Шона Никист

Пуховое одеялко и вкусняшки для уставших нервов. 40 вдохновляющих историй

Я выпрашивала у Шоны эту рукопись год назад, когда она была написана еще только наполовину. Когда я наконец получила ее, то прочла от корки до корки за один присест, а затем села за свой ноутбук и написала четыре письма, отказываясь от проектов, которые были мне больше не нужны. Потом, совершив огромное усилие над собой, я позвонила партнерам и отменила еще две важные встречи. Книга «Настоящее лучше идеального» дала мне надежду, смелость и целеустремленность, которых мне так не хватало. Я до конца своих дней буду благодарна Шоне за эти мудрые советы. Они по-настоящему изменили мою жизнь.

Джен Хэтмейкер, автор книги «За любовь» и создательница проекта «7»

Большинство моих учителей и не задумывались о том, что они чему-то учат меня; они просто считали, что мы являемся друзьями. Шона – как раз одна из них, и то же самое можно сказать и об этой книге. Когда вы будете читать ее, вы вспомните свои незаслуженно забытые увлечения и радости, а также все то, что вы растеряли, пытаясь построить карьеру. Но самое главное – вас ждет честный разговор о вашей вере и о том, куда она приведет вас.

Боб Гофф, автор книги «Любовь действует»

Я плакала от радости, когда жадно глотала книгу «Настоящее лучше идеального». Ведь она напомнила мне, что больше нет нужды доказывать свою значимость, завоевывать свою любовь или сражаться за свое счастье. Слова Шоны – такие простые и такие убедительные – доказали мне, что на все это я имею право с рождения. И я не могу вспомнить никакой другой книги, которая бы донесла до меня столь важные и отчаянно необходимые истины.

Гленнон Дойл Мелтон, автор книги «Воин любви» и бестселлера «Держись, воин!», ведущая блога Momastery, основатель фонда «Together Rising»

Как друг Шоны, я горжусь тем, что, вместо того чтобы лезть из кожи вон и кому-то что-то доказывать, она начала проповедовать гармонию и христианство. Как читатель, я благодарен ей за то, что ее книга послужила для меня вдохновением и жизненным ориентиром. Для всех тех, кто тоскует по полноценной и духовной жизни, но продолжает довольствоваться своей работой, ее слова станут толчком, который им так необходим.

Дональд Миллер, автор бестселлеров «Страшно близко» и «Грустный как джаз»

Шона пробуждает в нас желание не проворонить нашу жизнь. Погоня за деньгами и карьерой стоит нам многих приятных привычек, поэтому гораздо больше, чем соблюдение различных правил и инструкций, нам нужна мотивация, чтобы наконец подумать о себе. Нам необходимо научиться жить по-настоящему и проводить максимум времени со своими друзьями и близкими, наслаждаясь этим даром, который подарил нам Господь. Пример Шоны заставил меня думать, как не проворонить мою жизнь, а ее книга обязательно научит вас, как не прозевать вашу.

Дженни Аллен, основательница сообщества IF: Gathering, автор книг «Все, что угодно» и «Неугомонные»

Мы живем в обществе, которое легко заставит нас крутиться как белка в колесе, если мы вовремя не остановимся. Все это может привести к тому, что наша жизнь будет наполнена бессмысленной работой, на которую мы совершенно не подписывались. Шона помогает нам оглянуться по сторонам и перестроить наше мышление. На страницах ее книги вы найдете необходимые советы и мотивацию, чтобы определить свои истинные ценности и начать более радостную и наполненную жизнь. В конце концов, именно сила духовной близости с окружающими помогает нам добиваться успехов во всех областях.

Доктор Генри Клауд, автор бестселлеров «Границы» и «Сила ближнего»

Я уже прочитала эту книгу семь раз подряд. Она вроде бы о том, что настоящее лучше идеального – но при этом сама является практически идеальной. Шоне удалось рассказать о том, что волнует лично меня.

Лорен Уиннер, автор книг «Девушка находит Бога», «Сохраняя веру» и «Бог во мне»

С изящной откровенностью Шона представила нам мемуары своего сердца, которое смогло преодолеть суету и хаос современного мира и обрело любовь и гармонию. Мое сердце тоже не могло не отозваться – прочитав эту книгу, я искренне полюбил саму Шону, всю ее семью и ее настоящую веру. Шона призывает нас не поддаваться первому искушению сказать «да» и предлагает нам альтернативный путь: путь проявления нашей воли, где мы можем сказать «нет». Но наше «нет» – это такое же «да», только в более глобальном смысле.

Скот МакНайт, автор книг «Братство различий» и «Голубой попугайчик»

© 2016 by Shauna Niequist

© Харханов Е., перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Посвящается моим мальчишкам.

Аарон, я благодарю Господа за твою страсть, любовь и бесстрашие.

Генри – за удивительную креативность, смелость и доброту.

Мак – за жизнерадостность, нежность и неподдельное очарование.

Предисловие

Брене Браун

Через несколько месяцев после того, как мы познакомились с Шоной на какой-то очередной конференции, она написала мне письмо, в котором интересовалась, не сможем ли мы встретиться во время ее будущей поездки в Хьюстон.

Я только что прочитала ее книгу «Хлеб и вино», и это вдохновило меня вместо обычной отговорки – «Ох, я бы с радостью, но я страшно занята» – выдать более дружелюбное: «Конечно! Приезжай, и мы поужинаем вместе».

Шона – истинный ценитель гостеприимства, дружеских посиделок и семейных ужинов, и эта ее черта кажется мне весьма заразительной и на редкость вдохновляющей. Разумеется, когда условленный день настал, мое вдохновение превратилось в отчаяние. В моем доме царил настоящий бардак, а я не успевала закончить очередную книгу, чувствуя себя при этом жутко уставшей и измученной. На тот момент самым хорошим вариантом для меня стал бы обычный вечер перед телевизором с чипсами и мексиканским соусом. В полном одиночестве.

Я спешно начала готовиться к приходу Шоны, хотя мне и хотелось все отменить. Но я вспомнила слова святого Бенедикта: «Всех приходящих странников надобно принимать, как Христа». Смогу ли я прогнать Сына Божьего и убежать от реальности ради фаст-фуда и любимого сериала? Честно говоря, думаю, что нет. Но бывают дни, когда я не так уверена в этом. Не переживай – Господь видит твои мучения. Мы часто говорим с Ним об этом.

В тот памятный день я решила принять Шону по-христиански – с любовью и от всей души. Я приготовила острую индейку по-мексикански, надела брюки поприличнее и пошла открывать входную дверь. Мы обнялись, после чего она взглянула мне прямо в глаза и спросила: «Как поживаешь?»

Было видно, что ей это по-настоящему интересно. Тогда я не выдержала и ответила ей со слезами на глазах: «Я устала. Я запуталась. Мне одиноко, но я стараюсь держаться».

Шона улыбнулась, и вдруг внезапно всплакнула: «Я тоже, подруга. Я тоже. Иногда жизнь довольно тяжела».

Наше дальнейшее поведение тем вечером было посвящено одной цели: мы решили быть настоящими, вместо того чтобы притворяться идеальными.

Думаю, что нельзя было представить лучшего способа поделиться этой мыслью с окружающими, чем книга, которую вы держите в руках. В ней Шона собрала множество историй – реальных, правдивых и понятных каждому, так что они получились одновременно обнадеживающими и немного неприятными (какой чаще всего и бывает правда).

«Настоящее лучше идеального» – это открытый призыв снова впустить тех, кто нам дорог, и даже самого себя, обратно в свою жизнь. Это нелегкое испытание, но Шона уже стоит у двери, и она точно знает, как сделать так, чтобы в этой жизни все почувствовали себя как дома.

Ибо призвал нас Бог не к нечистоте,

но к святости – как внешней, так и внутренней.

– 1-е послание к Фессалоникийцам 4:7 —

Мэри Оливер[1]

ДИКИЕ ГУСИ[2]

Тебе не нужно творить добро.

Тебе не нужно ползти сотни миль по пустыне,

Искупая свою вину.

Тебе нужно лишь позволить своей хрупкой душе

Делать то, что ей нравится.

Поделись своей бедой, а я в ответ расскажу,

что гложет меня.

Пока эта земля еще вертится,

Пока солнце и чистые капли дождя

Ложатся на поля,

Луга и леса,

Горы и реки,

Пока дикие гуси в чистом голубом небе

Снова возвращаются домой,

Кто бы ты ни был, неважно, как тебе одиноко,

Но целый мир ложится к твоим ногам

И взывает к тебе, словно дикие гуси, что кричат в вышине,

Снова и снова определяя твое место

В мировом ходе вещей.

Введение. Обреченный корабль

Ах, любовь моя, напомни мне, что же я говорила?

Мне ничего не остается, как окружить себя

сушей, чтобы устроить себе постель.

Ах, любовь моя, напомни мне, что же я наделала?

Я слишком много выпила? Я больше не справляюсь?

Неужели я построила обреченный корабль?

– Песня группы «Florence and the Machine» —

Это история о любви, из тех, что я обожаю. Это история о том, как позволять любить себя, несмотря на все свое несовершенство и непримечательную внешность. Наконец, это история о самой серьезной перемене, которая когда-либо происходила в моей жизни.

Три года назад одним субботним вечером я лежала на диване в гостиничном номере в Далласе и глядела в потолок, полностью опустошенная. Я говорила себе: «Если вдруг кто-то еще захочет прожить за меня мою жизнь, которую я создала себе сама, то он вполне может попробовать. Но с меня уже хватит. Мне нужно начать жить по-новому».

Мне было тридцать шесть. Мы с Аароном были женаты уже одиннадцать лет, и у нас были два мальчика – годовалый и шестилетний. Я заканчивала очередную книгу – прошел уже месяц после назначенного срока сдачи рукописи. Я писала ее дольше, чем все предыдущие, – и на этот раз она состояла из рецептов, что означало, что днем я сочиняла материал для нее, а вечером снова и снова занималась готовкой, привычным движением отправляя дюжину подгоревших кексов в мусоропровод, нарезая очередной кусок свинины и делая заметки на бумаге, забрызганной уксусом и посыпанной специями. По выходным же я часто путешествовала, выступала на конференциях, в церквях и домах престарелых.

Во многом мне нравилась такая жизнь – я любила своего мужа, обожала детей и была очень благодарна судьбе за то, что стала писателем. Но я как будто везла за собой ненужный прицеп и постепенно нагрузила его так сильно, что едва могла тащить. Этот прицеп был моей жизнью, и его тяжесть продолжала разрушать меня. Я понимала, что в тот момент мне не хватало всего того, чего я так отчаянно жаждала: духовной связи с окружающими, смысла жизни, гармонии с собой. Но что-то продолжало тянуть меня вперед – старые принципы и инстинкты, заставлявшие меня каждый раз лезть из кожи вон, даже когда мне был действительно необходим отдых.

Здоровье ухудшалось. Меня часто тошнило. Я постоянно не высыпалась. У меня нередко болела и кружилась голова. Спина отказывалась держаться прямо, а круги под глазами уже были больше похожи на синяки. Моя душа – которую я так часто открывала нараспашку и которой не переставала гордиться – спряталась куда-то внутрь меня, залечивая раны и ища поддержки. Моя способность чувствовать, ощущать и анализировать начала внушать мне сомнения. Моя вера пошатнулась – со временем она стала всего лишь очередной неудачной попыткой все исправить, подобно временному облегчению, которое приносят новые отношения.

Когда-то я любила свою жизнь, но постепенно рядом со мной стало неприятно находиться. Я превратилась в бледную копию самой себя.

Эта книга – описание моего долгого пути, тернистой дороги от усталости к спокойствию, от изоляции к общению, от суеты и многозадачности к гармонии тела и духа. И она также является приглашением – это дружеская рука, протянутая через страницы и приглашающая вас в такое же путешествие, которое совершила я, – так как это стало самой важной и перспективной переменой в моей взрослой жизни.

Вскоре после открытия, которое я сделала тем субботним вечером в гостинице, моя духовная наставница пригласила меня принять участие в одном мероприятии в Сан-Франциско, где она жила. Я искренне хотела отправиться туда, но в то же время меня терзали сомнения. Я не хотела оставлять своих детей. Я больше не могла самостоятельно решать, что делать и чего не делать, поэтому я нашла приглашение наставницы и послала в ответ бессвязное и путаное сообщение. В нем говорилось о том, что моя жизнь повернулась совсем не в ту сторону, в которую я предполагала, что я не знаю, к чему это приведет, и не могу притормозить, несмотря на прилагаемые усилия.

Она ответила мне сразу же. Всего одна строка, которую она послала мне, гласила: «Остановись. Прямо сейчас. Измени свою жизнь изнутри».

Почти два десятилетия советы этой мудрой женщины оказывали пророческое влияние на мою жизнь – в нужные моменты Господь помогал мне использовать ее слова для решения важных проблем. Но эти последние слова повлияли на меня даже больше, чем все остальные.

В тот момент я совершенно не представляла себе, как я могу изменить свою жизнь изнутри. Теперь, по прошествии более трех лет, я по-настоящему горжусь собой, когда оглядываюсь назад и осознаю, что именно это я и сделала, хотя и действовала самым изощренным и хитроумным способом.

Сперва я пыталась изменить внешние обстоятельства своей жизни – мне казалось, что я должна более эффективно распоряжаться своим временем или чаще убираться в доме. Но я быстро обнаружила, что все это совсем ни при чем. Также изменение жизни изнутри не относилось к списку дел и планированию рабочего графика. Мне нужно было меняться с помощью любви, собственного достоинства, Бога и всего, что связано с ним, – только так я могла достигнуть гармонии и найти новый смысл в своей жизни.

Так я начала изменять свою жизнь изнутри, и я хочу пригласить вас тоже принять участие в этом сложном творческом процессе.

Неудивительно, что этот процесс отнимает у нас много сил и энергии. Представьте, что мы решили заменить фундамент у дома, который стоит уже много лет. Это не просто косметический ремонт и перекрашивание фасада. Иногда проще выкопать новый фундамент и перенести дом. Мы меняем не внешность, а саму основу нашей личности.

В течение нескольких последних лет я часто посещала свою духовную наставницу, а также психолога и других специалистов. Я молилась и соблюдала пост. Я прочла огромное количество книг. Я прошла курс реабилитации в швейцарской клинике и даже какое-то время жила в приюте при иезуитском доме престарелых.

Пытаясь заработать денег и построить карьеру и потерпев в этом неудачу, я начала сначала, и все, что мне было нужно, – это чтобы Господь услышал меня. Вся моя прошлая жизнь была посвящена активным действиям, но отныне я больше никуда не торопилась, и больше всего мне помогли как раз моменты бездействия, когда я позволяла себе – или даже заставляла себя – остановиться, отдохнуть, отдышаться и пообщаться с близкими. Думаю, что в этом и заключается настоящая и полноценная жизнь, которую я наконец обрела. При этом я получала истинное удовольствие и бесценный духовный опыт.

Хочу сказать, что этот путь еще не пройден мной до конца. Но эта волшебная дорога уже завела меня достаточно далеко, чтобы понять, что именно таким образом я хочу прожить остаток моих дней. Мне уже почти сорок, я вовсю ощущаю кризис среднего возраста и мечтаю провести вторую половину своей жизни именно так.

Ричард Рор как-то сказал, что навыки, которые в свое время помогли вам пройти первую половину жизни, могут оказаться совершенно бесполезны во второй. Я сполна испытала это на себе: те качества, которые я развивала в юном возрасте, считая их по-настоящему ценными, через какое-то время совершенно утратили свою актуальность. Когда-то они помогли мне стать серьезной и ответственной, но в то же время отняли у меня все душевные силы. Они сделали меня опытной и практичной и мало-помалу, год за годом, помогали двигаться вперед, но при этом я растеряла все свое природное обаяние… и уже начинала скучать по тем временам, когда я еще была самой собой.[3]

Свою роль здесь сыграли и два моих вечных греха – моральное чревоугодие и гордыня, которые были мне нужны для того, чтобы убежать от реальности и что-то доказать окружающим. Я всегда мечтала попробовать и испытать абсолютно все, и мне всегда хотелось, чтобы меня воспринимали как настоящего профессионала. Противоположностью чревоугодия является умеренность, в самом широком смысле этого слова, а она никогда не была моей сильной стороной. А противоположностью гордыни, как утверждают, является беззащитность – то есть наша истинная сущность… не яркий образ, пускающий пыль в глаза, не полученное образование и не профессиональные достижения. Беззащитность – это и есть мы, со всеми нашими слабостями и недостатками.

Как будто мудрый и милосердный Господь решил посильнее надавить на мои самые глубокие раны – желание что-то доказать и желание убежать от действительности – и тем самым протянул мне руку помощи.

Сейчас я главным образом учусь оставаться в моем нынешнем состоянии – теперь я вполне обыкновенная, но, к сожалению, иногда сильно уставшая женщина. Совсем не бросающаяся в глаза, совершенно не впечатляющая. Но при этом живая и настоящая, одухотворенная и глубоко укорененная в своей любви к Господу, которая меняет все.

Я надеюсь, что на каждой странице этой книги вы найдете призыв сбросить тяжелый груз усталости, сомнений и суеты, чтобы начать жизнь, наполненную глубоким смыслом, живым общением и бескорыстной любовью.

Часть 1

Перевоплощение

Отец твой спит на дне морском,

Он тиною затянут,

И станет плоть его песком,

Кораллом кости станут.

Он не исчезнет, будет он

Лишь в дивной форме воплощен.

Чу! Слышен похоронный звон!

Морские нимфы, дин-дин-дон,

Хранят его последний сон.

– Уильям Шекспир, «Буря»[4] —

Перевоплощение

Я сижу на террасе дома, и мне там гораздо комфортнее, чем в своей комнате: я становлюсь ближе к природе, наблюдаю за водой и деревьями, слушаю музыку волн и ветра.

Эпиграфом к этому разделу я взяла строки из пьесы Шекспира «Буря»: человек брошен в море, и под водой он превращается во что-то совершенно иное, что-то, «воплощенное в дивной форме».

Этот образ тут же вызывает в нашей памяти прекрасную и очевидную ассоциацию с крещением. Мы возвращаемся обратно в воду, чтобы возродиться для новой жизни. Мы оставляем позади все старые проблемы – грехи, сожаления, неудачи – и выходим из воды новыми и очищенными. Это и есть наше перевоплощение.

Сейчас я расскажу вам о метаморфозе, которая произошла со мной, – о моем путешествии из одного жизненного состояния в другое. Моя история будет также призывом изменить и ваш образ жизни. Независимо от вашего возраста, пола, профессии, политических взглядов, веры и сексуальной ориентации, я приглашаю вас к перевоплощению.

Я пришла к выводу, что в нашей жизни присутствует несколько эпизодов, которые изменяют нас, подобно конверсии, когда старое уже исчезло, а новое еще не пришло.

Лично у меня этот процесс затянулся примерно на четыре года – путь от усталости, режима многозадачности, лихорадочной и безумной жизни к спокойствию, отдыху и ощущению гармонии.

Когда я оглядываюсь на свою прошлую жизнь, я вижу несколько таких метаморфоз, которые произошли со мной ранее. Одна пришлась на старшие курсы колледжа, когда я распрощалась с вечным хаосом и беспорядком и пришла к новому образу жизни – в гармонии с Господом и Его заветами. Вторая метаморфоза случилась, когда мне было двадцать девять и меня уволили с работы, которой я отдавалась всем сердцем. Кроме того, я была беременна. Я сидела и изучала условия договора на свою первую книгу, и все не решалась его подписать. Тот год слегка напоминал гонку по пересеченной местности и был погружением в новую жизнь, связанную с писательством и материнством. Но параллельно с этим я никак не могла забыть свою старую сущность и старую работу, которые уже обе утратили свою актуальность.

Когда-то много лет назад один мудрый приятель рассказал мне, что никто из нас не меняется по-настоящему до тех пор, пока боль не достигает критической отметки. Дальнейшие события в моей жизни показали, что он был абсолютно прав. Причина, заставляющая нас что-то изменить в жизни, – это почти всегда какая-либо крупная неприятность, которую уже никак нельзя исправить, но нельзя и продолжать жить с ней; выражаясь медицинским языком – нечто неоперабельное.

В каждом из трех моих перевоплощений та жизнь, которую я создавала до этого, рушилась в одночасье. Когда мне был двадцать один год, моя жизнь состояла из алкоголя, свиданий и книг, и только одно из этого реально помогало мне.

Когда мне было двадцать девять, моя привязанность к работе уже превратилась в настоящую патологию, и теперь мне кажется, что увольнение стало настоящим Божьим даром, позволившим мне наконец завершить этот этап моей жизни.

Что же касается нынешней метаморфозы, то моя оторванность от собственной души и от людей, которые мне небезразличны, стала для меня настолько болезненной, что теперь мне приходится в очередной раз перестраивать всю свою жизнь.

