Кащеев Кирилл

Волынская Илона

Взломать графа

Волынская Илона, Кащеев Кирилл. Взломать графа

В центре Лондона отравлены отец и дочь. Они выжили, но… их счета опустошены, документы на дом пропали — никаких следов, словно они никогда и ничем не владели. Никто не может, да и не хочет им помочь, кроме загадочного хакера, специализирующегося на раскрытии кибер-преступлений. Хакера, скрывающего за безликостью — печальную тайну, а в сердце — безнадежную любовь. Что не мешает ему брать с клиентов изрядные деньги и всегда добиваться успеха! Но кто ж знал, что разгадка нынешней тайны — в политических интригах… 18 века? Теперь хакер вступит в схватку с хакером, как когда-то придворные английского двора — с придворными русского, в детективе сквозь века и расстояния

Пролог. Сумрачный беглец

Лондон, 1791 г.

Великий город был темен и пуст, как амбар после вывезенного урожая, и тьма его мокла под дождем. Ни звезд, ни туч, только сплошная чернота, низко-низко нависающая над колющими небо острыми шпилями, и шелест дождя: капли шуршат по мостовой, капли разбрызгивают поверхность луж, капли барабанят по крышам, кое где просачиваясь внутрь и стекая по стенам снаружи и внутри старых домов.

— Шлеп-шлеп-шлеп! — бег, отчаянный, на пределе сил. Лужи разлетелись вдребезги под подошвами сапог — человек выскочил из сумрака, заметался по узкой улочке, и забарабанил кулаками в толстую дубовую дверь.

— Помогите! Прошу вас, помогите!

— Пошел вон! — сверху глухо стукнула рама. — Вон, паршивый бродяга, или я буду стрелять!

— Я не…

Громко хлопнула ставня над дверью и из узкого, как бойница, окошка, высунулось гладкоствольное ружье. Беглец запрокинул голову, испуганно глядя в черный зрачок дула.

Тихий, отчетливый смешок донесся из мрака, звон подкованных сапог по брусчатке мостовой эхом заметался в переулке.

— Шлеп… Тонг! Шлеп… Тонг! — сквозь сумрак проступил силуэт — размытый, нечеткий, он казался гигантским.

Человек отчаянно вскрикнул и снова помчался прочь, прижимая что-то к груди — слетевшая с головы шляпа осталась валяться на мостовой. Он мчался по лужам, не разбирая дороги, иногда задушенно вскрикивая. Скользкий камень вывернулся из-под ноги, снова короткий вскрик — беглец кубарем покатился по мостовой, с размаху приложившись головой о поилку для лошадей. Застонал, тут же зажав собственный рот рукавом, и быстро-быстро, как ящерица, заполз под корыто поилки, вжавшись в ледяные мокрые камни.

— Шлеп… Тонг! Шлеп… Тонг! — мрак колыхнулся, выпуская окутанную плащом фигуру. — Тонг! — преследователь остановился, прислушиваясь.

Скорчившийся под поилкой беглец вжался лицом в собственное плечо, заглушая прерывистое, рваное дыхание. Тонг! Клацнуло, булькнула лужа и совсем рядом он увидал высокие сапоги с тусклыми темными пряжками и полы плаща — с уголков обвисшей мокрой ткани капало. Беглец прижался к камню, точно надеясь продавить мостовую собственным телом и скрыться под землей. Тонг! Тяжелый толстый каблук едва не придавил ему пальцы… Шлеп! Сапоги отшагнули назад… Снова — шлеп-тонг!

— Ага-а-а! — стремительный бросок вперед, и под поилку сунулась затененная глухим капюшоном голова…

— Банг! А-а-а!

Беглец распрямился, точно сжатая пружина. Короткая деревяшка в его руках со всей силы ткнула пришельца под капюшон. Тот пронзительно заорал, отпрянул… Беглец кубарем выкатился из-под поилки, и рванул прочь. Скорее, скорее! Он нырнул в переулок и побежал туда, где мелькали смутные отблески света и доносился рокот человеческих голосов, то затихавших, то вновь накатывающих, как прибой. Быстрей! Быстрей!

— Мы не хотим этой войны! — донесся вдруг резкий, словно выстрел, крик.

Беглец чуть снова не покатился кубарем, но припустил еще быстрее, точно завидев спасение. Темный переулок вильнул, как собачий хвост, и все вокруг озарилось желто-оранжевым светом костров. В пляшущем этом свете видна была запруженная народом площадь. Оратор стоял на вытащенном из ближнего трактира столе, каблук его сапога то и дело ударял в доски, привлекая внимание к самым важным словам.

— Мы все здесь… простые… люди! — он вскинул белые, ярко выделяющиеся во мраке руки в волнах кружевных манжет. — Я вот торговец! А ты, да, ты друг, кто?

— Докер я, ваша милость! — смущенно прогудел могучий детина в драной рубахе.

— Моряк! — откликнулся еще кто-то, площадь загудела.

— Все мы тут торговцы… докеры… моряки! Нам нужно одно: делать свое дело и кормить свои семьи! Верно я говорю, люди?

— Да! Верно! Все так! — разразилась криками площадь.

— Так почему же Кабинет Его Величества, храни Его Господь! Величество, конечно же, а вовсе не Кабинет…

Площадь ответила хохотом на немудрящую шутку.

— Почему, я спрашивая, премьер-министр Питт[1] собирается залезть в мой карман… и в твой карман… и вот в его карман, да-да, парень, в твой тоже… рассорившись с русской императрицей? С самым выгодным нашим союзником? И ради кого, я вас спрашиваю? Ради язычников? Нехристей-турков?

Спешащий по проулку беглец аж всхлипнул от накатившего вдруг облегчения: еще шаг, еще два, и он спасен, он среди друзей, потому что эти люди хоть и не знают его — но они друзья!

Он почти уж добежал, почти проскочил меж пылающими кострами — ввинтится в толпу, и все! Он рванулся вперед…

Фигура в темном мокром плаще и низко надвинутом капюшоне застыла на самой границе тьмы и света, и пляшущие за спиной языки пламени делали его тьму непроницаемо, сатанински черной.

Беглец остановился, едва не врезавшись в эту темную жуткую фигуру. Метнулся назад… Из сгустившейся позади мглы неуклонно и неотступно слышались уже знакомые шаги — за ним двигалась вторая, такая же черная фигура. Беглец застыл, точно заяц меж подбирающимися волками.

— Просто отдай! — прошелестело из-под низко надвинутого капюшона, и рука в черной перчатке требовательно протянулась к нему. — Отдай, и мы тебя отпустим!

Беглец только отчаянно замотал головой, прижимая что-то к груди — стягивающий его косицу щегольской бархатный футляр свалился и волосы мокрыми неопрятными прядями свесились вдоль бледных щек.

— Хочешь, чтоб с тобой случилось то же, что с твоим упрямым приятелем? — черный человек раздраженно шагнул вперед.

Прыжок беглеца вбок был внезапным и неожиданным. Он кинулся прямиком на стену ближайшего дома, точно пытаясь расшибиться об нее, в последнее мгновение оттолкнулся, меняя направление движения — и угрем проскочил мимо преследователя.

— Куда? Стой! — тот попытался схватить беглеца — и схватил! В длинном броске ухватил его за полу мешковатой матросской куртки.

Рывок, пуговица с треском отлетела, и беглец одним гибким движением вывернулся из куртки, оставив ее в руках преследователей. Под круткой у него оказался вышитый, вовсе не матросский жилет, и сорочка, некогда белая, а теперь потемневшая от пота. Мелькнули ноги в заляпанных грязью чулках. Прыжок! Проскочив меж костров, беглец вырвался на площадь. Оставшаяся у него за спиной куча пылающих дров и мусора опасно накренилась, разбрызгивая сполохи пламени. Вылетевший следом из мрака человек в черном плаще — сперва один, потом и второй — шарахнулись в стороны. Люди вокруг рассыпающегося костра закричали, уворачиваясь от искр, толпа взбурлила, беглец нырнул в нее, как в море, и яростно толкаясь локтями, принялся пробиваться на другую сторону площади. На него оглядывались, изумленными взглядами провожая насквозь мокрого юношу в одних лишь штанах и жилете, иногда кричали вслед ругательства, но оратор, не столько разглядев, сколько почувствовав, что толпа отвлеклась, заорал громче и решительней, и все лица вновь повернулись к нему. Точно пробка из бутылки, беглец вылетел из толпы, и вновь нырнул в сумрак лондонских проулков.

Дыхание срывалось, но ноги несли его вперед. Шум толпы отдалился, не было слышно и шагов преследователя, но юноша все бежал. Остановиться он себе позволил всего один раз — когда впереди выросла величественная громада дома за кованой оградой. Вцепился обеими руками в завитушки, повисая на фигурном плетении, затем толкнул себя вперед, распахнул неожиданно легко подавшуюся створку ворот и, настороженно озираясь, заковылял по подъездной дорожке. Даже остановился у крыльца, вслушиваясь в ночь, тихонько посвистел, точно подзывая собаку… никто не откликнулся. С некоторым сомнением в каждом движении, он нажал ручку двери. Та тоже поддалась мягко и бесшумно, и он ввалился в темный холл. Замер. В доме царила сонная тишина, изредка пронизанная легким присвистом. Беглец заглянул в каморку у входа — меж бровей его пролегла мрачная морщина. Он даже протянул руку, чтобы потрясти за плечо спящего на топчане привратника… и остановился. Задумчиво покачал головой… и вышел. Продолжая прижимать к груди свою ношу, заспешил вверх по лестнице, мимо белеющих сквозь сумрак античных бюстов. Ввалился в гостиную и обессилено рухнул на диван. Тут же вскочил, обеспокоенно проведя ладонью сперва по мокрому пятну на обивке, потом по своим насквозь промокшим коротким штанам-кюлотам.

— Этого мне не простят! Несмотря ни на что… — он шагнул к окну, озабочено рассматривая вымазанные дорожной грязью руки под мелькнувшим сквозь тучи лунным лучом…

По подъездной дорожке шли двое. Двое в длинных черных плащах с капюшонами.

Он вцепился в подоконник, чтобы не упасть.

— Как? Но…

Дверь дома распахнулась так же легко, как только что перед ним, и две черных тени неслышно скользнули внутрь. Он отчаянно попятился, схватил свою бесценную ношу, заметался… И наконец сунул ее туда, где она не бросилась бы никому в глаза. Тут сохраннее будет. И ринулся в противоположную дверь — к господским спальням, к людям, к спасению…

Он уже открыл рот, чтобы разбудить спящий дом криком…

В голове его ударил гром и сверкнула молния. Темный коридор вдруг перевернулся вокруг как на майской карусели…Он хотел попросить: искренне и от все души… но ни звука не успело сорваться с его губ. В тишине дома раздался приглушенный удар… а потом только тихий шорох. И снова все стихло.

[1]Уильям Питт Младший (1759–1806) — второй сынУильяма Питта Старшего. Как и отец, был премьер-министром Великобритании во время правления Георга III. Впервые возглавил Кабинет в возрасте 24 лет.

Глава 1 Шпион на пенсии

«Будет проще, если вы включите камеру».

«А вы включите?»

«Вам должны были объяснить, что нет. Вам не нужно знать обо мне ничего: ни мое имя, ни внешность, ни возраст, ни семейное положение. Мы не собираемся дружить домами. Но если вы сами желаете сохранить анонимность, не проблема. Это всего лишь будет дороже стоить»

«Как только вы займетесь нашим делом, тут же выясните, кто мы».

Ага, значит, вас уже минимум двое…

«Я выясню кто вы, до того, как займусь вашим делом. Это вы и оплачиваете — мою дополнительную работу»

Некоторое время окошко чата светилось пустотой: видно, по ту сторону переваривали его наглость. Он ожидал взрыва негодования, потом попытки поторговаться: за сохранение анонимности, за ее нарушение, или просто за деньги. И приготовился к переговорам: муторным и бессмысленным… которые он тоже поставит в счет.

Но вместо этого экран осветился. Он неопределенно хмыкнул: работать с умными клиентами лучше, они хотя бы не мешают… но проблемы умных людей всегда гора-аздо заковыристей, чем беды дураков. Он увидел комнату, открывшуюся в узком диапазоне веб-камеры, и двоих, тесно, плечом к плечу, сидящих на кровати, и мысленно даже не застонал, а взвыл.

— Сейчас он скажет, что частные сыщики не лезут в дела разведок, и отключится! — зло сказала девушка, и нервно ткнула пальцем в дужку, поправляя очки. Промахнулась, попав в стекло — с координацией движений у нее было не очень хорошо. Моргнула несколько раз, и даже не опустила, а уронила руки на колени, принявшись теребить слишком широкую штанину больничной пижамы.

Он говорил про умных людей и заковыристые проблемы? С его стороны умнее всего сделать как она сказала! Потому что проблемы такой степени заковыристости, как у этих двоих, ему точно не решить, а вот самому обзавестись нерешаемыми проблемами — проще простого. Он даже потянулся к мышке, собираясь одним щелчком избавиться от опасных клиентов… и нет, не щелкнул. Была ведь еще и репутация, построенная именно на вот таких делах, взять которые никто не осмеливался. И бешенные гонорары, которым завидовали коллеги по ремеслу, и… Он решительно отмел мысленную суету: привычка обманывать и уговаривать самого себя у него, конечно, была, как у всех, но он с ней жестко боролся. Ему просто до зуда в пальцах было интересно, чего хотят эти двое. В общем, он, конечно, умный — иначе не стал бы тем, кто он есть. Но сумасшедший. И смиримся с этим.

— Я успею сделать это и после того как вы изложите свое дело.

Если сейчас ее папаша скажет пафосную дурь, вроде «Тогда уже отключаться будет поздно!», отключится в самом деле. Потому что они все же дураки, и ничего интересного не расскажут.

Пожилой, слегка обрюзгший, лысоватый тип рядом с девушкой только усмехнулся понимающе и уставился прямо в камеру ожидаемо цепким, внимательным взглядом. Непонятно, правда, что он рассчитывал там разглядеть, кроме темного экрана и аватарки: толстопузого джентльмена с сигарой.

— Что вы о нас знаете? — слегка нахмурился пожилой.

— Ничего. — ответил он.

— Телевизор не смотрите, газет не читаете? — зло бросила девушка.

— Вы хотите, чтоб я судил о вашем деле по масс-медиа? — толстопуз на аватарке вдруг пожал плечами, заставив девушку с легким писком шарахнуться от экрана. — Ну что ж… Вас зовут Олег Гусляр, преподаете, сотрудничаете с русским культурным центром. Бывший шпион, хотя журналисты утверждают, что и нынешний, но расходятся во мнениях — чей именно. То есть, учитывая, что официально вы — шпион британский, все убеждены, что на самом деле — русский. А также приписывают вам работу еще на шестнадцать стран, включая Сомали и Гондурас.

— Сомали — это что-то новенькое. — пробормотал Гусляр.

— Три недели назад вы потеряли сознание на открытой веранде паба, после чего были доставлены в больницу. Утверждают, что вас… и вашу дочь отравили, причем отнюдь не пивом.

— Элен. — вроде как представилась девушка.

— Алена, я так понимаю. — вздохнул он. — Если по-русски…

— Говорите по-русски? — уточнил Гусляр.

— Ни единого слова. — отрезал он. Еще бы, попробуй произнеси эти самые слова с их шипящими звуками и постоянно меняющимися окончаниями. А понимает ли он по-русски, Гусляр не спрашивал.

— Но вы работаете с русскими агентствами? — продолжал настаивать Гусляр.

— Я сотрудничаю с агентствами во многих странах бывшего Советского Союза. — равнодушно обронил он. Это была и правда… и неправда. Сотрудничал он действительно со многими: в Москве, Санкт-Петербурге, Минске и других, больших и маленьких, неизвестных ни одному нормальному англичанину городах. Нанимал на разовые поручения, подряжал на слежку… А работал… Работал он лишь с детективным агентством с забавным названием «Белый гусь». Корпел над программами-следилками вместе с их хакером Вадимом, консультировался по делам финансовым с экономистом Севой. Знал о них так много… и не знал ничего. Не видел их лиц, не слышал настоящих голосов. Вопреки собственным правилам. И отчаянному, почти болезненному желанию. Встретиться. Узнать. Особенно об одном из компаньонов… Об одной. Рыжей девушке с неуловимо старомодным, слегка чопорным, английским, и чересчур, до неприличия, раскованным ником Pussy Cat. Хотя в русском языке вроде бы нормально звучит? Кис-онь-ка… Не выговорить! Не увидеть ее лица, лишь странные фотографии, где только абрис спортивной фигурки вдалеке, и копна рыжих волос… которые и в фотошопе нарисовать можно!

Иногда ему приходилось себя отчаянно сдерживать, чтобы не взломать файлы агентства. Но во-первых, с компаньонами так не поступают… а во-вторых, в самом начале их знакомства они с Вадом пытались друг друга прощупать. Половину техники потом менять пришлось!

Большой Босс раздраженно встряхнул головой — куда-то его занесло мыслями. Делом надо заниматься!

Гусляр тем временем тоже подобрался, поняв, что прелюдия к разговору затянулась. Только спросил:

— Как вас называть?

— Большой Босс. — обронил он, и прежде, чем Алена успела съязвить, все также равнодушно добавил. — Да, у меня мания величия.

— Алена! — шикнул отец и снова повернулся к камере. — Вы нам нужны, чтобы понять, что происходит!

— Вашим делом занимается полиция и контрразведка, их возможности несравнимы… — начал Босс.

— Свои возможности они используют для себя! Мы же знаем о собственном отравлении немногим больше, чем написано в газетах, а то, что знаем, вызывает… скажем так, недоумение!

— Поясните.

Кажется, начиналось интересное!

— Аленка прилетела за день до… происшествия. — начал Гусляр, явно подбирая слова.

Хочет быть точным или наоборот, боится о чем-то проговориться?

— Зачем? — уточнил он.

— Соскучилась! Что я, по родному отцу соскучиться не могла? — вызывающе бросила девушка.

Гусляр снова коснулся ее руки и покачал головой.

— Он еще не сказал, что займется нашим делом! — в ответ на эту немую укоризну хмыкнула она.

— Решать вопрос с работой. — пояснил Гусляр. — Мать Алены, моя бывшая жена, умерла. Алена там одна, я тут один в здоровенном доме… Я уже его продавать думал, но мы решили, будет лучше, если Алена переберется ко мне.

— В паб мы не про работу говорить пошли, а просто так! — буркнула неукротимая Алена. — У тебя полтора часа до лекции оставалось. Я предложила, мы пошли. Никого не предупреждали. Никто не мог знать, что мы туда пойдем!

— Никто. Если не считать, что как ты приезжаешь, мы туда обязательно ходим. Паб «Слон и гвоздь». Пиво вкусное и до университета недалеко, многие мои коллеги туда заглядывают. — мягко улыбнулся Гусляр.

Даже если поход в паб был внезапным, сообразить, куда эти двое направляются за полтора часа до лекции мистера Гусляра, ничего не стоило.

— Сидели около часа, выпили темного. Я помню, как мы выходим, как прощаемся: Алена собиралась домой, я — в университет. Помню, как посмотрел ей вслед… и увидел, что она падает. Потом темнота, и я очнулся в больничной палате. Представители полиции и британской контрразведки сказали, что меня отравили бывшие коллеги. Не университетские, сами понимаете.

— Хором сказали? — хмыкнул Большой Босс.

Алена вскинулась:

— Вы считаете, есть повод шутить?

— Алена… — в очередной раз мученически вздохнул ее отец. И кивнул темному экрану. — Да, это было похоже на хоровое пение. Допра… Беседовали они со мной каждый — отдельно, но их версии событий совпадают даже в деталях.

Что странно. Если расследование полиция и контрразведка ведут вместе, наверняка согласовали, что говорить. Но все равно, следователи, ведущие дело — разные люди, подмечают разное, и беседу с пострадавшим должны были вести по-разному. Если, конечно, с ним разговаривали действующие следователи, а не посторонние сотрудники, которым просто дали список вопросов. Что тоже случается… но для расследования непродуктивно.

— Другие версии не рассматривались?

Гусляр только покачал головой.

— Несмотря на то, что нас ограбили! — снова не выдержала Алена.

А вот и интересное! Потому что об ограблении в масс-медиа ни слова.

— Разоблаченных шпионов не убивают… через десять лет после разоблачения. Это или делают сразу, пока наши секреты свежи и опасны… или дальше нас убивать — только зря время и силы тратить. Страшные тайны спецслужб, которые десять лет хранит тихий университетский преподаватель — это, знаете ли, голливудский сюжет. К тому же я сам точно знаю, что ничего такого не знаю!

«Ну да, другие могут не верить, но сам себе ты доверяешь. Проблема в том, что я — как раз другие». — подумал Большой Босс.

— А способ? — продолжал рассуждать Гусляр. — Травить в лондонском пабе, да еще непонятным ядом, да с шумной оглаской… Современная боевая химия дает столько возможностей притравить тихо и незаметно, хоть на работе, хоть в доме! В любой момент, не дожидаясь, пока ко мне приедет дочь!

— Демонстрация возможностей…

— Каких? Оказаться самыми большими лохами, которые травили… и не дотравили? Кто такие «лохи», знаете?

— Я работаю со странами бывшего Советского Союза. — напомнил Большой Босс.

— В бывшем Советском Союзе за такую безобразную работу, я бы сам своих подчиненных… — он не закончил фразу, только махнул рукой. — Что за пафосная демонстрация в стиле «предателя родины везде найдем»? Меня «везде найти» можно уже десять лет, на одном и том же месте, не усугубляя ситуацию невинной жертвой! — он кивнул на дочь.

Ну, о том, что поднятая шумиха чем-то выгодна родному правительству, Босс подумал еще читая сообщения в сети. Но обсуждать это ни Гусляр, ни сам Босс не станут. Тягаться с собственным правительством Босс не собирался — просто не потянет. С иностранным, впрочем, тоже. Так что разговор все-таки закончится тем, что он извинится и отключится.

— Ладно, допустим, новое поколение диверсантов такие вот недоучки, что мы с Аленкой живы. — фыркнул Гусляр, явственно переживающий за низкое качество подготовки этого самого нового поколения. — Но денежки наши они ловко стащили!

— Что говорит полиция?

— «…them as pinched it done her in»[1] — процитировал Гусляр. — Те же агенты спецслужб: дескать, не предполагали, что мы выживем, вот и решили заодно подзаработать.

— Логика есть. — согласился Большой Босс.

— С наших счетов просто вывели все деньги. — тихо сказал Гусляр. — С использованием логина и пароля. Предполагаю, что с наших собственных телефонов.

— Телефоны пропали? — Большой Босс невольно подобрался.

— Нет. Были, когда нас доставили в больницу. Мой — в портфеле, Аленин — в ее сумочке. Приобщены к доказательствам.

— Их должны были смотреть эксперты. Транзакция проведена с них?

— Мы не знаем. Я спрашивал, но ответа не получил. — Гусляр развел руками.

— Все наши деньги. До последнего пенса. — Алена ссутулилась, зажав ладони между острых коленок. Две тонкие косички печально поникли. — Раз мы живые… надо на что-то жить. Мы вас даже не убийцу искать нанимаем, тут мимо полиции со спецслужбами все равно не протолкнешься! А на деньги им плевать, вот вы бы и занялись, а? Вы же, говорят, спец по сетевым ограблениям! А то даже за больницу заплатить нечем.

— Страховка… — начал Большой Босс.

— У нас нет страховки! — Алена подскочила на кровати, в демонстративном победном салюте вскидывая тощие руки. Рукава больничной пижамы сползли, открывая катетер капельницы у сгиба локтя. — В компах страховой компании наша страховка не обнаружена! Испарилась!

— Занятно… — протянул Большой Босс.

— А уж нам-то как занятно!

— Мы рассчитываем, что дома сохранился распечатанный полис. — вмешался Гусляр. — Моя племянница, Карина, поехала его искать.

— Племянница? — заинтересовался Босс.

— Приехала из Москвы. Это с ее планшета мы с вами разговариваем.

— Ух как Каринка на полицейских орала! — на сей раз восторг Алены был совершенно искренним. — Что мы тут жертвы, а они с нами как с преступниками: телефоны отобрали, доступа к компу не дают, хотя что с нами по сети могут сделать? Отравить через модем?

Большой Босс мог бы объяснить, как много с человеком можно сделать по сети… но не стал. Он такими сведениями на жизнь зарабатывает.

— Но с племянницей же вы как-то связались?

— Она сама примчалась. Виза у нее есть, долгосрочная, она же и раньше ко мне ездила. Мистер Большой Босс, нам действительно нужна помощь! Я знаю, гонорар у вас высокий, но у меня еще осталась недвижимость, тот самый дом. Нам все равно придется его продавать, чтобы покрыть счета. Так лучше мы рискнем, и заплатим вам, чтоб вы нашли наши деньги!

— Занятно… — повторил Большой Босс.

Попытка убийства, которую масс-медиа в один голос назвали делом рук иностранных шпионов… и ограбление, о котором масс-медиа не говорит ничего. Связаны они или нет? Если это все — разборки спецслужб, ему там делать нечего. А вот если неудавшееся убийство — и впрямь разборки спецслужб, а ограбление… ограбление мог совершить кто-то из посетителей паба… или работники скорой… или больницы… Телефоны жертв с банковским приложением, уверенность, что Гусляр и его дочь умрут, и никто ничего не узнает… Логин и пароль откуда? Вряд ли бывший шпион хранил их в том же телефоне. Он — нет, а дочь — могла. Он сам сходу назовет пять-шесть способов их разузнать. Хм, если убийство и ограбление — не одно, а два разных дела — можно попробовать! И цену назвать, не стесняясь.

Он уже собирался задать вопрос…

Густая темная тень накрыла экран, утопив во мраке сидящих на кровати отца с дочерью. Створка больничной двери стукнула об край тумбочки, экран дернулся, а мимо него вихрем пронеслось что-то стремительное, яркое, кажется, край юбки.

— Дядя! — сверху донесся молодой женский голос. Говорил голос по-английски. — Меня просто не пустили в дом! Эти мерзавцы говорят, что…

— Что дом опечатан, мисс! «Эти мерзавцы» повторяют вам одно и то же в который раз! — раздался второй голос, мужской и здорово раздраженный. — Дом опечатан, и никто, повторяю, никто в него не войдет! Пока не будет закончено расследование! А что вы здесь, собственно… — голос изменился, стал настороженным.

Босс успел увидеть метнувшуюся через экран руку в рукаве просторной рубашки — судя по болезненной худобе, Аленину… и монитор погас, сменившись обычной заставкой Skype.

[1]Бернард Шоу «Пигмалион». В русском переводе: «Кто шляпку спер, тот и тетку пришил!»

Глава 2. Неприятностей полный горшок

Тонкая женская рука призрачной белизной мелькнула сквозь густой, как чернила, мрак, взметнулся край шерстяного одеяла, и девушка в нижней сорочке спрыгнула на выстывший за ночь пол.

— А-аай! — приплясывая от холода, она натянула плотные чулки. — Вставай, Бет, а не то нам зададут! — сдернула одеяло со своей соседки по кровати.

— Бррр! — оставаться в постели после такого уж было невозможно — холодный воздух спальни лизнул голую шею и руки. Зябко обхватив себя за плечи, вторая девушка села на кровати. — Ненавижу газетиров!

— Среди них есть очень симпатичные молодые джентльмены! — усмехнулась ее соседка.

— Нет моих симпатий к тем, из-за кого среди ночи вставать! — буркнула Бет, торопливо одеваясь.

— Ворчи сколько хочешь, только корсет мне потуже затяни, чтоб талия как у мисс Беклбек!

— Бесси, ты — вертихвостка! Как и твоя мисс… — наставительно начала Бет, но тут же осеклась и даже огляделась, словно боясь, что кто-то услышит ее неосторожные слова.

— Уж никак не моя! — шкодливо хихикнула Бесси, за что была немедленно наказана резким рывком за корсетные шнуры. Она сдавленно пискнула, пару мгновений подышала, и взялась шнуровать соседку. — Хорошо, что мы вместе спим. — примирительно сказала она. — У старых моих хозяев в корсете спать приходилось, чтоб вовремя воду для умывания подать.

Бет в ответ лишь кивнула, на ходу затягивая завязки юбок и заправляя шейную косынку, и шагнула к дверям. Коридор на этаже прислуги был погружен в кромешную тьму.

— Надо было вчера хоть огарок попросить.

— Твои молодые симпатичные джентльмены и без того месячный запас свечей пожгли! — хмыкнула Бет.

Перебирая ладонями по стене, обе Элизабет заспешили к лестнице для прислуги. Я выждал немного и двинулся следом, тихо, как и они в своих войлочных туфлях, не производящих досадного для господ шума. Оставалось лишь молиться, чтоб ни одна не вздумала оглянуться — стоит девицам узнать, что я подглядывал за ними в спальне, и меня не спасет даже Господня милость! О, я знал, что поступаю нехорошо и мне придется еще поплатиться за свое недостойное поведение, но… просто не смог удержаться, ведь другого случая у меня не будет! Да и не видел я ничего толком, что было с одной стороны даже утешительно, а с другой — весьма досадно!

Впрочем, пока расплата откладывалась: темнота играла мне на руку — обе горничные были озабочены лишь тем, чтоб не сорваться со ступенек.

— Встали наконец-то, ленивые besovki! — вспыхнул желто-оранжевый лепесток огня, лязгнули домовые ключи и из мрака выступила темная фигура… в приличном для экономки коричневом платье. Девушки присели в реверансах.

Почему мистрис Palashka называла Бесси и Бет — besovki, не понимал никто из домашних. У русского секретаря милорда удалось выяснить, что это слово означает что-то вроде «дьяволицы», но что дьявольского мистрис Palashka нашла в низенькой и конопатой Бесси, или в высокой и худой как жердь Бет, так и осталось тайной.

— Я камердинерам велела воду для умывания барину с барчуком самим взять, а барышней камеристка займется.

Бесси и Бет переглянулись и уже живее присели снова:

— Спасибо, мистрис!

— Нечего тут than’k-ать! Чтоб гостиную в порядок привели, а то газетиры — ровно Mamaeva Orda! Ковры, и те отчищать надобно! По-хорошему их бы в снег закопать…

— Газетиров, мистрис? — удивилась наивная Бет.

— Ковры, глупая девчонка! Хотя и газетиров… В вашем Лондоне снега, чтоб для чистки ковра сгодился, и зимой не бывает, а уж нынче… Ну что встали? Заварку спитую в буфетной заберите, раз снега нет, и бегом работать!

Еще один реверанс и горничные умчались и впрямь бегом, рискуя споткнуться. Мистрис Palashka принялась чиркать пером в домовой книге, судя по печальным вздохам, подсчитывая расходы, понесенные из-за вчерашнего нашествия газетной братии. Пользуясь случаем, я тихонько проскользнул мимо нее и поспешил за горничными.

— Mamaeva Orda — это кто? — на бегу спросила Бет.

— Это такие русские варвары, которые ужасно обращаются с коврами! — с апломбом ответствовала Бесси, уже второй год служившая в доме русского посла, графа Воронцова, на Мэнсфилд-стрит[1]. — И с диванами тоже! — убитым голосом закончила она, зацепившись за отогнутый край ковра и едва не полетев кувырком прямиком на диван.

Углы гостиной тонули в сумраке, но центр ее освещали отблески пламени в уже растопленном камине.

— Пелагия Игнатьевна первым делом велела тут протопить — в тепле, как барыни работать будете. — поворачиваясь от камина, заметила еще одна девушка. В ее английской речи слышался изрядный акцент. Она стряхнула в мешок выметенную из камина вчерашнюю золу и подошла к замершим у дивана горничным. И тоже замерла.

— Что ж они, во всех лондонских лужах вывалялись, прежде чем к милорду на диван усесться! — наконец выпалила Бесси, яростно потрясая стиснутым кулачком. — Свиньи газетные они, а не джентльмены!

— Правая рука, левая, а вот и… филейная его часть! — чистильщица каминов стащила плотные рукавицы и принялась тыкать пальцем в грязные отпечатки на обивке турецкого дивана. — Свалился, видать, на диван, а потом подняться пытался, да только хуже сделал! Вот говорила Пелагия Игнатьевна джина им не давать, а мистер Фокс[2]: «От джина пишут бойчее!» — передразнила она. — Видать, один и вовсе бойким заделался, пьянь аглицкая! — она нагнулась, возвращая на место отвернутый край ковра. — Э, да здесь тоже, глядите! — она поскребла плохо различимое в сумраке пятно. На пальцах остались темные разводы. — Кофий, что ли? — и потянулась обратно к перчаткам…

— Steshen’ka! — налетевшие с двух сторон Элизабет вцепились ей в локти. — У тебя ведь есть? — Бесси с трогательной надеждой заглянула ей в глаза. — Ведь есть, скажи?

— Нам бы хоть немножечко, хоть чуточку… — обрисовывая ладонью весьма внушительную округлость, вторила Бет. — Одной заваркой ведь не отчистим!

— Так нету! — развела руками Stesha. — Да и откуда? Спят еще все!

— А если милорд проснется и увидит вот это? — жестом трагической актрисы театра «Глоб» Бесси указала на замаранную обивку и пятна на ковре. — К лакеям сходи, к камердинерам!

— Мы тебе потом тоже что-нибудь хорошее сделаем! — клятвенно пообещала Бет.

— От же ж правильно вас Пелагия Игнатьевна зовет, besovki и есть! — ругнулась Steshka, окончательно сдаваясь, и направилась в кухню за нужным ведром.

— Кто придумал секретарей в господском крыле селить? Тоже мне, баре! — стараясь не звякнуть дужкой и не наткнуться на выставленные вдоль коридора вазоны, бормотала она.

Проникшаяся бедой прислуга отдала, что могла. Даже сам дворецкий, мистер Бартон, не побрезговал! Бесовки трудились над диваном, но жирная, явно уличная грязь отходила неохотно, и ясно было, что уже собранного главного моющего средства не хватит, и надо добывать еще.

Кончиками пальцев Steshka толкнула обитую войлоком дверь. Отлично смазанные петли бесшумно повернулись, и она скользнула в приоткрывшуюся щель. Замерла у порога, приучая глаза к темноте. Аглицкому секретарю, как и слугам, брать свечи в комнаты не дозволялось. Хоть бы храпел, что ли, во сне, либо причмокивал — а то куда идти, непонятно. Привыкшие к темноте глаза разглядели, наконец, массивный контур кровати. Смутно белела перина, обрисовывая лежащего под ней человека.

Steshka двинулась сквозь мрак. Шаг… Скрипнула половица. Еще шаг… откуда-то, словно сам подскочил, рядом оказался туалетный столик — от толчка стоящий на нем кувшин закачался, глухо постукивая об умывальный таз — трак-так-так! Steshka замерла на одной ноге…

Кувшин перестал качаться, стук смолк. В комнате по-прежнему стояла тишина.

— Фффухх! — Steshka шумно вдохнула… и сама себе зажала рот ладонью. И сама же разозлилась! — Даже и разбужу, авось, не накажут! Не велика птица — секретарь! — парой стремительных шагов она пересекла спальню… наклонилась…

И выхватила из-под кровати ночной горшок, где с ночи уж должно было прикопиться хоть сколько бесценного и единственно действующего моющего средства!

Наклонила над ведром и… Горшок только глухо стукнул об край. Бульканья не было.

— Пустой, что ли? — Steshka в возмущении воззрилась на спящего секретаря. — Ну и зачем я сюда лезла? — с гневным стуком водрузила горшок на место.

От толчка кровать едва заметно дрогнула и из-под перины вдруг свесилась рука. Качнулась, как маятник… замерла…

Steshka, как зачарованная, уставилась на эту неподвижно свисающую руку, а потом быстрым, вороватым каким-то движением, мазнула пальцами по еще теплой… но уж стремительно остывающей ладони. У нее вырвался задушенный писк… и поставив, наконец, проклятое ведро, она обеими руками сдернула перину с головы лежащего.

Полнозвучный визг оглушил просыпающийся дом.

Из распахнутых дверей я глядел на мертвое тело в кровати, и душу мою рвали тоска, стыд и горечь мучительных сожалений.

[1]Граф Семён Романович Воронцов (1744–1832) — в 1784–1806 гг. посол Российской империи в Великобритании. Брат княгини Екатерины Дашковой и канцлера Александра Воронцова, отец генерал-фельдмаршала Михаила Воронцова, командира русского оккупационного корпуса во Франции во время наполеоновских войн, новороссийского и бессарабского генерал-губернатора, наместника Кавказа.

[2]Чарльз Джеймс Фокс (1749–1806) — английский политический деятель, первый министр иностранных дел в Британии, вождь левого крыла партии вигов, идеолог британского либерализма.

Глава 3. Скандал в банке

— Сожалею… — пробормотал он, с высоты потолка разглядывая чью-то обширную лысину, ярко бликующую в свете ламп. — Можно даже сказать, сочувствую… Так, но мне-то нужен оператор № 16… — он хищно скрючил пальцы над клавиатурой (немного пафоса хотя бы наедине с собой не помешает!). В сеть «Кэмпбелл Банк» он медленно и осторожно просачивался со вчерашнего дня. Мог и быстрее, но тогда проникновение бы засекли, а ему нужна информация, а не отдел кибербезопасности банка, с охотничьими кличами гоняющийся за пролезшим в систему хакером. И похоже, информация нужна не ему одному. Из операционного зала только что запросили данные по счетам Гусляров, Олега и Элен.

Суммы приличные… но не сверхъестественные. Не больше, чем на счету любого немолодого преуспевающего англичанина. Агент разведки, с риском для жизни зарабатывающий… как средний менеджер? Хотя, возможно, есть тайные счета.

— Есть — найду. — уж в этом-то Большой Босс не сомневался. — И выставлю счет — за то, что сами не сказали.

Изображение на экране медленно двигалось, отражая затылки над банковскими столами и макушки рядом с электронными терминалами. Иногда к головами добавлялись ступни — у развалившихся в креслах в ожидании своей очереди. А рядом с кассовыми окошками — еще спины и откляченные зады. Взгляд Большого Босса заметался между экранами, пальцы забегали по клавишам. Изображение заскакало в ответ: камера словно спикировала сверху, обрушиваясь прямо на головы посетителей, снова пошла вверх и наконец зависла над ничем не примечательным столом в выгородке пластиковых стен. В динамиках зашуршало: «Банк Кэмпбелл» не только подглядывал, но и подслушивал своих сотрудников. Наверняка ведь и записывал каждое слово.

— Иногда мне кажется, что этот мир создан если не мною, то для меня! — хмыкнул Босс. В этом утверждении звучало неожиданно много горечи, но все же гораздо больше гордости.

Тонкие пальцы подкрутили рычажки тюнеров — шорох сменился приглушенными, но вполне разборчивыми голосами.

— Пока ждем ответа, хотите взглянуть на нашу экспозицию? — банковский клерк махнул рукой куда-то в сторону. Даже на блеклом изображении с камеры видна была растянувшая его губы дежурная улыбка. — Образцы монет, банкнот и банковских документов больше чем за триста лет! ВВС сюжет делала по нашей коллекции: у нас даже подлинная мерная рейка Генриха VIII есть!

— Я эту программу смотрел! — подхватил мужчина в слегка потертом деловом костюме. Сочетание тоски и чувства собственной значимости на лице безошибочно обличало в нем государственного чиновника.

— Можно, свой туристический зуд вы почешете потом, без меня? Единственное, на что я хочу взглянуть, это счета моего дяди и кузины! — пропущенный сквозь динамик компа голос девушки казался резким и неприятным, зато Большой Босс сразу узнал этот акцент и злые интонации. Племянница Карина… та, что появилась в больнице. Через три недели после случившегося. Хотя о происшествии с Гуслярами масс-медиа орали уже на следующий день, а британская виза, по словам старшего Гусляра, у нее была.

— Мы во всем разберемся и… Вот, как раз и ответ! — клерк поглядел в монитор и радостно провозгласил. — Все в полном порядке! Средства переведены через Интернет-банкинг, три недели назад. На счетах минимальный остаток. Надеюсь, мистер и мисс Гусляр довольны обслуживанием и продолжат сотрудничество с нашим банком. — он щелкнул мышкой, закрывая окно на мониторе.

В динамиках остался лишь легкий шорох. Клерк с дежурной улыбкой на лице глядел на девушку, она — исподлобья — на него.

— Парень… Ты дурак? — наконец спросила племянница.

— Простите? — улыбка на губах клерка застыла как примороженная.

— Дурак, спрашиваю? Или глухой, не слышал, что тебе говорят? Три недели назад моих родственников от-ра-ви-ли! Деньги с их счетов украли! Так что ничего не в порядке! Куда перевели деньги?

— Простите, но это конфиденциальная информация.

— Доверенность! — племянница стукнула кулаком по столу… а, нет, по лежащему на столе документу, наверное, той самой доверенности.

— Да, конечно. — спохватился клерк и с явным неудовольствием снова защелкал мышкой.

Взгляд Большого Босса метнулся на другой экран, где снова перемещались данные.

— Хм… — сказал он, с интересом разглядывая конечный результат.

— Хм… — словно передразнивая, глубокомысленно прочистил горло клерк. И снова расцвел радостной улыбкой. — Вот видите, я же говорил, что все в порядке! Деньги переведены на счет «Гусляр-компани».

— Не существует никакой «Гусляр-компани»! — после короткого молчания сказала племянница.

— Как же не существует, когда вот! — клерк указал на экран.

— Мой дядя и кузина являются учредителями, владельцами или акционерами этой компании?

— Простите, но таких сведений я вам сообщить не могу — ваша доверенность распространяется на личное имущество вашего дяди. Компания в ней не упомянута.

— Потому что никакой компании нет! — рявкнула племянница.

— Мисс Карен, я бы попросил вас держать себя в руках. — негромко обронил ее немолодой сопровождающий.

Племянница Карина медленно опустилась обратно на стул, по лицу ее пробежала гримаса.

— Вы утверждаете, что мои родственники перевели деньги на счета своей компании, но отказываете мне в доступе к информации по этой компании в связи с тем, что это… чужая компания?

Клерк явно озадачился.

— Не находите или вы в этом некое логическое противоречие? — ехидно поинтересовалась Карина. — Или злой умысел?

— Никакого умысла нет, во всяком случае, со стороны нашего банка! — привычно отбил подачу клерк. И снова уставился в монитор, растеряно вертя колесико мышки.

Боссу, к счастью, не нужно было ждать решения какого-то клерка. Итак, компания, так удачно названная «Гусляр-компани», что на первый взгляд кажется, ее владельцем должен быть человек с фамилией Гусляр. Только вот владелец… другая компания, с не менее занятным названием «Олег-компани». Та-ак… У этой компании счета в банке уже нет, значит, лезем в реестры, благо, дорожка туда натоптана давно и надежно. На экране, отображающем банковский зал, клерк все еще медитировал с мышью в руках, а его собеседники ждали: пожилой спутник Карины — с равнодушным терпением, сама Карина — с терпением яростным, заметным по собранными в тонкую нитку губами и злому блеску глаз. Большой Босс тем временем уже выковыривал документы «Олег-компани».

— Оффшоры… Можно было ожидать. — все же легкое разочарование Большой Босс чувствовал. Можно, конечно, найти концы и в оффшорах, и он обязательно попробует, пренебречь возможностью — непрофессионально. Но на реальный результат не рассчитывал, а значит, деньги со счетов могли вывести как некие загадочные хакеры… так и сами Гусляры.

— Что ж… я вынужден признать, что ситуация… неоднозначная. — наконец разродился клерк.

— Вы вернете моим родственникам деньги?

Клерк поглядел на Карину удивленно:

— Простите, но с нашей стороны не было допущено ни малейшей неточности. Обращение к счетам осуществлялось должным образом, проверочный пароли были отправлены на привязанные к счетам номера телефонов. «Кэмпбелл Банк» полностью выполнил свои обязательства. — клерк развел руками.

