, не касаясь спинки прямой спиной, и сложила руки на коленях как прилежная ученица.

– Вы позволите ей видиться с нами? – кусая губы, задала волнующий вопрос она.

– Кому? – тут же заинтересовался Тень.

– Эймэль, разумеется, – нетерпеливо вскинулась эльфийка. – Вы же женитесь и увезете ее. Думаете, не знаю?

Лорд Виллэль медленно растянул губы в улыбке.

– Увезу, конечно. – Он не делал особой тайны из своих планов на ближайшее будущее. – Но препятствовать вашим встречам не стану. Если она захочет, разумеется.

– Конечно, захочет. Я ее мать! – возмутилась леди Гвеннэль и даже слегка подпрыгнула на стуле от нахлынувших эмоций.

Прежде чем ответить, Виллэль плеснул в стаканы еще коньяка. Эльфийке спиртного не предложил. Знал. Приличные леди коньяком не увлекаются.

– И на этом простом основании она просто обязана вас любить? Только потому, что вы нашли время и желание воспроизвести ее на свет?

– Она моя дочь, – возразила эльфийка. – Она всегда захочет меня видеть и всегда будет меня любить.

– Потрясающее заблуждение, – тихо рассмеялся эльф. – Вот я, например, не знаю имени своей матери, более того, не хочу знать и видеть ее тоже не желаю. Открою вам тайну, леди, материнство гарантирует любовь ребенка только до определенного возраста, а потом ее нужно чем-то подпитывать. Что вы сделали для того, чтобы Эймэль испытывала к вам нежные чувства? Ну, кроме того, что постоянно шпыняли ее по всякому поводу и без оного. Зачастую просто для профилактики. Вы вообще произнесли хоть одно слово похвалы в ее адрес? Не помните?

Леди Гвеннэль растерянно моргнула.

– Хотите сказать, я плохая мать? Да кто вы такой?!

– Ну, так сколько раз вы похвалили ее? Простой же вопрос, на которой у вас нет четкого ответа. По сути, вы ничего о ней не знаете и знать не хотите.

– Это неправда.

– Правда, прекраснейшая. Скажите тогда, откуда у нее тигр? Почему она обладает боевым трансом? У нее есть мечи. Что они из себя представляют и где они? Какими еще талантами она обладает? Почему считала ваш дом тюрьмой и даже собиралась бежать?

– У леди еще таланты имеются? – практически выпал в астрал от восхищения лорд Нейлэль.

– Природа щедро одарила мою невесту. Не зря тролли зовут ее Рыжая Шайтан-баба, – гордо известил мастера Тень. – Меня, между прочим, тролли сильно зауважали после того, как узнали, что я собираюсь на ней жениться.

– Но почему Рыжая? – удивился лорд Нейлэль.

Он четко помнил, что у Эймэль вполне обычные для ее клана сиреневые волосы.

– Они так видят, – пожал плечами Виллэль, всем своим видом выражая, мол, тролли, что с них возьмешь?

Может, они вообще через одного дальтоники.

– Глупости! – фыркнула леди Гвеннэль. – Эймэль ни за что не поступила бы с нами подобным образом. Зачем ей бежать? Здесь же не тюрьма. И если я иногда критикую ее, то исключительно для ее блага.

– Правда? Полагаю, слуги просто решили не докладывать вам о веревке, связанной ею из простыней, – усмехнулся Виллэль. Леди Гвеннэль удивленно нахмурилась. Неужели дочь действительно пыталась сбежать? Глупости. Зачем ей это? Кто же бежит от любящих родителей? – Наверное, я не совсем разбираюсь в благах для молодых эльфиек. Поясните в таком случае зачем, когда Эймэль решила присоединяться к вам за обедом, вы вдруг стали одергивать ее из-за любой оплошности.

– Я всего лишь пару раз напомнила ей, что к каждому блюду имеются свои приборы. Существуют общепринятые правила поведения за столом, – отмахнулась от критики та.

– Тогда, наверное, вы изволили заметить, что в результате ваших «милых» напоминаний ваша дочь за обедом ест только суп. Полагаю, из-за того, что точно знает, что к нему подается ложка. Но даже тогда вы не оставили ее в покое. «Эймэль! Кто так ест хлеб? К нему полагается особая тарелка! И не кроши его – это некрасиво». И Эймэль стала есть свой суп без хлеба.

– И вовсе не поэтому. Она просто блюдет фигуру, как и полагается истинной леди. Высокородные эльфийки часто едят, как птички. Вам этого не понять.

– Правда? – усмехнулся в ответ Тень. – Тогда, исходя из ваших слов, вы не очень-то и леди, раз регулярно питаетесь три раза в день и всегда отдаете должное вполне калорийному десерту. К тому же Эймэль обладает прекрасным аппетитом.

– Откуда вам знать? – недоверчиво хмыкнула эльфийка.

– Минут через пятнадцать после того, как леди Эймэль выходит из-за стола, в ее комнату подают второе и десерт. Весь ее рацион тщательно составляли мы с лордом Риккэлем. Я лично вполне доходчиво объяснил вашему повару, что, если хоть одно блюдо вернется от моей невесты не тронутым или не съеденным хотя бы на половину, я наплюю на его заслуги и собственноручно выпорю на конюшне. Неужели вы думали, что я позволю своей будущей жене голодать?

К собственной досаде, леди Гвеннэль пришлось признать правоту будущего зятя по крайней мере в двух вещах. Во-первых, она слишком привыкла полагаться на слуг. Во-вторых, после приезда лорда Виллэля повар действительно стал готовить просто невероятные кулинарные изыски, хотя раньше эльфийке и в голову не приходило связать эти два события между собой.

– Если вы действительно тревожитесь за благополучие моей дочери, что мешало поговорить со мной раньше так же откровенно, как сейчас? – покусывая от волнения губы, вопросила она.

На губах Виллэля расцвела на редкость самодовольная ухмылка, и леди Гвеннэль захотелось стереть ее хлесткой пощечиной, но неимоверным усилием ей удалось сдержаться. Стоит поддаться порыву, и дочери ей точно не видать.

– Прекрасная леди, мы с вами не друзья. Более того, как бы цинично это ни звучало, мне на вас плевать. Мне абсолютно все равно, что будет с вами, вашим мужем или кланом. Единственная, кто меня интересует, – Эймэль. Она вернется, я женюсь, мы покинем клан. Все. Конец истории. Да. Согласен. Больно смотреть, как она пытается вам угодить, а вы полностью игнорируете все ее старания. И тем не менее большое спасибо вам за это.

– За что спасибо? – удивленно уточнила леди Гвеннэль, не вполне уловившая мысль собеседника.

– Вероника ни к кому не привязалась. Она легко расстанется с кланом, – охотно пояснил Тень.

– Если вернется, – не удержалась от «шпильки» эльфийка, которой на самом деле самой было страшно, что вновь обретенная дочь исчезла в непонятном лабиринте с растениями с ядовитыми шипами навсегда.

– Нет, прекрасная леди, она точно вернется, – усмехнулся лорд Виррэль и обернулся.

Леди Гвеннэль вздрогнула под пристальным взглядом сапфировых глаз будущего зятя, но взгляд не отвела, хотя внутренности, казалось, смерзлись от страха в большую ледышку.

– Откуда такая уверенность? – с трудом выдавила она сквозь спазм ужаса, сдавивший горло.

Гвеннэль не была уверена, кто из двух хищников в комнате наиболее опасен: тигр или эльф с платиновыми волосами и пронзительными сапфировыми глазами. Словно подслушав ее мысли, лорд Виллэль нежно потрепал боевого кота по голове. Зверь принял ласку эльфа благосклонно. Обтираться не стал, но и руку не откусил.

– Объяснение гораздо проще, чем вам кажется. Эймэль эмоциональна, молода, порывиста и действует зачастую, поддаваясь эмоциям, а не расчету. Именно поэтому с ней нельзя ни в чем быть уверенным наверняка. Но она всадница. А всадники носят татуировку тигра не просто так. Зверь – практически часть их души. Вероника может бросить вас, меня, клан, кого угодно, но только не этого полосатого милягу.

Вероника

Я проснулась, звучно чихнула от чьей-то шерсти, назойливо лезущей прямо в нос, и не сразу поняла, где, собственно, меня угораздило заснуть. А когда поняла – расстроилась. Оказалось, я спала частично на земле, частично на собаке, обитавшей в лабиринте. Еще несколько зверюг дрыхли возле ног, грея своими телами. Спасибо им за это. Полагаю, именно поэтому тело не затекло, хотя сморило меня в очень неудобной позе. М-да. Видимо, боевой транс забрал слишком много внутренних ресурсов организма, и восстановить их можно было, только хорошенько выспавшись. Интересно, сколько я проспала? Надеюсь, не очень долго. В лабиринте никогда нельзя было точно определить время суток. Здесь царили либо тьма непроглядная, либо полумрак, либо туман консистенции густой сметаны. Сейчас черные, напоминавшие отполированный мрамор стены лабиринта терялись в сумраке. Из чего я сделала вывод, что пока еще день. Может, быть вечер. Но ночь еще не настала.

Черт! Третий отправился за Тиграшом и очень расстроится, если не обнаружит меня там, где оставил. Он взбесится и лишит свидания с тигром. Надеюсь, его устроят мои объяснения. И вообще, он сам виноват, что я оказалась в такой ситуации. Зачем было затевать тренировку с боевым оружием, когда, скорее всего, я и с тренировочным не справлюсь?

Я поднялась на ноги. Измученный непривычными физическими нагрузками организм запротестовал, стремясь вернуть меня из вертикального положения в горизонтальное. Мне бы клюку какую, посох там или костыли. Сильно не хотелось искать выход, ползая на коленях. В животе тоскливо заурчало. М-да. Еще неплохо было бы подкрепиться. Но это уж совсем фантастика.

Заменявшая подушку собака гибким движением поднялась на лапы, с чувством потянулась, зевнула, звучно клацнула зубами и громко чихнула.

– Будь здорова, – автоматически откликнулась я, жалея, что не удалось захватить мяса для собак. Ничего. Выберусь, обязательно принесу им ведерко-другое. – Или здоров. Ну, что? Проводишь меня к выходу?

Зверь смерил меня задумчивым взглядом зловеще отсвечивающих алым глаз. Мол, куда ж деваться? Придется. И дальновидно подставил под правую руку холку как опору.

– Какой милый песик, – умилилась я.

«Милый песик» фыркнул и отправился в путь. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним, надеясь, что он знает, куда идет. Остальные собаки присоединились к нашему походу, осторожно поддерживая, чтобы не упала.

Как ни странно, собаки действительно бодро вывели меня к выходу. Большое спасибо им за это. Как правило, в городе даже с навигатором плутаю. В лесу по компасу еще как-то могу сориентироваться или по звездам. Здесь же ни компаса, ни звезд, ни вообще какого-либо понятия, куда надо идти, чтобы выйти. Сумрак скрыл движущиеся картины на стенах. И это хорошо. Говорят, они показывают прошлое, настоящее, будущее и способны настолько заворожить смотрящего, что любопытствующий медленно сходит с ума. Его полностью перестает интересовать окружающий мир, он ни ест, ни пьет, не спит – только смотрит на непрерывно двигающиеся в толщах черного мрамора картинки. Вот уж действительно притягательная сила искусства.

Не знаю, сколько прошло времени прежде, чем в, казалось бы, монолитных стенах магического сооружения показался просвет. Сумрак расступился, уступая место солнечному погожему дню. Вежливо попрощалась с провожатыми. Хорошие все-таки собачки. Местами даже милые. Вот уж действительно, внешность бывает обманчива, и те, кто на первый взгляд кажутся жуткими монстрами, на деле не единожды приходят на помощь. Меня несколько раз лизнули, вильнули хвостами на прощание и исчезли в необъятных недрах лабиринта. Мысленно сделала себе зарубку позаботиться о регулярности поставок питания заботливым псинам и прошла сквозь расступившиеся стены наружу. Тут-то и ждал сюрприз. Даже целых два, если быть точной.

Первый. Я умудрилась выйти не в том саду, из которого вошла. Как я узнала? Да просто ту часть сада, где коварно подстерег бывший Эймэль, мы с Третьим обошли вдоль и поперек, в результате хотя бы примерно, но знала, какие цветы в каком порядке растут на клумбах, где располагается то или иное дерево, даже если понятия не имела, как они называются. Здесь же даже привычные розы выглядели иначе, наверное, какой-то другой сорт. Деревьев же не было вовсе. Вместо них садовники вырастили декоративный кустарник, из которого сформировали невероятно красивые зеленые скульптуры.

Вторым сюрпризом стал… лорд Кайдэль. Сероглазый брюнет, затянутый в плотный зеленый шелк мундира дворцовой стражи, слегка придерживая левой рукой рукоять меча, чтобы ножны не мешали при ходьбе, шел прямо ко мне.

«Опять арестовывать будет, – с тоской подумала я. – Нездоровая какая-то у нас традиция вырисовывается».

Оставалось надеяться, что за время отсутствия меня не объявили в розыск и не отдали приказ казнить на месте без суда и следствия. Тюрьму я как-нибудь переживу. А вот с казнью – не уверена. Грифон не объявлялся, так что на поддержку с воздуха рассчитывать не приходится. И что вообще здесь делает капитан? Или вернее будет задаться вопросом, как я оказалась в другом клане? Неужели проделки лабиринта? А что? Штука он древняя, толком не изученная, кто знает, на что он способен?

Тем временем капитан подошел ближе, отвесил замысловатый поклон, вежливо поздоровался и поинтересовался, как зовут прекрасную леди. Даже не попытался связать. Странно. От неожиданности не сразу нашлась с ответом и некоторое время ошеломленно таращилась на эльфа, пока, наконец, не поняла – елки! – я же теперь выгляжу иначе. Я ведь теперь не просто мокрая девчонка, выброшенная водоворотом в помещение для поставки продовольствия и овец, а эльфийка: прекрасная, нежная, хрупкая, с сиреневыми с белым волосами и обалденными темно-сиреневыми глазами.

– Меня зовут Эймэль, – как можно более мило сообщила я, прервав несколько затянувшуюся паузу.

– А я – капитан дворцовой стражи, лорд Кайдэль, – слегка поклонившись, представился он. – Прекрасная леди, как вы здесь оказались, да еще и в полном одиночестве?

Капец! Я действительно попала в другой клан. Третий будет вне себя. Да и черт бы с ним. Там остался Тиграш! «Благовоспитанная леди никогда не выходит из дома в одиночестве», – голосом леди Гвеннэль наставительно сообщила скинувшая наконец недоуменное оцепенение память. Решила ответить лорду правду. Все равно ничего другого не шло на ум. Слишком уж неожиданным оказалось перемещение. Только я умудрилась сбежать, совершенно не желая этого. И что теперь с этим делать? Непонятно.

– Не знаю, – покаянно выдохнула я и стыдливо потупилась, как и полагается благовоспитанной леди.

Глава 22

Кайдэль

Капитан дворцовой стражи лорд Кайдэль ревностно относился к своим обязанностям. По меркам подчиненных даже слишком. Обычные стражники считали его слишком уж рьяным служакой. Но вслух, понятное дело, никто этого не говорил. Делать пару сотен отжиманий или бежать десяток кругов вокруг дворца в полной боевой выкладке желающих не было. Поэтому подчиненные служить служили, но без особого усердия. Да и смысл проявлять рвение, если по большому счету в клане не происходило ничего примечательного, а при досмотре подозрительно трясущихся в саду кустов, с завидным постоянством обнаруживались не в меру разохотившиеся не в сезон размножаться кошки да уединившиеся парочки, посчитавшие соитие среди цветов на свежем воздухе невероятно романтичным делом. Одним словом, рутина.

Размеренное течение жизни нарушилось года полтора назад, когда младший принц Дейэль привел с собой принцессу Норандирэль, а уж за ней следом явилась целая делегация из эльфов и людей. Затем одна из человеческих женщин напоила дракона, устроила погром, вызвала капитана стражи на поединок, унизила его на ристалище, а потом взяла и исчезла из собственной комнаты. Король с королевой пришли в неописуемую ярость и чуть не разжаловали лорда Кайдэля до обычного стражника, но вовремя вспомнили о том, что заменить его некем и ограничились устной яростной выволочкой. Следом исчезли представители клана Зрящие в ночи Арагорн и его ученик Скворчащий животик. Это не очень удивило лорда Кайдэля. Он слышал, что воины Зрящих в ночи способны на многое, город же больше рассчитан на то, чтобы в него не попадали посторонние, а не покидали его. Но никакие аргументы или доводы не смогли смягчить гнев короля Арденэля и королевы Айнэль. Следующий за побегом месяц капитан провел на гауптвахте, размышляя о бренности бытия.

«Хотя бы не казнили», – мрачно утешал он сам себя.

И, покинув изрядно поднадоевшее тесное узилище, наглядно объяснил подчиненным, что такое бдительность в комплексе с изнуряющей тело муштрой. Его возненавидели с удвоенной силой, но делали это все так же молча, скрипя зубами.

Сегодня, во время очередного обхода территории, лорд Кайдэль с изумлением обнаружил темные живые стены легендарного лабиринта, из которого вышла самая прекрасная леди, что он когда-либо видел. Но, несмотря на всю удивительность события, эльф сделал мысленную заметку устроить выволочку подчиненным. Проморгать целый лабиринт – это же надо умудриться.

Она была одета в черный кожаный костюм, который, как правило, могут себе позволить лишь высокооплачиваемые наемники или элитные воины. Но оружия капитан не заметил: ни лука, ни меча, даже ножны под метательные и боевые ножи оказались сиротливо пусты. Сиреневые с белыми прожилками и темными крапинами волосы незнакомки были заплетены в воинскую косу. Прекрасные темно-сиреневые глаза смотрели с недоумением и немного испуганно.

«Какой необычный цвет», – машинально отметил лорд Кайдэль.

Такой бывает только у представителей одного эльфийского клана. Вот только он, как ни старался, не мог вспомнить которого. И что делает явная представительница другого клана здесь? Почему не сработала магическая защита на ее проникновение? Сирена должна была выть как сумасшедшая, но оповещение молчало. Странно. Просто не спрятанный от посторонних глаз город, а проходной двор. В любом случае эльфийки слишком хрупки и ценны, чтобы бросать их в темницу.

Он приблизился к незнакомке, отвесил приличествующий случаю поклон, вежливо поздоровался и поинтересовался ее именем. Она удивленно моргнула и посмотрела на него так, будто он спросил нечто давным-давно известное, но все-таки ответила:

– Меня зовут Эймэль.

«Эймэль, – мысленно повторил он, покатал ее имя на языке и нашел его невероятно восхитительным. – Прекрасное имя для прекрасной леди». Но вслух, конечно, этого не произнес. Просто представился и поинтересовался, каким образом леди угораздило попасть сюда. Та потупилась и мило призналась, что не знает. Он спросил, почему она здесь одна? Ведь леди редко выходит куда-либо без сопровождения. И получил то же неопределенное: «Не знаю». По идее, о ее появлении и возвращении лабиринта нужно было поставить в известность короля с королевой. И капитан ни за что не спустил бы подчиненным, вздумай они поступить иначе. «Но леди наверняка устала. Она потеряна, растеряна, скорее всего, голодна и совершенно не готова к аудиенции, – внутренне оправдывал отступление от правил эльф. – Жестоко не дать ей привести себя в порядок, перевести дух и хотя бы выпить чашку бульона, чтобы подкрепить силы».

– Леди, вы голодны?

Вероника

Он предложил мне пообедать в местной ресторации «Под крылом дракона». Потрясающе! В смысле, в прошлый раз при нашей первой встрече он сначала связал, затем бросил в тюрьму, а потом и вовсе собирался обезглавить. Исходя из этого, в наших отношениях наметился явный прогресс. И да. Я была невероятно голодна, хотела пить, и в довершение всего начинали болеть натруженные боем мышцы.

Ресторация оказалась просторной, пафосной, вся такая в белом мраморе, отделанная завитками и украшенная позолотой к месту и не к месту. В центре отделанного белым мрамором зала располагался фонтан с золотыми рыбками. Вокруг фонтана стояли столики с ажурными, казавшимися невесомыми и очень удобными плетеными креслами. Внутри стеклянных столешниц расположили аквариумы и запустили маленьких юрких рыбок, которые недоуменно таращились на тех, кому приспичило ставить тарелки прямо над ними. Посетителей было немного, но они были.

Услужливый официант принес меню, и я как раз делала мучительный выбор между похлебкой из баранины и ухой, когда появился тот, кого меньше всего ожидала здесь увидеть. Третий. Серьезный, как крокодил, который вместо родного водоема умудрился угодить в работающее джакузи, он твердым шагом вошел в двери ресторации, сразу выцепил нас среди немногочисленных посетителей, спокойно уселся за наш столик, ожидаемо выбрав кресло напротив меня, и коротко кивнул лорду Кайдэлю вместо приветствия.

– И как это понимать? – вкрадчиво поинтересовался жених.

Смотрел он при этом на меня, но ответил капитан:

– Обедать собираемся. Место общественное, так что ничего предосудительного. Все в рамках приличий, – невозмутимо пояснил он. – А вы знакомы с леди Эймэль?

– Разумеется. – Улыбка Виллэля способна была заморозить океан, а то и два разом. – А она не упоминала о нашей помолвке? Ай-ай-ай, дорогая! Нехорошо внушать другим ложные надежды своей забывчивостью. Жестоко я бы сказал, так как подобное может запросто закончиться дуэлью. Только не говори, что покинула родной клан исключительно ради обеда со старым другом.

– Я не виновата, – покаянно потупилась я. – Оно само как-то получилось. Нечаянно.

– Вы помолвлены? – искренне изумился лорд Кайдэль, роняя салфетку на пол от изумления. – Этого не может быть! Тени не женятся.

– Как выяснилось, бывают некоторые исключения из любого правила, и вы прекрасно осведомлены об этом. У меня даже брачный контракт в наличии для убеждения особо недоверчивых, – самодовольно пояснил Третий и сделал официанту знак, что готов сделать заказ.

Полуэльф примчался с такой головокружительной скоростью, что удивительно, как не снес наш столик.

– Чего изволите? – подобострастно пролепетал он, вытянувшись во фрунт и аж мелко вибрируя от желания угодить.

– Леди будет баранью похлебку, – сообщил жених, внимательно посмотрел на возмущенную его бесцеремонностью меня и добавил: – Двойную порцию и хлеб со сливочным маслом к ней. Затем запеченную с овощами форель и рис с вашей изумительной фирменной приправой. Мне то же самое. И еще. Кувшин яблочного сока нам. Десерт закажем потом.

– Почему двойную порцию похлебки? – поинтересовалась я, испытывая двоякие чувства.

С одной стороны, он избавил меня от мучительного выбора. Я реально рисковала умереть с голода раньше, чем решусь на окончательный выбор блюда. С другой – я вовсе не просила его делать за меня заказ. Он даже не поинтересовался, что я хочу! Хам. Хотя не скрою, выбрал вполне удачно. То, что мне нравится. Прямо в точку попал.

– Ты не ела три дня. Сомневаюсь, что в лабиринте тебя кормили. Если, конечно, ты не дралась за сырое мясо с местными монстрами, – охотно пояснил он.

– Три дня? – впала в недоумение я. – Не может быть.

– Именно столько ты отсутствовала. Я засек твой выход только сегодня, пришлось использовать довольно дорогостоящий амулет портала для того, чтобы появиться здесь вовремя.

– Понятно. Денег пожалел, – презрительно фыркнула я, гадая, как именно он умудрился меня засечь и определить, где я нахожусь? – Ну так пришли мне счет, и дело с концом.

– Все далеко не так просто, радость моя, – тихо рассмеялся он, заставив пробежать по спине мурашки от нехорошего предчувствия. – Своим побегом ты фактически опозорила меня и свою семью. Я имею право на компенсацию за нанесенное мне оскорбление, и, если ее потребую, твои родители лишатся остатков своего состояния, а ты – всего имущества, включая тигра и грифона, если таковой обнаружится. Меня сочтут невероятно гуманным, если снизойду, оставив тебя в качестве наложницы.

– Что за бред? – возмутилась я в ответ на наглое запугивание. – Не может быть такого идиотского закона.

– На самом деле, может, – подтвердил худшие опасения лорд Кайдэль. – Эльфы весьма щепетильны в вопросах чести. Но это при условии, что вы действительно являетесь официальной невестой лорда…

– Виллэль. Теперь меня зовут Виллэль. И прекратите намекать на то, что я лгу.

– Ни в коем случае, – тут же пошел на попятную капитан. – Если мне не изменяет память, вам дали разрешение провести к алтарю одну конкретную леди, и прекрасная Эймэль точно не она.

– Вы уверены в этом, лорд? – мило улыбнулся Тень. – У вас в саду внезапно появился лабиринт, и из него вышла леди. Да. Внешне она совсем не похожа на Веронику и даже другой расы. Но, если хорошенько подумать, сколько эльфиек, которых вы знаете, могут призывать лабиринт, совершенно беспрепятственно входить и выходить из него, когда заблагорассудится? Просто ответьте на этот вопрос и поймете, кто перед вами.

– Ты не отберешь у меня тигра. Только не Тиграша, – взмолилась я и чуть подалась вперед.

Признаю. Поза была бы гораздо эффектнее, если бы грудь была на пару-тройку размеров побольше. А так, и обольстить нечем и отвлечь мужчину не на что.

– На самом деле ты сама его бросила, стремительно улизнув из отчего дома, – сурово напомнил платиноволосый.

«М-да. Обольстительница из меня никакая», – пригорюнилась я.

– Тиграш? – изумился лорд Кайдэль, до которого, кажется, стало наконец доходить, кто перед ним.

– Но я действительно невиновата. Это все Шиг.

– Кто?

– Бывший Эймэль. Нарисовался из кустов, стал ручки шаловливые тянуть… – пришлось вкратце рассказать о случившемся.

Эльф слушал молча, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. Привлеченные звуком разноцветные рыбки сгрудились под его рукой и, казалось, танцевали в такт.

– Этого не может быть! – потрясенно выдохнул лорд Кайдэль. – Вероника – человек. Она не может быть эльфийкой.

– Если очень захотеть, то, в принципе, возможно все, – философски изрек Виллэль. – Но сути дела, радость моя, это не меняет. На данный момент у тебя есть два выхода. Либо я возвращаю тебя домой и приковываю наручниками или цепью к кровати до самой нашей свадьбы. Либо мы идем к алтарю сегодня же, как только отыщем жреца. Выбирай.