Я всегда являлась олицетворением того, что мой муж обычно называет «католическим сознанием», в отличие от протестантского. Я не знаю, откуда это во мне, могу лишь предположить, что всему виной мое воспитание: я росла в Чикаго и была со всех сторон окружена католиками из Ирландии, Италии и Польши. В то время мы были настоящими белыми воронами в нашей церкви и поэтому больше любили встречаться в кинотеатре, без довлеющих над нами священников и крестов.

Тем не менее думаю, что в большей степени это особенное католическое сознание сформировалось у меня благодаря моим ранним увлечениям, которым я верна и по сей день. Эти увлечения – чтение, совместные ужины и плавание. То есть, другими словами, – литургия, причастие и крещение.

Я совсем не витаю в облаках. Я твердо стою на земле и считаю себя отъявленным материалистом. Более того, я ценю природу и воспринимаю окружающий мир в основном с помощью своих органов чувств. Все, что происходит вокруг меня, я в первую очередь пропускаю через свои ощущения, а уж потом как следует осмысливаю.

Поэтому неудивительно, что мое перевоплощение началось именно на природе. Все детство я проводила лето в одном небольшом городке на озере Мичиган под названием Саут-Хейвен. У моих дедушки и бабушки там был загородный дом, а также собственная яхта. Они и познакомились на этом причале. С тех самых пор этот городок и ровная гладь озера Мичиган глубоко отпечатались в моей душе.

Последние несколько лет каждый июль мы с мужем и детьми арендовали один и тот же домик на берегу – выкрашенный голубой краской, с широкой террасой и цветущими розовыми гортензиями. Мы любили гулять по пляжу и причалу и обожали мороженое из местной лавки. Каждый день мы плавали на лодке по озеру, иногда даже по два раза в день. Почти все продукты мы покупали на местном рынке, и особенно любили замораживать вишню и чернику, чтобы потом наслаждаться ей круглый год. Этот небольшой городок в Мичигане находится всего в трех часах езды от нашего дома в пригороде Чикаго, но каждый раз мы как будто попадали на другую планету. Я всегда вздыхала с облегчением, когда мы сворачивали с шоссе на знакомую улочку, а вид озера, которое можно было разглядеть за домами, заставлял мое сердце биться чаще.

В этот раз мы, как обычно, приехали на каникулы в июле – уставшие от работы, не выспавшиеся из-за детей, раздраженные из-за очередной книги, которую я все никак не могла закончить.

Оглядываясь назад, я теперь ясно вижу, что тогда действительно дошла до предела: я часто плакала, постоянно злилась на все подряд, беспокоилась по пустякам и совершенно потеряла связь с близкими, с Господом, да и с самой собой.

В тот момент я постепенно начала менять свой образ жизни, а каждые следующие каникулы на озере закрепляли эти изменения и становились новой перезагрузкой.

И вот на дворе опять июль, но я пока не могу сообщить вам, что уже завершила этот путь и полностью осмыслила его. Тем не менее с превеликой радостью и несказанной гордостью я могу признаться, что я совершенно точно изменилась и перестроилась изнутри. Я оставила в прошлом некоторые привычки, которые раньше считала правильными и необходимыми, а теперь нахожу вредными и опасными – например, излишнее усердие, стремление доказывать свою значимость, вечерние задержки на работе, пренебрежение своим здоровьем и духовными потребностями, излишняя вера в собственный энтузиазм вместо настоящей веры в Господа.

Моя жизнь проходит теперь под знаком спокойствия, безмятежности и духовного общения. Мне потребовалось более трех лет, чтобы понять все это, и, как в любом новом деле, мне часто случалось ошибаться и начинать все сначала. Но в итоге я обрела гармонию и твердую опору, которые теперь определяют мою жизнь. Я тысячу раз пыталась найти опору, но всегда где-то в других местах, и очень удивилась, когда поняла, что эта гармония находится внутри меня и, возможно, находилась там всегда.

Я всегда доверяла в первую очередь внешним факторам, считая, что не стоит слушать свой внутренний голос, что мои собственные желания и предпочтения могут сбить меня с пути, что гораздо мудрее и безопаснее прислушиваться к окружающим – голосам других людей, голосам толпы. Я верила, что жизнь нужно оценивать с помощью внешних критериев, а не тех, которые спрятаны в моей собственной душе.

Точно так же я всегда отдавала большую часть своей энергии окружающим, веря, что лично со мной ничего не случится, что я просто рабочая лошадка, что мне не нужен специальный уход или, прости Господи, какая-то психологическая помощь. Я была твердо убеждена, что такая помощь требуется лишь слабым и нежным существам. Я же была паровозом и трудовой пчелой и тащила все на себе. Я обедала на ходу, спала в одежде и приносила себя на алтарь собственной работы, не замечая криков о помощи со стороны своего организма и позабытой души, принимая их за надоедливое зудение комаров.

Теперь я знаю, что все это помогало мне поверить в то, что Святой Дух присутствует не только в окружающем мире, но и во мне самой. Я понимала это умом, но вся моя жизнь доказывала совершенно обратное. Теперь я также знаю, что лучшее, что я могу подарить этому миру, – это не сила или энтузиазм, а крепкий дух и истинная вера.

Теперь я сожалею, что столько лет огорчала близких, появляясь в их жизни лишь мимоходом и ненадолго. Сколько возможностей для общения я упустила, когда была слишком занятой, слишком усталой, слишком нервной и одуревшей от работы.

Теперь я знаю, что существует и другой путь.

Мне больше не нужно расстраивать саму себя и тех, кого я люблю, чтобы добиться того, что мне необходимо.

Мне больше не нужно жить такой жизнью.

В бешеном ритме

Какая-то часть меня постепенно дошла до своей крайней точки, а затем щелкнула и сломалась. И никаким способом больше нельзя вернуть ее в прежнее состояние. Кажется, я наблюдаю завершение очередного этапа своей жизни.

Возможно, такие вещи имеют свойство повторяться. Кто-то недавно сказал мне, что все мы переживаем глобальное обновление каждые семь лет. Предположим, это действительно так. Может быть, это связано с рождением ребенка – которого мы так долго ждали, который с таким трудом появился на свет и стал самым юным членом нашей дружной семьи. Может быть, я просто перестала справляться со своими обязанностями – написанием книг, соблюдением крайних сроков, частыми перелетами и постоянным общением с коллегами. А возможно, это Господь, предоставив мне продолжительный тайм-аут, позволил начать новую главу моей жизни.

Я поняла, что всегда являлась сторонником теории «дело в количестве, а не в качестве», но этим летом во мне что-то изменилось. Мой внутренний голос заявил, что больше так продолжаться не может.

Пора было прекращать всю эту нервотрепку: холодная пицца на ужин, командировки, сдача книг в срок, ночные посиделки – все эти вещи, пусть я даже и привязывалась к ним, не делали меня по-настоящему счастливой. В моей жизни было очень много всего, и что-то неизбежно требовалось сократить. Меньше стресса. Меньше слез. Меньше шума. Меньше телевидения. Меньше алкоголя. Меньше Интернет-шопинга. Меньше ненужных дел, пусть даже речь идет о поездке, походе в кино, прогулке на лодке или детском празднике. В моих сутках помещалось по 50 и даже по 100 часов, тогда как они были рассчитаны всего на 24.

Как-то на встрече с друзьями мы разговаривали о будущем: как угадать, что ждет нас через несколько лет, и какие жизненные изменения двигают нас вперед. Один приятель заявил, что удовлетворение собственных желаний начинается с ответа на вопрос: если бы в твоем календаре не было никаких дел, а на банковском счету лежали миллионы, что бы ты сделал? И я мысленно представила первое, что пришло мне в голову: я бы просто остановилась и передохнула. Я бы не делала ничего особенного. Я бы просто немного поспала. И от этой мысли я чуть не заревела.

Важно не то, чего я добилась в этом году и сколько поездок совершила – ради отдыха или по работе – или сколько часов спал или не спал мой младший ребенок (несмотря на то, что ключевое слово здесь – не спал). Я обязательно расскажу вам об этом. Я просто хочу объяснить, почему я так устала. Я хочу напомнить вам, как я жила все эти годы, чтобы вы оценили мое состояние и почувствовали себя такими же усталыми, разбитыми и несчастными, как и я.

При этом мне вовсе не хочется, чтобы вы считали меня слабой. Не подумайте, что столько сил у меня могла отнять какая-то ерунда – постоянно плачущий ребенок или работа над очередной книгой. Я не отношусь к тому большинству нормальных людей, которые устают после рабочего дня. Я сильная и полная энергии. Я вполне работоспособная и феноменально выносливая.

Почему-то я давно считала своим долгом доказать (хотя никому до этого нет никакого дела), что я могу вынести такую безумную жизнь. А я вынесла очень многое. Я рожала и теряла детей, писала книги, вела мероприятия, участвовала в марафонах и устраивала всевозможные приемы, ужины и вечеринки. Я делала целую кучу разных дел.

И после всего этого я ужасно уставала. Я скучала по своим друзьям, с которыми так редко встречалась. Я ужасно спала. Я срывалась на детях чаще, чем бы мне хотелось, а потом лежала в кровати и чувствовала себя виноватой из-за этого. На то, чтобы попросить мужа помочь мне помыть посуду или посидеть с детьми, у меня уходило больше времени, чем на разговоры о его планах и мечтах.

И в чем тогда был смысл? Я вынесла все это! Я доказала свою значимость! Но только кому? Кому было дело до меня? Кто являлся моим авторитетом? Что я пыталась доказать? Что бы я потеряла, если бы прекратила свой бесконечный марафон и перешла на шаг, менее похожий на изнурительную многокилометровую гонку с препятствиями?

Скорее всего, я просто верила, что в будущем у меня появится больше свободного времени, поэтому, если мне понадобится совершить что-то для души – прочитать книгу, устроить вечеринку, пробежать пару километров или съездить в интересную поездку, – у меня будет время заняться этим когда-нибудь потом.

Но, к сожалению, мне неизвестно это слово – потом. Я всегда гордилась этим. А теперь посмотрите, куда это привело меня. Я была разбитой и несчастной, я измучилась и выбивалась из графика до такой степени, что даже мои любимые увлечения становились похожи на скучные обязанности, а мои тайные желания и фантазии приходили ко мне только в часы одиночества и во сне. Моя самая заветная мечта заключалась в том, чтобы побыть одной? Что ж, похоже, что мои дела были совсем плохи.

Здесь должен был быть какой-то другой выход. И я должна была обнаружить его. Мне требовалось найти силы, чтобы обрести новый вкус к жизни. Мне нужно было перестроить свой график, чтобы в нем было поменьше работы и побольше отдыха – столько, сколько мне было необходимо, чтобы не просто справляться со всеми трудностями без особых потерь, но и чтобы чувствовать себя гармоничной и жизнерадостной, добродушной и мотивированной. Такой, какой я не была уже многие годы.

В эти дни мне остро не хватало пространства, тишины и спокойствия. У иудеев для этого существует шаббат. Мне требовалось расчистить место вокруг себя, приглушить шум и обдумать дальнейшие действия. Мне было нужно не так уж много. Меньше ненужных шмоток. Меньше суеты. Меньше причин лезть вперед и что-то кому-то доказывать. Меньше погони за деньгами. Меньше пререканий с детьми, чтобы они быстрее сели в машину, чтобы мы купили больше шмоток, которые мы потом рано или поздно выбросим. Меньше слепого потребления. Меньше ощущений того, что мой мозг разбит на части, желудок распух, а жизнь не поддается контролю.

Представьте себе, что вы ведете машину на огромной скорости и музыка оглушающе гремит из открытых окон. Визжа тормозами, вы въезжаете на стоянку, вылезаете из машины и вбегаете в супермаркет. Вы озираетесь по сторонам и наконец находите отдел напитков. Вы открываете банку клубничной газировки, и она весело льется вам на лицо и за шиворот. Вы продолжаете жадно глотать эту липкую сладкую жидкость, наконец останавливаетесь, вся испачканная и облитая, и бежите обратно к машине, навстречу новой цели, чтобы опять нестись по дороге с музыкой, включенной на полную громкость.

Именно так я чувствовала себя. А мне хотелось всего лишь поесть клубники. В полной тишине. Без огромных скоростей, без музыки, без вредной газировки, стекающей по лицу и шее. Мне была нужна настоящая клубника, а не ее жидкий заменитель. И я не знала, как получить ее в том состоянии, в котором я находилась. Я жила в бешеном ритме.

У каждого из нас имеется свой основной недостаток. Его еще называют «темной стороной». Это те главные черты, которые определяют вашу индивидуальность, выделяют вас из общего ряда и отличают от других, но это также и те черты, которые, если не контролировать их, могут погубить вас. У меня таким недостатком является чрезмерная любовь к жизни – неуемная энергия, любопытство и жажда знаний.

Мне очень непросто совладать с этими качествами. Я надеюсь, что уже научилась преодолевать их, что теперь я исправляю свой жизненный дисбаланс более эффективно, чем десять лет назад. Думаю, я победила свою «темную сторону».

Но в те дни я по-настоящему пошла вразнос и вскоре поняла, что на этот раз со мной происходит нечто большее, чем простая регулировка и выравнивание моего несчастного дисбаланса. Речь шла о капитальном ремонте, пересмотре приоритетов и начале новой жизни с чистого листа.

А все потому, что я жила в бешеном ритме, который продолжал разрушать меня.

Бежим по кругу

Я никогда не подозревала, что нуждаюсь в тишине и спокойствии, пока не стало слишком поздно, пока недостаток покоя не начал причинять мне жгучую боль. Как-то в выходные заболел мой старший сын Генри, а как только он пошел на поправку, захворал муж. Я отчаянно надеялась, что мои больные выздоровеют, но в понедельник утром к ним добавился младший сын – он свалился с насморком, а остальным стало хуже – у старшего появился страшный лающий кашель, а у моего мужа Аарона – простуда и температура.

В итоге я жутко разозлилась. На кого – уже не помню, так как винить в чужих болезнях обычно некого. Меня взбесило то, что я попала в ловушку, из которой не было выхода. Мне предстояло еще много раз вытирать нос, гладить пижаму, отмерять еще одну дозу микстуры. Я хотела сбежать из этого ада.

Трое больных, зависящих от меня, казались мне страшным кошмаром, в котором мне предстояло прожить оставшуюся жизнь. Долгие годы я брала на себя роль ответственной стороны. Это означало – мне приходилось думать обо всем. Я исправляла ошибки, делала несколько дел одновременно, строила планы. Особенно тяжело мне приходилось, когда у меня накапливалось много работы и я не успевала выполнить все домашние дела – поменять штаны Генри и подгузник Маку, подписать родительское разрешение для школы и записаться к зубному врачу.

Если быть до конца честной, то я пыталась компенсировать свое отсутствие дома двойным усердием в выполнении домашних обязанностей. Я как будто говорила – взгляните, ведь я позаботилась обо всем! У вас же есть все, что нужно, и даже про запас! Посмотрите, вы даже не заметили, что меня не было целый день, ведь все белье поглажено, посуда помыта, а планы на завтра точно утверждены. По натуре я домосед, поэтому мне всегда нужно устроить так, что когда я нахожусь дома, то это по-настоящему: с домашней едой и вымытыми до блеска полами – настолько дома, насколько это вообще возможно.

Итак, в то первое утро, когда Генри заболел, я убиралась после вечеринки, которая прошла у нас накануне – десять взрослых и десять детей. Еще днем ранее я распаковывала чемоданы после нашего возвращения из Саут-Хейвена. Я стирала постельное белье и вставляла одеяла в новые пододеяльники, бегала по дому и раскладывала вещи по шкафам.

Я называю это фальшивым отдыхом. Хожу по дому в пижаме. Дети лежат на диване, смотрят мультфильмы и едят вафли. Аарон читает или спит. Со стороны кажется, что я тоже отдыхаю. Но это не так. Я составляю в уме бесконечный список дел, возвращаю вещи на свои места, меняю постель, вытираю пыль с мебели.

Кто-то может сказать, что в этом и заключаются обязанности матери и домохозяйки, что все эти дела женщины выполняют уже сотни лет: занимаются домашним хозяйством, пока мужчины и дети отдыхают. Пусть так, но эта женщина уже выжата как лимон, и она не хочет оставаться такой всю жизнь.

Итак, в субботу и воскресенье я делала вид, что отдыхаю, пока муж и дети расслаблялись по-настоящему. Они собирали конструктор «Лего» и рано ложились спать. Они смотрели фильмы и ели разные домашние сладости. Ну а я не вылезала из почты, заказывала подарки на Рождество, мыла полы и уже потихоньку начинала собираться в следующую поездку.

Я притворялась, что отдыхаю, вместо настоящего отдыха, а потом обнаружила, что устала по-настоящему. Это кажется абсурдным – взрослая женщина, мать, не умеющая правильно отдыхать. Тем не менее вот она я – мне пришлось превратиться в младенца, чтобы научиться тому, что дети умеют интуитивно.

Неотъемлемой частью нашей взрослой жизни является отдых души и тела. Кроме того, вырастая, мы учимся сами удовлетворять свои потребности, так как вряд ли кто-то согласится сделать это за нас.

Честно говоря, все мужчины, с которыми я знакома, не особенно страдают из-за этого. Они привыкли есть, когда они голодны, спать, когда они устали, бежать, когда они торопятся, и бросать своих жен, когда они уже не могут жить вместе с ними. Но даже у самых мотивированных, целеустремленных и сильных женщин, которых я знаю, не всегда получается полностью удовлетворять свои потребности.

Недавно мы с одной подругой говорили о том, что нам очень нравится, когда нас считают совершенно неприхотливыми – мы обе хотим казаться мягкими, покладистыми, «своими в доску». Но все это заканчивается тем, что мы стесняемся просить о том, что нам нужно, из страха прослыть слишком требовательными и стервозными. Нет ничего хорошего в том, что окружающие считают меня беззаботной и неконфликтной… если на самом деле этот тщательно создаваемый образ разрушает мою индивидуальность, не удовлетворяет мои потребности и заставляет меня молчать.

Я пришла к выводу, что при таком безумном режиме дома мне было совершенно не обязательно ходить на работу. И это была чистая правда. Так я сделала первый шаг. Но все оказалось гораздо сложнее, чем мне представлялось: внутренний голос, который велел мне крутиться как белка в колесе, мог с тем же успехом найти мне занятие не в офисе, а дома. Дело было не в деньгах, а в понимании того, что вся эта нервотрепка никогда не принесет мне желанного счастья. Это уже было похоже на настоящую наркотическую зависимость, и я всякий раз попадала в одну и ту же ловушку: если я буду максимально стараться, то буду чувствовать себя удовлетворенной. Я буду горда собой, а значит, счастлива. Хотя на самом деле получалось совсем наоборот – я озлоблена и обессилена, зато полы в доме чисто вымыты.

Кто сказал мне, что этот порядок принесет мне необходимое счастье? Вряд ли счастье достигается подобным образом. Почему я считала, что домашние дела являются таким достойным времяпрепровождением? Кто внушил мне, что отсутствие пыли на полках имеет огромное значение? Вероятно, здесь сыграли свою роль мои голландские корни, а также тот факт, что я росла на католическом Среднем Западе.

Кроме того, я знаю, что любая деятельность так или иначе мешает проявлению моих чувств, и это тоже становится наркотиком. Я готова бегать кругами вокруг своего дома, складывать одежду и греметь дверцами шкафов, подметать и разбирать вещи, чтобы не позволить себе почувствовать сексуальное желание.

Все это наконец подводит нас к главной цели нашего разговора, касающейся чувств и отношений между мужчиной и женщиной. Любима ли я? Нужна ли я кому-то? Обращают ли на меня внимание? Надежный ли я партнер?

Почти всю свою жизнь я отвечала на эти вопросы, сначала выдумывая разные религиозные абстракции, а затем познавая все на практике. Во времена моей юности я проводила время в основном в загородных поездках, ночных барах и клубах и тому подобных развлечениях. А затем в один прекрасный день вся эта безумная энергия оказалась направлена на работу, при этом моя постоянная жажда движения, покинув танцпол, буйно расцвела в офисе.

Я давно поняла, что одиночество никогда не настигнет меня, если я буду крутиться, как белка в колесе. Сперва я убегала от него, когда путешествовала, танцевала и просиживала вечера напролет в местных барах. Затем я старалась избавиться от него, когда изо всех сил пыталась уложиться в поставленный срок написания очередной книги. Потом я игнорировала его, когда бегала по квартире, собирала игрушки и меняла постельное белье, то есть не далее, как вчера.

Вы можете придумать себе наркотик – то есть нечто, способное заглушить вашу боль, – взяв за основу что угодно: занятия спортом, просмотр телесериала, работу, секс, шопинг, волонтерскую деятельность, уборку, соблюдение диеты. Любое из этих занятий может на время помочь вам забыть о ваших проблемах – для этого и существуют наркотики. И в дальнейшем, если вы будете продолжать в том же духе, то постепенно шопинг, сериалы, работа или любой другой вариант расслабления заслонит ваши реальные интересы и привязанности и не даст вам полноценно общаться с теми, кого вы любите. Это обратная сторона наркотиков – они изолируют вас от мира.