— То есть… вы отдали деньги моих родственников неизвестно кому — и не виноваты? — от вопля Карины в операционном зале воцарилась тишина… а потом снова зашуршали бумаги и голоса, разве что несколько громче, точно готовясь перекрыть этим шумом новый вопль.

— «Кэмпбелл Банк» существует уже два столетия, мэм! — голос клерка построжел, как у вычитывающего хулиганку школьного учителя. — Мы — старый банк, и строго выполняем свои обязательства, пусть даже взяты они были… — он на миг задумался, подыскивая наиболее эффектный пример. — Да хоть в первый день основания! И ваши родственники получат все до последнего пенса, если докажут, что деньги с их счетов действительно выведены без их согласия.

— Какие еще доказательства вам нужны! Во сколько были переведены деньги?

— Это конфиденциальная банковская информация. — с монотонностью робота откликнулся клерк.

— И для клиентов тоже? — она многозначительно похлопала ладонью по доверенности.

Найти время транзакции Большой Босс сообразил и сам. 14:45. В это время Гусляров уже везли в больницу. А звонок в скорую поступил на полчаса раньше. То есть, валяясь на асфальте в окружении взволнованных прохожих… или на носилках скорой… Гусляры тихонько жали на сенсоры? Чушь. Гораздо логичнее, если это сделал с их телефонов кто-то другой. Но телефоны сейчас при них. Хм-хм…

— Мы… Я должен посоветоваться со старшим менеджером. Но думаю, мы могли бы выдать эту информацию… на запрос полиции.

Карина молча обернулась к своему спутнику, а тот… принялся страдать так явно и недвусмысленно, что Боссу даже жаль его стало. Немножко.

— Полиция может направить такой запрос. — наконец обтекаемо ответил он.

— Направляйте. — немедленно потребовала Карина.

— Я не имею таких полномочий.

— Свяжитесь с теми, у кого полномочия есть.

— Вряд ли мое начальство согласится обсуждать это по телефону, тем более в публичном месте. Да и спешить некуда.

— Это вам некуда! А мои родственники в больнице без единого пенни!

— Все расходы приняло на себя правительство Великобритании. Все, что необходимо для лечения ваших родственников, делается, расследование — ведется. Я не понимаю, что за паника и спешка? — с явным раздражением буркнул безымянный спутник Карины.

— Тем более, что эта информация все равно не повлияет на решение вопроса со счетами. — решил поддержать его клерк.

— А что повлияет? — Карина стиснула кулаки, чтоб не видно была как подрагивают ее пальцы.

— Суд, конечно. — ласково улыбнулся клерк. — Только суд может установить, действительно ли со счетов мистера и мисс Гусляр похищены деньги, и если да, то чья страховка должна покрывать потери: нашего банка или самих пострадавших.

Карина посмотрела на клерка, а потом перевела глубокий, как адова бездна взгляд, на своего спутника. Клерк вряд ли понял, а вот Босс, знающий, что страховка Гусляров тоже растворилась в виртуале, проникся даже через фильтр видеокамеры.

Спутник ее так просто содрогнулся.

— Виновных обязательно установят. — забормотал он, невольно отъезжая на стуле подальше от Карины. — Может, и в суд подавать не нужно будет.

— Вы поймаете агентов КГБ и заставите их вернуть моим родственникам деньги. — неожиданно меланхолично сказала Карина.

— Э-э… КГБ не существует.

— И кому это мешает ловить их агентов?

— Простите, мисс Карен, мне кажется, или вы обвиняете нас… в подтасовке фактов?

— Простите, сэ-эр, мне кажется, или вы заверяли нас, что покушаться на дядю и Алену могли только агенты спецслужб? Они же украли деньги со счетов и… вряд ли вернут.

— Э-э, мы будем настаивать…

— Если мои услуги вам больше не нужны, сэр… мэм… — вмешался клерк, явно уж не чаявший, когда посетители уберутся.

— Нужны. Составите официальное заключение. — отрезала Карина. — О состоянии счетов мои родственников, включая все транзакции с указанием точного времени.

Причин для отказа не было, и клерк покорно кивнул.

— Я провожу вас в отель! — вскочил сопровождающий.

— Нет. В страховую. — тоже поднимаясь, мстительно улыбнулась Карина.

— Но какой в этом смысл, если вы не можете доказать, что страховой полис был оформлен у них!

— Взять с них письменное подтверждение. А с вас — что вы не позволяете зайти в дом и поискать распечатку полиса. К суду надо готовиться. — сладко улыбнулась она. Кивнула клерку, и направилась прочь. Тащившегося за ней сопровождающего клерк проводил сочувственным взглядом.

Переключаясь с камеры на камеру, Большой Босс следовал за ними по залу. У выхода Карина остановилась и скользнула взглядом по стене.

— Это и есть коллекция? — равнодушно поинтересовалась она. Соседняя камера показала забранные в рамки разноцветные гербовые бумаги — не иначе как старинные векселя. Под стеклом с датчиками сигнализации лежала какая-то полированная деревяшка с насечками, снабженная пояснительной табличкой.

— О да! — с явным удовольствием сообщил ее спутник. — И представьте себе, все они до сих пор действительны!

— Так почему никто не получает по ним деньги? — хмыкнула Карина.

— Разные причины. — сопровождающий с заметным сожалением оторвался от изучения коллекции. — Не осталось наследников, подтверждающие документы пропали…

Они шагнули в вертушку двери и пропали за бликующими стеклами.

Большой Босс досадливо откинулся на спинку кресла. Ему нужен доступ к телефону этой самой Карины! Но Алена может не согласиться, кажется, кузину она любит и доверяет. Как будто доверие — это повод не подозревать! Стоп… стоп… Разве он уже взял дело Гусляров, чтобы раздумывать, на что согласится или не согласится Алена? Он хотел всего лишь собрать предварительные данные!

Дело, вне всякого сомнения, политическое. Искать полиция и спецслужбы будут иностранных агентов. И никого больше. И ничего больше. Если он вмешается… Его могут за одного из этих самых агентов принять: на правительство работают не худшие спецы по кибербезопасности, и его шевеление вокруг Гусляров заметят. Еще он может помешать ловить чужих агентов… и что гораздо хуже, поймать этих агентов сам. Куда их потом девать? Наконец, он может выяснить, что иностранные агенты не имеют к делу Гусляров никакого отношения — и разогнавшееся устроить большой международный скандал родное правительство ему этого не простит. Это минусы.

Что в плюсах? Его могут принять за иностранного агента — и появится возможность выяснить, кто круче: он или правительственные кибербезопасники. Он может сам поймать иностранных агентов: и тогда будет точно знать, что он — лучше. Наконец, он и впрямь может поломать родному правительству раздутый на пустом месте международный скандал: а разоблачить родное правительство, когда оно в очередной раз планирует подлость — долг каждого идейного хакера! Хотя он за идею не работает. Только за деньги. А раз кроме него никто с Гуслярами связываться не согласился… гонорар он назначит заоблачный. И пусть решают, готовы ли они отдать половину своих денег, чтобы вернуть вторую, и сохранить дом. Откажутся — ему спокойнее. Согласятся… большие деньги сделают его на шаг ближе к единственной цели и мечте всей его жизни.

Комп тихонько щелкнул, оповещая о новом сообщении.

— Помяни дьявола, и он придет[1]. — хмыкнул Босс.

«Вы беретесь или нет?» — гласило сообщение от Алены, и Боссу казалось, что даже без подключения к больничным камерам он видит, как она сидит на койке, уже готовая расплакаться в ожидании неминуемого отказа.

Он еще подумал немного, пакостно улыбнулся и отстучал.

«У меня будет много… очень много условий!»

Так много, что тайком открыть доступ к телефону кузины она и за проблему не посчитает. На фоне всех остальных проблем и бед.

[1]Speak of the devil, and the devil will come.

Глава 4. Труп в благородном семействе

— Это вовсе не главная наша беда!

Каким образом мистрис Palashka сумела поджать и без того неодобрительно поджатые губы, я понять не смог — но у нее вышло. Она метнула злой взгляд на жмущуюся в углу горничную, отчего та попыталась раствориться в узорчатой шелковой обивке стен.

— Отойди, замараешь! — сквозь зубы процедила мистрис. Бедная Stesha отпрянула от стены столь резко, что едва не врезалась в фигурку Амура на высоком постаменте. — Давай, круши барское добро, чего уж там! — злобно зашипела экономка. — Тебе милость оказали, в господский дом взяли, а ты что творишь? Разоралась на весь дом! Мусор… — она мгновение подумала, видно, засомневалась, относится ли мертвое тело именно к мусору, и округло закончила — …или иной какой непорядок надо тихонько устранять, господ никак не беспокоя! Вот гляди у меня, отправишься обратно в свою деревню! Коровам хвосты крутить!

— Так деревня… Она ж за морем, Пелагия Игнатьевна! — в панике прошептала Stesha. — Как же я… из Лондона-то…

— Раньше думать надо было, а не трупы находить! — неумолимо отрезала экономка.

— Уж не ожидали ли вы, что горничные и труп под ковер заметут, как они с мусором делают? — процедил дворецкий.

— Не водится такого за моими девками, я б и не допустила никогда!

— Я самолично дважды за последние три года ловил!

— Тех горничных тогда же вон выставили, грязнух безруких! Английки ваши только грязь плодят!

— Зато хотя бы без трупов обходятся! — парировал дворецкий.

— Замолчите оба! — милорд одарил начальствующих над прислугой неодобрительным взглядом, от которого всегда становилось мучительно стыдно, что не сумел ответствовать высоким его ожиданиям. — Нашли время для свар!

Дворецкий и экономка тут же вытянулись, ровно солдаты на плацу.

— Простите, милорд, мы непростительно забылись!

— Прощенья просим, барин! От потрясения все. — и зажимая себе рот рукой, экономка пробубнила сквозь пальцы. — Как же так-то?

— Узнаем! — милорд обрадованно встрепенулся, увидев торопящегося к нему лакея и следующих за ним господ.

— Милорд Семьён Романовитч! — первым, как всегда, выдвинулся обтянутый ярко-желтым жилетом живот, предваряя появление уже всего мистера Чарльза Фокса. Широко раскинув руки, лидер партии вигов[1] стремительно шагал по коридору, намереваясь заключить милорда в приветственные объятия. Точно не виделся с ним долгие годы, а не расстался лишь несколько часов назад, торопясь закончить новую статью против политики Кабинета мистера Питта-младшего. Мистер Фокс по-медвежьи облапил терпеливо сносящего эти объятья милорда, и тут же отстранился, внимательно и встревоженно вглядываясь в лицо русского посла. — Признаться, ваше письмо меня весьма удивило и встревожило! Надеюсь все же, дела наши в порядке?

— Увы, мистер Фокс, боюсь, что дела наши… — губы милорда скруглились, неслышно произнося те русские слова, которые никто и никогда не соглашался переводить. — …не в порядке. — уже вслух закончил он. И испытывающе поглядел на спутника мистера Фокса, молчаливой тенью замершего у того за спиной. — Это? — вопросительно начал он.

— Да, да! — энергично подтвердил мистер Фокс. — Именно тот, кого вы желали видеть! Дозвольте представить вам Арчибальда Дженкинса, из Ассоциации по поимке преступников! Не будь я сам в их Учредительном совете да не плати взносы уж четвертый год — навряд бы сыскал вам эдакого мастера, да в эдакую рань![2]

Мистрис Palashka тихонько ахнула. По лицу мистера Бартона на миг скользнуло крайне недовольное выражение, но он тут же принял невозмутимый вид, подобающий дворецкому из хорошего дома. Я же с любопытством уставился на согнувшегося в поклоне Дженкинса. Джентльменом, пожалуй, не назовешь, даже в той малой мере, на которую осмеливался претендовать я, в силу своего происхождения и воспитания. Фигура кряжистая, руки и тронутое первыми морщинами лицо изрядно грубоваты, но сюртук, хоть и отнюдь не новый, отличался строгостью покроя и добротностью ткани. Не прикрытые париком и без грана пудры волосы стянуты неброской черной лентой. Круглую шляпу свою он держал подмышкой, точно офицерскую треуголку. В целом, весь облик пришельца говорил о солидности и некой, невольно вызывающей доверие надежности.

— Это честь, быть полезным милорду Воронцову и мистеру Фоксу! — фамилию милорда Дженкинс произнес неожиданно чисто, без обычной для моих соотечественников склонности к шипению. Я и сам так выговаривать больше месяца учился!

— Что ж, джентльмены… — нервозность милорда не заметил бы чужой человек, но я-то уже успел его изучить и видел, что спокойствие дается ему нелегко. — Прошу за мной. — не дожидаясь, пока Бартон отворит перед ним дверь, милорд сам толкнул створку и первым шагнул внутрь.

— Мой английский секретарь. — мрачно ответствовал милорд и бестрепетно шагнув к лежащему на кровати телу, аккуратно повернул покойнику голову. Я торопливо отвернулся — смотреть снова у меня не достало сил, и без того знал, что сейчас увидят мистер Фокс и Дженкинс. Кровавую рану, запекшуюся под волосами лежащего на кровати юноши! Мистрис Palashka всхлипнула:

— Молоденький совсем! Едва шестнадцать сравнялось!

— Милорд, позвольте… — дворецкий сунулся было с умывальным кувшином.

— Оставьте, Бартон. — отмахнулся посол. — В битве при Кагуле[3] я был в крови по самую треуголку, что уж тут-то… Вчера я отправил юношу в город… — милорд снова обернулся к Дженкинсу. — По нашему совместному делу с мистером Фоксом…

Мистер Фокс энергично закивал.

— До позднего вечера он не вернулся…

— Вас это не обеспокоило, милорд? — встрял Дженкинс.

Милорд едва заметно поморщился — он не привык, чтоб его перебивали — но все же изволил ответить:

— Характер данного ему поручения предполагал, что… чтобы остаться незамеченным… моему секретарю, возможно, придется пересидеть где-то и возвращаться в дом под покровом ночи. Так что привратнику было велено оставить ворота открытыми, привязать дворовых псов, и не спать, конечно же, чтоб проводить секретаря ко мне, когда бы он ни явился. Но привратник, увы, заснул…

— Плетей бы ему, мерзавцу, всыпать! На конюшне! — едва слышно шепнула экономка.

— Зачем же, когда можно уволить без рекомендаций. — шепнул в ответ Бартон.

— Над английцами своими изгаляйтесь, мистер Бартон, а привратник — наш, я над ним эдакого варварства не позволю! — возмутилась экономка.

— …а утром мой секретарь был найден горничной в его же собственной постели! — продолжал милорд. — Мертвым!

Теперь уже всхлипнула Steshka, и тут же была пригвождена к месту гневными взорами экономки и дворецкого. Дженкинс лишь мазнул по ней взглядом, и вновь принялся ощупывать покойного с такой бесцеремонностью, что мне захотелось дать ему по рукам.

— И что же, никто не знает, как он вошел в дом? Неужто у вас сигнализации не имеется?

— Здесь благородный дом, сэр, здесь все имеется! — Бартон побагровел. — Я каждый вечер проверяю запоры! И сигнализацию ставлю! Этой ночью самолично навешивал колокольцы на все двери — на переднюю, и на черную — и на окна нижнего этажа тоже! И шнуры, ведущие от них в коморку привратника проверил тоже! Все было в полном порядке, а если вы подозреваете меня в нарушении моего долга…

— Ну что вы… Бартон, верно? Не подозреваю я вас в нарушении вашего долга, как можно! Всего лишь в убийстве! — насмешливо ответил Дженкинс.

— Сэр! — скандализировано воскликнул дворецкий, и даже милорд с мистером Фоксом поглядели изумленно.

— Успокойтесь, не только вас! Такова особенность моей работы — подозревать каждого! — уже извиняющимся тоном продолжил Дженкинс. — Дабы не тратить зря времени, я уже осмотрел замок на парадной двери…

Мистер Фокс улыбнулся, явно гордясь такой расторопностью своего протеже.

— …и есть у меня подозрения, что в замке том изрядно поковырялись — весь исцарапанный!

Я удивился: вот как?

— Выходит, злодеи проникли извне? — уточнил милорд.

— Сказал бы я — да, кабы не колокольцы! Их-то только изнутри отвязать, а это мог сделать лишь кто-то из домочадцев. — и Дженкинс бросил на Бартона острый, и кажется, весьма зловещий взгляд.

— Милорд! Я… — впервые довелось видеть обычно величественного Бартона таким растерянным. У него даже руки задрожали, и обычно размеренная речь вдруг потеряла связность.

— Успокойтесь, Бартон! — властным командирским тоном оборвал его милорд Воронцов. — Все не так просто, Дженкинс! Бартон недаром сказал, что колокольцы он вешал ночью. Господа с Флит-стрит[4]… принимающие посильное участие в нашем с мистером Фоксом общем деле… — джентльмены обменялись многозначительными взглядами. — …ушли вчера весьма поздно.

— И когда же, милорд?

— Да уж пополуночи! — встряла мистрис Palashka.

— Выходит, до полуночи, а то и позже, дверь оставалась без присмотра?

— Привратник, сэр! — напомнил дворецкий, но тут же признал. — Газетиры то приходили, то вновь уходили, то курьеров милорд рассылал посередь ночи в редакции… Да и привратнику пару раз пришлось отлучаться.

— Значит ли это, что юноша мог проскользнуть в дом незамеченным?

— Непонятно только, зачем бы ему это делать. Ведь он знал, что я его жду! — раздраженно заметил милорд.

— Быть может он устал, решил прилечь на минутку, да и заснул. — начал мистер Фокс и тут же печально добавил. — Смертным сном!

— Кто-то прокрался в комнату и… — милорд задумчиво уставился на тело. — Ударил несчастного прямо в его постели?

— Говорила я, от этих газетиров жди беды! Одного чаю спили… — шепнула экономка.

— Взгляните на его одежду, джентльмены! — привлек внимание Дженкинс. — Сомневаюсь, что у юноши из приличного дома была манера лезть в постель в грязном жилете… — он приподнял перину и закончил. — И башмаках!

Джентльмены склонились над телом, а я вздрогнул, заметив, с каким лицом мистрис Palashka разглядывает подошвы несчастного, лежащие прямиком на белых простынях! Уж лучше умереть, чем попасться ей после такого!

— Хотелось бы знать, где его сюртук? Быть может, там и… — мистер Фокс осекся, настороженно покосившись на Дженкинса.

Тот поглядел на обоих знатных джентльменов проникновенным взором:

— Мне не хотелось бы показаться навязчивым, но для успеха всего дела я вынужден спросить: с каким именно поручением вы отправляли секретаря, сэр?

Джентльмены переглянулись. Я лишь тихонько вздохнул: нелегко говорить с посторонним о делах столь значимых и в то же время деликатных!

— Но вы должны дать слово, что никто и никогда не узнает… — начал милорд.

— Мне случалось хранить тайны благородных джентльменов! — с некоторым даже достоинством поклонился Дженкинс.

Милорд покосился на экономку с дворецким, видимо, обдумывая, не выставить ли домочадцев вон — я даже дыхание на миг затаил!

— Трое знают — все знают[5]! — поняв его колебания, хмыкнул мистер Фокс.

Милорд лишь покачал головой, но выгонять, все же, не стал:

— Как вы, возможно, знаете, Дженкинс, правительство премьер-министра Питта, под предлогом сохранения Очакова для Турции, каковое Англии должно быть вовсе безразлично, настаивает на войне, наносящей ущерб обеим нашим странам. Мы же с мистером Фоксом пытаемся воспрепятствовать этому злу, делая все, дабы английская нация была осведомлена о проектах, противоречащих интересам страны. И надеемся, что общенародный глас заставит Кабинет мистера Питта отказаться от неправедного предприятия.

— Милорд, если об этом еще не знают, так разве в Индийских колониях, а Лондон гудит! — усмехнулся Дженкинс.

— Дороговато нам это гудение обходится! — фыркнул глава партии вигов.

— Мистер Фокс! — укоризненно протянул милорд.

— Вы, господин посол, по дипломатической своей привычке еще век политесы разводить станете! А я человек простой…

— Простой внук герцога и сын барона. — тихонько хмыкнул милорд.

— Так младший же — значит, простой! — уперся бывший министр правительства вигов. — Это у вас в России, сколько бы ни было сыновей графа, все как один сиятельства! Так вот! Нашими усилиями двадцать газет публикуют статьи, что война с Россией за чуждые нам интересы Турции несет британцам исключительно разорение. — снова повернулся он к Дженкинсу. — Газетиры перьями скрипят, наборщики с ног сбились… и всем нужны деньги! А ведь есть еще ораторы на площадях… и в светских салонах… и в парламенте, а те куда как дороже стоят! Так что влезли мы с милордом перед ростовщиками в долги: я — поменьше, он — побольше. Хотя там одни проценты… — он не закончил, только махнул рукой.

— Чтобы уладить наши денежные затруднения, некое… скажем так, влиятельное лицо… — подхватил посол. — Через некоего… скажем так, путешественника… передало нам… свою поддержку.

— И куда этот путешественник поддержку дел? — поинтересовался Дженкинс.

— В банк положил. — буркнул Фокс.

— А ваш секретарь, выходит, должен был эту поддержку забрать. — сделал вывод Дженкинс.

— Это десять тысяч-то фунтов золотом? — хмыкнул Фокс. — Надорвался бы!

Дженкинса бросило в пот. Дрожащей рукой он нервно оправил шейный платок. Даже Бартон на миг утратил свою невозмутимость. Только экономка так и осталась равнодушной, похоже, не понимая, о какой сумме идет речь.

— Чек он должен был принести, или заемное письмо, или что там ему в банке дали бы, чтоб нам расплатиться с ростовщиками без опаски!

— Сам я поехать никак не мог — джентльмены из правящего Кабинета мистера Питта могли связать приезд… того самого путешественника, и мой визит в банк. — продолжил посол. — На моего соотечественника… на путешественника, дважды пытались напасть, прежде чем он сумел доставить в банк всю сумму.

— Перестрелка в Сити! — вдруг щелкнул пальцами Дженкинс. Бартон с неодобрением покачал головой на этот вульгарный жест, но дворецкий Дженкинса больше не интересовал. — Теперь я понимаю…

— Юноша… мистер Вудс… — милорд покосился на прикрытое периной тело и торопливо отвел взгляд. — Отсылал большую часть жалованья матушке, весьма достойной вдове, а что оставалось, откладывал на образование для младшего брата. Его визиты в банк были регулярными, вот мы и понадеялись…

— Но неужели вы отправили его туда одного? — дерзко перебил милорда Дженкинс.

— Нет, конечно же! — милорд не разгневался. — С ним под видом приятельской прогулки отправился мой русский секретарь, а он юноша бойкий — и пистолетами владеет, и шпагой!

— И где… — медленно начал Дженкинс. — Ваш русский секретарь? — и в голосе его явственно слышался намек: а не лежит ли в соседней спальне еще одно мертвое тело?

— Не вернулся. — покачал головой милорд. — Его комната пуста.

Мистер Фокс только крякнул и взъерошил и без того торчащие дыбом стриженные волосы — париков главный виг Британии не носил.

— Могу я взглянуть на комнату другого секретаря? — почтительно поинтересовался Дженкинс.

— Не знаю, зачем это вам, но извольте. — милорд направился прочь из комнаты. И тут же замер на пороге. Я услышал его удивленный голос:

— Мишель? Кэтти? Вы что здесь делаете?

[1]Старинное название британских либералов. В XVIII–XIX вв. виги считались партией торгово-промышленной буржуазии, в противоположность тори— партии земельной аристократии.

[2] В 18 в. в Британии не было государственной следственно-розыскной службы. В случае ограбления или убийства розыск преступника возлагался на пострадавших (или их родственников), которые должны были представить преступника и доказательства его вины местному мировому судье. Пострадавшие могли обратиться в одну из существовавших ассоциаций по поимке преступников и заплатить за розыск, или вносить в такую ассоциацию постоянную плату, чтобы воспользоваться ее услугами в случае нужды. Так что «Шерлоки Холмсы» в Англии появились много раньше, чем «инспекторы Лестрейды».

[3]21 июля (1 августа) 1770 — одна из ключевых битв русско-турецкой войны 1768–1774 гг. Русская армия, насчитывавшая 17 тысяч пехотинцев и нескольких тысяч кавалеристов, разгромила османское войско численностью 150 тысяч чел.

[4]Улица, на которой располагались редакции первых лондонских газет.

[5]When three know it, all know it.

Глава 5. Следы в гостиной

Протискиваться мимо милорда, точно мимо прохожего в толпе, было совершенно неприлично, но мои способности в изящном лавировании явственно возросли — мне удалось выскользнуть в коридор, не потревожив никого из джентльменов.

Юный лорд Михаил Семенович, в одной лишь сорочке, да кюлотах с чулками и туфлями, смущенно переминался под обеспокоенным взглядом своего папеньки.

— Мишель? — вновь требовательно повторил посол.

— Доброе утро, батюшка… мистер Фокс… сэр… — попадаться на глаза родителю юному лорду вовсе не хотелось, но в коридорчике меж кабинетом посла и спальнями секретарей, скрыться было негде. — Кричали, да так страшно, что… — он замялся.

— Что вы сочли за благо явиться к источнику криков, дабы пугаться с полным удовольствием? — насмешливо поинтересовался посол. — И сестрицу с собой прихватили?

Из-за плеча братца застенчиво выглянула леди Екатерина Семеновна, а я… Меня охватил жар, смущающий и восторженный, и я невольно отступил, боясь, что кто-нибудь догадается об обуревающих меня чувствах. О, я скорее умер бы, чем позволил догадаться о симпатии, неуместной с моей стороны по отношению к столь высокородной юной даме! Я прекрасно понимал, что пройдет еще пара-тройка лет, из прелестной девочки леди Кэтти превратится в еще более очаровательную девушку, а там недалеко время, когда какой-нибудь лорд, уж неважно, русский или английский, составит ей достойную пару… Но сейчас, когда ее прелестным личиком под оборками утреннего чепца могли любоваться лишь домашние… я все же позволял себе порой бросить восхищенный взгляд и не мечтать, нет, а просто радоваться возможности незаметно быть с ней рядом. Совсем незаметно — на меня вовсе не обращали внимания. Впрочем, как и всегда.

— Я ни капельки не испугался. — маленький лорд с достоинством выпрямился. — Я всего лишь разбудился… проснулся. Сестрица Кэтти, да, испугалась! — и постарался незаметно толкнуть сестрицу пяткой.

Леди поглядела на братца с возмущением, наступила ему на ногу в ответ — с явной мстительностью. Но возражать не стала, а даже попыталась изобразить нечто вроде подрагивающих от страха губок, чему изрядно противоречили блестящие от любопытства глазки.

— Вы ведь сами говорили, батюшка, что больше всего пугает неизвестность. Мисс Беклбек отказалась отвечать на наши вопросы, вот мы решили взглянуть… пока она отвлеклась.

— Дипломатом растет. Весь в отца! — крякнул мистер Фокс.

Милорд нахмурился и скупо обронил.

— Горничная увидела мышь.

— Это Стешка-то? — юный лорд безошибочно перевел взгляд на мающуюся меж дворецким и экономкой горничную. — Да она тех мышей совком для золы прибивает — очень ловко у нее получается! — с завистью закончил он.

— Крысу, мастер Майкл, она увидела ужасную, безобразную, хищную крысу! — дворецкий поспешил на выручку господину.

— Вот такенная, барич, вот такенная! — разводя руки на внушительную ширину, слабым голосом пробормотала Stesha. — Как… как зарычит на меня, как кинется…

— Крыса? Зарычит? — юный лорд переглянулся с сестрой.

Дворецкий с экономкой одарили служанку не обещающими ничего доброго взглядами.

— Да! — с упорством отчаяния вскричала та. — И… и… половину зольного совка cгрызла!

Теперь уж леди Кэтти и впрямь пискнула от страха и спряталась за брата, зато тот даже подпрыгнул от восторга:

— А вы, сэр, наверное, крысолов? — воскликнул он, глядя на Дженкинса.

— Совершенно верно, молодой лорд! — тот усмехнулся. — Пожалуй, никто еще так верно не определял род моих занятий. Ох и мерзких же крыс мне случалось ловить!

— Можно ли нам с сестрицей поглядеть на вашу работу? Батюшка, вы дозволите? Мы могли бы попросить господина Гольцова, чтоб он за нами присмотрел.

Милорд невольно вздрогнул, услышав имя русского секретаря.

— Не стоит отвлекать мистера Дженкинса от дел. Позовите Мэри… мисс Беклбек, чтоб забрала детей!

— Майкл! Я обыскалась вас! Куда же вы сбежали, непослушный мальчик! Еще и сестру с собой сманили! — молодая дама в утреннем туалете и с годовалым ребенком на руках уже спешила к ним.

— Простите, мисс Беклбек! — пробормотал юный лорд.

— От хороших-то гувернанток дети не бегают. — ни на кого не глядя, буркнула мистрис Palashka.

Мисс Беклбек даже не обернулась, лишь щеки ее едва заметно вспыхнули. А следом случился и вовсе конфуз. Сидящий у нее на руках юный Василий-Джордж вдруг громко пискнул:

— Па! — и протянув ручки к милорду, радостно залопотал. — Па-па-па!

Лица у экономки и дворецкого окаменели. Мистер Фокс заметно смутился, а Дженкинс, быстро осознавший неловкость ситуации, уставился в сторону. Мисс Кэтти зло закусила губу, исподтишка поглядывая то на отца, то на мисс. И только юный лорд Майкл вдруг протянул руки… и взяв малыша у окаменевшей мисс, направился в сторону детских покоев.

— Пойдем, Кэтти, мисс… До свидания, джентльмены, и… удачи вам в охоте на крысу!

— В дипломаты. — глядя ему вслед, заключил мистер Фокс — и вздохнул так, что казалось, многочисленные пуговицы его жилета сейчас посыплются градом. — На крайний случай — в губернаторы! — и покивал хозяину дома — то ли сочувственно, то ли одобрительно.

— Сперва-то в армии послужить надобно. Хоть до бригадира дослужиться… вот как я… — милорд с трудом отвел взгляд от удаляющейся процессии, и кивнул Бартону, приказывая открыть дверь в спальню к русскому секретарю.

Эта комната мало чем отличалась от предыдущей: разве что простыни на застеленной еще со вчерашнего дня кровати поновее, да умывальный таз без щербин и трещин. Господин Гольцов всегда был любимцем мистрис Palashka. Дженкинс огляделся, цепким взглядом впиваясь в каждую мелочь. И вдруг распахнул гардероб, принялся быстро и умело перетряхивать белье и жилеты.

— Милорд, сколько вы платите секретарям?

Милорд пару мгновений помолчал, кажется, убеждая себя, что сей бесцеремонный господин знает, что делает. И только потом повернулся к мистрис Palashka.

— Двадцать фунтов в год, да на всем готовом: стол, и комната, и сюртуков двое в год, да жилетов четыре, да сорочек дюжину, да башмаки на зиму и на лето, чтоб барина не позорили! — затараторила экономка, загибая пальцы на каждой позиции и впрямь весьма щедрого содержания.

— Здесь явно больше, чем четыре жилета. — Дженкинс предъявил сии части гардероба русского секретаря, украшенные богатой вышивкой.

Даже я понимал, что показанная нам вышивка изрядно стоит. А ведь он еще не знал о пристрастии мистера Гольцова к театру, а также дружеским пирушками с собратьями-студиозусами. Ну так от меня и не узнает!

— Простите, милорд, как вы отбирали своих секретарей?

— Мистера Вудса порекомендовала леди Пембрук. Его матушка — вдова приходского священника в имении Пембруков. После смерти супруга осталась с весьма малыми средствами и четырьмя детьми: от десяти до шестнадцати лет. Я посчитал возможным предоставить старшему из них, Джереми, место в моем доме. Образование юноши не вполне достаточно для исправления должности секретаря. Вудсы всегда жили небогато, обучением детей занимался отец, и кроме знания английского и Священного Писания, юноша лишь чуть-чуть владел латынью. Но он старателен и услужлив, а мой первый, русский секретарь, господин Гольцов, из тех студентов, коих государыня-императрица Екатерина отправила учиться в Оксфорд. Кроме латыни и греческого, владеет французским, немецким, и отнюдь не профан в математике. Увы, государыня не слишком щедра к своим студентам, выделяя им лишь на учебу, но никак не на жизнь.

Я знал, что тема эта была для милорда болезненной. Ведь ему, как и всем русским посланникам до него, из собственных средств приходилось выручать русских студиозусов, поистратившихся путешественников, аристократов, даже не русских, а французских, бегущих от бунта у себя дома. И еще многих иных. Не говоря уж об обязательных обедах, приемах и раутах.

— Боже, храни и вашу королеву тоже! — Дженкинс попытался быть любезным. — Выходит, обоим вашим секретарям нужны были деньги. Одному для обнищавшего семейства, второму… — он снова встряхнул вышитый жилет господина Гольцова. — Просто нужны.

Утверждение сие, по существу верное, прозвучало… весьма неприятно оно прозвучало.

— Что вы имеете в виду, Дженкинс? — обеспокоился мистер Фокс.

— Прежде чем что-либо иметь в виду, джентльмены, мне хотелось бы знать, для чего именно вы желаете меня нанять? Для поиска убийцы или же пропавшего имущества?

— Мне желательно выяснить судьбу моих секретарей… — милорд оценил гримасу мистера Фокса, и тяжко вздохнул. — Но и средства, за которыми они отправились, весьма интересуют тоже! Я несу за них ответственность перед тем влиятельным лицом, что распорядилось их предоставить.

— А уж нужны-то они нам как — и словами не передать! — добавил мистер Фокс.

— Что ж… Думаю, пропажа денег впрямую связана с пропажей вашего русского секретаря и смертью английского! — важно заявил Дженкинс. — Десять тысяч золотом — изрядный соблазн для двух юношей, не обладающих капиталом, зато обремененных самомнением. Случалось мне встречать таких: нищих да образованных! Каждый мнит себя несправедливо обделенным: как же это его, умника, способного свободно болтать хоть с мертвыми римлянами, хоть с живыми французскими вольтерьянцами, судьба деньгами обошла! Вот и глядят на каждый пенни в чужих руках как на личное оскорбление, а уж коли деньги сами идут в руки — как тут удержаться! От излишней образованности все зло!

Мне захотелось ударить этого господина. Жаль, что это было решительно невозможно.

— Это что же, мистер, ты нашего Сашу Гольцова в покраже виноватишь? — в воцарившейся тишине вдруг раздался возмущенный голос мистрис Palashka. — Да как у тебя язык-то повернулся!

— Палаша… — обронил милорд, и кипящая от негодования экономка замолчала, продолжая, впрочем, метать яростные взгляды на Дженкинса. — Мистер Дженкинс считает, что я вовсе не разбираюсь в людях, раз доверил столь важную миссию… зловредно образованным юношам с излишним самомнением.

— Я не хотел оскорбить вас, милорд! — вскинулся Дженкинс.

— Но допустим, вы правы. — не стал выслушивать его оправдания милорд. — Допустим, мои секретари, никогда особо не дружившие…

Чистая правда! Наивный юноша… да что там, шестнадцатилетний мальчишка из провинции, был не товарищем блистательному лондонскому хлыщу Гольцову. Русский секретарь и старше английского на целых два года. Им и говорить-то было не о чем.

— …все же смогли сговориться перед лицом десяти тысяч. — в голосе милорда промелькнула едкая насмешка. — Мой русский секретарь Гольцов удрал с деньгами…

Дженкинс кивал головой, важно, как конь в любимой упряжке милорда.

— Сперва убив моего английского секретаря…

— Деньги не поделили! — немедленно вставил Дженкинс. — Поссорились, подрались — и русский варвар врезал сообщнику дубиной!

— Гхм, гхм! — предостерегающе кашлянул мистер Фокс.

Милорд же поглядел на Дженкинса с замечательным равнодушием:

— Делить деньги и убивать сообщника на улицах Лондона показалось ему, видно, дурным тоном. То ли дело вернуться в дом, полный людей. Куда как удобнее! И тело можно в кровать уложить, вместо того, чтоб сбросить с моста или попросту оставить в проулке. Но таковы уж мы, русские варвары, ничего не делаем попросту!

Дженкинс угрюмо глядел исподлобья — до него, наконец, дошло, что над ним издеваются.

— Однако же ваш английский секретарь убит в доме, полном людей — и убийце это не помешало!

И правда — не помешало.

— Милорд, если б у меня не было сомнений, я был бы уже в доках — искал корабль, на котором этот ваш Гольцов намеревается сбежать куда-нибудь… к американским сепаратистам! — с достоинством объявил Дженкинс. — Я не исключаю, что несчастный юноша, лежащий там… — он ткнул поросшим рыжими волосками пальцем в сторону дверей. — …И впрямь пытался исполнить порученное. В конце концов, он же англичанин, а значит, верен и честен. Возможно, ему даже удалось прорваться к дому… где уже поджидал обогнавший его русский секретарь… или его сообщник. И гнусно лишил жизни!

Бартон, глубокомысленно кивавший на каждое слово, на последнем высказывании подавился воздухом и покосился на Дженкинса: не вернулся ли тот к недавним подозрениям насчет дворецкого? Судя по ответному взгляду — и впрямь, вернулся. Бартон насупился.

Я же, хоть и порадовался, что английский секретарь вроде как обелен в глазах милорда, но продолжал печалиться из-за мистера Гольцова. Ведь ни Дженкинс, ни милорд не знают того, что знаю я, а я… я вынужден молчать!

— Тогда… Где же вексель? — первым заговорил мистер Фокс и огляделся, будто рассчитывал увидеть желанный документ. — Убийца его забрал?

— Мы даже не знаем, вексель ли это! — раздраженно бросил милорд.

— Это-то выяснить проще простого. — усмехнулся Дженкинс. — В банк надо ехать, джентльмены!

— А ведь и верно! — мистер Фокс энергично кивнул. — Может, искать тот вексель нам окажется без надобности.

Все в комнате сразу оживились и задвигались.

— Бартон, велите готовить коляску и пришлите моего камердинера. Завтрак нам с мистером Фоксом накройте у меня в кабинете. Палаша, позаботься, чтоб мистеру Дженкинсу тоже подали чаю.

— Элю, если можно, милорд! Чай и джин — вот что сгубило многих отличных ребят! — с предвкушением обтирая усы, возразил Дженкинс.

Милорд только кивнул экономке и стремительно направился прочь из комнаты — полы его домашнего шлафрока развевались.

— Я пока в гостиной подожду — не провожайте, Бартон, я знаю дорогу! — кивнул мистер Фокс и тоже направился прочь.

— Прошу за мной… чай пить! — мстительно скомандовала Дженкинсу мистрис Palashka. Ублажать элем того, кто обвиняет ее любимчика Гольцова, она не собиралась. Сказано — чаю, вот чай он и получит! Не глядя на Дженкинса — не успеет следом, сам виноват! — она уже шагнула к дверям… и вдруг замерла. — Куда мистер Фокс пошел? — страшным шепотом переспросила она.

— В гостиную. — с легким удивлением ответствовал дворецкий

— Но там же… — лицо мистрис исказило отчаяние, и подхватив юбки, она бросилась следом за мистером Фоксом. — Сэр! Постойте! Вам туда нельзя, вам…

Я вылетел следом за ней, и обогнав не только Бартона и Дженкинса, но и саму экономку, примчался к гостиной первым.

Мистер Фокс стоял у дверей и глядел на Бесси, что замерла на коленках над расплывшимся по изнанке завернутого ковра пятном. Подбежавший Дженкинс отлично расслышал как мистер Фокс изумленно спрашивает:

— Что это у тебя тут, милочка? Неужто кровь?

— Что снова за шум? — до крайности раздраженный милорд появился в гостиной. Следом спешил камердинер с тазом для бритья.

Не отвечая, Дженкинс присел на корточки, коснулся пятна кончиками пальцев… а потом лизнул их! Тискавшая щетку Бесси метнула быстрый взгляд на таз рядом с собой — и по лицу ее пробежала гримаска.

— Сдается, сэр, разрешилась загадка, почему ваш английский секретарь лежал в постели в жилете и башмаках! — с торжеством выпалил сыщик Ассоциации. — Потому что не в спальне его убили… А здесь! — он величественным жестом указал на замытое пятно. — А уж отсюда перенесли в спальню. Хотелось бы только знать, милорд, зачем ваша горничная пыталась это скрыть?

— Мистрис Palashka… приказала… — пролепетала Бесси, а выглянувшая из-за сдвинутого с места дивана Бет судорожно закивала.

— Значит, пока мы осматриваем комнаты, экономка прячет следы преступления? — зловеще процедил Дженкинс и в комнате повисла леденящая душу тишина.

Глава 6. Следствие ведет кузина

— Опять обвинения?

Этот крик души был слышен даже из мрачных темных недр дамской сумочки. Он лежал во внутреннем кармашке и меланхолично прислушивался к доносящимся снаружи звукам. Загруженная на телефон Карины программа позволяла включать фонарик: тихое постукивание и шуршание рядом оказалось трущимися друг об друга пластиковыми карточками — банковской и ключ-картой от номера в отеле. Источник постоянного бряканья установить не удалось — мобильник, в котором он сидел, прятался во внутреннем кармашке, а брякало на дне сумки. Там же и шебуршало, будто мышь. Будь там и впрямь хоть мышь, хоть карликовый тигр, хоть проход в иные миры — он бы не удивился: сумочка Карины напоминала черную дыру. Снаружи чернота лаковой кожи, а внутри сплошные загадки и сюрпризы. Самым большим сюрпризом оказалось, что в мобильнике он «сидел» не один. Стоило немного «пошарить» внутри и тут же кроме его собственной шпионской программы, обнаружилась еще одна, чужая. Хотя он удивился бы, если б ее не было — вряд ли спецслужбы присмотр за Кариной возлагали только на ее обиженного спутника.

— Мисс Карен, это уже переходит всякие границы! — спутник, судя по голосу, тот же, что и вчера в банке — немолодой чиновник в потрепанном костюме. — У меня создается впечатление, что вы считаете происходящее игрой, которую затеяли спецслужбы Ее Величества! Что мы не защищаем ваших родственников, а… чуть ли не вредим им!

— А еще у вас дурацкая фамилия. — ласково сообщила Карина. — Нет, серьезно, вас действительно зовут… Поттер? Ректор чуть не расхохотался, когда увидел вашу визитку, тоже, наверное, не верил, что так могут звать живого человека. Может, вы еще и Гарри?

— Я — Винсент. — еще больше насупился сопровождающий.

— И-и-и… — восторженный писк Карины был пронзительным… и демонстративным. — Почти Альбус Северус.

— Прекратите! — в его голосе громыхнула нешуточная угроза. А сопровождающий, мистер… гхм, не-Гарри, но все-таки Поттер, не так уж и прост. — Почему вы все время пытаетесь меня оскорбить?

— Три варианта. Я хамка без манер и воспитания. Мне за это ничего не будет. Вы меня бесите. — картон слабо прошуршал по пластику стола — Карина отпила кофе из стаканчика. Наверняка разглядывает собеседника поверх крышечки.

Над столиком, где сидели эти твое и тихонько лежал в Карининой сумке мобильник с притаившимся внутри Боссом, повисла недолгая пауза. Жалко, из сумки не видно их лиц. Наблюдать за реакцией людей — далеко не так полезно, как многие думают, зато всегда занятно. Он дорого бы дал, чтоб посмотреть как сейчас корежит бедного мистера Поттера. А взгляд Карины, наверняка, настороженный и выжидающий — он ни минуты не сомневался, что безопасника она злит специально.

— Поттер — самая распространенная фамилия в Британии! Роулинг специально взяла ее, чтобы подчеркнуть, что ее герой — самый обычный мальчик! У нас Поттеров столько же, сколько у вас… Иванов! — проворчал мистер Поттер.

— Среди моих знакомых ни одного Ивана. — равнодушно откликнулась Карина. — Зато есть несколько Джонов.