– Вы не смеете так обращаться с леди, – вклинился в разговор лорд Кайдэль, заслужив мою искреннюю благодарность.

Какие бы ни были у нас разногласия в прошлом, капитан вполне может быть милым, если захочет. При упоминании о наручниках почему-то припомнились не «Пятьдесят оттенков серого», а совершенно другая книга, та, которую написал Стивен Кинг. Там все плохо кончилось и для того, кто приковывал, и для того, кого приковали. Услужливое воображение рисовало картины одна другой хлеще.

– Меня нельзя наручниками к кровати. Я боюсь, – испуганно пролепетала я. – В одной книжке муж жену так наручниками пристегнул, и закончилось все трагически.

– Зачем ему понадобилось это делать? – удивился нестандартному поведению мужа лорд Кайдэль.

Я внимательно посмотрела на капитана, стараясь определить, прикалывается он или нет. Но эльфы те еще ребята – живут долго, лицемерят много – шутят, любят, возможно, и убивают с одинаковым выражением на лице.

– Ну как вам сказать… – немного помедлила, стараясь подобрать подходящие слова, чтобы отражали суть, но звучали не очень пошло. – Практиковали они некоторое садомазо, только без кожи, плетей и зажимов на разных местах тела.

Судя по ошарашенному выражению лица Кайдэля, понятнее ему не стало. Зато Третий как-то сразу напрягся. Интересно почему? И хочу ли я это знать?

– Ладно. Не суть. В конце концов, пристрастия в постели индивидуальное дело каждого. Беда в том, что место для забав они выбрали уединенное – какой-то домик у черта на рогах – и там, кроме непосредственно семейной пары, присутствовала только бродячая собака, которая выла где-то вдалеке.

– Потрясающая история о запутанных семейных отношениях, дорогая, – иронично заметил жених. Похоже, он не слишком высоко оценил мой талант рассказчицы. – Только я не совсем понял, в чем здесь трагедия. Мало ли чем супруги занимаются наедине.

– Ну да. Только в процессе жена передумала, сказала мужу, что ей никогда подобное не нравилось, и потребовала, чтобы он ее немедленно развязал. А муж посчитал, что хорошо зафиксированная женщина в прелюдии не нуждается. Она же настаивала на своем и двинула ему ногой. Мужчину так расстроил отказ – ну и удар, разумеется, – что его, какая ирония, хватил удар, и он скоропостижно скончался, оставив жену голой, привязанной на кровати, хрен знает где, без всякого шанса позвать кого-либо на помощь.

Глаза лорда Кайдэля потрясенно округлились. Видимо, до него все-таки дошло, для чего в спальне можно использовать наручники.

– Очень познавательная история, – согласился Третий. – Думаю, в дальнейшем я сам стану выбирать для тебя литературу, чтобы она так не пугала тебя. И все же ответ придется дать сегодня. Скажем… после обеда.

Зашибись. Теперь у меня есть личный цензор. Не на такой результат я рассчитывала. Я напряженно прикусила губу, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. К сожалению, тщетно. Тут официант принес заказ, и восхитительный аромат похлебки затмил все на свете. Я была слишком голодна, чтобы думать о чем-то еще, и очень хотела пить. Кувшин сока осушила практически сразу, в одиночку и едва удержалась, чтобы не пить сразу из горла. Третий заботливо заказал второй. Возможно, надеялся, что в этот раз и ему достанется пара глотков. Потрясенный трагической гибелью супруга из истории лорд Кайдэль воспользовался случаем и сделал-таки заказ. Полуэльф взглянул на капитана с таким недоумением, будто заметил брюнета только что, а не нагло проигнорировал несколько минут назад, но заказ принял, записал в блокнотик и умчался исполнять.

Тут откуда-то справа раздалось деликатное покашливание, я обернулась и с удивлением обнаружила довольно субтильного эльфа, который явно недоедал лет двести, а то и все триста. Это блондинистое чудо природы было невероятно всклокочено, что, как правило, не свойственно эльфам (обычно они выглядят так, будто несколько часов провели в элитном парикмахерском салоне), в бесформенных штанах, отдаленно напоминавших растянутые треники, тунике на пару размеров больше. За ухом эльфа торчало жутко измочаленное гусиное перо.

– Я – Акиэль! – возвестило создание с таким видом, будто все окружающие были просто обязаны не только знать его имя, но и падать ниц при его приближении.

Эльфийки, сидящие за соседним столиком, томно вздохнули и закатили глаза, почти теряя сознание.

– Писатель, – добавил эльф, до которого наконец дошло, что я его не узнала.

Хм. Кажется, мы действительно виделись, когда я еще была в человеческом теле и лорд Лиэль водил меня на экскурсию в местную библиотеку.

– Поведайте, леди, чем закончилась ваша дивная история, – с надеждой в голубых глазах попросил он.

– Честно говоря, понятия не имею, – пожала плечами я. – Но, судя по всему, труп мужа съела собака.

Глава 23

Не дождавшись от меня ничего вразумительного, кроме туманных обещаний дальнейшего сотрудничества, если вспомню еще что-то и договоримся об условиях, Акиэль с горящим взором фанатика умчался творить нечто нетленное, вечное, прекрасное. За столом воцарилось тягостное молчание. Никто не снизошел до развлечения присутствующих светской беседой. Третий ел аккуратно, неторопливо и тщательно, как кот. Хотя я была голодна, тянула время как могла. Слишком многое нужно обдумать, а спешить в таком деле ни к чему. Напряженному мыслительному процессу сильно мешал тот факт, что еда была действительно вкусной. Лорду Кайдэлю принесли заказ, он быстро, по-военному, расправился со своей порцией и сделал попытку откланяться. Мол, эльфийка удачно пристроена, его долг по отношению к ней выполнен, а других обязанностей никто не отменял, но Тень почему-то устраивало молчаливое присутствие капитана.

– Не спешите, лорд Кайдэль, прошу вас. Окажите нам честь, став свидетелем на свадьбе, – вкрадчиво промурлыкал он.

Мы с капитаном дружно поперхнулись и закашлялись. Виллэль услужливо похлопал по спине, но только меня. Видимо, посчитал, что трудности закаляют мужчин, особенно если они, мужчины, военные. Услужливый официант материализовался возле стола, держа на подносе стакан воды. Третий тут же передал емкость мне.

– Это честь для меня, – слегка поклонившись, галантно откликнулся лорд Кайдэль, как только ему удалось выдавить хоть что-то членораздельное.

– Я еще не дала своего согласия, – возмутилась я, откашлявшись и отпив несколько глотков из стакана.

– Ну так дайте ответ, и покончим с этим, – резюмировал Тень.

– Это несправедливо – наказывать меня за то, что я совершила совершенно случайно. Это все Шиг. Накажите его, – попыталась перевести стрелки на бывшего Эймэль я.

А что? Заварил? Пусть расхлебывает.

– Вместо забегов по пересеченной местности ты могла рассказать мне о его притязаниях, и я бы решил эту проблему, – судя по многообещающей улыбке Третьего, Шигу вряд ли удалось бы пережить переговоры.

– Все равно это наглый шантаж с твоей стороны, – сообщила я жениху, но не добилась и тени раскаяния на породистом лице. И вообще, я еще не ела десерт.

– Так закажи его, – сделал широкий жест эльф. – Официант как раз здесь.

Честно говоря, сладкого совершенно не хотелось. К этому моменту я уже объелась и желала только пару вещей: вернуть тигра и быть отсюда как можно дальше. И то и другое было совершенно недоступно. Стыдно. Но в результате отыгралась на несчастном официанте, устроив ему форменный допрос на предмет сравнительного анализа вкусовых качеств яблочного и грушевого пирогов заведения, а в итоге взяла клубничный со взбитыми сливками, какой и собиралась брать изначально. Злорадно добавила к заказу безумно дорогой кофе. Сомневаюсь, что напиток разорит Тень, но все равно было приятно.

«Итак, – начала мрачные размышления я, когда принесли мой заказ, а мужчин снабдили ароматным травяным настоем. – Что мы имеем? Или, точнее будет, кого… – бросила оценивающий взгляд на вероятного супруга. – Пусть не сейчас, но в перспективе. Красив. Умен. Хорош в постели. Ну, еще бы! Целая тысяча лет тренировок. Физически мне не противен. Заботится обо мне. Упертый. Такой, как что-то втемяшит в голову, хрен переубедишь. Но разве это повод нестись галопом к алтарю? Умудрился меня найти…»

– Кстати, как тебе удалось меня найти? – поинтересовалась, без особого энтузиазма ковыряя ложкой лакомство.

На вид пирог хорош. И пахнет клубникой. Натуральный, без всяких там многочисленных «Е» и усилителей вкуса. И сливки точно не растительные из баллончика.

– Удивлена? Так я тебя в параллельном мире нашел, а там даже нет магии, – сообщил он, самодовольно усмехаясь, и мне до зуда в ладонях захотелось стереть ухмылку с его лица.

– Между прочим, ты меня убил, и я тебе этого не простила, – напомнила я подоплеку моего появления в этом мире.

– Он вас убил? – явно опешил от шокирующего известия капитан.

– А как еще Вероника смогла бы оказаться в этом мире, да еще и в теле эльфийки? – вопросом на вопрос ответил Третий. – И строго говоря, убивал не я.

– Но активно поучаствовал в мероприятии, – парировала я.

«Итак, выйдя за него замуж, я получу, в принципе, неплохого мужа. Причем он тот еще стратег. Умудриться заставить меня заплатить за собственного тигра и мечи – ухитриться надо. Но, в отличие от местных короля с королевой, хотя бы не угрожает друзьям. А вполне мог бы. Подготовка у него соответствующая. И волосы платиновые, если поседеет со мной, не очень заметно будет. С нервами тоже порядок. Вон как спокойно воспринял мое неожиданное перемещение из одного клана в другой: не орал, нервный тик не приобрел. Теперь подумаем, что теряю, если говорю „нет“, – вздохнула про себя я, и чтобы хоть как-то скрасить горечь грядущих утрат, отправила ложку с пирогом в рот. Мм… Вкуснотища. Тесто вкусное, сдобное, можно и без начинки подавать как булочку, даже сахарной пудрой посыпать не надо. Начинка кисло-сладкая, не приторная. А сливки нежные-нежные, чем-то напоминают любимый мною маскарпоне. Смакуя, облизала ложку. Плевать, что место общественное. Мой пирог – как хочу, так и ем. Встретила заинтересованный взгляд сапфировых глаз и слегка ошарашенный серых, поперхнулась, чуть не подавилась угощением. Все удовольствие испортили, паразиты.

Ладно. Вернемся к нашим баранам. То бишь к эльфу. Что я теряю? Самое очевидное: мечи и тигра. Мечи жаль, конечно. Привязалась я к ним, заразам. Грустно без них. С другой стороны – переживу. Жила же я до них? И год в своем мире протянула как-то. А вот Тиграш – другое дело. Он даже в параллельный мир за мной увязался. Разве можно такого бросить?»

– Кстати, все хотела спросить… – осторожно начала я. – Почему ты тигра не привел с собой?

Появившаяся на губах эльфа улыбка по таинственности могла затмить знаменитую Джоконду.

– Решил не искушать лишний раз одну быстроногую особу, – самодовольно пояснил он. – Наверняка попыталась бы выкрасть и сбежать. Гоняйся потом за тобой по разным труднопроходимым местам.

– Боишься, не догонишь? – не удержалась от «шпильки» я.

– Боюсь – покалечишься в процессе. Придется тащить до какого-нибудь целителя, возможно, вместе с тигром.

Я поморщилась. Да. Такое вполне возможно. С учетом того, что я теперь прекрасная эльфийка, объяснить друзьям, как так вышло, будет очень сложно. Даже если мне поверят, не факт, что решат помочь. Не факт, что они остались здесь. А если остались, что это даст лично мне? Я понятия не имею, как покинуть город. Местные отсюда не выходят. Единственное известное мне исключение сидит напротив и спокойно пьет отвар. Не спрашивать же у него о том, как лучше от него сбежать. Кругом обложил, зараза продуманная. К концу десерта и собственных размышлений сама не знала – восхищаться им или он меня бесит. Возможно, и то и другое сразу. Выход из сложившейся ситуации наверняка имелся, просто в настолько короткий срок мне не удалось его найти. Сказать пусть осуществляет возврат родителям и попробовать сбежать по дороге? Но куда бежать? Я понятия не имею, где клан Сиреневых орхидей находится. А если бы и имела, пришлось бы тупо бежать с женихом наперегонки, затем играть в увлекательную игру «выкради тигра первым». Блин. Как ни крути, везде какая-то безнадега. Или это так тело на меня влияет?

Обреченно вздохнула, опустила глаза и с удивлением уставилась на пустую тарелку. Пирог был съеден полностью.

– Хочешь еще кусочек? – поинтересовался Третий.

Я прислушалась к своим ощущениям и поняла: больше в меня и крошки не влезет – лопну.

– Нет. Спасибо.

– Хорошо, – сверкнул белозубой улыбкой он. – Может, тогда соблаговолишь дать ответ?

– Если я соглашусь, ты исполнишь мое последнее желание?

Да. Знаю. Отвечать вопросом на вопрос не вежливо. Но я должна знать.

– Дорогая, по-моему, ты путаешь смертную казнь с замужеством. Только обреченным на смерть дают право высказать последнее желание.

– Пообещай, – тут же уперлась я.

Жалко ему, что ли?

– Ладно. Только, если это выполнимо.

– Хочу, чтобы на свадьбе присутствовал мой названый брат – Еринэль, – жизнерадостно сообщила я, чрезвычайно довольная своей задумкой.

А что? Я действительно давно не видела Еринэля, и ничего удивительного в моем желании не было. А ожидание родственника даст необходимую отсрочку, чтобы придумать хоть какой-то вразумительный план. Ну или попробовать смириться с неизбежным.

Тень смерил меня задумчивым взглядом сапфировых глаз и произнес одно, но очень весомое слово:

– Нет.

– Нет? – искренне изумилась я.

Честно говоря, не рассчитывала на резкий бесповоротный отказ.

– Нет, – спокойно подтвердил устойчивость своей позиции он.

– Но почему? Тебе же это ничего не стоит. Даже амулет чудесный имеется, – не сдавалась я. – Я же не прошу роскошную свадьбу, банкет на двести персон, мою многочисленную родню и невероятное свадебное платье.

– Действительно, лорд Виллэль, свадьба – дело серьезное, ее не устраивают впопыхах, – неожиданно принял мою сторону обычно молчаливый лорд Кайдэль.

– Ничего не получится. Амулет полностью разряжен, и чтобы его зарядить, даже лорду Лиэлю понадобится несколько месяцев, если не лет. Столько тянуть с церемонией не станем. Предлагаю компромисс. Церемонию проведем сегодня, а официальное пышное торжество устроим спустя несколько месяцев. За это время и прием приличный можно подготовить, и за братом твоим съездить, чтобы вручить приглашения собственноручно. Будем считать это нашим свадебным путешествием.

«Вот же продуманная зараза, – восхитилась я. – Все предусмотрел, и на все есть готовый ответ. Вот что значит тысяча лет мужику».

Храм, в котором предполагалось наше стремительное превращение из двух эльфов в единую ячейку общества, был величественным, огромным и ослепительно-беломраморным, увенчан семью куполами со статуями на самой маковке. Чьи конкретно это статуи точно сказать могли разве что дракон да многочисленные птицы, горделиво восседавшие на плечах и головах божественных изображений. Вокруг строения раскинулся великолепный сад с многочисленными цветами, увитыми вьющимися растениями беседками, озером с лебедями, ручьем, и даже свой маленький журчащий водопад имелся. Все это великолепие окружала кованая ажурная ограда такой тонкой работы, что казалось, листья изображенных на ней растений вот-вот зашевелятся от ветра.

Жрец нашелся неожиданно быстро и так же быстро согласился провести церемонию. Возможно, дело было в том, что очереди из желающих вступить в брак не наблюдалось, хотя, скорее всего, серьезный пристальный взгляд Третьего напомнил ревностному служителю богов о бренности бытия. Судя по дороговизне богато затканного золотыми нитями жреческого одеяния, тщательно уложенным волосам и сверкающим драгоценными камнями на солнце венце, приближенный к богам вовсе не стремился стать к ним еще ближе. Ему и на бренной земле (если, конечно, считать таковой парящий в облаках город) было вполне сытно и комфортно.

Стоя чуть позади будущего супруга, разыграла целую пантомиму на тему «Не отдавайте меня этому ироду, погибну во цвете лет». На первый взгляд, жрец меня понял, но, как оказалось, не так и разразился целой проповедью о том, что даже убогие и скорбные умом должны обретать свое счастье в браке, а те, кто им в этом помогает, вообще молодцы. При этом жрец не конкретизировал, кого именно из нас считал скорбным умом, а кого убогим. Возможно, что обоих сразу. Будущее мое «счастье» не снизошел до реакции на предполагаемое оскорбление со стороны жреца. Он либо воспринял нудную проповедь как ничего не значащее «бла-бла-бла» и благополучно пропустил ее мимо ушей, либо посчитал, что увечить жреца в его собственном храме дурная примета. А может, решил подождать окончания обряда прежде, чем сводить счеты? Кто их, эльфов, разберет?

Для церемонии выбрали романтичную беседку, увитую плетистыми белыми и розовыми розами. Прекрасные цветы должны были подчеркнуть романтичность атмосферы и по совместительству служили натуральными благовониями, наполняя воздух тонким ароматом. В центре располагался небольшой, увитый плющом беломраморный алтарь, на который жрец с самым загадочным и многозначительным видом водрузил золотую чашу, нож, бутылку с неизвестным содержимым. Я совершенно не была знакома с местными свадебными ритуалами, и от непонятных приготовлений блондинистого жреца у меня создалось впечатление, будто нас вот-вот принесут в жертву прямо на алтаре, а затем выпьют за упокой.

«Надеюсь, это вино, – обреченно подумала я, подозревая, что чаша с ножом здесь явно неспроста. – Перед жертвоприношением нам хотя бы нальют».

Судя по тому, как округлились глаза капитана и насмешливому хмыканью жениха, я высказала свое предположение вслух. Жрец же смерил меня взглядом лазорево-синих глаз, и я поняла, что в его точке зрения на счастливый брак для всех убогих только что появилось одно сиреневоволосое исключение. Но он взял себя в руки, Третий взял меня под руку, и мы продолжили.

– Возлюбленные чада, – одухотворенно начал жрец, лицо его приобрело такое возвышенное выражение, словно все семь местных богов сошли на него и лично благословили поцелуем в высокий лоб. – Мы собрались здесь сегодня…

«Чтобы услышать пренеприятное известие», – не удержалась от мысленного ехидства я, немного перефразировав крылатую фразу из комедии Гоголя.

И похоже, опять выдала ее вслух, так как жрец поперхнулся и с осуждением уставился на меня.

– Дорогая. Я понимаю, сегодняшний день волнительный для нас обоих, но могла бы ты сделать над собой маленькое усилие и не комментировать происходящее вслух? – мило поинтересовался Третий, слегка сжимая мою руку своей. – Ничего страшного. С ней такое случается на нервной почве. Продолжайте. – Это уже жрецу.

Служитель богов тяжело вздохнул, возвел очи горе, будто призывая богов в свидетели, какая нервная и неблагодарная работа соединять любящие (и не очень) сердца священными узами брака, и зашел на второй круг:

– Возлюбленные чада! Мы собрались здесь сегодня… – Красноречивый взгляд в мою сторону. Усердно молчу, стиснув зубы. Сверлю жреца взглядом в ответ. Он закашлялся, поморщился и продолжил: – Чтобы сочетать священными узами брака достойного лорда Виллэля и прекрасную леди Эймэль…

– Простите, ваше святейшество, можно достойного лорда всего на пару минут? – прозвучал чей-то вкрадчивый, но очень настойчивый голос.

Мне показалось, или Тень зарычал?

– О! – обрадовался визитеру жрец, как будто каждую свадьбу следовало неожиданно прервать, чтобы дать молодоженам лишнюю возможность еще раз подумать над серьезным шагом. – Ваша Светозарность! Пришли украсть невесту?

Я воспряла духом. Кто еще может спасти от навязанного брака? Правильно – дракон. Он большой, летает (данный представитель с трудом, но все же поднимается в воздух), огнем дышит, ему мало кто решится возразить. Мы медленно обернулись и получили дивную возможность лицезреть дракона в человеческом обличье. Высокий, золотоволосый, мужественный, более широк в плечах, чем эльфы, он был облачен в белую шелковую тунику, коричневые кожаные штаны, сапоги и наборный золотой пояс, на котором висел кинжал в простых ножнах.

– Зачем? – удивленно вопросил золотой дракон, похоронив тем самым мои шансы на спасение.

– Традиция, – уверенно сообщил жрец с таким видом, будто об этом известно всем с самого рождения, и только привередливая рептилия встает в позу исключительно по причине собственного невежества. – Драконы всегда похищают девственниц и невест.

– А еще принцесс. Но их исключительно ради выкупа, – доверительно сообщил его Светозарность. – Но мне с этим пока не везет. Сколько раз приходил к Норандириэль, ни разу ни застал. Придется довольствоваться женихом. Вы не возражаете, леди?

– Эймэль, – сквозь зубы выдавил Третий. – А наш разговор не может подождать завершения брачной церемонии? Вы окажете нам честь, став свидетелем со стороны невесты. Если не ошибаюсь, вы сдружились за время прошлого пребывания леди в клане?

– Почту за честь, – вежливо откликнулся дракон. – Но, к сожалению, нам просто необходимо поговорить до клятв.

– О! Ваш будущий супруг девственник! – восхитился жрец. – Поздравляю.

Все уставились на Виллэля в ожидании сенсационных признаний. Тысячелетний эльф-девственник – это действительно нечто невероятное.

– Я уже давно не девственник, – нагло разрушил нашу веру в чудеса жених.

– Да, ваше святейшество, – скорбно вздохнула я, потупившись. Можно было бы еще выдавить слезу, чтобы подчеркнуть особую драматичность момента, но как-то не получается у меня плакать по заказу. – Не для меня цвела эта роза.

Взгляд будущего супруга, брошенный на меня, был многозначителен, но непонятен и поэтому нагло мною проигнорирован. Тень торжественно передал мою руку капитану.

– Приглядите, пожалуйста, за леди, пока мы обсудим с его Светозарностью что-то невероятно важное и неотложное, – попросил он и направился к дракону.

Нет. Ну так не честно Мне, например, тоже интересно, о чем они там будут говорить.

Глава 24

Виллэль

В отсутствии Вероники Виллэль решил не терять времени даром. Хотя, конечно, на вторые сутки отсутствия ошеломительной невесты его грызло некоторое беспокойство, но связанное с хитро запрятанными в подаренный костюм следилками кольцо упорно молчало, и Тень перестал дергаться по пустякам. Большую часть времени отвел под тренировки с мастером Атакующих. Основной акцент сделал на работу в паре. Оба воина слишком привыкли биться соло, не особо подстраиваясь под окружение. Когда придет время дальнейшего обучения Вероники, боевая пара должна быть слажена, иначе, случись что, станут только мешать друг другу, а не помогать. Тень даже пару раз попробовал биться мечами невесты, получил несколько довольно болезненных разрядов от древних клинков (ему даже показалось, что кто-то ехидно захихикал, когда от неожиданности эльф выронил оружие), но это его не остановило. Клинки были прекрасны, с великолепным балансом, но совершенно не соответствовали привычному стилю боя, поэтому Виллэль быстро, хотя и не без сожаления, бросил это бесперспективное занятие.

Еще Тень обговорил с леди Гвеннэль все детали грядущей свадебной церемонии. Местный жрец волновался, спал вполглаза, при полном параде (возможно, даже стоя, чтобы не помять) и все необходимые атрибуты держал под рукой. Лорд Артмаэль находился в горячке, рядом с ним неотступно дежурил целитель, получивший строгий приказ не дать отцу новобрачной омрачить торжество собственной кончиной. В ответ Риккэль потерянно лепетал, что постарается изо всех сил. Сделает, так сказать, все возможное и невозможное.

Затем решил приобрести коня. Раз время есть, а транспорт все равно нужен. Выбрал замечательного вороного, с белой звездой на лбу и белым же носком на правой задней ноге. Но только принесли седло, чтобы опробовать покупку, словно ниоткуда появился беглый левбай, цапнул жеребца за круп, напугав несчастное животное до икоты, и снова исчез.

– Ты уж определись! – крикнул ему вслед Виллэль, но был нагло проигнорирован зверем.

Когда и на третий день пропавшая не соизволила появиться, а постоянные стенания леди Гвеннэль стали особенно невыносимы, лорд Виллэль решил посоветоваться с профессионалом. На собственные силы надежда еще была, но эльф все равно решил подстраховаться. Вдруг совет дельный получит? Связался с лордом Лиэлем по магическому кристаллу связи, коротко обрисовал сложившуюся ситуацию с пропажей невесты, появлением магического лабиринта, поинтересовался, нельзя ли как-то усилить сигнал, чтобы он и в лабиринт проникал.

Голубые глаза верховного мага зажглись фанатичным огнем ученого, которому только что выдали крупный денежный гранд и письменные гарантии содействовать любым исследованиям. Выглядел он действительно как безумный профессор. Волосы цвета воронова крыла всклокочены, запорошены строительной пылью так, что казались седыми. Вся одежда тоже не пойми какого цвета. Лицо казалось смуглым от копоти, а весь нос в разводах (видимо, маг его периодически чесал). На заднем плане заполошно мелькали рабочие, падали камни, доносились какие-то взрывы, местами из-под завалов наружу прорывался огонь, из чего лорд Виллэль сделал вывод, что Лиэль прекратил, наконец, затянувшиеся раскопки и решил превратить живописные руины в котлован под фундамент новой башни с помощью серии взрывов.

– О! Так все получилось?! – возрадовался маг удачно проведенному эксперименту. – И как удачно сложилось с новым телом: даже некоторые способности сохранились. Что ж вы утаивали такой замечательный результат? Я бы с удовольствием понаблюдал Веронику с самого пробуждения. Хотя… в некотором роде я вас понимаю. Тут могло себе дороже выйти…

Лорд Лиэль осекся, пристально сверля собеседника взглядом. Маг явно жалел, что сболтнул лишнее. Заинтригованный Виллэль настаивать об уточнении про загадочное «себе дороже» не стал, просто сделал в уме отметку: разобраться при случае. Он прекрасно понимал, что в истории с Вероникой неожиданно много заинтересованных лиц и их мотивы не всегда лежат на поверхности.