У большинства из нас имеется целый набор таких приятных привычек, и нам ужасна даже сама мысль, что однажды мы можем лишиться их. А ведь это и есть настоящий ужас: совершенно не защищенные, уязвимые, оставшиеся один на один со своими слабостями – мы не сможем существовать, оказавшись во власти своих привязанностей. Но именно так мы и учимся, и растем над собой, а наша жизнь начинает по-настоящему меняться.

Свергаем кумира

Постоянная занятость – это болезнь духа.

– Юджин Петерсон[5] —

Я происхожу из старинного рода крестьян и рабочих-жестянщиков, то есть людей, считающих работу важным делом, которое принято ценить и уважать. Я заработала свои первые деньги, когда мне было одиннадцать, во время летних каникул. Я проехала три километра на велосипеде до магазина для серферов, который находился в порту Саут-Хэйвена. Его молодой хозяин с приятелями сначала отсыпались после вчерашней вечеринки, а потом, когда ветер начинал усиливаться, хватали свои доски и бежали к морю, я же в это время украшала витрину магазина и переставляла ценники и товары.

В старших классах на меня начали возлагать большие надежды, так как я училась по программе углубленного изучения ряда предметов. Меня ожидала высокая стипендия престижных колледжей, но для этого я должна была показывать высокие результаты тестов и выполнять кучу дополнительных занятий, расширяющих мои знания. Вдобавок несколько дней в неделю я работала волонтером, а по вечерам помогала в местной церкви – я была прикреплена к нашему школьному пастору и, одна из немногих, посещала воскресную школу. Затем я работала в магазине Gap и закусочной Boloney’s, которая располагалась недалеко от школы.

В колледже я и так жила полной духовной жизнью и не утруждала себя посещением церкви, но при этом я брала полную классную нагрузку каждый семестр, работала в библиотеке, а также в летнем лагере, где я буквально носилась туда-сюда с утра до ночи.

Я рассказываю все это, чтобы вы увидели, что я работала без остановки много-много лет. Работа стала для меня настоящим смыслом жизни, за что я очень благодарна, ведь она научила меня самоорганизации, дисциплине, полезным навыкам, общению и личной ответственности.

Но в какой-то момент честное и добросовестное исполнение своих обязанностей превратилось для меня в недостижимый идеал, которому становилось все сложнее соответствовать, в катастрофическое ускорение темпа жизни, в привычку игнорировать сигналы своего организма и свои чувства. И все это для того, чтобы стать самым лучшим работником из ныне живущих.

По мере того как я осознаю все факторы, которые привели меня к переломному моменту, я понимаю, что одним из них несомненно являлась моя вера в то, что усердная работа может помочь мне забыть о моих проблемах, что напряженный труд – это всегда благо, что отдых и неторопливость – удел слабых, а не таких высокоразвитых гениев, как я.

Страшно вспомнить все те ужасные испытания, которым я подвергала свое тело и свой разум, чтобы поддержать мою репутацию высокоэффективного специалиста. Горько думать, сколько раз мне пришлось отказать тем, кому я искренне симпатизировала, из-за своего стремления казаться сильной женщиной. Сколько раз я оставалась в полном одиночестве, пожертвовав своей верой ради исключения пары пунктов из тех списков дел, которые я всегда обожала составлять.

Высокие результаты стали моей навязчивой идеей, которой я поклонялась и которую ценила превыше всего. У всех нас возникают конфликты веры и стереотипов личности, поэтому одно из самых ранних воспоминаний о себе у меня связано с уверенностью в том, что меня поддерживает моя извечная находчивость. Я не была красавицей. Я не обладала какими-то выдающимися способностями. Но я всегда достигала поставленных целей, и мне казалось, что именно моя находчивость служила ключом к тем дверям, в которые я отчаянно хотела войти.

Я не могла представить себе мир, полный неограниченной любви и доброты, где люди просто заходят в двери, потому что они открыты для всех. Тот мир, который имел смысл для меня, состоял из зарабатывания денег и подтверждения своего профессионализма, и в нем я преуспевала, лихорадочно пытаясь доказать свою значимость. И то же самое делали все окружающие меня люди.

Но в скором времени случилось несколько событий. Мне бы хотелось сказать, что, когда я испытывала проблемы со здоровьем, я тут же обращалась к врачу, начинала следить за собой и как-то меняла свой образ жизни. Но это было не так. Я продолжала эту бешеную гонку, даже когда была больна и беременна, и в итоге у меня случился выкидыш. Я продолжала и тогда, когда испытывала постоянное головокружение – морскую болезнь на суше, когда не могла заснуть до трех часов ночи и не реже двух раз в неделю испытывала жуткий стресс.

Но в дальнейшем я поняла, что я вкладываю в работу много сил и времени, а отдача совсем не такая, как я себе представляла. При этом мои ожидания продолжали расти. Когда ты посвящаешь себя тому, чтобы стать самым ответственным человеком в мире, многие действительно начинают брать с тебя пример. Это по-настоящему работает. Поэтому список дел, отмеченных в моем календаре, становился все длиннее, а задачи, которые я брала на себя, – все сложнее и рискованнее.

В то же время я все сильнее убеждалась в том, что была глубоко несчастна. Разумеется, я чувствовала себя несчастной не всегда. На вопрос, нравится ли мне то, как я живу, я давала дежурные заученные ответы, что у меня все в порядке. Но в те редкие моменты, когда я позволяла себе быть искренней, я с удивлением осознавала, что такой образ жизни не приносил мне никакого счастья.

Окружающие называли меня способной и целеустремленной. Кроме того, они признавались, что всегда могут рассчитывать на меня. Все это было мне очень приятно. Но это не шло ни в никакое сравнение с настоящими чувствами и переживаниями, которые давала любовь, дружба и искренние эмоции. Я была хороша только в своей работе.

Я верила, что работа может спасти меня, сделать меня счастливой, решить мои проблемы; что если я полностью вывернусь наизнанку, то счастье будет ждать меня как награда за проделанную работу. Но все было напрасно.

Наградой за работу становилась новая работа, а также новые ожидания и новая ответственность. Думаю, что я бы легко смогла проводить тренинги для всех желающих, где бы я учила их всегда уступать в споре, не произносить слов «нет» или «с меня хватит», не требовать увеличения сроков или расширения полномочий. А так как меня вечно просили об одолжении, то я еще не успевала оглянуться, как уже несла ответственность за всех.

И я была так вымотана, что даже не могла вспомнить, каково это – жить полноценной эмоциональной жизнью. Я чувствовала себя измученной работой, но получалось, что я сама мучила ее, а не наоборот. Я выдумывала себе все новые занятия, чтобы скрыться от повседневности и сбежать от самой себя. Я боялась увидеть ту сторону моей личности, которая пряталась за моими внешними успехами. Тем не менее я желала посмотреть на нее и познакомиться с ней. Я хотела научиться различать ее и в дальнейшем постепенно вытаскивать ее на поверхность.

Убираем лишние скамейки

Надеюсь, что ты можешь гордиться своей жизнью. Если ты обнаружишь, что у тебя все совсем не так, то надеюсь, что тебе хватит сил, чтобы начать все заново.

– «Загадочная история Бенджамина Баттона» —

Я пришла на вечеринку у бассейна, где также присутствовали мои старинные и самые верные подруги. Я познакомилась с ними еще в старших классах, поэтому они были мне как сестры. Каждый, кто знал вас подростком, а теперь по-прежнему желает проводить с вами время, без сомнения является вашим настоящим другом. Прибавьте к этому бесценную возможность шантажировать вас вашими детскими фотографиями и историями о ваших любовных похождениях – все это уже является достаточной причиной, чтобы хранить подругам верность. Мы не так часто видимся друг с другом, но когда собираемся вместе, то быстро входим в привычный ритм общения, как будто вновь услышали старую песню времен нашей юности.

Пока мы наблюдали, как наши дети забираются на трамплин и ныряют в бассейн, а муж Дженни жарит курицу, мы попивали холодный лимонад и вели разговор, который мы всегда начинаем, когда собираемся вместе: мы должны встречаться чаще. Я всегда так занята, как и все мы. Вы знаете, что дети отнимают все свободное время. Школа, не так ли? И эта безумная работа. Уроки фортепиано и хоккейные тренировки. Общение со свекровью, детские праздники, переезды и литературные вечера – как найти свободную минутку?

И разговор заканчивается всегда одним и тем же: ничего не поделаешь.

Мы дружно согласились с этим утверждением и продолжили потягивать лимонад, болтая ногами в воде и крича детям, чтобы они не бегали возле бассейна.

По дороге домой я все не могла забыть этот разговор, и особенно его последнюю фразу: ничего не поделаешь.

Мы были классическими тридцатилетними американскими женщинами. Мы получили образование, вышли замуж, родили детей, построили карьеру, а теперь вели домашнее хозяйство. При этом мы окончательно решились вести такой образ жизни, где мы были постоянно чем-то заняты, испытывали вечный стресс, теряли связь с близкими и были истощены физически и морально.

Тем не менее все это помогает нам не чувствовать себя виноватыми, не так ли? Ведь если быть до конца честными, то кто еще должен управлять нашей судьбой, как не мы сами? Кто заставляет нас жить именно такой жизнью? Или, может быть, мы не хотим знать ответ на этот вопрос, предпочитая верить, что мы действительно не можем нести ответственность за свои поступки?

Как-то, много лет назад, мы с Аароном беседовали с пастором одной недавно открывшейся, но уже популярной среди прихожан церкви и еще с одним нашим знакомым – более опытным пастором. Первый рассказывал о том, как его церковь вдруг стала популярной, а он не мог помешать этому, так как, по его словам, это был совершенно неконтролируемый и необратимый процесс.

Второй пастор решил подсказать ему:

– Сами того не зная, вы запланировали все это, и в таком результате нет ничего удивительного. Ведь вы специально и намеренно выстроили именно большую церковь. Вполне логично, что ее посещает много прихожан.

Молодой пастор продолжал возражать, все еще не находя никаких причин для необъяснимого роста популярности своей церкви.

– Но ведь мы никак не способствовали этому, – настаивал он.

– Отнюдь, – заявил второй. – Выслушав ваш рассказ, я понял, что вы продолжали ставить все новые скамейки для прихожан, из-за чего их число постоянно росло.

В этот момент у нас с Аароном произошел настоящий взрыв мозга. Мы понятия не имели, что существует такой, альтернативный вариант поведения. Мы привыкли к постоянному движению вперед. Больше, выше и быстрее – вот что ценилось в нашем мире. Мы первый раз слышали о том, чтобы кто-то специально оставил что-то небольшим или осознанно делал что-то медленно.

Этот разговор произошел больше десяти лет назад, пока мир еще не завоевали натуральные продукты и изделия ручной работы, коллекционные издания и авторская кухня.

И хотя все это сейчас является последним писком моды, но для тех из нас, кто привык к формуле «чем больше, тем лучше», сложно осознать, что нам удалось научиться лучше управлять своей жизнью – что у нас появились возможности, позволяющие распоряжаться ей по нашему усмотрению.

Пару недель назад мы всей семьей играли в «Лего», и мы с Аароном спросили Генри, чего бы он хотел в следующем году. Больше путешествий и приключений? Не желает ли он еще раз поиграть в футбол? А может, он мечтает научиться играть на фортепиано, или переехать в другой город, или хочет спать на двухэтажной кровати?

И он ответил: «Я хочу больше вот таких моментов, чтобы мы почаще собирались дома все вместе. Мне это нравится больше всего». Мы с Аароном переглянулись, дав понять друг другу, что мы услышали этот сигнал и приняли его к сведению.

Мы с мужем оба – импульсивные и увлекающиеся натуры. Мы – люди творческих профессий, и ни один из нас никогда не работал в офисе от звонка до звонка. Когда мы еще не были женаты, мы работали почти круглосуточно и нас это нисколько не напрягало. Пока у нас не родились дети, мы продолжали в том же духе – мы арендовали на двоих один офис с двумя комнатами, где постоянно перекрикивались через стену, и частенько возвращались домой уже поздно вечером.

Но теперь наше поведение в корне изменилось, с появлением в нашем доме двух несмышленых и неуправляемых существ. И хотя мы меняемся именно ради них, я замечаю, что эти перемены благотворно влияют также и на наших соседей, родственников и религиозную общину, в которой мы состоим. Также я прекрасно вижу, как они благотворно влияют на наш брак.

Когда ты любишь свою профессию – это дар небес, но при этом тебе приходится жертвовать другими областями жизни.

В последнее время мы с Аароном много разговаривали о нашей семье, работе и свободном времени, пытаясь правильно расставить наши жизненные приоритеты и определить, что же для нас важнее.

Когда ты являешься профессионалом в своей области – это приносит тебе несказанное удовлетворение. Играть с детьми в Черепашек Ниндзя несколько часов подряд – несомненно куда менее приятно. Все мы очень любим внезапные командировки и срочные задания, ведь тогда мы можем ощутить это маленькое удовольствие от хорошо выполненной работы, или прилив радости от того, что мы кому-то помогли, или какие-то другие положительные эмоции.

Многие по-прежнему продолжают притворяться, что у них нет выбора – они наконец добились долгожданного успеха, и теперь его необходимо закрепить. Новые возможности продолжают возникать со всех сторон, и в такой ситуации мы просто обязаны тут же броситься им навстречу.

Другими словами, мы приносим все новые скамейки.

Если я работаю в таком режиме, что мне не хватает сил, чтобы заниматься своей личной жизнью, то мне необходимо убрать часть скамеек. Если я начну соглашаться на всяческую дополнительную работу, то мои дети будут каждый вечер видеть меня уставшей и измотанной и мне тоже придется избавиться от части скамеек.

Я знаю, что иногда позволяю работе брать над собой верх. Я также знаю, что у меня плохо с математикой, иначе я могла бы приносить еще большую пользу, чем сейчас. Пару раз у меня бывали моменты, что я пряталась за своей работой, так как мне это было легче, чем выдержать неприятный разговор с любимым человеком.

К сожалению, даже найдя свое призвание, мы не всегда оказываемся на высоте и иногда заблуждаемся. И, чтобы остаться на плаву, нам иногда требуется убрать часть скамеек. У нас появляется больше полномочий, а значит и больше обязанностей, чем было раньше. Мы сами решаем, в какую сторону повернуть. Это означает для нас не только большую свободу, но и большую ответственность.

Все то же старый вопрос: «Но что с этим поделать? Ничего не поделаешь».

Лично я собираюсь убрать пару скамеек.

Слово, способное все изменить

Если и существует слово, способное все изменить, то это, разумеется, слово «нет». Я столько лет продолжала повторять слово «да», не придавая этому особого значения. И вдруг я поняла, что все эти «да» я потратила напрасно и, чтобы обрести мир и покой в душе, мне следовало учиться говорить «нет».

Людям нравится, когда им говорят «да», и они привыкают к этому – они начинают строить планы, а затем всегда добиваются своего, ведь им ни в чем не отказывают. Если вы всю жизнь отвечали «да» и вдруг начнете говорить «нет», то это вызовет у окружающих небольшой шок. К такому поведению сложно привыкнуть сразу. Это вполне нормально.

Вы наверняка знаете, что слово «да» имеет для меня большое значение. Вероятно, вы видели его на моем свитере, на серьгах, на сумке. У меня есть даже татуировка с этим словом! И я отношусь к этому вполне серьезно. Слово «да» очень важно для меня – громко и смело произнося его, я становлюсь частью этого прекрасного мира, вместе со всем, что в нем есть: любовь и тяжелые испытания, смех сквозь слезы и радость творчества, взлеты и падения. Слово «да» – мой настоящий талисман.

Но «да» не бывает без «нет». Другими словами, если вы любите разбрасываться словом «да», то вы неизбежно начнете говорить «нет» в ответ на многие важные вопросы, даже не замечая этого. Я тоже часто неосознанно произносила «нет» между моими безудержными и бесконечными «да», чтобы отдохнуть, расслабиться, вернуться с небес на землю, выслушать собеседника и узнать его получше, закономерно потратив на это больше времени.

Все мои «да» привели меня к поверхностному образу жизни – отчаянному и опустошающему, который в конце концов стал мало похож на то глубокое и дерзкое «да», которое я искала.

И если вы, как и я, тоже сказали «да» слишком много раз и обнаружили, что все ваши добрые и благородные намерения в конце концов оставили вас ни с чем, то слово, которое поможет вам все изменить, – это слово «нет».

Я знаю. Я тоже его не люблю. Слово «да» – веселое и искрящееся и прекрасно смотрится на сумке или футболке. А слово «нет»? Представьте себе, что вы увидели кого-то, одетого в свитер, на котором красуется одинокая надпись «нет»? Лично я не ожидала бы от него ничего хорошего.

Тем не менее слово «нет» стало тем инструментом, с помощью которого я начала менять свою жизнь, ведь теперь я сама расставляла свои приоритеты и решала, что для меня является более важным.

В моих ушах звучали слова моей духовной наставницы: «Остановись. Прямо сейчас. Измени свою жизнь изнутри». Невозможно изменить что-то и при этом не нарушить его основную структуру. Тем не менее именно это и делает слово «нет» – оно приостанавливает безумный темп нашей жизни и дает нам шанс оглянуться вокруг. Таким образом мы получаем возможность точно оценить, что мы сделали для самих себя.

Мне было очень тяжело научиться говорить слово «нет». Поначалу это получалось у меня из рук вон плохо, неуклюже, иногда слишком демонстративно, а порой даже с дополнительными разъяснениями, поэтому мой собеседник часто просто переставал понимать, что же я имела в виду. Более того, я без конца переспрашивала: «Ничего страшного? Все в порядке? Ведь мы же друзья, не так ли? Ты правда не возражаешь?»

Но, как и всегда, когда вы чему-то учитесь, это становится гораздо легче со временем. Вы начинаете создавать мышечную память, помогающую вам запомнить, каково это – говорить о том, что вы на самом деле чувствуете, в чем нуждаетесь, чем ограничены. И начинает происходить очень интересная вещь – некоторые люди внимательно вглядываются вам в глаза и как будто хотят сказать: «Я тоже так хочу». Ваша честность и внутренняя свобода позволяют им быть такими же, как вы.

Но есть и те, кто не желает смиряться с переменами в вашем поведении. Они предпочитают, чтобы вы продолжали бесконечно потакать их желаниям, за что они, может быть, соизволят сказать вам спасибо. Или же они настолько привыкают к тому, что бешеный ритм их жизни помогает им преодолевать все препятствия, что ваши совершенно неожиданные слова «прости, но я не могу» становятся личной обидой для их системы ценностей.

Не держите на них зла. Но и не тратьте на них слишком много времени. Лучше держитесь поближе к тем, кто ценит ваше «нет», кто поддерживает вас за высказывание вашей реальной точки зрения, кто приветствует перемены, произошедшие с вами, а не просто удовлетворяет с вашей помощью собственные потребности или потакает своим капризам.

Мы с несколькими близкими подругами, которых я знаю уже целую вечность, решили дружно перестать постоянно говорить «да» и теперь регулярно делимся впечатлениями, стараясь всеми силами поддержать друг друга. Мы общаемся каждый день, и основные темы наших разговоров такие: «Чем еще ты готова пожертвовать? Как мы можем облегчить этот процесс? Достаточно ли ты отдыхаешь? Что, если я посижу с твоими детьми пару часов?»

Вместо бесконечного соревнования, кто из нас больше занят, сильнее устал или больше заработал, мы теперь постоянно ищем способы облегчить жизнь друг другу, наконец заняться тем, что нам действительно нравится, и быть меньше связанными ненужными делами и невыполнимыми обещаниями. Эти подруги являются моими палочками-выручалочками, помогающими мне научиться нелегкой науке говорить «нет», поддерживающими меня, когда я проявляю нерешительность, и я им за это весьма благодарна.

И не волнуйтесь: слово «нет» никогда не станет у вас словом-паразитом. Как ни странно, оно способно стать вашим ответом на практически любые жизненные трудности. Но со временем, когда вы перестроите вашу жизнь и она будет больше подходить вам по всем параметрам, будет наполнена тем, что вам по-настоящему интересно, и освобождена от всего ненужного, тогда вы сможете снова пару раз сказать «да». Но на какое-то время слово «нет» станет тем ключом, который откроет вам двери в лучшую жизнь.

Не боимся обижать

Некоторые из нас чувствуют себя очень неловко, когда им приходится кого-то обижать. Они считают, что если мы привыкли вести себя вежливо, то мы никогда никого не огорчим. Им кажется, что если мы чуть-чуть постараемся, правильно распределим свое время, а также будем достаточно скромными и бескорыстными, то мы никогда никого не обидим. Боюсь, что таких людей ждет жестокое разочарование.

Я знаю это, так как сама когда-то была одной из них. Долгие годы я лезла из кожи вон, чтобы окружающие воспринимали меня как серьезного и ответственного человека. Мне казалось, что если я заслужу такую репутацию, то это принесет мне счастье и удачу. Быть трудоголиком – вот что являлось для меня единственным достойным путем в жизни.