— Кроме имени и фамилии претензии имеются? — процедил мистер Поттер.

— О, вы всего лишь играете в какую-то игру и вредите моим родственникам! — небрежно бросила она.

— О-оххх! — вдалеке, в комнате с мониторами, Большой Босс с размаху припечатал лицо ладонью. Теперь понятно, кому подражает Алена, когда пытается язвить. Но опыта ей явно недостает. А здесь… стиль, отточенный годами и битвами! Кузина Карина уже становилась ему симпатичной. Что совершенно не мешало ее подозревать. Уж слишком активно она борется за интересы Гусляров. Такая отчаянная родственная любовь вызывает сомнения самим фактом существования.

— Вы ошибаетесь!

Большой Босс даже восхитился сдержанностью безопасника: голос у того аж скрипел от злости, но он не позволил себе сорваться.

— О, а я-то думала: только что, на приеме у ректора, мне сказали, что дядя потерял не только здоровье и деньги, но и работу! Что его уволили и больше он тут не преподает! А оказывается, я ошибаюсь. Почудилось, наверное. Вернусь к ректору в кабинет и уточню! — ножки стула проскребли по плиткам пола — Карина изобразила, что встает.

— Неужели вы всерьез полагали, что ваш дядя сможет вернуться к чтению лекций? — устало вздохнул Поттер. — Да он жив только потому, что его постоянно охраняют!

— До них снова пытались добраться? — в ее голосе вместо привычной язвительности впервые мелькнул страх.

Поттер многозначительно промолчал.

— Мы работаем. — наконец веско объявил он и судя по звукам, присосался к своему кофе.

— И что же дальше? — тихо спросила Карина.

— Расследование. — безопасник по фамилии Поттер не стал отвергать этот первый проблеск доброжелательности. — Но в любом случае… Новое имя, новая биография и место жительства для ваших дяди и кузины. Придется смириться, мисс Карен, что вы вряд ли с ними когда-либо увидитесь. Если, конечно, не захотите навести убийц на их след.

— На что они будут жить? — почти с отчаянием выпалила Карина.

— У них будет работа. — видимо, безопасник пожал плечами.

— Сторожем на автостоянке? Кассиршей в ночном супермаркете? Жить в нищей квартирке? Вы считаете, Аленка для этого сюда приехала? Если они попадут в эту вашу программу по защите свидетелей…

— Вы насмотрелись американских фильмов. В Британии все немного по-другому…

— Неважно! Они даже не смогут явиться в суд, чтоб отбить свои деньги у банка и страховой! Все их сбережения пропадут!

— Продать недвижимость мы им поможем.

— За бесценок? И адвоката для суда наймете задешево? — хмыкнула Карина.

— Вам не кажется, что мы и так делаем достаточно? — с прорезавшимся раздражением ответил Поттер.

Он даже прав: его дело поймать иностранных агентов… ну и спасти жертвам жизнь… по возможности. Если это не мешает первой задаче. Но уж точно не спасать их счета.

— Я не знаю, что вы делаете, вы мне не рассказываете. — честно ответила Карина.

— Считаете, что разберетесь лучше нас? — теперь уже безопасник откровенно злился.

— С охраной дяди и Аленки? Нет, конечно. А вот с адвокатом по имущественным делам для них — безусловно. Хотя бы потому, что я вообще намерена с этой проблемой разбираться. В отличии от вас.

И опять воцарилось молчание.

— Хороший адвокат — это дорого. — нейтрально, только чтоб поддержать разговор, обронил Поттер.

— Моих денег хватит. — отрезала Карина и вдруг рассмеялась. — А вы думали, я — бедная племянница? Цепляюсь за дядюшку, пропаду без его поддержки… Ай-яй-яй! Недорабатывают ваши спецслужбы.

Безопасник молчал, а Большой Босс, сдавленно ругаясь, толкнул кресло, переезжая к соседнему монитору, и торопливо забегал по клавиатуре пальцами. Не знает он, что там думали люди из безопасности, а вот с его стороны явный прокол — не выяснить толком, что собой представляет племянница Карина. Вот что значит стереотипы: племянница из России в Англии — бедная девочка, ни крыши, ни стен[1]… А у нее… Большой Босс с досадой уставился на первую же фотографию из соцсетей: Карина стояла на фоне дома. Большого дома. И с крышей, и со стенами… с подъездной дорожкой, двумя гаражами, флигелем и много чем еще. Наверное, не стоит надеяться, что она просто сфотографировалась на роскошном фоне?

Он торопливо закрутил колесико, наскоро просматривая информацию. Карина оказалась богатой девочкой. Дочкой… в виде исключения, не миллионера, а миллионерши — старшая сестра мистера Гусляра оказалась весьма богата и… Стоп. Поправка. Карина была самостоятельной богатой девочкой — доучивалась по программе двойного диплома, и один из этих дипломов был гарвардский. Уже полгода работала в крупной компании, и вовсе не в маминой. Снимать с нее подозрения рано, но в принципе, можно понять, почему она не примчалась сразу: слишком много собственных дел ей пришлось отставить, чтоб лететь на помощь родственникам. А ведь с ее энергией и связями она может сильно изменить даже планы спецслужб на Гусляров. Да и Каринина мама, отправившая дочь «на разведку», вряд ли останется в стороне, когда нужно будет действовать. Хорошо, когда у человека есть семья. От сопровождающего эту мысль чувства горечи он привычно отмахнулся — непродуктивно! — и снова прислушался к динамику.

— Если мне ничего не сообщали, это не значит, что мое начальство не знает. — ответил безопасник. — Но вы же понимаете, что адвокат — это ниточка к вашим родичам?

— А вы ему защиту обеспечите. — также небрежно хмыкнула Карина… и темнота на экране заволновалась, потом поперек экрана возникли шарящие пальцы и… полезли в сумку за мобилкой!

Нет, этот мир и люди точно существуют для его удобства!

— Мисс Гусляр? Простите, вы — мисс Гусляр? — из динамиков донесся незнакомый голос.

— Я — Карина Котова. Но я племянница Олега Гусляра, да! — ее рука, достающая из сумки мобильник, замерла. Босс досадливо цыкнул: теперь половина монитора была в темноте, а вторую выбелил рассеянный дневной свет из окон университетского кафетерия. И там, и там ничего не видно, кроме темной полосы Карининого пальца поперек экрана.

— Прошу прощения! Ваш дядя нас знакомил, но я не запомнил имя… — голос стал виноватым.

— Ничего страшного, я вас вообще не запомнила. — со свойственной ей любезностью уведомила Карина.

Сверху донесся смешок:

— Тогда представлюсь еще раз! Моя фамилия Кроули, мы встречались в «Слон и гвоздь».

«Слон и гвоздь». Паб. Тот самый.

— Надеюсь, хоть не Родон, а то вокруг сплошные литературные персонажи[2]. - хмыкнула Карина.

«Вытащи ты, наконец, мобилку из сумки, образованная!» — мысленно взвыл Большой Босс.

Карина, милая, хорошая девочка, словно приняла этот телепатический вопль — вытащила руку с телефоном из сумки и положила мобильный на стол. На мониторе перед Боссом появился белый пластиковый потолок кафетерия с вмонтированными в него глазками ламп. Большой Босс сдавленно зарычал.

— Хуже, я — Пит![3] — весело откликнулся голос. На экран упала тень, мелькнул розовый контур носа и лба, прошуршал стул… — До сих пор гадаю: то ли мои родители так плохо знали классическую литературу, то ли они меня в глубине души ненавидели. — нежданный собеседник уселся рядом.

— Сами родители что говорят? — заинтересовалась Карина.

— Молчат и отводят глаза! — откликнулся Кроули и тут же сменил веселый тон на предельно серьезный. — Простите мне, если кажусь вам навязчивым, но я просто не мог удержаться, когда вас увидел!

— Вы влюбились в меня с первого взгляда? — восхитилась Карина.

— Э-э… Нет. То есть, конечно, такое вполне возможно… но я все-таки предпочитаю посмотреть во второй раз. — и торопливо, прежде чем Карина ляпнет еще что-то, продолжил. — Я хотел узнать о вашем дяде!

— Это закрытая информация! — голос безопасника стал скрипучим, как расстроенный динамик.

— Сэр, эта ваша закрытая информация обсуждается во всех официальных… а еще больше в неофициальных масс-медиа! — отрезал Кроули и, видимо, снова повернулся к Карине. — Мы с мистером Гусляром коллеги, он мне очень помогал…

— Ой, так вы тоже шпион! — возрадовалась неукротимая Карина.

Ну да, она аж целую минуту молчала!

Кроули судорожно закашлялся:

— Я историю тут, в университете, преподаю. Ну и пишу исследования о русских в Британии. Вы знаете, например, что в Лондоне есть улица, названная в честь русского посла графа Воронцова? — в голосе Кроули зазвучал энтузиазм страстного профессионала. — А его предшественнику времен вашего Петра I, Андрею Матвееву, мы обязаны существованием дипломатического иммунитета! У него были огромные долги — русское правительство не слишком щедро со своими чиновниками — и его должны были посадить в долговую тюрьму. Согласитесь, проделать такое с послом было бы не совсем уместно, вот и пришлось парламенту принять специальный акт, что послов арестовывать нельзя! — весело закончил он.

— О да, англичане — щедрые и заботливые люди! — саркастически протянула Карина. — То-то ваш ректор дядю уволил, пока тот в больнице.

— То есть как — уволил? — вскричал Кроули. Наверняка на него начали оглядываться, потому что безопасник зашипел:

— Тишшше! Мисс Карен, не кажется ли вам, что это не предмет для обсуждения с посторонними…

— Мы приятели с мистером Гусляром, и посторонним я считаться не могу! — отрезал Кроули. — Надеюсь, суммой компенсации за расторгнутый контракт ваш дядя доволен?

— До компенсации мы как-то не дошли. — с веселым удовольствием ответила Карина. — Я вот прямо нутром чуяла, что она должна быть… но никто даже не упомянул!

— Наш ректор с ума сошел? — после недолгого молчания откликнулся Кроули. — Или в Британии вдруг рабочее законодательство отменили? Уволить человека, попавшего в больницу?

— Мне кажется, сэр, это совершенно не ваше дело! — опомнился безопасник.

— Как это — не мое? Даже не будь нашей дружбы с мистером Гусляром, есть профессиональная солидарность! Сегодня уволили его, а завтра — любого из нас! Не беспокойтесь, мисс Карен, я сегодня же обращусь к ректору с официальным запросом, и если его объяснения меня устроят… ну, например, окажется, что компенсацию будет платить не университет, а правительство… Но если не устроят — я немедленно свяжусь с деканом IT-факультета… они с вашим дядей, кстати, тоже приятели, хотя вы его наверняка не помните… Он разошлет масседж через университетскую сеть, мы создадим инициативную группу…

— Ничего подобного вы делать не будете! — зашипел Поттер.

— Посмотрим, как вы сумеете меня остановить! — даже голос Кроули стал ершистым. — Это вы, сэр, как государственный чиновник, несете ответственность перед гражданами Соединенного Королевства, а не наоборот!

— Вы отважный и благородный человек, Пит! — выдохнула Карина. — Простите, что я сперва вас так нелюбезно встретила! Верите ли, я так измучилась! Дядя и кузина — близкие мне люди, я пытаюсь защитить их интересы, но… Я совершенно одна, и только вы… единственный, кто захотел мне помочь! — куда делась ее язвительность, в голосе Карина едва слышно звякнули слезы, и звучал он так трогательно… беззащитно.

Большой Босс готов был держать пари, что этот Кроули сейчас расправляет плечи… и выпячивает грудь… ну как же, хрупкая леди в беде! Теперь понятно, как эта «хрупкая» в своем возрасте сумела занять неплохую должность. Манипуляторша…

— Сохраните мой телефон! — звучало это совсем как «Ко мне за спину, леди, я защищу вас!» И цифры номера — почти как звон скрещенных шпаг! — А вы мне свой… и как только я что-то выясню, тут же позвоню!

«Набери его! — мысленно взвыл Босс. — Набери, или я все мозги твоему смартфону вычищу, материнской платой клянусь!»

На весь экран возникло лицо Карины, а рядом телефон зазвонил мелодией из «Sunset Boulevard», и Босс облегченно выдохнул даже раньше, чем Кроули довольно произнес:

— Сохранил! Ждите известий, Карен… я же могу вас так называть?

Дальше были расшаркивания и взаимные уверения, которые Босс благополучно пропустил мимо ушей, бегая пальцами по клавишам, а глазами — по экрану монитора. Номер телефона. Звонок с одного мобильного на другой. Это так много, если уметь правильно использовать! И если на один из телефонов загружена твоя личная программа.

— Вы с ума сошли! — теперь уже безопасник не шипел, а скорее хрипел, будто его душили. — Вы даже не знаете, кто такой этот Кроули!

— Дядин коллега, вы же слышали. — буркнула Карина.

— С чего вы взяли? Потому что он так сказал? — взвился Поттер. — Он говорит, что вас дядя знакомил, а вы его даже не помните! А если он и есть агент вражеских спецслужб?

— Через пару минут я упаду в этом кафетерии, как дядя с кузиной в пабе? — хмыкнул Карина, бестрепетно допила кофе и выкинула картонный стаканчик в мусорку. — То вы рассказываете, что иностранные агенты проползли по-пластунски через морские границы Британии, чтоб затаиться под столиком паба и отравить моих родственников… то обвиняете человека, который работал вместе с дядей, и мог притравить его в любой момент? Вам не кажется, что вы сами себе противоречите?

— Все равно… — после недолгой паузы мрачно буркнул Поттер. — Мы ничего о нем не знаем.

— Так узнавайте!

— Обязательно! — неслышно откликнулся Большой Босс, третий-невидимый в их разговоре.

— Вся эта история с отравлением дяди и Аленки, кажется мне… все более и более сомнительной. — обронила Карина, забирая мобилку. Потолок отдалился, на экране пронеслась стена, мелькнули пластиковые столики с сидящими за ними людьми… Карина встала. — Не беспокойтесь, мистер Поттер. — с безукоризненной холодной вежливостью, так непохожей на ее обычную манеру, сказала она. — В гостиницу я вполне могу вернуться сама.

— Заблудитесь… — с сомнением пробормотал безопасник.

— Такси возьму.

— Хорошо… — неохотно согласился он. — Езжайте. Мне… тут еще надо кое-что решить.

— В очередной раз надавить на ректора? Ведь это же ваши службы заставили его уволить дядю, не так ли? Но компенсация увольнения уж никак не помешает вашей борьбе с иностранными агентами. Хотя… ректор наверняка стрясет эту самую компенсацию с правительства, а вам, похоже, премию выдают, за сэкономленные средства? Иначе зачем бы вам так суетиться? — она кивнула, и звонко цокая по плитке каблучками, пошла прочь.

Большой Босс в который раз пожалел, что не может высунуться из мобилки и поглядеть безопаснику в лицо. Но был уверен, что тот смотрит Карине вслед.

Вместо этого перед ним раскачивались светлые стены университетских коридоров: туда-сюда, до головокружения, в такт покачиваниям мобилки в руке Карины. Мелькало серое ковролиновое покрытие, ноги проходящих мимо и даже фигуры целиком — в ожидании лекции студенты усаживались на мягком полу у кабинетов. С привычной небрежностью человека, отучившегося в Гарварде, и привыкшего, что коридор — это не только, чтоб ходить, Карина переступила через чьи-то ноги и пошла дальше, копаясь в телефоне.

— Ага! — наконец радостно хмыкнула она.

Большой Босс тоже хмыкнул, задумчиво — искала Карина номер одного из крупнейших интернет-изданий в Британии. Логично, конечно — ближайшая родственница пострадавших, другой взгляд на проблему… журналисты моментально разгонят волну. Особенно если учесть, что умная девочка Карина писала на диктофон в мобилке все: разговоры в больнице, беседу с ректором, свои пикировки с безопасником, даже недавнюю встречу в кафе. Гуслярам такая шумиха может помочь… вопрос, выгодна ли она самому Большому Боссу и его расследованию?

Карина на миг оторвалась от экрана, рассеяно поглядела на очередную развилку университетских коридоров, едва слышно бормотнула:

— Откуда мы шли? Тут, кажется… А потом налево и в переход между корпусами…

Босс видел, как студенты засуетились, вскакивая. Захлопали двери… Видно, началась пара — коридор стал стремительно пустеть. Карина свернула. В переходе между университетскими корпусами не было ни единого окна, лишь белесые галогенные лампы под потолком вспыхивали, откликаясь на движение. Шаг… Блик белого света, почти сразу гаснувшего у Карины за спиной. Еще шаг… Вспышка впереди, на миг ослепившая экран и тут же истаявшая.

Большой Босс почувствовал, что ему это все не нравится! Лицо Карины занимало весь экран, девушка по-прежнему копалась в телефоне, иногда даже злорадно подхихикивая, а по позвоночнику Босс пробежала юркая ледяная капля пота.

— Шла бы ты быстрее! — стремительно активируя все доступные камеры поблизости, пробормотала он. Камер оказалось немного. В начале, и в самом конце перехода. И еще две в середине. Только они обе не работали.

Карина нырнула в сумрак. Свет вокруг не вспыхнул, лампы не бликанули на экран. Невольно остановившись, она замерла в полумраке. Подняла голову. Растерянно оглядела темный коридор — с мобилки в ее руке было видно, как она крутит головой. Темнота за спиной — коридор поворачивал и виден был только четкий квадрат мрака, живого, дышащего и какого-то… ехидного. Темнота впереди — лампа над головой едва заметно тлела, то наливаясь белым червячком света, то полностью затухая. Белые блики мелькали на запрокинутом к потолку лице Карины, то выделяя его словно выбеленным профилем, то заставляя снова сливаться с чернотой. Она попятилась, отступая назад… и тут же качнулась вперед, будто квадрат тьмы позади нее был еще одной, упругой, стеной, оттолкнувшей ее прочь. Покачнулась на каблуках… и судорожно прижимая к груди мобилку, чуть не бегом ринулась дальше по коридору, нервно оглядываясь, и кажется, постанывая от испуга.

Сливавшаяся со стеной дверь медленно и бесшумно открылась у нее за спиной.

Уловив смутное движение, Карина уже вскрикнула в голос, обернулась, вскидывая руку с мобилкой, будто собираясь врезать кому-то…

— Я могу вам помочь? — в мутном ореоле падающего из двери дневного света навстречу ей шагнул невысокий, похожий на колобка пожилой мужчина, и близоруко похлопал глазами под толстенными линзами очков.

— Я… Простите… — Карина растерялась. — Я испугалась… Тут так темно.

Мужчина запрокинул голову, поглядел на потолок и выразительно выдохнул:

— Безобразие! Я немедленно сообщу администрации. — кивнул, и покосолапил по темному коридору в обратную от Карины сторону — зажигающиеся на его пути лампы подсветили темноту. Словно из солидарности, лампа у Карины над головой тоже замерцала.

— Фффух! — девушка шумно выдохнула и заторопилась дальше своей дорогой.

— Действительно… — перед экраном Большой Босс тоже облегченно откинулся на спинку кресла. — Это ж не Голливуд, чтобы…

Впереди показался квадрат дневного света, Карина почти побежала… и выскочила в самый обычный коридор с кучей окон. Нервно засмеялась, глядя вслед торопящейся мимо парочке студентов, и уже спокойно шагнула вперед…

Изображение на экране метнулось. Стремительно проносящийся мимо пол, нижний край стены, заляпанный чем-то черным, распахнутый дверной проем… И словно прыгнувший навстречу легкий стол, в который Карина с размаху врезалась, только и успев судорожно ухватиться за края. Серая поверхность пола ринулась навстречу, раздался глухой стук, изображение содрогнулась и снова наступила тьма.

«Разбила? Уронила экраном на пол?» — успел подумать Босс.

Неподалеку хлопнула дверь и что-то щелкнуло, будто запирали замок.

«Динамик, по крайней мере, цел».

— Я это возьму, красотка? — изображение на экране взлетело вверх, показав на мгновение Карину, все еще цепляющуюся за столешницу.

«Все цело. — меланхолично подумал Большой Босс. — По крайней мере, что касается техники. И снова незнакомый голос. Кто на это раз?»

— На, подержи! — кажется, мобилку кому-то сунули.

— Ыгы. — в ответ гыгыкнули, и… навели объектив на Карину. — А ничего так… — проурчал второй незнакомый голос. — …камера у нее в мобилке.

— Ну привет, подруга! — шагнувший в поле зрения камеры парень ухватил Карину за ворот жакетика… и рывком заставил выпрямиться. Карина покачнулась, цепляясь за легкий стол. Таких столов вокруг было с десяток — похоже, они в небольшой аудитории. — Что ж ты тут бегаешь одна? — новый рывок — парень швырнул Карину на стул и навис над ней, рассматривая с брезгливым любопытством.

Каринин расфокусированный взгляд сошелся на лице нависшего над ней парня. Младше самой Карины на пару лет, типичный студент: раздолбаистая футболка, обтерханные джинсы. Нечеткие, словно смазанные черты лица, и мерзкая улыбочка. Откровенно издевательская. И с этой вот улыбочкой он принялся натягивать тонкие медицинские перчатки.

— Кто вы такой? — не отрывая глаз от этих перчаток, Карина крупно сглотнула. — Что вам надо? — она попыталась вскочить.

— Сидеть! — затянутой в перчатку пятерней парень толкнул Карину обратно на стул.

— Что вы себе позволя…

Короткий удар поддых заставил Карину смолкнуть. Она замерла, широко распахнув рот и судорожно пытаясь пропихнуть хоть глоток воздуха в сведенные от удара внутренности.

— А веришь, красотка, вот что хочу — то и позволяю! — запакованные в тонкую резину пальцы сомкнулись у нее на горле. Сжались. Отпустили. Снова сжались. В улыбке его теперь было настоящее наслаждение. Кончик языка возбужденно прошелся по губам, когда Карина обеими руками вцепилась ему в запястье и принялась дергать, пытаясь оторвать руку от своего горла.

Хряп! — ладонью он хлестко и больно ударил ее по щеке.

— Пусти! — слова с трудом выходили из ее стиснутого горла.

— Пущу! — немедленно согласился парень… швыряя Карину на пол.

Она упала вместе со стулом, с размаху ударившись об пол.

— Я тебя… — корчась в судорожных попытках встать, прохрипела она.

— Ну, вот что ты — меня? — присаживаясь рядом на корточки, чуть устало спросил напавший на нее парень, и ухватив за подбородок, грубо запрокинул ей голову.

— Ты мне ответишь… в полиции… — прохрипела все еще не сдающаяся Карина.

Большой Босс мотнул головой — раздраженно и слегка укоризненно. Вот зачем она его дразнит? Беда девушек в том, что они… сильные. Сила денег в нежных ручках бизнеследи. Знаний в строгих очах профессорш. Власти у государственных чиновниц, и закона у хитрых адвокатесс. И сильные женщины становятся решительными и… неосторожными, не веря, даже мысли не допуская, что не смогут защитить себя сами. Забывая, что силы… просто силы, грубой физической, у них нет.

— В полиции? — тем временем протянул парень. На экране было отлично видно, как его лицо изобразило фальшивое изумление. — Ты собираешься заявить на меня в полицию… и думаешь, что кто-то поверит русской наркоманке?

— Я не… — всем телом дернулась Карина.

Охо-хох! — у экрана вздохнул Большой Босс. Ну вот она скажет: «Я не наркоманка!» А в ответ сразу же: «Ах, извините, мы, наверное, ошиблись, позвольте помочь вам подняться и примите наши нижайшие извинения!» — так, что ли?

— Ты — да-а! — ласково протянул парень… и вдруг с силой впился пальцами ей в щеки, заставляя открыть рот. — Давай, быстрее! — скомандовал он подельнику.

Тот засуетился: стены аудитории закружились по экрану мобилки — подельник отложил телефон, и тут же схватил его обратно, снова нацелившись объективом на Карину.

— Открывай-ка ротик, красотка! — ласково промурлыкал парень. В другой руке он сжимал маленький целлофановый пакетик с белым порошком. С губ Карины сорвался стон — пальцы его все сильнее вонзались ей в щеки, заставляя разомкнуть губы.

— Нет! — отчаянно дергая шеей, промычала Карина, и попыталась пнуть ногой.

— Ах ты ж… — парень снова схватил ее за шею, с силой приложив затылком об ножку стола, а сам уселся на ее ноги, прижимая к полу. — Жри, давай! — и дернул ее за нижнюю челюсть.

— Помогите… — просипела Карина, но он только плотнее стиснул ей щеки, превращая лицо в жуткую рыбью маску. Она попыталась ухватить его пальцы зубами, замолотила кулаками по плечам, слабо и бессмысленно…

— Никто тебе не поможет! — парень с силой стиснул ее запястье. — И ничего ты не докажешь: камер тут нет, а ту, что в коридоре, мы вырубили!

«Ладно, это уже становится опасным. — вздохнул Большой Босс. — И непохоже, что эти двое собираются откровенничать, кто их послал!»

— Да брось ты мобилку и помоги мне! — рявкнул парень, пытаясь удержать яростно выкручивающуюся Карину. — Я сейчас порошок просыплю!

— Ыгы. — покладисто «ыгыкнул» второй. И даже успел сделать шаг вперед… И мобилку, наверняка, собирался отложить…

«Не бросай меня, милый!» — возникшая поперек экрана надпись заставила его остановиться. На несколько кратких мгновений он застыл, тупо глядя в светящийся буквами экран.

— Возьми у меня порошок и сыпь ей в пасть, скорее! — яростно заорал парень, стискивая Каринины запястья. — Нам еще до выхода ее дотащить нужно, там встретят.

Не отвечая, его подельник аккуратно отодвинул мобилку от лица… и заглянул за нее, будто надеялся увидеть, кто ему пишет.

— Брайан! Ты оглох?

Оглох, мог бы честно сказать Брайан. Потому что мобилка в его руке вздрогнула… и заорала, дергаясь в ладони, как живая.

— Ау-ау-ау! — верещала мобилка.

— Аааа! — чуть ли не громче заорал Брайан и отшвырнул телефон. Тот с размаху врезался в стену, упал на пол, подскочил на противоударном чехле… и заорал еще пронзительней:

— Тревога! Нападение на человека! Тревога! Корпус три, аудитория 316!

— Пятнадцать! — нелепо пробормотал все еще сидящий на Карининых ногах парень.

— Э… Спасибо, конечно… — на мгновение перестав орать, буркнула мобилка. И с новым энтузиазмом завопила. — На помощь! Нападение на девушку! Аудитория 315!

— Оно разговаривает! Само! — взвизгнул подельник… и ринулся к двери. На миг в поле зрения камеры мелькнула его обрюзгшая фигура, край скулы… и ухо. Оттопыренное.

Что-то грохнуло. Небось, створку заклинили, потому и не боялись.

— Брайан! Стой, придурок! — парня снесло с Карины, он метнулся к подельнику, остановился, кинулся обратно… и с размаху опустил подошву кроссовка на орущую мобилку. — На! На! — он запрыгал на мобилке, всей тяжестью вдавливая ее в ковровое покрытие пола. — На!

С хрустом разломился экран. Щелкнуло, брякнуло, от мобилки отвалилась задняя панель и посыпались потроха.

— Вот так! — торжествующе выдохнул парень и повернулся к пытающейся подняться Карине. — А ты…

— Тревога! Нападение на женщину! Аудитория 315! — вопли больше не звенели над ухом.

Они неслись откуда-то со стороны. Издалека. Снаружи!

— Что такое? — парень замер на месте, судорожно озираясь, будто рассчитывая сквозь стены увидеть источник криков.

Его подельник у дверей судорожно и бессмысленно затряс створку, видно, окончательно обалдев от страха. Невдалеке слышался топот и перекликались голоса.

— 315-я — это туда! — прокричал кто-то.

Брайан заверещал, сообразил, наконец, рвануть заклинивший замок обрезок стальной трубы, распахнул створку и заячьим скоком ринулся прочь.

— Брайан! Ты-ы! — парень обернулся к Карине. — Твоя работа? Я тебя…

— Вот что ты — меня? — приподнимаясь на локтях, прохрипела неукротимая девчонка.

«О-о Го-осподи Бо-оже, ну что стоило промолчать!» — у экрана Большой Босс в отчаянии уронил голову на сцепленные ладони. Если этот мерзавец сейчас кинется на Карину… помочь ей он уже не сможет.

Парень кинулся. К двери. И сиганул в коридор следом за приятелем, оставив в аудитории сидящую на полу Карину, разбитый мобильник и валяющийся неподалеку пакетик с просыпавшимся белым порошком. Когда в аудиторию ворвались люди, Карина только молча сжалась к комочек под устремленными на нее взглядами.

[1]No roof, no walls (англ.) Аналог «ни кола, ни двора».

[2] Персонаж романа У. Теккерея «Ярмарка тщеславия».

[3] Питт Кроули — неприятный персонаж из «Ярмарки тщеславия»

Глава 7. Не злите русских экономок

Она молчала. И молчала. И молчала. Когда молчание стало вовсе жутким, подняла голову и при виде ее лица попятился даже я, хотя уж мне-то ничего не грозило.

— Палаша… Что скажешь? — как-то даже робко поинтересовался милорд.

— Уж скажу, барин! — задушевно так посулила мистрис. — Можно… я вот его… обсосата вашего из его преступной Обсосации… коромыслом вдарю?

— Ассоциации, Палаша… Где ты тут коромысло найдешь? — его сиятельство явственно растерялся.

— Найду! Или что другое возьму — вы только дозвольте, барин! — и уперев руки в бока, мистрис двинулась прямиком на Дженкинса. — Что ж ты за тварюка такая неприятная? — голос ее сорвался даже не на шепот — на шипение, а сам Дженкинс невольно попятился. — Явился — не запылился, ничего не нашел, а обвиноватил уже всех в доме! То у тебя Бартон английского секретаря убил, то сам покойничек, Царство ему Небесное, барина обокрал, а не он, так Сашенька Гольцов, с деньгами утек! А теперь так и вовсе по бабам пошел!

— Я женат! — продолжая пятиться, вякнул Дженкинс.

— И нашлась же такая, что за тебя вышла! Небось, каждый раз как в доме уборка затевается, ты ее в железо куешь да судье сдаешь, потому как следы преступления прячет! Убираемся мы тут, ясно тебе? Грязь после господ газетиров отмываем!

— Милорд, уймите вашу экономку! — Дженкинс попытался отгородиться креслом.

Вошедшая в охотничий азарт экономка по-птичьи вскрикнула и ухватив со стола подсвечник, взмахнула им над головой. Чуть-чуть не достала до улепетывающего Дженкинса — огарки из подсвечника посыпались тому на голову. Дженкинс прыгнул в сторону.

Кинувшийся меж ними Бартон отчаянно вцепился в подсвечник:

— Отдайте, мистрис! У нас приличный английский дом, где экономка не может бить гостей канделябром! — пропыхтел он.

— Гнать таких гостей из приличного русского дома! — яростно воюя за орудие дженкинсоубийства, пыхтела в ответ экономка. — Уберите руки, мистер Бартон, вы мешаете мне его стукнуть!

— Вот! Так и вашего секретаря убили, милорд! — верещал Дженкинс.

— Причем этим же самым подсвечником. — напряженным тоном вдруг процедил посол и громко скомандовал. — Палаша! Поставь подсвечник, быстро!

Экономка замерла… и враз расслабившись, обвисла в руках дворецкого. Тот торопливо выхватил у нее подсвечник и отскочил в сторону, прижимая его к себе — видно, боялся, что мистрис передумает.

— Бартон! Сюда! — явно сердясь, рыкнул милорд.

Дворецкий в растерянности помешкал… и направился к милорду, почтительно водрузив подсвечник на край стола.

Милорд медленно протянул руку… и его пальцы замерли, не коснувшись острого завитка на краю подсвечника. Шумно сопя, джентльмены сгрудились у него за спиной.

Я тоже заглянул поверх плеча мистера Фокса… и невольно содрогнувшись, поспешил отвернуться. Я… этого я не знал. Теперь знаю.

— Этим юношу и… — мистер Фокс не закончил фразу — взгляд его метнулся в сторону от засохших на краю завитка бурых пятен… и налипших светлых волосков.

— Сдается, что так. — глухо откликнулся милорд.

— Ударили. Сзади. — Дженкинс сделал нечто вроде танцевального па по гостиной — примеривался, как должен был стоять английский секретарь, да как замахивался убийца. — Несчастный упал… — Дженкинс вновь не поленился: ловко опустился на четвереньки, и почти лег на ковер, головой к самому кровавому пятну. — А потом… — он вскочил. — Потом… — он водил взглядом по гостиной туда-сюда. — Выходит, подхватили его за руки-за ноги и оттащили в комнату. Чтоб сразу домочадцам на глаза не попался… Милорд! Это мог сделать только кто-то из своих! — решительно воскликнул он.

Я оставил изучающих подсвечник и ковер джентльменов — все же эти страшные следы меня изрядно смущали! — и призадумался. Дженкинс прав, утверждая, что этот кто-то из своих, иного решения и быть не может. Но тот же Дженкинс сказал, что замок вскрыли. Своим замок вскрывать надобности нет. Или это лишь хитроумный способ запутать дело?

— Но не Бартон. — с явственной, каждому заметной неохотой вынужден был признать Дженкинс. И на вопросительные взгляды джентльменов пояснил. — Серебро обычно в ведении дворецкого, уж он бы нашел способ забрать подсвечник в чистку.

Бартон немедленно приосанился и… кинул быстрый взгляд на экономку.

— А на меня-то чего коситесь, сэр? — мистрис Palashka грозно уперла руки в бока. — Мистер Вудс детина хоть и молоденький, а все ж крепкий, я бы его и не подняла, не то что в спальню донести.

— Вдруг вы прибраться решили. — отводя взгляд, пробормотал Бартон. — В такие моменты вы неудержимы, мистрис!

— Да кабы я знала! — всплеснула руками экономка. — Газетиры заполночь ушли… где там заполночь, уж и час после полуночи миновал!

Бартон подтверждающе закивал головой.

— …Девки им до последнего то столы накрывали, то чаю наливали. Уж с ног валились…

Бесси и Бет немедленно скроили страдальческие мордашки и как-то словно обвисли, демонстрируя усталость.

— Я их и отпустила поспать часок-другой — толку-то с них, таких! Наказала только встать поночи да все прибрать, прежде чем господа проснутся.

— Вы об этом знали, Бартон? — неприязненно спросил Дженкинс.

— Горничные в ведении мистрис. — буркнул дворецкий, всегда ревниво относившийся к своей власти. — Она далеко не всегда полагает нужным уведомлять меня…

— Не нужно — вот и не полагаю. — отрезала экономка, и они с дворецким обменялись решительными взглядами, демонстрируя собственную непоколебимость в извечных вопросах домашнего правления.

— Когда вы поднялись, девушки? — обернулся к служанкам Дженкинс.

— Три пробило, сэр! — дружно присели в реверансе горничные.

Это была не совсем правда, уж я-то знал, что поднялись они на четверть часа позже, но… памятуя, как и зачем я оказался рядом с их спальней, разоблачения с моей стороны они могли не опасаться.

— С часу ночи до трех… — едва слышно шепнул милорд, а я, невольно, покивал, соглашаясь. Хотя кому какое дело — согласен я или нет! На меня и не глядит никто!

— Мы сразу же принялись за уборку! — видно, сама вспомнив свой грешок, Бет слегка закраснелась. — Пятно на ковре…

— …Мы же не думали, что это кровь, сэр! — влезла Бесси. — И диван в пятнах: от ладоней отпечатки черные и… от того места, которым джентльмены садятся. Только это уж точно не кровь, а грязь самая обыкновенная, как на улице!

— Можно подумать леди каким другим местом… — почти неслышно пробурчал Дженкинс, но я-то совсем рядом был — услышал. Он склонился, едва не носом проводя по сидению, потом принялся ощупывать спинку. — А вы не задумались, девушки, откуда вдруг на диване в гостиной — уличная грязь?

— Им не за думанье жалованье платят, а за уборку! — немедленно вступилась за своих подопечных мистрис.

— Уж убрались так, убрались — на совесть! Ничего не разглядишь!

— Мы ж потому Stesha за ночными горшками и посылали, сэр! — простодушно созналась Бет. — Без того, что после ночи в горшках остается, такое и не отчистишь!

— А ковер мы просто еще не успели! — вставила Бесси.

Дженкинс, гладивший диван, будто рассчитывая отыскать пропавшие следы наощупь, замер. Под холодным взглядом милорда и заинтересованным — мистера Фокса, медленно оторвал ладони от дорогой обивки. И сам поднялся, держа руки на отлете.

— Теперь мне понятно, что делала ваша горничная в спальне секретаря в столь ранний час.

— Что ж в доме, служанки — лентяйки какие, что и до света встать не могут? — возмутилась экономка. — Удивительно, что вы бедную Стешку в убийстве не заподозрили!

— Навряд бы девушка смогла: мистер Вудс, как вы верно заметили, был юноша молодой, сильный…

Все смолчали, ну и я тоже. Милейшая Stesha, хоть и принадлежала к полу слабому, сама была куда как сильна, и как ни смутительно признавать, могла справиться. Навряд она и впрямь это сделала, но пока убийца не найден, под подозрением все.

— Я не прошу верить моим подозрениям, милорд! — с сугубой серьезностью глядя его сиятельству в глаза, начал Дженкинс. — Поверьте фактам! Ваш секретарь был убит здесь. — он широким жестом обвел гостиную. — А нашли его в собственной спальне. И если бы не… — он пожевал губами, подбирая слово. — …рвение горничных, нашли бы изрядно позднее. Давая время сбежавшему русскому секретарю получить деньги по похищенному чеку! — с торжеством закончил он.

Мистрис гневно фыркнула, но возражать не решилась.

— Нужно ехать в банк, милорд! — решительно сказал мистер Фокс. — Только там мы сможем узнать хоть что-то о юношах… и деньгах.

— Пусть закладывают карету. — устало кивнул милорд. — И… Бартон! Передайте мисс Беклбек… чтобы она и дети не покидали свои покои. Я решительно запрещаю кому-то из домашних к ним ходить, а им кого-либо впускать!

— Да, милорд! — невозмутимо поклонился дворецкий, хотя знающий человек заметил бы как сильно он смущен. Еще бы!

Мистрис Palashka засуетилась:

— Велю, чтоб завтрак подавали — барин маковой росинки с утра во рту не имел!

Я выскользнул из комнаты и поспешил за джентльменами.

— Мистрис! — у меня за спиной, в гостиной, Дженкинс отчаянно пытался изобразить голосом нечто умильное. — Может, смилостивитесь, и для меня завтрак найдете? Только посущественней: мака вот этого, что для милорда, мне не надо, я ж не птичка! Я такой голодный, что мог бы лошадь съесть!

Мистрис тяжко вздохнула:

— Беги на конюшню, Бет! Скажи кучеру, чтоб готовил лошадей: четырех барину в коляску, а одну пущай на кухню ведет. Мистер Дженкинс завтракать желает!

Глава 8. Тайна банкира

Мучили меня сомнения: будет ли позволено следовать за милордом?

Однако все разрешилось с немалой простотой. Милорд с мистером Фоксом сели в коляску, я запрыгнул на запятки — и никто не стал меня останавливать. Кучер Гаврила, также вывезенный милордом из России, но за время своей бытности в Лондоне изучивший город, как свою ладонь, щелкнул хлыстом, и мы покатили. Мистер Дженкинс проворно забрался на так и оставшуюся несъеденной лошадь, и поскакал следом. С запяток мне отлично видна была его мрачная физиономия: сдается, мистрис Palashka не сменила гнева на милость, и он все же остался голодным.

Мы свернули с тихой респектабельной Мэнсфилд-стрит и…

— Доло-ой! Не позво-олим!!!

Я чуть не слетел с запяток от оглушительного рева.

Площадь была запружена народом. Некий хороший одетый и совсем не юный джентльмен, в противовес возрасту своему и общественному положению, цеплялся за фонарь, и надсаживая голос, кричал:

— Пенька! Ворвань! Лен! Материал для мануфактур, что дают нам работу! Товары на 2 миллиона фунтов, что мы продаем в Россию каждый год! Наши юные моряки служат в русском флоте, набираясь опыта для грядущих сражений во славу Британии! Мудро ли со стороны мистера Питта-младшего — прерывать такую торговлю… и ради чего, спрашиваю я вас? Ради какого-то Очакова, который русские хотят забрать у турок? Ты! Знаешь, где этот Очаков?

— Не-ет, сэр! — заорал ражий детина в блузе, похоже, весьма довольный своим невежеством.

— Ну и какое нам, добрым англичанам, дело до Очакова? Хотят русские этот город — пусть забирают! Но нет! Мистер Питт снаряжает флот, мистер Питт собирается отправить наших моряков драться с нашими же торговыми партнерами за интересы турок!

— Доло-о-ой! — площадь снова потонула в воплях, а мистер Фокс в восторге заколотил тростью по бортику открытой коляски:

— Не зря мы с вами трудились эти дни, милорд! Лондон кипит!

— Да. Отличный оратор. — согласился посол и с явной неохотой позволяя себе коснуться столь низменной темы, поинтересовался. — Дорого ли он нам обошелся?

— Так это Грей! — мистер Фокс удивился. — Он бесплатный! У него самого корабль в русской торговле.

— И много таких? — с интересом спросил милорд.

Ответить мистер Фокс не успел — коляска вновь встала, лошади вскинулись и затанцевали. Дорогу перед ними пересекла процессия нарядно одетых господ. Среди них я увидал даже одну леди: расположение наклеенных на ее лице мушек указывали, что она поддерживает партию вигов.

— Прекрасная Розамунд, вы ли это? — привставая в коляске, вскричал мистер Фокс.

— Джентльмены, это же наш лидер, мистер Фокс! — радостно ответила леди. — И… Боже мой! Вы ведь русский посол, лорд Воронцофф, не так ли?

Милорд поклонился. Ах, как бы мне хотелось хоть раз повторить этот изящный и исполненный достоинства поклон!

Процессия, до того весьма чинная, сломалась, и нас окружила возбужденно галдящая толпа.

— Позвольте пожать вашу руку, милорд! — руки тянулись со всех сторон. — Позвольте нам, промышленникам Британии, поддержать вас в борьбе с произволом мистера Питта! — вещал вскочивший на подножку джентльмен. — Мы идем с петицией к герцогу Лидсу, требовать, чтоб он отменил эту дурацкую войну с вашей государыней! Мануфактуры же страдают! — кричал послу в ухо другой.

— Джентльмены, джент… и вы, леди Розамунд! — раскланивался мистер Фокс. — Нам лестно все это слышать! Но позвольте же проехать! По нашим с вами общим делам! Кучер, выворачивай на…

— По соседней улице вы тоже не проедете — там шествие судовладельцев! — сообщила леди Розамунд.

— И тоже с петицией?

— А как же! Безусловно! — загудела толпа.

Мои джентльмены переглянулись уж в который раз за это утро. Когда после долгих уверений и расшаркиваний коляска все же стронулась с места, милорд прошептал:

— Мы не можем позволить себе остановиться, даже если останемся вовсе без средств.

— Будем надеяться на лучшее! — утешил его мистер Фокс.

То и дело сворачивая, коляска пробиралась проулками. Ни на одну процессию мы больше не наткнулись, но слышали их изрядно, отчего мои джентльмены пребывали в состоянии возбуждения, по большей части радостного, но и тревожного тоже. В пути мы даже Дженкинса умудрились потерять — ну или он нас. Впрочем, на подступах к самому банку его лошадь вылетела из проулка — видно, Дженкинс изрядно гнал, пытаясь отыскать нас на нашем извилистом пути. Затратив на дорогу вдвое больше времени, нежели в обычный день пешком, коляска остановилась перед входом в «Кэмпбелл Банк». Я отцепился от запяток и оглядел здание, дожидаясь, пока Гаврила вместе с выездным лакеем извлекали из коляски мистера Фокса.