– Так вы могли бы усилить магию следилок, чтобы они смогли пробить защиту лабиринта? – задал волнующий вопрос он. – Вероника, конечно, и раньше бывала внутри, но, насколько мне известно, никогда раньше не задерживалась там так надолго. Может, что-то случилось?

– Вынужден вас огорчить. Усилить сигнал мне не под силу, – искренне огорчился маг. – Лабиринт – явление редкое, малоизученное. Появляется спонтанно и так же внезапно исчезает. У него сильная магия, ее просто так не пробьешь. К тому же, чем это вам поможет? Ну, решите вы отправиться на помощь пропавшей невесте, и что? Как вы внутрь попадете?

Виллэль пожал плечами. Он действительно понятия не имел, чем может помочь Веронике, но не сидеть же сложа руки. В конце концов, кусты можно попробовать, например, сжечь. Но нет, так нет. Остается только ждать. Благо, терпения ему не занимать.

– Тогда у меня еще вот какой вопрос как к магу. Думаете, другие способности леди тоже могут проявиться? – поинтересовался он.

Лорд Лиэль взял небольшую паузу на обдумывание ответа.

– Этого никто не может предсказать наверняка, – прервал наконец затянувшееся молчание он. – Я не знаю ни одного случая перемещения души из одного тела в другое даже у представителей одной расы. Случай с Вероникой уникален. Если не брать в расчет одержимость демонами, конечно. А если одержимость брать, то, как известно, одержимые вполне могут приобретать несвойственные им способности. Смею предположить, некоторые таланты присущи скорее духу, чем телу. Хотя и тело Эймэль обладало магией. Кто знает, как это наложится друг на друга с учетом того, что девушку никто никогда не учил магии как таковой и контролировать ни один из своих талантов она толком не умеет.

– Понятно, – хмыкнул Виллэль, в очередной раз убедившись, что с будущей супругой никогда не будет все легко и просто.

Но ему не привыкать к трудностям. Он слишком далеко зашел, чтобы отступать.

– Уверены, что потянете этот брак? – гнул свое маг, и Тень насторожился.

Уж не имеет ли лорд Лиэль далеко идущие планы относительно Вероники. Она, и будучи человечкой, пользовалась спросом, а перенос в эльфийское тело повысил ее ценность в разы.

– Уж не имеете ли в виду, что в этом деле мне понадобятся помощники? – нехорошо прищурился эльф.

– Охрани меня боги от подобных предположений, – смешливо откликнулся лорд Лиэль. – Я хотел сказать, что такая жена – это большая ответственность. Сами видите, что происходит, когда она выходит из себя. И дальше проще не будет. А вдруг ее способности только начали возвращаться? А вернувшись, наложатся на способности Эймэль, и тогда может произойти все что угодно. – Маг показательно закатил глаза, давая понять, что выражение «все что угодно» включает себя любые события вплоть до апокалипсиса. – Поэтому быть для нее мужем в эльфийском понимании мало. Вам придется стать ее другом, любовником, психологом, телохранителем, да кем угодно. И щедро приправьте все это бездной терпения. Выдержите?

Тень смерил мага задумчивым взглядом сапфировых глаз.

– Уж не собираетесь ли вы сами предложить свою кандидатуру в качестве супруга столь одаренной особы? – с нажимом поинтересовался он, делая над собой усилие, чтобы не раздавить хрупкий магический кристалл.

«Ну вот. Выхожу из себя как мальчишка», – мысленно обругал сам себя.

– О нет, – криво усмехнулся лорд Лиэль, и недосказанное «не я» словно повисло между ними в воздухе.

«Вот же демонова популярность! Вероника просто нарасхват!» – мысленно скрипнул зубами Тень.

– Кто? – зловеще вопросил он, готовясь отстаивать свое право с мечом в руках, если понадобится.

Маг выдержал интригующую паузу, затем понизил тон до шепота, что не имело никакого практического смысла, так как взрывы на заднем плане не прекращались, и подслушать их можно было только при помощи магии. В этом случае шепчи ты или кричи в рупор – услышат одинаково.

– Драконы высказали свою заинтересованность. Только я этого вам не говорил.

– Понятное дело, – ошеломленно откликнулся Третий. – А этим-то что от нее надо?

Но ответа не получил. Сработало связанное со следилками кольцо, и пришлось прервать разговор.

– Нет. Ну она издевается, – хмыкнул Тень, поняв, наконец, куда именно занесло пропажу.

Нейлэля пришлось оставить в клане Сиреневых орхидей. Ехать в город-которого-нет своим ходом слишком долго. Вероника, с ее невероятной способностью попадать в неприятности, вполне успеет не только дел наворотить, но и замуж выскочить. А ни то, ни другое не входило в планы Виллэля, как и делать ее вдовой. Впрочем, Вероника просто создана рушить чужие планы, в каком бы теле она ни находилась. С ней сложно загадывать что-то наперед. Пришлось использовать дорогостоящий амулет перемещения. Его мощности едва хватило на него и тигра. Но хоть что-то. Тиграша пристроил охотнику с большим опытом содержания больших кошек. У него имелся свой снежный барс, временно проживал тигр Еринэля – тигру Вероники точно скучно не будет.

Невеста обнаружилась не просто в городе, а в компании капитана Кайдэля. Виллэль невероятным усилием воли задушил порыв немедленно вызвать вероятного соперника на поединок. Вспомнив слова Лиэля про бездну терпения, которая ему обязательно понадобится в дальнейшем, он сделал глубокий вдох, сосчитал до двадцати и уверенной походкой направился портить настроение лорду Кайдэлю.

К удивлению Виллэля, уговорить Веронику на брачную церемонию оказалось довольно просто. Стоило лишь пригрозить не отдать тигра. Возможно, она просто слишком устала, проведя три дня в лабиринте, чтобы дать достойный отпор. Тень мысленно поздравил себя с успехом. Ведь сначала хотел шантажировать друзьями, но передумал. Неизвестно, как она к ним относится после более чем годового отсутствия, да и убивать принца с принцессой не хотелось. У местных монархов большие планы насчет Норандириэль. Могут не понять. Пришлось предложить лорду Кайдэлю стать свидетелем на свадьбе. Не отпускать же его. Как пить дать, побежит докладывать их величествам, а Виллэль хотел поставить Айнэль, Ардинэля и его Светозарность перед свершившимся фактом. Но план опять не сработал. Его Светозарность почтил своим присутствием церемонию.

– Неужели вы против свадьбы? – напряженно поинтересовался Виллэль, как только они отошли в сторону.

Он не льстил себе. Выстоять один на один в бою против дракона шансов у него не было. Но он не был бы Тенью, если бы не попытался. Поэтому рука все время непроизвольно тянулась к рукояти меча. Дракон прекрасно видел опасный огонек в глазах собеседника и старался не делать лишних движений, чтобы не спровоцировать драку.

– С чего вы взяли? – как можно более дружелюбно поинтересовался он.

– Слышал, драконы заинтересованы в леди. Скажите это не так? – не стал кружить вокруг да около эльф.

– Не стану спрашивать, откуда у вас появилась информация, – с обманчиво мягкой улыбкой, за которой ощущался опасный оскал, откликнулся его Светозарность. – Да и отрицать личную заинтересованность в данном вопросе тоже не буду. Да. Да. Я вовсе не белый и пушистый доброхот, как принято считать. Одна зеленоглазая коронованная леди давно отбила у меня охоту ко всякого рода благотворительности. Разумеется, судьба леди Вероники для меня важна не просто так. Ее демонический жених окунул ее в кровь не просто очень древнего дракона – родоначальника. Считается, что именно от Черного дракона произошли мы все. Подобного рода таинство оставляет отпечаток не только на теле, но и на самой сути. Такое чудо мы просто не можем упустить.

– Ее тигр тоже побывал в чудесном озере, – тут же нашелся Третий. – В его судьбе драконы тоже желают поучаствовать?

– Только не надо ерничать. – Глаза дракона опасно блеснули, зрачки из обычных стали вдруг по-кошачьи вертикальными.

– Иначе что? – на всякий случай поинтересовался лорд Виллэль, прекрасно понимая, ничего хорошего не услышит.

– Иначе наша прекрасная леди Вероника станет вдовой раньше, чем успеет выйти замуж, – уверенно предсказал ближайшее будущее дракон.

– Прелестно, – все же не удержался от иронии эльф. – Я сделал всю работу, вытащил Веронику из другого мира, а вы желаете отобрать невесту и угрожаете?

– Извольте держать себя в руках и хотя бы выслушать меня спокойно. Выводы будете делать после. И сокрушаться о несправедливости бытия, в том числе, – холодно посоветовал собеседник. – Я же сказал, что не против вашего брака. А значит, шанс на семейное счастье с Вероникой у вас есть, и зависит только от вас, вашего благоразумия и… некоторой доли везения.

С везением у Третьего было не очень. Он вообще мало полагался на случай, стараясь планировать все шаги заранее. Но тем не менее обратился вслух. Попытаться решить вопрос силой, еще успеется. Дипломатию еще никто не отменял.

– Итак. Как вы справедливо заметили, вы проделали большую работу, и никто не собирается умалять ваших заслуг. Поэтому решено дать вам возможность попробовать свои силы с нашей единственной и неповторимой. С некоторыми условиями, разумеется.

Виллэль удивленно моргнул. Он не рассчитывал на подобную щедрость дракона.

– И в чем они состоят? – осторожно уточнил эльф.

Вместо ответа его Светозарность звучно щелкнул пальцами. На зов явился слуга-полуэльф, отвесил поклон сначала Тени, затем дракону. «Его Светозарности поклонился ниже», – невольно отметил Виллэль, протянул эльфу на вытянутых руках лаконичный кожаный футляр.

– Что это? – нахмурился Виллэль, не ожидая от даров со стороны золотого ничего хорошего.

– Мой свадебный дар, разумеется, – пояснил его Светозарность. – Не тушуйтесь. Откройте.

«В самом деле, не станет же дракон травить меня при всех, – подумал Третий. – Или станет? Демоны его разберут». Он послушно щелкнул золотым замочком, откинул крышку и едва удержался, чтобы не присвистнуть от изумления. Брачные браслеты драконов. Затейливо украшенные рунами, мужской – золотой, женский – серебряный, простые с виду, но точно они. Виллэль это понял, едва взглянув на них. Невероятная редкость даже для самих драконов. Говорят, они могут быть как благословением, так и проклятием для супружеской пары. В чем конкретно это выражается, Третий не знал, да и знать не хотел. Он с предубеждением относился к незнакомой магии. От даров, тем более свадебных, не отказываются. И все же. И все же Виллэль не хотел принимать браслеты.

– Прекрасный подарок, – осторожно начал он, тщетно пытаясь смягчить последующий отказ и прекрасно понимая, что, как ни маскируй слово «нет», приятно все равно не получится. – Но я решил остановиться на традиционных кольцах.

Его Светозарность уставился на собеседника с видом хищника, чья законная добыча вдруг вздумала предъявить ему ультиматум и всерьез рассчитывает быть услышанной. Тяжелый взгляд дракона будил в Третьем инстинкт стоять насмерть во что бы то ни стало, наплевав на чувство самосохранения.

– Боюсь это как раз тот подарок, от которого вы не можете отказаться, – вкрадчиво, почти сладострастно и от того жутко до нервной дрожи вдоль позвоночника, с очередным рефлекторным сжатием руки собеседника на оголовье меча, промурлыкал дракон. Его Светозарность прекрасно знал о производимом эффекте и явно забавлялся этим. Жажда Виллэля податься в драконоборцы стала еще нестерпимее. – Брачные браслеты драконов являются одним из условий вашей женитьбы. Или вы благоразумно решили не брать на себя такую ответственность? У вас еще есть возможность передумать без каких-либо последствий для себя. Если, конечно, не брать в расчет, что придется вернуться к обязанностям Тени.

– То есть будут еще? – удивленно изогнул породистую бровь Третий, пытаясь переварить услышанное.

Брачный контракт Сиреневых орхидей, как, впрочем, и большинство подобного рода документов любого эльфиского клана, больше напоминал свод тюремных правил и строго регламентировал всю совместную жизнь супругов вплоть до позы во время интимной близости, количества посещений в месяц, допустимых и недопустимых ласк. Все, чтобы уберечь стыдливую невинность эльфийки в процессе. Ну и не оскорбить ее взор чем-нибудь неприличным. Единственное, что утешало, – Вероника не эльфийка, а значит, понятия не имеет, что прописано или не прописано в документе. А если и прочтет контракт, вряд ли сумеет запомнить хотя бы половину. Благородных эльфиек готовят к будущей семейной жизни с рождения. У Вероники предсказуемо не было на это времени.

– Разумеется, – самодовольно подтвердил худшие опасения дракон. – Вы же не думали, что это будет так просто? Но основных условий – немного. Первое – вы надеваете браслеты и делаете все от вас зависящее, чтобы ваш браслет вас принял. Второе – если браслет не примет вас, вы уступаете леди драконам. Насчет развода я сам договорюсь.

– У эльфов не бывает разводов, – машинально вставил Тень, пытавшийся разглядеть артефакты более тщательно.

Но он не был магом. Да и не всякий маг сможет так запросто определить, на что именно способны вещи, созданные драконом.

– Все когда-то бывает в первый раз, – ласково обнадежил его Светозарность. – И, разумеется, вы бережете леди как зеницу ока. Скорее всего, браслет усилит драконью кровь в ее организме, и Виктория может стать еще больше непредсказуемой в своих поступках. Вам придется, если не сдерживать ее порывы, то, по крайней мере, не дать им закончиться плачевно.

«Какое совпадение, я только этим и занимаюсь, – внутренне сник от безрадостных перспектив Виллэль. – С другой стороны, куда уж больше-то?»

– И еще. Если браслет вас все-таки примет, а леди – нет, будьте любезны уступить дорогу более достойным.

И тут Виллэля осенило. Драконы – народ замкнутый, но, несмотря на это, некоторые слухи об их жизненном укладе и традициях неизбежно просачивались. В том числе существовал то ли слух, то ли легенда о том, что драконам для успешного зачатия потомства просто необходима истинная пара. Мол, только с ней дракон или драконица смогут иметь детей. Но тут была загвоздка. Пара не всегда отыскивалась. Дракон мог ее почуять только в момент полового созревания, а некоторые пары умудрялись гибнуть до этого момента либо не откликались на зов, так как принадлежали другой расе и понятия не имели, кто и зачем их зовет. Правда, существовал еще один способ. Брачный полет. В него поднимались все незамужние, готовые к деторождению самки. Самцы бросались в погоню, слабые отсеивались в процессе, сильные – дрались за благосклонность дамы. Бои были настолько кровавыми, что проигравшие зачастую просто не выживали. В итоге драконы лишались многих сильных самцов. Потому кто-то из магов драконов изобрел особые брачные браслеты. Браслеты, что соединяли пары, позволяя им иметь детей.

– Разве эти браслеты не придуманы специально для того, чтобы супруги стали избранными друг для друга? – осведомился Третий, до которого, наконец, дошло предназначение старинных артефактов драконов.

– Не совсем. Это было бы прекрасным решением для многих, но даже магией не решить всех проблем. Браслеты могут внести гармонию в брак, если примут своих носителей. Но они не могут создать чувств, которых нет. Они ищут хотя бы маленький огонек и раздувают из него пламя. Причем для мужчины пламя горит гораздо сильнее, чем для женщины. Пусть в глубине души, но женщина должна согласиться с выбором браслета и пожелать детей от своего мужа. Иными словами, в вашей жизни, как и в вашей постели, будет только она. А вот ей понадобится больше времени на окончательное решение, нужны вы ей или нет. Возможно, это действует не совсем так. Но как мне объяснили. Итак. Настало время для окончательного решения. Стоит оно того или нет?

Глава 25

Вероника

Дракон решил меня не спасать. Досадно. Я на него так надеялась. Возможно, он подумал, раз это не казнь и меня не убьют, то точно сделают сильнее. Пока мужчины, судя по напряженным лицам и невероятно серьезному виду, решали судьбу мира, не иначе, лорд Кайдэль крепко держал меня за локоток, чтобы не сбежала невзначай от своего счастья. Это он зря. Бежать прямо сейчас было глупо. Как минимум нет карты, припасов, да и куда бежать совершенно не ясно. Вот тигра мне вернут, тогда можно. Верхом, оно удобнее. Опять же припасы есть куда положить. Не на себе же сумки тащить. Я и в человеческом теле большой грузоподъемностью не отличалась. А в эльфийском – тем более.

В идеале же пусть вернет тигра, отдаст мечи, проводит к Еринэлю, там попрошу политического убежища. Эльфийке не откажут. Да. Согласна. Не очень честно по отношению к Третьему, но он первый начал. Не фиг было меня шантажировать. Рассудив так, немного успокоилась. Все-таки хорошо иметь план на будущее. Даже предсвадебный мандраж унялся.

Тут вернулись дракон с женихом. Жених, разумеется, был мой, а не дракона, что несколько расстраивало. Было бы оригинально. Дракон плюс эльф и две расы, в недоумении гадающие, что эта пара нашла друг в друге, – потрясающая история о невозможной любви получилась бы. Невольно улыбнулась возникшей в мозгу красочной картинке. Жрец почему-то принял улыбку на свой счет. Правый глаз служителя богов задергался в нервном тике.

– Продолжайте, ваше святейшество, – подбодрил нервного жреца его Светозарность.

– Возлюбленные чада! Мы собрались здесь сегодня… – На последнем слове голос жреца позорно сорвался на фальцет, он смутился, щедро плеснул вина в жертвенную чашу, сделал несколько жадных глотков, понял, что делает, покраснел, закашлялся, с явным усилием взял себя в руки и хрипло продолжил церемонию: – Чтобы сочетать священными узами брака достойного лорда Виллэля и прекрасную леди Эймэль… – Красноречивый взгляд в сторону дракона, не передумал ли он с похищением.

Его Светозарность истолковал взгляд служителя богов как-то по-своему.

– А давайте я вам помогу, – сделал широкий жест он, ловко взбираясь на помост. – Тем более что вы вряд ли часто проводите церемонии с брачными браслетами драконов. Здесь особая сноровка нужна.

У жреца задергалась еще и щека.

– Правильно, а то мы здесь до самого утра проторчим, – пробормотал себе под нос лорд Кайдэль, но в наступившей тишине его шепот прекрасно расслышали все собравшиеся.

– Вы куда-то спешите, капитан? – ледяным тоном осведомился Виллэль.

– Ни в коем случае, – с легким поклоном откликнулся он. – Но согласитесь, его Светозарность справится гораздо лучше. Да и не каждая пара в клане сможет похвастаться, что их сочетал браком дракон.

– Брачные браслеты драконов? – дернула за рукав Виллэля я.

Сама не знаю почему, но это словосочетание ассоциировалось у меня с полицейскими наручниками.

– Потом объясню, – заверил эльф, и я поняла, что где-то меня напаривают, но где – неизвестно.

– Итак. Не будем тянуть дракона за хвост, – жизнерадостно начал его Светозарность. – Зачем мы здесь собрались, все и так поняли. Так что дайте, пожалуйста, свои руки.

Я протянула правую. Дракон неожиданно ловко легко стянул с безымянного пальца подаренное демоном кольцо, торжественно, как трофей, вручил его Третьему и потребовал левую руку. Я протянула. К чему прятать ладонь за спиной? И без того ритуал слишком затянулся. Странно, что кольцо легко покинуло палец. Сама никак не могла снять, как ни старалась. Может, это потому, что я не дракон? Внезапная боль заставила зашипеть. Пока раздумывала о странном поведении магических артефактов, дракон нагло резанул по беззащитной ладони ножом и сцедил немного крови в жертвенную чашу раньше, чем успела вырвать руку.

– Больно же! – возмутилась произволом чешуйчатого я, баюкая пострадавшую от ножа конечность.

– Дорогая, это всего лишь часть ритуала, – попытался утешить Виллэль, демонстративно подавая свою руку дракону.

Он стойко принял порез, как и сцеживание крови.

– Какое варварство, – не удержалась от едкого комментария я. – Надеюсь, мы не умрем от заражения крови.

– К чему такой пессимизм, радость моя? Это всего лишь маленький порез, – улыбнулся эльф. – Хочешь подую?

Гордо проигнорировала вопрос будущего супруга. Его Светозарность смешал кровь в чаше, извлек из бархатной коробочки серебряный и золотой браслеты, помазал каждый кровью, которая тут же удивительно быстро впиталась в металл. Серебряный защелкнул на моей руке, золотой – на руке Виллэля.

– Помните. В браке женщина дополняет мужчину, а мужчина – уравновешивает женщину. В единстве двух начал и состоит гармония. Правда, магически одаренная женщина в супружестве может лишиться некоторых своих даров, но это небольшая плата за то, что она приобретет.

– Да не плохо бы, – не удержался от комментария уже Виллэль, и я пнула его в голень.

И тут не повезло. Почему за гармонию в отношениях должна платить я, а не он? Где справедливость? Рожай им, лишайся чего-то, а мужики осеменили – и в гарем, радовать наложниц своим вниманием.

Тем временем дракон влил в чашу с оставшейся кровью вино и тщательно размешал.

– Дэ на диезссэн э бхизс а онахт шэн уррайн дун сам бизс фа лэсз. – нараспев произнес он, подавая вино Третьему.

Тот отпил, затем настала моя очередь.

«Ну, хотя бы налили», – хмыкнула я, отпивая терпкий напиток.

* * *

Жрец храма всех богов вздохнул с облегчением, когда странная парочка покинула наконец беседку. Это была самая странная церемония, которую он когда-либо проводил. Хотя, строго говоря, он толком и не смог провести ритуал. И вообще бракосочетание больше напоминало фарс, чем торжественный обряд. Он со вздохом собрал церемониальные принадлежности с алтаря и отправился в храм, чтобы почистить их и расставить по своим местам. Жалко. Будут пылиться столетиями невостребованные. В клане давно не проводилось новых брачных ритуалов, не рождалось детей. Грустно. Будто боги забыли об их существовании, и никакие, даже самые истовые молитвы не достигали их ушей.

Неторопливые шаги жреца гулко отражались от каменных стен пустого храма. Неожиданно, в жертвенной курильнице у подножия статуи Темного бога, высеченной из цельного куска черного мрамора, он заметил золотое кольцо с большим янтарем. Кто мог бросить его туда? Над курильницей поднимался терпкий аромат благовоний, угодных божеству. Дым окутывал кольцо, но камень не пострадал от жара углей. Жрец воровато оглянулся, убедился, что никто не наблюдает за ним, и сунулся было извлекать украшение. Но тут из жаровни вынырнула рука с острыми черными блестящими, словно отполированными, длинными ногтями, больно хлестнула по запястью, нагло сграбастала перстень и исчезла.

– Стыдно воровать подношения! – сообщил громоподобный голос. – А еще жрец.

Служитель богов испуганно подпрыгнул на месте, вскрикнул, выронил ношу из ослабевших рук. Правая кисть словно горела огнем. Он рухнул на колени на мраморные плиты пола (благо, они были настолько чисты, что с них вполне можно было есть), молитвенно воздел руки к черной статуе.

– Прости меня Темный! – полным раскаяния голосом взмолился жрец. – Демоны попутали!

– И не надо на нас наговаривать! – возмутился тот же глас. – Никто тебя не путал. Сам поддался искушению, сам отвечай. Будь мужчиной!

Уличенный жрец вскрикнул от ужаса и осел в спасительном обмороке.

* * *

– Что?! – потрясенно воскликнула ее величество королева Айнэль, отказываясь верить собственным ушам. – Да как такое возможно?! И почему, капитан, вы не удосужились сразу же доложить о свадьбе? Решили просто поставить перед свершившимся фактом?

Сказать, что королева была вне себя от бешенства, – не сказать ничего. В глубине души она до нестерпимого зуда в ладонях мечтала обрушить на голову коленопреклоненного лорда Кайдэля бело-золотую вазу с белыми чайными розами, но была слишком леди, чтобы позволить себе так уронить достоинство в глазах супруга.

Капитан явился пред царственные очи сразу после церемонии бракосочетания и теперь пожинал плоды своей нерасторопности. Надо было сразу сообщить о появлении лабиринта и уж тем более о сиреневоволосой эльфийке, вышедшей из него. Да. Прекрасные женские глаза сгубили многих воинов. Раньше лорд Кайдэль никогда бы не подумал, что сможет пренебречь долгом из-за растерянного взгляда сиреневых глаз: будь они хоть трижды прекрасны.

– Это все проделки твоего протеже, любовь моя, – бросила она в спину царственному супругу.

Облаченный в белоснежный, расшитый золотой нитью камзол, его величество король Арденэль стоял у окна и задумчиво смотрел на сад, где, по словам капитана, еще недавно был лабиринт. Теперь же там не осталось и следа от легенды. Ничего. Даже черного листа или отметин на земле. Приходилось верить лорду Кайдэлю на слово. Да и зачем тому врать?

– Любовь моя, не стоит вымещать на мне свое раздражение от прискорбной нерасторопности своего протеже. – Арденэль сделал особый акцент на последних двух словах, напоминая супруге о ее идее сделать лорда Кайдэля мужем Вероники, которая, к слову, бесславно провалилась.

Он медленно обернулся и смерил холодным взглядом зеленых глаз. Айнэль поняла, что поторопилась с обвинениями и вообще выбрала не верный тон для разговора с мужем.

– Простите, ваше величество, – как можно более мягко промурлыкала она, переходя на «вы», чтобы лишний раз подчеркнуть свое уважение, и даже потупилась, стараясь не смотреть Арденэлю в глаза, дабы он не воспринял ее несдержанность как вызов собственному авторитету.

– Да. Третий умеет удивить. Честно говоря, я уже начал думать, что у него ничего не выйдет, а он не только вытащил девчонку из параллельного мира, но и умудрился эльфийское тело ей подобрать, – спокойно сообщил супруге он.

– Вы словно восхищаетесь им, – откликнулась королева.