В итоге эта бешеная гонка отняла у меня все силы, наполнила жгучей обидой, разлучила с лучшими друзьями, и даже моя ответственность со временем куда-то исчезла. Во мне что-то щелкнуло, и злоба, копившаяся внутри меня, перевесила мои положительные качества. Я действительно сильно изменилась.

Теперь я точно знаю: нельзя прожить, никогда никого не расстроив. Однажды вы непременно не оправдаете чьих-то ожиданий или не исполните чью-то просьбу. У вас не получится сделать все как надо. Вы не сможете выполнить чье-то задание как следует. И вполне логично, что этот человек будет обижен или расстроен из-за вас. У него останется неприятный осадок от общения с вами. Или вместо этого он начнет унижать или стыдить вас – например, скажет что-то вроде: «Думаю, ты просто не можешь работать как следует», или «Ты не очень-то способный», или «Я думал, что могу рассчитывать на тебя». Эти удары ниже пояса направлены в самое больное место таких, как я – тех, кто придает большое значение тому, чтобы оправдывать чужие ожидания.

Но есть и хорошие новости: вы сами начнете решать, кого вы готовы расстроить и кому собираетесь сказать «нет». И со временем вам будет все легче переносить огорчение окружающих.

На этом этапе вам потребуется глубокая и истинная вера, а также немалая целеустремленность. Иначе вы не сможете точно расставить свои приоритеты, сдадитесь и свернете с пути к вашей большой цели ради выполнения незначительных мелких задач.

Понятное дело, что поиск своей цели может занять долгое время и на пути к ней у вас будет появляться соблазн делать выбор в пользу сиюминутных удовольствий и быстрых результатов, а также получения одобрения от начальства. Но гонясь за положительными отзывами и словами похвалы в свой адрес, мы часто отвлекаемся от настоящей любви и нашей истинной цели.

Принимать правильные решения мне обычно помогает само время, ведь, когда я тороплюсь, я всегда говорю «да». И наоборот, когда у меня есть свободная минутка, я лучше повторю сама себе: «Подумай о том, что для тебя важнее всего – о своей любви и истинной цели. То, о чем тебя сейчас просят, не принесет тебе больше любви. Также это не поможет тебе достичь цели».

Некоторым из нас тяжело огорчать тех, кто пользуется авторитетом, или тех, кого мы хотим впечатлить, или тех, кто кажется нам уважаемым и достойным подражания. Лично я поняла, что расстраивать окружающих мне не позволяет моя склонность к преувеличению моей близости с кем-то, и поэтому мне становится крайне важно не ранить этого дорогого для меня человека. Но, присмотревшись повнимательнее, я замечаю, что сама вовсе не являюсь для него настолько близким другом. Разумеется, это открытие вовсе не наносит мне глубокую сердечную рану, его действие больше похоже на легкую досадную неприятность. А это совершенно разные вещи. Также существует большая разница между прекращением дружбы или семейных отношений и высказыванием всей правды о чужих недостатках. Теперь я уверена, что многие мои дружеские отношения только укрепляются, когда я более откровенно говорю о том, на что реально способен мой собеседник.

Те из нас, кто не сильно заботится о том, что о них думают другие, особенно не страдают оттого, что огорчают окружающих. Честно говоря, я сама еще не достигла этого уровня. Думаю, что женщинам это тяжелее, чем мужчинам, а особенно трудно приходится матерям, ведь с рождением ребенка мы неизбежно становимся добрее, чувствительнее и сентиментальнее.

Я каждый раз напоминаю себе: это не принесет мне больше любви, поэтому, если я скажу «да», это не приведет меня ни к чему хорошему. Я не стану лучше, а, наоборот, буду испытывать лишь злость и обиду.

В этом году я дала себе слово совершать только вполне конкретные и определенные поступки, и если то, что хотят от меня, не входит в этот список, то это становится помехой на моем пути. Поэтому понимание своих целей и приоритетов на ближайшее время так важно для нас – в этом случае наши поступки становятся безошибочным показателем верности решений, которые мы принимаем.

Представьте себе ваши отношения в виде концентрических кругов: внутренний круг – это ваша вторая половина, дети и лучшие друзья. Следующий круг – остальные родственники и менее близкие приятели. Затем просто знакомые, коллеги и т. д., в направлении к внешним границам. Поставьте себе цель как можно реже расстраивать людей, находящихся в самом центре. А затем понемногу двигайтесь к периферии – старайтесь не огорчать и тех, с кем вы не особенно близки, кому не нужны ваши преданность и самоотверженность.

А для того, чтобы у вас это получилось, вам необходимо дать даже самым близким людям – а точнее, в первую очередь именно им – реальные представления о том, на что вы готовы ради них.

Мы расстраиваем людей, потому что мы ограничены. Нам приходится привыкнуть к мысли о пределах наших возможностей, чтобы смириться с тем, что из-за этого мы расстраиваем близких людей. У меня есть ограниченное количество времени. Я обладаю ограниченным запасом энергии. Я имею ограниченные способности к серьезным отношениям.

И вам станет легче. Первые несколько раз, когда мне приходилось произносить слово «нет», были просто невыносимыми. Но когда вы начнете регулярно говорить правду о том, на что вы действительно способны, а что, наоборот, вам не по силам, кем вы на самом деле являетесь, а на кого совсем не похожи, то вы удивитесь, насколько сильнее окружающие станут поддерживать вас. Вы внезапно заметите, насколько меньше вы будете заботиться о тех, кому, в общем-то, тоже нет никакого дела до вас.

Когда вы будете говорить: «Это я могу сделать, а вот это – нет», – вы будете ощущать настоящую свободу. Вы сможете искренне любить свою работу, так как вам больше не придется придумывать различные хитрости, чтобы вас любили и уважали. Вы сможете спокойно ценить то добро, которое вы будете дарить окружающим, ведь вы будете делать это от всей души, а не по чьей-то просьбе или из-под палки.

Слово «да» – это мой инстинктивный ответ, моя «стандартная настройка». Но я все равно стремлюсь к тому, чтобы время, проведенное с Аароном, разговоры с ним, а также моя честность и вера помогли мне яснее разглядеть как то, что в моих силах, так и то, на что я не способна, и все это со спокойной душой и без лишнего возмущения. Мое «нет» – это тоже «да», но в более глобальном смысле.

Недавно одна приятельница, которую я знаю не слишком хорошо, попросила меня помочь ей. Во мне тут же проснулись все мои старые импульсы. Да без проблем! Я же твоя подруга! Проси что хочешь! Затем я подождала какое-то время, а потом очень вежливо отказала ей. Тем не менее в итоге мы обе вполне справились с этой ситуацией. Все это – лишь первые шаги на пути к вашему будущему счастью и гармонии.

Чему учит вода

Начало и конец этой истории связаны с водой, и наши каникулы на озере – это тема, проходящая через все повествование. Вода продолжает оставаться для меня постоянным духовным образом.

Эта книга, если бы я писала ее не словами, могла бы быть показана линией на карте США – сперва она бы петляла туда-сюда, а затем направилась в Чикаго, чтобы потом привести к любимому городку на озере, расположенному в ста километрах от нашего дома.

Именно на этом озере я осознала, как далеко я зашла или как далеко мне еще предстоит двигаться. А возможно, и то и другое. На озере я пересмотрела свои приоритеты, чтобы они стали больше соответствовать моей истинной сущности.

Я иногда задумывалась о том, а не переехать ли нам туда навсегда – в этот маленький городок на озере Мичиган? Но мне казалось, что тогда мы бы привезли туда часть суеты большого мегаполиса и в скором времени нам бы понадобилось новое место, чтобы перезарядить там свои батареи. Часть магии этого озера заключается именно в том, что оно не является нашим настоящим домом – оно находится в другом месте, и это другое место позволяет нам более ясно увидеть ход и дальнейшее направление нашей жизни.

Таким образом, пусть нам не обязательно постоянно жить на озере, но мне все равно необходим тот образ жизни, который я ощущаю там, чтобы понять и осмыслить, как я живу все остальное время. Озеро дает мне то, к чему я могу стремиться – оно напоминает мне о моих реальных целях, оптимизирует жизненный темп, задает правильный формат поведения. Благодаря ему я чувствую связь с Господом и ощущаю себя частью нашего прекрасного мира, вместе со всеми населяющими его людьми, и я не отягощена ничем ненужным.

Во время тех каникул моя жизнь стала определенно менее яркой. Хотя в то же время она стала более радостной – по меркам этого крохотного городка, где подобные вещи имеют значение только для меня и моих близких. Здесь происходит гораздо меньше событий – публикуется меньше книг, проводится меньше культурных и развлекательных мероприятий, отсюда редко выезжают, люди здесь менее активны в соцсетях. Остается только природа, которая все так же прекрасна и безмятежна и при этом полна настоящей жизни и гармонии – то есть всего того, что я так тщательно и долго искала.

По моему опыту, если вы хотите получить такой же результат – начните с внешних изменений, так как это действительно лучший способ. Определите себе новые моральные обязательства и начните рисовать концентрические круги, составьте список ваших знакомых и начинайте говорить «нет» вместо «да». Со временем это освободит вас от того ада, в котором вы находились, позволит вам дышать полной грудью, и тогда вы сможете перейти к следующему этапу – ответу на вопрос: зачем я делаю это? Что заставляет меня жить в таком головокружительном темпе? Почему я верю, что бесконечная работа спасет меня? Зачем я жертвую собственным здоровьем и счастьем, чтобы у окружающих сложилось впечатление, что я серьезный и ответственный человек?

Во время наших предыдущих поездок на озеро я уже пыталась начать свой путь к спокойствию и душевному равновесию. Но тогда это получалось у меня плохо, я постоянно вспоминала о работе и других важных делах и теряла концентрацию, продолжая отвечать «да» на любой вопрос. Чтобы наконец прекратить эту бешеную гонку, мне требовалось нечто большее, чем просто смутное желание что-то изменить. У некоторых из нас страсть к вечному движению так сильна и непреодолима, что порой достаточно лишь одного слова или жеста, чтобы она снова овладела нами.

Один приятель как-то заметил, что погоня за карьерой отбила у меня всякое желание ездить по стране и общаться с моими читателями. Ведь в итоге я стала удовлетворяться тем, что они могли просматривать мой блог, а личное общение с ними мне было уже не столь необходимо. И я считала это вполне нормальным. Я ответила ему, что делала это специально. Ведь, в конце концов, я писатель, а не оратор, но, с другой стороны, я не смогу написать новую книгу, если буду думать только о работе и совсем забуду о самой себе.

У меня было чувство, что мне не удавалось проявлять свои лучшие качества, вместо этого мне приходилось притворяться более сильной и выносливой, чем я была на самом деле. Это помогало мне справляться со своей работой, ведь настоящая я – нежная и капризная – запросто могла не выдержать.

Чем больше мы взрослеем, тем сильнее нам хочется сохранить то лучшее, что есть в нас. При этом самое интересное заключается в том, что в молодости мы боролись с этими качествами. Нам казалось, что они делают нас странными и непохожими на других и что от них нет никакой пользы. Мы считали свои врожденные особенности детскими и наивными и полагали, что они никак не пригодятся нам на практике. Но оказалось, что именно в этих особенностях и заключается наша индивидуальность. Это и есть мы – такие, какие есть, независимо от того, как мы сможем применить эти качества в реальной жизни.

Сейчас отличная погода для написания книги: пасмурно, холодно, ветрено. Если ненадолго выглядывает солнце, то вся магия внезапно нарушается. Но, с другой стороны, когда холодает, я уже не могу открыть балконную дверь, а ведь стояние на балконе является одним из самых приятных моментов моего домашнего уединения.

Когда я вглядываюсь вдаль, я могу разглядеть реку, сваи, старые корабельные доки. Деревья выросли выше крыш, и мне начинает казаться, что я нахожусь в доме на дереве. С реки дует свежий ветер. Иногда его порыв проносится по комнате, и тогда с тумбочки слетают листы бумаги, а дверь скрипит старыми петлями.

Последние выходные мая – те самые, когда мы наконец приехали на озеро, – оказались на удивление приятными, и во многом это случилось благодаря моим героическим усилиям: ведь раньше мы проводили их за безумным шопингом, готовкой и планированием меню на следующую неделю, бесконечными гостями, готовящимися проектами, текстами и всевозможными встречами. Мы предпринимали отчаянную попытку начать летние каникулы бодрящим коктейлем, парой порций мороженого и приятной лодочной прогулкой, что в итоге заканчивалось глубоко под вечер.

Но в этом году все было совсем иначе. Мы полдня проторчали на пляже, так как там было все, что нравится детям, – песок, солнце, а также бесконечные возможности для веселых игр, шумной беготни и радостного визга. Мы рано легли спать, ведь после такого насыщенного дня дети должны были как следует отдохнуть. Проснувшись, мы все утро просидели в пижамах. Мы сидели за столом на кухне Голубого дома и поедали пончики, запивая их кофе. Мы жарили зефир на костре и рисовали на асфальте. Мы поедали мексиканские лепешки с местного фермерского рынка, а дети ели клубнику на лужайке. Мы никуда не торопились. Это было так просто, но удивительно приятно. Я поняла, что мне было нужно совсем немного, что нельзя объять необъятное. Долгие годы я пыталась угнаться за двумя зайцами, и мне казалось, что это вполне достижимо.

Но я ошибалась. Мои извечные грехи – гордость, заставлявшая меня постоянно кому-то что-то доказывать, и моральное чревоугодие, толкавшее меня вперед – показали мне неверный путь. Вместо них я выбрала покой и естественность.

Чем больше я прислушиваюсь к своим ощущениям и чем меньше я обращаю внимание на свои обязанности, тем сильнее я чувствую, что мой внутренний голос продолжает что-то шептать мне, но я не могу услышать его из-за хаоса той жизни, которую я себе создала. Я стала слишком зависима от этого хаоса, а он оказался вреден для меня.

Раньше я думала, что бесконечные дела и вечная занятость смогут дать мне необходимый покой, а вместо этого они притупили мои чувства. Согласитесь, что это не одно и то же, и уж точно не то, к чему нужно стремиться.

Если вы не такой, как я – склонная к бурной деятельности, порождающая хаос, обожающая брать на себя ответственность и легко раздражающаяся по пустякам, – тогда вам тем более будет непонятен образ жизни, который я вела все эти годы. «Почему тебе было не притормозить?» – осторожно поинтересуетесь вы. Мне понятен этот вопрос, но для меня это как спрашивать алкоголика, зачем он столько пьет.

Когда-то спокойствие казалось мне чем-то вроде хождения по потолку – то есть абсолютно нереальным. Для меня имело значение только приложение максимальных усилий, срочные дела и чувство ответственности, то есть бесконечная работа. А изменили мою жизнь обычная тишина, отдых и возможность почувствовать себя слабой.

В эти выходные на озере было ясно и солнечно, и мы играли на пляже все дни напролет. А потом небо покрылось облаками, налетел ураган, дождь то начинался, то прекращался, и этот слой облаков укрывал нас, словно мягкое одеяло, и замедлял течение нашей жизни. Днем мы спали или рисовали, а вечером ходили в кино. Озеро как будто приглашало нас расслабиться и отдаться лени. Более того, эти чувства были продиктованы самой природой – дожди не позволяли нам выйти из дома, а наступившая темнота заставляла ложиться спать. Однако я все еще надеялась поспорить с этими естественными законами и отчаянно пыталась развить бурную деятельность даже в такую неподходящую погоду.

Думаю, причиной моего внезапного возрождения на озере, которое никогда не случилось бы дома в Чикаго, стало то, что здесь я чувствую свое единение с природой, от которой напрямую зависит жизнь местных жителей. Например, когда вы голодны, вы идете на фермерский рынок, а не в продуктовый магазин; когда начинается гроза, вы бежите в дом и начинаете укрывать от дождя мебель на террасе. В городе мы не так сильно обращаем внимание на перемену погоды, мы всегда заняты чем-то более важным. Мне нравится, что жизнь на озере зависит от неба, воды и ветра.

Сейчас идет дождь, капли падают на навес за моим окном, я чувствую запах мокрой земли и воды, и все это волшебным образом замедляет темп всех процессов, происходящих вокруг.

Сейчас я часто задумываюсь – что столько лет помогало мне удержаться на плаву? Этот вопрос я раньше всегда задавала себе, открывая утром дверь офиса. Я изо всех сил старалась поддерживать репутацию серьезного и достойного человека. Я считала, что то, что думают обо мне окружающие, способно повлиять на мое душевное состояние. Теперь, перечитывая эти строки, я понимаю, как жестоко я заблуждалась.

Тем не менее мой горький опыт научил меня, что мнение окружающих не означает ничего по сравнению с тем, кем ты считаешь себя сам. Подумать только – моя индивидуальность зависела от оценки чужих людей, которые к тому же постоянно меняли свое мнение. Итак, вы лезете из кожи вон, пытаясь всем что-то доказать, и при этом стараетесь качественно выполнять чужие просьбы. Вы становитесь похожи на актера, одновременно играющего три разных роли на трех сценах.

Поэтому эта поездка стала такой важной для меня – я впервые отбросила внешние обстоятельства и подумала о себе, а также о том, какой меня видит Господь, и о Его вечной любви ко мне, которая всегда направляла меня и придавала уверенности.

Я сделала ставку на загруженность, достижение результата и чувство ответственности и отступила, когда все это перестало работать. Сейчас я вижу, что все, что мне было нужно, – это любовь, доброта и спокойствие.

Когда вы наконец решите прекратить эту бессмысленную гонку, в которой вам приходится подтверждать свои способности и пугать соперников – когда вы откажетесь от такого поведения, вы ощутите только растерянность и пустоту. Вы стоите посреди дороги, ваш мотор сломан, и вы не представляете, что теперь будет толкать вас вперед. Это дезориентирует и пугает, но одновременно и освобождает. Какое-то время вы просто удовлетворенно созерцаете мир вокруг, что обычно совсем не свойственно вам. Сначала вы удивляетесь, потом привыкаете. В итоге вы обнаруживаете, что остались сами собой, что все в порядке. И это меняет все.

Но через некоторое время вы понимаете, что удовлетворение от хорошо выполненной работы – это еще не все, что интересует вас; это только одна сторона медали. Вторая сторона – это смысл жизни, ваше призвание, любовь к близким. И для общения на эти новые для вас темы вам потребуются новые слова, напоминающие разговор на чужом языке – сперва нерешительные, неуклюжие, но затем по-настоящему опьяняющие и кружащие голову.

Часть 2

Туннели

Мы не можем обменять пустоту на пустоту.

Мы должны идти к водопаду,

Ведь в его чаше появилась трещина,

которая наполняется любовью

Внутри всех нас.

– Дэвид Уилкокс[6] —

Туннели

Я всегда была страшно активной – мой разум постоянно бежал впереди меня, помнил все мелкие детали и работал, даже когда я спала. Он быстро обрабатывал новую информацию, что очень помогло мне в школьные годы. Да и теперь я обожаю отвечать на различные каверзные вопросы. Но проблема в том, что часто разум слишком опережает меня, путается в бесконечном анализе и застревает сам в себе. Как говорит одна моя знакомая, писательница Энн Ламотт, мой разум – это плохой сосед. К сожалению, я не обладаю никакими другими полезными навыками – у меня есть только мой разум. Это мое самое большое сокровище, но в то же время и мой необъезженный мустанг, и моя белка в колесе.

Последние несколько лет на меня часто находили приступы самобичевания. Иногда я чувствовала довольно сильную ненависть к самой себе, и моя отрицательная энергия начинала заражать всех вокруг, подобно тому, как наступающие сумерки постепенно превращают день в ночь.

И тогда, в определенный момент, масштабы самобичевания стали пугать меня. Я не понимала, как относиться к нему – ведь это чувство было совсем не характерно для меня, и я воспринимала его как не принадлежащее мне и не основанное на реальных обстоятельствах моей жизни. Оно было больше похоже на какую-то темную силу, поглотившую меня, или страшный вирус, заразивший все вокруг. Мне становилось все сложнее поддерживать себя в норме, хоть я и знала, что все это лишь плод моего воображения.

Я чувствовала, что уже сумела добиться достаточного прогресса во многих областях жизни, пользуясь своим личным обаянием и духовной связью с людьми вместо утомительного сидения на работе и соревнования с коллегами. Но некий источник внутренней темноты все равно оставался со мной. Я обнаружила его присутствие, приостановив свою безумную гонку, но полностью остановиться у меня не получалось.

Весной мы отправились на Гавайи – нам с Аароном нужно было на пару дней заехать по делам в Гонолулу, пока наши бабушки сидели с детьми – а затем мы все вчетвером провели неделю на острове Кауаи. Эти дни стали по-настоящему волшебными для нас. Мы взяли напрокат джип и ездили по побережью и вдоль каньонов, останавливаясь, чтобы поесть мороженого или заехать на кофейную плантацию. Иногда мы наблюдали за дельфинами и черепахами, которые плавали и резвились среди скал. Это было время спокойствия и сладкой неги. Мы купались, играли в мяч, покупали продукты на фермерских рынках, а вечером возвращались домой, усталые, но счастливые.