Мистер Фокс с легким пренебрежением оглядел чересчур уж новенький и блестящий фасад банка и арку серого камня, украшенную тремя коронами, и принялся с пыхтением подыматься по лестнице. Нетерпеливый Дженкинс обогнал его, но дальше сумел сдержать себя и чинно проследовал за джентльменами в распахнутую привратником дверь.

— Милорды! Какая честь! — средних лет господин в темном сюртуке почти летел нам навстречу, скользя башмаками по гладкому полу. Со всех сторон на нас с любопытством взирали стоящие за высокими конторками клерки, но стоило их начальнику метнуть быстрый недобрый взгляд, как все головы снова склонились над банковскими книгами, и стали видны только белые макушки нитяных париков да шевелящиеся кончики писчих перьев.

— Сюда, прошу! — чуть не порхая, банковский управляющий проводил джентльменов в отдельный кабинет и лично пододвинул кресло под могучее седалище мистера Фокса. — Чаю? У нас есть любые сорта из индийских колоний… у нас даже кофе есть! Недавно пришлось забрать залог — клипер с колониальными товарами… увы, некоторые должники столь неаккуратны… — и не дожидаясь ответа, метнулся к дверям. — Кофе джентльменам! Или все же чай? Чай! — он кинулся обратно, всей фигурой изображая готовность помочь. — Чем наш скромный банк может быть полезен вам, джентльмены?

Джентльмены, несколько ошеломленные всем этим шумом и суетой, привычно переглянулись.

— Минувшего дня… у вас побывали оба моих секретаря. — наконец осторожно начал посол и впился в банковского управляющего глазами, наблюдая за его реакцией.

Дверь глухо стукнула и приоткрылась, пропуская клерка с подносом, нагруженным чашками и парящим чайником. От запаха великолепнейшего чая, и впрямь из Индии, даже у меня дрогнули ноздри. Управляющий принялся колдовать над чашками: то со щипчиками для колотого сахара, то с изящным молочником.

— Молока, милорд? У нас настоящий сподовский фарфор, не трескается, даже если налить холодного молока в горячий чай! Новейшее изобретение! Вот, глядите, милорд! Никаких трещин!

— Тоже в заклад забрали? — проворчал мистер Фокс, чей дворецкий, как я знал, уж замучил его просьбами купить именно такой новомодный сервиз. Да и наш Бартон не отставал.

— Ну что вы! Мистер Джошуа Спод, увы, не наш клиент. — управляющий казался искренне огорченным.

— Но мой секретарь, юный мистер Вудс, был вашим. — вернулся к теме милорд.

— Был, милорд? Неужели при своем последнем визите мистер Вудс остался недоволен обслуживанием? — теперь на лице управляющего читалось страдание.

— Черт его знает, каким он там остался — убили его! — выпалил Дженкинс.

Ложечка в руках управляющего звонко цокнула о фарфор. Все так и впились глазами в его лицо, наблюдая мгновенную смену выражений.

— Прискорбно. — управляющий откинулся на спинку кресла, будто спеша уйти от взглядов, и тут же выпрямился, точно спину ему затянули в корсет. — Такой милый юноша. Мне нужно связаться с его бедной матушкой — весь его вклад в нашем банке завещан ей.

— Большой? — требовательно поинтересовался Дженкинс.

— Мы не болтаем о делах клиентов. — поджал губы управляющий.

— Так я ж разве для дурного спрашиваю! Думаю, не нужно ли помочь бедной женщине… Или она нынче не такая уж бедная? — Дженкинс развязно подмигнул. — С десятью-то тысячами фунтов?

— Простите, сэр, я не понимаю, о чем вы. — голос управляющего стал ледяным как молоко в молочнике.

— Да ладно! — Дженкинс навис над столом. — Парень вчера за деньгами к вам приходил? Приходил! И где они?

— Сэр, боюсь, я вынужден просить вас уйти! — управляющий потянулся к колокольчику.

— Мистер Дженкинс ни в коей мере не хотел проникать в секреты банка. — властно вмешался милорд. — Нас интересует лишь визит моих секретарей. Они сказали, что действуют по моему поручению?

— Да, милорд! — с облегчением выдохнул управляющий. — Только это был один ваш секретарь. Юный мистер Вудс. По моему скромному соображению, излишне юный для столь важного поручения. — в голосе управляющего мелькнуло неодобрение.

— Он был один? — озадаченно переспросил милорд. — И… что же?

— Что, милорд? — с готовностью поинтересовался управляющий.

— Что вы с ним… делали?

— С мистером Вудсом? — растерялся управляющий. — Что вы и велели, милорд!

— Мистер Вудс погиб. — не давая готовому вспыхнуть Дженкинсу и рта раскрыть, напомнил милорд. — Не могли бы вы рассказать, как прошла ваша с ним встреча?

— Я понял, милорд! — возрадовался управляющий. — Мистер Вудс… ох, а ведь владелец хотел его поблагодарить лично, только благодаря ему милорд обратился в наш банк! А теперь как же? Такой молодой! Да-да, милорд, простите, конечно же — к делу! Так вот, юноша явился к нам, и как предупреждал нас князь…

— Без имен! — бросив быстрый взгляд на Дженкинса, остановил его милорд.

— Конечно же, простите! Как и предупреждал посетивший нас… м-м… знатный путешественник, юный мистер Вудс сообщил, что явился от вас и предъявил записку с вашей печатью, милорд. Естественно, мы понимали, чем вызваны эдакие предосторожности — слухи о том, что на карету… м-м… знатного путешественника напали вооруженные бандиты, обеспокоили все лондонское Сити! Должен сказать, то, что карета была пуста, а деньги знатный путешественник доставил нам лично… и пешком! — в голосе управляющего прозвучал благоговейный ужас. — Конечно же, это обмануло грабителей… Но все же весьма опрометчиво носить такие суммы под плащом, без всякой охраны!

По лицу Дженкинса прошла нервная гримаса: похоже, он тоже считал поступок знатного путешественника опрометчивым.

— Да и слежка за мистером Вудсом нас напугала! — продолжал управляющий.

— За ним следили? — чуть не в один голос спросили мои джентльмены.

— Он так сказал! — развел руками управляющий. — Сидел здесь, в этом самом кабинете, дрожал как лист, пришлось его чаем отпаивать. Не правда ли, отличный чай, милорд? Да-да, к делу… Мистер Вудс объяснил, что вам, милорд, требуется нечто особенное… — он пощелкал пальцами, подбирая слова. — Что сохранило бы саму сумму в золоте в полной безопасности, позволило нигде не фигурировать вашему имени, и притом, вести расчеты с ростовщиками. Хотя не могу не заметить, милорд, что наш банк предлагает куда лучшие условия и меньший процент по займам… Ох, тысячу извинений, я вновь отвлекся! И наконец, чтоб это можно было вынести из банка, совершенно не привлекая внимания. Чтоб никто не догадался!

— Выходит, золота, или там серебра, при нем не было? Вы дали парню банковские бумажки, а не настоящие деньги? — вмешался напряженно вслушивающийся в каждое слово банкира Дженкинс.

Тот посмотрел снисходительно:

— О, невежество обывателей! Деньги, сэр, это вовсе не золото и серебро, а то, что мы согласны ими считать. Впрочем, кому я это объясняю? — пробормотал он себе под нос и снова обернулся к послу. — Должен сказать, милорд, задача была непростой… но я взялся за нее лично! Не сочтите за хвастовство, но решение потребовало не только досконального знания банковского дела, но и некоторой доли… театральности! Я ведь даже моряцкую куртку вместо сюртука для мальчишки раздобыл! — управляющий плавно повел рукой… на вешалке у двери и впрямь висел сюртук. Довольно новый еще. Почти не ношенный. Многократно мной виденный.

— Это… его? — дрогнувшим голосом спросил мистер Фокс.

— Ну конечно же! — торжествующе воскликнул управляющий. — Странно бы он выглядел с ЭТИМ… и в сюртуке! А так юноше удалось выскользнуть совершенно незамеченным! Как вам мой ход, милорд? Без ложной скромности — изобретательно, не правда ли?

— Сэр, мистер Вудс погиб, так и не успев передать мне… что вы там изобрели! — начал раздражаться милорд. — Но как только вы мне все расскажете, я сумею оценить ваше хитроумие!

— Я не могу, милорд! — управляющий уставился на милорда растерянно. — Рассказать… Это же банковская тайна!

— Мистер Вудс пришел к вам от меня. — напомнил милорд.

— Несомненно, милорд. Но вы же сами пожелали, чтобы деньги нельзя было связать с вами, вот мы и оформили хранение переданного нам золота на предъявителя. Так что любые сведения по этому вкладу, равно как и само золото, можем передать лишь тому, кто предъявит вторую половину… предъявит то, что мы дали мистеру Вудсу!

— Что за ерунду вы городите! — вмешался мистер Фокс. — Мистер Вудс представлял милорда Воронцова, теперь милорд сам тут, и вы должны…

— Простите, сэр! — управляющий приосанился. — Но на данный момент у «Кэмпбелл Банк» нет перед милордом никаких обязательств. Знатный путешественник отдал распоряжение поступить с деньгами так, как укажет милорд или его доверенное лицо. Доверенное лицо — мистер Вудс — велел выдать ему… м-м… платежное средство на предъявителя, на сумму хранящегося у нас золота — это тоже было сделано. Теперь любые действия с этим золотом может осуществлять лишь обладатель… м-м… данного платежного средства.

— Но… это же абсурд! — мистер Фокс взъерошил свои седые кудри. — Вот что! Мы хотим просто забрать золото — сейчас, сию же минуту!

— Конечно, сэр! — немедленно согласился управляющий. — Как только вы предъявите… то, что мы выдали мистеру Вудсу, я тут же велю достать золото из хранилища и провести взвешивание.

— У нас этого нет! Мы даже не знаем, что это такое, потому что вы не говорите! — заорал мистер Фокс.

— Естественно, сэр! — управляющий гордо выпрямился. — «Кэмпбелл Банк» — весьма молодой банк, нам нет и тридцати лет, но мы очень строго выполняем свои обязательства. Мы выдадим все, до последней крупинки золота, стоит только предъявить… то, что должно быть предъявлено! Пусть даже вы сделаете это через десять… двадцать… Хоть двести лет! Наш клиент будет полностью удовлетворен!

— Милорд Воронцов — ваш клиент!

— Никак нет, сэр! Уже — нет. — и они уставились друг на друга: тяжело дышащий мистер Фокс и уверенно улыбающийся управляющий.

— А может… — вдруг задумчиво проговорил Дженкинс и его скрипучий голос неприятно разрезал тишину. — Вы мальчишку и убили? — он покрутил головой, отмечая ошеломление на всех лицах и криво усмехнулся. — А что? Явился к вам… эдакий теленок. Сколько там вашему секретарю было, милорд?

— Шестнадцать. — дрогнувшим голосом сказал милорд.

— Раньше-то, с его двадцатью фунтами в год, вам интересу не было, а вот десять тысяч — другое дело! Отправили мальчишку на смерть, а сами припрятали, что там такое секретное надо предъявить. Вот и предъявите как все затихнет: не через двести лет, конечно… Годика через два-три!

— Я не стану обсуждать столь оскорбительное предположение! — с достоинством, за которым все же пряталась нервозность, заявил управляющий. — Я попросил бы вас покинуть банк, джентльмены! У меня много работы. Нужно сверить цифры. — он поднялся.

Кровь бросилась милорду в лицо, а на мистера Фокса и вовсе было страшно глядеть. Он начал подниматься с кресла, точно ледяная гора, о которых рассказывают моряки… и вдруг шумно выдохнул, и сгорбившись, направился к двери.

Глава 9. Шпана и кибер-следователь

Шаг, еще шаг, неслышное скольжение…

Невидимый и неощутимый Большой Босс переходил от одной видео камеры к другой, следуя за беглецом. К аудитории 315 сбегались люди, но наблюдать как они охают и ахают над Кариной, Босс не собирался.

— Надеюсь, у нее хватит ума… — только и пробормотал он. Не позволить хватать руками пакетик с наркотой, а дождаться университетской полиции. Показать полицейским разбитую мобилку, на которой наверняка остались отпечатками сбежавшего Брайана. Которому так понравилось снимать издевательства над девчонкой. Которые с ее мобилки сразу уходили в «облако» и теперь лежат там и ждут, когда их просмотрит полиция. Пожалуй, начальство выскажет много неприятного мистеру Поттеру, так неудачно отпустившему ее одну. Вот уж кого ничуть не жаль: сообразить, что Карина тоже может стать жертвой нападения, было не сложно, а он вел себя, будто весь мир охраняет от Карины, а не наоборот.

На экране, на ходу сдирая перчатки с рук и отчаянно стараясь не сорваться с быстрого шага на панический бег, удирал от аудитории напавший на Карину парень. Пронесся по коридорам, нырнул в темноту… Большой Босс поморщился: экономит университет на камерах, никакого инфракрасного диапазона, как будто весь столичный криминал подписался в университете бузить только при свете. Мелькнул блик дневного света… парень выскочил прямо под камеру во внутреннем дворике. Старательно ссутулившись и сунув руки в карманы, зашагал к улице. Босс прищелкнул языком — ясно, про внешние камеры он знает, для того и меняет очертания фигуры. На что угодно можно спорить, что обычно он ходит в мешковатой куртке.

Беглец вывернул на улицу… остановился, внимательно разглядывая происходящее у главного входа. А там, явно поджидая кого-то, стояла машина с логотипом известного телевизионного канала.

Босс переключился на камеру над главным входом, и разглядел на заднем сидении оператора с камерой и молодого парня с микрофоном наготове. Оба то и дело поглядывали на вход.

— Сперва заставляем девчонку принять наркоту, а потом… Как ты там сказал? «Ее до входа дотащить нужно, там встретят» Вот эти, что ли? — предположил Босс, приближая нетерпеливые лица журналистов. — Напрочь неадекватная родственница Гусляров вываливается из дверей университета прямиком на журналистов. В ее крови находят наркотики… и никто уже не принимает всерьез ее обвинения и протесты. Выходит, все-таки государство?

А может быть и нет. Слишком ненадежно. У девочки Карины крутая мама, которая примчится немедленно и будет заниматься в первую очередь дочерью. Но во вторую — братом с племянницей. И все начнется по новой, гораздо жестче и агрессивней, если верить материалам, что он успел нарыть на Каринину маму. Имеет смысл только… только если нужно выиграть время.

— И что такое должно произойти в ближайшее время? — спросил он у беглеца на экране, будто тот мог ему ответить. Хотя это смотря как спрашивать.

Все также сутулясь, беглец перешел на другую сторону улицы. Босс отпустил университетские камеры и перескочил на давным-давно хакнутую камеру охранной службы в сувенирном магазинчике. И двинулся за шагающим по тротуару парнем, переползая от камеры сувенирного — ко входу в банк, от банка — к магазину дорогого вина…

— Maybe it’s because I am a Londoner… — «наигрывая» пальцами на клавиатуре, фальшиво запел Босс. — I love London so[1]… Потому что это мой город! — с удовольствием пробурчал он. Сколько «закладок» он разместил по городским компьютерным сетям, чтоб они тихонько дремали там, давая возможность задействовать на каких-то пару минут! Теперь на улицах города, поворачиваясь, едва слышно жужжали камеры… а парень на экране то словно шел навстречу, то вдруг изображение сменялось, разгоняя на весь экран нечесаный затылок и спускающиеся до ворота футболки волосы, то мелькало ухо и край щеки. Они шли по городу — напавший на Карину парень и невидимый Большой Босс.

— Люблю идиотов. — с чувством сказал Большой Босс, когда парень подозвал такси. — О, ты не идиот, ты наоборот, предусмотрительный!

Под прикрытием затормозившей машины парень резко нырнул в спуск к подземке.

— Фильмов насмотрелся, да? — фыркнул Босс. Входить в систему наблюдения подземки он не любил — все-таки особо охраняемый объект, и работавшие на нем правительственные программеры были, конечно, хуже него… но все же не полными лузерами. Всегда оставался риск, что его проникновение засекут.

— Я только посмотреть! — он рассыпал из-под пальцев код активации закладок.

Вспыхнувшее на экране изображение показало заляпанные граффити и рекламными щитами серые стены станции и запруженную народом платформу на линии Отчаяния[2]. Камера на платформе поймала затылок парня, входящего во второй вагон. Поезд тронулся, с грохотом исчезнув в тоннеле, пальцы Босса заметались по клавиатуре.

Комп чуть не дымился, собирая из надерганных с камер кадров цельный портрет — не простым же глазом вылавливать его лицо в толпе на станции!

— Есть! — Большой Босс облегченно вздохнул — риск упустить беглеца был велик. Из разъехавшихся дверей вагона перла толпа. Головы, головы и… пи-ип, пи-ип! Красные точки заметались по экрану и замерли, нервным миганием подсвечивая поворот головы, нестриженные волосы — слишком длинные для коротких и слишком короткие для длинных — и знакомое ухо. — С возвращением на экраны, бро! Куда ты теперь?

Вместе с толпой парень свернул к выходу. Босс торопливо втянул цифровые щупальца, запущенные в систему наблюдения подземки — обошлось, не засекли! И уже спокойно активировал пару камер на торговом центре напротив входа. Едва не снеся дверь, парень вырвался со станции и чуть не бегом припустил по улице.

— Куда же ты так спешишь: к себе или к нанимателю, отчитываться? К нанимателю, конечно, лучше, но и к себе неплохо. — продолжая следовать за ним, бормотал Босс. И вдруг восторженно взвыл. — О-о!

Его объект поднимался по ступенькам жилого комплекса, вытаскивая из кармана ключ-карту. Босс торопливо вывел на экран детальную интерактивную карту района… и расплылся в широкой счастливой улыбке.

— О да! — чуть ли не в экстазе шептал он. — Лучшее жилье в городе!

Потому что в холле наземного этажа стояла маленькая автоматическая коробочка… безжалостно и немедленно отключающая любую квартиру от света, воды и отопления, стоило жильцу задолжать хоть пенни! А компанию, управляющую программным обеспечением всей этой системы он хакнул еще пару лет назад… и это было не просто. А очень просто.

— Я-а — крутейший чел, у меня-я везде задел! — запел Босс, нетерпеливо и нагло вламываясь в базу данных жилого комплекса. — Я-а почти поэт… м-м-м… у меня нет лаковых штиблет!

На мгновение он помрачнел — вот что-что, а лаковые штиблеты ему точно в ближайшее время не понадобятся! Тут же тряхнул головой и запел дальше:

— Я-а не буду переживать, а-а буду придурка ломать!

База данных жильцов раскрывалась под пальцам как разломленный пополам апельсин. Ну и кто только что воспользовался ключом?

— Кристофер Козинськи… Апартаменты 756… Крис, значит… Какая прелесть! — умилился Босс и… движением мышки уменьшил на его счету оплату за прошлый месяц… ровно на один пенс. И тихонько пропел. — За-а Карину я отомщу, и тебе, козел, не спущу!

Крис метался по комнате. Здоровенный рюкзак стоял на кровати, раззявленный, будто пасть голодного крокодила. В его утробу летели джинсы и футболки, вперемешку с документами и кредитками. Набор отмычек стукнулся о мобильный, чуть не поцарапав экран. Крис глухо выругался и затолкал телефон поглубже — сам вид мобилки заставлял его вздрагивать от страха. Что было в телефоне у русской дряни? Что так… орало? Что она расскажет полиции? Уезжать, немедленно! Билет до Манчестера купить за наличку, и сразу в сквот[3]. Там половина народу вчера от сегодня не отличают, подтвердят, что он уже давно с ними тусуется, и быть сегодня в Лондоне никак не мог. И тогда даже если дебил Брайан его сдаст, не докажут! Телефон русской девки он раздолбал и…

— Черт! О черт! — Крис швырнул футболку на кровать и яростно вцепился себе в волосы. — А если у нее все копируется на Google Disk? — он снова заметался, в бессмысленном вращении похожий на залетевшую в комнату летучую мышь. — Как я мог так вляпаться? Проклятые технологии!

Словно обидевшись на эти слова в ванной вдруг взвыли трубы и… погас свет. Крис замер, ошеломленно глядя в переключившийся на батарею лэп-топ.

— Я же платил! — он дернул ручку двери. Та только сухо щелкнула — электронный замок не открывался. — Что за дела? Эй!

Звонко звякнул сигнал упавшего на почту сообщения. Крис кинулся к лэп-топу и защелкал мышкой. Сообщение было от администрации здания.

— Что там у вас еще? — зло буркнул он, нажимая на файл-атачмент.

«Дорогие жильцы! Произошел сбой в электроснабжении здания. Просим не волноваться и оставаться на местах. Работы ведутся, скоро неполадки будут устранены»

— Скоро! — Крис шандарахнул кулаком об стол, так что лэп-топ аж подпрыгнул. Сделал еще пару кругов по комнате и плюхнулся на кровать рядом с рюкзаком. — Когда — скоро?

Можно было позвонить менеджеру здания, но… не хотелось привлекать внимание. Да и другие жильцы наверняка названивают.

— Сколько ж народу по квартирам заперло? — Крис невольно усмехнулся. Если уж ты вляпался, так приятно, что хоть в одиночестве. — Лифт не работает…

Совсем рядом с запертой дверью загудело и… Крис явственно услышал, как идет лифт. Донесся отдаленный звук голосов — возле лифта разговаривали. Спокойно, как говорят случайно встретившиеся соседи.

— Если электричества нет, так как же… — ошарашенно вскинулся Крис.

— Везде есть. Кроме твоей квартиры. — донесся из динамиков тихий равнодушный голос.

— А? — Крис замер — глаза распахнуты, рот приоткрыт. — Кто здесь?

Большой Босс по другую сторону экрана смиренно вздохнул. Ну неужели так сложно связать происшествие в университете с голосом из динамика лэп-топа — и не задавать дурацких вопросов! Ладно… Он щелкнул по кнопке.

«— Возьми у меня порошок и сыпь ей в пасть, скорее! Нам еще до выхода ее дотащить нужно, там встретят!» — на экране лэп-топа Карина отчаянно извивалась под навалившимся на нее парнем. Его пальцы, пытающиеся раскрыть Карине рот, и пакет с белым порошком наготове были отлично видны.

— А-а! — Крис заорал… схватил стоящую у двери клюшку для гольфа и ринулся к лэп-топу.

— Стоять! — невольно отшатываясь, заорал по другую сторону экрана Босс. — Стоять, или…

Что «или», он сказать не успел — в поле зрения камеры на крышке компа мелькнула вскинутая клюшка… и несчастный лэп-топ просто смело со стола! Мир на экране перевернулся, мелькнули стены, пол, снова стены… ножки стола.

— Стоять! В полицию файл отправлю! Файл! В полицию! — надсаживая горло, вопил Босс.

— Бах! — клюшка для гольфа шибанула по ковровому покрытию… и исчезла. Воцарилась тишина. До боли в пальцах вцепившийся в края письменного стола, Босс тихо-тихо дышал, словно боялся привлечь к себе внимание.

Лэп-топ шевельнулся — ножки стола отъехали назад… и прямиком к камере сунулась физиономия Криса.

— Это ты тогда тревогу включил? — напряженно хмуря брови, спросил он. — А сейчас меня тут запер? По какому праву? Я что, в тюрьме?

Большой Босс уронил лицо в ладони и тихонько застонал сквозь зубы: заперли его, беднягу! Заточили! Знал бы ты, парень, что это такое на самом деле — быть в тюрьме! Так, стоп! Никакой рефлексии, дело и только дело!

— Лэп-топ на стол поставь. — устало процедил он. — Побеседуем…

Хорошо, что корпус у компа крепкий. Плохо, что под ним нет маленьких ножек. Чтоб несчастный лэп-топ мог смотаться от сумасшедшего с клюшкой!

— Не о чем нам беседовать! Убирайся! — клюшка снова промелькнула через экран и ударила в покрытие.

— Не о чем, так не о чем… — Босс поймал свое отражение в соседнем, выключенном, экране и подивился: ох и паршивая же у меня ухмылка! Жалко, Крис не видит, быстрее бы договорились. — Верну файл девчонке на Google account… — и снова пожалел об отсутствии ножек у лэп-топа. Сейчас бы повернуться к идиоту задним… портом. И гордо посеменить прочь.

— Стой! — заорал Крис, будто лэп-топ и вправду — посеменил. Изображение заметалось по экрану — комп подхватили на руки и наконец водрузили на стол. — Ты… — фигура Криса несколько раз мелькнула смазанным силуэтом… заскрежетал стул и он, наконец, придвинулся к глазку камеры так близко, что физиономия расплылась на весь монитор.

«Бриться надо чаще». — подумал Босс, невольно проводя ладонью по щеке. Незамеченные островки жиденькой юношеской щетины на щеках парня выглядели… жалко. Самому ему тоже до брутальной небритости далеко… Хотя кто его видит? Вот и нечего напрягаться.

— Что значит — вернешь? А сейчас он где? — требовательно спросил Крис и… потряс лэп-топ.

«Ну и на что ты надеешься — что я вывалюсь из USB?» — подумал Босс.

— Сейчас он у меня. И только у меня. — голосом подчеркнул он. — От тебя зависит, чтоб так и осталось.

— Ага! — Крис снова вскочил и забегал. Босс поморщился: от его мельканий рябило в глазах. — Ты — хакер! — грозно вытянутый палец ткнулся в центр монитора. — Ты нарушаешь закон! Я сейчас полицию вызову! Кибернетическую! Они найдут следы проникновения в мой комп… Эй! Это что такое у меня на мониторе? Ты что делаешь?

— Форматирую твой диск. — меланхолично сообщил Босс. — Ну не твой, компа твоего… — хотя и собственный диск Криса тоже отформатировать бы не помешало.

— Нет! Стой! — опять заорал Крис, тряся лэп-топ. — У меня там три курсовые незаконченные! На одну уже почти сроки прошли! Помогите! Убивают! — и шепотом добавил. — Курсовую…

— О, представляю, что будет, если тебя услышат! — восхитился Босс. — Взломают дверь, ворвутся… А ты сидишь в углу и дрожащим пальцем тычешь в собственный лэп-топ. И никого!

— Ладно, все! — взвизгнул Крис, шмякая лэп-топ обратно на стол. — Чего ты хочешь?

— Во-первых, чтобы ты перестал травмировать технику! — рявкнул Большой Босс.

На некоторое время в комнатах по обе стороны экрана воцарилась тишина. Камера теперь глядела на окрашенную в бежевый цвет стену, да в динамике слышалось шумное дыхание Криса.

— Хорошо… — он снова уселся перед экраном и крепко сцепил пальцы, стараясь сохранить спокойствие. — А во-вторых? Чего тебе надо?

— Хочу узнать о тебе побольше… Крис. — вкрадчиво проговорил Большой Босс и с удовольствием увидел, как парень вздрогнул. — Студент факультета Маркетинга и Рекламы… — добавил он, просматривая вытащенную на второй экран университетскую базу данных. — О, так это у тебя маркетинговая акция была!

— К… какая? — растерялся Крис.

— Отлови клиентку и запихни ей в глотку «пробничек»! — пояснил Босс. — Чем ты там торгуешь? Кокс? Героин?

— Да я… Да ты что! — спокойствия хватило не надолго, Крис снова взвился с места. — Я к наркотикам никаким краем!

Босс молча вывел на экран руку Криса с пакетиком белого порошка.

— Это не я!

Экран переключился на его лицо крупным планом.

— В смысле, не мое!

На экране снова появилась рука с пакетиком.

— Мне его дали! На один раз! Чтоб девке… — он осекся и опасливо уставился в камеру.

— Давай уже в подробностях. А то мне надоест, и я таки верну видео где взял. — устало потребовал Босс.

Крис поерзал. Повздыхал. Растрепал светлую шевелюру, став похожим на одуванчик. И наконец выдавил:

— Наняли меня… чтоб ту русскую… наркотик ей… подождать, пока подействует… и на журналистов вывести… неадекватную. Заплатить обещали. Так бы я ее в жизни не тронул! Она мне понравилась даже! Красивая… Холеная такая… — и стеснительно добавил. — Взрослая…

— Карина была бы чертовски польщена. — хмыкнул Босс: что русскую кузину пытались скомпрометировать, он прекрасно понял и сам, без откровений Криса-маркетолога. Значит, что-то Карина сделала… или сказала… или заметила, раз засуетились. Он подавил желание немедленно включить запись Карининых переговоров — сейчас надо было дожимать Криса. — Кто нанял? Почему именно тебя, ты ж не кнопка «Help» наоборот… — начал он, и осекся, по забегавшим глазкам Криса поняв, что неожиданно попал в цель. — Во-от оно-о что-о… — протянул он. — И давно ты… оказанием пакостных услуг промышляешь?

— Ну, а чего… Учиться дорого… И жить на что-то… Я ничего такого не делаю! Девчонку подпоить на вечеринке… чтоб к ней подкатить могли… Дверь в общаге один раз попросили измазать… Я даже не знал, чью! — выкрикнул он, будто это последняя фраза снимала сразу все сомнения и обвинения. И снова поник. — Деньги нужны…

Сейчас Босс как никогда радовался, что никто не видит его лица. Любому нормальному человеку смотреть на нахохлившегося на стуле Криса было бы противно. Но Босс только отвел глаза и мрачно уставился в соседний экран. Сам-то он немногим лучше. Девчонок на вечеринках, конечно, не подпаивал, и в темных коридорах не караулил, но… ему тоже нужны деньги. Много, много денег.

— Как с тобой связываются? — хмуро буркнул он.

— Через файлообменник! Я не вижу заказчика, заказчик не видит меня.

Какие все стали компьютерно-грамотные!

— Наркоту тебе тоже через файлообменник передали? — прошипел Босс.

Крис опять принялся маяться:

— Так прямо в универе! — наконец выдавил он. — Сказали, в кафетерии подойти к столику… Он там и лежал! Картонный стаканчик кофе, стикеры с сахаром, а между ними пакетик… его и не видно совсем было. Я сел, ну, будто это мой стаканчик, будто я на минутку отошел. — судя по довольным ноткам, Крис искренне гордился естественностью своей актерской игры. — Сахар насыпал, а пакетик в карман. И бегом! Времени-то мало оставалось.

— Кофе бросил? — строго спросил Босс.

— С собой взял. Ну а что… — Крис опять смутился. — По дороге допил, стаканчик выбросил.

Ясно, стаканчик теперь не найдешь. Да и не для него все это — отпечатки пальцев, анализы ДНК… у него другие методы.

— А кто стакан оставил, я не видел! Я никогда с клиентами в реале не встречаюсь! Я все рассказал, правда! Не знаю я больше ничего!

— Тихо. Помолчи пока. — оборвал начинающуюся истерику Босс. — Мне подумать надо.

Поднял руки, зацепился за висящий прямо над ним турник и подтянул себя из кресла. Ра-аз… Карину попытались устранить, значит, она стала опасной. Два-а… Ее не стали травить хитрым ядом, как Гусляров, а решили скомпрометировать перед журналистами. Дорого ли стоят слова наркоманки? Три-и… Как-то это мало похоже на действия жестоких вражеских спецслужб… Четыре-е… И на отечественную службу безопасности тоже не похоже — те не стали бы обращаться к местному гопнику… Пя-ять… Гопник — университетский. Гусляров отравили неподалеку от университета, на Карину напали прямо в коридоре, наркотик передали в кафетерии. Ше-есть… А кто у нас был в университетском кафетерии с Кариной? Се-емь… Безопасник Поттер… который и раньше был, до того, как ей попытались подсунуть наркотик… и новый персонаж, историк Кроули! Во-осемь… Который вот так, с ходу узнал в кафетерии Карину. Де-евять… Которую видел до этого один раз в пабе «Слон и гвоздь». Де-есять…

Босс отпустил турник и плюхнулся обратно в кресло. Пробежал пальцами по клавиатуре. В квартирке в одном из жилых районов Лондона хрюкнули трубы, принимая снова побежавшую по ним воду, мигнул монитор лэп-топа, отключая батарею, и тихонько щелкнул, открываясь, электронный замок двери.

— Вещи разложи по местам, ты никуда не едешь. Свяжусь с тобой, когда понадобишься. Через файлообменник. — Босс гадостно усмехнулся. — Попробуешь смыться… сам понимаешь. — он помигал записью нападения на Карину. — Будешь вести себя хорошо… — он многозначительно помолчал, глядя, как встрепенулся Крис… и закончил. — Запись так и останется у меня. Навсегда. — и с удовольствием понаблюдал, как тот опять поник на стуле.

Босс уже потянулся отключиться…

— Слышь, хакер! — снова хватаясь за лэп-топ, заорал Крис.

Еще к компьютерам надо приделывать маленькие, но крепкие ладошки. На механических рычагах. Чтоб сразу такому Крису по рукам — ляп-ляп!

— Ты ж в сети что угодно можешь? А может… того… у меня на счету всего двести фунтов… Припишешь к ним пару ноликов? Ну чего тебе стоит, это ж не бумажки, в смысле, ненастоящие деньги! А так, циферки в Интернете!

[1] «Может, потому что я лондонец, я так люблю Лондон…» (англ.) Песня Хьюберта Грега, классический хит, 1947.

[2] Северная линия лондонского метро

[3] Нелегально занятые, обычно нуждающиеся в ремонте, дома, превращенные в коллективное жилье.

Глава 10. Разбойники и лорды

— Что вы натворили, Дженкинс! — злобно прошипел мистер Фокс. — Впервые в жизни меня просто-напросто вышвырнули вон!

— Не понимаю я ничего в банковской цифири… — Дженкинс, кажется, совершенно не слушал мистера Фокса, косясь на привратника. — Езжайте домой, джентльмены. Я тут немного задержусь. — и торопливо нырнул обратно за дверь банка.

Я оглянулся на грузившихся в карету джентльменов… вернее, грузивших мистера Фокса… и тоже метнулся к двери, за которой скрылся Дженкинс. Приник к тяжелой створке…

— Видел! — мне удалось различить сдавленный шепот привратника. — Я снаружи у дверей ждал, вдруг придет кто. Гляжу, мистер Вудс шагает… чуть не бегом бежит! Ему-то двери открывать я не стал…

— Чего так? — отрывисто спросил Дженкинс.

— Откроешь, а он покраснеет только, как девица, глаза опустит и шмыг внутрь! Никогда и пенса не пожалует! Клерки говорят: мамаша у него бедствует, с младшими братцами, вот все им! Только у меня, знаете ли, тоже мамаша имеется! И даже братец, пропойца паршивый…

— Не отвлекайся, про второго говори! — оборвал его Дженкинс.

— Так я ж и говорю: Вудс по ступенькам вверх побежал, а тот, второй… Красивый молодой человек, года на два мистера Вудса постарше. Он мимо прошел, небрежно так, будто они и не вместе. Только вот что хочешь в заклад ставлю — вместе! Незнакомые люди так друг от дружки не отворачиваются!

— Ты, гляжу, все примечаешь! — восхитился Дженкинс.

— Работа такая! — важно согласился привратник. — Этот, второй-то, все оглядывался, будто боялся кого — а сам все одно по середине улицы вышагивал и рукой эдак форсисто помахивал, дескать, глядите, экий я красавец! Вот что гонор-то с людьми делает!

— И куда пошагал?

— К конкурентам нашим, на ту сторону улицы. Только знаете что, сэр? Вот тут за ним и впрямь присматривали — сморчок какой-то! Из-за угла тоже бегом вывернул — аж лохмотья его развевались! Увидел, что тот второй молодой господинчик, не Вудс который, в соседний банк заходит, и сразу успокоился. К стене прислонился и давай табак жевать, будто просто так стоит, без дела. Господинчик вышел и снова по улице зашагал, а сморчок за ним поковылял.

— Хромал, что ли?

— Прихрамывал. Не так чтоб сильно…

— Лицо-то его помнишь?

— Молодого джентльмена?

— Сморчка!

— Никак нет! Лица я не разглядел, только фигуру тощую, да лохмотья.

— Ладно, сойдет… — пробормотал Дженкинс, что-то звякнуло — не иначе как «благодарность», достаточно щедрая, потому что дверь перед Дженкинсом привратник распахнул со всей любезностью. Дженкинс бегом спустился по ступенькам и ринулся через улицу — к дверям другого банка.

Следовать за ним я не стал. Я и так знал о договоренности секретарей: мистер Вудс идет в настоящий банк, где и впрямь ждут деньги, а мистер Гольцов должен был увести возможную слежку за собой. Но увы, рассказать о том, что мне известно, я не мог.

Коляски милорда у крыльца уже не было. Я, конечно, не такой знаток Лондона как русский кучер Гаврила, но сегодня потеряться я не боялся. Просто припустил изо всех сил в сторону Мэнсфилд-стрит и очень скоро увидал задок коляски, исчезающий за поворотом — Гаврила опять искал объезд мимо запруженных людьми центральных улиц. Я тоже свернул за угол и…

— А ну вылазь, лорды! — раздался хриплый возглас и прямо у меня над ухом громыхнуло.

Я метнулся в сторону. Пуля с глухим стуком впилась в задок коляски. Лакей рухнул с запяток и быстро-быстро пополз в сторону — значит, цел. Только что пустой, узкий проулок стремительно заполнялся людьми. Двое в совершеннейших лохмотьях схватили под уздцы лошадей, третий бродяга сунулся прямиком в коляску, целясь из двузарядного пистоля милорду в лицо.

Я огляделся — неужто никто не поможет? Но кроме спутников милорда и разбойников в проулке не было ни души. Лишь на верхнем этаже ближнего дома стремительно захлопнулось окно — местные жители выбирали благоразумие, а не отвагу.

— Выходи! — бродяга угрожающе потряс пистолем.

— Не тычьте мне это в лицо, любезнейший! — надменно процедил милорд.

— Ишь ты! А захочу — и ткну! — ощерился бродяга, и впрямь тыча дулом милорду прямиком в нос…

Тяжелый набалдашник трости ударил по вытянутой руке бродяги — по сгибу локтя. Рука треснула, как сухая ветка, и повисла, не по-людски вывернувшись на сторону. Пистоль выпал из разжавшихся пальцев, стукнулся об подножку… и с грохотом пальнул. Всплеск пламени из обеих стволов лизнул дно коляски… пули впились в мостовую в полудюйме от уползавшего лакея. Тот только сдавленно хрюкнул и замер, уткнувшись лицом в помойную лужу.

Милорд выскочил из коляски, будто это им выстрелили! Его трость ударила нападавшего в грудь и тут же опустилась на голову, заставив рухнуть на колени.

«Сзади!» — хотел закричать я, но вопль застрял у меня в глотке, вырвавшись лишь глухим стоном. Но милорд то ли услышал, то ли почуял — стремительно развернулся на каблуках. Метнувшаяся из-под колес тень вздыбилась над мистером Фоксом и оказалась еще одним разбойником в широком плаще.

— Замри, русский, или я вспорю ему брюхо! — этот четвертый нацелил тесак в живот мистеру Фоксу.

— Не пробьешь! — мистер Фокс хладнокровно ткнул в нападающего своей тростью.

Толчок лишь отпихнул убийцу, но тут карету рвануло в сторону, бродяга с тесаком пошатнулся… милорд присел в глубоком фехтовальном выпаде, его трость ударила сквозь открытые дверцы коляски — нападающему прямо в оскаленную пасть! Желтые зубы мгновенно окрасились кровью, а милорд проскочил коляску насквозь — прямиком через колени мистера Фокса! — и обрушился на разбойника как карающий ангел возмездия!

Бандит отмахнулся тесаком, с хрустом отколовшим щепу от трости милорда.

— Да вы храбрец, Фокс! — орудуя тростью, точно саблей, прокричал милорд.

— Я толстяк, сэр! — даже не думая шевелиться, все с тем же неспешным достоинством ответствовал глава вигов. — Я знаю свои возможности. — и он принялся застегивать разошедшиеся на животе пуговицы жилета.

Коляска дернулась из стороны в сторону — вставший на козлах Гаврила орудовал хлыстом. Удар! Крича от боли, один бродяга отлетел прочь от лошадей. Хлыст изогнулся змеей, впиваясь второму в глаза — несчастный отчаянно закричал, закрываясь ладонями.

— Стой! — подгоняя коня, в проулок ворвался Дженкинс. Вскинул руку с пистолем, пальнул… Пуля впилась в стоящую у стены бочку и из отверстия хлынула струя воды, окатив жмущегося к мостовой лакея. — Стоять, я сказал!

Почему-то этот призыв, подкрепленный взмахом пистоля, произвел на бандитов вовсе обратное действие. Может, потому, что пистоль был однозарядный и они знали, что пуль у Дженкинса не осталось. Разбойник с тесаком стремительно отпрыгнул назад, пнул на ходу приятеля, что получил удар хлыстом — и они стремглав кинулись бежать.

— Стой! — продолжал надрываться Дженкинс, гоня коня за ними.

Лошадиный бок прошелся впритирку к милорду, заставив того запрыгнуть обратно в коляску, опять чуть не на колени к мистеру Фоксу.

Бандиты проскочили мимо лошадей… Я не видел, что они сделали, но гнедой заржал и рванулся из упряжи. Гаврила вцепился в вожжи, коляска заходила ходуном, заставляя джентльменов хвататься за поручни… и тут мимо и без того беспокойных лошадей, пронзительно крича, и грозя разряженным пистолем, пронесся Дженкинс. Лошади неистово заржали, коляску занесло боком, со всей силы ударив бортом об стену дома.

— Ауууу! — то ли застонал, то ли взвыл мистер Фокс. И жалобно добавил. — Вы на мне лежите, милорд!

— Согласитесь, Фокс, это лучше, чем если б наоборот: я б не выжил! — прокряхтел милорд Воронцов и забарахтался, пытаясь подняться. Гаврила кинулся господам на помощь.

Наконец милорд выбрался наружу, огляделся и вдумчиво пробормотал по-русски:

— Чтоб вас архангелы и все святое воинство в землю на двенадцать аршин вглубь да потом три раза через коромысло! — и закончил уже по-английски. — Тут еще двое было! Сбежали, мерзавцы!

Но я и это-то не столько слышал, сколько догадывался, потому что снова оставил джентльменов, и теперь спешил за ковыляющими прочь бандитами. Громила с окровавленным от Гаврилиного хлыста лицом почти волок на себе прибитого милордом разбойника с пистолем. Громила и побитый, как я решил их называть, довольно быстро ковыляли… вслед за скачущим Дженкинсом… будто пытались того догнать!

— А ну стой!

Беглецы, за которыми скакал Дженкинс, дружно сиганули через забор. Сыщик Ассоциации рванул узду лошади — та закружилась на месте, подбивая задом.

— Не уйдете, канальи! — Дженкинс погрозил хлыстом поверх забора… и погнал лошадь дальше по улице, видно, в поисках прохода, который помог бы ему добраться до беглецов. — Гони, кляча! Гони! — через мгновение он исчез за поворотом, но издалека еще слышались его азартные вопли.

Будь я на месте беглецов, мне бы их одних хватило, чтоб сбежать подальше от преследователя.

Громила и побитый то и дело поглядывали ему вслед… возясь рядом с высоким крыльцом одного из домов. Отодвинули доску в дощатом заборе… и один за другим нырнули в открывшуюся дыру. Немного выждав, я последовал за ними.

Глава 11. Тайная жизнь пылесоса

— Я даже не знаю… — отирая руки грязным фартуком, растерянно промямлила стоящая на крыльце женщина.

— А я чё, знаю, что ли? — парень в фуражке службы доставки выдул пузырь жвачки и смачно облизнулся, когда тот лопнул. — Мы вашему боссу звонили? Звонили! Он сказал, что будут дома? Сказал! Вы дома? Дома! А что мистер Кроули предупредить забыл, так это вы между собой решайте.

— Я тут всего лишь убираю… — продолжала сопротивляться женщина.