В ее голосе пробивались нотки возмущения, несмотря на все усилия, которые она прилагала, чтобы скрыть свои чувства по этому поводу.

– Почему бы и нет, – ничуть не смутился царственный супруг. – Да, Тень подошел к вопросу нестандартно, но и результат, как говорится, налицо. Твой же протеже, моя дорогая, сдался практически сразу.

Под гневным взглядом королевы лорд Кайдэль безуспешно попытался слиться с ковром. Но, не обладая магическими способностями или умениями Теней, осуществить задуманное не удалось. В душу закралось горькое понимание, этого провала Айнэль ему не простит ни сейчас, ни через тысячу лет.

– Но еще не поздно все переиграть, – вкрадчиво предлагает она, и внутри капитана тут же образовывается колючий ледяной комок.

Иметь в своих врагах Тень может мечтать либо мальчишка, либо самоубийца. Ни тем, ни другим эльф не являлся. Однако, если будет отдан конкретный приказ, исполнять придется – это он тоже понимал и внутренне был готов умереть в процессе. Глупо. Да. Но кто сказал, что служба – это сплошные парады, балы и томные взгляды падких на военную форму красавиц?

– И как вы себе это представляете, ваше величество? – с усмешкой перешел на «вы» король. – Пошлем капитана за новоиспеченными супругами?

– Почему бы и нет, – упрямо вздернула точеный подбородок Айнэль. – Пока брак не консумирован, его еще можно аннулировать.

– Согласен. Но здесь есть несколько «но». Если Третий не дурак, а дураки не живут настолько долго, чтобы успеть стать Тенью, он прямо сейчас как раз этим и занимается, – рассмеялся Арденэль.

– Рановато для брачной ночи. Еще даже не вечер, – возразила королева, не желавшая смириться с поражением.

– Дорогая. Мне ли тебе напоминать, что брачная ночь – это не время суток, а процесс. Судя по тому, что леди Вероника и раньше благоволила Третьему, думаю, она и сейчас будет к нему благосклонна. Так что, если мы сейчас попытаемся настойчиво вмешаться, Третий даже не станет утруждать себя вызовом на поединок, просто убьет нашего капитана на месте и будет в своем праве, – сообщил король.

– А мы пошлем с ним стражу, – сделала следующий ход эльфийка.

Она упорно не хотела признавать проигрыш.

– Тогда мы лишимся еще и стражи, – терпеливо вздохнул Арденэль. – Он – Тень. Боюсь, нам просто некого ему противопоставить. Конечно, можем попробовать задавить числом, но, скорее всего, просто обозлим и вынудим покинуть клан вместе с супругой. Да и для подтверждения невинности леди нам потребуется освидетельствование жрецами. Вероника и раньше не питала к нам положительных эмоций, после такого сделает все возможное и невозможное, чтобы нам не помогать. Ведь мы не только лишим ее мужа, но и заставим пройти довольно унизительную процедуру. При этом наверняка она станет сопротивляться, и, если она не утратила боевого транса, умрет много наших воинов. Не слишком ли много жертв?

– Мы можем ее шантажировать друзьями, – упорствовала эльфийка.

– Дорогая, боюсь и здесь тоже ничего не выйдет, – огорчил супругу эльф. – Леди Вероника отсутствовала гораздо дольше, чем знала своих спутников. Мы не можем точно знать, насколько теплые чувства она к ним питает. Будем слишком давить – спугнем.

– И что вы предлагаете, ваше величество? Неужели желаете пустить все на самотек?

– Разумеется, нет, – откликнулся тот. – Просто предлагаю, раз уж мы ничего не можем поделать, сделать вид, будто все так и было задумано. В конце концов, не все битвы могут быть выиграны, попробуем смириться с этим. Завтра утром, но не слишком рано (дадим молодоженам выспаться), капитан Кайдэль сходит за ними и деликатно, но настойчиво, предложит явиться на аудиенцию. Мы нежно, почти по-родительски, пожурим за скрытность, поздравим с созданием семьи, окружим вниманием, предложим королевскую свадьбу. В клане остро не хватает событий и зрелищ. Дадим всем повод порадоваться, отпраздновать. Свадьба – прекрасное событие. А тут еще и эльфийка из другого клана. Свежая кровь. Отдадим ее титул, башню, грифоницу, которая досталась ей за победу в поединке. Лорд Кайдэль, вы же сохранили зверя до возвращения владелицы?

Неожиданный вопрос короля заставил капитана нервно вздрогнуть. Он уже не рассчитывал на то, что придется расставаться с любимицей. Но против королевской воли не пойдешь. С тяжелым сердцем понял – отдавать придется.

– Вижу, что грифоница цела. Вот и славно. – Король улыбнулся так ласково, что у капитана по спине пробежал озноб.

– Но, любовь моя, нам все равно необходимо что-то, чтобы можно было влиять на них. Согласись – Тень – темная лошадка. Не слишком ли много воли он получит? Захочет ли он влиять на жену, действуя в наших интересах?

– Не волнуйся. Есть у меня одна идея. – Улыбка его величества стала еще шире.

* * *

В помещениях для прислуги появился новый домовый эльф. Возможно, его появление и осталось бы незамеченным. Во дворце было множество разной прислуги. В таком огромном здании, где постоянно гостило множество эльфов, а вокруг цвели сады, без обслуги не обойтись. Но конкретный эльф держался прямо, можно сказать высокомерно, был облачен в некое подобие криво сшитого камзола из плотной черной ткани. Но если присмотреться хорошенько, становилось понятно, что ткань на худом, слишком долговязом для домового эльфа теле держится исключительно при помощи множества пуговиц, пришитых то там, то сям. На тощей шее красовался кусок белого шелка, замысловато завязанного на манер галстука. Эльф прошлепал босыми ногами прямо в кухню, ловко увернулся от поварешки кухарки и неожиданно зычным голосом поинтересовался, кто в прошлой визит прислуживал леди Веронике. Шедшая с подносом, на котором стоял стакан с молоком, Эри ткнула в сторону долговязой Ай, усердно чистящей котел (аж язык высунула от старания), и сама остановилась, чтобы увидеть, что будет дальше. Любопытно же.

Эри откровенно недолюбливала Ай после того, как та отхватила лучшую из двух человечек. Не важно, что сама Эри уступила возможность прислуживать за плату сливками. Это не имело никакого значения. Незнакомец гордо прошлепал до котла. Остановился и, к удивлению сновавшей туда-сюда прислуги, отвесил замысловатый поклон (прямо как лорд какой настоящей леди) странной помеси домового эльфа с не пойми кем.

– Меня зовут Дин, – представился он удивленно моргающей служанке. – Ваша леди осчастливила моего лорда браком. Бросайте котел. У нас много работы. Надо подготовить все к брачной ночи.

Услышав такое, Ай удивленно пискнула и выронила щетку. Кухарка наступила на хвост коту и выронила поварешку. С диким мявом кот стрелой промчался по кухне, разбил несколько мисок, опрокинул помойное ведро и скрылся за дверью. Эри с грохотом уронила поднос. Стакан разбился на тысячу мелких осколков.

– Ты смотри! Опять мерзавке повезло! – воскликнула она прежде, чем получить нагоняй от пришедшей в себя кухарки за косорукость.

Глава 26

Крепко держа меня за руку, новоиспеченный муж стремительно шел по плохо освещенному факелами дворцовому коридору. Нет. Я не развевалась позади него как знамя на ветру, но и задать хотя бы один из сотни мучавших меня вопросов, не сбив при этом дыхание, не могла. При этом он умудрялся не только не врезаться во встречных эльфов в довольно узких каменных проходах, но и зорко следил за тем, чтобы я не задела кого-либо или не сбила с ног. Оставалось надеяться, что мы так спешим к моим покоям, где я получу полную возможность высказать супругу свое возмущение его шантажом, уточнить, как и где могу получить тигра с оружием и выставить наглеца за порог. Не думает же ли он, что какие-то слова совместно с железкой на запястье (будь браслет хоть трижды брачным и заколдованным драконами) дают ему на меня права, как купчая – на скаковую лошадь? Плевать, какие бумаги умудрились подписать мои «родители», они тоже не имеют на меня никаких прав. Я же не рабыня, в конце концов.

Внезапно мы остановились у одной из дверей. Выглядела она абсолютно так же, как и с десяток других, проделанных в стенах напротив друга. Такое же темное, лакированное дерево, отполированная многочисленными прикосновениями до блеска круглая медная ручка. За время моего отсутствия эльфы так и не сообразили как-либо помечать безликие двери – никаких табличек с номерами или именами жильцов не прикрутили, – запоминай сам, тренируй память.

Третий гостеприимно распахнул дверь передо мной. Я замялась. Оставаться с ним наедине, в пусть даже очень просторной комнате, не входило в мои планы. Тем более я не была уверена, что комната моя. Нет. Его не боялась. Хотя сознавала, что Третий далеко не пай-мальчик. В клане Сиреневых орхидей его явно опасались. Я же скорее не доверяла самой себе. Тет-а-тет соблюдать дистанцию будет проблематично, а я твердо решила – никакого интима. По крайней мере, некоторое время. Хотя это и нелогично. В прошлом теле умудрилась переспать с ним буквально на второй день знакомства. Ну вот такая я противоречивая.

Я смерила мужа задумчивым взглядом и хотела было поинтересоваться, когда он изволит вернуть тигра, но вместо этого ехидно сообщила:

– Вообще-то жену принято на руках через порог переносить, а не запускать первой как кошку в новый дом.

Виллэль вздохнул, поднес мою руку к губам, чтобы нежно поцеловать ладонь. Теплые губы легко коснулись кожи, вызывая в теле трепет желания.

– Значит соблюдем традицию, – хрипловатым голосом сообщил он, легко подхватил на руки и перенес через порог.

Я ощутила прикосновение его губ на своих губах, сначала легкое, почти незаметное, но потом все более настойчивое. Он поставил меня на ноги. Его руки гладили мои волосы, спустились ниже, по шее, уверенно и умело находя все нужные точки, заставляя тело вспыхивать ответной страстью.

Держа друг друга в крепких объятиях, мы провальсировали через гостиную в сторону спальни. Надо сказать, из меня и раньше танцор бальных танцев был так себе. Я основательно оттоптала ноги партнера. Он умудрился молча стерпеть экзекуцию, не переставая страстно покрывать поцелуями мое лицо и шею. Ну и выдержка у мужика! Передвижение осложнялось наличием в комнате мягкой и не очень мебели, которую мы с энтузиазмом пересчитали разными частями тела (о диван, например, приложились не единожды), щедро наставив друг другу синяков. Хорошо, хоть обошлось без переломов и растяжений.

– Какая тварь наставила здесь столько мебели? – шипя сквозь зубы, поинтересовалась я, прерывая очередной поцелуй и пытаясь отдышаться.

Вот уж никогда не думала, что прелюдия может быть настолько травмоопасна.

– Не поверишь, я задаю себе тот же вопрос, – доверительно сообщил эльф. – Похоже, у нас мысли сходятся. Как думаешь, это и есть та самая «гармония в браке», которую обещал его Светозарность?

Я подумала, что мысли могут сходиться не только у гармоничных супругов. Говорят, у дураков есть такая же особенность. Но не стала расстраивать Виллэля. Только на новый уровень отношений перешли, а он обидится и снова на совместные прогулки перейдет – ходок-марафонец. Тем более здесь полно садов, где еще не ступала наша нога.

– Полагаю, это она и есть, – дипломатично согласилась я.

Его рука ласково скользнула по щеке, уцепилась за подбородок, мягко приподняла его, губы эльфа коснулись моих сначала легко, словно просто пробуя на вкус, затем поцелуй стал более настойчивым, властным и волнующим. Он вновь повлек меня к спальне, и мы тут же наткнулись на ручку кресла.

– Чертов форт Баярд! – сквозь зубы прошипела я, потирая ушибленное бедро.

– Запомни свою мысль. Потом объяснишь, что это за форт такой, – предложил Виллэль, легко подхватил на руки, стремительным шагом преодолел оставшееся расстояние до спальни и бросил на кровать.

«Добрались… и не убились, – с облегчением подумала я, с удивлением обнаружив на шелковом покрывале густой слой рассыпанных лепестков. Подцепила парочку пальцами. Точно. Лепестки белых роз. Прям как в песне[14]. – А он подготовился. Вон какой романтик изобразил. И свечек для атмосферности не пожалел. Когда только успел?»

Виллэль на ходу расстегнул и стянул с себя кожаную куртку, моему взору открылись потрясающие мышцы и кубики на прессе. Невероятное пиршество для глаз, заставившее бешено забиться мое сердце. Эльф швырнул куртку на кресло и улыбнулся. От этой улыбки что-то внутри сладко заныло в предвкушении. Медленным движением он скользнул на кровать, медленно пробежался по пуговицам моей куртки, расстегивая их одну за другой, чуть спустил ее с плеч, но не полностью. В итоге рукава сковывали мои движения, не давая двигать руками. Поддев указательным пальцем бретельку кружевной сорочки, Виллэль спустил ее с плеча, затем проделал то же самое с другой бретелькой. Вздрагивая от каждого его прикосновения, я прикусила губу, чтобы не застонать от разочарования. Я безумно хотела коснуться его обнаженной груди, но – увы! – была лишена этой возможности.

Он наклонился ко мне так, что его губы почти коснулись моего уха, и хрипло прошептал:

– Вот теперь ты точно никуда не сбежишь. – Кончиком пальца он медленно провел по моей груди, слегка надавил на сосок, заставив меня прикусить губу еще сильнее, почти до крови. – И это невероятно мне нравится.

Я почувствовала, как жаркая волна желания накатывает на меня.

«Черт побери! Чего же он медлит? Это просто невыносимо!»

Виллэль снова вернулся к моим губам. Коснулся сначала осторожно, затем настойчивее. Кончиком языка пробежался по зубам, затем уже полностью завладел ртом.

– А ты не спешишь, – со стоном выдохнула я.

– Это плохо? – тихо рассмеялся он, и его губы сомкнулись вокруг моего напряженного соска.

Я выгнулась ему навстречу.

– Раньше ты не был так робок, – севшим от возбуждения голосом напомнила я о нашем прошлом «чаепитии».

– Ну… раньше ты не была девственницей, – откликнулся он.

– Что?! – воскликнула я, подпрыгивая на кровати. Возбуждение как рукой сняло. – Как вообще такое возможно?!

Не ожидавший такого финта эльф с грохотом рухнул с кровати.

– Вот тебе и хваленая Тень, – ехидно прокомментировала произошедшее я, пытаясь призвать к порядку разбегающиеся от нервного потрясения мысли.

Вот уж никак не ожидала такого открытия. Моя мама наверняка гордилась бы мной, узнав, что я сберегла невинность до первой брачной ночи. Она у меня довольно старомодных взглядов и никогда не одобряла гражданские браки. Но моя первая любовь – увы! – не закончилась браком и не стала единственной. Такое вообще не очень часто случается.

– Я, между прочим, пытался доставить тебе удовольствие, – смешливо сообщили мне с пола.

Ну да. Попытка не особо задалась. Но так аккуратнее с девушками надо. Как показывает практика, техника безопасности в таком деле – штука не лишняя.

– И что? – ничуть не смутилась я. – Мне полагается подуть на ушиб?

– Было бы очень мило с твоей стороны… – полным соблазна голосом протянул наглец.

Ага. Разбежался. Сам сообщает шокирующее известие, сам отбивает себе копчик, а я обезболивай и первую помощь оказывай? Вот уж дудки!

– Ни за что не стану дуть на твою задницу, – решительно взяла самоотвод я и принялась застегивать куртку. – Так что там насчет девственности?

– На самом деле я имел в виду затылок, – самодовольно рассмеялся Третий и текучим движением перебрался на кровать, умудрившись не потревожить ни одну пружину. – Но твое предложение нравиться гора-а-аздо больше.

Он потянулся ко мне, но я увернулась и отползла в сторону. Проделала это не так элегантно, зато вполне показательно. Благо, кровать большая, на ней хоть неделю в прятки играть можно, а если повезет, то и весь медовый месяц.

– Не переводи разговор на другую тему. Откуда у тебя вообще такие сведения?

– Дорогая, – терпеливо вздохнул он, сверкая в мою сторону насмешливым взглядом сапфировых глаз. – Неужели ты всерьез думала, что Эймэль с полуорком позволяли себе нечто большее, чем пару поцелуев, сорванных украдкой? Разумеется, после случившегося несчастья ее проверили жрецы и нашли непорочной. В противном случае по следам Шига – так, кажется, его зовут? – пустили бы лучших ищеек с приказом доставить живым, чтобы передать на долгие изощренные пытки в назидание другим. Не понимаю, что ты так расстроилась? Уверяю, я буду очень нежен.

Я смерила супруга задумчивым взглядом начинающего мясника, который точно знает – туша должна быть разделана, но понятия не имеет, с чего начать, так как забыл дома конспект.

– Нет, – сообщила я изумленному такому развитию событий Виллэлю. – Я к этому не готова.

– Потрясающе. А несколько минут назад мне так не казалось. Если ты собиралась беречь себя до брачной ночи – это она и есть, – осторожно напомнил он и придвинулся ближе.

Я синхронно отодвинулась.

– И все равно – нет.

– Милая, мы же уже были с тобой вместе, и тебе понравилось, – отказывался сдаваться эльф.

Далась ему эта брачная ночь!

– С чего ты взял, что понравилось? – на всякий случай отодвинулась еще чуть дальше.

– Такое ни с чем не спутаешь. У тебя даже ноги дрожали, – самодовольно улыбнулся он.

О да! Он действительно хорош. Тысяча лет тренировок – это вам не шутки. Но не сообщать же ему об этом. Загордится. Хотя куда уж больше.

– Ты не радовал меня разнообразием поз. Ноги банально затекли! – отрезала я и отодвинулась еще дальше, почти на самый край кровати.

– Я понимаю, что ты немного растеряна. Но это же у тебя не в первый раз, – попытался воззвать к разуму супруг.

Ха! В том-то и дело, что не в первый. И, положа руку на сердце, первый меня, мягко говоря, не порадовал. Лишение невинности то еще мероприятие, что бы там ни писали в любовных романах.

– Вот именно, – хмыкнула я, попыталась отодвинуться еще дальше и чуть не свалилась на пол.

Еле удержала равновесие, вцепившись в атласное покрывало, безжалостно сминая белые лепестки роз пальцами. Виллэль одним броском настиг, дернул на себя, не давая упасть, затем ловко подмял под себя. Я испуганно пискнула, задергалась, пытаясь вывернуться. Но с тем же успехом могла попытаться сдвинуть с места бетонную плиту без помощи башенного крана.

– Да ладно. Все не может быть так плохо, – хрипло прошептал он.

– Тебя когда-нибудь на кол сажали? – хмыкнула я.

– Нет. Боги миловали.

– А что другим предлагаешь?

– Нам все равно придется это сделать.

Интересный аргумент.

– Бедолага. Представляю, какой это будет стресс для тебя, – не удержалась от ехидства я, сделав очередную попытку вывернуться. – И вообще, меня тошнит, месячные и голова раскалывается.

– Серьезно? Прямо все сразу? – отчего-то не поверил он.

Я сразу обиделась. Я женщина, в конце концов, создание хрупкое. Бывают же у меня разные недомогания. Хоть бы целителя предложил позвать. Хам!

– Да как-то сразу навалилось все, – грустно вздохнула я. – Может, тебе к наложницам сходить пока. Критические дни – это надолго.

Не то чтобы я хотела, чтобы мой муж ходил в гарем. Я, вообще, ревнива. Но в данный момент была готова послать его хоть в женский монастырь, хоть с визитом к амазонкам.

– А если тебе нужно типа доказательство на простыне изобразить, рекомендую кетчуп. На кровь похоже, и кровь искать не надо, – щедро предложила супругу.

А что? В книгах на исторические темы так часто поступали. В смысле, кетчуп, конечно, никто не искал. Брутальный главный герой брал кинжал, демонстративно наносил себе царапину и орошал белоснежные простыни кровью, дабы соблазнить новоиспеченную жену позже – не впопыхах.

– У меня нет наложниц, – поделился проблемой эльф.

– Да? – искренне изумилась я, не зная радоваться этому факту или нет. Просто в замечательной книге «Тысяча шагов леди к совершенству» написано, что наличие наложниц обязательно для любого эльфа и необходимо для его мужского здоровья. Как по мне, так это просто оправдание для мужиков, которые набивают свои дома смазливыми девицами, причем делают это на законном основании. – Почему?

– Не обзавелся, – доверительно сообщил он.

– Почему? Некогда было кастинг проводить? Ну, смотрины, по-вашему, – уточнила я.

– Я здесь редко бывал.

Зашибись. Теперь он станет бывать здесь чаще и сможет позволить себе собрать энное количество красоток? И это при живой жене. Ловелас несчастный. Да-да. Глупо ревновать мужчину, которого пару минут назад сама же отправляла в жаркие объятия других женщин, но к черту логику, когда я в таком шоке. Виллэль истолковал мою раздраженную задумчивость по-своему.

– Ладно. Расслабься. Не трону я тебя сегодня, – криво усмехнулся он, скатываясь в сторону.

– Правда? – искренне изумилась я проявленной снисходительности.

Вот и думай теперь: побрезговал или просто решил не торопить события. Оскорбляться мне или нет? Как-то подозрительно легко сдался. Может, задумал чего?

– Я не насильник. Что бы ты там себе обо мне ни надумала, – пояснил внезапную щедрость эльф. – Итак. Чем займемся?

Все еще не веря в происходящее, осторожно, чтобы не спровоцировать раскинувшегося в позе «сытый лев отдыхает после охоты» мужа, сползла с брачного ложа. На котором, кстати, мы оба лежали в обуви. Невероятное свинство с нашей стороны. Покрывало придется менять. Хотя… романтичные лепестки белых роз тоже внесли свой вклад, замарав плотный атлас своим соком.

– Не знаю, как ты, а я собираюсь хорошенько выспаться, – сообщила Виллэлю, одергивая задравшуюся куртку.

– На дворе день, – напомнил он.

– Подумаешь. Шторки задвину – и баиньки. Только я и кровать… мм… Мечта поэта. И никаких собак вместо подушки… – мечтательно протянула я, направляясь в сторону двери, за которой, как мне показалось, должна находиться ванная комната.

Ну не две же двери ведут в гостиную.

– Прекрасная идея, – решил подлить масла на алтарь семейной гармонии эльф. – Я, пожалуй, присоединюсь.

– В смысле? – от удивления споткнулась на полушаге.

– Дорогая, ты же не думаешь, что при твоей удивительной способности исчезать я оставлю тебя одну? К тому же не только у тебя были проблемы со сном. Я, между прочим, тоже спал вполглаза, пока ты в лабиринте собак выгуливала.

Хотела было устыдиться, но передумала. Какого черта? Я же не виновата в том, что бывшему Эймэль приспичило меня караулить. Еще руки распустил, гад. Так что все претензии можно смело переадресовать страже клана. Или кто там должен был охранять дворец леди Гвеннэль и лорда Артмаэля?

– Ты собрался спать здесь? – постаралась красиво изогнуть бровь в изумлении я.

Искренне надеюсь, что получилось не сильно похоже на нервный тик.

– Разумеется. – Он блеснул широкой улыбкой Чеширского кота. – А что такое, дорогая? Помнится тебя не сильно расстраивало мое соседство. Кровать большая. Точно поместимся. И я твой муж. За репутацию не надо беспокоиться.

Конечно, он прав, но я все равно нервничала.

– Я читала в одной умной книжке – «Тысяча шагов леди к совершенству» называется, – что у мужа с женой должны быть разные покои, – решила блеснуть знанием местных обычаев я.

– Похвальное стремление к самообразованию, – оценил мою начитанность муж. – Но разве там написано, что мы обязаны спать отдельно друг от друга? А вот про первую брачную ночь наверняка имеются некоторые наставления. Может, стоит освежить прочитанное? Или ты еще не дошла до этой увлекательной главы?

Я гордо вскинула подбородок и… сбежала в ванную.

Глава 27

Ванная комната оказалась гораздо роскошнее той, в которой я любила нежиться в прошлый визит в город. Роскошная беломраморная чаша имела размер небольшого бассейна. Парные раковины выполнены из того же материала, выглядели невероятно стильно. Даже стеклянная чаша с разноцветными кусочками мыла (явно ручной работы) имелась. Пол напоминал гладкую водную поверхность пруда или озера в тропическом лесу: в его толще плавали целые косяки разноцветных рыбок и как настоящие шевелились водоросли. Не сразу решилась наступить на такую красотищу. Ну и банально боялась замочить ноги в тапочках. Но ничего. Пол реально оказался твердый, но стоило ступить на него, во все стороны побежала вполне натуральная на вид рябь, поддерживая искусную иллюзию водоема. На сочно-зеленого цвета стенах среди ветвей экзотических растений порхали разноцветные птички, оглашая комнату беззаботным щебетом, задетые пестрыми крыльями вполне правдоподобно трепетали. На широком подоконнике огромного панорамного окна выставили три прозрачных горшка с сиреневыми орхидеями. Символ клана Эймэль. Куда же без него? Возле ванной располагалась этажерка с многочисленными бутылочками, баночками, скляночками, пузырьками. В общем, все, что может понадобиться для ухода за собой во время принятия ванны и после нее.

На вешалке с поперечными планками красовались голубые, белые и зеленые полотенца, а также явно женский махровый халат и нежно-сиреневая шелковая ночная рубашка, на которой при ближайшем рассмотрении оказалось заботливо прорезанное прямо на интимном месте сердечко в обрамлении кружев. Вероятно, для особо острых ощущений или невероятно оригинального массажа новоиспеченного супруга во время моей дефлорации. Какая подготовка! И какое разочарование!

Долго хихикала, расслабляясь в ванной, полной ароматной пены, кажется, с запахом орхидей. Но не могу сказать точнее. Рубашку все же пришлось надеть. Не спать же в махровом халате. В нем точно будет жарко. Правда, пришлось надеть наоборот. Очаровательное сердечко теперь красовалось на ягодицах и выглядело не менее многообещающе, но если не поворачиваться к Виллэлю спиной, он точно не заметит. Быстренько нырну в постель, натяну одеяло до самого подбородка и – вуаля!