Мы слышали о том, что пляж Таннелс Бич является одним из интереснейших мест для подводного плавания во всем мире. И вот однажды мы сначала заехали в поселок Ханалеи за лепешками такос, немного полюбовались на местных серферов, а затем поехали на Таннелс Бич, который находится на краю побережья Напали.

Этот пляж называется так, потому что с воздуха рифы выглядят как туннели, ведущие из моря к берегу. Мы припарковали машину у подножия высокой горы, густо заросшей деревьями, а затем нам пришлось немного пройти пешком, пока наконец мы не достигли этого удивительного подводного кораллового массива – тех самых «туннелей». Генри и Аарон надели маски и трубки и первыми отправились на их исследование, а мы с Маком стояли у берега, радостно визжа от набегавших волн, бьющих нас по ногам.

Генри вскоре прибежал обратно. «Мам, это очень здорово! Ты должна пойти со мной!» – сказал он. Аарон остался играть с Маком, а восьмилетний старший мальчуган взял меня за руку, и мы пошли плавать сквозь туннели. Наши ласты тихо и плавно толкали нас вперед. Это было совершенно удивительно, как мы себе и представляли. Мы плыли в прозрачной воде среди живописных кораллов и косяков рыб, метавшихся вокруг нас. Всю дорогу Генри держал меня за руку и показывал разные интересные вещи, проводя через неглубокие рифы и не давая пропускать разноцветных рыб и удивительные подводные растения.

Уже тогда я чувствовала, что эти моменты останутся одними из тех воспоминаний, которые будут со мной навсегда – отпечаток удивительного момента счастья. Я сказала себе, что должна запомнить каждое мгновение этого приключения, чтобы потом не забыть, и, вспоминая, вновь переживать каждую его секунду.

И в то же время я почувствовала приступ той самой ненависти к самой себе, которую я не могла контролировать. Ведь я делала все неправильно. Я занималась подводным плаванием с самого детства, но продолжала по-дилетантски опускать трубку в воду целиком и из-за этого глотать соленую воду, задыхаться и пускать брызги. Я трясла головой, пытаясь вернуть себя в реальность, в эту красоту и это чудо, но у меня плохо получалось. Темнота внутри меня была слишком сильной, мне трудно было ей противостоять. И, пока я отчаянно боролась с самой собой, чтобы до конца насладиться этим моментом, меня настиг очередной приступ самобичевания, которое продолжало разливаться во мне.

Все, о чем я могла думать, это как сильно я ненавидела саму себя. Я держала руку сына, пока он увлекал меня за собой, и мы с ним плавали под водой в одном из самых прекрасных мест мира. И в то же время я задыхалась от своего бессмысленного самокопания.

И в этот момент во мне как будто что-то разблокировалось. Когда мы с Генри вернулись на берег, я тихонько сказала Аарону: «Нужно что-то менять. Я больше не могу так жить. Мы с тобой не можем, да и дети тоже».

Он сжал мою руку. «Мы будем с тобой, дорогая, чего бы это ни стоило».

Когда мы вернулись домой, я связалась с моей духовной наставницей, а также обсудила эту ситуацию с подругами и близкими знакомыми. Я рассказывала им всем всю правду, максимально честно, и просила дружеского совета у каждой из них. Затем я снова обратилась к наставнице и узнала новые способы залечивания своих душевных ран.

По мере того как я погружалась все глубже в собственную душу, свое прошлое, свои чувства и воспоминания, некоторые вещи начинали приобретать для меня совершенно иной смысл. Начнем с того, что последнее время меня окружали только изнуряющая работа, оглушительный шум и бесконечный хаос. Этого было более чем достаточно, чтобы возненавидеть саму себя. Таким образом, все это самобичевание являлось вполне естественным. Оставалось только преодолеть его – нажать на кнопку плеера и дать музыке заглушить всю эту ерунду.

Что ж, возможно некоторые из нас и не захотели бы прекращать все это сумасшествие. Может быть, кто-то предпочел бы согнуться в три погибели, но продолжать жить, постоянно ускоряясь, разрушая самого себя, и при этом наслаждаясь этим процессом. Такие люди являются настоящими психологическими феноменами. Ну а я выбрала преодоление своей излишне переполненной жизни и отказ от неизбежно наступающей тьмы.

Я настолько привыкла к шуму, и не было ничего удивительного в том, что меня жутко пугала тишина. Я мучительно искала, чем заполнить свою жизнь. В тот день на этом пляже мне было практически некуда деваться: вокруг не было никакого шума, важных дел и оглушительно громкой музыки. Только океан, кораллы и маленькая ладошка моего сына.

И вот я начала всматриваться в темноту, которая обнажала проблему глубокого несоответствия. Оно всегда присутствовало в моей жизни. Честно говоря, я не знаю никого, кто бы не сталкивался с ним. Мне кажется, что внутри каждого из нас сидит такая темная ненависть к себе, поэтому мы и ведем себя подобным образом – кто-то становится трудоголиком, кто-то без конца ест, кто-то слишком много пьет, а кто-то ложится в постель с первым встречным. И все это для того, чтобы избежать темной мрачной ненависти внутри нас.

Когда я начала рассказывать об этом окружающим, я поначалу смутно, а затем все более четко осознала, что не все чувствуют то же, что и я. Некоторые из нас, по-видимому, наоборот, чувствуют себя счастливыми, любимыми и защищенными. КАК ЭТО?

Что ж, если подумать, то в этом нет ничего удивительного.

Хотя я по-прежнему не могла найти решение своей проблемы, но по крайней мере теперь я понимала ее яснее, чем раньше: бесконечная гонка, которая так сильно травмировала меня, была нужна мне для того, чтобы справиться со своей внутренней пустотой и чувством глубокой незащищенности.

Так я подошла к тому, что Энн Ламотт называет «внутренней работой». И вот я начала ежедневную и малоприятную работу по перестройке своего крепкого внутреннего ядра – то есть по превращению своей ненависти в любовь.

Как бы глупо это ни звучало, но каждое утро я начинала с того, что рисовала сердце – обычной классической «мультяшной» формы. Таким образом я перестраивала свой мозг – я старалась поверить в реальность абсолютной любви Господа ко мне, к другим людям и всем живым существам, которых Он создал. И когда я начинала думать о чем-то не очень приятном, я мягко возвращала свои мысли к этой любви, которую для меня олицетворяло это нарисованное сердце – простое и бесхитростное, как будто вырезанное школьницей ко дню св. Валентина.

Со временем это сердце начало прояснять темноту внутри меня. Мое чувство собственного достоинства благодаря Божественной любви начало расти, как пламя только что зажженной свечи – поначалу дрожащее и слабое, а затем постепенно крепнущее. Мало-помалу море моей ничтожности начало высыхать.

Другими словами, долгое время я искренне верила, что со мной что-то не так и что настоящей любви в действительности не существует. Теперь я начала осознавать, что любовь, наоборот, являлась реальностью, а тьма внутри меня – обманом.

Почему-то, когда я оставалась наедине с самой собой, я становилась ужасно беспокойной, нервной и раздражительной… и теперь я понимаю почему – мое ядро оказалось полым изнутри, и эта пустота стала оглушающей в тишине, которая окружала меня.

И вот я все куда-то бежала и с кем-то разговаривала, наматывая круги по своей жизни и пытаясь избежать этой пустоты. Теперь же я обнаружила, что покой на самом деле находится там, где я чувствую себя в своей тарелке, и что безумный образ жизни отдаляет меня от себя самой, от моей индивидуальности и от моего нового знания о том, насколько сильно я любима. Я выбрала покой, а вместе с ним и любовь.

Я не могу расслышать голос любви, когда мчусь на бешеной скорости. Все, что я слышу, – это мои собственные шаги, грохочущие по мостовой, и дыхание моих преследователей, пытающихся обогнать меня. Но в моей жизни больше нет места соревнованиям, ведь я предпочла покой.

Все это было похоже на новый вид молитвы – молитва-благодарность за то, что меня окружает Божественная любовь. И чем больше я чувствовала себя благодарной, тем острее я ощущала любовь вокруг меня, и это помогало мне бороться со своим неуемным разумом. Я чувствовала себя цельной и гармоничной, находящейся на своем месте и ясно понимающей свое предназначение. Все дело было в простом существовании, терпении, а также свободе от лишних привязанностей и ненужных страхов.

Я наконец почувствовала себя именно такой супругой и матерью, какой я хотела быть уже долгое время. Почти все, о чем я жалела, было связано с работой и отрицательными эмоциями, которые она вызывала, – усталостью, переживаниями, чувством стыда, склонностью все драматизировать и, разумеется, постоянным и изматывающим соревнованием с коллегами.

Я до сих пор с благодарностью вспоминаю тот день, когда мы пробирались через гавайские туннели с моим мальчуганом, ведь именно тогда моя ненависть к самой себе окрепла настолько, что привела меня к новому решению моей проблемы. Ведь именно так мы становимся лучше и начинаем замечать прекрасное вокруг нас – плавая сквозь туннели, которые раскрывают нам глаза.

Заправка для салата

Джери, моя подруга, много лет назад на конкретном примере показала мне, как правильно совершать молитву, и этот образ с тех пор не покидал меня. Она – настоящая жительница Нью-Йорка, серьезная и упрямая, и уж она-то не может ошибаться. Джери рассказала мне, что, когда мы начинаем молиться (при этом не важно, записываем ли мы наши молитвы, произносим их вслух или про себя), – нам нужно представить себе бутылку с заправкой для салата, небольшой графин, который всегда есть на столе в традиционных итальянских ресторанах вместе с винтажной перечницей и скатертью в красную и белую клетку.

Заправка для салата обычно состоит из двух слоев. Сверху находится более легкий уксус, обычно винный – нежно-алого цвета, с вкраплениями орегано. Ну а насыщенное и ароматное желто-зеленое оливковое масло остается на дне бутылки. Джери говорила мне: когда мы начинаем молиться, мы должны сперва вылить уксус – то есть кислоту, которая разъедает нас, причиняет боль и раздражает наши чувства и разум. Мы должны в первую очередь избавиться от этих ненужных комплексов: «Я переживал из-за нашего ребенка. Этот разговор расстроил меня. Я одинок. Мне страшно. Я не знаю, как все это исправить». Выливайте весь уксус, пока он не закончится.

Ну а под ним вы найдете густое и сверкающее на солнце оливковое масло: «Все будет хорошо. Бог существует, и он продолжает заботиться о нас». Это именно то масло, которое женщины готовили еще во времена Христа, собирая и выжимая оливки для получения полезной и ароматной жидкости. Ведь это и есть основной постулат христианства – знать, что мы не одни, что кто-то всегда готов прийти нам на помощь, что жизнь – это не только кислый и едкий уксус, но также и густое и насыщенное оливковое масло, хранящее в себе мудрость поколений верующих людей.

Нам нужно начать с уксуса, чтобы дойти до масла. Многие из нас уже успешно научились не обращать внимания на уксус – то есть на наши горькие слезы, душевную боль и мучительный страх. Мы должны подавить все эти отрицательные эмоции, притупить в себе эти чувства, чтобы затем начать читать светлые и радостные молитвы. Этот урок я усвоила очень хорошо – если мы хотим обратиться к Господу от всего сердца, то нам необходимо сперва избавиться от обжигающего уксуса, иначе мы не получим согревающего масла.

У меня имеется ужасная привычка – не молиться о вещах, которые кажутся мне слишком банальными и приземленными. Меня искренне раздражает, когда некоторые люди молятся о строительстве новой парковки. При этом у них на лице отображается такая мука, что мне приходится притворяться, что я не знакома с ними. Например, меня приглашают выступить на каком-то мероприятии, и я слегка побаиваюсь новой и незнакомой аудитории, к тому же не нахожу в себе достаточно сил для этого. Но, вместо того чтобы попросить Господа помочь мне, я говорю: «Прости, что я такая трусливая! Прости, что я дала втянуть себя в эту авантюру!» Вот в чем смысл: я не хочу молиться о том, чему я сама стала причиной, или о том, что я могу исправить самостоятельно. Я сама согласилась выступить на этом мероприятии, и если теперь мне страшно, то это является моей собственной ошибкой. Я сама взвалила на себя кучу обязанностей, и теперь я жутко устала, и мне сложно справиться со всеми делами, и это тоже моя личная проблема.

Несмотря на это, я знаю, что Господу, который любит меня, не нужны мои извинения и отчетные бланки. Он хочет, чтобы я избавилась от раздражающего уксуса, ведь только так я смогу попробовать ароматное масло. У Него имеется достаточно времени, чтобы спокойно пообщаться со мной и отогнать мои страхи, помочь мне перестать думать об ошибках и неудачах. Вот что такое молитва, и вот что такое любовь.

Итак, чувствуя себя немного глупо, так как раньше такое поведение только раздражало меня, я начала обращаться к Господу, прося помощи в решении проблем, с которыми, как мне казалось раньше, я могла спокойно справиться самостоятельно. Я решила ничего не скрывать от Него.

Господь, вот и я: я чувствую себя испуганной и незащищенной, и я волнуюсь за своих детей. Когда я далеко от них, я скучаю по ним, а когда я рядом с ними, я очень переживаю из-за них. Иногда я не нравлюсь сама себе и сомневаюсь, что кто-то действительно любит меня.

Произнося эти слова, я чувствую, что мое сердце освобождается от оков, попадая в надежные руки Господа. Одновременно я начинаю чувствовать себя просветленной и любимой, даже если на самом деле я слаба и уязвима. Может быть, как раз из-за этого. Так как я не пытаюсь спрятать свои страхи и недостатки (ведь уксус уже начал выливаться), я тем самым признаю, что они существуют, и превращаю их в свою молитву Господу (вытекающую вместе с маслом), и именно в этот момент я чувствую свою связь с Ним.

Ему не нужно изливать всю душу и перечислять все свои достоинства. Он не станет ругать меня за мои ошибки. Ему нужна лишь я сама, такая, какая я есть – цельная и противоречивая, сильная и слабая, добрая и злая, – и все это начинается с уксуса, чтобы затем дать дорогу маслу.

Молитва – одна из тех вещей, которые получались у меня лучше, когда я была ребенком. Думаю, что в детстве все мы знали, как отдавать всего себя своим друзьям и близким и как от всей души молиться Богу. Но потом мы стали обращаться к Нему, только чтобы похвастаться своими успехами, а когда их не было, мы прикрывали их отсутствие отчаянными извинениями, как будто Господь был нашим боссом и следил за тем, во сколько мы приходим на работу.

Но Он совсем не таков. Бог воплощает в себе всю любовь и доброту этого мира, а также хранит всю информацию о нас – сильные мы или слабые, добрые или злые, мудрые или неразумные. На Него можно положиться во всем, и неважно, насколько мы сами при этом далеки от идеала.

Долгое время я считала себя христианкой, но не верила в Бога от всей души. Я признавалась Ему только в своих достижениях. Я корила себя за свои неудачи – и теперь прошу прощения за это. Но лишь совсем недавно я вновь научилась делать то, что умела, когда была ребенком: отдавать всю себя без остатка, без стыда и утаивания, без фальши и специальных усилий.

Вы не сможете попробовать масло, пока не выльете весь уксус. Вы не станете спорить, что такой раздражитель присутствует в вашей жизни – начиная с небольших проблем и заканчивая серьезными страхами. Когда вы избавляетесь от него, вы тем самым даете возможность всемогущему Богу, который все равно любит вас, увидеть вас такими, какие вы есть. Ведь больше всего на свете мы боимся позволить другим увидеть себя.

Я много лет боялась продемонстрировать кому-то свое истинное лицо. Теперь же я заново учусь показывать себя всемогущему Богу – каждую особенность, каждый недостаток, которые нельзя скрыть за моими успехами и в которых бывает стыдно признаться.

Мне бывает довольно сложно общаться с людьми. А общаться с Богом еще сложнее. Но это общение идет на пользу не только мне, но и всем тем, с кем я взаимодействую. Оно перераспределяет мои молекулы, а также заставляет меня поверить в любовь, но совершенно новым способом.

Я долго жила без надежной опоры в жизни – я хваталась за все подряд и топталась на месте, лишь бы оставаться частью чего-то большого и всеохватывающего. Умом я понимала идею Бога. Но я не позволяла себе быть на виду и обнажать разъедавшие меня слабости (то есть уксус), поэтому я отгораживала себя от этой живительной опоры (то есть масла).

Вам необходимо избавиться от негатива, прежде чем вы дойдете до всех радостей жизни, но вы не сможете сделать это, пока не продемонстрируете все свои слабости и недостатки.

Место для молитвы

Старайтесь держать себя всегда в мире и покое и будьте всегда готовы для всего, что нашему Господу захочется вложить в вас. Это определенно главное достоинство нашей души и величайшая милость – возможность обращаться к Господу когда угодно и где угодно.

– Игнатий Лойола —

Сколько я помню Аарона, он всегда был пианистом и глубоко религиозным человеком. Он начинал с того, что исполнял песни Кита Грина в небольшой церкви, находившейся рядом с его домом. Но в последние годы он все меньше сочинял и сидел за инструментом, а больше читал о христианских обрядах, истории церкви и духовных практиках.[7]

Он фонтанировал идеями и постоянно придумывал новые способы духовных собраний, изучения традиций и древних религиозных практик. Он читал взахлеб и проводил многие часы в размышлениях, расхаживая туда-сюда по двору перед нашим домом, а также любил разговаривать по телефону со своими приятелями из разных уголков Америки, которых тоже интересовала христианская тема, находившая живой отклик в их сердцах.

И вот, два года назад наша церковь пригласила Аарона, чтобы воплотить его идеи в жизнь. К тому времени он уже почти двадцать лет проработал пастором в крупнейших приходах, и ему удалось собрать небольшую группу единомышленников, готовых вместе с ним заняться новой духовной практикой. Я никогда не видела его таким счастливым и увлеченным своим делом.

Мы начали с вечерней службы в боковом приделе нашей церкви – очень красивом и величественном месте. В центре находился стол для причащения – буханки хлеба и бутылки с соком, который предстояло разлить в чаши. Также рядом стояли рояль и виолончель.

Сначала мы молились про себя, а затем Аарон начал вводную литургию. Мы пели и воздавали хвалу Господу, исповедовались и испытывали нашу веру. Мы учились у раввинов и иезуитов, пятидесятников и различных духовных наставников. Мы учились у мужчин и женщин, старых и молодых, непосредственных членов нашего сообщества и других людей из Сан-Франциско, Нью-Йорка и даже Талса, штат Оклахома.[8]

Мы сидели кружком в церковном приделе, а остальная часть церкви оставалась темной и безмолвной, и это было настоящее волшебство. Затем мы спустились в столовую, и я была просто в восторге – это был мой первый ужин в церкви! Каждый принес еду с собой, и тут-то мои кулинарные таланты смогли проявиться в полной мере.

Несколько дней назад один приятель, с которым мы обычно видимся не так часто, стал расспрашивать меня об этой встрече, так как заметил, что Аарон усиленно готовится к какому-то мероприятию. Он рос в католической семье, но был не очень религиозным человеком. Я объяснила ему, что замысел Аарона состоял не только в привычной литургии, но также и в исповеди, чтении молитв и гимнов, а также практиках, восходивших к изначальной католической церкви, например lectio divina – Божественный урок и «воображаемая молитва» Игнатия Лойолы. Я видела, что по мере того, как я рассказывала все это, в его голове моего собеседника что-то прояснялось.

Он сказал мне:

– Когда я прихожу в вашу церковь, это для меня как глоток свежего воздуха по сравнению с теми условиями, в которых я вырос.

– Совершенно верно, – согласилась я. – Мы все испытываем те же чувства.

Как будто мы все выросли, имея лишь половину своей души, а частью нашей взрослой духовной жизни являлись поиски второй половины.

Я бесконечно люблю нашу церковь – это мой второй дом, она стала мне как родная. Мои родители помогали открывать ее за год до моего рождения, поэтому она всегда присутствовала в моей жизни и являлась центральным элементом истории моей семьи. Этой осенью мы отмечали ее сорокалетие, и это был очень приятный и важный момент для меня, родителей и брата. Казалось необычным, что четыре таких странных человека, как мы, могут быть частью чего-то столь прекрасного. Мы произносили искренние благодарственные молитвы и вспоминали старые истории, смеясь и плача вместе.

Воспоминания о том дне, когда мы провели нашу первую встречу в церковном приделе, и обо всех мудрых людях, у которых мы учились тогда, теперь помогают нам отыскать вторую половину своей души, чему я очень рада.

Недавно мы принимали участие в церемонии шаббата в реформатской синагоге, так как эта тема меня живо интересовала. И хотя большинство из нас не понимало ни слова на иврите, нас принимали с такой теплотой, что никакой перевод и не требовался.