— Тем более! Значит, это вам! — ухмыльнулся парень. — Ну же, леди! — он сунул ей ручку и бланк квитанции. — Доставка оплачена, доставка произведена, расписывайтесь, и я поехал дальше! Не забудьте поставить время на десять минут раньше — пока я тут с вами препираюсь!

— Ну, уж десять! Самое большее пять! — возмутилась женщина и наконец расписалась в квитанции. Сверток — плоский и широкий — немедленно свалился ей на руки, а курьер пошагал обратно к своему авто. — Эй! А почему «тем более»? — в обтянутую форменным жилетом спину крикнула она.

— На упаковке почитайте! — ответил он и захлопнул дверцу. Дребезжа, как ведро с болтами, старенький фиат вырулил из улицы.

По упаковке тянулись китайские иероглифы. Наконец, в углу, она рассмотрела полусмазанную надпись по-английски.

— Пылесос? Плоский такой? — она взвесила посылку в ладонях, и все еще качая головой, вернулась в дом. — Надеюсь, мистер Кроули не собирается меня уволить? — она поставила посылку под вешалку и снова принялась елозить шваброй по плитам пола, нет-нет, но поглядывая на сверток. Наконец не выдержала, сунула швабру в угол, и решительно направилась к свертку. — Я же должна посмотреть, что там привезли… Мистер Кроули сам говорил, чтоб я все проверяла… — она зашуршала бумагой, слой за слоем сдирая упаковку. Тускло блеснул скругленный угол, и уборщица взвесила на руках нечто, похожее на квадратную плиту металлизированного пластика. — А я тебя знаю! — радостно сказала она, вглядываясь в безжизненные лампочки на передней панели, будто в глаза живого существа. — Ты и правда пылесос! Который сам бегает! — она попыталась ткнуть пальцем в кнопку на поверхности. Ничего не произошло, она пожала плечами и снова поставила пылесос под вешалку. — Пусть мистер Кроули с тобой разбирается. — домыла пол, и ушла на кухню.

Оставленный под вешалкой пылесос тускло блеснул зеленым огоньком индикатора — будто кинул ей вслед настороженный взгляд. Но уборщица этого не заметила, а индикатор погас.

Возилась она еще долго: гремела посудой, шуршала. Наконец снова вышла в коридор и принялась надевать туфли. Еще раз оглядела тихо лежащий под вешалкой пылесос.

— На его столе ты точно порядок не наведешь. И люстру не помоешь. А так… может, хоть меньше пыли будет, пока меня нет. — неожиданно повысила голос. — Не шали мне тут! — и направилась к дверям. Хлоп! Дверь захлопнулась. Щелк! Закрылся замок. Топ-топ-топ… Ее шаги протопотали по ступенькам… И все стихло.

Жжжж… Теньк! Индикаторы на панели плоского пылесоса включились. Едва слышно загудел моторчик… пылесос стукнулся задником об стенку… и неторопливо выкатился из-под вешалки на середину коридора. Сложенная упаковочная бумага, шелестя, сползла с него и осталась валяться под вешалкой.

Деловито шурша колесиками, пылесос перевалил едва заметный порожек. Тихонько пискнул и… передняя панель отделилась от корпуса и начала подниматься, разворачивая видеокамеру. Вид на бледно-зеленое ковровое покрытие и ножки стола сменился картинкой комнаты-студии: деревянные книжные полки вдоль красно-кирпичных стен, тяжелый дубовый стол у французского окна, выходящего в крохотный — стул поставить да ноги вытянуть — садик. Камера накренилась назад — словно запрокинувшее голову животное. На столе стоял здоровенный монитор. Не лэп-топ. Занятно, но так даже лучше… Так, а сам комп где?

Медленно, почти не дыша, Большой Босс подкрутил колесико мышки: пылесос неловко дернулся назад… вперед… и бойко покатил вокруг стола.

— Гений! — хмыкнул Босс, против обыкновения имея в виду не себя, а Вадима Тихонова из «Белого гуся». А ведь он даже не предполагал, что ему предложат решение! Они просто болтали. Он никогда и ни с кем не позволял себе просто болтать, и только Вад стал для него чем-то вроде… друга? Друзей в его положении заводить — лучше сразу само-стереться, но… у них было много общих интересов и… Вад с компаньонами также хранили тайны своих личностей. Это сближало и помогало вовремя отступать от неловких тем. Если беседу не поддержали, значит, ты влез в запретную зону. Такие чаты Босс тщательно сохранял, собираясь как-нибудь написать программку и проанализировать: то, о чем человек не хочет говорить, может много о нем рассказать. Собирался, собирался… но так и не сделал. Времени как всегда не хватало, да и… были вещи поинтереснее.

Вот на шутку: «был бы комп на ножках…», последовал вопрос: «На колесиках сойдет?», а дальше… Вад вытащил откуда-то китайский пылесос — Боссу показалось, что поймал на полу собственного офиса. Колесики еще крутились, когда гаджет переворачивали кверху брюшком. И чей-то вопль: «Маньяк! Третий пылесос за неделю!». Потом ближайший компьютер развернули задом и принялись снимать панель — камера поймала хищный клювик отвертки. Издалека, словно сквозь подушку донеслось: «Мурка, паяльник мой дай, пожалуйста!», потом шум и толкотня, злобное шипение: «Ты со своим Вадькой и потом…» Изящная девичья ручка с утонченным маникюром и вычурным колечком на тонком пальчике изысканным жестом, точно цветок, поднесла паяльник к самой камере. «Вадька просил ему паяльник подать, а не тыкать им своему англичанину… прямо в камеру!» — неприязненно процедил финансист агентства, Сева. Боссу давно казалось, что Сева его недолюбливает. Хотя что им делить, они же и не видели друг друга никогда?

Хихиканье, стук… перед камерой на изящной ладошке последовательно появились маленький и тоже изящный гаечный ключ… отвертка… кусачки, больше похожие на маникюрные… моток цветных проводков… пара гаек великанских размеров (как потом Босс не старался, в пылесосе их не нашел). Наконец раздалось что-то похожее на рык: «Слушай, Кисонька, шла бы ты отсюда, если не хочешь, чтоб я все это к заклепкам на твоих джинсах припаял! Ты меня уже третий раза под локоть толкнула!» И камера отключилась. А через сутки включилась снова — и ему предъявили пылесос-шпион, с камерой, флешкой-манипулятором и начинкой от двух старых Apples. Правда, «Он больше не сосет» — смущенно сказал Вад. Похоже, он считал это серьезной недоработкой. Еще сутки заняла срочная пересылка гаджета в Британию. Счет, который Босс готовил Гуслярам, изрядно вырос, но дело того стоило.

Теньк! Камера наклонилась вбок, и комп заглянул за угол стола. Системный блок пристроился на каталке. Довольно урча, пылесос подкатил к нему — скругленные края позволяли заехать в любой угол. Остановился. Довольно щелкнул и… тонкая металлическая окантовка, словно хай-тековское украшение обвивавшая пылесос по периметру, принялась раскладываться, точно пружина. Превратилась в гибкую металлизированную ленту, протянулась, как рука… и припаянная к концу флешка нацелилась в USB-порт.

Большой Босс прикусил губу, по миллиметру двигая манипулятором… сейчас, вот сейчас… флешка уже царапнула по краю порта…

Пылесос дернуло назад. Системный блок с отверстием порта вдруг оказался далеко-далеко, точно унесся вглубь экрана. Что за ерунда? Мышкой, что ли, дернул? Вад, конечно, гений, но к его технике, спаянной на коленке из подручных материалов, приноровиться надо. Босс снова щелкнул мышью. Пылесос бойко зашуршал колесиками.

Данг! Теперь его ударило сбоку — от сильного толчка пылесос пошел юзом, картинка на экране описала полукруг, а на периферии камеры мелькнуло что-то… что-то… Босс принялся разворачивать камеру.

— Быстрей никак? — в адрес Вада ругнулся он. Он понимал, что это несправедливо, но… камера стрекотала и разворачивалась… неспешно… разворачивалась… Банг!

Удар с другой стороны швырнул пылесос вперед, снова мельтешение кадров… Стенка кинулась навстречу, в один миг выросла на весь экран и… Банг! Пылесос с размаху впечатался в ничем не покрытый шлифованный кирпич.

— Чтоб вас, Кроули… за любовь к естественным материалам… этим самым кирпичом… — и добавил пару слов из тех, что произносил Вад, не глядя схватившись за паяльник. — Что это было?

Конечно же, ему не ответили. В камере — кирпич на весь экран. В динамиках — ни звука. Босс подождал еще немножко… и еще… Покачал манипулятором с торчащей флешкой. Вроде, все цело. Что б он стал делать, если б эта штука отломалась, Босс даже задумываться не желал. Качнул камерой. Работает. Медленно и аккуратно принялся поворачивать камеру в одну сторону — уперся в полку. Повернул в другую… свет стал ярче, открылся вид на комнату, широкое окно, в которое лился солнечный свет, и стол. Еще подождал…

— Понятно, что «это ж-ж-ж — неспроста!» — повторил он одну из любимых фраз своей загадочной Pussy Cat, которая почему-то утверждала, что так говорил Винни-Пух. Хотя Босс, обожавший в детстве книжку Милна, точно знал, что ничего подобного там нет. — Только не видно ничего… — он аккуратно тронул мышку.

Пылесос зашуршал колесиками, оттолкнулся и поехал назад. Бдительно торчащая камера раскачивалась, как цветок на стебле.

Босс и сам не понял, услышал он что-то или интуиция сработала. Он вдруг резко рванул мышку по столу. Пылесос дернулся в сторону, едва не завалившись на бок, камера и манипулятор пронзительно задребезжали, что-то звучно чиркнуло по корпусу, снова мелькнула тень… И заполненную экранами темную комнату огласила сразу два яростных вопля:

— Ко-от! — орал Босс.

— Мряяяя! — грянуло из динамиков… и на весь экран расплылась оскаленная кошачья харя: зубы наголо, пасть алеет, глаза бешенные… И лапой прямиком по камере — бац!

— Ах ты ж! — завопил Босс, дергая мышь.

По несчастному пылесосу будто судорога прошлась… и он рванулся, стряхивая с себя кота. Кот издал боевой клич и кинулся следом.

Жужжа колесиками и дребезжа манипуляторами, пылесос мчался по комнате, а повернутая назад камера показывала настигающего кота. Стремительный взмах лап… хвост трубой… грозный разлет усов… жуткий оскал…

— Мряяя! — кот взмыл в прыжке… — Мряуууу!

Серое мохнатое брюхо пронеслось над объективом камеры… и пылесос встал, аж вкопавшись в ковровое покрытие колесиками.

— Мяяя! — ляпнувшегося на пол кота покатило, как клубок серой шерсти.

Пылесос взвыл моторчиком и рванул задним ходом.

— Мряяя! — когти пытающегося затормозить кота взрезали покрытие, полосуя натянутую ткань, он развернулся и снова кинулся вдогонку за врагом. — Мряяя!

Пылесос влево — кота занесло, но он выправился. Пылесос вправо — в высоком прыжке кот взвился на стол, на мгновение пропал из поля зрения камеры…

— Мряяя! — распластавшись, как летучая мышь, кот пикировал с высоты стола. — Мряу-мря! — пылесос содрогнулся, когда увесистая тушка приземлилась сверху, оскаленная кошачья морда снова прижалась к объективу, расплываясь на весь экран… и пылесос с оседлавшим его котом заметался по комнате, сшибая все, до чего сумел добраться! Ба-аннг! Медленно завалилась высокая напольная ваза с прихотливо изогнутой веткой… не разбилась, упав на мягкое… и — дзанг! — разлетелась вдребезги, когда пылесос врезался в нее задним ходом. Крупные расколки разлетелись в стороны, мелкие захрустели под колесиками. Ба-бах! — собой и котом пылесос врезался в фундаментальную ножку дубового стола. — Уааууу! — боевые кошачьи вопли перешли в испуганный вой, а разъяренный пылесос понесся прямиком в стену. — А-уууу! — когти скрежетнули по поверхности, и кот катапультировался прямиком на книжные полки. — Ляп, ляп, ляп! — книги одна за другой посыпались вниз. Из-под лап цепляющегося за полку кота вылетела бело-голубая статуэтка пастушки — голова у нее с хрустом отломилась. Кот сиганул вниз… пылесос несся ему навстречу, угрожающе стрекоча моторчиком и тряся манипуляторами. Кот оттолкнулся всеми четырьмя лапами… и дернул от полоумного гаджета прочь.

— Дави его! Не фиг было с когтями лезть! — мстительно заорал Большой Босс, бросая пылесос в погоню за котом. Кот принялся дряпаться на полки. Снова посыпались книги. — Да-аа! — победно вскидывая руки, заорал Босс. — Будешь знать… О черт, Кроули!

Камера бакалейного магазинчика на углу улицы демонстрировала мистер Кроули, неспешно шагающего в сторону дома.

— Чтоб тебе на весь хвост облысеть, морда кошачья! — Босс стремительно вырулил пылесосом обратно к компьютеру. Флешка на манипуляторе с размаху ткнулась в порт… и промазала. Ткнулась снова — чиркнула по краю порта и просто стукнулась о переднюю панель. Только сейчас Босс заметил как вывернуло манипулятор после гонки — теперь он торчал под углом!

— А-а-а! — заорал он, в ярости молотя клавиатурой об стол. — Да чтоб тебя… — клавиатура с размаху полетела в стену. Еще секунду он сидел, тяжело дыша — на соседнем экране Кроули входил в бакалею. Босс шумно выдохнул, и привычно вытащил новую клавиатуру. И взялся за мышь. — Аккуратно… — прошептал он. — По миллиметру… — скособоченный манипулятор скрипел и подрагивал, край флешки царапал пластик вокруг порта. Раз… другой… третий… Тыц! На один краткий миг они состыковались… легчайшим движением мышки Босс послал пылесос вперед и… щелк! Флешка вошла в порт! — Есть! — прохрипел Босс. Быстрый, почти пианистский пассаж по клавишам… комп пискнул, подключаясь… цепочка символов вырвалась из-под пальцев… и специально заготовленная программа ринулась в недра компьютера Кроули, копируя информацию на заготовленный аккаунт. — Три минуты… — прошептал Босс. — Всего три минуты…

Кроули с пакетом покупок вышел из бакалеи и заторопился вдоль улицы. Мимо построенных стенка к стенке одинаковых двухэтажных домиков, похожих на башенки красного кирпича.

— Две с половиной минуты…

Кроули осталось пройти пять домов…

— Две…

Всего три дома…

— Полторы…

Кроули уже неподалеку от крыльца…

— Мряяя! — атака была стремительной и неожиданной — затаившийся кот прыгнул на врага из-за угла, оседлал, обхватил лапами…

— Блямс! — стремительно наклонившаяся камера долбанула его промеж ушей.

Морда у кота стала совершенно обалдевшая — он так и замер, обнимая лапами пылесос и тупо глядя перед собой. Блямс, блямс, блямс! — камера замолотила, островок шерсти меж ушами то удалялся, то разрастался на весь экран.

Кроули вставил ключ в замок.

Кот завопил, почти заглушая короткий писк компа, и сиганул в сторону, а Босс рванул мышь вниз по столу, заставляя пылесос дернуться назад, выдирая флешку из порта. И со всех колесиков кинуться к дверям.

Кроули распахнул дверь… На него, из погруженной в полумрак прихожей собственного дома, мчался… инопланетный робот с глазом на стальном стебельке, вооруженный гибким стальным хлыстом! С воплем ужаса Кроули шарахнулся в сторону… и рухнул вниз головой через перила крылечка. Разогнавшийся инопланетянин, фактически, взлетел над ступеньками… приземлился на тротуар и на бешенной скорости помчался прочь, сверкая глазом и размахивая хлыстом. Из дома с утробным рыко-мявом вылетел кот… и ринулся вдогонку, желая сквитаться с врагом!

— Саймон, стой! — пытаясь подняться, закричал Кроули.

Но кот стремительно несся за стелющимся над тротуаром диском. На полной скорости диск заложил крутой вираж… и скрылся за углом. Следом, шкрябая когтями по асфальту, заложил дугу кот… и исчез тоже. Секунда… две… три… Кот с истошным мявом вылетел обратно, действительно вылетел, точно подброшенный взрывом! Приземлился на асфальт и непрерывно мяуча, помчался к дому.

— Саймон! — вскричал Кроули, протягивая к нему руки…

За углом диск пылесоса жужжал и щелкал в руках… студента-маркетолога Криса.

— Эй! Ты чего тут устроил? — растерянно глядя в глазок камеры, пробормотал тот.

Камера резко опустилась, со всей силы долбанув его в лоб.

— За что-о? — взвыл Крис. — Сам же велел прийти и забрать!

Конечно, забрать — не хватало такую ценную штуку использовать всего для одного задания!

— Вот и мотайте оттуда побыстрее! — буркнул Босс. Морщась и растирая пальцы, он смотрел как они уходят — гордо сверкающий пылесос и потирающий лоб и то и дело спотыкающийся после удара камерой Крис.

Глава 12. Побег из логова разбойников

Спотыкаясь и прихрамывая, они ковыляли прочь, шаг за шагом углубляясь в другой, совершенно незнакомый мне Лондон. С болезненным любопытством я глазел по сторонам — в таких местах мне бывать не приходилось, и я даже не предполагал, что таковые могут быть. Улочки, кривые и спутанные, будто связка веревок, беспорядочно закручивались вдоль Темзы. Домишки, скособоченные и закопченные, перемежались сущими лачугами — была даже хижина из ветвей, вроде тех, что сооружают деревенские пастухи, чтоб укрыться от дождя! Рядом валялась бутылка из-под дешевого джина, а изнутри доносился громогласный храп и торчали босые пятки. То есть, сперва-то мне почудилось, что пятки эти прикрывают странные черные башмаки — не сразу я понял, что то лишь облепившая их многодневная грязь. Если здешние улицы мостили, то это осталось в прошлом: от не просыхающих луж отчаянно смердело, под ногами хлюпала влажная земля, в которой тонули даже вездесущие «лошадиные кучи», истинный бич лондонских улиц. Одна такая с чавканьем расползлась под сапогом громилы — и снова мне потребовалось время, чтоб понять… не лошадиные то кучи вовсе! Тут даже привычных глазу конских поилок на перекрестках не было!

Улицы были пусты, но мне все казалось, что из-за плотно закрытых ставен, щелей в заборах, и кажется, даже сквозь стены пристально наблюдают недобрые глаза. Да и не одному мне: побитый грабитель то и дело беспокойно озирался, а его громила-приятель сжимал кулаки, стоило очередной тощей, закутанной в лохмотья фигуре мелькнуть вдалеке. У стены шевельнулась грязная куча — я шарахнулся в сторону. Куча шевельнулась еще раз — то, что представлялось комом грязи, оказалось человеком. Из-под обвисших, почти сплюснутых полей шляпы остро блеснули жуткие глаза на тощем, пергаментно-желтом лице с отметинами всевозможных пороков.

Я знал, что не должен показывать страха: позор для джентльмена праздновать труса перед отбросами общества, бездельниками, от рождения неспособными к честному труду — иначе что бы заставило их дойти до такого предела падения в нашем благословенном королевстве? Но ничего не мог с собой поделать — я боялся. Этого места, а еще больше чудовищно изможденных людей, так непохожих на всех, кого я видал раньше, что теперь сомневался — а люди ли они? И тут же встал как вкопанный, потому что… и впрямь увидал кобольда! Чернолицего подземного карлика, из тех что обитают в шахтах Уэльса… и только через пару мгновений понял, что это ребенок. Он притаился на углу, глядел на ковыляющих разбойников, и глаза его были совершенно волчьими. На крохотном детском личике.

Побитый вдруг вытащил поверх одежды потертый медяк на кожаном шнурке. Ребенок немедленно равнодушно отвернулся, нищий свернулся клубком, опять превратившись в неподвижную грязную кучу, а смутные тени, средь бела дня сгустившиеся у выхода из проулка, словно истаяли под лучами полуденного солнца. Облегченно выдохнувший громила заторопился, почти волоча побитого на себе. Я поспешил следом, молясь, чтоб мне и дальше сопутствовала шальная удача.

В проулке, куда свернули разбойники, было темно — узкую полосу дневного неба наполовину закрывал дом. Высокий, в три этажа, хоть и полуразрушенный, он нависал над проулком тяжелой темной громадой, и щерился пустыми провалами на месте окон. На прогнившем деревянном крыльце сидел еще один мальчишка в лохмотьях. Он лишь молча сдвинулся в сторону, давая проход, когда под ногой громилы жалобно взвизгнула нижняя ступенька.

— Кто есть? — поравнявшись с мальчишкой, угрюмо спросил громила.

— А кого надо? — хриплым голосом записного пропойцы ответил мальчишка и гулко закашлялся, за что немедленно получил пинок.

— Ты не умничай, ты отвечай, когда тебя спрашивают! — визгливо крикнул побитый, снова занося ногу для удара.

— Дядюшка на месте, а нанимателя пока нет. — пробурчал мальчишка.

— Без тебя знаю, что нет! — хмыкнул побитый, и все же отвесив привратнику еще пинка, заторопился к ободранным, и кажется, даже обожжённым дверям.

— Чего тогда спрашивал? — потер бок мальчишка, на что громила показал ему кулак, и оба разбойника ввалились внутрь.

Из дверного проема донеслась пара изумленных возгласов самого грубого толка, дающих понять, что громилу и побитого вовсе не ожидали увидать в столь плачевном виде. Я за ними не последовал, затаившись совсем неподалеку от торчащего на крыльце мальчишки. Зато в черном доме начались суета и шевеление — за пустыми оконными проемами мелькали тени, слышался шумный говор, ободранная дверь снова распахнулась, и морщинистый человечек в лохмотьях сбежал по ступенькам. Если подумать, данное швейцаром «Кэмпбелл Банк» прозвание сморчок исключительно подходило к его тощей, сутулой фигуре!

Заметно прихрамывая, сморчок двинулся вокруг дома. Я неслышно последовал за ним. И это было истинной удачей, потому что сам бы я ни за что не нашел это место! Сморчок наклонился, сдвигая грубо сколоченный деревянный щит у стены. Под ним скрывались щербатые ступеньки. Придерживая заткнутый за пояс здоровенный нож, сморчок заторопился вниз. В глубине что-то стукнуло, грохнуло и далеко, на пределе слуха, прозвучал ехидный голос, наверняка, самому сморчку и принадлежащий:

— Лежишь? Вот погоди! Приедет наниматель — мы тебя научим, дикарь, как на честных англичан руку поднимать!

Что ему ответили и был ли ответ, я не разобрал — изнутри донесся звук удара, короткий вскрик, потом снова удар… и сморчок вылетел наверх будто бутылочная пробка, выбитая крепким шлепком под днище! Остановился на верхушке лестницы. Вытирая кровоточащую губу, погрозил вниз кулаком… и со всех ног кинулся обратно в дом. Ну а я принялся аккуратно спускаться по ступенькам, почти не сомневаясь, кого там внизу обнаружу.

Тьма сомкнулась вокруг меня и тут же ее будто подсветило изнутри: спасибо Господу за его дары, великие и малые, в темноте я видел преотлично. В давние времена, сдается, тут была мясная лавка: с потолка свисали крюки, способные выдержать даже бычьи туши, а ниши в стенах были забраны решетками.

Он был в одной из таких ниш, за решеткой, под тяжелым массивным замком, да еще и скрученный по рукам и ногам, как шотландцы увязывают набитый требухой бараний желудок, когда готовят хаггис. По крайности, теперь я точно знал, что все подозрения Дженкинса беспочвенны, и мистер Гольцов не предавал милорда. Иначе не лежал бы сейчас тут, на каменном полу.

Я тяжко вздохнул: что теперь делать?

Узник вздрогнул, поднял голову и приникнув лицом к прутьям решетки, принялся вглядываться в темноту. Я замер — неужто услышал? Показываться ему на глаза нельзя, оставалось ждать.

Наконец, поняв, что ничего не разглядит во тьме подвала, мистер Гольцов уронил голову и тут же зашипел от боли. Мне даже почудился сдавленный всхлип, но этого, конечно же, быть не могло: блистательный русский секретарь не стал бы плакать как маленький мальчик в темном подвале. Даже если подвал и впрямь темный, а сам он связан. А что Дженкинс подвергает сомнению его доброе имя, мистер Гольцов и не знает. И не узнает, если погибнет здесь. Нет уж! Пусть сам с Дженкинсом разбирается!

Только вот как это устроить? Я безнадежно уставился на толстые прутья. Слой ржавчины на них был виден мне и в темноте, но надежности они от этого не потеряли. Замок и вовсе новехонький — да и вскрывать замки я не умел.

На шум наверху мистер Гольцов уже не шелохнулся, зато я заторопился обратно. Я мчался вверх по ступеням, когда понял, что опоздал. Единственное, что смог — метнуться в пустую нишу рядом с дверью и вжаться в камень стены.

Железная створка распахнулась и размытый, серый свет пасмурного лондонского дня на миг нарушил царящий в подвале сумрак.

— Пошел, тварь! — раздался хриплый голос и… на лестницу вывалился мешок. Длинный и почему-то невероятно страшный.

Знакомая парочка — громила и побитый — подхватили мешок с двух сторон и поволокли вниз, сдавленно ругаясь. Торчащие внизу мешка ноги в щегольских башмаках с пряжками цеплялись за ступеньки.

— Ой… ой… ой… Ай! — в такт толчкам сдавленно вскрикивал мешок. И наконец с воплем полетел на каменный пол.

Громила и побитый смачно отряхнули ладони… и с двух сторон с размаху пнули мешок.

— Таскай его еще, когда все кости болят! На этих ступенях и без груза убиться можно! — проворчал побитый и мешку достался еще один пинок подкованным сапогом.

Мешок сдавленно взвыл… и скорчился. Темнота за решеткой шевельнулась… мистер Гольцов вжался лицом в прутья, пытаясь рассмотреть, что происходит.

Дверь с грохотом захлопнулась, лязгнул засов. Озаряя мгновенно сгустившуюся мглу светом факела, по ступеням спустился еще человек. Чадное пламя проплыло мимо меня, мелькнула грязная рука с каймой под ногтями — человек придерживался за стену. При других обстоятельствах его пальцы прошлись бы точно по моему лицу!

— Чего встали? — прогнусавил сморчок. — Цепляйте его! — он кивнул на мешок.

Мешок снова подхватили, поставили стоймя… миг — плотную мешковину потянули вверх, открывая темный сюртук с выдранными пуговицами, висящий на нитках манжет рубашки, скособочившийся нитяный парик, закрывающий правый глаз… Человек-из-мешка отчаянно рванулся, кажется, пытаясь пнуть вцепившегося в него разбойника. Крепкий удар поддых заставил его захрипеть и согнуться, но его тут же дернули вверх… и за связанные запястья подцепили к торчащему из потолка крюку. Пленник пронзительно заверещал, дрыгая ногами. Громила содрал с него парик и затолкал в рот, так что верещание перешло в сдавленное мычание. Несмотря на выпученные глаза и обширную лысину в венчике коротких волос, открывшуюся под париком, я его узнал — это был управляющий! Из банка «Кэмпбелл».

Двое бандитов, повинуясь неожиданно властному кивку сморчка, заторопились на выход.

Не обращая внимания на яростно жующего собственный парик управляющего, сморчок неспешно закрепил факел в держателе на стене. Огляделся… и кривая усмешка точно ножом прорезала его морщинистую тощую физиономию.

— Любопытствовать изволите, молодой сэр? — прогнусавил он, глядя на приникшего к решетке мистера Гольцова.

Глаза русского секретаря яростно блеснули.

Сморчок загремел ключами, отпирая клетку.

— Так вам удобнее будет! — выволакивая Гольцова из клетки за стягивающие его ремни, хмыкнул он. Ворочая связанного пленника, будто тюк с товаром, прислонил к стене. — И видно все преотлично! — он подтащил поближе к факелу грубо сколоченные деревянные козлы… и не глядя ни на одного, ни на второго пленника, принялся выкладывать на них жуткие инструменты!

— Это вот шильце! Незаменимая вещь… если вдруг шкуру проткнуть надо!

Мне словно льдинкой провели по внутренностям — шильце покрывала бурая корка… больше всего похожая на запекшуюся кровь.

— А это вот тисочки — если зажать чего… да стиснуть покрепче… да повернуть! — сморчок недвусмысленно пощелкал здоровенными тисками. — Ножики еще есть, разные ножики… И поменьше и побольше… Ушки обрезать, например… Вот зачем тебе два уха, парень? — выразительно помахивая тесаком, сморчок повернулся к мистеру Гольцову. — Знаешь его? — он указал вдруг кончиком тесака на болтающегося на крюке управляющего.

— Впервые вижу. — хрипло отозвался мистер Гольцов.

Сморчок приник морщинистой щекой к лезвию тесака и пригорюнился, совсем как мистрис Palashka, укоряющая маленького мастера Майкла за шалости.

— А вот — верю! — торжественно провозгласил он и даже покивал в подтверждение. Повернулся к управляющему. — А ты его — знаешь?

Управляющий засучил ногами, так что его мотнуло на крюке, и забубнил что-то сквозь забитый в рот парик, неистово пуча глаза.

— Ах да! — сморчок выдернул у него изо рта обмусоленный парик.

— Кто вы такие? Что вам надо? Отпустите меня немедленно! — мрачный подвал заполнил оглушительный крик. — М… что вы де… м-м-м…

Сморчок поморщился — и затолкал кляп обратно управляющему в глотку. И… со всей силы пнул его ногой в живот. Управляющий закачался на веревках, яростное мычание сменилось дрожащим стоном.

— Я сейчас снова спрошу… а ты отвечай. — сморчок поднес кончик тесака к испуганно выпученному глазу управляющего. — Знаешь его? — он кивнул на мистера Гольцова. Покачал тесаком — несчастный управляющий испуганно следил глазами за мелькающим острием — и наконец вынул кляп. — Отвечай!

— Н-н-не имею чести… — дрожащим голосом пробормотал управляющий.

— Тоже верю! — взмахом тесака чуть не располосовав управляющему глаз и нос, вскричал сморчок. — Не будешь же ты врать старому дядюшке Ранту[1]!

Как его метко прозвали!

— А что ты дал его приятелю? — вкрадчивым тоном шепнул он управляющему в самое ухо.

— Какому приятелю? Я не понимаю, о чем вы! — отворачиваясь от явно не благовонного дыхания дядюшки, выдавил управляющий.

— А вот теперь не верю! — укоризненно сказал тот и… новый пинок заставил управляющего задергаться, как червяка на рыболовном крючке.

— Откуда я могу знать его приятеля, если я его самого не знаю! — простонал он.

— Не прикидывайся глупее, чем ты есть! — последовал новый удар. Дядюшка подождал, пока поскуливающий от боли управляющий перестанет раскачиваться. Цепкие, как крабья клешня пальцы ухватили управляющего за подбородок. — Русский варвар оставил тебе деньги, большие деньги. Золото!

— Не мне, а банку… — пролепетал управляющий.

— Начинаешь соображать! — дядюшка Рант ответу обрадовался. — За деньгами пришел мальчишка. Во-от, вспомнил! Ты мальчишку переодел… — на этих словах лицо его исказилось от злости, жалобно всхлипнувшему управляющему достался новый пинок. — …через черный ход выпустил… — еще пинок. — …еле догнали, хорошо, что он сразу домой побежал… А еще ты ему что-то дал. Вместо золота. Что? Вексель? Чек? Мальчишка тебе что-нибудь говорил? Где он мог его спрятать? Ну? Отвечай!

— Он ничего не говорил! — нож снова метнулся к лицу, управляющий истошно заорал. — Клянусь!

— Что… ты… ему… дал? — процедил дядюшка Рант — воздух со зловещим свистом сочился в дырки меж черными гнилыми зубами.

— Если скажете, он вас тут же убьет. — негромко и очень спокойно сказал мистер Гольцов.

— Заткнись! — брошенный нож сверкнул в свете факела и глухо ударился о каменную стену у самой головы русского секретаря. Брызнула мелкая каменная крошка, нож с лязгом упал на пол. — Еще слово — язык отрежу!

— Как же я ему не скажу? — управляющий судорожно всхлипнул от боли в стянутых веревкой запястьях.

— Верно! Как же ты мне не скажешь, если я тебе вот это шильце в колено воткну! Сквозь все жилочки, сквозь все косточки…

— С проколотым коленом можно жить! — быстро сказал мистер Гольцов.

— Посмотрим… — дядюшка ухмыльнулся, скаля черные пеньки зубов… и не торопясь двинулся к управляющему. Заржавленное шило поблескивало в его руке. Управляющий заверещал — страшно, жутко — и задергался снова, отчаянно пытаясь отодвинуться подальше от надвигающейся на него зловещей фигуры.

Я лишь дрожал, будто… будто пудинг! Я никогда не думал… не подозревал, что в нашей славной Британии! В столице! Может твориться такое! Сейчас проклятый сморчок проткнет управляющему колени и даже если тот не заговорит сразу… у дядюшки Ранта тиски есть. Но что же мне делать? Я же… я же ничего не могу! Я не мистер Гольцов, и вовсе не способен на драку! И я сделал ту малость, на которую был способен. Я… лязгнул дверным засовом. Один раз. И второй.

Дядюшка Рант остановился. Задрал голову и посмотрел наверх.

— Эй! Громила? Джок? Это вы там?

Я затаился у двери. Дядюшка еще мгновение подождал… и снова повернулся к притихшему управляющему.

Я лязгнул засовом еще раз…

— Да что такое! — дядюшка, прищурившись, уставился в темноту.

Я рискнул и лязгнул опять.

— Кто там возится? — с разгорающимся бешенством выпалил дядюшка. Покосился на пленников… наверх… и принялся подниматься по ступенькам, бормоча на ходу. — Чего надо-то? Или известия какие…

Мне не хотелось этого делать! Ведь если у меня не получится — конец всему! В последний момент мне отчаянно захотелось прижаться к стене, вдавиться в каменную кладку, чтоб только меня не увидели, не заметили, не…

Я сделал шаг вперед и заступил ему дорогу. И в слабом свете горящего внизу факела увидел его лицо — близко-близко. И узнал его. А он… увидел и узнал меня.

Его черты страшно исказились: лицо сперва сжалось, как стиснутый в кулаке платок, так что одна морщина наползла на другую. Потом он распахнул рот, обдав вонью гнилых зубов… и пронзительно, на одной ноте, закричал. Шарахнулся назад, отчаянно, будто мельница, замахал руками и… полетел вниз, всем телом колотясь о крутые каменные ступени. Раздался хруст… и он замер у подножья лестницы: шея вывернута, как у сломанной разъяренным кукольником марионетки. На лице застыло выражение запредельного ужаса.

Я метнулся обратно в нишу, и снова затрясся. Боже! Папенька… маменька… я человека убил!

— Это что ж? — управляющий качнул крюк, чтобы хоть через плечо глянуть на лежащее у лестницы тело. — Он… мертв?

На миг в подвале воцарилась тишина, а потом мистер Гольцов опрокинулся на каменный пол и извиваясь, пополз к тесаку.

— Освободите меня немедленно! — завопил управляющий.

— Замолчите! — рявкнул мистер Гольцов, пытаясь пристроить связанные руки над лезвием. — А впрочем, кричите! Вас же тут вроде как пытают…

После этих слов управляющий немедленно замолчал и только смотрел как мистер Гольцов возится, пытался перепилить свои путы. Лезвие царапнуло стягивающий запястье ремень… прошлось по живой коже… снова ремень… и снова длинный алый порез располосовал русскому секретарю руку… Лезвие раз за разом соскальзывало, кровь сочилась, пропитывая манжеты. С губ его то и дело срывались стоны, но он пилил… пилил… И вдруг тихое — банг! И туго натянутый ремень лопнул!

Мистер Гольцов откатился, прижимаясь лицом к камню и хрипло дыша. Управляющий шевельнулся, крюк под потолком глухо брякнул. Мистер Гольцов тяжело перевалился на спину… и постанывая, принялся разматывать веревки окровавленными руками.

— Освободите же меня, наконец! — прошептал управляющий.

— Вот теперь уж верно помолчите! — огрызнулся Гольцов, наскоро обматывая окровавленные запястья обрывками собственной рубашки. С трудом поднялся на колени… выдохнул… подобрал тесак, и покачиваясь, двинулся к управляющему.

— Эй… сэр… вы поосторожнее… — управляющий снова шарахнулся, точно передумал освобождаться.

— Стойте спокойно, сэр! — мистер Гольцов приподнялся на носках и принялся пилить веревку.

— Ф-ф-уххх! — веревка чвякнула под лезвием тесака — управляющий едва не свалился наземь. Тут же подскочил и со всех ног кинулся к лестнице.

— Стой! — русский секретарь прыгнул к нему на плечи, заставив споткнуться и рухнуть на колени рядом с мертвым сморчком.

— Что вы дела…

— Тихо! Хотите снова на крюке повиснуть? А если там кто за дверью? Что-то ж стучало? — Гольцов окинул лестницу подозрительным взглядом.

Но меня не увидел.

— Вы думаете, сэр… — дрожащим голосом начал управляющий.

— Что отсюда надо выбираться. Но осторожно. — Гольцов собирал с козел ножи, торопливо рассовывая их за пояс и в карманы сюртука. Один он протянул управляющему.

— Я человек мирный! — испуганно пряча руки за спину, пролепетал тот.

— А они — нет. — русский секретарь указал кончиком ножа на лежащее у лестницы тело.

Управляющий только глухо застонал, схватил нож, выставил его перед собой… и зажмурил глаза. Мистер Гольцов поглядел на него с сомнением, потом встряхнул головой, так что не стянутые как обычно, лентой, волосы его рассыпались по плечам, подобрал тесак дядюшки Ранта и двинулся к лестнице. Заслышав шаги, управляющий приоткрыл один глаз, и кинулся следом.

У лестницы Гольцов остановился, поглядел на изломанное тело, пробормотал:

— Что же ты там увидел?

…Заставив меня лишь сильнее вжаться в камень, молясь, чтоб тьма и слабые блики факела укрыли меня.

…переступил через тело. Управляющий постарался обойти труп, испуганно косясь на расплывающуюся вокруг головы сморчка темную лужу, и елозя задом по каменной стене.

— Держитесь за мной! — скомандовал мистер Гольцов, набрасывая полу своего сюртука на засов и медленно, бесшумно отодвигая его. Также медленно, по полдюйма, приоткрыл дверь и прижался глазом к щели.

— Ну что там, что? — нервно прошептал управляющий.

Дремлющий на табурете у двери громила поднял голову… и начал медленно оборачиваться…

Мистер Гольцов прыгнул наружу. Нож в его руке ударил со скоростью змеи… Громила, с неожиданной для такого огромного тела прытью, отскочил в сторону, рыкнул:

— Ах ты ж сморчок поганый, как же ты их выпустил! — и кинулся на Гольцова, выставив пудовые кулаки.

Прыжок, уход… с легкостью опытного фехтовальщика Гольцов уклонился от «бычьей» атаки… и наискось полоснул тесаком. Лицо громилы окрасилось кровью. Он слепо махнул ручищей, будто гигантским крюком. Попади Гольцов под такой удар — его бы просто смяло! Но секретарь уклонился снова, пнул табуретку — та врезалась громиле в колени, он пошатнулся. Гольцов прыгнул вперед, тесак с хрустом вошел громиле в плечо. Закричать он не успел — кулак Гольцова жестко ударил ему в кадык. Громила захрипел, а Гольцов толкнул его изо всех сил — прямиком в дверь подвала. Без единого звука громила ухнул во тьму. Секретарь захлопнул дверь, заклинил ее табуреткой, огляделся… и увидел управляющего уже в конце проулка, со всех ног улепетывающего прочь. Мистер Гольцов ругнулся и кинулся следом.

Я облегченно перевел дух: получилось! И никто не узнает, что я замешан! Меня не хватятся, домочадцы милорда и раньше-то не слишком обращали внимание на мое присутствие или же отсутствие. Но я должен быть в особняке раньше беглецов! Я помчался по уже знакомой дороге. Я знал уже так много. Больше, чем мистер Гольцов. Больше, чем Дженкинс. А о еще большем — догадывался. Но что же мне делать с этим знанием, если я никому не могу о нем рассказать?

[1]Runt— сморчок (англ.)

Глава 13. Снова дома, снова труп

— Бах! Бах-бах! Барабах! — входная дверь особняка ходила ходуном.

— Ivashka! Ты что, опять спишь на посту? — с серебряным соусником в руках дворецкий Бартон выскочил из буфетной.

— Никак нет, сэр! Просто не открываю. Хорошие люди так-то средь бела дня в честной дом ломиться не станут! — вытянулся во фрунт привратник. — Bashibuzuki какие-то черные — в окошко видать! — и несмотря на сплошь покрытые золотым шитьем, а потому плохо гнущиеся в локтях рукава ливреи, с немалой ловкостью извлек из-за портьеры у дверей заряженное ружье.

— Как они к дверям подошли? Ты что, ворота не запер? — зло бросил мистер Бартон.

— То не я! То Гаврилка-кучер за собой…

В дверь снова загрохотали.

— Потом разберемся! А ну-ка, пальни в них! Пусть убираются, пока милорда с гостями не потревожили!

— Это мы с нашим удовольствием! — возрадовался привратник, вскакивая на подставку и одни плавным, хорошо отлаженным движением вгоняя ружье в щель над дверью. Грянул выстрел и — я едва не свалился с парадной лестницы! — из-за двери донесся пронзительный крик.

В буфетной с грохотом разбилось стекло. Дверь буфетной распахнулась, всей тяжестью дубовой доски ударившись о стену — точно ее пнули изнутри, и оттуда выскочил человек.

Соусник словно выпорхнул из рук Бартона, и полетел прямиком в этого самого человека. Тот упал ничком, да еще и перекатился, роняя на узорчатый паркет комья мокрой грязи. Со свистом артиллерийского снаряда соусник влетел в распахнутую дверь буфетной… снова грохнуло и зазвенело. Страшно, как перед смертью, вскрикнул дворецкий, привратник рванул на себя застрявшее в окошке ружье…

— Я, конечно, голоден как сто волков. — выскочивший из буфетной человек приподнялся на локтях… и пальцем снял с паркета каплю соуса. — Но с соуса, пожалуй, начинать не буду!

— Мистер Гольцов? — растерянно прошептал Бартон, а я шумно выдохнул. После всего, что мне пришлось вынести ради его освобождения, недоставало еще, чтоб русского секретаря прибили соусником на пороге дома! Гольцов нужен мне! То, что не сумею сказать я — должен сказать он!

— Дверь открывай, Ивашка! — вскакивая на ноги, скомандовал русский секретарь милорда. — Ежели вы мне там банкира пристрелили, я вас своей рукой на пороге положу, дураков, прости Господи!

— Сэр! — вскричал скандализированный мистер Бартон.

— Тихо! — отрезал Гольцов, и в тоне его была та же властность, что у милорда. Я тут же вспомнил, почему Бартон всегда недолюбливал русского секретаря. Все же человек должен понимать свое место и вести себя соответствующе.

Привратник, даже не оглядываясь на аж раздувшегося от гнева дворецкого, рванул дверную створку.

— А-а-а! — в дверном проеме, будто в раме картины, нарисовалась мокрая от недавнего дождя подъездная дорожка… и оборванная, грязная до безобразия фигура банковского управляющего. Он торопливо ковылял прочь, хлюпая вконец развалившимися башмаками. Стук двери за спиной заставил его подпрыгнуть… и с удвоенной скоростью заковылять к воротам.

— Эй! Сэр! Стойте! — выскакивая на парадное крыльцо, заорал русский секретарь.

— Остановить? — деловито осведомился Ивашка и… вскинул ружье к плечу.

Испуганный крик застрял у меня в груди.

— Я тебе остановлю! — рыкнул Гольцов, перемахивая через балюстраду парадного крыльца и бегом бросаясь за пытающимся уковылять управляющим.

— То стой, то не останавливай… Сами не знаете, барич, чего хотите! — опуская ружье, хмыкнул привратник.