Мне почти удалось уснуть, когда эльф появился из ванной. Он тщательно вытерся, по рельефному торсу не скатывались капельки влаги, эротично исчезая под махровым полотенцем, обернутым вокруг узких бедер, но все равно выглядел, как ожившая сексуальная греза. Горящие свечи только усиливали эффект. Ему бы товары для женщин рекламировать: размели б в момент вместе с прилавками.

Заметив мой заинтересованный взгляд сквозь полуопущенные ресницы, Виллэль вопросительно изогнул породистую бровь.

– Не передумала? Если что, у меня есть замечательная мазь, – вкрадчиво проинформировал искуситель.

Я покраснела, поняв для чего, собственно, сия мазь предназначена. Надо же, какой запасливый. И все-то у него есть, и ко всему-то он готов.

– Вот намажься ею и спи, ловелас, – сурово пресекла поползновения в свою сторону я.

– Дорогая, – мягко мурлыкнул он, бескостным движением перетекая на кровать, – рано или поздно тебе придется сделать это. Так почему не сейчас?

– С чего ты взял? Может, я решу взять обет безбрачия и уйду в монастырь? А что? Проведу свою жизнь в молитвах и посте. – Это я, конечно, загнула, но так уж к слову пришлось. – И вообще мне брюнеты больше нравятся, – уперлась я.

– Какой монастырь? Радость моя, пожалей несчастных монахинь, – иронично хмыкнул он, и я еще больше разобиделась.

Неужели он считает, что я собью их с пути истинного? Я, между прочим, вполне скромная, кроткая… бываю… временами. Недолго, правда. Но, как говорится, наш народ нужно благодарить хотя бы за намерения.

– Это почему они несчастные? – на всякий случай уточнила я.

– Потому что мне придется сжечь их монастырь, чтобы выкурить тебя оттуда. Они же пришедших к ним женщин не выдают, – спокойно сообщил он.

Я покосилась на мужа. Хм. Этот вполне может лишить дома кого угодно и плевать ему на месть богов.

– Лучше потуши свечи. Их величества сильно расстроятся, если ты начнешь поджоги с их дворца, – иронично хмыкнула я, демонстративно поворачиваясь к нему спиной.

Виллэль возражать не стал: почти сразу комнату окутал полумрак, и матрас слегка просел, принимая тяжесть его тела. Интересно, эльф нашел какие-нибудь пижамные штаны или нырнул под одеяло, в чем мать родила? И так ли я хочу это знать? Наличие обнаженного мужчины в постели будоражило, не давая телу расслабиться и спокойно уснуть. Слишком уж остро ощущалось его присутствие на другой стороне кровати. М-да. Похоже, Тень из такого рода мужчин, которым откажешь – три дня в депрессии, месяц в запое.

– Сделай одолжение, прекрати вертеться. Мешаешь спать, – с тихим смешком сообщил искуситель.

– Пойдешь на диван? – обнадежилась я.

– Нет, конечно, – придушил надежду в зародыше Виллэль. – Ты моя жена, и мы спим вместе.

Я фыркнула, устраиваясь поудобнее. «С таким, пожалуй, уснешь», – подумала я и… уснула.

Мне снился сон. Невероятно эротичный. Томный. Тягучий, как мед или патока, и такой же сладкий. В нем ласки начинались с кончиков пальцев на ногах.

«Черт побери! – восхитилась креативным подходом любовника из грез я. – Пальцы ног сильно недооценивают!»

Невыносимо медленно и в то же время восхитительно медленно влажный кончик языка двигался по коже, не оставляя без внимания самые укромные, чувствительные места. Он дошел до внутренней поверхности бедра и, когда я невольно выгнулась, предвкушая продолжение, перешел к животу, прошелся вокруг пупка. Горячие губы сомкнулись вокруг напряженного соска, и у меня вырвался глухой стон.

– Скажи мне «да», – хрипло шепнул на ухо мужчина.

«Обалдеть! – мысленно возмутилась я. – Мне еще и умолять?! Типа, возьми меня, я вся горю?!»

«Да пошел ты! Да провались ты! Да чтоб тебя!» – хотела сказать я, но вслух выдала лишь прерывистое:

– Да! Да! Да!

Забегая вперед, замечу: в жизни не предполагала, что мое косноязычие может доставить кому-то удовольствие.

Резкая боль вырвала из сна, и я поняла сразу две вещи. Во-первых, все происходило наяву. А во-вторых, коварный Виллэль решил не держать свое слово. Вот же гад! Мстительно вцепилась зубами в обнаженное плечо эльфа.

Не знаю, как принято проводить утро после брачной ночи, может, супруг подает кофе в постель жене или они совместно готовят завтрак. Я же развлекалась избиением мужа подушкой, пространно, не выбирая выражений, объясняя благоверному, что думаю о нем самом и о замужестве, в частности.

– Воинственная моя, будешь продолжать в том же духе, второй раунд тебе обеспечен, – хрипло известил Виллэль.

Я еще несколько раз от души врезала ему подушкой, пока до меня дошел смысл его слов. А ведь верно. Рубашка задралась, сижу голым задом у него на животе, он вяло отбивается, но, судя по заинтересованному взгляду сапфировых глаз, воспринимает происходящее скорее как оригинальную прелюдию, чем как наказание. Вот же зараза! Не удержалась, врезала напоследок подушкой и сползла с кровати от греха подальше.

– Ты взял меня силой! А врал, будто не насильник, – возмутилась я, злобно запихивая ноги в тапки.

– Ты сказала «да» целых три раза, – невозмутимо парировал он.

Хм… С этим не поспоришь, но раздражение не подвластно логике. Вместо того чтобы утихнуть, стало еще больше. Виллэль даже не счел необходимым прикрыться одеялом, нагло щеголяя великолепным телосложением. Просто ходячее искушение какое-то. Причем очень самодовольное.

– Возможно. Но я, между прочим, спала. А ты обещал не приставать, – бросила уже через плечо, гордо (как мне показалось) удаляясь в сторону ванной.

– Я сказал, что не трону тебя сегодня, а это было вчера, – выдвинул аргумент этот буквоед.

Не удержалась и метнула в него тапок, чем только позабавила наглеца. С видом рыцаря, которого осчастливила знаком внимания дама сердца, эльф ловко поймал метательный снаряд и даже насмешливо отсалютовал им. Тут до меня дошло, что халат я не удосужилась надеть и теперь супруг наслаждается прекрасным видом на мой зад через заботливо прорезанное в шелке сердечко в обрамлении кружев. Черт бы побрал этих средневековых затейников! Вернулась. Отобрала тапок. Кинула в него еще раз. Снова отобрала. Злобно впихнула в тапок ногу (удивительно, что пушистый предмет обуви это пережил), натянула халат и запахнула с такой силой, что ткань затрещала.

– Возьми. – Виллэль кинул небольшую стеклянную баночку, которую я чисто рефлекторно поймала.

– Что это?

– Мазь.

– Зачем? – недоуменно нахмурилась я.

– Намажешь себе что-нибудь, – спокойно пояснил он, судя по его красноречивому взгляду, намазать мне следовало голову, причем изнутри, чтобы вся целебная сила впиталась сразу в мозг.

Мазь возвращать не стала и гордо удалилась в ванную.

План кровавой мести отмела сразу как не особо реальный, да и сидеть в местных застенках с перспективой прогуляться на плаху за убийство не хотелось. Гордо плюнуть в лицо палачу – красиво только в книгах и в фильмах, а если музыку подберут соответствующую, вообще зрители в кинотеатре обрыдаются. Меня уже убивали один раз. Второй раз испытать подобное нет никакого желания. Поэтому решила все-таки бежать. Ну их, этих эльфов, к демонам. То в реальном мире убивают, то женятся путем шантажа, то в первую брачную ночь неожиданными известиями ошарашивают. Теперь сиди и думай. Насилие это было или нет? С одной стороны, я и сама не была против, пока не узнала о чистоте и непорочности Эймэль. Кто ж знал? Леди три сотни лет удерживалась от соблазна, при том что крутила роман с полуорком, склонным распускать руки. Потом я сказала «нет». А потом сказала «да» целых три раза, но во сне. Словом, капец, как все запутанно. Но что я точно знаю, что злюсь. Понять бы теперь, на кого. На себя за свою доверчивость или на него за настойчивость? Поэтому решила все-таки бежать. В конце концов, побеги – единственное, что мне относительно неплохо удавалось. Конечно, если не брать в расчет тот, когда Третий снимал меня, облаченную в ночную рубашку, со слишком короткой веревки.

К побегу в кои-то веки решила подойти ответственно. Во-первых, нужно озаботиться каким-никаким снаряжением и одеждой. Идти придется через горы, без верхового животного, оружия, карты местности, спутников, с минимальным набором продуктов, так как много в таком теле не унесу все равно. Как-то очень похоже на самоубийство. По сути, я стану легкой добычей для любого, кому придет в голову идея попользоваться мной или продать в рабство. Но об этом буду думать потом. Во-вторых, надо понять, куда идти. Собственно, в этом мире у меня была одна цель – вернуться домой. Теперь же возвращение отпадает. Можно попробовать отыскать Тиграша и мечи. Или хотя бы Тиграша. Потом отправиться к Еринэлю. Теперь я эльфийка. К нашей, пусть и не кровной, родственной связи претензий у Тигриных всадников быть не должно. Кстати, у него должна оставаться пара найденных в пещере черного дракона клинков. Неплохой, на мой взгляд, вариант. Вырисовывалось хотя бы какое-то подобие плана.

Виллэль был в ванной, когда я, не особо церемонясь, выбросила большинство вещей из шкафа. Надеяться на то, что муж уснет в бассейне и захлебнется, не приходилось. Мне бы в жизни так не повезло. Черт бы побрал этих эльфов! Столько шмотья, и ничего из того, что можно взять в путешествие, если, конечно, не отправляться в комфортабельной карете с целым караваном прислуги. Сплошные платья, юбки, кружева, рюшечки. Нет ни сапог, ни кожаных башмаков. Только бальные туфли из шелка и атласа. Драгоценностей нет. Продать в дороге нечего. Из нижнего белья относительно плотные панталоны и сорочка существовали в единственном экземпляре, явно чисто случайно затесавшись в ряды тонких шелков, батиста с прочим невесомым и непрактичным. Натянула что есть. Странно, что мужских вещей не было совершенно. Похоже, комната все-таки моя. В этот момент в дверь покоев настойчиво постучали.

– Точно моя комната, – хмыкнула я, облачаясь в махровый халат и припоминая, что в прошлом ко мне все время кто-нибудь являлся в самый неподходящий момент.

Ничего другого надеть банально не успевала, а открывать двери в нижнем белье, мягко говоря, неприлично.

На пороге стояла эльфийская пара. Он – стройный брюнет с пронзительно сапфировым взглядом. Она – восхитительное зеленоглазое видение с платиновыми волосами, уложенными в настолько замысловатую прическу, что голова закружится в попытках узнать, как это парикмахер так исхитрился. Оба затянуты в небесно-голубой шелк. Увидев меня, сжали губы в ниточку, окатили ледяным презрением высокорожденных. Ну да. Не в бальном платье встречать вышла и не заморачивалась с прической. Так о своих визитах заранее предупреждать надо, а не сваливаться как снег на голову. Попыталась ответить таким же взглядом. Не уверена, что удалось. Мало тренировалась. Но думаю, через пару столетий переплюну выпендрежников. Ну так они ко мне пожаловали, а не я к ним. Не нравлюсь, могут проваливать.

– Нам нужен третий, – известил брюнет, прервав затянувшееся молчание.

Хм… С вежливостью у них беда. Не поздоровались, а уже третьего им подавай. На алкашей вроде не похожи. Однако оригинальная у меня в клане репутация. Стоило один раз напиться с драконом, так во мне сразу третьего видят все кому не лень.

– И вам хорошего времени суток, – попыталась проявить любезность я. Мало ли, какие у эльфов алкоголики. Может, они буйные. В любом случае лучше их не злить. Мечей-то у меня нет. А с голыми руками много не навоюешь. – Я не пью с утра с незнакомцами и вам не советую.

– Каждая бл-л-л… – гордо вздернув точеный подбородок начала высокородная, встретилась с предостерегающим взглядом спутника и продолжила: – …лудница будет мне указывать, что делать, а что нет. Мы пришли к сыну.

И тут до меня дошло. Елки зеленые! Третий – это же мой муж, который до сих пор плещется себе в ванной. Но это все равно не дает ей право называть меня бл-л-лудницей, явно подразумевая некое матерное ругательство. К тому же Тень не единожды упоминал, что фактически сирота. А тут родители явились. Здрасти, приехали! Бить предполагаемую свекровь, да еще в присутствии свекра, было как-то недальновидно, что ли. А жаль. Пару пощечин была бы ей к лицу.

– Я не блудница, – покаянно потупилась я, мол, искренне сожалею, что не соответствую вашим высоким требованиям. – А всего лишь жена. На блудниц, знаете, какой конкурс? Говорят, по десять – двадцать женщин на место. И всякие танцы живота надо знать и миллион страстных поз. Женой стать гораздо проще.

Последнее заявление повергло визитеров в шок. Леди поперхнулась. Лорд глубокомысленно хмыкнул.

– Неужели проще? – недоуменно уточнил он.

– Что вы. Гораздо, – со знанием дела кивнула я. – Вот моего, например, нашли для меня родители. Привели и сказали, мол, поженитесь, будете видеться на официальных мероприятиях, по возможности роди ему ребенка. Ну а если не выйдет, тоже ничего. Проживете как-нибудь.

– Что значит – как-нибудь? – впала в недоумение эльфийка.

– То и значит, – пожала плечами я. – Есть такое новомодное течение «чайлдфри» называется. Ну, когда семейные пары желают пожить для себя. Без детей.

С удовольствием отметила, что выпученные глаза эльфийку совсем не красят.

– Странное желание, – сквозь зубы процедил эльф. – Особенно для леди, которая даже не удосужилась запомнить имя собственного мужа.

– Он сказал, что его зовут иначе, – ошарашила пришедших очередным признанием я. – Он в ванной. Желаете подождать?

Они желали. Пришлось пропустить эльфов внутрь. Похоже, побег откладывался на неопределенное время. Ладно. Мне все равно нужно обдумать, где взять хотя бы припасы. И как выбраться из города, ведь оба раза я вошла в него не через парадный вход. В первый раз пришлось прыгать в водоворот. Мы очутились в подземелье. Есть ли возможность выбраться через подземелье – непонятно. Второй – через лабиринт. Можно, конечно, попробовать повторить трюк, но непонятно, сработает ли он. И куда в таком случае меня занесет.

Глава 28

Предполагаемые свекр и свекровь ничем не выдали своего удивления роскошью моих апартаментов. Слышала, далеко не у каждого есть нечто подобное. И да. Это они еще сад не видели. Там олени обитают и даже озеро с лебедями имеется. Третий все еще купался. Ихтиандр несчастный. К счастью, из гостиной в ванную комнату вела еще одна дверь. Это позволяло достучаться до супруга, так сказать, не сходя с места. Оставлять незнакомцев одних, пока пойду в спальню и попытаюсь извлечь любящего чистоту эльфа из бассейна, – не вариант. Вдруг комнату обнесут? А что? Выйду из спальни, а мебель и столовое серебро свистнули. Ищи их потом. Они же даже не представились, а под описание полклана подходит. Костяшками пальцев выбила стаккато по поверхности двери и… тут выяснилась одна досадная мелочь… я забыла имя собственного мужа. Вот такая незадача. Помню, что он как-то назвал себя, дабы я не считалась половиной Третьего. И по-моему, имя начиналось на букву «в», заканчивалось, разумеется, на «-эль». Но что там посередине? Пес его знает.

– Ми-и-ил-лы-ы-ый, – недолго думая, нараспев протянула я, стараясь, чтобы голос соответствовал счастливой новобрачной.

В ответ из-за двери послышался какой-то шум. Нет. Не звук падающего от нервного потрясения тела. Скорее всего, пораженный моей неожиданной нежностью в самое сердце, супруг уронил что-то из банных принадлежностей на пол. Он явно заподозрил подвох. Конечно, еще несколько минут назад я вдохновенно лупила его подушкой, тапки швыряла, а теперь пытаюсь изобразить сладкоголосую сирену под дверью. Тут любой заподозрит неладное.

Злорадно усмехнулась и еще более медоточивым голосом добавила:

– Тут твои родители пришли. Видеть тебя желают.

Интригующий грохот усилился. Затем все стихло, и удивительно спокойный голос мужа мягко попросил:

– Радость моя, будь добра, принеси мне халат.

Вот оно! Знаменитое эльфийское самообладание в действии, помноженное на невероятное умение держать удар.

– Сию минуту. Уже спешу. Бегу, прям волосы назад. Напомни только, где он лежит? – еще более мило поинтересовалась я.

Хотя куда уж милее? От сладости собственного голоса разве что губы не слипаются и скулы не сводит. И да. Я действительно понятия не имею, где раздобыть для него одежду. В спальне только женские вещи, в которые он явно не влезет. Куда он дел свои? Понятия не имею. Может, сложил на стуле, а прислуга унесла постирать. Кстати, свой кожаный костюм я тоже не видела. А жаль. Стильная вещичка. Жаль, если не отыщется.

– Поищи где-нибудь, – щедро предложили мне.

Потрясающее предложение. Что это за пойди туда, не знаю куда? Слава богу, хоть с предметом поисков определились. Терпеть не могу странные квесты и начала закипать. Быть белой и пушистой мне редко удается. Эх, не удалось произвести положительное впечатление на возможную свекровь. Впрочем, не очень-то и хотелось.

– А давай ты выйдешь и найдешь сам хоть халат, хоть шубу из соболей, – выдвинула встречное предложение я. – И вообще там столько полотенец – десять мумий намотать можно. Что ты там такое маскируешь, что у тебя никуда не влезает?

При последних словах возможная свекровь приобрела такой насыщенно-красный цвет, что я испугалась: а не хватит ли эльфийку удар? Похоже, богатое у дамочки воображение, и она отчетливо представила все то, что Третий изволит стыдливо маскировать полотенцами. Эльф то ли икнул, то ли хмыкнул, то ли фыркнул. Непонятный звук у него получился. Будто его горло сдавило спазмом, а воды никто не предложил.

Третий явился из ванной как римский император на балкон, дабы благоговеющий народ смог насладиться благородством точеного профиля не только на чеканных монетах, но и вживую. Сличить, так сказать, оригинал с изображением. Задрапированный в огромное белое полотенце, как патриций – в тогу, он выглядел настолько величественно, что хоть портреты пиши, хоть статуи отливай, хоть в мраморе увековечивай. Интересно, откуда в ванной полотенце размером с плед? Слонов вытирать? Драконов? Хотя, возможно, рассчитывалось, что я никогда не расстаюсь с боевым тигром. Поправка. Раньше никогда не расставалась.

– Меня зовут Риффиэль сын Уриэля, – пафосно начал визитер и далее перечислил не менее дюжины заковыристых эльфийских имен, причем умудрился сделать это на одном дыхании, ни разу не сбившись.

«Вот кому точно не грозит болезнь Альтцгеймера!» – невольно восхитилась я.

– А это моя жена – Янорэль из рода Саллэля, – тем временем добавил эльф.

Эльфийка слегка кивнула, словно подтверждая, что муж действительно назвал ее имя, не спутав ни с чьим другим. Воцарилось неловкое молчание. Тень благополучно проигнорировал приличия и не стал называть своего или моего имени. Впрочем, полагаю, имя бл-л-лудницы их интересовало в последнюю очередь. Гости ничего не спрашивали. Я же хотела есть, пить, вернуть своего тигра, мечи, чтобы все убрались, наконец, из комнаты и дали спокойно обдумать, как жить дальше. В животе громко заурчало.

Риффиэль сын кого-то там, внук и правнук очень титулованных эльфов (с его слов), выразил свое величайшее осуждение неделикатности моего организма холодным взглядом сапфировых глаз. Его жена презрительно поджала губы. Ну просто истинная свекровь: сразу с предубеждением относится к невестке.

– Муж мой, я развожусь, – огорошила Тень заявлением, прервав тягостное молчание.

– Зачем же так сразу? Я всего лишь попросил принести халат, а не луну с неба, – иронично изогнул породистую бровь супруг.

Похоже, мое заявление не было воспринято всерьез. А вот это обидно.

– Отказываюсь жить в мексиканском сериале, – решительно скрестив руки на груди, сообщила я.

– Мексиканском? – переспросил Третий.

– Возможно, бразильском или турецком. Я не сильна в различиях, – пояснила я, но он все равно не понял. Пришлось объяснять: – Ну, это типа многосерийная театральная постановка, которую видит куча народу. Серий может быть множество. Сюжеты запутанны, иногда откровенно невероятны. Что-то вроде одна влюбленная пара преодолевает множество препятствий на пути своей любви, затем все же расстается и встречается лет этак через десять. Оба держат за руку ребенка лет девяти с небольшим. И она такая: «Милый, помнишь, ты не хотел, чтобы у нас ребенок родился. Знакомься. Это наша дочь – Хуанита». А он ей: «У меня тоже сюрприз. Помнишь, ты не хотела нашего ребенка? Вот это наш сын – Педро».

– Боги! Какой бред, – рассмеялся Тень.

– Какое совпадение. Смотрю на происходящее и думаю то же самое, – проявила солидарность с супругом я.

– У Тени не может быть жены, – блеснула познаниями в области традиций Янорэль.

– Конечно, – поддержала новоявленную свекровь, вызвав на прекрасном лице эльфийки мимолетный проблеск удивления. – Впрочем, как и родителей. Я выходила замуж за сироту. А что теперь? Получила сто свекровей разом? Это же даже не ужас и кошмар, а армагеддон, помноженный на апокалипсис. Боюсь, такого моя нервная система просто не выдержит. Да я и имен-то столько не запомню.

Янорэль смерила меня красноречивым взглядом «слабую память тренировать надо, милочка».

– По-моему, ты слишком остро реагируешь на ситуацию, – примирительно заметил Третий, поймал мою руку и запечатлел нежный поцелуй на раскрытой ладони.

Мм… Приятно. Свекровь скривилась как от дюжины лимонов разом. Конечно, у эльфов не приняты нежности на людях. Сонет посвятить – пожалуйста. Цветочек вручить – тоже. А вот с поцелуями лезть ни-ни.

– Слишком остро? – возмутилась я. – Меня уже поименовали бл-л-лудницей. Даже не хочу знать, какими эпитетами воспользуются остальные.

– Мм… теперь ты хочешь, чтобы я вступился за твою честь? – уточнил Тень.

– Если бы ты вернул мечи, я сама смогла бы постоять за себя, – бросила пробный камень я.

А что? Я свою часть сделки выполнила. Где моя награда, черт побери?!

– Точно. И теперь мне пришлось бы искать, где спрятать два трупа. – Уголки губ Третьего дернулись.

Его явно забавляла ситуация. Ну да. Посмотрела бы я на него, если бы это к нему в перспективе могли заявиться сто тещ разом.

– Зачем же прятать? – в тон откликнулась я. – Здесь такой сад…

«Весь клан захоронить можно». Это, конечно не прозвучало, но подразумевалось, и все прекрасно поняли мой намек.

– Я – воин, – гордо дернул подбородком свекр.

– Поздравляю, милый, у тебя прекрасная наследственность, – сообщила мужу, оценив полезный навык его отца.

– Боюсь, лорд Риффиэль, ваши боевые навыки не помогут вам против Эймэль. Если, конечно, вам не удалось овладеть боевым трансом, – усмехнулся Тень.

– Великолепное искусство, – согласился Риффиэль. – Жаль, что давно мертво.

– Я бы не был так уверен в этом, – усмехнулся Третий, демонстративно запечатлевая на моей ладони еще один поцелуй.

Отобрала руку. Удовольствие – удовольствием, но, во-первых, я его еще не простила за наглое поведение ночью, а во-вторых, свекровь свирепела прямо на глазах. Конечно. Не успела обрести сына (которого, к слову, сама же и отдала практически на смерть), его уже какая-то профурсетка заграбастала. Риффиэль же уставился на меня так, будто увидел еще одну голову на моих плечах, причем голова корчила обидные рожи и показывала язык.

– Почему вы решили, что свекровей у вас сто? – холодно осведомился он, явно сомневаясь в моих способностях к математике.

Обидно. У меня, между прочим, высшее образование имеется. Не красный диплом, но все же.

– Насколько я помню, учиться на Теней клан отправил сто мальчиков. Значит, сто семей лишились своих сыновей. С момента обучения у мальчиков нет родителей как таковых, только клан, – начала разъяснения своей позиции я. – Им даже имен не оставляют. Ведь так? – последний вопрос адресовала Третьему.

– Так, – спокойно согласился он. – Только порядковые номера, которые постоянно меняются. Я стал Третьим только к своему выпуску.

– Так как же узнать, чьи дети выжили, а чьи нет? Как кто-то может достоверно определить степень родства? У вас есть какие-то доказательства? Ну, например, особой формы родинка на труднодоступном месте. Пеленка с вышитым на ней гербом или инициалами, которую муж сохранил как память? Хоть что-то?

– Разве незаметно нашего семейного сходства? – высокомерно уточнил возможный свекр.

– Извините, но я на свою «мать» похожа гораздо больше, чем вы на Третьего, – жестко пресекла его претензии на родство я. – Уверена у многих в этом клане обнаружится такой же цвет волос или цвет глаз и еще у большего количества народа окажется подобная родня, в которую мог пойти отпрыск.

– Согласен. С леди Гвеннэль вы практически на одно лицо, – встал на мою сторону муж.

И тут раздался стук в дверь, заставивший вздрогнуть всех присутствующих.

– Началось, – обреченно вздохнула я, традиционно не ожидая ничего хорошего от визитов в этом дворце. – Милый, может, на этот раз ты откроешь? У меня как-то не очень хорошо получается.

– Дорогая, думаю, это так не действует. Не важно, кто из нас откроет дверь, важно, кто за ней стоит.

На пороге стоял лорд Кайдэль. Не очередная свекровь – уже плюс. Но, как показывает практика, его появление тоже не несет ничего хорошего. Капитан уставился на элегантно задрапированного Третьего с таким видом, будто всерьез рассчитывал обнаружить на его груди надпись «Не забуду мать родную!» и теперь гадал, во сколько обошлось выведение тату. Брюнет вежливо поздоровался – приятное разнообразие – и торжественно возвестил:

– Король Арденэль и королева Айнэль желают видеть лорда Виллэля с леди Вероникой. Незамедлительно.