Наш приятель Ян, англиканский пастор, поведал нам кое-что, о чем я никогда не слышала раньше, но что очень впечатлило всех нас: одним пасмурным вечером, когда капли дождя громко стучали по крыше, он научил нас, что мы должны не брать, а получать причастие. Адам и Ева взяли попробовать яблоко и затем поплатились за это. Получение же – это естественный процесс возвращения того, что принадлежит нам изначально. Ян начал свою речь с чтения длинного отрывка из книги Патти Смит. «Просто дети», которую я обожаю, и меня удивило, что моя давняя любовь к литературе так неожиданно нашла свое выражение в этом темном церковном приделе воскресным вечером.[9]

Кажется, что тысячи нитей начали сплетаться в одну – англиканская церковь, которую я посещала в колледже; тоска, с которой в детстве я изображала из себя католичку, так как не-католик в Чикаго становится аутсайдером, пропускающим традиционную пятничную рыбу и первое причастие; мой сильный интерес к современной еврейской литературе, особенно той, где делается акцент на Холокост.

Поэзия и музыка, тишина и наше воображение – все это является не чем иным, как новым местом для Бога, где Он демонстрирует нам свою природу, сплачивает нас и учит смотреть на мир другими глазами.

Я люблю литературу и историю, поэтому мне очень важно сохранять баланс между нашими относительно не старыми традициями и глубокими корнями католической церкви, со всеми ее атрибутами. Мне нравится чувствовать свою связь с чем-то уже укоренившимся и оцененным по достоинству – тем, что уже просуществовало многие века. И мне было важно обрести такое святое место, где бы я могла найти необходимую тишину и покой.

Окружение, в котором я выросла, привило мне уважение к учебе, стремление помогать окружающим и совершенствовать этот мир. Но я бы не хотела зарабатывать на этом, я просто горжусь тем, что являюсь частью церкви, которая активна, энергична и открыта всему новому. Кроме того, очень полезно добавить к этому также и регулярную практику тишины, шаббата и специальных видов молитвы. Ведь наполнение своей души добротой и является обязанностью каждого взрослого христианина – а точнее, его преимуществом. Мы часто стремимся к несбыточным идеалам и любим критиковать окружающих – их поведение и образ жизни.

Но как дочь пастора, проводившая в церкви большую часть своего свободного времени, я уяснила одно правило: не существует идеальной церкви, и лучшее, на что ты можешь надеяться, это то, что каждая церковь научит тебя чему-то важному, что поможет тебе наполнить свою душу добротой. Ведь, как правило, все мы хороши в чем-то одном: люди искусства не очень разбираются в бизнесе, сильные лидеры обладают не очень приятным характером, а сисадмины являются не очень хорошими актерами. Точно так же и церкви тоже не идеальны: каждая из них выполняет свою функцию. То же самое можно сказать обо мне, о любом человеке и о каждой духовной практике.

Но за то, что Господу было угодно собрать нас всех в этот воскресный вечер, я испытываю самую большую благодарность за последние годы. Новые люди и новые увлечения, дающие мне необходимые знания, а также прочитанные книги и новые религиозные практики ведут меня к духовному перерождению во всех смыслах этого слова – не потому, что они лучше и интереснее предыдущих, а потому, что наш Господь настолько велик, что вмещает в себя множество религий, обрядов и традиций, для чего использует множество людей и духовных практик. Вот за это я Ему глубоко благодарна.

Дочь

Мне кажется, что христианам, больше чем представителям других религий, следует твердо стоять на земле и соблюдать четкий график работы, отдыха, молитвы и церковной службы. Такой график описан еще в Библии, а его автором был сам Иисус. Думаю, христиане должны изначально выбирать вполне разумный и оправданный отказ от требований, которые диктует современная действительность: что-то доказывать и соревноваться друг с другом. Опять же, как Иисус. Мне кажется, что христианам следует больше заботиться о своих душах, чем о шмотках и банковских счетах. Но я тоже христианка и чувствую себя виноватой за все эти земные пороки.

Моя вера не предавала меня, но думаю, что это я предала ее. Наша прекрасная религиозная традиция построена на пирах и праздниках, шаббатах и вечерних молитвах – то есть спокойном и размеренном существовании в гармонии с Богом. Но многие из нас, разумеется, включая меня, частенько нажимали на педаль газа собственной жизни и разрушали все хорошее и благородное, что создавалось с помощью нашей веры. И этот процесс уже стало сложно остановить – даже если мы хотели что-то изменить и уже были сыты по горло всем этим шумом и бешеной скоростью.

Я верю в то, что к такому результату нас привели именно некоторые особенности нашей веры – разумеется, я не одобряю этого, но так уж вышло. За годы своей истории христиане разрушили слишком много всего, а в последнее время у нас появилась тенденция усложнять простые вещи – например, мы полюбили йогу, хотя у нас существуют свои похожие духовные практики. Христиане всегда хотят принести максимум пользы окружающему миру. Поэтому мы работаем не покладая рук, а затем чувствуем себя опустошенными.

Принципы нашей веры гласят, что самыми важными качествами христианина являются доброта и самопожертвование. Все это прекрасно, но, с другой стороны, из-за этого нам бывает трудно попросить помощи или прекратить начатое дело, когда у нас больше нет сил. Многие христиане, особенно женщины, были приучены к покорности и терпению, к подавлению своих чувств, к глотанию слез. Но все это не принесло нам радости, а лишь позволило жертвовать телом и душой во имя благих целей – которых вокруг всегда предостаточно.

Настоящий христианин должен быть всегда совершенно спокойным, сохранять самообладание, твердо стоять на земле и быть благодарным за все. Тогда почему я чувствую себя такой усталой и опустошенной и не могу прекратить свою безумную гонку? Ответ снова кроется не в самой христианской традиции, а в том, кто исказил ее – то есть, разумеется, во мне.

В те дни я не стремилась решить, за что или против чего мне стоит бороться, я лишь пыталась представить свою веру как некую тихую гавань, где я могла бы отдохнуть от ежедневной суеты, и как противоядие от моих дурных привычек, а не как необходимое условие для них.

Я старалась пересмотреть набор своих духовных шаблонов: например, я сосредоточилась на новом виде молитвы – так называемом Божественном уроке. Я не практиковала ее вместо традиционного чтения Библии и совместных служб или обрядов, но занималась ей параллельно со всем вышеперечисленным, чтобы создать внутри себя некую духовную основу, наполненную тишиной и добротой, которую нельзя было разрушить привычным ходом моей жизни. Я стала больше слушать; я представляла Бога и Его любовь ко мне; я дышала глубже и пыталась представить свою веру как защиту от отчаянного и бездуховного образа жизни, а не как один из его стимулов.

Честно говоря, многие из нас, нашедшие себя в христианском служении, обнаружили, что не способны установить связь с Богом каким-то иным способом. Мы действуем ради Него, вместо того чтобы действовать вместе с Ним. Мы становимся Его солдатами, а не братьями и сестрами, сыновьями и дочерьми. Это опасная и неприятная тема, и я провела много времени, мучительно обдумывая ее.

В эти дни я пересматривала свою дочернюю сущность и почувствовала ее в основном через природу. Это было несложно, ведь и человек, и все растения и животные являются Божьими созданиями, и мы все несем в себе тот вечный порядок, красоту и гармонию, которые были заложены в нас Создателем. Человек уязвим, если не живет в согласии с воздухом, водой, солнцем и остальной природой. Когда же мы осознаем все это, мы тем самым признаем и нашего Создателя. Но к сожалению, бывает и так, что природные явления срывают наши планы, особенно зимой – авиарейсы задерживаются из-за непогоды, школы закрываются из-за экстремальных холодов.

Как-то одним зимним утром я чувствовала себя не в своей тарелке – в разлуке с Богом и с самой собой. Мне было плохо и очень тревожно на душе.

Я решила попрактиковать Божественный урок, выбрав отрывок из Восьмого псалма.

«Когда увижу небеса – дела рук Твоих, луну и звезды, которые Ты утвердил, то что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?»

И когда, снова и снова перечитывая эти слова, я начала по-настоящему осознавать их смысл, когда я молилась и читала святые книги, я почувствовала, что мой запутавшийся разум понемногу проясняется. Я ощутила, что мое дыхание замедляется и становится более глубоким. Я почувствовала себя частью природы – сотворенной с любовью и должным вниманием и направляемой вперед мудрым Господом. Я ощутила свою дочернюю сущность и свое место в большой Божественной семье. И я мысленно выдохнула.

Желтое небо

Прошлой ночью небо окрасилось в желтый цвет, и мы без конца сверялись с прогнозом погоды, наблюдая, как бури и торнадо проходят всего лишь чуть южнее нас. Последние дни мы плохо спали, и все четверо беспокоились во сне, ворочались и метались по кроватям. Наши простыни были все в поту, а дети стонали и вскрикивали от слишком реальных снов. Из-за этого утром мы все просыпались слишком рано, искали себе чистое белье и ковыляли на кухню, чтобы сварить кофе и приготовить завтрак. Затем Аарон и дети быстро исчезали в диком утреннем хаосе, дом пустел, а я превращалась в писательницу, вооружившись ноутбуком, настольной лампой и чашкой кофе.

Я всегда считала себя городской девушкой. Мне нравится энергия города, его шум и вечное движение. Мне нравятся его бесконечные возможности, безумная скорость и оглушительная музыка, гул голосов и сигналы автомобилей, а также открывающиеся шансы и всевозможные приключения, которые могут ожидать меня в нем.

Но с тех пор, как я начала слушать тишину своего сердца, я почувствовала, что меня тянет к тишине природы – к воде, земле и широким пространствам. По мере того как я училась доверять покою, от которого так долго убегала, я обнаружила, что мне нужно все больше тишины. Меня тянуло к воде и к шуму волн вместо гула автомобилей и хаоса большого города.

Вчера я общалась со своей духовной наставницей. Ее зовут Мэри, и мы, как обычно, встречались на втором этаже иезуитского дома престарелых, вокруг которого расположены коневодческие фермы. Я поднялась по деревянной лестнице с массивными перилами и скрипучими ступенями. Мы расположились в небольшой комнате возле окна.

В прошлый раз Мэри спрашивала меня, как часто я читаю молитвы. Особенно она интересовалась, кому точно я молюсь, и чувствую ли я при этом его физическое присутствие. Я была удивлена, как сложно оказалось описать словами, как конкретно я молилась, особенно потому, что мы с Мэри принадлежим к разным культурам, и часто бывало так, что мы понимали друг друга не до конца.

Поэтому я что-то мямлила и рассказывала ей, что в основном я молюсь какому-то абстрактному Богу – который является чем-то средним между Отцом и Святым Духом, но определенно не Иисусом. Он больше похож на философское понятие о Боге – это некий повелитель или беспредметная Божественная реальность. Разумеется, от моих слов она несколько смутилась. Она спросила меня, не могла бы я молиться Иисусу? Было бы это мне удобно? Могла бы я молиться Ему, как будто Он присутствовал в этой комнате и был живым человеком?

Я ответила, что вполне могла бы сделать это. Я не могла точно разобраться, почему я не молилась так каждый раз, и продолжала думать об этом еще несколько дней.

Затем я поговорила с одним другом, которому тоже была близка эта тема, и после этого в голове у меня кое-что прояснилось.

Мне нравится быть христианкой, но иногда мне больше нравится верить в абстрактные идеалы, или, с другой стороны, соединяться с Богом через Его дела – глаза ребенка, слова друга или просто синеву неба. Духовные идеалы и осязаемая материя мира – все это я могла легко почувствовать, но личность Христа оставалась для меня загадкой. Не думаю, что причина заключалась в моем религиозном воспитании – мне кажется, что все дело было во мне самой, и мне хотелось знать, почему все складывалось именно таким образом.

Когда мой друг подробнее расспросил меня, я догадалась, что могло скрываться за этим отсутствующим промежуточным слоем молитвы – мой личный дискомфорт, вызванный моими конкретными желаниями. Когда я думаю о Христе, Он кажется мне олицетворением такой вселенской любви и бесконечной доброты, что мне становится неудобно проявлять свои суетные желания, о наличии которых лучше даже не упоминать.

Хочу вам кое в чем признаться. Чаще всего смысл моих молитв заключается в следующем: Сам заварил кашу – сам и расхлебывай. Когда я устаю от бесконечных переездов, когда у меня уже нет сил общаться со своими читателями, когда меня пугает разнообразие открывшихся возможностей – внутренний голос говорит мне, что я не могу обращаться к Богу по поводу тех ситуаций, в которых я оказалась по своей воле, даже если мне теперь нужна помощь. Если быть честной, то моя философия молитвы заключается в том, что я сама виновата в своих трудностях.

Но в последний год я вновь стала думать, что кто-то должен помочь мне с моими проблемами.

По той же причине, почему я придумывала себе всевозможные отговорки, мне не приходилось близко сталкиваться с глубоким страхом, серьезной тревогой или сложными взаимоотношениями, ведь в этих случаях я вновь вела себя так же, как и в духовной жизни: я была хорошим солдатом, ответственной дочерью, надежным слугой… но не являлась близким другом или нежной супругой. Точно так же, как я не позволяла окружающим заботиться обо мне, я не давала делать это и Богу. Честно говоря, даже от самой мысли об этом мне становилось как-то неуютно.

Однако дискомфорт часто позволяет нам двигаться вперед, поэтому я не побоялась начать снова. Я представляла себе лицо Иисуса – как обычного человека, друга, того, кто знает и любит меня. И я начала обращаться к Нему с теми проблемами, о которых не осмеливалась говорить раньше – я просила энергии, когда была истощена, терпения, когда у меня уже не хватало сил, смелости, когда я чего-то боялась. И каждый раз, скажу вам честно, мне было некомфортно, ведь всегда, когда мы учимся чему-то новому, это поначалу получается у нас неловко и неуклюже.

Мне совсем не сложно молиться за других людей. Мне нравится делать это. И неважно – буду ли я при этом просить у Господа что-то незначительное или, наоборот, нечто, имеющее глобальные последствия. Но только теперь, после нескольких лет неопределенности, я начала вновь получать радость от молитвы, идущей от самого сердца, и от высказывания желаний, отражающих мою душу. Иногда из-за этого я чувствовала себя не в своей тарелке. Но при этом моя жизнь постепенно менялась.

Недавно мы опять встречались с Мэри. Мы молились вместе, и в конце нашей встречи она подсела ближе ко мне и сказала: «Теперь ты готова. Я чувствую это. Ты готова познать Христа по-настоящему. Начни со своего бытия и с тишины».

Она говорила все тише и тише, и вот уже перешла на шепот. «Не бойся, дорогая моя. Ведь Он учит нас, что нужно сохранять спокойствие и просто знать, что Он существует. Так что не волнуйся и храни в себе это знание. А главное, дорогая моя, – просто живи. С этого все и начинается».

Немного о спокойствии

– Тише, – сказал я душе, – жди без надежды,

Ибо надеемся мы не на то, что нам следует;

жди без любви,

Ибо любим мы тоже не то, что нам следует; есть еще вера,

Но вера, любовь и надежда всегда в ожидании.

Жди без мысли, ведь ты не созрел для мысли:

И тьма станет светом,

а неподвижность ритмом.

– Т. С. Элиот, «Ист Коукер» – (из цикла «Четыре квартета»).[10]

Одной из причин моей веры в Бога является то, что я ясно вижу Его любовь и волшебную силу, ведущую нас туда, где мы находим необходимое нам исцеление. Почему из всех существующих профессий я выбрала именно ремесло писателя? Ведь я не особенно люблю тишину, покой и копание в себе. Мне скучно, когда уже обед?

Просто моя извечная симпатия к словам и историям привела меня к спокойствию, вновь доказав, что Господь обладает не только бесконечной милостью, но и чувством юмора.

Слово спокойствие, разумеется, привело меня к поэту Томасу Элиоту, которого я полюбила еще в детстве, много лет назад.

Спокойствие является единственным способом преодолеть пустоту: только так мы можем смотреть на нее не отводя глаз. Нельзя обогнать свою судьбу. Я безуспешно пыталась сделать это. Все, что в наших силах, – это предаться покою.

Кроме того, я обнаружила, что желанное исцеление и смысл всего происходящего обычно приходят ко мне в тишине. Однако я не желаю, чтобы так продолжалось и дальше. Я хочу, чтобы среди нас встречались как тихие, так и шумные люди, ведь раньше Бог чаще всего приходил ко мне на веселых вечеринках, или когда я читала и смотрела телевизор, еще и слушая при этом музыку.

Я часто чувствую себя если не последним экстравертом на земле, то уж точно последней девушкой на танцполе. Но в итоге получилось так, что я наконец согласилась с тем, что настоящей тишины нельзя избежать, если ты хочешь стать действительно духовным и религиозным человеком. По большому счету, всю свою жизнь я избегала настоящей тишины.

Но именно в тишине мы можем раскрыться полностью, и тогда начинается наше настоящее просветление и исцеление.

Когда я практикую тишину всего несколько минут, когда я позволяю себе открыться, чтобы Господу было проще найти меня и позаботиться обо мне – о той, кого Он когда-то создал из горстки пыли, – я начинаю нести в себе внутреннюю тишину, несмотря на весь окружающий шум. В этом заключается мой секрет. Во мне появляется тихое место, которое я ношу с собой, и когда я сталкиваюсь с различными проблемами, страхами и хаосом окружающего мира, я мысленно перемещаюсь в это тихое, спокойное и светлое место.

Когда вы начинаете носить как драгоценное сокровище свою любовь к Господу и настоящую гармонию в душе, вы осознаете, что вам не нужно искать все это где-то в другом месте. Вам нужно просто вернуться в состояние покоя, чтобы определить местонахождение этого сокровища. Вы искали его так долго, а оно все это время было рядом.

Звезды

Я дошла до такой жизни не сразу, не по одному щелчку пальцев. Меня довело до нее множество различных причин и посторонних советов. Как будто я гуляла по Таймс-Сквер в Нью-Йорке или Пикадилли в Лондоне, и кто-то постоянно вручал мне какие-то рекламные листки или приглашал в театр или клуб. На каждом шагу мне поступали все новые предложения, и в итоге я собрала их столько, что вполне смогла бы разложить их веером и играть в карты. Я поняла, что в конце концов согласилась принять их и вести этот безумный образ жизни. Я приняла приглашение на мероприятие, куда меня так настойчиво зазывали. Этим мероприятием, разумеется, являлась моя собственная жизнь.

Но теперь я, наоборот, узнала многое с помощью тишины, и во мне появилось множество свободного пространства. Мой безумный мозг всегда был одновременно и моим достоинством, и моей проблемой, и я вечно пыталась понизить уровень громкости в своей голове, так как там постоянно было слишком шумно.

И я обнаружила, что мне приходится регулярно работать над понижением уровня шума – чтобы мои уши не болели и чтобы я могла слышать саундтрек своей жизни.

Я всегда бегу от трудностей и прячусь от проблем. Я не люблю оставаться наедине со своими мыслями и чувствами. С одной стороны, мне нравится жить в современном грязном, жестоком и нелепом мире, но с другой – у меня есть целый арсенал трюков, помогающий сталкиваться с этой грязью как можно реже. Раньше я убегала от реальности с помощью сочинения историй, готовки, алкоголя, работы, и, наконец, достижения поставленных целей. Получается, что все удовольствия, защищающие нас, как броня, должны предохранять нас от боли, страха и вечной нервотрепки.

Любовь, секс, работа или хобби – это всего лишь мимолетные радости. А наша настоящая жизнь состоит именно из боли, страха и нервотрепки. И когда у нас получается избавиться от одной из этих трех неприятных составляющих, мы избавляемся сразу от всего негатива в жизни. А я хочу распрощаться с ними по отдельности – самой иметь возможность испытывать боль или страх. Как говорит моя подруга Гленнон, я хочу стать безоружной.

Я была вооружена всегда, сколько помню себя – я владела целым складом разных приятных вещей: книг, продуктов, напитков и списков дел. Они были похожи на настоящую жизнь, но при внимательном рассмотрении оказались оружием против нее.

А в этом году, когда я уже приближаюсь к своему среднему возрасту, я сбрасываю все свои карты и складываю все оружие. Моя жизнь становится более тихой, спокойной, и я удивлена, насколько мне это нравится.

Всю жизнь я боялась тишины, а теперь я нахожу ее прекрасной. Как я уже говорила, мой муж Аарон – изначально музыкант, певец и автор песен. В музыке ему больше всего нравится грув – качающий ритм, характерный для соула или фанка. Его любимые бас-гитаристы обычно не играют много, и вся прелесть их игры заключается в том, что они не играют – это и есть грув.

В этом году я наслаждаюсь такими паузами между нотами. Это нечто новое для меня. Это меняет мою жизнь. Я впервые могу находиться внутри этого ощущения, внутри этой тишины, и существовать там – спокойная, счастливая и очарованная этой тишиной.

Если вы считаете, что человек не может измениться, то я уверяю вас, что это вполне возможно. Если вы думаете, что не сможете приглушить шум в своей голове или сложить оружие и насладиться тишиной, то я заявляю вам, что если это получилось у меня, то получится и у вас, и у кого угодно. Я – тертый калач, крепкий орешек, старый трудоголик и тусовщица со стажем. И если уж я смогла полюбить тишину и покой, то обещаю вам, что любой человек на земле способен сделать это точно так же.