— Раньше мазать не надо было! А еще бывший солдат! — рявкнул дворецкий.

— Так я ж поверх головы… Для острастки, чтоб спугнуть! — растерялся привратник. — Живая ж душа… Да и приказу не было!

Дворецкий лишь фыркнул в ответ, и заступил дорогу мистеру Гольцову, который вел управляющего обратно, что-то торопливо нашептывая ему в ухо и твердой рукой пресекая попытки снова сбежать.

— Мистер Гольцов, сэр! Мало того, что вы пропадали невесть где, так еще тащите в дом грязного нищего! — выпятив грудь, Бартон шагнул им навстречу, и на лице его была написана решимость лечь у порога, но не пропустить.

— Я не нищий! Я управляющий «Банком Кэмпбелл»! — управляющий попытался выпрямиться — подсохшая грязь посыпалась с его сюртука.

— Каждый попрошайка с улицы может назваться хоть управляющим банка… хоть святым Джорджем или премьер-министром Питтом! Вон, грязный оборванец!

— Оставьте, Бартон! — устало обронил Гольцов — и просто шагнул в дверь, волоча за собой сопящего от обиды управляющего — и было ясно, что ничто русского секретаря не остановит. Окажись Бартон у него на пути, просто снесет и не заметит. И дворецкий невольно сделал шаг назад. Не глядя, Гольцов прошел мимо, топча начищенный до блеска паркет грязными сапогами. — Семен Романович в столовой?

— Да, в малой… Нет! — очнувшийся Бартон кинулся за ними и схватил управляющего за запястье, пытаясь оттащить от двери.

— А-ай! — управляющий коротко вскрикнул и рванулся, пытаясь освободиться. Бартон его немедленно выпустил.

Воцарилась тишина. Все глядели на дворецкого. И я глядел. Бартон явственно смутился.

— Я… Простите… Забылся… Но, мистер Гольцов! Вы не можете в таком виде предстать перед милордом! Это недопустимо! — почти выкрикнул он, и замер, кажется, сам потрясенный таким своим поведением.

Гольцов продолжал изумленно глядеть на дворецкого. Тот ответил ему полным отчаянной решимости взглядом.

— Переоденьтесь, сэр… И помойтесь. — Бартон выразительно повел носом. — Я прикажу принести ванну в вашу комнату. И даже одежду для вашего спутника, если уж он и впрямь управляющий банком.

— Я управляющий! — баюкая пострадавшее запястье, всхлипнул тот.

— Тем более! Приведите себя в надлежащий вид, джентльмены, и я немедленно доложу милорду!

Гольцов оглядел свой измаранный сюртук — и заколебался. Я замер, от волнения, как в детстве, пытаясь прикусить палец (как же отучала меня маменька от этой привычки!). Полученное мной воспитание, привитые мне понятия о должном и недолжном восставали против самой мысли, чтоб секретарь предстал перед его сиятельством в таком вот виде… но… Я еще не все узнал о случившемся, но понимал уже достаточно, чтобы сказать: промедление смерти подобно! Только кто ж меня станет слушать! Сейчас все зависело от Гольцова! В этот краткий миг решалось так много: судьба управляющего… и самого Гольцова… и Бартона… и моя… и милорда… и может быть, всего цивилизованного мира!

На втором ярусе хлопнула дверь, а к перилам верхней галереи шагнула маленькая, изящная фигурка и звонкий голосок воскликнул:

— Господин Гольцов! Александр Егорович! Вы живы! Какое счастье!

— Екатерина Семеновна! Сияете, как утренняя заря! — в заляпанной грязью одежде и с размазанной по лицу кровью русский секретарь тем не менее поклонился, как на балу. Я бы уж со стыда сгорел, увидь прекрасная леди Кэтти меня в таком виде. Я по часу с утра на свой гардероб трачу, лишь бы предстать перед ней надлежащим образом. А он весь в грязи — и хоть бы что!

На щечках юной леди вспыхнул румянец. А я почувствовал, что был бы не против, попади дворецкий своим соусником мистеру Гольцову в голову. С соусом, стекающим по лицу, он не выглядел бы таким Le Chevalier sans peur et sans reproche[1] в глазах прелестной леди Кэтрин!

— Где же вы были? Я… Мы… Батюшка так волновался! — юная леди прижала ладошки к кружевам на груди.

«За меня она не волновалась никогда. Быть может, стоило оставить его в том подвале?» — тоскливо подумал я.

— Боже мой, да у вас кровь! — леди наклонилась через перила, всматриваясь в покрытое темными разводами лицо русского секретаря.

— Я… у меня важные известия. Я должен увидеть его сиятельство. — секретарь провел ладонью по лицу, лишь больше размазывая грязь.

— Коли должны, так увидите. — становясь рядом с сестрой, сказал юный лорд Майкл — на сей раз, в отличии от утренней встречи, подобающе одетый.

— Но мастер Майкл! — возопил дворецкий.

— Вы снова здесь, что за непослушные дети! — гувернантка, как всегда запоздавшая (на сей раз хотя бы без ребенка на руках), выскочила из комнат. — Вы не должны вмешиваться в дела взрослых, ваш батюшка будет очень недоволен.

— Простите, мисс Беклбек! — юный лорд легко уклонился от попытки придержать его за руку. — Батюшка выразит мне свое неудовольствие, если посчитает нужным. А пока что не стоит становиться между секретарем моего отца… и его долгом. Бартон, проводите!

— В таком виде… — дворецкий еще пытался противиться.

— Во время военных действий курьеры и разведчики входили к батюшке в любом виде!

— Но сейчас не военные действия, мастер Майкл!

— Военных действий нет… Пока! — с неожиданной резкостью отрезал юный лорд. — А убитые уже есть!

У меня вдруг сильно и резко закололо в груди — ведь за суетой дня я умудрился почти что позабыть о смерти в доме!

Надоев спором, мастер Майкл повернулся… и со всех ног кинулся по галерее, крича во все горло:

— Батюшка! Александр Егорыч вернулся!

— Он живой! — обгоняя его, звонко прокричала леди Кэтти.

— Майкл! Кэтти! Боже мой, прекратите немедленно! Какой скандал! — подобрав юбки, мисс Беклбек кинулась за ними.

Дети врезались в двери с разбегу, створки разлетелись, лакей с супницей в руках шарахнулся в сторону, тонко зазвенели рюмки для хереса на столе…

Грохот заставил сидящих за столом взрослых вскочить. Милорд смотрел на тяжело дышащих детей, на заскочившую следом мисс, и молчал. Молчал, прислушиваясь к торопливым шагам — и только сам сделал шаг вперед, когда мистер Гольцов втащил в столовую смущенного управляющего.

— Александр! Вы живы… — в голосе милорда было столько облегчения, что мне стало завидно. Хоть зависть — недостойное джентльмена чувство.

— За нами следили, ваше сиятельство. — отрывисто сказал Гольцов. — Я попытался увести слежку за собой, но меня схватили какие-то бандиты. Вудс должен был добраться до дома и донести…

— Что донести, Александр? Что именно? — спросил посол.

И тут я впервые увидел, как Гольцов растерялся.

— Я… не знаю! Дядюшка Рант… так его звали… следил за нами. Мы с Вудсом бросились бежать, чтоб обогнать его. Вудс свернул у «Банка Кэмпбелл», а я сделал вид, что иду к их конкурентам, а потом — что это я золото несу.

Леди Кэтти одарила его быстрым восторженным взглядом. Тоже мне, герой! Да знала бы она…

— Даже сверток из платка сделал. — сбивчиво продолжал Гольцов. — Но… разве Вудс сам не рассказал? Он… не добрался до вас? — и он тяжело оперся на спинку стула, будто его враз покинули силы.

— Сядьте, Александр! — скомандовал милорд. И видя, что тот колеблется, нетерпеливо повторил. — Сядьте, сядьте! Не до этикета сейчас!

Мистер Гольцов сел, опять потянув за собой управляющего, будто боясь хоть на мгновение отпустить его. Испуганный банкир робко опустился на самый краешек стула. Зад его измазанного грязью сюртука коснулся узорчатой обивки. У Бартона дернулся глаз.

— Добраться-то он добрался. — мистер Фокс на миг оторвался от тарелки, что для этого чревоугодника означало немалую озабоченность. — Только навряд хоть что расскажет. А вы, мистер управляющий? Худо выглядите — что с вами сталось?

— Меня похитили! — трагически вскричал управляющий. — Я вышел взять пинту эля к той говядине, что собрала мне с собой супруга, как меня оглушили, накинули мешок, и притащили в какой-то жуткий подвал… и там стали задавать те же самые вопросы, что и вы, милорд! — и он уставился на милорда с таким возмущением, будто это тот подвесил его на крюк в подвале. — Они спрашивали, что я дал мистеру Вудсу!

— Так что же вы ему дали? — холодно и жестко спросил Воронцов.

— Но милорд! — пролепетал управляющий. — Как я могу…

— Словами, любезный друг, словами. — заверил мистер Фокс. — Скажи вы эти слова раньше — и голова б цела была. Вот вам вместо эля… — он кивнул Бартону, чтобы тот налил управляющему.

Все еще недобро косящийся дворецкий плеснул хересу — и мистер Фокс лично вложил рюмку в безвольные пальцы банкира.

— Но как же… банковская тайна… — забормотал тот.

— Не цепляйся вы за эту тайну — скольких бед удалось бы избежать! Ну же, сэр! Я отпущу вас к горячей ванной и отдыху… только скажите — что собой представляла та банковская бумажка, что вы вручили несчастному Джереми Вудсу? И где нам теперь ее искать?

Ничего еще не знающий мистер Гольцов тревожно вскинулся, но перебивать милорда вопросами не осмелился.

— Но… это была вовсе не бумажка, милорд… Я же говорил: мистер Вудс предупредил меня о секретности и опасности вашего дела, и мы… я придумал весьма оригинальный ход! Вы будете довольны… то есть, вы должны были быть довольны, если бы узнали… получили… Только с тем знанием банковского дела, что практикуется в «Банке Кэмпбелл»…

— Рассказывайте, любезнейший! — мистер Фокс взмахнул ложкой. — Пока вас снова не похитили. Шутка ли, десять тысяч фунтов! Промочите горло, чтоб тайне было легче проскользнуть, и выкладывайте!

Управляющий посмотрел на рюмку, будто удивляясь, откуда она взялась — и с размаху кинул напиток в глотку.

— Не знаю, где она сейчас, милорд, но штука приметная… и одновременно незаметная! Враги ваши чек бы искать стали, а никак не… — он звучно икнул и смущенно прикрыл рот ладонью. — Люди-то и не помнят, что это вот — тоже деньги! — он мелко захихикал, явно довольный собой — на лицо вернулся румянец. — Потерять непросто, а подделать и того сложнее — мало их осталось! — он приосанился и торжественным тоном провозгласил. — Специально для вас, милорд, я раздобыл… — он выпучил глаза, подчеркивая значимость своих слов…

— Что раздобыли? — не выдержал Фокс.

Вместо ответа управляющий вдруг страшно захрипел, царапая пальцами горло и… с глухим стуком ткнулся лбом в столешницу. Рюмка свалилась со стола и в брызги разлетелась об пол.

Двери распахнулись и в гостиную ворвался Дженкинс — из-за ворота у него торчала салфетка, запачканная пятнами соуса.

— Так, так! — многозначительно щурясь, процедил сыщик Ассоциации. — Пресловутый мистер Гольцов вернулся! И сразу же в доме снова труп!

[1] Кавалер без страха и упрека (фр.)

Глава 14. Русский след

Большой Босс погладил мышку, точно живое существо, как всегда чуть-чуть оттягивая первый клик. Лучшее, что есть в его работе — когда ты рядом с чужим компом, будто стоишь над сундуком с сокровищами. В этот краткий миг предвкушения, там, в компе, еще могло быть что угодно. Секрет убийства Кеннеди. Математические расчеты процессов в черных дырах. Сценарий нового супер-блокбастера.

Потом, когда первый клик будет сделан, все станет проще и… скучнее. Супер-блокбастер обернется коллекцией фильмов для взрослых, а расчеты черной дыры — схемой вывода денег в оффшоры. Сперва будет разочарование, но потом оно схлынет, сменившись новым предвкушением — денег! Реальные черные дыры ему еще никто не заказывал, а вот обнаружение финансовых «черных дыр» составляло половину его доходов.

— Что у вас, мистер Кроули? — Босс сделал тот самый, первый клик.

Навстречу ему выплыл портрет. Представительный джентльмен в сюртуке у обрамленного резьбой камина. Такие же сюртуки он видел в сериале «Гордость и предубеждение», который смотрел когда-то краем глаза, одновременно клепая чуть ли не первую свою хакерскую программу. Именно потому, что сериал, в отличии от нудной книженции, можно было смотреть краем глаза, а потом хоть что-то пробормотать на вопросы преподававшей литературу леди. Какой там век был в сериале — 16-й, 17-й, 19-й? Босс их не очень-то различал. Плевать, не важно! Он защелкал мышью дальше — портретов оказалась целая папка: джентльмены, леди, молодые и не очень, но на вкус Босса, одинаково громоздко и нелепо одетые, дети в смешных и неудобных костюмчиках, какие-то здания — старинные, нарисованные, и нормальные… то есть, тоже старинные, но хотя бы сфотографированные! Целая здоровенная папка, отхватившая изрядное место на диске.

В следующей директории оказались сканы чертовски старых документов: на английском, французском, и… явно на русском. Это уже было интереснее, но все равно непонятно: вычурные закорючки «тогдашней» манеры письма делали нечитаемым даже текст на родном английском.

— Ладно… — процедил Босс, добираясь до самой маленькой папки, на сей раз, похоже, с текстами самого Кроули. Непонятные рассуждения о людях с русскими фамилиями, которые, тем не менее, жили тут, в Лондоне, только было это то в тысячу семьсот каких-то там годах, то в тысячу восемьсот и дальше. Рассуждения прерывались вставками документов, что были в предыдущей папке, а иногда — портретами.

С каждым разом клики мышкой становились резче и злее. Что это все для Кроули — работа, он понял сразу, в конце концов, тот и в кафетерии говорил про исследования насчет русских в Лондоне. А к тому, что людям платят деньги за всякую ерунду, Босс уже давно привык. Дело было в другом: в компе Кроули не оказалось и намека на дела с Гусляром или студентом-маркетологом Крисом, специалистом по мелким пакостям за крупные суммы.

— Все, что один раз попало в Сеть, так или иначе, остается в Сети. Хоть ты его как стирай… — пробормотал Босс. Но в системе Кроули не было ни малейших следов! Возможно, конечно, что на контакт с Крисом он вышел через другой комп… университетский, например. Но университетскую систему Босс хакнул еще вчера, заодно из чистой пакостности перенастроив почтовый ящик декана факультета IT-технологий. Теперь к каждому отправленному письму цеплялся файл с изящными аниме-юношами, томно шепчущими «Я весь твой!» — невидимый для отправителя, но очень даже видимый для получателя. Два письма — одно ректору университета, а другое ярой местной феминистке — уже ушло.

Злорадная усмешка мелькнула на губах Босса и пропала. Кроме удовольствия ткнуть мистера профессора в его реальный уровень, взлом оказался бессмысленным — ни с одной учетной записи в университетской сети на связь с Крисом не выходили.

— Или сделали это так, что я не могу отследить. Это вы на что намекаете, сэр? — сквозь камеру на компе Кроули Босс возмущенно уставился на хозяина дома, собирающего с полу книги и попутно выговаривающего коту. — Что есть хакер круче меня? Черта с два! — вскричал Босс, загружая только что дописанную программу. Любые контакты: входящие, исходящие, старые, новые… а особенно те, что пытались скрыть — программка скрупулезно фиксировала, и как верный пес, волокла хозяину.

— Ну, я же говори… — торжествующе начал Босс… и осекся. В системе компьютера Кроули был след. Старательно затертый, практический невидимый след… взлома. Такого же, какой только что устроил сам Босс, только… двухмесячной давности. В чем-то даже изящней, потому что в тот день Кроули не пытался дозвониться своей уборщице с вопросом «Что тут такое произошло?». Неизвестный хакер тихо зашел, тихо ушел, начисто затерев следы. Почти начисто. Да хорошо затер, не искал бы специально — ни за что не нашел бы! А концы обрубил еще лучше — отследить, откуда был осуществлен взлом, у Босса не получалось. Он откинулся на спинку кресла, с бешенством глядя на экран.

Хакеры — они ведь как вампиры. Лучше всего себя чувствуют в темноте, неизвестности, и главное — одиночестве! Ну, а кому хочется, чтобы кто-то пугал твою дичь? Осторожная, внимательная дичь, не шастающая на непонятные страницы, не открывающая файлы со странным расширением, и вообще не открывающая неизвестно кем присланные файлы, да еще и обвешанная антивирусниками, это, конечно, вызов мастерству, и причина совершенствоваться и развиваться. Но… совершенствоваться и развиваться Босс предпочел бы немножко потом, когда денег на цель его жизни окажется достаточно. Если… когда наступит это счастливое потом, он может, и «ломать» перестанет, наоборот, кибербезопасностью займется, а пока его интересуют деньги и только деньги! Которые гораздо легче добывать, когда объект взлома спокоен и уверен в своей безопасности. А не пытается дозвониться уборщице, чтоб выяснить, что за НУО — неизвестный удирающий объект — выскочило на него из собственного дома!

Большой Босс уже привычно заблокировал звонок Кроули к уборщице, и мрачно нахмурился. Все было неправильно. Кроули, грабящий своего коллегу Гусляра и натравливающего студента своего же университета на излишне активную Карину — это логично. С Гусляром знаком давно, так что хотя бы теоретически имел возможность узнать, подсмотреть, вычислить пароли счетов — даже бывшие шпионы бывают неосторожны. Особенно бывшие. В «Слоне и гвозде» Кроули бывал регулярно, мог быть там и в тот день. Правда, Кроули — не хакер, даже пользователь не очень продвинутый, это по содержимому его компа понятно, но кто сказал, что он работает один? Какой-то хакер тут точно участвовал… только вот лез он в компьютер самого Кроули! А значит… среди всех этих портретов и старинных документов есть что-то, стоящее реальных денег! И появилось оно там не позже, чем два месяца назад. Значит, нужны файлы, созданные в это время или раньше… Ага! Босс довольно кивнул — картина на экране изменилась. Все файлы, созданные за последние два месяца, отсеялись. Остальные… Ладно, допустим… просто допустим, что хакер, залезший в комп Кроули, узнал… или его нанял тот, кто узнал… что Кроули занимается чем-то важным. Денежным. Значит, Кроули занимался этим уже какое-то время. Возьмем файлы за три месяца… нет, на всякий случай за четыре… Запустим в анализатор частоты слов… Предлоги, союзы, артикли убрать… Ну и какие слова повторяются чаще всего?

Нетерпеливо постукивая кончиками пальцев по столу, Босс ждал. Наконец-то! Мелькание цифр на экране прекратилось и… выстроилась целая колонка слов. И на самой ее верхушке, в начале стояло одно — «Воронцов».

Босс еще мгновение подумал — и щелкнул на тот самый портрет, на котором открывался компьютер Кроули.

— Картина неизвестного художника. Граф Воронцов, Семен Романович. 1744–1832 гг. — прочел он. — Посол императрицы Екатерины II при дворе Его Величества короля Георга III…

Босс еще подумал — и запустил поиск по всем файлам, в которых упоминался этот самый граф. Таких оказалось неожиданно много — чуть ли не больше половины работ Кроули была посвящена Воронцову… и материалы там были вовсе не за четыре месяца, а лет за пять! И не только про него, а еще про кучу народу с такой же фамилией, но разными именами.

— Александр… Семен… Михаил… Такое впечатление, что у них в России были одни Воронцовы… пока все не переехали к нам в Англию.

Неужели это и есть та самая инфа, ради которой лезли в комп Кроули? Занимался он этими Воронцовыми… а потом нашел что-то… что понадобилось не только ему? Кому еще, сейчас даже думать не стоит. Вопрос — что здесь ценного?

Босс беспомощно поглядел на файлы, сбитые в кучу, как овцы в загоне. Статьи, портреты, книги… в которых он ничего не понимает! И никогда не понимал во всех этих древних, до-цифровых делах, которыми вертели напудренные дамы в платьях размером с воздушный шар и увешанные драгоценностями мужчины в париках и чулках. Можно, конечно, перечитать все бумаги Кроули (пока он их прочтет, искать деньги Гусляров станет бессмысленно, потому что сами Гусляры помрут от старости! И Босс вместе с ними!). Но даже прочти он все это — Босс с отвращением поглядел на сканы древних страниц… Если в тексте не будет напрямую сказано — вот эта штука стоит пару миллионов фунтов! — сам он вряд ли сообразит!

Зато он знал того, кто сообразит… вот только писать ей не хочет. Потому что… хочет. Хочет больше всего на свете: писать, разговаривать… увидеться. Но он точно знает, что это — невозможно. Они не могут встретиться в реале… вот и нечего морочить леди голову! Особенно когда не знаешь даже, сколько этой леди лет и как она выглядит! А что? Виртуал создан для того, чтоб не быть собой, а быть хотя бы… рыжей зеленоглазой эльфийкой с крылышками, как у ее аватарки в онлайн игре. А на самом деле она, может, никакая и не рыжая. Ну ведь точно не эльфийка, так что и рыжина может быть продуктом чистейшего вирутала. А на самом деле ей за тридцать, она толстая, замужем, у нее двое детей и…

И он вполне может ей написать! Строго по делу. В конце концов, они — компаньоны. И вопрос в деньгах, а деньги ему совершенно необходимы. И если он получит их раньше, чем… Если он сумеет вовремя добыть нужную сумму, то… все еще может измениться. И они увидятся, и… Он не будет об этом думать! Шансы так малы, что… что он не имеет права упускать даже самого ничтожного из них. И быстро, точно боясь передумать, он отстучал:

“Hello, Pussy Cat!”

И немедленно получил в ответ:

“Hi, Big Boss!” — и улыбающуюся рожицу рыжей кошечки.

Глава 15. Дом на Мэнсфилд-стрит

Босс уставился на клавиатуру, будто впервые ее видел. Что ей написать? «Ты мне нужна?» Еще не так поймет… или наоборот, поймет совершенно правильно, но… так нельзя! Он же сам решил не морочить ей голову! Или «мне нужны твои специфические знания»? Будто в документе каком, бюрократическом. Так, он всего лишь нуждается в помощи компаньона! Вот это и напишем:

«Нужна помощь!»

«Конечно. — немедленно откликнулась она. — Мы же компаньоны».

Проклятье! Как-то это очень холодно звучит. Обычно она писала поживей, иногда немножко странно используя слова — все-таки английский ей не родной — но даже ошибки были забавными и милыми, а у него потом целый день оставалось отличное настроение.

«Прости, у тебя все в порядке?» — неуверенно отстучал он.

«Конечно, все отлично! — отозвалась она. — Так что у тебя за проблема?»

Раньше она никогда его не торопила, раньше она всегда находила время поболтать. Босс откинулся на спинку кресла, хмуро глядя на короткие строчки в чате. Как ни странно, в его-то ситуации, в женщинах он кое-что понимал. Может быть потому, что долгое время ему ничего другого не оставалось делать, как наблюдать за несколькими женщинами. Когда от кого-то зависит твоя жизнь, становишься очень наблюдательным!

Она обиделась. И скорее всего, больше не желает с ним общаться. Не так чтоб совсем не разговаривать — они же компаньоны! Но достаточно, чтобы… чтобы потом у него не было отличного настроения. Он растерянно переставил коробку с флешками с одного конца стола на другой. Несложно сообразить, как все выглядит с ее стороны. Сколько они знакомы в виртуале? Два с половиной года, или уже все три? За столько времени любая виртуальная… скажем так, дружба, или выдохнется… или должна перейти в реал! Если, конечно, он хочет быть для нее не просто компаньоном. И все ее намеки насчет того, что она едет на Шри-Ланку: отличный курорт… от туда куда угодно добраться можно… Понял он намеки! Только вот… приехать никак не мог! Потому что это не-воз-мож-но! Никак! Ну, и что ей может предложить простой парень вроде него? Который сегодня вообще ни одной девушке ничего не может предложить. А сможет когда-нибудь или нет — зависит от денег. Так что зарабатывайте, сэр, и не мучайте ни себя… ни леди.

«Ты знаешь такую русскую знатную фамилию — Воронцовы?» — решительно отстучал он.

«Конечно. Михаил Семенович Воронцов, герой войны 1812 года, губернатор Одессы. Ему там памятник стоит»

Был среди фото Кроули какой-то памятник.

«Что за война 1812?» — поинтересовался он.

Наступило долгое молчание. Она проверяет в Википедии… или думает, какой он необразованный, потому что эта война всем известна?

«С Наполеоном» — наконец ответила она.

«Он помогал нам разбить Наполеона?» — обрадовался Босс — про Наполеона он знал!

Снова пауза.

«Учитывая, что без нас у вас не очень получалось, вопрос еще — кто кому помогал». — наконец написала она. — «У нас, правда, тоже долго не получалось. Все-таки, Наполеон — гений. Как говорится: «Да, враг был храбр, Тем больше наша слава».

Босс почувствовал совершенно нелогичную ревность. Хотя расскажи кому, что приревновал девушку… своего компаньона к Наполеону — засмеют.

«Сильные слова. — наконец написал он. — Очень английские».

«Это сказал русский поэт Константин Симонов. В 1939 году. Не про Наполеона»

А про кого? — хотел спросить Босс. Просто чтоб спросить. Поговорить. Хоть про поэта. Он ей нравится, раз она его цитирует. Надо посмотреть, есть ли он в переводе на английский, по-русски он поэзию не осилит.

«Так что ты хотел про Воронцовых?»

Она не хотела говорить о поэтах. И наверное, вообще не хотела с ним говорить. Он стиснул мышь в руке так, что та кракнула — и пластик треснул.

Он ведь понимал, что однажды именно так и случиться. И уж она в этом точно не виновата… его рыжая кошка, а не компьютерная мышь. А объяснить ей, что и он не виноват, и они просто не могут встретиться… объяснить он тоже не может. Босс провел ладонью по лицу, заставляя себя успокоиться — будто она могла услышать его шумное дыхание — и отстучал:

«В Лондоне этот Михаил Воронцов жил?»

«Да. Еще маленьким».

«Маленьким — не годится».

Тайна Кроули, какой бы она ни была, наверняка связана со взрослым, а не с ребенком, или там подростком.

«Тогда Александр или его младший брат Семен, отец Михаила. Они оба были послами в Лондоне».

«У вас что, должность посла по наследству передавалась?»

«У вас в то же самое время премьер-министр Питт-младший сменил премьер-министра Питта-старшего!»

Кажется, она рассердилась. Но он же и правда не знал! Ничего себе, куда всякие антикоррупционные комитеты смотрели?

«Тогда это было нормально!»

Да-а-а?

«У нас, точно как у вас в Англии, в 18 веке высшие должности занимали представители земельной аристократии. Потому что только они могли нести связанные с должностью расходы».

«Им что — не платили?»

Какие странные вещи она рассказывает! Эти аристократы еще и доплачивали за право поработать?

«Как сказать… Кое что подбрасывали, конечно. Изредка. Но в целом, что нашим императорам, что вашим королям, было проще имение подарить за заслуги, чем регулярно и вовремя платить жалованье. Что балы закатывать, что армейские части содержать приходилось из собственных средств. Поэтому они вечно в долгах были».

Занятно… Босс растерянно переводил взгляд с одного портрета на другой. Александр или Семен? Может, просто перекинуть Pussy Cat материалы с компа Кроули, пусть она разбирается? Но… по ним ведь сразу понятно, что данные он хакнул. Перед Вадом он не стеснялся, тот и так все понимал, но… в глазах Pussy Cat хотелось быть чем-то большим, чем просто хакер. Вот если б он данные террористов хакнул — это да! А то… преподавателя истории. Она историю любит. Вдруг возмутится? Или не пытаться ничего изображать и все-таки отослать?

«В честь Семена Воронцова у вас в Лондоне даже улица есть, Woronzow-road» — видно, устав ждать ответа, написала Pussy Cat.

Про улицу он слышал! От Кроули!

«Он там жил?»

«Нет, жил он на Мэнсфилд-стрит»

Мэнсфилд-стрит…И это название он недавно слышал … нет, не слышал, читал… В файлах Кроули?

«Бывал там?» — неожиданно снова отстучала она.

Он замер. Она опять пытается выяснить что-то о нем — реальном? Время от времени она предпринимала такие попытки, словно невзначай задавала вопросы: а ты бывал… ходил… видел… Он даже подозревал, что у нее тоже есть база данных по их разговорам. Но сейчас она спросила снова… значит, ей еще любопытно? Она не совсем от него отказалась? Ну, и что ответить, чтоб удержать, не отпустить… Что?

«Ты так много знаешь об этом Воронцове! И вообще об истории!» — торопливо написал он. Не знаешь, что сказать, говори комплимент.

«Я в школе реферат по нему писала»

«И до сих пор помнишь? Круто!» — комплиментов много не бывает.

«Так недавно ведь…» — эта строка в чате мелькнула и пропала, ее стерли. Вместо нее тут же, торопливо, пропуская буквы, отстучали. — «Давно, конечно, было, но я все отлично помню! Извини! Мне надо бежать, тут работа… Ты пиши. Потом. Как-нибудь.» — и мгновенно отключилась.

— Что я такого сказал? — взвыл Большой Босс, но даже если б его услышали, отвечать уже было некому.

То ли она с ним поссорилась, то ли… непонятно что! Вот правда непонятно! Писать она разрешила, но таким тоном, будто бы запрещала. А ведь он даже не узнал ничего толком, кроме того, что посол жил на Мэнсфилд-стрит. И этот адрес ему знаком. Точно знаком, и не только из файлов Кроули.

Истошная трель Скайпа заставила Босса вздрогнуть.

«Она перезвонила! У нее и правда была работа, закончила, и перезвонила!» — почему-то эта мысль показалась ему настолько здравой и логичной, что он не глядя, ткнул курсором… и задержал дыхание, мысленно в который раз одобряя самого себя за привычку всегда держать камеру выключенной.

На экране появилась физиономия Алены — очки решительно поблескивают, косички вразлет.

— Карину отпустили! — не здороваясь, буркнула она. — Не хочешь спросить — откуда? — добавила с явной претензией в голосе.

Он только пожал плечами: из больницы, откуда еще! То есть, сперва из полицейского участка, где ее продержали почти сутки, а уж оттуда, несмотря на все протесты, отправили в больницу. В ту же, что и Гусляров. «Леди, у вас стресс!» — радостно заявил безопасник по фамилии Поттер и засунул ее на обследование. Радуется, наверное, что двое суток никто не требовал с него ни пропавших денег, ни поиска страхового полиса. Ничего, Карина ему быстро настроение испортит — после нападения она только еще больше обозлилась.

— Я хотела спросить… — Алена наклонила голову, будто готовый бодаться теленок. — Когда на нее напали, это ведь ты тревогу включил?

— Допустим. — согласился Большой Босс и улыбнулся — а приятно, когда ценят и благодарят!

— Ну и гад же ты! — в сердцах бросила Алена. — Ты же мог сразу это сделать, так нет, сидел у своего компа, смотрел, как над ней издеваются! Ненавижу тебя! Все! Считай, уволен! Лучше уж мы и правда дом продадим, чем с таким как ты связываться! — и она отключилась.

Босс еще некоторое время тупо смотрел в темный экран… и наконец расхохотался.

— Зато я теперь знаю, где уже видел дом по Мэнсфилд-стрит! — простонал он. — И у меня снова есть повод проконсультироваться с Pussy Cat. Кажется, мы ищем клад!

Глава 16. Новый договор с Боссом

— Вероятно, мне следует извиниться за… резкие слова моей дочери.

Большой Босс усмехнулся. Английское “should” — такое многогранное слово! Из этого «следует» чего только не следует! И что извиниться надо. Но не хочется. Да и не будет никто извиняться. А если и будет, то только за то, что уволила Алена Большого Босса резко и неделикатно, совершенно по-русски, а никак не по-английски. Против самого увольнения Гусляр ничего не имеет.

— Как человек долго проработавший… м-м-м… в определенных ведомствах… я, пожалуй, могу вас понять. Для меня когда-то довести до конца операцию тоже было важнее, чем жизнь и здоровье того, кто служит приманкой. — по физиономии Гусляра пробежала короткая гримаса — что-то ему вспомнилось совсем не веселое. — Но знаете, когда сомнительный тип, о котором я не знаю ничего, кроме претенциозного никнейма в сети, использует в качестве приманки твою любимую племянницу… единственного человека, которому есть дело до нас с Аленой… и к тому же делает это за наши же деньги… да еще и совершенно безрезультатно… — в голосе Гусляра звучало все больше яду.

По другую сторону затемненного монитора Большой Босс пожал плечами. Можно было напомнить Гусляру, что денег он пока не получал: чем сходу продавать дом, Гусляр согласился заплатить процент от спасенного имущества — так получалось надежнее. И Босс согласился тоже — так получалось больше. На то, что его просто уволят, он как-то не рассчитывал. Да и насчет безрезультатности можно было поспорить… но ситуации с Кариной это не отменяло. Наконец, можно рассказать, что он любит сильно прожаренный бекон на завтрак и онлайн стратегии по вечерам — чтоб Гусляр не переживал, что ему о Боссе ничего не известно… но зачем?

Хорошо, что он не бросил пылесос-шпион в доме Кроули — теперь-то Гусляр вряд ли согласится оплатить расходы.

— Думаю, на этом закончим… — отчеканил Гусляр, готовый отметать любые протесты и возражения.

Быстрых шагов в больничном коридоре он не слышал. Босс тоже не слышал, он смотрел через коридорную камеру.

Дверь палаты отлетела в сторону от сильного толчка и…

— Дядя! — от пронзительного вопля аж в ушах зазвенело.

— Открывать дверь не с пинка она умеет? — пробормотал Босс. Хотя к ректору в кабинет мирно заходила… пока о дядюшкином увольнении не узнала.

— Дядя, ты только посмотри! Нет, ты посмотри, посмотри! — Карина плюхнулась на кровать рядом с дядей… и принялась тыкать ему под нос свою мобилку. Забежавшая следом Алена заглядывала ей через плечо — лицо ее жалко кривилось.

— …новые сенсационные факты в знаменитом деле Гусляров… — забормотало из динамика.

Босс щелкнул мышкой, выводя такое же видео себе на соседний экран. Вообще-то, он уже смотрел, но почему бы не включить второй раз? А самому пока понаблюдать за семейством Гусляров.

— …наш корреспондент ведет вещание с Мэнсфилд-стрит, Лондон… — рядом с левым плечом диктора возник квадрат, в котором, нетерпеливо тиская микрофон, переминался молодой лощеный репортер. — Роберт!

— Джон! — немедленно откликнулся он, квадрат разросся на весь экран, и корреспондент возбужденно затарахтел. — Я сейчас нахожусь у дома на Мэнсфилд-стрит, где еще недавно проживал Олег Гусляр, офицер спецслужб в отставке. Три недели назад Гусляр и его дочь потеряли сознание на пороге паба «Слон и гвоздь», из чего был сделан вывод, что именно там они попали под воздействие специфического отравляющего вещества, которое используется исключительно спецслужбами. Однако сейчас в деле Гусляров появились новые, сенсационные данные! Химический анализ показал, что вещество, обнаруженное в организмах отца и дочери, имеет отсроченное действие. Таким образом, попало в их кровь раньше, чем жертвы оказались в «Слон и гвоздь». Проверка установила, что отравление, скорее всего, произошло здесь… — он отступил в сторону, демонстрируя изящный узкий фасад. — …в доме на Мэнсфилд-стрит, принадлежащем Олегу Гусляру. Предположительно, отравляющее вещество было нанесено на дверную ручку, но также возможно, что им были пропитаны поверхности внутри дома. С нами согласился поговорить представитель пресс-центра экстренных спасательных служб… — снова изящный поворот — в кадре появился подтянутый мужчина в форме спасателей. — Расскажите нашим зрителям, какие меры принимаются?

— Опасный участок будет огражден забором… — на заднем плане из фургонов вынимали пластиковые щиты: секция за секцией, дом стремительно исчезал за растущим вокруг забором. — Сейчас в доме работают эксперты, но уже завтра, самое позднее, к вечеру, войдут представители спасательных служб и проведут обработку абсолютно всех поверхностей огнеметами.

— Как же имущество хозяев: одежда, документы?

— Безопасность граждан дороже, я полагаю, хозяева дома это понимают! — развел руками спасатель.

— Нет! — вскричала Алена. — Не понимаем!

— Но остается еще один вопрос! — снова занимая весь кадр, продолжал вещать корреспондент. — Дома на Мэнсфилд-стрит являются историческим и архитектурным достоянием! Не повредит ли ему такая обработка? На это нам ответит специалист. Профессор…

И в кадре появился… Кроули. Гусляр дрогнул, дернулась Карина, и только Алена с недоумением переводила взгляд с кузины на дядю, не понимая их реакции.

— Мэнсфилд-стрит — место историческое. Здесь находились особняки деятелей 17 и 18 веков, наиболее известный из которых — граф Воронцов, посол Российской империи при дворе Георга III. Здесь бывали премьер-министр Питт, первый министр иностранных дел в истории Британии, а потом лидер оппозиции Чарльз Фокс, герцог Лидский, и многие другие! После войны и бомбардировок здания частично пострадали и были перестроены — громадные особняки разделили и превратились в жилье для среднего класса, при этом исторический облик фасадов был максимально сохранен! И вот в это дважды бесценное здание собираются ворваться с огнеметами! Совершенно недопустимо!

— Этот парень мне сразу понравился. — пробормотала Карина.

— У меня в университете только и приятелей было, что он, и Фред, декан IT-факультета. — хмыкнул в ответ Гусляр.

— Но обработка ведь не коснется фасада! Пострадает только дверь и внутренние помещения, которые и так были перестроены! — заметил журналист.

— Вот именно — пострадают! — едва не подпрыгнул Кроули. — А как же уникальная лепнина, а уцелевший камин с деревянной резьбой, а две картины, сохранившиеся еще с времен Воронцова и всегда переходившие вместе с домом?

— Картины… — задумчиво повторил Босс. — 18-го века…

— Они же попросту сгорят! — ярился на экране Кроули. — Я намерен решительно бороться…

— Я не знал! Я услышал об этом тогда же, когда и вы — в новостях! — из динамиков рванул отчаянный крик. Задумавшийся Босс вздрогнул и бросил быстрый взгляд на экраны — в палате прибавилось народу.

Безопасник по фамилии Поттер нервно расхаживал перед кроватью, на которой рядком сидели Гусляры и Карина.

— Вы понимаете, что они уничтожат все наши документы? — сказал Гусляр. — Мы никогда не сможем восстановить страховку! Не говоря уж, что дом полностью обесценится.

— А он так и хотел! — мстительно буркнула Карина. — Все для этого сделал! Даже меня в больницу упек!

— Я? — Поттер остановился, изумленно глядя на Карину.

— Кто еще там был? — Карина неукротимо уставилась ему в лицо. — Этот историк? Историки имеют под рукой личных гопников быстрого реагирования с наркотиками в кармане? Говорят, меня еще и журналисты у входа поджидали. Правда? — она посмотрела Поттеру в лицо и усмехнулась. — Я же вам мешаю. Лезу всюду, требую, приходится за мной таскаться, вместо того, чтоб спокойно ловить агентов иностранных спецслужб на моих родственников…

— Вы считаете, что это я организовал на вас нападение?

— Ну не лично вы… не по собственной инициативе. — уточнила Карина. — Велело вам начальство убрать помеху, вот вы и постарались. Даже… деликатность проявили! — она горько рассмеялась. — Не убили ведь. Всего лишь попытались выставить наркоманкой. И даже если избили, так совсем чуть-чуть. — она свела большой и указательный палец, показывая как совсем чуть-чуть ее били. Пальца были перебинтованы, а на щеке — синяк от пощечины Криса.

— Кариша… — прижимая кулачки ко рту, пробормотала Алена. Глаза ее блестели от слез.

Поттер поглядел сперва на Карину, потом на испуганную Алену, на Гусляра, резко выпрямился и отчеканил:

— Я не буду вам говорить, мисс Карен, что я на такое не способен. Способен. — он тоже криво и горько усмехнулся. — Но я этого не делал, не получал такого задания, и не причастен к ситуации с вашим домом. — он кивнул головой на экран. — Я свяжусь с руководством, и постараюсь выяснить, откуда поступила информация… и кто вообще придумал жечь дом из огнеметов! — в голосе его прорвалось раздражение. — И если мне позволят, постараюсь больше не таскаться за вами. Хорошего дня, леди… мистер Гусляр. — и четко, почти по-военному кивнув, развернулся через левое плечо и чеканя шаг, вышел.

— Обиделся, что ли? Меня, значит, отлупили и чуть наркотиками не накачали, выгляжу как жертва крушения, а он…

— Вы прелестно выглядите в этой пижаме. — тихо прошептала… кажется, тумбочка.

Карина сдавленно пискнула (станешь тут нервной, после таких-то событий!) и шарахнулась по постели, едва не въехав дяде головой в бок. И только тогда облегченно выдохнула, увидев прислоненный к стене планшет. Кстати, ее собственный.

— Вы тоже… неплохо смотритесь в этой пузатой аватарке. — пробормотала она. — Это и есть ваш кибер-сыщик? — она повернулась к дяде.

Значит, ее уже просветили, кто он? И о том, как он наблюдал, пока ее били по лицу и пытались запихнуть наркотики в горло.

— Он! — Алена воинственно уперла кулачки в бока. Точно просветили! — Подслушиваете?

— Это моя работа.

— Вы на нас больше не работаете!

— Конечно. Теперь у вас даже дома нет, чтобы продать, и оплатить мои расходы. — насмешливо согласился он.

— То есть, вы можете помочь? — вдруг вскинулась Карина.

Босс поглядел удивленно: что она не глупа, он понял уже давно, но так быстро сообразить?

— С чего ты взяла? — удивилась Алена.

— С того, что иначе он бы просто отключился и забыл, как вас зовут! — отрезала Карина. — А раз подслушивал и ждал, значит, он что-то знает!

— Может, он просто хочет нас надуть! — не сдавалась Алена.

— У вас с ним договор на процент от возвращенных средств. Ничего не вернет — ничего не получит. — отрезала Карина.

— Договора у нас больше нет. — все также иронично напомнил Босс. — А мой бизнес предполагает, что своими знаниями я делюсь за деньги. Почти как университетский преподаватель. Или шпион.

Игнорируя зашипевшую, как кошка, Алену, Карина уставилась на дядю.

Тот только пожал плечами:

— Если ты не возражаешь… Возможностей у нас не так много…

— Мало у вас возможностей. — отрезал Босс. — Пришлете мне возобновленный договор… на процент от всех средств, которые вам удастся получить с моей помощью.

Гусляры дружно уставились в темный экран, но толстяк на аватарке был невозмутим.

— Я думаю, на этом мы ничего не теряем. — задумчиво протянул Гусляр. — Особенно учитывая, что и так уже потеряли все.

— И… если дом удастся сохранить, процент за него я брать не буду. — слегка помявшись, выдавил Босс. Не хотелось, но… с Кариной и правда нехорошо вышло.

— Почему? — явно чуя подвох вскинулась Карина, но Босс поторопился отключиться прежде, чем она догадается.

— Потому что это я придумал сжечь ваш дом из огнеметов. — прошептал он, и на губах его заиграла по-настоящему гнусная улыбочка.

Глава 17. Раннее ограбление

— Я в восторге, джентльмены! Вы сделали… — он покосился на экран, на который был выведен подъезд его дома, пока еще освещенный фонарем. — Вы сделали это мое раннее-раннее утро! И весь следующий день! И еще несколько дней, пока я буду переводить на свой счет и считать денежки, которые на вас заработаю! Я в упоении, джентльмены, от такой готовности ответить на все мои вопросы!