Риффиэль удивленно вскинул бровь. Он явно не ожидал, что нам окажут столь высокую честь. Ладно, Третий. Он – Тень – личность привилегированная. Я же, с точки зрения родителей мужа, особа сомнительная, невесть, каким образом затесалась в семью и точно не могу быть представлена их величествам ни в каком качестве. Янорэль выглядела не менее ошарашенной.

– Как хотите, но в халате никуда не пойду, – известила окружающих я и гордо продефилировала в спальню.

Это меня, человечку, можно было безнаказанно волочь на аудиенцию в чем угодно. С эльфийкой такое не прокатит. Я же теперь высокородная. Что бы ни думала об этом свекровь.

И тут передо мной встала очередная проблема. Вещей – куча. Толку мало. М-да. Тяжело девушке с сиреневыми волосами подобрать подходящую цветовую гамму. Традиционный сиреневый цвет, принятый в «родном» клане, надоел до чертиков. Черное шелковое платье оказалось слишком мятым, чтобы изображать в нем траур по поводу собственного замужества. Сама виновата. Нечего было скидывать вещи с вешалок на пол. После непродолжительных поисков откопала белый атласный наряд. Простого приталенного кроя, с длинными рукавами, V-образным вырезом. На фигуру платье село как влитое. И не мятое… почти. Даже атласные туфельки к нему отыскались и оказались вполне себе удобными.

Третий воспринял царивший в комнате беспорядок с философским спокойствием мужа, давно привыкшего к периодическим закидонам жены. И когда только натренироваться успел? Мы женаты меньше суток, и это у него первый брак.

– Уборку затеяла? Хозяюшка моя, – умилился он. – Не подскажешь, где мои вещи? Наверняка ты их видела.

– А вот и нет, – радостно сообщила Третьему, вооружилась расческой и принялась распутывать чересчур длинные, на мой взгляд, волосы. – Ни одной мужской вещи здесь нет. Как альтернативу могу предложить симпатичные занавески с окна, мой халат и любую юбку на выбор. Скажем, что это традиционная одежда воинов в моем мире. Килт называется. Если мы оба будем говорить одно и то же, нам поверят.

– Ты очень щедра, дорогая. Но я, пожалуй, остановлюсь на чем-то более традиционном, – отозвался Виллэль.

Вот же привереда. Пусть сам ищет свои шмотки. Я ему не бутик, предлагать двести вещей на выбор на все случаи жизни. Тут со своими волосами управиться бы. Все время норовят запутаться. Ножниц на них нет.

С поставленной задачей Третий справился. Где он умудрился откопать черные штаны, тунику, сапоги, серебряный наборный пояс с мечом и кинжалом, осталось для меня загадкой. Он даже умудрился изобразить косу настолько сложного плетения, что любой уважающий себя парикмахер взял бы у него мастер-класс. Теперь муж выглядел опасным, стильным и невероятно сексуальным. Вот же зараза! Я на него злюсь, а он все равно меня волнует.

Посмотрела на себя в зеркало и осталась вполне довольна увиденным. Интересно, как королева сможет разглядеть меня в этой сиреневоволосой эльфийке? Как вообще кто-то может понять, что я – это я? Я медленно улыбнулась своему отражению в зеркале. Кто сказал, что я стану признаваться в чем-либо добровольно? Я – Эймэль из клана Сиреневой орхидеи. Попробуйте доказать обратное.

Их величества приняли нас в гостиной, выдержанной в бело-серебристых тонах. Мне она напомнила операционную: такая же чистая, холодная, только без людей в белых халатах. Одетый в белое с серебряным шитьем Ардинэль восседал на жутко неудобном на вид стуле с высокой спинкой. Позади него, положив изящные руки с точеными пальцами на плечи супруга, стояла Айнэль. Ее светло-зеленое платье было истинным произведением портновского искусства, хотя стройную фигурку царственной эльфийки сложно чем-то испортить. На такую можно мешок из-под картошки нацепить и на фотоссесию – в любом журнале с руками оторвут. Платиновые волосы королевы украшала неизменная диадема с изумрудами. Невольно покосилась на платиновые локоны увязавшейся с нами вероятной свекрови. Хм… Похожи. Неужели и эта туда же? Нет. Вряд ли. Айнэль не стала бы разбрасываться принцами направо и налево. Хотя я уже ничему не удивлюсь.

Помимо нас аудиенции удостоились: принцесса клана Вечного рассвета Норандириэль, старший принц того же клана Астураэль, лорд Эллэн, лорд Тиррэль, являющийся аккредитованным шпионом в клане Вечного рассвета, колдунья Лисса и Линк (когда-то мечтавший сопровождать караваны в качестве охранника, но связавшийся с нами и также осевший в городе). Мои друзья. Или, вернее сказать, спутники. Так как, кроме Третьего, который знал меня всего пару дней, никто меня явно не искал. И выглядели все при этом вполне себе неплохо. Ладно. На обиженных, как говорится, воду возят. Но назревал вопрос: а зачем всех здесь собрали? Уж не мое ли опознание проводить собираются? Ну-ну.

Глава 29

Стоило переступить порог, собравшиеся уставились на меня как группа селян – на фокусника, обещавшего за умеренное вознаграждение явить из волшебной шляпы целую звероферму. Я же магии или фокусам не обучена, а чтобы чудить необходимо вдохновение, но его, как назло, не было. Поэтому взяла самоотвод. Чего бы от меня не ждали, не буду развлекать присутствующих. Пусть ищут себе шута в другом месте.

Третий как-то упомянул, что во мне осталось кое-что от прежней хозяйки эльфийского тела. Самое время воспользоваться бонусом. Стыдливо потупилась, а сама тем временем попыталась изгнать все мысли из головы – так ведь, кажется, медитируют? – и дотянуться до той части, которая когда-то была Эймэлью. Тут главное – не переборщить. А то еще засну стоя, вот будет номер. Получилось, кажется. Не в смысле уснуть. На меня накатило умиротворенное спокойствие, губы сами собой раздвинулись в улыбку, и я выдала невероятно изящный реверанс, на который раньше точно не была способна.

Молчаливый Арденэль снисходительно кивнул. Айнэль же одарила благосклонной улыбкой: сияющей и совершенно неискренней. Остальные участники опознания моего трупа, в смысле тела или, скорее, человеческой сути подошли поближе. Интересно, что они рассчитывают разглядеть? Проблеск маниакального безумия в глазах? Фигурку человеческой женщины, заламывающей руки и кричащей «помогите!», в глубине зрачка? Ответила невинным взглядом сиреневых глаз. Смотрите, какая я нежная, беззащитная эльфийка, не имеющая никакого понятия, что происходит и кто все эти люди и нелюди.

Королева толкнула длинную, пространную речь о том, какие мы с Третьим молодцы, что поженились, и насколько большое свинство с нашей стороны нагло зажать непосредственно сам праздник.

– Свадьба – прекрасное торжество, символизирующее начало новой жизни. Не так ли, леди Вероника?

Я не сказала ни «да» ни «нет». Сознаваться в своей сути вовсе не входило в мои планы. Покосилась на Виллэля, прекрасно сознавая, что со стороны это выглядит, будто ищу у мужа поддержки или жду подсказку.

– Скажи что-нибудь, – спокойно посоветовал он.

– Что-нибудь, – послушно откликнулась я.

Тень недоуменно приподнял бровь:

– Почему ты это сказала?

– Но ты сам попросил, – «растерянно» захлопала глазами я. – А жена должна слушаться мужа.

– Правда? – искренне изумился тот неожиданному заявлению. Ну да. Послушание никогда не входило в число моих достоинств. Даже если я стараюсь, долго не выдерживаю. – И кто тебе это сказал?

– Мама и папа, – с видом прилежной ученицы, зазубрившей свой урок на «отлично», перечислила я. – А еще жрец вчера. – В своей проповеди он действительно упоминал нечто подобное или мне показалось? Точно не помню. – Он солгал? Но как он мог? Он же жрец.

При этих словах в моих глазах появились слезы. Все. «Оскара» в студию за лучшую драматическую роль. Эх! Жаль благодарственную роль не приготовила на такой случай.

– Милая, просто скажи, что ты леди Вероника, и все. Нам еще к твоему брату собираться надо, – тоном «дитятко, только не надо устраивать истерик» предложил Виллэль.

К Еринэлю поедем? Это хорошо. Значит, обещания собирается сдерживать. По крайней мере, одно. А это уже неплохое начало.

– Я – леди Вероника, – гордо сообщила собранию и взгляд в сторону супруга не забыла кинуть.

Мол, гляди, какая у тебя послушная жена: все что надо скажет, во всем родному мужу поддержка. Третий пристально, словно подозревал, что мое тело захватила некая невиданная сущность и без опытного экзорциста ее не изгнать, вгляделся в мое лицо, не обнаружив ничего подозрительного, терпеливо вздохнул:

– Радость моя, если ты сейчас отыгрываешься за что-то, то сейчас не время и не место.

Интересно, как он себе представляет эти самые время и место. Однажды он придет домой и заявит с порога: «Дорогая, время пришло. Жги». И понеслась? Да. Отыгрываюсь. А как он думал? В сказку попал?

– Я же говорила, Вероника не могла стать высокорожденной, – злорадно резюмировала Норандириэль. – Она на это просто не способна. Человеческую природу нельзя скрыть. Слишком уж грубая суть для утонченного эльфийского тела.

Я хотела было наплевать на этикет, сообщив принцессе, что она неблагодарная идиотка. Кто-то же должен просветить ее на этот счет. Это ведь из-за ее любви к прогулкам с незнакомцами на индивидуальную демонстрацию дракона все здесь застряли. Кроме разве что Арагорна со Скворчащим животиком. Их просто не пригласили или они умудрились найти лазейку из города? Неизвестно. Поинтересуюсь при случае. Впрочем, возможно, никто и не собирался покидать город: прижились, нашли свое место в клане, им хорошо, сытно, не надо таскаться по горам и долам в поисках разбежавшихся в разные стороны принцев клана Вечного рассвета.

– У леди Вероники всегда было своеобразное чувство юмора. – Внезапное появление откуда-то из-за белых драпировок из летящей газовой ткани заставило вздрогнуть не только меня.

И почему, черт побери, было?! У меня до сих пор чувство юмора о-го-го!

– Вы так уверены, что перед нами она? – вопросил Арденэль.

– Сама она все отрицает, – выразила свою солидарность с супругом королева.

Какая наглость – обсуждать меня в моем присутствии! Теперь принципиально не признаюсь. Эльфийке все равно ничего не сделают. Нас хранят, лелеют и берегут, а не по тюрьмам рассаживают. Приятное разнообразие. Не скрою.

– И вы поверите ей на слово, скажи она «да»? – развеселился дракон.

Действительно. Доказать, кто я, на самом деле нереально. С этим не поспоришь.

– И что вы предлагаете? – холодно поинтересовалась Ардинэль. – Довериться Третьему и лорду Кайдэлю, в один голос утверждающим, что данная леди является воплощенной леди Вероникой? Или же исходить из утверждения, что, если леди выглядит как эльфийка, движется как эльфийка – эльфийкой и является?

– Ни то, ни другое, – заинтриговал присутствующих его Светозарность. – Предлагаю поверить нам с лордом Лиэлем.

Все с удивлением уставились на довольного своим заявлением дракона. Начнем с того, что верховный маг не почтил собрание своим присутствием. Если, конечно, он не притаился где-то за драпировками. Все может быть. Столько ткани на стенах может спрятать не одну потайную дверь.

– Как известно, леди Вероника, при моем непосредственном участии, убила черного дракона. – Факт не был новостью, и его оспаривать никто не стал. – Почивший оставил в наследство замечательную пещеру. К сожалению, черный собрат оказался скорее барахольщиком, чем собирателем сокровищ. Но кое-что ценное там все-таки обнаружилось. Это пара дивных клинков и довольно редкие брачные браслеты драконьей работы. Как вы можете убедиться, браслеты прекрасно подошли нашим новобрачным. А как известно, подобные артефакты признают лишь истинного владельца и его пару. Более того, брак был консумирован.

– Что?! – возмущенно выдохнула я, не в силах дальше разыгрывать из себя послушную тень собственного мужа. Будь он хоть трижды тысячелетний воин. – А это-то откуда известно? У нас что, на лбу это написано? Я, конечно, не знаток эльфийской физиологии, но думаю, у вас вряд ли где-то высвечивается список входящих.

Виллэль насмешливо фыркнул. Лисса и Янорэль дружно покраснели.

– Ваша супруга не имеет ни малейшего понятия о поведении в обществе, – с презрением отметил лорд Риффиэль.

– Конечно, имею, – настала моя очередь фыркать. Какой смысл притворяться, если уже спалилась? – Вилкой в зубах не ковырять. Вместо «идите на хрен», говорить «вижу, вы далеко пойдете». Что тут сложного?

Судя по выражению лица вероятного свекра, он считал иначе, но не успел поведать весь список претензий. Третий вспомнил о своих обязанностях защитника слабой и беззащитной эльфийки. То есть меня.

– Лорд Риффиэль, – начал он настолько вкрадчивым голосом, что прям пупырчатые мурашки толпой побежали вниз по позвоночнику. – Мне все равно, считаете вы себя моим родственником или нет, но, если вам дорога собственная жизнь, воздержитесь от грубых высказываний в адрес моей супруги. Иначе я буду вынужден вызвать вас на поединок и убить.

– Я вполне могу постоять за себя сама, – раздраженно отметила я.

– Разумеется, радость моя, – не стал отрицать очевидное муж. – Но мы оба знаем, что убивать ты не станешь. В отличие от меня.

– Не знала, что гуманное отношение к чужой жизни – плохо, – парировала я.

– Вовсе нет. Беда в том, что ты обладательница боевого транса. Сразиться с тобой в поединке – честь. И желающих останавливает только полная невозможность пережить подобный опыт. Как только воины убедятся в твоем «гуманизме», у тебя будет пять-шесть поединков в день. А то и больше. Если тебе настолько не хватает физических нагрузок, просто дождись лорда Нейлэля, он тебе их обеспечит с лихвой, – с улыбкой предложил Виллэль. – И насчет подтверждения нашего брака – все просто. Наши браслеты изменились.

– Не может быть. Я бы заметила, – тут же встала в позу я.

– Сама посмотри.

И я посмотрела. Ну надо же! Действительно изменились. Раньше это были просто полоски металла. У Тени – золотая. У меня – серебряная. Теперь мое запястье плотно обвивал изящный серебряный дракон с сиреневыми глазками. В зубах он держал собственный хвост. Стоило только обратить на него свое внимание, как он подмигнул, расправил крылья и легко взлетел в воздух.

– Линк, посмотри, – толкнула колдунья парня в бок локтем. – У них дракончики! Я тоже таких хочу.

Вслед за моим с руки Виллэля взвился золотой с сапфировыми глазами, он нагнал серебряного, нагло попытался сгрести того лапами, в ответ получил хлесткую пощечину по наглой морде и укусил. Серебряный обиделся, хлестнул обидчика хвостом, спикировал вниз и уютно устроился, обвив мое запястье, оставив золотого в гордом одиночестве.

– Твоя зверюга укусила моего дракошу! – тут же возмутилась я. – Это просто невероятное хамство.

– Хорошо, радость моя. Я сделаю ему внушение, – тихо рассмеялся Третий, наблюдая как золотой обвивает его руку.

В оставшееся время аудиенции Третий сначала огорошил членов клана Вечного рассвета внезапным известием о местонахождении младшего принца клана, которого все искали (теперь, возможно, никто и не ищет, просто не признаются себе в этом), затем умудрился произвести неизгладимое впечатление на лорда Тиррэля, уломав короля с королевой отпустить нас, дабы лично передать приглашение на нашу официальную свадьбу Еринэлю. Да-да. Официальное торжество состоится, но только при условии, что брата мы все-таки позовем. Возможно, пригласим еще кого-нибудь. Моих «родителей» тоже стоит позвать, а то они расстроятся. Собственно, Виллэль предложил их величествам обмен: они получат то, что хотят, взамен того, что хотим мы. При этом Тень еще и уболтал отпустить с нами Линка, Лиссу и принца Астураэля. Ему это удалось легко и непринужденно, но, судя по тому, как восхищенно округлялись глаза официального шпиона темного двора, легко это было лишь на первый взгляд. К моему злорадному удовлетворению, принцессу не брали. Она сильно расстроилась, даже попыталась высказать претензии (почему-то опять мне, хотя в переговорах участия я не принимала), но ее строго одернул собственный брат. Норандириэль замолчала и все оставшееся время гневно сверкала в мою сторону васильковыми глазами.

Завтракать решили почти полным составом у меня (или у нас?) в комнате, так как это единственное место, где еда подавалась, когда хотелось есть, а не по какому-то внутреннему распорядку дворца (которого я, к слову, так и не узнала). Его Светозарность предпочел откланяться, сославшись на дела. Их величеств никто и не приглашал, да и они вряд ли на это рассчитывали. Мы с мужем возглавили шествие. Следом рука об руку шли принц с принцессой, затем темный и светлый эльфы и наконец, Лисса с Линком. Как выяснилось, колдунья с будущим наемником тоже поженились. Это, наверное, город всех действует как Ноев Ковчег – всем по паре. При виде нас встречные эльфы слегка округляли глаза, но пальцами не тыкали. Вот что значит хорошее воспитание.

– Зачем ты это сделал? – тихо интересуюсь у ведущего меня под руку супруга.

– Что именно, радость моя? – так же тихо уточняет он, и я вижу в факельном полумраке коридора его полуулыбку.

Он доволен как кот, точно знающий, как достать спрятанную в погребе сметану, но я никак не могу понять причины обуявшего эльфа самодовольства.

– Позвал моих друзей с собой, – осторожно уточняю я.

– По той же причине, по какой Айнэль с Арденэлем не позволили принцессе Норандириэль отправиться с нами в клан Тигриных всадников, – сообщает он с таким видом, будто это что-то объяснило.

– И?.. – напоминаю о заданном вопросе я, настойчиво требуя дальнейших разъяснений.

– Я все время забываю, что при дворе ты новичок, – хмыкнул он. – Их величества ни за что не отпустят принца и принцессу вместе. Они же попросту не вернутся обратно.

– А так принцесса осталась у них в заложниках! – потрясенно ахнула я, вспоминая, что в каком-то любовном романе читала, будто при королевских дворах часто «гостили» наследники враждебно настроенных держав. Или я путаю с сериалом «Игра престолов». – Но зачем? Не проще оставить Астураэля? Он – наследник и гораздо более ценен как заложник.

– Только не в данном случае. Астураэль опорочил свое имя дважды. Первый раз – связавшись с замужней эльфийкой. Еще хуже было бы, только лиши он ее невинности. Во второй – совершив убийство собственной любовницы. И если первое еще как-то можно замять и простить, то второе не сойдет с рук даже наследному принцу. Его разыскивают. И делают это вовсе не для того, чтобы вручить букет цветов и орден. В лучшем случае его ждет тюрьма. В худшем – плаха. Астураэль – изгой. Сомневаюсь, что его примет хоть один клан, кроме нашего. И не факт, что Тигриные всадники позволят ему появиться на своей территории. И они вполне могут раскрыть его местонахождение клану Вечного рассвета со всеми вытекающими последствиями.

– Иными словами, деваться ему некуда? – растерянно пробормотала я. Да. Я знала о произошедшем с наследным принцем клана Вечного рассвета, но почему-то всегда считала, что дело вполне поправимо, если знать, как именно следует за него взяться. В конце концов, когда мы встретились, он вообще был левбаем. А теперь вернул свой истинный облик. – А если он найдет возможность оправдаться?

– Интересно какую? – Виллэль умудрился вложить в одну фразу столько скепсиса, что хоть в баночки раскладывай и используй по мере надобности или делись с кем-то, кому своего не хватает. – Чтобы оправдаться, ему придется вернуться в свой клан и провести там расследование. Во-первых, его наверняка сразу схватят. А во-вторых, за год след истинного преступника наверняка не просто остыл, даже инеем покрылся.

Как ни крути, а он прав. Мне стало жаль опального принца. Вот так ошибся мужик – и вся жизнь наперекосяк. Я, конечно, не оправдываю неразборчивости в связях, но, если каждого после такого казнить, с демографией начнутся проблемы.

– Но ты ни слова не сказал о том, зачем уговорил их величеств отпустить с нами часть моих друзей, – напомнила я.

– Ответ на твой вопрос лежит на поверхности, недогадливая моя, – усмехнулся он. – Мне тоже нужны гарантии.

– Гарантии? – переспросила, уже понимая, что ответ вряд ли приведет в восторг.

– Разумеется. Гарантии того, что ты не наделаешь глупостей, устроив очередной побег.

– С чего ты взял, что я собираюсь бежать? – тут же оскорбилась в лучших чувствах я, хотя на самом деле побег и планировала.

Но просто свинство меня в этом подозревать и тем самым рушить мои планы.

– Радость моя, я же вижу, что ты что-то задумала, а в твоем исполнении непредсказуемы только экспромты. Остается только побег. Он у тебя вполне традиционен, хотя порой и нелеп. С учетом того, что я собираюсь вернуть тебе оружие и тигра, ты точно решишь в очередной раз продемонстрировать мне быстроту своих ног. Ну, или в данном случае быстроту лап своего тигра. Предупреждаю, солнце мое, я тебя все равно найду. Это только вопрос времени. Так что сбегать тебе нет никакого резона. И да. Забыл упомянуть. В случае твоего бегства, пострадают твои друзья. Как сильно? Будет зависеть от моего настроения.

– Ты не сделаешь этого. – Я замерла от ужаса, глядя во все глаза на довольного своей придумкой супруга. – Не посмеешь.

Он не дал мне остановиться посередине коридора, слегка обнял за талию и повлек дальше. Простое прикосновение к спине вызвало во мне какое-то совершенно непонятное, противоречивое чувство: то ли омерзение, то ли возбуждение, то ли смесь того и другого – так сразу не разберешь. Но сердце в груди пропустило пару ударов – это точно.

– Посмею и сделаю. Мест безлюдных на пути много. Возможностей прикопать трупы тоже. Я – Тень, радость моя. И в своей жизни убил столько представителей разных рас, что места на могилы в твоем замечательном саду не хватит. Так что не надо делать глупостей.

Капец. Я вышла замуж за серийного убийцу. Вот влипла-то.

– И как мне не делать глупостей, если я признанный мастер в этом деле?

– Я вовсе не собираюсь надевать на тебя наручники или следить за каждым твоим шагом, но постоянная игра в догонялки утомляет, – «успокоил» Третий. – Ты моя жена. Просто смирись с этим.

«Легко сказать „смирись“, – подумала я, покосившись на самодовольного эльфа. – Просто мне нужен другой план, раз этот не подходит».

Глава 30

Принц Астураэль

Принц Астураэль покинул покои леди Вероники, держа под руку собственную сестру и все еще пребывая под впечатлением от необычной встречи. В конце концов, не каждый день возвращаются знакомые, но в другом теле. Это же не платье, чтобы его запросто можно было поменять. Ее муж тоже производил неизгладимое впечатление. Да. Они уже виделись когда-то, но знакомства толком не было. И Астураэль понятия не имел, что эльф, у которого Вероника выиграла пари на левбая, легендарная Тень.

– Как ни странно, эльфийское тело ей идет, – заметил он вслух, не особо рассчитывая на ответ.

Рука Норандириэль на предплечье принца ощутимо напряглась. Проживая в городе, принцесса стала слишком остро реагировать на успехи зарвавшейся, по ее мнению, человечки и при встрече старалась уколоть побольнее. Возможно, она считала, что тем самым указывает выскочке на отведенное той место. В любом случае останавливаться принцесса явно не собиралась.

– Нельзя стать высокорожденной только потому, что тебя угораздило вселиться в чужое тело. Это мерзко! Должен быть закон, запрещающий подобное использование тел. Это даже хуже, чем зомби! – возмущенно заявила сестра.

Астураэль не считал, что Вероника хуже живого мертвеца, однако разъяснять свою позицию не стал.

– Осторожнее с высказываниями, Норандириэль. Даже самые толстые дворцовые стены имеют уши, а самые влиятельные – своих недоброжелателей, – предостерег он сестру.

– Я принцесса крови! – гордо вздернула острый подбородок она. – Мне ли бояться бывшей человечки?

– Сестра моя, вы выросли при дворе, вас обучали лучшие учителя и тщательно готовили к замужеству с принцем Анкусуриэлем из клана Серебряного барса. Как так вышло, что вы совершенно не разбираетесь в интригах? Окажите любезность, напомните мне, если мы когда-нибудь вернемся в клан, отправить на порку ваших нерадивых преподавателей. Вероника не просто «бывшая человечка», как вы изволили выразиться, она владеет довольно редкими, если не уникальными, способностями, и ее таланты высоко оценили их величества. Тенями, как вы понимаете, не разбрасываются направо и налево, а в мужьях у нее именно Тень. Такой союз просто невозможен без высочайшего соизволения. И тем не менее сам Виллэль предпочел не сообщать их величествам о том, что леди Веронику не просто удалось вернуть из родного мира в наш, но и переместить в тело благородной эльфийки. Седьмая ветвь клана Сиреневой орхидеи – прекрасная партия. Более того, Тень предпочел совершить тайный обряд, хотя его женитьба была явно согласована, и поставить короля и королеву перед свершившимся фактом. Почему? Да потому, что опасался, что, будучи эльфийкой, Вероника стала более ценным приобретением для клана и вполне может составить партию старшему принцу. А что? Прекрасная родословная. Не первая в десятке, зато в десятке. И при этом обладательница боевого транса, как и принц Гирмолэль. А значит, есть шанс закрепить полезный дар в роду.

Его рассуждения были прерваны совершенно неблагородным фырканьем эльфийки:

– Дорогой брат, по-моему, ваши рассуждения настолько далеки от истины, что их вполне можно издавать как сказки для взрослых. Разумеется, придется использовать псевдоним. Вас послушать, так Вероника – благословение богов, снизошедшее на землю. Откуда взялись такие выводы? Она всего лишь человечка, которую засунули в не принадлежащее ей тело. Нужно просто пригласить опытного экзорциста и защитить эльфийку от человеческой сущности. И что с того, что ее муж какая-то там Тень?

Брат смерил сестру задумчивым взглядом голубых глаз и умудрился даже с шага не сбиться. В узких плохо освещенных дворцовых коридорах легко было споткнуться, если не смотреть под ноги.