Иногда я пытаюсь читать книги, обучающие спокойной жизни. Но мне всегда кажется, что они написаны спокойными людьми – теми, кто любит одиночество и давно привык к тишине и покою. Не уверена, что такие книги могут помочь мне.

И вот она я: женщина, которая до этого не представляла себя без постоянного движения и не могла ни минуты просидеть сложа руки. Я просыпалась утром, выпивала крепчайший кофе и сразу же куда-то бежала сломя голову. А теперь я сбросила свою броню, каждый день наслаждаюсь тишиной и готова начать следующий, более зрелый этап своей жизни, который обещает быть самым приятным из всех прожитых мной.

Честно говоря, я и не догадывалась о том, что он наступает.

Но я считаю, что заслужила это, так как великодушный Господь уже давно готовил поворот в моей судьбе – удивлял меня и показывал такие места, которые я даже не представляла себе ранее.

Независимо от того, без чего вы не представляете своей жизни – алкоголь, шопинг, идеальная фигура, дорогой автомобиль, тайные пристрастия, шумные вечеринки, антидепрессанты, приукрашивание действительности, любовные интрижки, деньги, слава, безупречный внешний вид… Независимо от того, что конкретно вы жадно хватаете и за что цепляетесь как за спасательный круг – когда вы прекращаете думать об этом, вы начинаете слышать ноты в музыке. Вы чувствуете качающий ритм, который был с вами все это время, но вы столько раз заглушали его громким шумом, бесполезными делами, глупыми предрассудками и другими ненужными вещами.

Когда вы услышите этот ритм, пульсирующий у вас в груди, вы поймете, что он похож одновременно на стук вашего сердца, голос Господа и саундтрек вашей жизни – и осознаете, что это самая прекрасная мелодия, которую вы когда-либо слышали.

В то утро, когда я решила заняться практикой тишины более серьезно и добросовестно, я купила себе золотую шейную цепочку с подвеской в виде небольшой звезды. Вообще, звезды всегда притягивали меня – обманчиво хрупкие, неустанно пульсирующие на небе, обладающие мощной силой и освещающие тьму холодным, но ярким светом.

Несколько раз в день мои пальцы находили эту маленькую звездочку у меня на шее – символ чего-то важного и значительного.

Я пошла к своему психологу, чтобы еще раз поговорить с ним о том, что мне нужно наконец бросить необязательные занятия, которые забирали у меня всю энергию, сводили с ума и отвлекали от более важных дел. Он сказал, что гордится мной, а в конце нашей встречи заявил: «Твои слова напомнили мне о стихотворении Мэри Оливер „Путешествие“ – ты же помнишь его?»

И мы вместе попытались вспомнить строки этого замечательного произведения – рассказ о ночной буре, дурных советах, голосах, кричавших: «Наставь меня на верный путь!»

«Однажды ты наконец понял то, что тебе нужно…»

И когда он дошел до места, где говорилось о горящих звездах, мои глаза наполнились слезами, и я показала ему свою цепочку. «Все дело в звездах!» – сказала я.

В городе нам тяжело увидеть звезды за яркими огнями. Но за городом и у воды они горят так ярко, что мы можем практически читать при их свете. Я обнаружила, что всегда вижу звезды, когда покидаю город с его шумом и вечным движением.

И эти звезды по-настоящему прекрасны.

Часть 3

Наследие

Ты бродила по комнатам

И искала жемчужное ожерелье,

Которое уже украшало твою шею.

– Джалаладдин Руми —

Полномочия

Хочу сказать вам, что тема ответственности, а точнее полномочий, которыми я наделена, очень близка мне, и я часто размышляю о ней. Я – мать двоих детей и должна отвечать за них в горе и в радости, отдавая себе отчет в том, кто я такая, каковы мои истинные желания и что я собираюсь оставить после себя.

Мой опыт подсказывает мне, что наша культура учит мужчин справляться с ответственностью лучше, чем женщин. По-видимому, женщинам это дается намного тяжелее. Еще совсем недавно женщин вообще не спрашивали об этом, и большинству из нас пришлось учиться отвечать на вопросы о наших полномочиях, не стесняясь и не удивляясь.

Не нужно удивляться – теперь нам всем придется рассказать правду о том, кто мы, что мы любим и о чем мечтаем. И в зависимости от наших ответов мы и будем действовать дальше.

Я поняла, что мы совершаем огромное количество ненужных нам поступков, вместо того чтобы просто выяснить, что мы действительно любим и кем являемся на самом деле. Многие из нас долгие годы даже не задают себе эти вопросы, ведь жизнь и без того диктует нам, кем быть, что любить и как себя вести.

Когда я оглядываюсь назад и думаю о различных ситуациях, в которые я попадала, я обнаруживаю, что просто следовала естественному ходу событий. И в большинстве случаев со мной происходили действительно важные вещи. Но со временем я поняла, что эта важность не обязательно была связана со мной. Возможно, это были чужие события, а я просто ушла со своей территории и заняла место, предназначенное для кого-то другого. Я как будто надела чужие ботинки, оставив кого-то ходить босиком.

Я поняла, что самые серьезные решения, которые я принимала за последние несколько лет, требовали от меня ответственности за саму себя. Я принимала их самостоятельно. Никто не устраивал из-за них никакого голосования. Это была моя собственная жизнь, и совсем неважно, была ли она удобна и приятна для кого-то еще. Важно то, гармонировала ли она с тем образом, который предназначил для меня Господь?

Некоторым из нас уготована более активная, а некоторым – более спокойная жизнь. Кто-то рожден более шумным, а кто-то – более тихим. Некоторые люди предназначены для грандиозных планов и изобретения чего-то великого. Другие просто пишут музыку, или сочиняют рассказы, или ведут блог в Интернете. Лично я считаю, что одно из величайших удовольствий в жизни – это отказ от ненужных советов, которые дают вам окружающие, в пользу того, что вы по-настоящему любите и к чему у вас лежит душа.

Мне казалось, что мне нужно быть активной и работоспособной, яркой и жизнерадостной, неутомимой и стрессоустойчивой. Честно признаюсь, что я пришла к такому выводу не сама. Долгое время я была именно такой, потому что многие люди вокруг меня твердили, что это моя обязанность. До недавних пор я продолжала слушать их.

Но на своем горьком опыте я осознала, что не стоит слепо доверять чужому мнению, даже если оно принадлежит достойным и уважаемым людям. Ведь вы были изначально сотворены Господом, и Он посеял в вас семена любви, добра и ваших индивидуальных особенностей, которые вы можете игнорировать какое-то время, но рано или поздно они все равно начнут проявляться. Хуже того – если вы не будете замечать их достаточно долго, то они исчезнут, и это уже станет настоящей трагедией.

Я действительно изменилась, когда осознала, что мы должны самостоятельно решать, как нам следует жить. Нам нужно самим планировать наше будущее, ведь в противном случае оно превратится в бесконечную череду одинаковых серых будней, чего, конечно же, не хочется никому из нас. Это понимание было новым для меня.

Вы можете жить в городе или бродить по свету с рюкзаком за плечами. Вы можете работать дома или сидя в современном офисе. Вы можете молиться Богу в своей комнате или в просторном храме. Разве это не прекрасно и удивительно и разве именно в этом не заключается настоящая свобода?

Вы можете ходить в кедах или на высоких каблуках, есть на обед стейк или зеленый салат, читать стихи или бухгалтерские книги, засыпать под шум большого города или под звуки природы. Вам нужно начать самим строить собственную жизнь. На самом деле у вас просто нет другого выхода. При этом вы можете не просто строить, а перестраивать ее.

Многие из тех людей, которыми я восхищаюсь, умудрились прожить сразу несколько жизней: мой любимый профессор колледжа жил много лет в небольшом пляжном городке, а теперь наслаждается полноценной жизнью крупного мегаполиса. Мои друзья Ти Эйч и Кайл вместе со своими тремя детьми целый год путешествовали вокруг света. Блейн, актер и любитель женщин, который никогда не был домоседом, недавно купил дом по соседству с нами вместе с женой Маргарет и дочками Руби и Элоиз. И теперь этот бывший гуляка выращивает овощи и травы и буквально прорастает корнями в садово-огородном существовании.

Вы сами должны решать, какая сфера деятельности подойдет вам больше и какую степень ответственности вы способны выдержать. Вы можете стать поваром или священником. Вы можете работать репетитором или фитнес-тренером. Вы можете жить в городе или на природе. Вы можете приобрести модный скутер или скупить всю понравившуюся одежду в ближайшем секонд-хэнде. Вы можете начать изучать итальянский или арабский.

И та жизнь, которую вы в итоге создадите, будет являться полностью вашим творением, наполненным исключительно вашими мечтами и страхами. Что вы действительно любите и каковы ваши реальные желания? Тот образ жизни, что вы ведете – вы его выбрали по собственному желанию или потому что вам просто кто-то посоветовал? Возможно, этот образ жизни показался вам легким, разумным или практичным. Но разве такими словами можно описать вашу идеальную жизнь?

Честно говоря, слова ответственность и способность долгое время преобладали в моем лексиконе. И что они мне дали? Теперь я выбираю такие слова, как страсть, духовность, смысл, любовь, доброта, душа.

Мир сам расскажет вам, как жить дальше, если вы позволите ему сделать это. Но не поддавайтесь ему. Живите по-своему. Покажите свое собственное лицо и проявите свою индивидуальность. Это и есть ваш шанс построить для себя такую жизнь, которая будет вам по-настоящему интересна.

Цельные и гармоничные люди обычно не задают себе вопросов о том, кто они, что они хотят, какую пользу и какой вред они приносят этому миру. Честно говоря, думаю, что такая уверенность таит в себе и определенные трудности, но по большему счету это самый настоящий Божий дар.

Большинство женщин, которых я знаю, включая также и меня, изо всех сил стремились найти свою собственную точку опоры, свой стиль и свое призвание. Наконец-то это удалось и мне, и теперь я хочу сказать спасибо за то, что у меня под ногами твердая земля и она становится все тверже с каждым прожитым годом.

Я настоящий экстраверт, и я привыкла доверять людям. Именно эти качества помогли мне принять большую часть важнейших решений в моей жизни. Я долгое время верила, что те, кого я люблю, будут давать мне правильные советы и что их опыт и мудрость сослужат мне хорошую службу. Эта вера очень помогла мне во многих ситуациях. И все же…

Последние решения, наоборот, принимались мной в тишине и одиночестве, и это был необходимый и полезный опыт для меня. Подсознательно я искала кого-то, кто поможет мне, но в то же время чувствовала, что существуют такие ситуации, лучший выход из которых – это самостоятельное решение возникших проблем. Поначалу мне было не очень комфортно, и я рвалась советоваться с окружающими по любому поводу, так как мне казалось, что так будет лучше для всех.

Тем не менее на нашем пути существуют отрезки, которые мы должны пройти самостоятельно. Когда мы проходим их до конца, те, кто любит нас, обязательно найдут возможность похвалить нас за это и вновь провести с нами какое-то время. Но только тогда, когда мы остаемся один на один с самими собой, мы можем оценить собственную жизнь и услышать голос Господа, взывающий к нам из тишины.

Кажется, последние несколько месяцев я молчала больше, чем за всю свою жизнь. Я одновременно и жаждала этих перемен, и сопротивлялась им, и наконец осознала, что тишина все же оказывает на меня положительное влияние.

В эти дни я соблюдала жесткий режим тишины и уединения. Это был совершенно новый опыт для меня, и я удивилась, насколько сильно он помог мне. Я обнаружила, что так редко прислушивалась к своим желаниям, что могла делать это только в тишине – так как в толпе у меня не получалось услышать собственный голос.

Во времена серьезных перемен тишина станет вашим верным проводником. Даже если вы боитесь ее, позвольте ей стать вашим якорем, вашим тайным пространством, вашей тихой гаванью. Она поможет вам привыкнуть к собственному голосу и воспитает в вас необходимую ответственность, с того момента, когда она только начнет зарождаться в вас. Тишина станет хранилищем для вашего новообретенного духа, будет держать его в целости и способствовать его росту.

Впервые в жизни я чувствую свою силу не тогда, когда окружена людьми и бегу на огромной скорости, а когда я спокойна и нахожусь в полном одиночестве. И этой силы мне нужно все больше и больше – она становится моим допингом и моим тайным сокровищем.

Наследие

Как-то один приятель-психолог попросил меня помочь ему с проектом. Он составил прекрасную развивающую программу, помогающую людям разобраться в их мечтах и желаниях, и ему был нужен подопытный кролик, чтобы записать учебный фильм. Я пришла к нему домой, и съемочная группа собралась снимать, как мы сидим за кухонным столом и работаем по его программе. Я поинтересовалась, как мне следует подготовиться к съемкам. «Да никак, – ответил он. – Не надо читать какие-то умные книги или планировать что-то заранее. Давай сделаем так, чтобы у нас получился по-настоящему живой и честный материал».

И мы сделали именно так.

Мы начали с ключевых моментов моего детства – я ударилась в воспоминания и взахлеб рассказывала о своих детских и подростковых мечтах. Мы перебивали друг друга, делились историями, смеялись между съемками. Постепенно мы перешли к более серьезным темам – к тому, что я оставлю после себя и о чем мне приходится сожалеть. И при включенных камерах, а также в присутствии множества приятных, но незнакомых людей, я в очередной раз взглянула на своего приятеля… и слезы сами хлынули из моих глаз.

«Я не хочу терять важную часть своей жизни и оставлять своих прекрасных детей, которые вынуждены оставаться дома одни, когда мне нужно развлекать других людей в другом месте. Я боюсь, что упускаю что-то важное. Мне кажется, что я поступаю неправильно, и мне хотелось бы знать, смогу ли я все изменить».

Съемочная группа затаила дыхание. Слезы падали на листы бумаги, размазывая чернила. Мой приятель помолчал немного, а затем по-братски положил руку мне на плечо. Когда я вновь смогла взглянуть на него, он произнес: «Ты можешь не бояться. Еще не поздно. Начни сначала прямо сейчас».

Когда мы отсняли этот фрагмент, я засмеялась, чтобы разрядить обстановку, и извинилась перед съемочной группой: «Ребята, что же я наделала! Мне жутко неудобно. Я сейчас же возьму себя в руки».

Они тоже посмеялись, приняли мои извинения и приготовились снимать дальше. Как видите, новые возможности изменить нашу жизнь могут появиться из самых неожиданных мест, если мы по-настоящему готовы к ним.

Получилось так, что я сидела на чужой кухне, в чужом доме и в чужом городе и вдруг совершенно отчетливо осознала, что скучаю по своей кухне, своему дому и своему городу.

Разумеется, возможности изменить свою жизнь появлялись у меня и раньше. Например, несколько месяцев назад со мной произошла такая история. Меня пригласили на конференцию женщин-писательниц и коуч-тренеров: многих из них я знала, но кого-то видела впервые. Всех участниц попросили записать видеоинтервью для будущих проектов организации, устраивавшей данное мероприятие. Я представила себе, что приду на студию в назначенное время, мне повесят микрофон и приятный ведущий сначала зачитает мне свои вопросы, а затем я буду спокойно отвечать на них.

Но вместо этого на студии не оказалось ни одной живой души – только распечатанная инструкция, стул, на котором лежала стопка карточек с вопросами, и направленная на него камера. В инструкции говорилось, что я должна была самостоятельно включить камеру, сесть на стул, взять одну карточку и ответить на содержащийся в ней вопрос. Казалось бы, проще простого.

Я взяла карточку и прочитала: «Расскажите, что вы желаете оставить после себя». Моя любимая тема! Я знала, что имелось в виду. Я должна была рассказать о своем призвании, о своей миссии в жизни и о том, как я люблю свою работу. Я уже отвечала на этот вопрос много раз.

Но я опять была не у себя дома, и вокруг стояла зловещая тишина. Как ни странно, но слезы вновь брызнули из моих глаз.

«То, что я хочу оставить после себя, связано с теми людьми, которые дороги мне больше всего, – муж, дети и близкие друзья. И мне обязательно нужно что-то изменить в своей жизни, иначе я могу потерять их навсегда».

Мне бы очень хотелось сказать вам, что после той первой съемки все у меня моментально наладилось. Или после второй. Но я всегда была упрямой и медлительной и часто не замечала то, что лежало у меня под самым носом.

Идея о наследии, которое я оставляю после себя, давно крутилась у меня в голове. Но я продолжала верить, что способна угодить всем и каждому. Честно говоря, последние несколько лет чем дальше я находилась от своего дома, тем больше я нравилась сама себе – я была куда добрее и приветливее с издателями и поклонниками, стоящими в очереди за моим автографом, чем со своими друзьями и близкими. Я приходила домой уставшая и злая, морально истощенная и не желающая никого видеть.

Теперь вы понимаете, что я хотела оставить после себя вовсе не такое наследие.

Здесь все в порядке

Я долгое время боялась

Заслужить симпатию незнакомца

И закончить это так, как мне хотелось.

Я просто пела свою песню.

Возможно, я ошибалась.

– «Language or the Kiss», Indigo Girls —[11]

Как-то меня пригласили на вечеринку на борту яхты, и там у меня состоялся разговор с очень интересным человеком. Он был другом одного моего друга, все остальные знакомые мне люди куда-то запропастились, и вышло так, что мы разговорились с ним. Он рассказал мне, что в свое время тоже мечтал дарить окружающим любовь и радость. Он любил ездить по разным городам и странам и произносить вдохновляющие речи. Он по-настоящему любил всех людей, с которыми встречался, и сполна отдавал им свои силы и энергию. Пока все звучало достаточно неплохо.

Но вскоре оказалось, что он исчерпал все свои позитивные эмоции, и поэтому растерял все чувства к собственной жене и детям. Быстро отдать кому-то частичку своей любви – это гораздо легче, чем постоянно демонстрировать любовь целиком. Он стал признанным мастером по легкому и активному общению, но постепенно разучился поддерживать скучные ежедневные связи.

Теперь он жил один, без жены и детей. Обретя сиюминутную любовь сотен людей по всему миру, он потерял свою настоящую любовь. Ему пришлось заплатить слишком высокую цену за возможность заниматься любимым делом.

Обычная история, не так ли? Священник целый день помогает чужим людям, но его энергии уже не хватает на заботу о собственной семье. Писатель, завершив очередную главу, начинает строчить комментарии и ставить лайки в соцсетях, пока его близкие ждут, когда он наконец выключит компьютер и пообщается с ними. Мы мило улыбаемся на рабочем совещании, а потом приходим домой и срываемся на своих детях. Работа становится нашей отдушиной, а семья – тягостным бременем.

Что ж, думаю, многие прошли через это, потому что нас никогда не учили преодолевать трудности личной и семейной жизни. Мы со всей страстью отдаемся работе или любимым увлечениям, так как нам приятно чувствовать себя профессионалом хоть в чем-то, а тем временем наши отношения с любимым человеком уже не поддаются никакому контролю. Поэтому мы предпочитаем тихонько уйти на цыпочках, чтобы не побеспокоить ни себя, ни его. Трещину, которая образовалась между нами, легче заполнить кем-то более подходящим, который еще не изучил нас вместе с нашими недостатками и кто пока еще смеется над нашими шутками.

Я разговорилась с тем человеком на яхте, потому что его история оказалась очень близка мне – и, честно говоря, подобные рассказы я слышала уже много раз за последние несколько лет. То ли дело в том, что вокруг меня слишком много тех, кому за тридцать – а ведь они наиболее подвержены семейным кризисам, – то ли все мои знакомые связали себя узами брака слишком рано, но такие разговоры я слышу чуть ли не каждый день. А если взглянуть на все эти истории более внимательно, то мы заметим множество мелких деталей, которые только усугубляли ситуацию: например, один супруг начинал идти на уступки другому – от боли, от страха, чтобы защитить себя или спрятаться от возможных проблем. Но эти уступки создавали дистанцию. Вначале может казаться, что небольшая дистанция даже полезна для обоих, но в итоге это приводит к новым разногласиям и душевным мукам. Любая измена начинается с дистанции между близкими людьми.

И когда дома у нас наступает тяжелая полоса, неудивительно, что работа, где нас так любят и уважают, становится приятной вдвойне. Но при этом мы вступаем на опасный и скользкий путь, ведь чем больше мы наслаждаемся своей значимостью, тем меньше внимания мы уделяем повседневным бытовым вещам. Я могу совершать тысячи операций на своем компьютере, но не могу справиться со своими родительскими обязанностями. Я могу вовремя сдать рукопись и не подвести своего издателя, но постоянно подвожу того, кто рядом со мной.

Тот разговор на яхте показался мне таким важным еще и потому, что за несколько месяцев до него Аарон сильно оскорбил меня, а дети в тот день вели себя особенно непослушно. И тогда я услышала, как произношу эти слова: «Похоже, что во всем мире вы трое любите меня меньше всех».