Комп хотелось приласкать — как притащившего добычу пса, останавливала только нелепость этого действия. Впрочем, нет, не останавливала. Босс с чувством погладил системный блок, и тот тихонько загудел, словно замурлыкал. Босс скрестил пальцы на затылке и с хрустом потянулся. Работы оставалось не много, а очень много, но главное… главное он уже знал — кто. Оставалось выяснить — зачем? Нет, даже не так — зачем конкретно?

На глазах у одобрительно кивающего экрану Босса, камеры вокруг пластикового забора стремительно отключались. Не слепли, просто изображение слегка вздрагивало… а потом замирало: пустая улица, свет фонарей, бликующий в ярко-желтых щитах пластикового забора. Кто б потом не просмотрел записи с камер, увидит только это.

Если б, конечно, кто выглянул в окно, то увидел бы медленно въезжающий в улицу автомобиль. Но обитатели соседних домов досматривали последние, самые сладкие сны.

Босс тоже в окно пялиться не стал — у него вообще окон не было. Зато активировал предусмотрительно выведенную из системы охранной службы камеру на окне мансарды, где жила продвинутая, но подозрительная старушка, безумно боящаяся ограбления.

Автомобиль предсказуемо остановился у забора… потом внутри, видно, вспомнили, что все должно быть хитро… и отъехали чуть дальше, встали у соседнего дома.

— Ну, действительно, кто заподозрит, что авто, стоявшее рядом с «отравленным» домом Гусляров имеет отношение к пропаже. — покивал Босс. — Потому что ничего ведь не пропадет, верно? Ничего, из известного хозяевам. А о чем не знаешь, о том не жалеешь.

Значит, точно не картина. По крайней мере, не одна из тех, что висят на стенах — их пропажу моментально заметят. Смотреть всего через одну камеру, вместо привычного разнообразия ракурсов, было неудобно, зато качество она давала неплохое.

— Молодец, старушка. — похвалил Босс хозяйку камеры, давая максимальное приближение на окна машины. На заднем сидении мелькнул знакомый отблеск с экрана лэп-топа.

— Вот и ответ на первый вопрос: я ведь сомневался, есть свой программер в этом деле или нет — хакера-то можно на разовый взлом нанять. — Босс расплылся в широкой ухмылке.

Из машины стремительно выскочили двое — во мраке, подсвеченном только инфракрасным «зрением» камеры, их фигуры казались бесформенными, лица скрывали капюшоны толстовок. Оба наклонились над машиной… а потом аккуратно, будто хрупкую принцессу из кареты, высадили круглого, как шарик на ножках, толстячка с лэп-топом. Большой Босс несколько мгновений смотрел на него — было такое чувство, что этого человека он уже видел… и тоже в темноте… А потом расхохотался:

— Прям заговор профессоров! Здравствуйте, мистер декан IT-факультета!

Колобок с лэп-топом был тем самым пухлым очкатым колобком, выкатившемся на Карину во время ее блужданий по темным переходам. Хорошая интуиция у русской племянницы — не зря она тогда испугалась.

Неуклюже переваливаясь, толстяк, с двух сторон подхваченный под локти «капюшонниками», добежал-доковылял до ворот… и вытянув подключенный к лэп-топу шнур, принялся аккуратно «прощупывать» цифровой замок. Он «щупал» уже две минуты… три… четыре…

— Слушай, мистер декан! Я твой лэп-топ еще через университетскую сеть хакнул, я к тебе уже подключился… может, ты, наконец, откроешь этот замок? Если решу когда-нибудь получить официальный диплом — в этот университет не пойду. Ничему там меня научить не смогут. — пробурчал Босс, заставляя камеру у мансарды вертеться то так, то этак.

Из динамика, уже настроенного на лэп-топ декана, донесся короткий щелчок и мягкий, как жирный крем, голос пробурчал:

— Внутрь с вами не пойду. Вон, пусть Кроули идет.

— Ответ на второй вопрос: преступник Кроули или жертва. Получен. — удовлетворенно кивнул Босс.

— Почему я? — из машины Кроули вылез, но входить в приоткрытую калитку ему категорически не хотелось.

— Потому что вы точно знаете, как эта штука выглядит! Или вы, Пит, рассчитываете, что мы все сделаем за вас, а вы останетесь чистым и ни в чем не повинным… в нашей криминальной компании?

— Я — ни вас, ни племянничка вашего… в свою компанию не приглашал! — злобно прошипел Кроули.

И здесь семейственность! Прямо как в древние времена графа Воронцова!

— Если бы я еще не пригласил вас к себе домой, где вы добрались до моего компьютера… Прав был Гусляр, что никого к себе в дом не пускал!

— Пускал бы, не пришлось бы их с дочерью в больницу отправлять! — отрезал декан. — Как я мог не заинтересоваться, если на конференции вдруг услышал от вас доклад по моей собственной семейной истории? Вот и полюбопытствовал, как выяснилось, для нашего общего блага. Согласитесь, не покажи я вам дневник моего предка — вы бы и внимания не обратили на ту штуку на портрете.

— Это вы бы без меня не догадались, что это за штука! — вскинулся Кроули.

— Конечно. — мягким, успокаивающим тоном согласился декан. — Вот идите и опознайте ее.

Не дожидаясь возражений, двое «капюшонников» подхватили Кроули под руки и чуть ли не волоком втащили в ворота. Декан заботливо прикрыл створку и потрусил обратно, на заднее сидение авто.

Босс слегка разочарованно откинулся на спинку кресла. Камер внутри дома не было, лэп-топ остался в машине, позволяя слушать разве что нервное шуршание декана по заднему сидению. Оставалось ждать и думать. Портрет… Босс отмотал запись с единственной камеры немного назад и только тут обратил внимание, что у одного из «капюшонников» под мышкой зажат черный тубус, в каких носят картины и масштабные чертежи. Только вряд ли картину стали бы называть «штукой», да и декан сказал — «на портрете».

Он щелкнул мышкой на вытащенные у Кроули файлы. Какие портреты тут открывали совсем недавно? Граф Воронцов с детьми. Граф Воронцов в кресле. Граф Воронцов у камина, опирается на полку, а сам камин окружают деревянные резные панели — искусно вырезанные завитки торчат над мраморной каминной полкой, вокруг орнамент, что-то вроде планки с насечками, человеческие фигуры, словно проступающие сквозь доски… А не этот ли камин сохранился еще с Воронцовских времен? И что, они каминную полку утащить собираются? И причем тут семейная история декана, или он тоже Воронцов? Босс сунулся в документы декана — английская фамилия, совершенно простецкая, почти как Поттер до миссис Роулинг. Но это, конечно, ни о чем не говорит, мало ли кто у него там в родословной.

— Да что они так долго — и впрямь камин разбирают? — Босс покосился на экран, где отражались прикрытые деканом ворота. В динамиках слышался сам декан, сопящий все громче и агрессивней. Похоже, его ожидание тоже напрягло.

Прошло еще минут пять. Экран посветлел — рассвет неумолимо подбирался к городу. Декан выскочил из машины, пару минут потоптался, дергаясь то к воротам, то обратно, окинул заполошным взглядом окна просыпающихся домов и нырнул обратно в машину, скорчившись на заднем сидении.

— Дилетант! Совершенно не умеет ждать. — с чувством глубокого превосходства фыркнул Босс и уже сквозь зубы процедил. — Если они не выйдут немедленно, я просто вызову полицию и пусть берут их на взломе! И плевать, зачем именно они туда полезли!

Если в душе его и была надежда, что взломщики примут телепатическое послание и появятся, она не оправдалась. Ждать пришлось еще минут десять, уже почти начало рассветать… когда ворота резко распахнулись и изнутри выскочила вся троица. Один из «капюшонников» нес в руках тубус.

— Ходу, ходу! — завопил Кроули, рыбкой ныряя на заднее сидение и едва не вдавливая декана в дверцу авто.

— Там что, засада?

Ага, они там все это время вместе заседали!

— Нет там никого, давайте убираться отсюда скорее! — истерично завопил Кроули и принялся тыкать кулаком в плечо «капюшонника», поторапливая ехать скорее.

— Тьфу, идиоты! — зло сплюнул декан. — Надо же дверь закрыть, а то сразу поймут, что мы тут были… А ну прекратить истерику! — он судорожно вцепился в дверцу, когда явно напуганный Кроули водитель попытался стронуть машину с места. Одарил подельников злобным взглядом, опасливо выбрался из авто, вернулся, и впрямь запер ворота… Плюхнулся обратно на заднее сидение, командуя. — Вот теперь поехали! — и одним движением руки снова подключая уличные камеры на запись.

Авто как раз выезжало, когда двери ближайшего дома распахнулись и наружу выбрался первый из его обитателей. Но машины на улице уже не было.

Глава 18. Враг у дверей

— Ну покажите хоть! — донесся из динамика голос декана.

Зашуршало, щелкнуло.

«А мне? — Боссу даже стало обидно. — Ну ладно, вы не знаете, что я тоже тут, но мне же все равно интересно!»

— Это точно оно? — в голосе декана слышалось изрядное сомнение. — Его же подделать легко!

— Не надо считать предков — глупцами! Легко вам счет на интернет-банкинге опустошить…

Кто-то в машине резко и неприязненно хмыкнул.

— …здесь насечки совпасть должны, а совпасть они могут только со своей же второй половинкой…

— Пит, вы со своей историей полностью утратили связь с современностью! Может в вашем 18 веке…

— В 16-м!

Босс удивился: а причем тут 16-й век? Pussy Cat говорила, граф Воронцов при дворе Георга III посланником был, а это как раз 18-й…

— Тем более! — азартно возразил декан. — Это тогда, может, был эталон банковской безопасности, а сейчас делаем голографическую копию, а по ней уже — подделку, и…

— И подделка ваша сыплется на радиоуглеродном анализе! — с торжеством выпалил Кроули.

— Будут делать? — с опасливой настороженностью спросил декан.

— Безусловно. — подтвердил Кроули. — Или вы думаете они просто так вынесут нам деньги? Еще и историю находки потребуют.

— И что мы им скажем?

— Что мы им покажем. Отрывки из дневника вашего предка. Мы не обязаны показывать все, скажем так, щекотливые моменты лучше исключить. И мы не обязаны знать, зачем ваши предки из поколения в поколения хранили на чердаке… вот это!

«Что это? Что?» — чуть не взвыл Босс.

— Только у меня нет чердака, у меня обычная квартира. И у родителей была такая же, а бабушка с дедом и вовсе в Австралии жили, только после рождения отца в Англию перебрались. Так что оно давно должно было потеряться. Примерно пару столетий как. — хмыкнул декан.

— Ну сохранился же у вас тот яд вашего предка, которым вы отравили Гусляров! Который почему-то приняли за боевое отравляющее вещество!

— Не сам яд, а рецепт. — буркнул декан. — В любимом вами 18 веке он наверняка был очень даже боевым!

— Не знаю, выдумали наши спецслужбы историю про иностранных агентов, или и впрямь что-то такое заподозрили, но нам это только на руку: пока подозревают их, не подозревают нас!

«Кое кто все же подозревает!» — злорадно усмехнулся Босс.

— Было на руку! — рявкнул декан. — Пока они не решили сжечь дом! Откуда вообще взялась идея, что Гусляров отравили дома, а не в пабе?

— Понятия не имею! — окрысился в ответ Кроули. — Конечно, лучше было бы, как задумывалось, заставить Гусляра дом продать. Тогда бы и все, что внутри, принадлежало нам, а находка имела безукоризненную историю. Но думаю, мы и так справимся.

— Вариантов все равно нет: после огнеметов ничего не останется. Еще это девчонка, Карина… — зло буркнул декан. — Ну что… разделяемся?

— Есть хочу. — пробормотал кто-то. Микрофон у лэп-топа слабоват, звук еле слышен.

— Потом пожрешь! — отчетливо рявкнул декан. — Когда дело сделаете!

— Почему мы должны… — снова пробубнили в отдалении.

— Наверное, потому, что именно вам это нужно? — в голосе декана появилась вкрадчивость. — Ты! — он снова взревел. И наверное, ткнул в кого-то пальцем. Ну, при таком реве это просто-таки напрашивалось. — Тебя не загребли, потому что ты из дому носа не кажешь! Что неприятно — из моего дома! А знаешь, как придется прикрывать тебя перед камерами, чтобы ты смог улететь из страны? Я не говорю уж о фальшивых документах! И ты! В одной тюрьме сидеть будете! Или вы и впрямь надеетесь, что он сдержит свои обещания?

Так, кто такой — он? Большой Босс поймал себя на том, что аж подпрыгивает в кресле от любопытства.

— Нет… — слабенько донеслось через микрофон.

— Так идите, мальчики, и сделайте, что должны. Для вашей собственной безопасности. — вмешался Кроули. Голос у него был мягким, четким, и убедительным.

Наверное, на лекциях его слушают.

— А мы позаботимся о деньгах для всех нас. — закончил историк.

Пауза. Долгая пауза.

— Давайте, мальчики. Тянуть бессмысленно: раньше начнете, раньше закончите.

— Может, вам даже понравится. — со смешком добавил декан.

Еще недолгое молчание… и Босс услышал как машина останавливается. Потом хлопнули дверцы. С двух сторон.

— Кто поведет: ты или я? — со вздохом спросил декан.

— Давай я. — как-то кисло согласился Кроули. Снова возня, снова хлопок дверцы… — А если… если они не справятся? Не смогут? — неуверенно спросил он.

— Мне очень не хотелось бы избавляться от племянника. — мрачно буркнул в ответ декан. — Во-первых, сын моей сестры. Во-вторых, я не знаю, смогу ли я. Поэтому лучше уж смочь им! — угрожающе закончил он.

Боссу стало не по себе: похоже, он что-то упускает. Куда направились те двое в капюшонах? Проклятье, где остановилась машина, он видел — но только на схеме! Хакнутый лэп-топ исправно передавал сигнал на карту города. Но выходящих «капюшонников» он увидеть не мог. А теперь уже поздно подключать уличные камеры и отслеживать тех двоих! Мало ли прохладным лондонским утром на улицах людей в толстовках с капюшонами.

— Не кисните, Кроули! — подбадривающим тоном бросил декан. — Поехали, заберем наши денежки!

Загудел мотор… Активированная уличная камера ухватила как знакомая машина отвалила от тротуара и не спеша поехала через пробуждающийся город.

— Лучше поздно, чем никогда. — мрачно буркнул Босс, следя, как она лавирует меж заполняющими улицы машинами. Собственное утверждение звучало сомнительно: ощущение ошибки, фатальной ошибки, не отпускало ни на мгновение.

Машина ехала… Поворот, остановка на светофоре, еще поворот…

— Ну и куда же вы нацелились? — Босс нервно сжимал и разжимал кулаки.

— Сюда! — словно отвечая на его вопрос, прозвучало в динамике. Машина свернула на территорию пока еще по-утреннему пустого лондонского Сити, следить за ней стало совсем легко, спасибо муниципалитету, снабдившему большинство светофоров полицейскими камерами. Автомобиль сбавил ход и…

— Вот это да! — Босс откинулся на спинку кресла, ошеломленно глядя на экран.

Машина стояла перед старинным, изъеденным временем фасадом. Больше ничего старинного там и не было: прямиком за фасадом, будто отрезанном гигантским ножом от некогда стоявшего тут здания, возвышался небоскреб из стекла и бетона. Искрящийся стеклянный переход соединял его — и тяжелые, оббитые металлом, дубовые двери. На венчающей двери каменной арке были выбиты три короны.

— «Банк Кэмпбелл»! — невольно ахнул Босс.

— Правда, символично? — в машине хмыкнул Кроули. — Что счета у Гусляров были именно здесь? Нас ведет судьба!

— Лишь бы она привела нас куда надо. — пробурчал в ответ декан. — Сколько еще до открытия?

— Двадцать минут…

— Ладно, я пока с парнями свяжусь… — видимо, он поднял крышку лэп-топа — еще один экран, до того залитый чернотой, засветился и перед глазами Босса предстали пухлые щечки и поблескивающие очки декана.

— Бляк-бляк-бляк… бляк-бляк-бляк… — заиграл зуммер WhatsApp.

Босс даже кивнул поощрительно: звонок прикрывала дополнительная защитная программа. Почти не отслеживается, если, конечно, ты не «сидишь» прямиком в том компе, с которого звонят. Следящая программа хищно рванула по следу телефона.

— Ну чего тебе, дядя? — откликнулся абонент. На сей раз голос был отлично слышен — и показался знакомым. И номер, на который звонили, был знакомым тоже. Очень хорошо знакомым.

— Вы далеко еще?

— Не-а, считай, в двух шагах. Почти подъехали. — отозвался голос, а на карте города вдруг вспыхнула новая отметка.

При виде нее Босс вздрогнул.

— Открывается! — раздался в динамике голос Кроули.

Дубовые, под старину, двери банка распахнулись с легкостью, указывающей на вполне современные «системы доводки», и весело переговаривающаяся толпа служащих хлынула внутрь.

— Пошли! — скомандовал декан, заправляя в ухо подключенный к лэп-топу наушник, и не отключая, а только слегка прикрыв комп, как книжку, двинулся к дверям банка.

Точка, отметившая на карте города телефон его племянника, двинулась тоже.

— Чем могу помочь? — еще даже не успевшая расположиться за деревянной, тоже под старину, стойкой у входа девушка дежурно улыбнулась.

— Нам хотелось бы поговорить с кем-нибудь из топ-менеджмента. По конфиденциальному… ну, и весьма денежному делу. — ответил Кроули.

Девушка поглядела на них с некоторым сомнением, но видимо, два солидных джентльмена академического вида, один еще и с включенным лэп-топом на руках, соответствовали ее представлению о денежных и конфиденциальных делах. Она кивнула.

— Прямо и по коридору, комната 1-03. — перещелкивая что-то на собственном компе, велела она. — К вам подойдет начальник отдела.

Кроули кивнул в ответ, и они неспешно двинулись по коридору.

Телефон его племянника тоже «шел» по вычерченной на карте улице.

В «Банке Кэмпбелл» дверь с номером 1-03 тихонько загудела и распахнулась, видимо, открытая с пульта на входе. Кроули и декан шагнули внутрь маленького безликого кабинетика.

Камера, спрятанная рядом с вделанной в пластик потолка лампой, дала картинку на экран перед Большим Боссом.

На другом экране, с картой, точка, обозначающая знакомый телефон, остановилась, двинулась дальше, остановилась снова… словно хозяин этого телефона что-то искал.

Минута, две, три…

Из коридора банка послышались стремительные шаги и внутрь кабинетика влетел моложавый подтянутый господин в льняном летнем костюме:

— Доброе утро, джентльмены!

* * *

— Доброе утро, дружок! — прошептал кто-то у самого уха Босса.

Тот нервно подскочил, обернулся… и замер.

На экране, как и раньше, отражалась дверь подъезда обычного жилого дома. Фонарь над ней больше не горел, светало. К двери подошли двое в низко надвинутых капюшонах мешковатых толстовок.

* * *

Шаг, второй, третий… — в «Банке Кэмпбелл» начальник отдела направился к креслу у пластикового стола.

* * *

Шаг, второй, третий… — двое у подъезда жилого дома подошли к самым дверям.

* * *

Начальник отдела уселся.

* * *

Двое откинули капюшоны, и Большой Босс чуть не глаза в глаза уставился на Криса-маркетолога. Позади него маячил старый подельник Брайан. Оба смотрели в камеру над дверью, но Босс был уверен — на самом деле они смотрят на него.

— Напрасно ты меня позвал свой «пылесос» подобрать. Там же у тебя передатчик стоял. Думал, ты один крутой хакер, а мы ничего не умеем? — в динамик собственного телефона прошептал Крис и не столько улыбнулся, сколько оскалился. — А мы тебя нашли. Принимай гостей!

— Сейчас, сейчас… — в кабинете банка декан пробежал по клавишам лэп-топа… и запертая на кодовый замок дверь жилого дома распахнулась

— Кем бы ты ни был: парнем… или девкой…

— Девкой даже лучше. — гыгыкнул Брайан.

— Конец тебе! — и предусмотрительно проигнорировав лифт, Крис направился к лестнице.

Тяжело, с хрипом дыша, Босс вцепился в клавиатуру и обвел отчаянным взглядом совершенно темную, без единого окна, и кажется, даже без двери комнату, озаренную лишь светом множества экранов. На одном декан и Кроули сидели в кабинете банка — губы декана кривила торжествующая усмешка. На другом Крис и Брайан неторопливо поднимались по широкой лестнице старого дома.

Он ошибся, он действительно ошибся! С самого начала они знали, что он тоже тут — и смеялись над самоуверенным дураком, мнящим себя непобедимым и неуловимым хакером!

Глава 19. Банк в огне

— Кофе, джентльмены? У нас настоящий бразильский, недавно забрали в залог сухогруз с товарами… Или все же чаю? — начальник отдела «Банка Кэмпбелл» метнулся вглубь кабинета и через мгновение водрузил перед клиентами два картонных стаканчика со свисающими через край «хвостиками» чайных пакетиков. — Можно добавить молока, если любите! — гостеприимно высыпал рядом сверкающие фольгой пакетики с молоком. Занял свое место за столом и всей фигурой изобразил готовность помочь. — Чем наш скромный банк может быть вам полезен?

— Некоторое время назад мы смотрели передачу. — издалека начал Кроули. — Про вашу коллекцию старинных банковских документов. Там было сказано, что все они до сих пор действительны. Что если вам принесут чек или заемное письмо, выданное вашим банком с момента его основания, вы оплатите все, с накопившимися процентами!

— Естественно! — пожал плечами начальник отдела. — Это соответствует законодательству и внутренней политике банка. При условии, что документ подлинный и получен законным путем.

Декан удовлетворенно улыбнулся, прислушиваясь одним ухом к словам банкира, а другим — к звукам в наушнике.

* * *

Крис и Брайан неспешно поднимались вверх по лестнице. Топ. Топ. Топ… Второй этаж. Свернули на третий…

Почему? Ну, почему? Его хакерские атаки всегда были неуловимыми, а потому — неуязвимыми, ни единого раза его не засекли, пока его не отследил — и кто? Очкатый старикан, который даже закладку на собственной почте не заметил. И он сам, сам отдал, считай, ему в руки пылесос с передатчиком. Он был уверен, что Крис и пикнуть против него не посмеет, а он бы и не посмел, не будь его дядя — программером. Сам, сам ошибся так по-идиотски: не выяснил, что декан и Крис родственники, даже не задумался о такой возможности, фамилии-то разные. Но почему именно сейчас?

Босс отчаянно бил пальцами по клавиатуре: хоть что-нибудь, войти в систему пожарной безопасности, подключиться к сигнализации… Сирены молчали, сыплющийся из-под пальцев код увязал в системе защиты как в густом желе…

Крис и Брайан миновали уже третий этаж. Может они ошибутся, пойдут вовсе не к серой бронированной двери на самом верху… Ну или лестница под ними проломится, кирпич упадет, на крышу корабль инопланетян сядет…

* * *

— Так что можете не волноваться, если вы хотите что-то оставить вашим потомкам, банк обеспечит передачу даже и через двести лет! — в кабинете «Банка Кэмпбелл» начальник отдела поощрительно улыбнулся.

— Любую сумму, хоть десять тысяч фунтов? — уточнил Кроули.

— Десять тысяч фунтов — сумма не маленькая, но не такая уж и большая. — покровительственно улыбнулся банкир. — Конечно, если вы положите на долгий срок, она существенно увеличится.

— На сколько, например, выросли десять тысяч фунтов золотом, оставленные в вашем банке в 1791 году? — подхватил декан.

Мельком глянувший на монитор Босс успел увидеть, как банкир вдруг побледнел, и улыбка застыла на его губах, мгновенно утратив даже намек на веселье. Но Боссу было не до того.

— Скорее же! Скорее! — шептал он, продолжая молотить по клавишам.

* * *

— А вот и мы! — шепнул Крис, ступая на верхнюю площадку лестницы. И безошибочно направился к той самой, серой бронированной двери. Почти нежно коснулся кончиками пальцев электронного замка. Наклонился и словно в губы возлюбленной шепнул. — Ты меня запер… а я тебя отопру-у… — и поднес к замку свой телефон.

* * *

В кабинете банка декан снова улыбнулся. Было в его улыбке такое людоедское предвкушение, что начальник отдела побледнел еще сильнее. А декан пробежал пальцами по клавиатуре… отправляя сигнал на телефон Криса. Вдалеке от банка, в другом доме, даже в другом районе, электронный замок на двери тихонько щелкнул, а сигнализация промолчала. Улыбаясь так, что его улыбка казалась отражением дядюшкиной, Крис потянул за ручку…

* * *

— О каких десяти тысячах вы говорите? — доносящийся из динамика голос банкира едва заметно дрогнул. Он явно знал, о чем речь, но не желал признаваться.

— О, это весьма интересная история, связанная с попытками премьер-министра Питта начать морскую войну с Российской империей, чтобы не допустить ее расширения за счет бывших территорий Турции: Очакова, Измаила… — интригующе начал Кроули. — И изрядной по тем временам… а сейчас и подавно, после двухсот лет накопления процентов… суммой, отправленной русской императрицей посланнику графу Воронцову, с тем чтобы он предотвратил такое развитие событий. Война, кстати, не состоялась, а вот деньги… деньги Воронцов не получил, задолжав чуть ли не всем лондонским ростовщикам! Потому что они так и остались в вашем банке!

— Ничего подобного в той передаче не было. — все еще сопротивлялся банкир.

— Зато вся эта история изложена в дневнике, унаследованном моим другом… и компаньоном… — добавил Кроули, бросая выразительный взгляд на декана. — …от его дальнего предка, бывшего участником тех событий. Познакомьтесь… Профессор Дженкинс!

Декан неловко поклонился.

* * *

— Дядя очень просил, чтоб мы передали тебе его особенную «благодарность» за тут дрянь, что ты к его почте прицепил. — медленно вступая в погруженный в мрак коридор, прошептал Крис. Казалось, его шепот сочится внутрь квартиры, только добавляя в нее тьмы. Брайан ввалился следом… и дверь за их спинами захлопнулась. Крис подергал ручку, чтобы убедиться, что сама собой она не откроется, и довольно улыбнулся. — Так что готовься, дружок — покончим мы с тобой не сразу. Ох, не сразу! — он предвкушающе покрутил головой.

В комнате с мониторами Большой Босс вцепился в клавиатуру, будто пытаясь отгородиться ею от подбирающегося к нему ужаса.

Крис постоял, давая глазам привыкнуть к темноте. В коридор падал размытый светлый отблеск от работающих мониторов. Потом усмехнулся, вытянул из-под толстовки пистолет и неторопливо двинулся в комнату…

* * *

— Я рад, что ваши предки, профессор, так бережно относились к семейным документам. Хранить их все эти годы… — начал банкир, и в противовес прилипшей к губам вежливой улыбке, в голосе его чувствовалось: «И что ж вас за эти двести лет ни одним приличным пожаром не накрыло!» — Дневник вашего предка послужит доказательством, что вы имеете право на те десять тысяч…

— Уже далеко не десять. — напомнил Кроули, а по лицу банкира пробежала гримаса. — И вы отлично знаете, что никаких особых доказательств не требуется, деньги оставлены на предъявителя.

* * *

— Это даже как-то не вежливо. Затаился, молчишь, нас не встречаешь… — продолжал тихонько мурлыкать Крис, вступая в комнату.

Там не было никого. И в то же время толпа народу. Полная темнота, ни единого лучика дневного света — если присмотреться, можно было заметить, что окна прячутся за толстыми, почти непроницаемыми шторами. Царящий вокруг мрак разгоняли только отсветы мониторов. Мониторов на стенах, мониторов на полу, мониторов, полукольцом нависающих над офисным столом… И на всех мониторах мелькали люди.

— Ты тут и правда за всеми подглядываешь! Прав дядя, мочить тебя нужно! — хмыкнул Крис.

* * *

— Так предъявите! — начальник отдела в банковском кабинете утратил остатки выдержки. — Предъявите, что у вас есть, и тогда уже будем обсуждать: должны мы вам что-то или нет!

— Профессор Дженкинс, прошу вас! — Кроули обернулся к компаньону. Тот кивнул и… наклонился, почти ныряя под кресло и едва не роняя с колен лэп-топ.

* * *

Перед светящимися во мраке экранами стояло кресло с очень высокой спинкой, полностью закрывающей сидящего там человека.

— Вот ты где! — делая шаг вперед, зловеще протянул Крис. Брайан знакомо гыгыкнул… и последовал за ним.

* * *

В банке профессор Дженкинс вытащил из-под кресла черный тубус и принялся не торопясь откручивать крышку.

* * *

В темной комнате с мониторами Босс яростно вцепился в края стола. Пусть все уже кончено… Пусть! Но он должен хотя бы в самый последний момент увидеть… узнать…

Профессор Дженкинс наклонил тубус над столом…

На пластиковую поверхность с грохотом вывалилась старая потертая деревяшка, по всей длине украшенная аккуратными насечками.

— Мерная рейка времен Генриха VIII! Можно сказать, деревянная родоначальница банковских чеков и кредитных карточек! Сделана для сборщиков налогов, чтоб им не возить с собой больших сумм! На специально подготовленную планку наносились насечки, потом планка разрезалась вдоль, одна половина оставалась в казначействе, а вторая отправлялась в путь! И каждая насечка на ней считалась деньгами, ничуть не хуже, чем цифры на нынешних электронных счетах! — выпалил Кроули, с восторгом взирая на деревяшку. — Больше чем на двести лет старше всей истории с графом Воронцовым, о ней наверняка уже никто и не помнил, но тем не менее в 18 веке мерная рейка оставалась законным платежным средством! Спорим, те, кто работал тогда в вашем банке, придумали такой хитрый способ, чтоб сохранить секретность! А насечки на нашей половине идеально совпадут со своими половинками на том экземпляре, что у вас в коллекции, под стеклом!

* * *

Большой Босс оттолкнулся руками от подлокотников и ласточкой нырнул под стол.

* * *

— Нам надо проверить… уточнить… сравнить… — банкир дрожащей рукой обтер бегущий по лицу пот. Мысленно он подсчитывал набежавшие за двести лет проценты. Это даже если не считать выросшей цены на золото…

* * *

Крис мягко, почти нежно, положил руку на спинку кресла:

— Давай на тебя посмотрим. — и крутанул кресло к себе…

* * *

— Мы… мы потеряем огромные средства! Часть уставного капитала! Где вы только взяли эту мерную рейку? — банкир схватился за голову. На лице его читалась еще более страстная жажда пожара, который сожрал бы проклятую деревяшку!

* * *

…В кресле перед мониторами никого не было.

— Прятаться глу-упо-о! — напевно протянул Крис. — Все равно ведь найдем! Брайан, подключи мой мобильник к его компам! Дядя там программу поставил, она все зачистит! — он небрежно сунул мобилку Брайану. — А я пока поищу нашего невидимого друга!

Брайан согласно угукнул… и нырнул под стол, протягивая шнур от мобилки к порту системного блока…

— Поищу и найду-у! — тоном записного маньяка протянул Крис.

* * *

…Словно в ответ на страшный вопль банкира из-за хлипкой пластиковой двери кабинета донесся пронзительный вопль девушки на входе:

— Стойте! Куда вы? Туда нельзя, там клиенты!

* * *

— Стой на месте! — негромко велел Крису голос из темноты…

В комнате с мониторами Крис замер, завороженно глядя в темное пистолетное дуло… уставившееся на него из-за боковой кромки экрана.

* * *

Раздался грохот множества шагов. Пластиковая дверь в банковский кабинет выгнулась внутрь от мощного удара!

* * *

— Руки! — в комнате с компьютерами торчащее из-за монитора дуло выразительно шевельнулось.

Крис начал медленно поднимать руки.

— Пистолет на пол! — скомандовали ему.

— Это чего тут? — вынырнувший из-под стола Брайан растерянно уставился на подельника…

Дуло дернулось в его сторону…

* * *

…Выбитая пластиковая дверь вывалилась внутрь банковского кабинета… с размаху долбанув декана Дженкинса по голове… и в дверной проем всунулось дуло. Широкое дуло огнемета.

* * *

…Дуло пистолета повернулось к Брайану. Крис вскинул руку и… Банг! Дзинг-банг! Его пистолет выпалил в темноту, вдребезги разнеся монитор. Осколки полетели во все стороны, из монитора плеснуло огнем.

* * *

…Струя огня выплеснулась из огнемета и… облизала пластиковый столик, мгновенно сжигая все до единой насечки на лежавшей там деревяшке!

— …Идиот молодой, что ты делаешь, здесь же гражданские! — заорали из коридора, парня с огнеметом, действительно молодого и насмерть перепуганного, отшвырнули к стене и в немилосердно воняющий горелым пластиком кабинет ввалилась целая толпа… в костюмах химзащиты.

* * *

— …А! — из-за монитора донесся короткий вскрик, кто-то рухнул там, заставив остальные экраны в комнате закачаться и…

— …Бабах! Бабах! Бабах! — выстрелы ударили снизу, от пола.

Крис взвыл — пуля чирканула его по ноге, он метнулся в сторону, сшибая мониторы, и выстрелил снова. С треском выпуская электрические искры, разлетелся еще один экран.

— Брайан, бей его!

— А-а-а! — наклонив голову, будто бык, Брайан с бешенным ревом кинулся вперед, сшиб третий монитор… и выскочил в коридор!

— Стой! — заорал Крис. — Опять сбегаешь, трус! — он вскинул пистолет, целя подельнику в спину.

— Бабах! Бабах! — выстрел из темноты вспорол пластик стола…

* * *

— …Никому не двигаться! — голос сквозь прозрачное забрало костюма химзащиты звучал гулко.

— Что? Кто? Что вы сделали! — в банке завопил Кроули, хватая обуглившуюся до черноты деревяшку. — Вы… вы все испортили!

— Бросьте! Бросьте немедленно! — вразнобой заорали вооруженные огнеметами люди. Голоса их сквозь прозрачные забрала шлемов звучали глухо, но выразительно. — Вы вынесли это из зараженного химическими веществами дома! Вы могли тут всех отравить!

* * *

— …Бросай оружие! — загрохотало в комнате с мониторами. — Бросай, быстро!

Новый выстрел — пуля впилась в руку Криса, заставив его с воплем выронить пистолет:

— Не-е-ет! Брайан, назад! — орал он, зажимая простреленную руку.

— На пол! На пол, я кому сказал! — метнулся к нему человек с пистолетом…

* * *

— …Пакуйте это! — в банке человек в костюме химзащиты подскочил к Кроули и вырвал у него из рук почерневшую от огня деревяшку. Миг! И последняя мерная рейка времен короля Генриха VIII исчезла в герметичном мешке. А ворвавшиеся в кабинет люди принялись торопливо паковать в защитные костюма и Кроули, и декана, и начальника отдела.

— Вам придется отправиться в карантин, сэр, а здесь мы все проверим, территория может быть заражена!

— Пожалуйста… Конечно… Делайте, что считаете нужным… — бормотал начальник отдела, покорно поворачиваясь, чтоб им было удобнее. На губах его блуждала блаженная улыбка.

* * *

— …Лежать! — в комнате с мониторами Криса толкнули на пол, навалились сверху.

— А-а! — в коридоре яростно вопящий Брайан распахнул дверь и…

— Дынкс! — ему в челюсть врезался крепкий кулак. Брайан рухнул, словно подрубленное дерево. Стоящий на пороге человек задумчиво потер кулак, перехватил пластиковый пакет с торчащим из него багетом… и пошел в комнату.

— О, еще один! — удивился он, разглядев своего напарника, лежащего на тихо всхлипывающем Крисе. — Это кто такие, а, Поттер?

— Выясним! — сказал безопасник по фамилии Поттер, защелкивая на запястьях Криса наручники. — Эй, ты! Зачем вы с приятелем вломились на конспиративную квартиру спецслужб? Откуда про нее узнали? Что собирались загрузить на наши компы? На чью разведку работаете? — закончил он.

Лежащий на полу Крис запрокинул голову и горестно, по-волчьи, завыл.

* * *

В кабинете банка его дядя Дженкинс завопил как недорезанный поросенок:

— Рейку! Верните нашу рейку!

— Не знаю, что такое рейка, но если это палка, которую вы вынесли из дома Гусляров, то она будет уничтожена! — нахлобучивая ему на голову защитный колпак, буркнул парень с огнеметом. — А вы — арестованы!

— Мы ничего не выносили! Вы не могли этого видеть! Я отключил все камеры! Вы не могли… — продолжал орать декан, когда его вместе с Кроули волокли из кабинета.

* * *

— Да-да, конечно! Они не могли. Зато я мог. — вдалеке и от банковского кабинета, и от той, другой комнаты с мониторами, буркнул Большой Босс, вставляя на место едва не выпавший шнур. — Нашли они меня, как же! Не дорос ваш декан, чтоб меня найти! И не дорастёт уже никогда!

Цепляясь за ручки, он вскарабкался обратно в кресло, и принялся возвращать по местам видео с телефона Карины, а заодно и видео с камеры на Мэнсфилд-стрит. Полицейские их найдут. Во всяком случае, должны.

Глава 20. Совершенно неожиданный поворот

— Сэр? — мистер Гольцов оскорбленно выпрямился, негодующе глядя на Дженкинса.

— Это Дженкинс. — мистер Фокс ткнул соусником в сторону Дженкинса, и снова принялся любовно поливать мясо. При виде соусника мистер Гольцов невольно поморщился. — Из Ассоциации по поимке преступников. Я его утром привел. Он полагает, что, то ли вы с Вудсом сговорились, чтоб украсть у милорда посла чек на десять тысяч фунтов, а после добычу не поделили… То ли вы в одиночку всю аферу провернуть вздумали, а Вудс вам воспротивился… но всяко схватился секретарь с секретарем насмерть, и в сей яростной битве секретарей, вы, как человек крепкий и вооруженный канделябром, победили! — мистер Фокс принялся с аппетитом уплетать мясо.

Леди Кэтрин вдруг хихикнула: весьма нервно, но все же — хихикнула!

— Фи, Кэтти, недостойно леди… — одними губами прошептала мисс Беклбек. Леди Кэтти немедленно приняла чопорный вид, зато мистрис Palashka покосилась на гувернантку недобро и что-то прошептала по-русски.

Хоть я и учил русский со всем прилежанием, но таких слов ранее не слыхал.

В ответ на эту насмешку Дженкинс остался невозмутим, зато мистер Гольцов изрядно всполошился:

— Что? Но как же… — взгляд его заметался между невозмутимо жующим мистером Фоксом и невозмутимо ожидающим Дженкинсом, но сделав правильный выбор, русский секретарь повернулся к милорду Воронцову и заговорил горячо и страстно. — Семен Романович! Объясните же, наконец, что сталось с Вудсом? В чем меня подозревают? Если мы с Джереми о чем и сговаривались, то только как выполнить ваше поручение и уберечь деньги! Как я уже говорил, мне выпала обязанность отвлечь тех, кто пытался их у нас отнять, а Вудс поспешил к вам, и если он не выполнил свою долю дела, то… — мистер Гольцов примолк на мгновение, а я уставился на него совсем как мистрис Palashka на мисс Беклбек. Мне, конечно, это безразлично, но услышать, как русский секретарь пытается обелить себя, сваливая вину на другого, было бы неприятно.

— …то я уверен, тому были веские причины! — закончил мистер Гольцов и я невольно вздохнул с облегчением. Все же не зря я его спасал.

— Да куда уж весомее — канделябр, он тяжелый. — отправляя в рот последний кусок оленины и шумно отдуваясь, заключил мистер Фокс.

— Убили Вудса, Александр Егорович. — поглаживая мистера Гольцова по плечу, вздохнула мистрис Palashka.

Вот почему убили Вудса, а жалеют — Гольцова? Что за несправедливость?

— Жалко-то как мальчонку, молоденький совсем! — мистрис Palashka вдруг всхлипнула и закрыла лицо передником. — Он у меня простыни новые просил, а я не дал-а-а… Сказала: нечего-о-о… расходы одни-и-и… А его убили-и…

Ну хоть что-то! — я довольно кивнул.

У леди Кэтти чувствительно задрожали губки. Неужели она обронит слезу о бедном английском секретаре? — в полном восторге подумал я. Да она ангел доброты!

— А он там лежи-и-ит наверху… Вот и выходит, правильно я новую простынь не дала, пропа-ала-а бы простынка, как есть пропала теперь… — и от правильности собственных действий мистрис разрыдалась еще пуще.

— Палаша… — устало сказал милорд.

Я же только вздохнул.

— Как — убили? — растерянно прошептал мистер Гольцов и уже не задумываясь об этикете, плюхнулся на стул. Прямо в присутствии милорда! Без разрешения!

— То вам лучше знать — как? — Дженкинс окинул мистера Гольцова насмешливым взглядом и весь его вид говорил: глядите, каков актер!

— Но я ничего не знаю! Джереми… мистер Вудс пошел в банк… «Кэмпбелл». А я, специально, в другой. А оттуда — проулками… За мной погнались и догнали, я дрался…

Дженкинс многозначительно усмехнулся…

— Но не с Вудсом! — заметив эту усмешку, вскричал мистер Гольцов. — Бандиты уволокли меня в подвал, и я был там, вот до сих пор, пока не вырвался!

— И кто это может подтвердить? — хмыкнул Дженкинс.

Мистер Гольцов порывисто обернулся к управляющему… и потрясенный обрушившимися на него подозрениями, сдается, только теперь вспомнил, что тот тоже мертв! По лицу его пробежала стремительная смена выражений: растерянность, отчаяние, и да-да, испуг! Я так и знал, что он вовсе не столь бесстрашен, как прикидывается!

— В этом убийстве тоже его подозреваете? — мистер Фокс ткнул жирной вилкой в сторону мистера Гольцова.

— Никак нет, сэр! — с неожиданным довольством в голосе ответствовал тот. — На сей раз у меня совершенно другой подозреваемый! — он уставился на Бартона… потом перевел взор на мистрис Palashka, мазнул взглядом по мне, как по пустому месту… дерзко уставился на смутившуюся мисс Беклбек… и осмелился покоситься на милорда!

Возмущенный подобным поведением, я даже вскочил… и неизвестно, сколько неподобающего мог бы позволить себе в гневе, если бы…

Во входную дверь били с такой силой, что грохот донесся даже сюда! Послышались стремительные шаги — не шаги даже, бег! И в столовую, вопреки всяких правил, ворвался привратник Ivashka.

— Мистер Бартон! — кинулся он к покрасневшему от гнева дворецкому, но прежде, чем тот успел разразиться речью, Ivashka завидел милорда, и встал во фрунт, прижимая ружье к ноге. — Осмелюсь доложить, барин! Мистер Бартон не велели больше никого пущать, пока баре не отобедают, будь то хоть святой Джордж, хоть сам премьер-министр Питт…

— И кто там — святой Джордж? С драконом или без? — выискивая, что еще вкусного есть на столе, осведомился мистер Фокс.

— Никак нет, сэр! — отрапортовал Ivashka. — Дракона не имеется! И святого Джорджа тоже… Там… премьер-министр… мистер Питт, сэр… с солдатами… Но ежели барин велит не пущать, так мы и премьер-министра того… не пустим… хоть с солдатами, хоть без…

— Секретаря удержать не смогли. А туда же против премьера… — прошипел Бартон, нервно обтирая лицо салфеткой и, видно от растерянности, запихивая ее в карман — теперь мрачную черноту его сюртука украшало кокетливое кружево.

Милорд обвел взглядом столовую. Застывших, точно статуи, Бартона и мистрис Palashka. Горничных — Бесси, Бет и даже Steshka — вроде бы невзначай заглядывающих в распахнутые двери. Мистера Гольцова, с приоткрытым в изумлении ртом (наблюдать растерянность столь простонародную мне было куда как приятно!). Мисс Беклбек, держащую за руки своих питомцев: аж подпрыгивающего от любопытства юного лорда Майкла, и мисс Кэтти, прилично испуганную. А глаза у нее блестели не иначе как от невыплаканных слез!