– Напомните мне высечь ваших учителей дважды, сестра. Тени – элитные тайные воины. Такими становятся в лучшем случае трое из ста отданных в обучение мальчиков. Остальные – погибают.

– И клан идет на такие жертвы, чтобы получить всего лишь троих воинов? – пораженно ахнула Норандириэль.

– Да. Причем без гарантии результата. Вполне может оказаться, что из сотни не выживет никто. У Теней нет родни, нет привязанностей. Только клан. Они никогда не заведут семью.

– Но Виллэль завел, – возразила принцесса. – Он вчера женился. Вы сами себе противоречите, брат.

– Не вижу никаких противоречий, – усмехнулся Астураэль. – Этот брак санкционирован и важен не только для их величеств, но и для самого Виллэля. Ты же видела прекрасные драконьи браслеты на руках новобрачных. Тень никогда не надел бы такой, не будь у него больших планов на этот брак. Артефакты слишком сильны и ко многому обязывают.

– Что вы имеете в виду? – Принцесса настолько удивилась, что сбилась с шага, вынудив брата идти медленнее.

– Норандириэль, – терпеливо вздохнул он, – напомни мне высечь ваших учителей трижды. Некоторых, пожалуй, стоит и обезглавить в придачу. Чему вас учили? Красиво падать в обморок и танцевать на балах?

– Не только этому, – тут же разобиделась принцесса. – Ювелирные украшения и редкие артефакты не входят в основной курс обучения.

– Хорошо. Что вы знаете об избранных?

– Немного. Только то, что они сохранились только у драконов и это о-о-очень романтично иметь избранную пару. – Она мечтательно закатила глаза.

– Точно. Невероятная романтика! – скептически хмыкнул не настолько восторженно настроенный брат. – У эльфов тоже были избранные. Но беда в том, что вторая половина может обнаружиться в лице представителя другой расы, а вы, сестра, сами яркий пример того, как у нас относятся к подобным союзам. Эльф же, нашедший своего избранного или избранную, не мог оставить чистокровное потомство. Поэтому мы намеренно отказались от способности обретения избранных, заглушив их при помощи магии. Встретить своего избранного – это даже не любовь – скорее, одержимость. Как только их браслеты превратятся в брачные татуировки, назад пути уже не будет.

– Что вы хотите этим сказать, брат мой?

– А то, сестра, что грубить леди Веронике, при таком муже – не самая удачная мысль. Если она расстроится и попросит поставить вашу голову на каминную полку, лорд Виллэль задаст ей только один вопрос: какого цвета глаза следует заказать таксидермисту? Мой вам совет, будьте с ней вежливы. Если вам это слишком сложно, то при встрече немного поговорите о погоде, похвалите ее платье и заметьте, как чудесно она выглядит.

Вероника

Я стояла перед раскрытым шкафом и пристально рассматривала его содержимое на предмет, что бы еще надеть. Та-а-ак… Панталоны уже на мне, пижамные штаны тоже, шелковая ночная сорочка присутствует, под ней тонкая сорочка, часто используемая здесь в качестве нижнего белья. Вроде бы полный комплект. Я бы еще пояс верности натянула. Но, во-первых, это уже явный перебор, а во-вторых, его попросту не было. К тому же, если мне не изменяет память, сию средневековую штуковину должен надевать муж на жену, дабы последнюю не совратили всякие озабоченные, пока благоверный в командировке обороняет страну от ворогов. Ну или на охоту на дракона отлучился.

– Дорогая, ты уверена, что спать в этом хорошая идея? – Облаченный в темно-синюю атласную пижаму, заложив руки за голову, Виллэль возлежал на семейном ложе, как полностью готовая к фотосъемкам модель, и с интересом наблюдал за моими метаниями.

Находясь в своем прошлом теле, я могла бы подумать, что эльф просто пялится на мой зад, но, как ни грустно, теперь пялиться было особо не на что даже спереди, не то что уж сзади. Вот такая вот печалька. Выглядел Третий невероятно эротично, хотя не прилагал к этому ровно никаких усилий. Уверена после фотосессии с его участием пижаму расхватают на раз, причем оптом и сразу с завода-изготовителя.

– Кому что-то не нравится, вполне может спать в другой комнате на невероятно удобном диванчике, – с надеждой в голосе предложила супругу переезд я.

Но он отчего-то не соблазнился перспективой спать одному и вполне удобно.

– Меня-то устраивает, – смешливо откликнулся он. – А вот тебе точно будет жарко под одеялом.

Конечно, будет, и, разумеется, я об этом знала. Но скидывать лишнее не спешила. Я одевалась не для тепла, а для того, чтобы один настойчивый эльф не умудрился провернуть трюк повторно. Да. Признаю. Он невероятно хорош: хоть смотри на него, хоть руками щупай, если зрение слабое. Но я, типа, гордая, неприступная, обиженная, на помойке себя не нашедшая и т. д. и т. п. Иными словами, на ближайшее время на интим накладывается вето. А завтра мы вообще к Еринэлю выдвигаемся, так что, похоже, и не только на ближайшее.

– Нет. В самый раз, – тоном «оставь меня, ты ничего не понимаешь в моде», откликнулась я.

– Теплолюбивая моя, – тихо рассмеялся он, – не надо над собой издеваться. Не трону. Или ты обижаешься на меня за то, что я не поддержал глупую идею принцессы отправиться воевать с Фредегондой?

– Нет. Не обижаюсь, – мотнула головой я, но прозвучала фраза как «гори в аду, извращенец!». – И ты мне уже говорил это вчера, – раздраженно напомнила, захлопывая дверцу шкафа и обернувшись достаточно быстро, чтобы заметить, как в ответ эльф картинно закатил глаза.

– Сколько можно об этом вспоминать? – поинтересовался он.

– Столько, сколько нужно! – отрезала я.

– Дорогая, но ты же прекрасно понимаешь, что я действовал именно так для твоего же блага.

– Слова истинного маньяка, – скептически хмыкнула я. – Многие из них тоже считают, что делают окружающим большое одолжение.

Не то чтобы у меня самой был опыт общения с маньяками, но, судя по сериалам, дело обстоит именно так.

– Эймэль, ты просто была напугана. – Виллэль даже голос не повысил, а вот я – напротив – стала заводиться.

– Серьезно? И ты решил меня испугать еще больше? – не удержалась от «шпильки» я.

– Нет, конечно. Только в подобных ситуациях женщину нужно либо отвлечь чем-то, либо напоить. Эффект внезапности тоже годится.

– О! А ты, как я погляжу, дефлоратор со стажем, – фыркнула я, раздосадованная тем, что супруг не проявил более деликатный подход.

Мог бы устроить романтический ужин, вином напоить, мужлан.

– Похоже, что бы я ни сказал, скандал все равно будет? Ложись спать, воинственная моя, – примирительно заметил эльф, натянул одеяло повыше и нагло повернулся спиной.

Трясти его для продолжения скандала не имело никакого смысла. Я обиженно посопела, потопталась на месте, загасила свечи, легла в постель ожидать приставаний и склонения к разврату. Но муж наглым образом игнорировал мое присутствие в постели, и никаких поползновений в мою сторону не последовало. Прям даже обидно. Лежишь тут вся такая непреступная, как хорошо укрепленная крепость, а тебя еще никто штурмовать не собирался. Из-за невыносимой жары уснуть было нереально, тем более под одеялом. Но избавиться от лишней одежды не давала гордость. Чувствовала себя глупо, но ничего с собой поделать не могла.

– Неугомонная моя, прекрати, наконец, вертеться, – сонно предложил Виллэль с другого края кровати.

– Кому не нравится, может отправиться спать на диван, – воодушевилась я перспективе изгнать благоверного из спальни.

Тогда со спокойной совестью сниму лишнее и замечательно высплюсь.

– Просто разденься, и тебе не будет жарко, – выдвинул контрпредложение он.

– Нет. Мне холодно, – принципиально уперлась я, готовая с пеной у рта доказывать, что черное – это белое.

– Теплолюбивая моя, может, тебе шубу принести, чтобы не так холодно было? – ехидно предложил Тень.

– Может, но не получится, – в тон откликнулась я.

– Это еще почему? – заинтересовался супруг.

– Потому, что у меня нет шубы, – ехидно заметила я.

– Ну, так пойдем, купим, – предложил эльф.

– Прямо сейчас? Ты не шутишь? – опешила от подобной перспективы я. – Ночь же на дворе.

Раньше никому из мужчин и в голову не приходило приобрести мне зимнюю одежду. В случае подобной необходимости я просто шла на рынок или в магазин, где приобретала пуховик либо дубленку, отдавая приоритет практичности, а не красоте.

– Разумеется, не шучу. Моей жене спать не в чем. Одевайся. Пошли.

Виллэль даже штаны натягивать умудрялся эротично. Причем он ничего такого не делал: бедрами не вилял, изобразить танец опытного стриптизера не пытался, но зрелище все равно было волнующим. Вот уж кого можно отдавать в мужской стриптиз в случае внезапной безработицы, в любом клубе от дам будет не протолкнуться. Блин, мужику даже тренироваться не надо. Талантище! Поймав мой заинтересованный взгляд где-то в области своего подтянутого живота, с восхитительными, к слову, кубиками пресса, муж вопросительно изогнул породистую бровь, безмолвно уточняя, не передумала ли я по поводу наложенного на супружеский долг вето. К этому моменту моя уверенность, конечно, пошатнулась, но еще не достигла точки «К черту воздержание! Сорви с него трусы зубами!». К своему неудовольствию, я покраснела, неловко сдернула с вешалок шкафа первые попавшиеся под руку вещи, захватила туфли и позорно ретировалась в ванную комнату, под самодовольный смех эльфа. Ладно-ладно. Мы еще посмотрим, кто из нас станет смеяться последним.

Боже! Как же приятно избавиться от промокшей от пота одежды. Вот оно счастье! Ополоснулась теплой водой. На полноценное отмокание в ванной банально не было времени. Ладно. И так сойдет. Слегка сбрызнула кожу на висках и запястьях духами с нежным, свежим, напоминающим морской бриз ароматом. И тут обнаружилось, что с выбором одежды я промахнулась. Шелковая блузка с рюшами сама по себе была хороша, если бы не ярко-красный цвет. Юбка оказалась канареечно-желтой, туфли – зеленые, зато на небольшом кокетливом каблучке.

– М-да. Светофор с сиреневыми волосами, – задумчиво сообщила своему отражению, но переодеваться не стала. – Как там, в песне поется? «Полюби меня такой… какая я есть».

Вздохнув, покинула ванную, в глубине души надеясь, что супруга хватит удар от одного моего вида. Ну или, по крайней мере, случится приступ рези в глазах. Не сбылось. Третий оказался бывалым парнем, хотя и ни разу не был женат – увидев разноцветную меня, даже бровью не повел – окинул задумчивым взглядом сапфировых глаз, выдал:

– Дорогая, вы выглядите сногсшибательно, – сопроводил комплимент галантным поклоном опытного придворного и предложил руку, дабы леди могла на нее опереться.

Молодец. И намек на то, что редко кто, не страдающий дальтонизмом, устоит на ногах при виде такой «невероятной красоты» сделал, и придраться не к чему. Сам Виллэль для ночного похода по магазинам выбрал черные штаны, черную шелковую рубашку, черные же высокие кожаные сапоги и наборный серебряный пояс с кинжалом в отделанных чеканным серебром ножнах. Хоть сейчас на обложку модного глянца.

Ночных магазинов в городе не было. Как и любых других заведений, открытых в это время суток. Плохо. Целый клан проживает, а ночную жизнь наладить не удосужились. Ночью можно пойти только на бал, и то, если он есть и тебя на него пригласили. А если нет, сиди дома, книжки читай. Ну или чем там принято у благовоспитанных эльфов заниматься? Уличные фонари горели один через два, а то и через три. На освещении явно экономили. Это понятно. Город по большому счету изолирован, существует преимущественно за счет искусно сотканных или связанных эльфийками шалей, тут поневоле станешь экономить на всем.

Мы остановились перед ничем особо не примечательным двухэтажным зданием, над которым красовалась вывеска, но значение ее понять было сложно из-за того, что фонари рядом не горели, а света внутри тоже не было. Им точно нужны неоновые вывески. Я предположила, что это и есть искомый магазин, а его владелец проживает прямо над ним, и оказалась права в обоих случаях. Стоило только Третьему подолбить в дверь минут этак пять или десять, на втором этаже раздался какой-то грохот, затем мы услышали дробный стук ног спешно спускающихся людей, двери распахнулись, и на пороге появились пузатый мужик в кальсонах, дородная женщина в теплом клетчатом платке, накинутом поверх ночной рубашки, и пара так же оригинально одетых детей. Самую маленькую, сонную на вид и очень растрепанную девочку держал за ручку старший брат. У всех – домашние тапки на ногах, вселенская скорбь в глазах и узлы в руках. Увидев на пороге нашу колоритную парочку, народ дружно выпучил глаза.

«Интересно, куда это они, на ночь глядя, да еще в такой одежде и с вещами?» – мысленно удивилась я.

– Добрый вечер, – проявила вежливость я, не зная, что еще можно сказать в подобном случае. – Кажется, мы не вовремя?

С эльфийским этикетом у меня не очень. Глаза главы семейства выпучились еще больше. То ли он в принципе не ожидал вежливых слов от ночных гостей, то ли не находил вечер добрым.

– Разумеется, вовремя, радость моя. Видишь? Нас уже встречают, – напрочь отмел любые возражения Виллэль.

– Да? Ты уверен? – искренне изумилась я.

Маленькая девочка вырвала ладошку из руки брата и демонстративно сунула большой палец в рот.

– Ты только посмотри, какие у них радостные лица, – упрямо гнул свое супруг.

Группа «встречающих» с невероятно «радостными лицами» дружно перевела взгляд на эльфа. Не знаю, что они там узрели, но женщина нервно икнула, а ее муж выдал нечто отдаленно напоминающее улыбку, но, сдается мне, это все же был нервный тик.

– Ч-ч-чем могу помочь с-с-сиятельному лорду? – заикаясь, пролепетал мужчина и нервно икнул.

– Видите ли, любезный, моей прекрасной супруге не в чем спать, – доверительно сообщил Тень, окончательно уверив собеседника в том, что психическими заболеваниями эльфы болеют целыми семьями.

Глава 31

Магазин был гораздо просторнее, чем казался снаружи, и светлым, а хозяин – фанатиком своего дела. Каждое меховое изделие он представлял с гордостью ювелира, собственноручно огранившего лучшие бриллианты коллекции.

– Леди, обратите внимание на этот мех, – практически мурлычит продавец и с неожиданной грацией для своего крупного тела разворачивает передо мной темно-коричневую шубу. – Такой неповторимый блеск бывает только у морозильского соболя. Куда до него кунице. Хотя у меня есть и великолепные куньи образцы. Но эта прослужит вам долгие годы! Оцените, какой густой, шелковистый ворс. И при этом она очень легкая. Эта шуба подчеркнет вашу красоту и изящество. Иными словами, не только согреет, но и украсит.

– А кто такой морозильский соболь? – спрашиваю я, слишком ошеломленная чередой разнообразного меха, чтобы выбрать что-либо вообще.

Конечно, когда выбор отсутствует – плохо. Но слишком большой – тоже не всегда хорошо.

– О! Это замечательный хищный зверек. Его шкурка выдерживает просто невероятные морозы, – радостно сообщил хозяин.

Мне стало грустно. Какие-то милые пушистые зверьки, пусть даже и хищные (например, кошки – тоже не веганы и вполне себе симпатичные), жили себе, боролись с невероятными морозами, пока кто-то не счел хорошей идеей пустить их на меховое изделие. Да и, положа руку на сердце, шуба мне не нужна. Просто Виллэль меня подначил, а я поймала его на слове, и оба не пожелали отступить, когда этот фарс затянулся.

– Что у нас опять не так? – поинтересовался Виллэль, умудрившийся четко уловить перемену моего настроения. – Не устраивает качество меха? Или шубы недостаточно хороши для тебя?

Услышав подобное, хозяин мехового изобилия споткнулся на полушаге и воззрился на мужа с таким яростным возмущением, будто всерьез собирался отстаивать репутацию честного продавца с оружием в руках.

– Просто я больше не хочу шубу, – покаянно сообщила я.

Ну да. Перед хозяином зверски неудобно. Пришли, перебудили всех и в результате ничего не купили. Надеюсь, он изначально считает эльфов странными ребятами, больными на всю голову.

– Противоречивая моя, тогда давай просто возьмем что-нибудь, не как у всех, и пойдем, – щедро предложил супруг.

Мысленно оценила жест. У мужа невероятное терпение в комплекте с железными нервами, раз он до сих пор не психанул, а решил предложить какой-то компромисс. Вряд ли он заботится о благосостоянии владельца магазина. Скорее опасается, как бы я не передумала еще раз на полдороге к дворцу. Мол, шли за обновкой и ничего не купили. Как говорится, выйду в лес я голая, пусть сожрет медведь, все равно мне, бедненькой, нечего надеть.

– Нет, – тяжело вздохнула я. – Мне зверушек жалко. Жили себе спокойно, никого не трогали…

Хозяин споткнулся еще раз и посмотрел на Виллэля, явно рассчитывая на мужскую солидарность.

– Но ты же носишь кожаную одежду, сапоги и ремни. То есть коров тебе не жалко? – терпеливо уточнил Тень.

– Говядину я ем, – возразила я. – А соболей просто выбросили, забрав мех. Кстати, ты знал, что, например, выдры показывают своих детенышей хищникам, чтобы вызвать у них сострадание.

– Странное поведение. Вряд ли голодный зверь разрыдается от жалости, увидев малышей своей добычи, скорее использует их как аперитив перед основной трапезой. Ладно. Логику я понял, – кивнул Виллэль. – И ты не права. Я знаю по крайней мере несколько видов фейри, которые едят соболей, куниц и многих, кого ты считаешь несъедобными. Правда, они преимущественно употребляют зверьков вместе со шкурками. Дикие совсем. Но это я беру на себя. Кстати, у них дивная технология по выделыванию кожи врагов. Думаю, к соболям тоже подойдет.

– О-о-о! – выдал практически эротичный стон хозяин магазина. – Лорд сможет договориться о подобной выделке шкур? Это ж… это ж… совершенно невероятный способ обработки! Они его скрывают от посторонних! Никому не удалось узнать, в чем там дело.

– Сказал, значит, договорюсь! – сурово отрезал Виллэль. – Хотите сказать, я лгун?

– Конечно, нет, – нервно завибрировал мужчина. – Если вы принесете шкурки мне, почту за честь сшить шубу вашей леди. Сделаю вам большую скидку. Кстати, а леди ест крольчатину? У меня есть прекрасные шубки из кролика. Я лично пересчитаю, сколько шкурок на них пошло, чтобы вы смогли съесть столько же кроликов.

– Звучит так, будто я собралась за что-то отомстить несчастным зверькам. К тому же кролики – не ноский мех – быстро облезет, – с видом знатока хмыкнула я.

Торговец схватился за сердце:

– Ничего подобного! У нас только магофицированные зверьки. У них прекрасный мех! Ваша шуба прослужит вам долгие годы, причем будет любой расцветки, какой пожелаете, и цвет будет натуральным. Это недешево, но того стоит.

Так что примерно через полчаса упорных примерок я стала обладательницей великолепной шубы из кролика, практически не отличимого от чернобурки. Помимо нее, Виллэль настоял на приобретении магически облегченного овчинного тулупа, сшитого с таким расчетом, что в нем с равным удобством можно ездить верхом и прогуливаться пешком. Тулуп оказался, действительно, легким, практически невесомым, но теплым. Если бы не наложенные на него заклятия, меня бы сажали на лошадь при помощи специального крана как некоторых средневековых рыцарей. Судя по счастливому выражению лица владельца магазина, покупки Виллэлю обошлись в приличную сумму. Ну что ж. Хоть какая-то компенсация ночной побудки.

– Хочешь мороженого? – поинтересовался Виллэль, как только мы покинули магазин, расплатившись и договорившись о доставке.

– Хочу, – устало кивнула я. – Только давай на этот раз не будем никого будить.

Муж смерил меня долгим нечитаемым взглядом.

– Хорошо, – согласился он. – Но только ты сейчас садишься на лавочку, никуда не уходишь и ждешь меня. А я обещаю, что никого будить не стану.

Утро застало нас в небольшом уютном кафе за ранним завтраком. На пороге заведения мы появились практически в момент его открытия, чем несказанно удивили престарелого владельца и его дородную супругу, а их кареглазая, круглолицая, улыбчивая дочь, чуть не окосела, усердно строя глазки Виллэлю. Возможно, она считала, что жизнь наложницы высокорожденного гораздо интереснее, чем подавать ему и его благоверной завтрак. А может, просто рассчитывала на хорошие чаевые. В любом случае муж, кажется, нигде не публиковал объявления о наборе в гарем.

– Хочешь, пойдем куда-нибудь еще? – поинтересовался супруг, когда подавальщица, подав меню, умудрилась продемонстрировать все богатство содержимого декольте.

А прихвастнуть там было чем. Ну да, она же не благородная эльфийка. На Виллэля, впрочем, демонстрация прелестей, окруженных кокетливыми кружевами выреза форменного песочного цвета платья, не произвела никакого видимого впечатления. То ли подача была слабовата, то ли демонстрация подкачала, то ли за тысячу лет он видел и не такое. В любом случае запах сдобы был божественен, и я отказалась уходить на голодный желудок. Демоны, с подавальщицей. Виллэль красив, если реагировать на каждый заинтересованный взгляд, брошенный в его сторону, никаких нервов не хватит. Но села все равно чуть ближе.

Виллэль уже расправился с пышным омлетом и пил кофе. Я же кусочек за кусочком отщипывала от булочки с корицей, запивала восхитительную, тающую во рту выпечку не менее восхитительным кофе, жмурилась от удовольствия, зябко куталась в плотную шелковую узорчатую шаль и постепенно приходила к выводу, что муж бывает вполне милым, когда не угрожает моим друзьям и не добивается своего любой ценой. На столе стояла целая плетеная корзиночка с разнообразной, аппетитной на вид выпечкой. Так что останавливаться на достигнутом не планировала. Меня заверили, что там есть булочки с начинкой из невероятно вкусного сливочного и шоколадного крема.

В это время дверь распахнулась и в кафе вошли принц Астураэль, Линк и Лисса. Вся троица одета по-походному и с невероятно серьезными выражениями лиц.

– Великолепно! – возмущенно воскликнула колдунья, безуспешно пытаясь испепелить нас зелеными очами. Заклинаний она не использовала, так что даже веер бумажных салфеток в серебряной салфетнице не задымился. – Мы их по всему городу ищем, а они тут завтракать изволят.

– И вам, «любезная леди», доброе утро! – Виллэль умудрился вложить в одну фразу столько сарказма, что хоть ломтями режь.

Впрочем, колдунью сарказмом не удивишь. Мы в свое время с ней столько начудили, что ее вообще мало чем ошарашить можно.

– Завтрак – самый важный прием пищи, – менторским тоном сообщила я, нехотя выныривая из гастрономической нирваны. Вот так всегда: врывается кто-то и портит удовольствие. Сплошные кайфоломщики кругом. – Нельзя путешествовать на пустой желудок.

– Могли бы и нас позвать, – проворчала колдунья, деловито оккупировав один из пустующих стульев за нашим столом, нагло сцапала одну из вожделенных булочек и с аппетитом вгрызлась в нее. – Мм… Тут еще и вкусно… Линк, а почему мы никуда не выходим? Все во дворце и во дворце…

Принц с достоинством, присущим большинству эльфов, опустился на сиденье последнего пустующего стула, а вот парню пришлось притащить себе мебель от другого столика.

– Так мы ж прямо сейчас и вышли из дворца? – искренне изумился претензии Линк.

– Искать Веронику с мужем? – не оценила качество прогулки Лисса.

Парень воззрился на раздосадованную супругу с таким простодушным недоумением, что мне стало его жаль. Он ведь действительно не понимал, что даму сердца следует выводить в свет, устраивать романтические посиделки и хотя бы иногда дарить цветы.

– Полагаю, леди имела в виду, что романтический ужин при свечах способен не только порадовать сердце леди, но и укрепить отношения супругов, – высказался Астураэль.

Перед ним тут же возникла подавальщица с меню и демонстрацией того, чего в нем нет. Принц тоже не особо впечатлился. Или не показал виду. А вот парень с удивлением уставился на то, что предлагалось явно не ему. Лисса звучно шлепнула его по руке и в качестве закрепления положительного эффекта от души врезала ногой по голени. Произошедшая пантомима ничуть не расстроила девицу с манящим декольте. Она шустро принесла заказ принца: травяной отвар, яичницу с хорошо прожаренным беконом – и удалилась, выписывая бедрами волнительные восьмерки.

– Дорогая, в меню есть еще творожная запеканка с ягодной подливкой. Будешь? – любезно предложил Виллэль, демонстративно игнорируя присутствующих.

Присутствующие на его внимании и не настаивали. Я сыто смотрела на оставшуюся выпечку и остро жалела, что в меня больше не влезет. До булочек с вожделенной начинкой так и не добралась. Но их вполне можно взять с собой в дорогу.

– Нике больше нельзя, – ответила за меня Лисса. – Ей фигуру блюсти надо, а то в свадебное платье не влезет. И все-таки вы очень нехорошие люди, в смысле, эльфы. Могли бы позвать с собой. Во дворце кормят ни ахти.

– Моя жена влезет в любое платье, какое пожелает, – с нажимом сообщил Тень и бросил почему-то на Линка настолько суровый взгляд, что тот резко побледнел и выплюнул обратно кусочек сдобы, который успел откусить. – Не знаю, как это принято у людей, но у нас платье шьют по меркам леди, а не леди подгоняют под платье. Кстати, я попросил нам завернуть кое-что с собой. – Последнее уже мне. Я бросила на него восхищенный взгляд «О мой герой!» – Ну не стали мы вас будить. И это, надо признать, большой плюс. Некоторым сегодня не так повезло. – Это уже Лиссе.

– Не поняла. Вы здесь с вечера, что ли, сидите? – удивленно округлила глаза она.