Посредине обеденного стола, лицом в скатерть, сидел труп управляющего банком!

— Мэри, я же просил увести детей! — почти простонал милорд.

Мисс Беклбек лишь вздрогнула и крепче вцепилась в руки юного лорда и леди Кэтти. Кажется, ей было страшно, хотя ей-то чего бояться?

— Так может и труп отсюдова того… вынесем, а, барин? — предложил Ivashka и даже прислонил ружье к столу, принялся деловито поддергивать рукава.

Лицо Дженкинса жутко исказилось, и он сделал шаг вперед…

— Не успеем. — одними губами, так что расслышал его только я, шепнул милорд и уже возвысив голос, скомандовал. — Впустить! — и обернувшись к домочадцам, объявил. — Мы ни в чем не виноваты, и нам нечего скрывать!

— А что два трупа в доме, так с кем не бывает. — продолжая уписывать жаркое, философски покивал мистер Фокс.

За что удостоился недобрых взглядов от мистрис Palashka и мисс Беклбек разом. Обе дамы невольно переглянулись и тут же принялись смотреть в разные стороны.

Снова раздался топот шагов — на сей раз шло много народу и… в столовую вступила изрядная толпа. Сказал бы даже — ввалилась, но премьер-министр Британии в сопровождении сподвижников никак ввалиться не может, только вступить.

— Мистер Питт, сэр! — милорд слегка поклонился возглавляющему процессию пожилому джентльмену лет тридцати двух. — Лорд Гренвиль! Чему обязан?

— Хо-хо, Гренвиль! Что вы здесь делаете? — проигнорировав премьера, другому джентльмену мистер Фокс вполне дружески помахал перепелом на вилке. Матушка барона Гренвиль хоть и была из семейства чистейших тори, зато по отцу, лорду Джорджу, он происходил из вигов, а потому поддерживал неплохие отношения с представителями обеих парламентских партий.

За спиной у джентльменов молчаливыми тенями застыла четверка солдат. И все вооруженные! Дело плохо.

— Меня… меня попросили прибыть сюда как лицо нейтральное. — барон нервно сглотнул. Глаза его не отрывались от трупа за столом. — И увы, кажется, не зря.

— Милорд Воронцофф! Мне крайне неприятно приходить в ваш дом по столь чудовищному поводу… но я получил донесение, что в доме русского посла — в вашем доме — убивают британских подданных! И вижу теперь, что это правда! — чеканные черты премьер-министра не дрогнули, но взгляд его переместился на труп, столь запросто лежащий на столе, словно так и положено.

Я чуть не воспарил над собственным стулом! Желание высказаться и невозможность открыть рот рвали меня на части! Неужто никто из джентльменов не слышит, что он сказал! Неужто никто не догадается! Я понял, что все отчаянные усилия этого дня висят на волоске, а время! Время истекает! Время! За спинами джентльменов я скользнул к золоченым часам над камином… и изо всех малых и слабых своих сил толкнул стрелку!

— Пшшшш! Чх! Бонг-бонг! — на пятнадцать минут раньше срока звонко пробили часы.

И столь же звонко ответил им голос юного лорда Майкла:

— Этот подданный британской короны скончался не более четверти часа назад! Как же вы так быстро узнали об этом, мистер Питт, сэр?

— Мишель, замолчите! Мисс Мэри… — взревел было милорд посол… и вдруг смолк.

Потому что от слов юного лорда мистер Питт вздрогнул всем телом и на краткий миг изменился в лице.

— А и верно, джентльмены! — задумчиво произнес милорд. — И впрямь каких-то четверть часа назад… — он несколько неуверенно покосился на часы, теперь показывающие неправильное время. — Наш гость… управляющий «Банка Кэмпбелл», вдруг умер прямо за моим столом! Подавился, возможно… или проявила себя некая болезнь… Увы, увы! И вот пока мы тут все пребываем в растерянности по сему печальному поводу, вы, джентльмены, вдруг вламываетесь, не только зная о его смерти, но еще и утверждая, что несчастного… убили? Да еще и явились со стражей! — милорд вздернул брови едва ли под самый край парика.

— Мы прибыли сюда по поводу некоего… — мистер Питт замолчал, припоминая. — Некоего Джереми Вудса, юноши шестнадцати лет, что служит у вас секретарем.

— Да-да! — с явным облегчением подхватил барон. — А уж здесь, увидав труп, сразу же подумали… Ну не могли же мы предположить, что у вас, милорд посол, в доме не один, а сразу два трупа?

— А может, и более? — премьер зловеще воззрился на милорда.

— Что вы предположить могли, то мне не интересно, а вот откуда вы прознали — вот вопрос? — сквозь набитый рот пробубнил мистер Фокс.

В воцарившейся тишине только и слышно было как он жует.

— Этот и донес! — вдруг выпалила экономка, с размаху указывая пальцем на Дженкинса.

— Мистрис! — вскричал скандализированный дворецкий.

— Да отстаньте вы, мистер Бартон, с этикетом своим, когда такие дела делаются! Он это, барин, Господом Богом клянусь! — она наскоро перекрестилась. — На кухню заявился, канючить опять стал, как он на службе-то вашей из последних сил убивается, а я-то, дура, уши и развесила, велела ему подавать! Ах ты ж… supostat! Пока я туда-сюда, кухонному мальчишке монетку сунул, да услал куда-то, а я и не остановила, думала, по вашим-то делам это, барин!

— Ну дела-то, безусловно, ваши! — с совершенно неподобающей его положению ленивой наглецой протянул Дженкинс. — Уж такие дела творятся, что пора под стражу брать! Разве не для того вы меня наняли, милорд? — и поглядел на русского посла с эдакой деланной невинностью, особенно фальшивой при его точно топором рубленной физиономии. — Ради торжества справедливости? Верно я говорю, милорды? — он повернулся к пришедшим, но те не ответили, лишь молчали и ждали.

Сдается, милорду много чего хотелось сказать: и Дженкинсу, который вдруг обернулся против него, и мистеру Фоксу, который привел в его дом этого неверного человека… Но он только процедил сквозь зубы:

— Снова будете моего секретаря обвинять? Хочу напомнить, джентльмены, что согласно акту «О защите привилегий послов и иных официальных представителей иностранных государств и принцев»…

— Так секретарь ваш, вроде бы, и не посол! Или он принц? — ухмыльнулся Дженкинс.

За одно то, что осмелился перебить милорда, его следовало палками гнать до самой Темзы, а Дженкинс еще и нагло расхохотался! Так что даже на лицах мистера Питта и его сопровождающих появилось неодобрение… но они промолчали.

— Не беспокойтесь, джентльмены! Никаких актов мы нарушать не будем. Потому что убийца несчастного управляющего в английском подданстве! — и выпалив это потрясающее заявление, Дженкинс снова окинул долгим взглядом, на сей раз одних лишь англичан: сперва побелевшую мисс Беклбек, потом дворецкого…

Я тоже замер: неужели Дженкинс, ах, неужели…

Печатая шаг, как ходят полководцы на подмостках театра «Глоб», он направился… к мистеру Фоксу! И опустил ему руку на плечо:

— Следуйте за нами, сэр!

Мистер Фокс подавился. Он кашлял, кашлял и кашлял, разбрызгивая слюну и крошки, пока наконец не прохрипел:

— Вы обезумели, Дженкинс! Мистер Питт! Немедленно отзовите вашего клеврета!

— Я полагаю, вам лучше пройти с нами, мистер Фокс. Если вы ни в чем не виновны, вам нечего и бояться!

— Нечего? — толстяк-виг подался вперед, хищно глядя на премьер-министра. — Думаете, я не понимаю, зачем вы все это устроили? Чтоб помешать мне сказать в Парламенте речь, которая остановит вашу дурацкую войну!

— Как же, невиновен! — расхохотался Дженкинс. — Да, я так и не установил, кто убил секретаря, но уж с управляющим-то все просто! Он выпил хересу — и умер! А кто ему тот херес подал, а? «Выпейте, любезный, чтоб тайны не застревали в горле!» — передразнил Дженкинс. — Уж не знаю, сэр, зачем вам, чтоб никто не узнал, что же принес тот несчастный мальчишка… может, своей смертью он должен был прикрыть деньги, полученные вами от иноземного двора за предательство интересов Короны! Но уж вас-то я не упущу! Да и господина секретаря прихватить бы не мешало. Ежели его примерно допросить… с пристрастием! — Дженкинс с усмешкой поглядел на побледневшего мистера Гольцова. Леди Кэтти едва слышно ахнула. — Так глядишь, и весь сговор выплывет! Аж до самой вашей императрицы!

— Вы позволяете себе оскорблять мою государыню? — вскинулся милорд Воронцов.

— Я позволяю себе арестовать убийц… прикормленных в вашем доме! — Дженкинс с презрением поглядел на бесчисленные объедки в тарелке толстяка-вига. — Я позволяю себе раскрыть заговор против Британии… осуществлявшийся на иностранные деньги! — в голосе его звенело торжество. — Следуйте за мной, сэр!

Мистер Фокс не шелохнулся. Словно не замечая Дженкинса, он поглядел в упор на мистера Питта, и странно усмехаясь, спросил:

— Уверены, что я отравил банкира хересом?

Мистер Питт не отвел глаз.

— Я уверен, мы во всем разберемся… — промямлил милорд Гренвиль. Видно было, как ему неловко.

Мистер Фокс вдруг прянул вперед… всем телом навалившись на стол. Отброшенное им кресло отлетело просто таки с пушечной силой, подбило Дженкинсу ноги, и тот с руганью рухнул на пол — мисс Беклбек едва успела зажать ушки леди Кэтти!

Со скоростью, невероятной для такого толстяка, мистер Фокс схватил графин… и рюмку умершего банкира. Плеснул туда хересу…

— Держите его, он хочет отравиться! — закричал лорд Гренвиль и бросился к Фоксу. Его руки вцепились в плечи толстяку, с другой стороны подскочил мистер Питт… Мистер Фокс зарычал, как пойманный в ловушку зверь и… его толстый кулак ударил премьер-министра в скулу. Мистер Питт пошатнулся, Фокс подтянулся, волоча лорда Гренвиля за собой… и с маху опрокинул рюмку с хересом в рот. И тут же свалился под тяжестью накинувшегося на него Дженкинса.

— Врешь, не уйдешь! — заорал Дженкинс, наваливаясь на толстяка и смыкая пальцы у него на шее.

— Что вы делаете, Дженкинс! Он никуда не собирается уходить! Он отравился! — теперь джентльмены кинулись к Дженкинсу, но он вцепился в Фокса и яростно тряс его, рыча, точно терьер, и впрямь поймавший лису. Очень большую, очень толстую лису!

— Ба-а-Банг! — мистер Гольцов сделал шаг вперед, аккуратно отодвинул русского посла от общей свалки и… с размаху опустил стул Дженкинсу на макушку.

Дженкинс замер, сидя на Фоксе… а потом завалился на бок как сбитые воротца в крокете.

— Браво, Александр Егорович! — выкрикнул лорд Майкл, а леди Кэтти захлопала в ладоши.

Ну вот, опять он герой! Да если б не моя подсказка с часами… Я тягостно вздохнул.

Мгновение мистер Фокс лежал неподвижно, бледный, как мертвец, и с закрытыми глазами… потом тяжело перевалился на бок и зашелся хриплым кашлем. Слюна текла из его рта.

— Отходит, болезный! — мелко крестясь, прошептала мистрис Palashka.

— Если я от чего и умру, так от рук этого сумасшедшего! Он меня чуть не задушил! Подумать только, а я его сам привел… да что там, я четыре года платил взносы его Ассоциации! Чтоб меня же и обвинили в убийстве? Да я их засужу! — захрипел мистер Фокс. И попытался подняться на четвереньки. Милорд и мистер Гольцов подскочили к нему раньше, чем успел опомниться Бартон. Подхватили с двух сторон и с трудом поставили толстяка на ноги. — Благодарю вас, юноша! — кивнул он Гольцову. — У вас верная рука!

Да-да, конечно! Кто же, кроме него! Никого другого тут просто нет!

— Ну-с, джентльмены! — он криво усмехнулся мистеру Питту с компанией. — Ежели я отравил беднягу-банкира хересом… чего ж я сам от него не умер?

Гренвиль с Питтом переглянулись.

— Вы специально взяли рюмку банкира! — вскричал милорд, глядя на мистера Фокса в полнейшем восторге.

— Чтоб не сказали потом, что я подсыпал яд не в херес, а прямиком в рюмку. — кивнул Фокс и принялся застегивать бесчисленные пуговички на перекосившемся ярко-желтом жилете.

— А может… вы выпили противоядие? — вдруг тонким, каким-то детским голоском предположил лорд Гренвиль и сам смутился, увидев взгляды остальных джентльменов.

— Разве что ваш громила его в меня влил. Пока душил. — мистер Фокс ткнул носком сапога лежащего на полу Дженкинса. Тот лишь едва заметно вздрогнул. — Можете не сомневаться, в своей речи в Палате Общин я скажу и о том, как премьер-министр Питт подсылает в дома иностранных послов своих наймитов! И все — чтоб скомпрометировать честных англичан!

Может, кому эта сентенция и показалась странной, но я-то понимал всю глубину ораторского таланта мистера Фокса: из-за иностранных послов Палата особо переживать бы не стала.

— Я считал вас благородным человеком, мистер Питт, а вы засылаете в мой дом шпионов? — в голосе милорда Воронцова была грусть. Та самая грусть, которую я всегда так боялся услышать в свой адрес. Грусть человека, оказавшего свое уважение — недостойному. — И ради чего? Чтобы развязать меж двумя нашими великим державами войну, в которой найдет выгоду лишь берлинский двор?

Лицо мистер Питта на миг вспыхнуло, взгляд метнулся, точно он не мог смотреть милорду в глаза… А потом черты его снова обрели холодность и спокойствие:

— Мое благородство, сэр, в служении британской Короне! И я полагаю, что непомерные аппетиты вашей империи следует остановить, пока вы заритесь лишь на побережье Черного моря. А то следующим разом вы захватите всю Турцию. Устроили же вы беспорядки прямиком в нашей столице!

— Я всего лишь приложил старания, дабы нация была осведомлена о ваших проектах, столь противоречащих ее интересам! Я держусь слишком хорошего мнения об английском здравом смысле, чтобы надеяться, что общенародный глас заставит вас отказаться от этого неправедного предприятия!

— Посмотрим, что скажет этот общенародный глас о двух трупах в вашем доме! — выпалил мистер Питт.

— А убил-то точно кто-то из ваших! Кто знает, может, и вы сами, милорд! — Дженкинс так и сидел на полу, держась за голову, и злобно, торжествующе скалился. — Уж ваши любимые господа с Флит-стрит раздуют из этого историйку! Варвары-русские заманивают к себе британцев и убивают! Остановим их, пока они не начали врываться в наши дома! Думаю, банкиры устроят шествие — требуя наказать того, кто сделал это с их собратом, а честные жены и матери слезами обольются над судьбой бедного Вудса! Мог бы еще жить и жить, кабы не попался этим русским, а теперь его бедную матушку ждет бесприютная старость!

«Нет! — отчаянно хотел закричать я. — Все не так! Неужели вы не видите… не слышите… Почему они не замечают того, что ясно мне? Почему, признанный таким разумным Гольцов не задумается, откуда лондонскому разбойнику дядюшке Ранту знать, что из банка унесли отнюдь не золото? Почему сам милорд не сопоставит одно с другим: привратника усыпили, и сигнализацию отключили, но в то же время Дженкинс утверждал, что дверной замок был взломан? Почему никто не вспомнит, что мистер Питт ворвался в дом, говоря об убитых «британских подданных», хотя отправляясь в особняк знать мог лишь об одном? И если я по-прежнему не знаю, кто убил Вудса, то с управляющим-то уж все ясно… Только как это доказать? Как?»

— Да я вас первый за нападение засужу! Если бы не этот отважный юноша… — мистер Фокс не собирался сдаваться — он воинственно распрямил плечи и выпятил живот, так что тот уперся в столешницу…

Меня осенило! Пусть мистер Гольцов юноша отважный… и блистательный, и все его замечают, не обращая внимания на меня… но моя сила — в этой незаметности! И коли я уж для всех, почитай, невидим…

Я сделал совсем немного, мелочь… потянул за край скатерти со своей стороны стола. И всего-то!

Оставленный на самом краю соусник пошатнулся… накренился и… поток жирного соуса плюхнул мистеру Фоксу прямиком на жилетку. Сам соусник свалился с края стола… и наделся на голову сидящему на полу Дженкинсу. Набекрень: ручка на ухо, носик вверх. Дженкинс заорал… и сдернул соусник с головы. Остатки соуса хлынули на пол.

Мистер Фокс ошалело поглядел на свой измазанный жилет.

— Отличился сегодня этот соусник. — со сдавленным смешком пробормотал дворецкий.

— Нашли время шутить, Бартон! Помогите же мистеру Фоксу! — закричал милорд, и Бартон метнулся к пострадавшему гостю. Рванул салфетку из кармана… салфетка зацепилась за воткнутую за обшлаг рукава толстую булавку с резной костяной головкой.

Мистер Фокс, понявший, какое непотребство случилось с его любимым жилетом, завопил. Бартон, не глядя, дернул салфетку, походя вырывая булавку из рукава.

От рывка булавка взлетела в воздух…

Кувыркнулась…

Перевернулась в воздухе…

И упала, походя зацепив Дженкинсу ухо.

Дженкинс схватился за оцарапанное ухо… поглядел на капельку крови на пальцах… на лежащую на ковре булавку…

— Мистер Фокс, Палаша найдет вам переодеться… — начал милорд и вдруг смолк.

Дженкинс все также сидел на полу. Глядел на булавку. И заливающую его лицо меловую бледность можно было различить даже сквозь потеки соуса. Он медленно-медленно поднял глаза… В них был стылый ужас! Крупная капля пота прокатилась по виску, прокладывая дорожку в соусе… Его дрожащие пальцы протянулись к булавке… но не коснулись, зависли в нерешительности. Дженкинс вскочил и кинулся на Бартона:

— Противоядие! — заорал он, хватая дворецкого за лацканы сюртука. — Я укололся, но время еще есть, противоядие, скорее!

— Да он совсем сумасшедший: какое еще противоядие? — пробормотал Гренвиль.

— Отпустить! — вдруг гаркнул милорд… как, наверное, кричал на поле сражения, командуя своим полком.

И это сработало! Бывший солдат Дженкинс невольно разжал руки и вытянулся во фрунт! Всего на миг, тут же в его глазах блеснули осознание… и вновь ужас, но было уже поздно.

Милорд уже стоял перед Бартоном… и разглядывал его так… мне бы не хотелось оказаться под таким взором.

— Вот и мне весьма интересно — какое противоядие мистер сыщик желает получить от моего дворецкого? — негромко сказал милорд. — Или один ваш клеврет, Питт… от другого. — и тихо велел. — Выворачивайте карманы, Бартон… Выворачивайте…

Дворецкий попятился… врезавшись в мистера Фокса. Без единого слова толстяк обхватил Бартона обеими руками и со всей силы притиснул к своему грязному жилету.

То ли это, то ли что другое подействовало на Бартона как удар молнии. Он издал крик, одновременно жалкий и воинственный, и двинул локтем, метко попав мистеру Фоксу прямиком в нос! Рванулся изо всех сил… мистер Гольцов метнулся к двери, собираясь его задержать… но Бартон не побежал к двери.

Он сделал всего лишь шаг… и схватил позабытое привратником — да и всеми в комнате — ружье.

— Стоять! — закричал он… нацеливая ружье прямиком на… О Боже, на леди Кэтти!

Мисс Беклбек схватила леди Кэтти в охапку… и повернулась, прикрывая ее своим телом.

— Стоять, или я выстрелю! — снова заорал Бартон — дуло ружья рыскнуло в сторону юного лорда Майкла. — Прочь с дороги! Прочь, я сказал! — и вот теперь он принялся пятиться к двери.

Пришедшие с мистером Питтом солдаты наконец опомнились и попытались схватиться за палаши…

— Ради Бога! — вскричал милорд. — Это же мои дети! Не принесите беды большей, чем вы уже принесли!

— Пропустить! — сквозь зубы процедил мистер Питт.

— Как — пропустить? А мне — помирай? — завопил Дженкинс… и прыгнул.

Бартон развернулся… и выпалил прямиком ему в грудь. Курок только бессмысленно щелкнул и… Бартон шарахнул Дженкинса прикладом, а сам кинулся к дверям… прямиком в объятия мистера Гольцова.

Сцепившись, они покатились по ковру.

— Стукните уже его кто-нибудь! — самостоятельно обтирая жилет салфеткой, вздохнул мистер Фокс. — Бартона! — резко вскинулся он. — А то не того приголубите…

Мистер Питт промолчал, и солдаты с явным облегчение двинулись мистеру Гольцову на помощь.

— Наказать бы Ивашку, что ружье забыл. — сгребая в охапку разом и детей, и мисс Мэри выдохнул милорд. — Да за то, что не зарядил, наградить придется.

— Противоядия! — прохрипел Дженкинс, в очередной — который уж раз? — поднимаясь на четвереньки. — Флакончик у Бартона в кармане! Дайте! Дайте и я все расскажу!

— Дурак! — вдруг заорал дворецкий, а я шагнул вперед и аккуратно взял его за горло. Почему-то мне казалось, что ему не стоит сейчас говорить.

Бартона рывком подняли, и мистер Гольцов обшарил его карманы. В руках у него оказался маленький флакончик.

С флаконом в руках милорд присел перед Дженкинсом на корточках.

— Что Бартон убил банковского управляющего — уколол отравленной булавкой — мы уже поняли. Не знаю, что это за яд такой, с отсроченным действием…

— …из индийских колоний! — поторопился пояснить Дженкинс, следя за флаконом жадным взглядом.

— …и знать не желаю! Скажи мне, кто и зачем убил бедного Джереми Вудса, и я отдам это тебе!

— Так Бартон же! — немедленно признался Дженкинс. — Упустили мы мальчишку, последний шанс у нас был прямо здесь его перехватить. Бартон на такой крайний случай и подготовился — предусмотрительный! — он метнул на дворецкого злобный взгляд. — Привратника опоил, колокольцы снял, а дверь открытой оставить и собак привязать, вы, милорд, сами велели! Только мальчишка, видать, в окно увидел, как мы следом за ним в дом заходим, из гостиной выбежал и заорать уже собирался. Бартон ему по голове и врезал!

Милорд протянул Дженкинсу флакончик, тот жадно рванул пробку и приник к горлышку. А милорд поглядел на мистера Питта:

— Дворецкого в мой дом подослали вы…

— Я… — мистер Питт попытался гордо выпрямиться, но вдруг пошатнулся и тяжело оперся о спинку стула. — Я всего лишь желал, чтоб за вами… присматривали. И помешали, чем могли, вашей деятельности. Но я не давал приказа убивать! Клянусь!

— Чем же моей деятельности могла помешать кража денег? — глядя на мистера Питта все еще презрительно, удивился милорд. — Она мешает лишь мне, ведь я в влез в долги, а работа газетиров и прочие расходы уже оплачены.

Мистер Питт обернулся на Дженкинса.

— Не так уж много вы нам платите, сэр, а тут — такие деньжищи! — явно хорохорясь, выпалил тот. — Мы сразу поняли, что это наш шанс! Наняли в помощь одного такого… сморчка из трущоб с его ребятами… Как эти двое разделились — ишь, хитрецы! — парни дядюшки Ранта покрепче, вот и побегли его ловить… — он кивнул на Гольцова. — А мы с самим Рантом — за Вудсом, от него-то неприятностей не ждали…

Никто не оценил бедного Вудса! Даже бандиты!

— Дядюшка Рант его уж за грудки схватил, когда Бартон подсвечником вдарил! А я вообще не причем, только рядом стоял. Да и убивать мы не думали — мы ж так и не узнали, где Вудс денежки спрятал! — Дженкинс огляделся, словно надеялся, что истина ему откроется сейчас. — Хитер мальчишка оказался. А с виду — теленок теленком!

Я довольно кивнул — и отпустил горло Бартона.

Тот захрипел, отчаянно всасывая воздух и наконец выпалил:

— Болван ты, Дженкинс! Не умер бы ты, яд с этой булавки выветривается быстро! А теперь сам себе на виселицу наговорил. И мне заодно!

И тогда Дженкинс завыл. Он выл, раскачиваясь и не глядя ни на кого, и дергал себя за волосы.

Я ощутил немалое удовлетворение.

— Предприимчивые парни у вас, мистер Питт! — с фальшивой скорбью вздохнул мистер Фокс. — И ваши приказы выполняли, и себя не забывали! Любопытно, что газетиры напишут? Я бы начал так: «Убийцы на службе премьер-министра!»

— Я такого не приказывал! — снова закричал мистер Питт. — Я всего лишь хочу блага своей стране!

— А я — своей. — тихо сказал милорд. — И потому я вынужден немедленно уведомить свою государыню… а также иные европейские дворы, о подлых и противозаконных делах, что творят клевреты британского премьер-министра. Об убийцах, подосланных британским Кабинетом в дом иностранного посла. О бесстыдной попытке клеветы и…

— Милорд! — прервал его мистер Фокс, с некой смесью злорадства и сочувствия глядя как его враг Питт с каждым словом посла становится все бледнее и бледнее. — Я тоже хочу блага своей стране, хоть мы с мистером Питтом понимаем его по-разному. Тори все больше земли волнуют, а если эти земли в другие руки попадают, для них как нож в сердце. А нам, вигам, торговля важнее. Но одно я скажу точно: ежели такие ваши письма разойдутся по дворам Европы, для Его Величества и для каждого британца — хоть тори, хоть вига — это будет страшный позор! А потому я прошу вас, милорд… Кто, кроме меня, тоже пострадавшего, может сейчас просить? Прошу сохранить эту неприятную историю в тайне. Ради блага Британии. Ну а мистер Питт, тоже ради блага Британии, согласится, что война, это такая неприятная для торговли штука, когда наши товары не то что не покупают, а бывает, забирают бесплатно! Очень вредная штука!

— Я отзову эскадру из Балтийского моря. — не глядя ни на кого из присутствующих процедил мистер Питт. — Мы не станем давать Швеции денег за ее вступление в войну с Россией. И будем надеяться, что ваше понимание блага Британии, мистер Фокс, не окажется роковой ошибкой. Берите преступников! Уходим! — скомандовал он солдатам, стремительно, не прощаясь, покидая столовую. Следом, бросив извиняющийся взгляд на милорда, последовал Гренвиль, и потащили Дженкинса с Бартоном.

— Надо же… Убийца — дворецкий? Такое и самому дерзкому сочинителю в голову не придет — а тут и вправду! Вот уж неожиданный поворот! — мистер Фокс покачал головой. — Хотя повесят их вряд ли, скорее в Австралию сошлют, раз уж в Америку больше никак… Но и то, считайте, верная смерть! Ну да Бог с ними! Пусть ваша экономка и впрямь подаст мне умыться и… накрывает на стол! Что вы на меня так смотрите? Всем нам после таких потрясений нужно хорошенько перекусить! Можно что-нибудь легкое, вроде… вроде того супа на пиве, что она кормила этого бандита Дженкинса? Как вы там сказали, мистрис? Soup-o-Stout?

Эпилог. Подарок на прощанье

Милорд Воронцов постоял у выставленного внизу гроба и неторопливо направился в гостиную, где его поджидал мистер Фокс.

— Бедный мальчик! Мы так мало обращали на него внимания… а он до конца выполнил свой долг.

— Даже слишком хорошо. — кивнул мистер Фокс. — То, что в банке получил, уж так хитроумно спрятал, и не найдешь! А казался таким скромным и незначительным…

Я улыбнулся — такое признание было приятно. А они ведь еще не все знают!

— Даже будучи добрым христианином, иногда я желаю, чтобы вера наших индийских подданных о новой жизни для ушедших душ, была правдивой. — вздохнул мистер Фокс. — Уж очень жаль, когда юная жизнь так рано обрывается. Даже не успев рассказать, где деньги!

— Мы еще поищем. — неуверенно пообещал милорд. Потому как искали уже: мистрис Palashka с горничными весь дом перевернули, лакеи паркет простучали, трубочистов вызвали в печных трубах поковыряться — ничего не нашли. — В крайнем случае, продам одно из поместий. А ведь это… оно… должно быть где-то здесь! Никуда больше он не заходил. — милорд окинул тоскливым взглядом гостиную.

В дверь скользнула заплаканная мистрис Palashka.

— Барин! — поклонилась она. — Там этот… живописец пришел! Вас живо писать. Говорит, ему назначено, а я толком и не знаю… Бартон знал…

— Проклятье! — вскричал милорд. — Я совсем о нем забыл! Веди его сюда — пусть пока мы на похоронах, камин рисует, возле него позировать буду!

Экономка снова поклонилась… и остановилась, нерешительно косясь на милорда:

— Барин… У хлопчика-то, у Вудса, мать была, братья… Мы тут с мисс Мэри подумали, по прислуге прошлись… вот, денег собрали. — она протянула милорду туго увязанный платок. — Сына бедной англицкой бабе деньгами не заменишь, так ей ведь еще меньших поднимать!

— Ты… и мисс Мэри? — милорд изумленно взглянул на мистрис.

— А что ж! — строго ответила та. — Коли гувернантка жизнью своей ради Катеньки рискнула, собой барышню закрыла, так глядишь, дурному не научит. А ребеночек-то ваш… ейный… хоть и не чета Мишеньке да Катеньке, а все очень милое дитятко, чтоб он был здоров.

— Не надо, Палаша! — улыбающийся милорд отвел ее руку с кулечком. — Неужто ты думаешь, я мать своего верного слуги без помощи оставлю? Найдется и для нее пенсион, и для детей ее помощь.

— Лишних денег не бывает, а мы от чистого сердца. Авось та миссис не побрезгует. Пойду катафалк встречу, на кладбище уж ехать пора.

Я облегченно вздохнул и неслышно рассмеялся. Я был свободен! Свободен! Я нашел своих убийц, я услышал обещание милорда позаботиться о матери и братьях — теперь я могу уходить! Я запрокинул голову — воронка яркого, теплого, золотого света разворачивалась надо мной, показывая, что я все понял правильно: время мое истекло, но и дело сделано.

Я легко оттолкнулся и воспарил в воздух.

Невидимый и неощутимый, насквозь пронзил перегородки, зависнув над стоящим у дверей гробом, и посмотрел на свою земную оболочку. Сейчас, одетый в лучший свой сюртук и причесанный, я был даже хорош. Может, проживи я подольше, был бы я не хуже мистера Гольцова, а то и лучше. Скоро я узнаю, есть ли хоть какая правда в верованиях индийцев. Если есть — я не против попробовать еще раз, а то право же, после смерти мое времяпрепровождение было изрядно насыщенней, чем при жизни!

Но сейчас мне осталось последнее — до конца выполнить свой долг перед благодетелем. Я метнулся обратно в гостиную, к милорду. Напрягся всеми слабыми силами, что остались во мне в этом вот, полуразмытом состоянии и…

Из трубы над отделанным деревянными панелями камином вдруг ударил сноп огня, вопреки всем законам природы взвился вверх, перехлестнул через каминную полку… и самым кончиком лизнул темную планку мореного дерева, зажатую меж резных рогулек.

Уж этой подсказки они не пропустят, просто так огонь из погасшего камина пыхать не станет!

Я радостно кинулся навстречу золотому свету!

— Ох ты ж Господи! — вскричала экономка, оборачиваясь на вылетевший из камина сноп огня. — Трубочисты проклятые, вот уж мошенники! Сказали, что прочистили, а в трубе сажа горит! Ужо я их! — и пыша гневом ничуть не меньше, чем недавний огонь, вылетела прочь.

Милорд лишь кивнул и вернулся к своим невеселым мыслям: предстояло решить, какое поместье продать на покрытие долгов, потому как второй суммы от казны взамен потерянной, ожидать не следовало.

* * *

— Я… должна извиниться! Вы… вы нам так помогли! — Алена сидела все на той же больничной кровати. Только в монитор она больше не глядела, а обычно воинственные косички печально обвисли.

— Извиняться не обязательно. — он улыбнулся, зная, что улыбка хоть и не видна, но слышится в голосе. — Возьму деньгами.

— Как только — так сразу! — весело откликнулась сидящая рядом Карина.

Несмотря на пойманных отравителей, денежные проблемы Гусляров по-прежнему остались в подвешенном состоянии. Будет расследование по делу, очень неспешное: правительству и спецслужбам ужасно не хочется выглядеть дураками, нашедшими иностранных агентов там, где их никогда и не было, поэтому они изо всех сил замалчивали результаты и кажется, даже пытались убедить декана Дженкинса и компанию признать себя этими самыми агентами. Те пока сопротивлялись.

Большой Босс щелкнул мышкой, отправляя на почту Карины письмо.

— Что это? — с любопытством спросила она.

— Страховку вашу я просто так восстановить не могу…

«Могу, конечно, но это будет слишком подозрительно».

— А это деньги, снятые с ваших счетов. Дженкинс, конечно, весьма средний программер… но не полный идиот, чтоб держать украденные деньги под половицей или на своих официальных счетах. Сразу после его ареста я еще пошарил немножко…

Полицейские, заставившие Дженкинса сдать пароли, тоже очень помогли, главное, было успеть раньше них, и хорошенько зачистить направление трансфера. А крикам Дженкинса, что деньги были вот на этих, ныне пустых, счетах, и сам он ничего не переводил, все равно никто не поверил.

— …и отыскал те счета, куда он сливал все суммы, в которых не собирался отчитываться налоговой службе. Сами понимаете, возвращать все просто на счета мистера и мисс Гусляр было бы глупо… так что берегите пароли от новых счетов, они исключительно на предъявителя!

— Но… тут больше, чем было!

Естественно, она немедленно применила пароль. Он бы удивился, если бы удержалась.

— Почем вы не взяли свою часть?

— Почему не взял? Взял. Просто там были еще деньги. Или вы хотели бы, чтоб я снял с тайных счетов Дженкинса…

«И его дружка Кроули, и племянника Криса… Только у Брайана ничего не нашлось, что, впрочем, тоже не удивительно».

— …только ту сумму, что они стащили у вашего дяди? Чтоб сразу понятно было, кто там шарил?

— Это… потрясающе! Аленка, смотри! — Карина обернулась к кузине. — Вы даже чуток подзаработали! Жалко, конечно, что ту штуку, которая была у вас в гостиной, сожгли…

Босс поморщился. Вот чего он точно не ожидал, так что кто-то додумается пустить в ход огнемет прямо в помещении банка. А сумма, которая «пряталась» за старинной деревяшкой, решила бы все его проблемы! Даже небольшая компенсация, выбитая с «Банка Кэмпбелл» угрозами передать Гуслярам цифровую копию мерной рейки, почти не утешала. Слишком четко банк понимал, что такая копия сулила долгий и неприятный для репутации банка процесс, но выиграть его у Гусляров шансов не было, даже с дневником предка Дженкинса. Потому компенсация оказалась и правда небольшой.

— Надо же, столетиями у вас над камином торчала — и никто ее не замечал! Вот бы узнать, откуда она там взялась! — продолжала фантазировать Карина.

— Полагаю, ее там кто-то спрятал. Скорее всего по принципу Эдгара По: то, что лежит на самом видном месте, не замечают. Да и кто бы через столько лет вспомнил бы, что эта деревяшка тоже когда-то была деньгами! — хмыкнул Босс. — Если бы Кроули не был специалистом… если бы он не увидел тот портрет неизвестного художника, где мерная рейка изображена прямо рядом с графом… Если бы Дженкинс не услышал его доклад и не показал ему дневник предка… История сплошных «если»!

— Это да… — согласилась Карина. — Но я еще подумаю, как на этой истории заработать.

Какая трезво мыслящая девушка!

— Но если вам с дядей потом еще страховку восстановят и дом вернут, будете в полном шоколаде! — подвела она итог и хмыкнула. — Опять «если»!

— Спасибо мистеру Большому Боссу!

Босс довольно вздохнул: такому невидимке как он, редко перепадало восхищение. Приятно.

— Ага… — убито кивнула Алена. То ли стыдно ей было, то ли не нравилось, что теперь она должна быть ему благодарна. — Вы это… поосторожнее. Мистер Поттер…

— Не-Гарри. — со смешком вставила Карина.

— Как-то обмолвился, что… кроме этих… — сложный жест худого запястья, видно, должен был обозначать Дженкинса и остальных. — В деле был еще кто-то… кто прислал в муниципалитет информацию, будто дом отравлен. В общем, пока что они пытаются доказать, что это и были иностранные агенты. Но в конце концов нам придется сказать, что мы вас наняли. Может, даже сегодня. — и она впервые тревожно глянула прямо в камеру.

— Не волнуйтесь. Я перееду. — нейтрально обронил Босс.

Уже переехал, на самом деле. На другой сервер.

— Как же мы вас найдем? — кокетливо спросила Карина.

— Как всегда, через файлообменник. Если у вас будет ко мне дело.

— Только если дело? — Карина улыбнулась… и тут же улыбка ее сползла, потому что экран перед ней залила чернота, а аватарка толстого джентльмена просто исчезла.

Она вздохнула.

— Не повелся. А жаль.

— Эй, ты что, с ним кокетничала? — возмутилась Алена. — Он же тебя подставил, тогда, в университете!

— Во-первых, все-таки подставил не он. Во-вторых, потом помог. А в-третьих… начнешь работать в бизнесе, сама увидишь, сколько там мужиков, которые и в самом деле подставят, и даже потом не помогут. Так что вот с этим… — она кивнула на планшет. — Я бы в реале встретилась, да-а…

— Ты же о нем ничего не знаешь!

— Самое неприятное знаю — я ему не настолько понравилась, чтоб встречаться со мной в реале!

И вот на этих словах Большой Босс отключился от их планшета окончательно. Наверное, это было бы здорово: прийти в его любимый паб… или в ее… купить по дороге розу… или что там принято на первом свидании? Может быть, он даже бы ей понравился… он краем глаза поймал свое отражение в черном мониторе. Потом. Когда все станет так, как он хочет! Когда его цель будет достигнута!

Наверху звучно бухнула дверь.

Банг-банг-банг… — железная лестница гулко бряцала под недовольными шагами.

Топ-топ-топ… — недовольные шаги послышались за спиной… и на стол перед ним с размаху хлопнули поднос. Чай из чашки плеснул на клавиатуру.

— Ешь! Даже не завтракал…

— Спасибо, тетя… — стараясь говорить ровно и спокойно ответил он.

— Спасибо! — женщина в обвисшей юбке и растянутом кардигане повторила слово таким тоном, будто это было величайшее из оскорблений. Заправила за уши, выбившиеся из стянутого на затылке узла волосы и огляделась, неодобрительно поджимая губы. — Наверняка еще и не спал! — с обвинительным удовлетворением в голосе заключила она. — Сутками в своих компьютерах сидишь, ерундой занимаешься! Оценки опять хуже стали, думаешь, я не знаю, что у тебя за тест по истории?

Он не ответил, только мрачно ткнул вилкой в горшочек с ирландским рагу. Желудок немедленно откликнулся тянущей болью. А ведь и правда, не ел сегодня… Да и вчера, кажется… Увлекся. Забыл. Он принялся медленно жевать мясо. Было вкусно. Если бы тетя еще замолчала…

— Тебе бы в колледж поступить, а ты… — пронзительный брюзгливый голос ввинчивался в мозг, вызывая глухую боль над переносицей. — Не понимаю, на что рассчитываешь? Тебя даже в паб работать не возьмут, там шустро поворачиваться надо…

— Поворачиваюсь я как раз быстро! — блекло улыбнулся он, касаясь сенсора на кресле. «Умное» кресло лихо провернулось кругом, и тихо шелестя, отползло подальше.

— Как я рада, что у тебя есть силы шутить! — радости в голосе тети не было, лишь сарказм и горечь. — Лучше бы ты нормальное инвалидное кресло купил, я бы тебя хоть из этого подвала вывезла! А то так и просидишь тут всю жизнь в темноте… на пособие по инвалидности!

Объяснять тете, что давно уже не живет на пособие, он не стал. И не станет, пока ему не исполнится восемнадцать — то есть еще почти год! А пока не стоит вводить тетю в искушение. Он снова потянулся к горшочку с рагу и не поднимая головы, пробормотал:

— Я выйду из этого подвала сам. На своих собственных ногах.

Ее взгляд он почувствовал затылком, так отчетливо, будто она к нему прикоснулась. В нем была жалость, слегка брезгливая, слегка снисходительная… И капелька презрения. И много-много горечи и отчаяния.

— Наверное, я должна сказать: «Да-да, мой мальчик, конечно, так и будет!» — после долгого молчания наконец сказала тетя. — Но знаешь… Я не верю, что напрасные надежды и глупые мечты хоть кому-то, хоть когда-то помогли в жизни!

Он поскреб вилкой дно горшочка и отвалился, чувствуя ленивую сытость. Даже в сон потянуло…

— Пей чай и спать! — скомандовала тетя, собирая посуду обратно на поднос. — И… Смирись! Ты не сможешь ходить. Смирись и… займись уже делом, наконец, если не хочешь утопить всю свою жизнь в… несбыточных фантазиях! — она подхватила поднос и направилась прочь, решительно впечатывая сбитые каблуки туфель в доски пола. Прогрохотала вверх по лестнице… чтобы сразу за дверью перейти на усталый шаркающий шаг, полный тягостной безнадежности.

— Не верите вы в меня, тетя… — пробормотал он, отпивая чай. Печенье есть не стал — когда сутками сидишь неподвижно, приходится быть осторожным с едой, если не хочешь превратиться в неопрятную тушу. А ему в тушу превращаться нельзя, его где-то там, далеко, ждет рыжая девушка. Сейчас он был уверен, что она именно рыжая, как морковка в тетушкином рагу, как… как огонь!

И плевать, что тетя в него не верит! Он давно уже не зависел от чужой веры или одобрения, ему вполне хватало собственных точных расчетов. Точного знания диагноза. Точной суммы, в которую обойдется операция.

Суммы, которую он обязательно добудет, какой бы безумной она ни была!

И когда он и в самом деле выйдет из подвала, где сейчас заперт как в тюрьме, и единственное окошко на свободу и надежда на спасение — виртуальный мир, тогда… Тогда он возьмет билет на самолет и полетит в далекий город и там… пригласит в паб девушку. Но это будет вовсе не Карина.

А пока ему нужны деньги и только деньги, так что… как бы ни хотелось спать, но пора переходить к следующему заказу.

Он нажал кнопку на подлокотнике кресла. Тихо жужжа, оно переехало к другому компу. Легко пробежал пальцами по клавишам:

«Вам не нужно знать обо мне ничего: ни мое имя, ни внешность, ни возраст, ни семейное положение…»

Конец

Content

Кащеев Кирилл и др Взломать графа

Волынская Илона, Кащеев Кирилл. Взломать графа

Пролог. Сумрачный беглец

Глава 1 Шпион на пенсии

Глава 2. Неприятностей полный горшок

Глава 3. Скандал в банке

Глава 4. Труп в благородном семействе

Глава 5. Следы в гостиной

Глава 6. Следствие ведет кузина

Глава 7. Не злите русских экономок

Глава 8. Тайна банкира

Глава 9. Шпана и кибер-следователь

Глава 10. Разбойники и лорды

Глава 11. Тайная жизнь пылесоса

Глава 12. Побег из логова разбойников

Глава 13. Снова дома, снова труп

Глава 14. Русский след

Глава 15. Дом на Мэнсфилд-стрит

Глава 16. Новый договор с Боссом

Глава 17. Раннее ограбление

Глава 18. Враг у дверей

Глава 19. Банк в огне

Глава 20. Совершенно неожиданный поворот

Эпилог. Подарок на прощанье