– Конечно же, нет, – довольно вздохнув, возразила я. – Сначала мы покупали шубу. Правда, для этого пришлось разбудить хозяина магазина, но думаю, он не сильно расстроился. Потом решили отметить покупки. Ну, чтобы носились лучше. Хотя продавец и заверил нас, что вещам сносу не будет. Мы забрались на городскую стену, пили вино, ели сыр и любовались звездами. Со стены звезды кажутся так близко – протяни руку и достанешь. И еще. Оттуда прекрасный вид на облака. Когда встает солнце, они окрашиваются в невероятное количество оттенков розового и голубого. Просто потрясающее по красоте зрелище.

– Так вы вообще не спали?! – то ли восхитилась, то ли ужаснулась колдунья. – Да еще и напились?!

– Так уж и напились, – пожала плечами я. – Всего одна бутылка вина.

– Четыре, – спокойно поправил Виллэль.

– Что «четыре»? – удивленно переспросила я.

– Вина. Было четыре бутылки, – загадочно улыбнулся супруг. – Одна бутылка из черного винограда, одна – черносмородиновое, одна – вишневое, одна – ежевичное.

Обалдеть! То-то мне показалось, что у вина разный вкус.

– Ты решил меня споить? – поразилась я коварству эльфа.

– Конечно, нет. – Взгляд Виллэля был сама невинность. – Просто я не знал, какое тебе понравится.

– Богиня! Как же романтично! – восхитилась колдунья. – Ли-и-инк. А почему мы не встречали рассвет на стене?

– Так ты же не говорила, что надо идти его встречать… – изумленно вытаращился на нее парень и тут же получил очередной удар ногой по голени.

М-да. Надо срочно выходить. Иначе Линк рискует охрометь.

В путь пустились пешком. Иначе из города было не выйти, ведь дракон вознес его в небо силой своей магии и вниз вели ступени, по которым не у каждой лошади хватит выдержки спуститься. Да и не у лошади тоже. Лично я нервно вздрагивала, косясь в пропасть, где, точно знала, упокоилась куча желающих попасть в город, не нанесенный ни на одну карту. Остальные относились к наличию выбеленных временем костей, разбросанных глубоко внизу под нами, проще. Или валериану предварительно выпили, а я, глупая, не догадалась запастись успокоительным, вот и дергаюсь все время.

– Так странно видеть тебя в этом теле. – Голос поравнявшейся со мной Лиссы заставил вздрогнуть от неожиданности.

Я слегка споткнулась и выровнялась только чудом. М-да. Только падения мне не хватало. У ступеней никто не додумался приделать перила. Просто вопиющее нарушение техники безопасности! Будь на мне тяжелый тулуп, точно упала бы. Да. Обновка оказалась невероятно удачной. Угольно-черный, с разрезами по бокам и невероятно красивой вышивкой темно-желтой, почти оранжевой нитью тулуп вызывал зависть Лиссы и, что самое главное, был удобен в носке. А в сочетании с высокими черными сапогами и кожаным костюмом смотрелся невероятно классно.

– Честно говоря, сама еще не привыкла, – откликнулась я, пытаясь одновременно смотреть себе под ноги и при этом не смотреть вниз, что, разумеется, было невозможно.

Но как там, в песне Димы Билана? «Все невозможное – возможно, знаю точно». Главное, не терять присутствие духа и оптимизм.

– Зато смотри, как с мужем повезло, – продолжила колдунья. Я неопределенно кивнула. Если сравнивать Виллэля с моими бывшими, он реально небо и земля, хотя временами нереально бесит. – Могла ли ты раньше рассчитывать на внимание благородного эльфа? Вряд ли он посмотрел бы в сторону человечки. А тут даже поклажу сам несет, подарки дорогие дарит, рассвет встречать водит.

Ее слова обожгли как удар хлыстом. Ах, вот оно как? Завидуем? Почему? Сама же замужем. И Линк всегда был к ней неравнодушен. Неужели положила глаз на какого-то эльфа, и он дал ей от ворот поворот? За год всякое могло произойти: хорошее и не очень. Но на мне-то зачем отыгрываться? Я-то здесь при чем?

– Тебе виднее, – с улыбкой, больше напоминающей волчий оскал, откликнулась я, смерив девушку многозначительным взглядом.

Та возмущенно вскинулась, зло сощурила изумрудные глаза, набрала воздуха в грудь для едкого ответа и… промолчала. Как и положено Тени, Виллэль появился внезапно, бесшумно и неожиданно, заставив вздрогнуть нас обеих.

– Что-то не так? – с нажимом поинтересовался он, слегка приподняв бровь, и даже снизошел до улыбки, которая, впрочем, не коснулась пронзительно-сапфировых глаз.

Глава 32

Не знаю, что именно в выражении лица Виллэля заставило Лиссу испуганно отшатнуться. Но в результате она потеряла равновесие, судорожно взмахнула руками и чуть не сорвалась со ступеней вниз. Крепкая рука Тени ухватила ее за меховую куртку буквально в последний момент, не дав свершиться не поправимому. Но он заметно замешкался, будто сомневался, стоит ли напрягаться. Промедлил всего лишь секунду, может, две и сделал это так, что нам с Лиссой это стало очевидно. Это такой прозрачный намек на хрупкость человеческой жизни?

– Спасибо, – побледневшими, дрожащими губами пролепетала девушка.

– Не за что, – все с той же улыбкой откликнулся он.

Я судорожно вдохнула, нервно сглатывая образовавшийся в горле ком:

– Чего ты так завелся? Все у нас нормально было. Я – оступилась. Лисса мне помогла.

– Полагаю, помощь была словом? – скептически хмыкнул тот, явно не считая помощь колдуньи весомой. – А вот я вполне смогу помочь делом, если будешь держаться рядом.

Подоспевший Линк крепко обнял все еще пребывавшую в состоянии легкого шока Лиссу.

– У вас отменная реакция, лорд Виллэль, – скорее констатировал факт, чем похвалил Астураэль.

Муж вежливо кивнул, снисходительно признавая очевидность своих заслуг, подхватил меня под руку и повлек за собой. Глупая демонстрация силы меня взбесила. На кой нужно это позерство? Не маленькая, вполне сама могу за себя постоять.

– Знаешь, твои постоянные попытки контролировать всех и вся нереально бесят, – зло известила прущего, как танк, эльфа.

– Попытки? – спокойно переспросил тот, скорее просто, чтобы поддержать разговор чисто для моего успокоения, чем реально нуждаясь в уточнении.

– Именно. Ты слишком остро реагируешь на все, что касается меня. Я – не хрупкий тепличный цветок, меня не надо все время спасать и отгонять злоумышленников. Так что будь любезен, не запугивай народ, а то боюсь, скоро от меня станут разбегаться с воплями, даже черные кошки примутся креститься и суеверно плевать через левое плечо, если перейду им дорогу.

– Хорошо, – как-то слишком легко согласился он. – Еще какие-нибудь пожелания будут?

Я ошарашенно замолчала. Странно. Я-то думала, он врубит режим «Я – мачо!» и выдаст что-нибудь типа «молчи, женщина, я лучше знаю, кого дубинкой по голове лупить, а кого в пещеру к костру звать и мамонтом угощать».

– Ну-у-у… – неопределенно протянула я, теряясь от внезапно открывшихся перспектив. – Например, я могла бы что-нибудь нести. Допустим, рюкзак какой-нибудь.

Виллэль посмотрел на меня так, будто точно знал, что нести я в состоянии только бред, так как «какой-нибудь рюкзак» имелся в единственном числе и нес его непосредственно сам эльф.

– Ты хочешь нести рюкзак? – недоверчиво уточнил он.

– Да! – жизнерадостно откликнулась я.

Согласна. Глупое желание переть на себе лишний вес, но все, включая Лиссу, что-нибудь да несут. Одна я вроде как на прогулку вышла. Ну не люблю я быть белой вороной в коллективе.

– Ладно – снисходительно кивнул супруг, мол, чем бы дитя ни тешилось, и легко скинул рюкзак на одну из ступенек. – Прошу.

В чем-то был подвох, только я не сразу поняла в чем. На первый взгляд рюкзак не представлял из себя ничего необычного. Он даже не был особенно объемным. Я наклонилась, рванула на себя лямку и… не смогла его поднять. Даже сдвинуть с места, блин, не удалось. Я дернула еще – результат тот же. И еще. И еще. После десятой попытки, когда на лбу выступили бисеринки пота, поняла – этот груз на плечах не унести. Можно попробовать волочь, и то недолго.

– Что ты туда положил, кирпичи? – переведя дух, злобно уточнила у снисходительно наблюдавшего за моими жалкими потугами Виллэля.

– Конечно, – с самым серьезным выражением лица подтвердил он. – Думаю, придем в клан Тигриных всадников, коттедж построим. Как-никак родня там у тебя, может, часто с визитами бывать придется. Вот и прихватил, так сказать, кусочек родины. Вмуруем в фундамент, чтобы всегда быть как дома.

– Правда? – пораженно округлила глаза подоспевшая Лисса. – Эльфы так делают.

– Конечно, – кивнул муж. – Мы же – эльфы. У нас все не как у людей. А если серьезно, снаряжение там, радость моя. – Последнее уже мне. – Его много, и оно все нужное. Давай все-таки я его понесу. А то дальше в гору подниматься будет тяжеловато тебе.

– Снаряжение? – впала в недоумение я. – Как туда вообще что-то можно было запихнуть настолько тяжелое? Рюкзак же маленький.

И по ощущениям в нем лежал вагон чугуна вместе с паровозом и спасательным вертолетом. Хотя нет. Вертолет, пожалуй, не положили. Во-первых, потому, что вертолетов здесь не изобрели (как, впрочем, и паровозов). А во-вторых, какого лешего мы топали бы ногами, если у нас в наличии был бы вертолет?

– Пространственное сжатие творит чудеса, – назидательно изрек Виллэль, без видимых усилий водрузив рюкзак на спину.

Вот кто прибывает в хорошей физической форме. Прям есть чему позавидовать.

– Пространственное сжатие! – впала в экстаз колдунья. – О! Можно я посмотрю?! Всегда мечтала иметь такую вещь.

– Значит, есть к чему стремиться, – поощрил мечты девушки Виллэль, ухватил меня под руку и повлек дальше.

Но колдунья вовсе не собиралась сдавать позиции.

– Лорд Виллэль, а вы не боитесь, что мы можем сбежать? – поинтересовалась она, нагоняя нас.

Это была неудачная попытка шантажа. Тень совсем не проняло.

– От кого? – скучающим тоном поинтересовался он.

– От вас, лорд, разумеется, – фыркнула девушка с таким видом, будто сбежать от первоклассно обученного воина для нее пара пустяков.

Виллэль слегка притормозил и смерил колдунью задумчивым взглядом опытного работорговца, прикидывающего окупит ли живой товар свою доставку на невольничий рынок.

– Ваше право, – спокойно согласился он, чем поверг Лиссу в шок. – Бегите. Вас никто не держит.

– Уверены? – на всякий случай переспросила колдунья.

– Разумеется, – тихо рассмеялся он. – Никто не собирается удерживать вас силой. Я позвал вас с нами лишь потому, что раньше вы уже путешествовали с Вероникой и в вашем обществе ей будет более комфортно. Но нет – так нет.

Сказав это, он повлек меня дальше, оставив девушку удивленно таращиться нам вслед.

Мы благополучно спустились к подножию лестницы и ступили в прекрасную зеленую долину, когда меня вдруг осенило.

– Значит, и я могу сбежать? – сказала я зачем-то вслух и мысленно обругала себя «дурындой».

Ну кто же предупреждает о своем побеге заранее?

Виллэль остановился, нежно провел по щеке пальцами, поправил капюшон моего тулупа. Лисса, Линк и Астураэль обогнали нас.

– Так и будете тут стоять? Или пойдем дальше? – бросила через плечо девушка.

– А вы куда-то спешите? – спокойно откликнулся муж.

– Нет. Просто кто-то должен указать нам путь. Вдруг заблудимся?

– Здесь одна дорога, и вы ее прекрасно знаете, – напомнил Виллэль. – Идите. Мы вас догоним.

– Ты ведь говорил, что взял моих друзей чисто как гарантию того, что я не сбегу. А им говоришь, что они могут уйти. Кому-то ты точно врешь.

– Милая, – почти промурлыкал он. – Конечно, я тебе не соврал. И им, кстати, тоже. Они могут идти куда угодно. А что же касается тебя… Ты – моя жена. Мы вместе, хочешь ты того или нет. Можешь попробовать сбежать, но тогда – будь уверена – я выполню свое обещание: выслежу и убью твоих друзей. Это будет даже интересно. Охота на людей – довольно увлекательное занятие.

Я буквально задохнулась от возмущения. Нет. Ну почему некоторые умудряются все продумать, а у меня вечно какие-то проблемы с планами? Понимаю, ему уже тысяча лет и большой жизненный опыт, но все равно обидно. Очень хотелось высказать ему все, что думаю о нем и его манере меня шантажировать, но никак не могла подобрать нужные слова. Проблема заключалась в том, что половину из того, что приходило на ум, Виллэль, скорее всего, воспримет как предложение трахнуться в разных затейливых позах и попрактиковать некоторые извращения. Чего доброго, еще и согласится. А вторую половину ругательств он банально не поймет. Вот она – проблема взаимопонимания между разными мирами в действии.

– Блин! Даже не знаю, как тебя назвать после этого, – честно призналась я.

– Называй «любимый», я откликнусь, – предложил наглец.

Любимый. Как же. Держи карман шире. Безумно хотелось ответить какой-нибудь колкостью, но, как назло, ничего стоящего не шло на ум. Странно. Как правило, я за словом в карман не лезу, а тут в голову лезла только какая-то глупость. Мы уже подошли к подножию крутой каменной лестницы, по которой в прошлый раз спускались в долину с риском для жизни (между прочим, как минимум одна овца с нее сорвалась), когда я все-таки смогла сформулировать каверзный вопрос:

– То есть ты так просто меня бросишь?

– Брошу? – удивленно переспросил Виллэль, успевший преодолеть несколько первых ступенек подъема.

– Ну ты сам сказал, что в случае моего побега первым делом отправишься выслеживать моих друзей (слава богу, сами друзья о планах эльфа не догадывались и спокойно поднимались далеко впереди нас), чтобы… чтобы… – Тут меня откровенно заело как старую заезженную пластинку.

– Устроить им некоторые неприятности, – пришел на помощь супруг и удостоился гневного, испепеляющего взгляда в спину, который просто не мог видеть, от того и благополучно проигнорировал.

– Неприятности?! – опешила я от предложенной формулировки. – Неприятности – это, когда мы с подругой пьяные вышли из ночного клуба, и нам показалось хорошей идеей упасть лицом в сугроб. Все бы ничего, но там оказался цветочный вазон…

– О боги! – рассмеялся Виллэль. – Зачем вы это сделали?

– Откуда мне знать? Говорю же, мы были пьяны, – пожала плечами я. – Зато от клуба нам подарили несколько бутылок мартини и даже вызвали «скорую». Мы же сказали, что поскользнулись. А они реально территорию песком не посыпали. Там многие падали. Правда, не так эффектно, как мы.

– Прости, – со смехом в голосе попросил он. – Надеюсь, ты не сильно пострадала.

– Отделалась шишкой размером с кулак прямо посередине лба. А подруга сломала нос. Пришлось нам с ней прокатиться в «скорой». Движение – жизнь. И все это я к тому, что пытки с последующим убийством явно не тянут на определение «неприятности», скорее, подпадают под «жуткая жуть» и «ужас». Причем тебе явно плевать, что в это время будет происходить со мной. А это прям очень обидно.

– Радость моя, если тебе нужны моя защита, друзья в полном здравии и со всеми конечностями на природой предназначенных местах – просто не сбегай, и все. И определись, пожалуйста, что ты хочешь? Чтобы я тебя оберегал, заботился и опекал или самостоятельности?

– Ты не веришь в то, что я сама могу прекрасно позаботиться? – тут же встала в позу я.

– В это я как раз верю, – хмыкнул в ответ тот. – Ты же как-то умудрилась добраться до города. Вон и тролли о тебе вспоминают с особой теплотой. И демоны тоже. К тому же я планирую вернуть тебе кота и мечи, как только мы поднимемся наверх. Так что защитить себя ты всегда сумеешь. Тебе всего-то нужно продержаться до моего прихода.

– Правда вернешь? – недоверчиво переспросила я.

Да. Виллэль мне никогда не лгал. Но возвращать обещанное оружие особо не торопился. Тут кого угодно сомнения одолеют.

– Разумеется. Разве я тебя когда-нибудь обманывал?

Я с радостным криком бросилась ему на шею и принялась целовать. Понятия не имею, как мне удалось преодолеть несколько крутых ступеней одним прыжком, но я это сделала. А то, что мы не свалились вниз, полностью заслуга Виллэля. Он не только умудрился не утратить равновесия, но и в каком-то невероятно плавном пируэте развернуть меня, крепко прижав спиной к скале. Из-под наших ног со стуком вниз скатилось несколько камней. Сердце испуганно пропустило пару-тройку ударов. Он был так близко, что горячее дыхание щекотало мою щеку.

– Осторожнее, порывистая моя, ступеньки узкие, без должной осторожности с них легко сорваться. Мы забрались не особо высоко, но, упав, вполне можем сломать что-нибудь.

М-да. Это было бы очень досадно. Но еще досаднее было то, как мое тело реагировало на нашу невольную близость, на невероятную смесь запаха кожи, мускуса и специй, исходящую от него, на то, как сильно он вжимал меня в скальную породу. Внутри все сладко ныло в предвкушении чего-то большего, а колени предательски подкашивались.

«Потрясающе, – хмыкнула про себя я, досадуя на собственную слабость. – Он постоянно шантажирует меня, угрожает друзьям расправой, старается контролировать чуть ли не каждый мой шаг, а я буквально теку, стоит сжать меня чуть сильнее. Вот оно, моральное падение во всей красе. Ну хотя бы не физическое. Уже хорошо».

Дальнейшее восхождение прошло без происшествий. Хотя в моем случае это было скорее всползание. Шла наверх, стиснув зубы и отчаянно мечтая сдохнуть в процессе. Мое тело явно не было рассчитано на подобные свершения, так что на последние ступеньки Виллэль буквально втащил меня. Я еле держалась на трясущихся ногах и гордо пыталась делать вид, что все в порядке. Муж заботливо подал флягу с водой.

– Только не спеши, – предупредил он, и я тут же подавилась, закашлялась и облилась.

Пока, недовольно фыркая, приводила себя в порядок, появился он. Прекрасный. Мощный. Белый с голубым отливом. Тигр.

– Тиграш! – радостно подпрыгнула я, напрочь позабыв об усталости.

– Похоже, мне надо начинать ревновать, – смешливо прокомментировал Виллэль.

Лисса

Чувствуя все более нарастающее раздражение, Лисса смотрела, как Вероника с радостным визгом повисла на шее боевого тигра. Кот совершенно не возражал против подобной фамильярности со стороны сиреневоволосой эльфийки, напротив, она нежно мурлыкал ей, прижимая хрупкую девичью фигурку к своей мощной груди. Тигры не мурлычат. Они этого не умеют – колдунья точно знала. Но этот каким-то образом умудрялся. Возможно, потому, что изначально являлся магически выведенным животным. Хотя сама Лисса не удивилась бы, узнав, что огромный кот умудрился научиться издавать подобные звуки исключительно ради Вероники. Девчонке невероятно везло по жизни.

Контракт, заключенный с Норандириэль, суливший прекрасные перспективы, на деле оказался пшиком. Как ни печально это признавать, на данный момент принцесса была совершенно не платежеспособна. Даже платья, в которых высокомерная блондинка щеголяла при дворе, на самом деле ей не принадлежали. Иными словами, Норандириэль жила в роскоши, но не имела собственных денег или драгоценностей, которые можно было либо заложить, либо продать, а значит, и расплатиться с колдуньей не могла. Перспектива же получить с высокородной хоть что-то, в дальнейшем являлась настолько туманной, что проще плюнуть с досады, растереть, забыть и жить дальше. Ведь расписки с принцессы не брали, поверили на слово, и теперь та успешно делала вид, что никому из спутников ничего не должна, а наоборот, все вокруг ей обязаны. Это нереально раздражало.

Одной Веронике все как с гуся вода. Исчезла на год в свой мир, вернулась в тело высокородной эльфийки, обретя тем самым не только невероятный внешний вид с долгожительством, но и эльфийского мужа в придачу.

Да, Виллэль обладал холодным взглядом убийцы в комплекте с ухватками смертельно опасного хищника, но у него была масса явных достоинств. Во-первых, он хорош, как девичья греза. Во-вторых, явно не беден. Иначе не смог бы позволить себе дарить жене такие подарки, как шуба и облегченный с помощью магии красивый тулуп. Шубу Лисса не видела и судить о ее ценности не могла, но не поленилась забежать перед началом путешествия в магазин к тому самому скорняку, который продал красиво расшитый тулуп, поинтересоваться стоимостью мехового изделия. М-да. Цена не просто кусалась, а была заоблачной. По самым оптимистичным подсчетам, охранник торговых караванов за всю свою жизнь сможет заработать на один рукав. И то, если повезет.

В-третьих, несмотря на видимую суровость, эльф знал толк в романтике. Мало того, что обновки приобрел, так и вином поил супругу, на звезды и рассвет любуясь. Не то, что Линк. Тому нужно конкретно сообщить, куда явиться для романтического мероприятия, во что быть одетым и что принести с собой. Желательно записать инструкции на бумажке, чтобы не перепутал ненароком. От такого приятного сюрприза ждать не приходится.

В-четвертых, вон как опекает Веронику, которая, к слову, даже в заколдованной Пустоши не пропала. А он ей ручку подает. Не разрешает нести поклажу. Присматривает, чтобы не упала, и, если споткнется, тут как тут.

– Несправедливо, – вздохнула Лисса, даже не заметив, что высказалась вслух.

– Зависть – плохое чувство, – вкрадчиво сообщил принц Астураэль практически на ухо колдунье, заставив последнюю вздрогнуть от неожиданности.

– И вовсе я не завидую! – тут же возмутилась она.

– Разве? – скучающим тоном переспросил эльф. – А со стороны выглядит иначе. Хотя в глубине души я вас понимаю. Без каких-либо видимых усилий леди Вероника получила все. Мужа – наемного убийцу высокого класса. Таких, как он, очень мало. Штучный товар, так сказать. Эльфийское тело. Эльфийскую родню.

– Она этого не заслужила, – с тоской в голосе пожаловалась колдунья. – Ведь он на нее даже не взглянул бы, останься она просто человеческой женщиной.

– Неправда. Посмотрел. По крайней мере, один раз уж точно, – доверительно сообщил Астураэль, Лисса обернулась и с удивлением уставилась на высокородного. – И не надо на меня так смотреть. Любой дворец полон слухов и сплетен. И заверяю вас, здесь дело не в расе и не во внешности, а в других, так сказать, скрытых талантах. – При упоминании о скрытых талантах Лисса покраснела.

Перед глазами девушки как живые встали образы обнаженных тел, страстно сплетающихся на белоснежных простынях.

– Я не имел в виду банальное разведение ног перед озабоченными самцами, – жестко вырвал из эротических грез эльф. – У нее боевой транс. Умение редкое. Любой клан за такое уцепится двумя руками.

С этим утверждением было трудно поспорить. Хотя все равно было обидно.

– Новое тело, насколько мне известно, тоже идея Виллэля. Желаете такое же? Предложите своему мужу совершить подвиг во имя любви.

Лисса задумчиво посмотрела на Линка, который с энтузиазмом большого щенка помогал Виллэлю с костром, и пришла к неутешительному выводу – эльфийкой ей не стать никогда. Какая досада.

Notes

1

Левбай – магически выведенное существо, полученное в результате скрещивания нескольких видов чудесных коней. В его создании участвовали как маги, так и демонологи. Не имеет строго определенной внешности, сочетая в себе различные признаки материнских форм такие, как клыки, когти, львиная грива, хвост оленя или даже барсучью голову. Враждебно настроен к хозяину и без специальной узды убивает его. – Здесь и далее примечания автора.

2

Арданассак – предсказательница, ясновидящая, колдунья. Принадлежит к расе элле. Высокая, голубоглазая блондинка. В «Адских поисках» смогла довольно точно определить местонахождение пропавшей принцессы Норандириэль, что удивительно, так как встреча с элле в принципе не несет ничего хорошего для человека. Их дыхание может негативно сказаться на здоровье людей, что может послужить даже причиной смерти, а женщины-элле имеют дурную привычку уводить человеческих мужчин.

3

Дэвы – человекоподобные злые великаны: большие, сильные, с маленькими рожками на голове. Часто похищают женщин. Проживают в горных пещерах.

4

Шайтан-баба (не путать с гхыровой задрыгой) – у горных троллей означает примерно то же, что и «валькирия» у северных народов.

5

Захухыристая гхырова задрыга – на тролльем это женщина, которая позволяет любые извращения с участием мужчин, женщин, а также домашних и диких животных чисто из любви к искусству.

6

Аполлион – один из братьев возлюбленной верховного демона Рефеция, является женихом Вероники и даже подарил ей родовое кольцо с янтарем, но помолвка так и не состоялась. Подробно события описаны в «Адских поисках».

7

Адская дева Нефра – смуглокожая, огневолосая возлюбленная верховного демона Рефеция. Сестра демонов Аполлиона и Аббадона. Очень ревнива.

8

Подробно события описаны в книге «Адские поиски».

9

М. Ломоносов шел из с. Холмогоры в г. Москву три месяца и преодолел расстояние 1168 км.

10

Леди Лорэль и ее смерть от непонятной болезни, как и гибель правителя клана Золотого листа Анксуэля от падения с лошади упоминаются в первой книге серии «Эльфы до добра не доводят».

11

Двигательная память (моторная) (в психологии) – запоминание и воспроизведение движений, лежит в основе обучения бытовым, спортивным, трудовым навыкам, письменной речи. Примеры: ходить, держать ложку, играть в теннис, вышивать, вязать, рисовать и т. д.

12

О безответной любви золотого дракона к королеве упоминается в «Городе под охраной дракона», том 2.

13

Речь идет о событиях, произошедших в книге «За что не берутся даже джинны».

14

Имеется в виду песня, исполняемая Александром Серовом «Я люблю тебя до слез», где есть такие слова: «Лепестками белых роз наше ложе застелю…».

Content

Татьяна Андрианова
Попаданка на бис
Том 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Notes