Обычно такие ситуации называют тревожным сигналом, переломным моментом и руководством к действию. Вот до чего мы дошли. Я уже понемногу начинала повторять судьбу человека с яхты. Так легко нравиться посторонним людям и так сложно сохранять связь со своими близкими, когда они всегда видят тебя в наиболее измученном и нервном состоянии, а ты ощущаешь, что тех остатков твоей любви и доброты, которые достаются им, бывает отнюдь не достаточно.

Кроме того, мы просто-напросто так сильно устаем на работе, что у нас уже не остается сил, чтобы поиграть с детьми или поговорить по душам с нашими вторыми половинами.

Легкое и непринужденное общение при ближайшем рассмотрении оказывается довольно опасной штукой. Мы привыкаем улыбаться, шутить, обнимать друг друга и устанавливать зрительный контакт. Это гораздо легче, чем долгое и мучительное формирование настоящих отношений с тем, кто уже знаком со всеми нашими отрицательными чертами. Мы стремимся к простоте, а поддерживать настоящую любовь намного сложнее.

Я предпочитаю, чтобы меня любили, а не уважали. Мне нужна забота всего нескольких близких людей, а не восхищение толпы незнакомцев, уверенных, что они понимают меня. Мы все прекрасно знаем это, но все равно продолжаем наступать на одни и те же грабли.

Точно так же многие из нас совсем не готовы к истинной близости, которая требуется для настоящего брака. Я спокойно отношусь к тому, что свое личное пространство мне приходится делить с кем-то еще. Я неконфликтный человек и всегда поддержу разговор с кем угодно. Но, когда дело доходит до длительных отношений, я изо всех сил начинаю сопротивляться им. Я чувствую, что не могу позволить себе такую роскошь. Мне легче завести легкий флирт, а не глубокую связь, а с посторонними людьми мне всегда проще, чем с близкими.

Но легкий флирт похож на сахар – он портит нас изнутри. Он заводит нас и оставляет в сильном возбуждении, но не питает нас так, как настоящая любовь. Только любовь может длиться годами, повторяться снова и снова и все равно оставаться с нами. Она возникает заново, обнажает наши чувства и заслоняет собой все остальное. Любовь устроена именно таким образом.

И когда вы сможете избавиться от ваших вредных привычек – пристрастия к легкому флирту, слишком сильной привязанности к работе, деньгам, телевизору, вашему любимому виду спорта или что вы там еще придумаете, чтобы избежать истинной духовной близости, необходимой для полноценной личной жизни – тогда для вас придет время любить по-настоящему. Вы обнаружите, что ваша любовь всегда жила внутри вас.

Человек в смокинге

Посвящается семье Гвинаух

Телефон зазвонил после обеда во вторник. Яркое солнце светило в окно. Я раскладывала вещи на кровати, и солнечный свет оставлял серебряные пятна на одеяле и подушках. Я начала гладить брюки Мака и рубашки Генри.

Если бы пять лет – да пусть даже пять месяцев – назад мне сообщили, что мне сделают такое интересное предложение, я бы с трудом поверила в это. Одна крупная компания предложила мне выступить у них с лекцией. Такой шанс нельзя было упускать. По телефону у меня был абсолютно счастливый голос. Я почти сказала «да», но всего лишь ради формальности добавила, что мне нужно поговорить с супругом и со своим агентом. Я положила трубку, но вместо взрыва адреналина и радостного возбуждения вдруг разволновалась. Меня обуял страх и жуткая тревога, мне захотелось убежать куда-нибудь подальше. Несколько минут я ходила по дому туда-сюда, пытаясь распутать клубок своих мыслей. В итоге я взяла бумагу и начала писать.

Почти всю свою жизнь я убегала от негативных эмоций и нагружала себя работой, пытаясь найти в ней что-то приятное. Я игнорировала потребности своего организма, когда мне требовались чашка кофе или глоток свежего воздуха. День за днем я нагружала себя все больше и больше и не замечала те слабые сигналы, которые подавало мне мое измученное тело. Долгие годы я игнорировала свои чувства и лишь недавно начала обращать на них внимание, прислушиваться к ним и жить с ними.

Все это я ощутила именно в тот момент, и от этого мне и стало страшно и тревожно. То, что должно было радовать, вместо этого напугало меня. А слово должно является для меня одним из тревожных признаков – ведь я часто обращаю больше внимания на то, как я должна чувствовать себя в связи с чем-то, а не на то, как я чувствую себя в действительности.

Мы поговорили об этом с Аароном, когда он вернулся домой, и он – всегда поддерживавший меня и принимавший все мои решения – тоже расстроился, подумав о том, чего мы можем лишиться, отказавшись от такого прекрасного предложения. Он-то думал, что самый страшный этап моей бешеной гонки остался уже позади и что все еще могло измениться.

Вечер буднего дня был не самым подходящим моментом для того, чтобы обсуждать с Аароном такие важные темы. Но в этом-то и заключалась проблема – если ты создал для себя жизнь, которая не оставляет места для обсуждения жизненно важных решений, ты сделал что-то неправильно. Мы уже много раз совершали подобные ошибки до этого. А тогда у него был тяжелый день на работе, к тому же назавтра у нас дома была запланирована видеосъемка, и я волновалась, что не смогу убраться как следует, из-за чего Аарон в свою очередь тоже стал раздражительным и грубым со всеми.

Я решила попросить тех, кто звонил мне, дать мне еще какое-то время на раздумья и в течение следующих трех дней с утра до вечера бродила по дому и размышляла. Разумеется, я вполне могла принять это предложение. Следовательно, мне было нужно это сделать. Во мне нуждались, и мне следовало быть сильной и ответственной. Я должна была это сделать. Опять начинается! Слова сильная, ответственная и должна никогда не вели меня к настоящей и полноценной жизни.

Видеосъемка закончилась, затем у меня была запланирована поездка за город на одно мероприятие, а вечером мы собирались зайти к нашим друзьям Блейну и Маргарет, которые как раз недавно переехали в наш пригород. Дети остались с няней, и мы с Аароном решили дойти пешком. Мы держались за руки, под ботинками хрустел снег, а изо рта шел пар, похожий на облака в свете уличных фонарей.

Маргарет приготовила пасту и мое любимое свиное рагу, и после ужина мы все вместе уселись в гостиной. Мне нужен был их дружеский совет, стоило ли мне соглашаться на то предложение, ведь до этого я всегда делала то, что от меня хотели окружающие. Я знала, что правильнее было бы согласиться, но мне хотелось услышать это от них.

А затем Маргарет начала рассказывать нам о друге их семьи, который умирал от рака. Это была уже финальная стадия – возможно, ему оставался всего месяц. На прошлой неделе он попросил Блейна зайти к нему и помочь записать видео.

Когда Блейн пришел, он очень удивился, что Роберт встретил его в смокинге. Он хотел, чтобы Блейн снял видео, где он поздравляет своих детей с их будущей свадьбой, до которой он не надеялся дожить. Он заранее составил текст своих поздравлений и произносил их прямо в камеру, не стесняясь своего голоса, искаженного болезнью. Маргарет сказала, что Роберт хотел максимально использовать каждое оставшееся ему мгновение, чтобы успеть сказать все то, что собирался, выразив в своих словах всю свою любовь и мудрость.

Они повернулись ко мне и спросили, какой совет был мне нужен. Я ответила, что уже не нуждаюсь в нем. Я не знала этого человека в смокинге, поздравлявшего своих детей с их будущей свадьбой. Разумеется, это была его личная история, не имевшая никакого отношения ко мне, и ее следовало оценивать именно в этом контексте. Тем не менее я решила, что не зря пришла сюда просить о помощи, ведь помощь иногда приходит к нам совсем не оттуда, откуда мы ее ожидаем.

Мне нужно было узнать, кому должна была достаться основная часть моей энергии: моей семье или той компании, которая пригласила меня прочитать лекцию. Мне нужно было узнать, что важнее для меня. И образ этого человека в смокинге помог мне ответить на мои вопросы. В будущем мне непременно пришлось бы о чем-то сожалеть и кого-то огорчать. Но этими «кем-то» не должны были быть члены моей семьи. Я уже успела наделать кучу ошибок и больше не собиралась их повторять.

Поэтому на следующее утро я решила не звонить, а послать электронное письмо. При этом я очень боялась показаться слабой или безответственной, а также опасалась, что отказ от этого предложения разрушит всю мою карьеру, которой я посвятила десять лет, все эти годы тщетно ожидая подобной возможности. Хотя в то же время я знала, что тем самым я строю себе совершенно новое будущее. Ведь мое согласие продолжило бы тот образ жизни и ту модель поведения, от которых я уже давно пыталась отказаться. В последнее время моим сознанием овладела одна навязчивая мысль: могу ли я измениться или уже не способна на это? На каком месте стоит моя семья в моем рейтинге жизненных ценностей?

Я писала письмо с отказом, а сама тихонько молилась про себя, пытаясь снять внутреннее напряжение. И когда я наконец послала его, я обрела долгожданное спокойствие. Отказ от приглашения мог закрыть для меня дорогу и к другим возможностям, которые были мне очень нужны. Но мне все-таки пришлось на это пойти, так как мне было необходимо распрощаться со старым образом жизни – навсегда оставить попытки втиснуть огромное количество дел в одни сутки. Ведь я все время пыталась найти свободное время для сочинительства и общения с близкими, но в последний момент заменяла все это на очередное ненужное мероприятие или бесполезную встречу, от которых я не умела отказаться, и соглашалась, дрожа от страха и обиды на саму себя.

Через несколько часов пришел ответ: мы все понимаем. Мы принимаем ваше решение, но тем не менее хотим пригласить вас поучаствовать в другом проекте, тогда, когда это будет вам удобно и на ваших условиях. Получалось, что мой отказ был услышан и оценен по достоинству. Признаюсь, что в тот момент я была почти готова согласиться на это новое предложение, так сильно я боялась своего решения. Я была очень близка к тому, чтобы подвести свою семью.

Но я продолжала вспоминать о том человеке в смокинге, который, предчувствуя свой скорый конец, наконец смог правильно расставить свои жизненные приоритеты.

И я отказалась снова, хотя мне было очень приятно, что мой отказ оставлял возможность для согласия, чего со мной не бывало уже долгое время. Последние несколько лет я начала чувствовать, что вместо своего внутреннего голоса и того пути, которым меня вел Господь, я руководствуюсь чем-то иным. Я пыталась как-то бороться с собой, но, к сожалению, продолжала поступать в том же духе – по привычке, из страха обидеть людей своим отказом. Мне казалось, что ничего страшного не произойдет от еще одного раза, а потом еще одного, а потом я вновь соглашалась сделать очередное одолжение кому-то из своих старых друзей.

Но в один прекрасный день нам нужно прекратить соглашаться в последний раз. Уж я-то точно больше не попадусь на эту удочку. И тот день наконец стал для меня именно таким днем. Возможно, мои дети и не заметили никакой разницы в моем поведении. Зато ее заметила я. Я отчетливо помню, что, когда я укрывала их одеялом на ночь, а утром жарила им тосты с джемом, мне больше не хотелось быть ни в каком другом месте, после того как человек в смокинге, с которым я даже не была знакома, указал мне верный путь.

Баскетбольная весна

Эта весна прошла у нас под знаком баскетбола. Все началось на прогулке, пока дети бегали по парку, а мы с Аароном по привычке болтали ни о чем. «Нам нужно купить баскетбольное кольцо», – эта фраза была произнесена с тем же дежурным выражением, как «нам нужно что-то сделать с нашим садом» или «нам нужно выбраться на природу».

И вот однажды, когда у Генри было особенно паршивое расположение духа, мы с ним сидели дома и увидели в окно, как Аарон тащит по двору баскетбольное кольцо. Один из наших соседей выставил его на улицу, сопроводив надписью «отдаю даром», и по дороге с работы Аарон подобрал его.

Мы радостно выбежали на улицу. «Папа, где ты украл это?» – поинтересовался наш ребенок. Аарон уверил его, что кольцо досталось ему абсолютно честным путем. Мы отмыли его и повесили на стену, а рядом, чуть пониже, прибили еще одно, поменьше, чтобы маленьким детям тоже было удобно играть.

В общем, мы просто влюбились в это побитое и изношенное кольцо, а также в его более нового соседа. По утрам у Генри часто бывало плохое настроение, поэтому мы взяли за правило собираться побыстрее, чтобы успеть поиграть во дворе до приезда школьного автобуса. Непричесанная, я шаркала тапочками и выходила на улицу с кофейными чашками для себя и Аарона. Наши дети бегали по двору, а соседские завистливо пялились из-за забора. Через некоторое время приезжал автобус, и уже развеселившийся Генри радостно бежал к нему с криками и смехом.

Мы играли каждый день, до и после школы, и никак не могли остановиться. Невозможно спокойно уйти, не попав в кольцо ни разу, и если ты несколько раз промахнулся, то ты не сможешь удержаться и не попробовать еще пару раз. Эта баскетбольная страсть передалась и нашим гостям. Как-то мы пригласили на ужин наших друзей, один из которых был пастором в церкви. Он так и пришел в своей длинной рясе, но все равно не смог удержаться и сделал пару бросков.

Часто к нам присоединялись также мой брат и отец, которые любили гостить у нас по выходным. Как-то вечером мы все опять дружно играли, и Аарон забил отличный мяч с дальнего расстояния. Мне удалось запечатлеть этот исторический момент, и он тут же разместил эту фотографию в Instagram, передав эстафету своему лучшему другу Стиву – отличному баскетболисту и одному из самых азартных людей, которых мы знали. Стив жил неподалеку от нас, и расчет Аарона был прост – тот просто не мог не ответить на этот вызов и должен был моментально примчаться к нам, чтобы в свою очередь забить не менее крутой мяч. Мы посмеялись над этим, и я пошла в дом готовить ужин в мексиканском стиле.

Вскоре я услышала радостные вопли на улице – Стив действительно приехал к нам, а дети кричали: «Поединок! Поединок!» Я втайне надеялась, что ему не удастся забросить такой же красивый мяч, и мои мольбы боли услышаны: Аарон победил Стива в тот вечер. Больше всего радовались дети. Я наконец позвала всех на ужин, и, уплетая мексиканские лепешки, они все повторяли: «Папа все-таки сделал дядю Стива!»

Все это закончилось импровизированной вечеринкой во дворе: я отчаянно пыталась усадить всех за стол, но в итоге мужчины принесли гриль и продолжили на улице, не в силах отойти от манящего баскетбольного кольца. Мы жарили зефир, смотрели, как в небе появляются первые звезды, и до одурения играли в баскетбол, пока не стало так темно, что мы уже не могли разглядеть ничего перед собой.

Все чаще получалось так, что желания наших детей определяли наши собственные решения – не во всем, но во многом. Часы, проведенные во дворе этой весной, оказались одними из лучших, которые мы прожили вместе. Мы с Аароном совсем не являемся домоседами, нам не нравится жить по расписанию. Мы обожаем путешествия и приключения и любим менять окружающую обстановку. Но оказалось, что дети смогли изменить наши привычки – мы стали больше ценить свой дом и те незабываемые мгновения, которые мы проводим всей семьей.

Наш дом постепенно становится больше похож на якорь и все меньше – на короткую остановку между командировками. В мире существует немало интересных мест, но наш двор стал тем местом, где разворачивается наша настоящая жизнь, и эти перемены мне очень нравятся.

Когда смелость скучна

Мы с моим братом Тоддом живем на одной улице. У нас с ним одна газонокосилка на двоих, и он несколько раз в неделю заходит к нам после работы, чтобы выпить пива и пообщаться с детьми.

Как-то вечером муж еще не вернулся с работы, дети играли в своей комнате, а мы с Тоддом сидели на кухне, и у нас выдалась редкая возможность поговорить по душам.

Накануне мы с Аароном серьезно поругались. Даже не могу вспомнить из-за чего, но я шутя пожаловалась брату, что брак не всегда бывает радостным. Он у меня не женат и очень ценит свою независимость. Я вижу, что наша громкая и шумная семья иногда по-настоящему сводит его с ума.

Но тем вечером он сказал: «Думаю, что вы с Аароном – по-настоящему смелые люди. Посмотрите, чего вам удалось достичь – крепкая семья, надежный брак, гостеприимный дом. Вы оставались вместе, даже когда это оказывалось совсем непросто; вам хватает терпения справляться с детьми, хотя это тоже нелегко. Мне кажется, что для этого нужна недюжинная смелость».

Тодд – один из тех людей, кто совершил в своей жизни немало мужественных поступков, например предпринял кругосветное путешествие. Он рассказывал, что ему часто говорят: «Ты такой смелый!»

Тем не менее сейчас он называл смелой меня. «Чтобы объехать вокруг света, не обязательно быть героем. Бросить свою обычную жизнь на два года – тоже не доказательство мужественности. А то, что делаешь ты, – строишь свою семью – по-моему, действительно достойно уважения».

Он уже давно ушел, а его слова продолжали звучать у меня в голове, пока я укладывала детей спать, выключала свет в доме, собирала разбросанные игрушки и задергивала шторы.

Я поняла, что он был прав. Смелость не всегда заключается в великих поступках.

Иногда смелость – это остаться, когда ты хочешь уйти, или сказать правду, когда ты всеми силами пытаешься перевести разговор на другую тему.

Точно так же и покорность иногда означает подъем на высокую гору, а иногда – просто согласие остаться дома. Смелость только кажется чем-то большим и значительным. Часто она выступает в роли катализатора, помогая разрушить механизм, который мешал нам понять очевидное.

Мы любим все большое и грандиозное, то, чем можно похвастаться в соцсетях – мы путешествуем, меняем свою жизнь, строим новые планы, тешим себя новыми желаниями, мечтаем о новых спортивных и профессиональных достижениях, взбираясь при этом все выше.

Но нам почти всегда приходится платить за то, чтобы победить в политической борьбе, совершить далекое путешествие или обрести популярность, а наши самые благородные поступки чаще всего остаются незаметными и не оцененными по достоинству.

Нам нравится все быстрое и яркое – полет фантазии, новые открытия и шумные предвыборные кампании. Но, когда ты по-настоящему смелый, дни проходят гораздо медленнее, по крайней мере для меня. Лично я считаю, что смелость – это оставаться на месте, когда мне хочется нестись сломя голову, или прощать себя, когда я испытываю этот знакомый холодок стыда, который я привыкла использовать в качестве стимула. Смелость – это слушать, а не говорить. Смелость – это умение распознавать свои чувства, особенно когда они не легкие и приятные, а невеселые и тревожные.

Смелость – это уход от принципа «куй железо, пока горячо», который стал девизом современного общества. Смелость – это искренне считать ваш брак не «неплохим», а потрясающим. Так как «неплохо» на самом деле вовсе не является неплохим. «Неплохо» – это всего лишь предлог, отговорка, позволяющая отложить в сторону многие важные вещи, и в итоге из всех радостей семейной жизни вам остаются только списки дел и взаимное раздражение.

Всегда легче производить впечатление на незнакомых людей, чем быть постоянно любезным в обычной жизни. Проще мелькнуть на мгновение и получить свои пять минут славы, чем поиграть с детьми, когда ты жутко устал, а твои глаза закрываются сами. Легче блистать на рабочем совещании, чем преодолеть дистанцию между вами и вашей половиной – дистанцию, которую вы создали сами.

Иногда смелость – это просто спокойствие и отказ от своей привычки к бурной деятельности. Для меня смелость – это вера в то, что те требования, которые предъявляют ко мне Бог, моя семья и друзья, кардинально отличаются от требований современного общества.

Иногда смелость может быть скучной, и в этом нет ничего необыкновенного.

Настоящее лучше идеального

Теперь тебе больше не надо никому ничего

доказывать, достаточно быть самой собой.

– Джон Стейнбек – «К востоку от Эдема»

Словосочетание настоящее лучше идеального я впервые услышала на Рождество, несколько лет назад. Я помню этот момент: на столе лежала груда оберточной бумаги вперемешку с неглаженным бельем, да еще повсюду валялось недоеденное печенье. Я пыталась не забыть ничего из того, что мне предстояло сделать в ближайшее время – купить подарки, послать открытки, собрать чемоданы и уложиться в крайние сроки.

Короче говоря, моя мечта о прекрасных и запоминающихся рождественских каникулах перевесила мое желание пожить обычной жизнью, и я обнаружила, что с этим желанием я боролась всю жизнь. Я хотела, чтобы каждый мой день становился эпичным и сногсшибательным. Но, чтобы сделать такими все заурядные моменты моей жизни, мне приходилось лезть из кожи вон и осуществлять различные махинации.

Я оказалась перед дилеммой, с которой многие из нас сталкиваются довольно часто: я могла либо превратить свою жизнь, детей, дом и наше Рождество во что-то фантастическое и идеальное… либо я могла горько поплатиться за свои желания и осознать, что эта бешеная гонка на самом деле является моей жизнью, единственной, которая у меня есть, и я могу совсем потерять ее, если продолжу поджидать нечто фантастическое.

В то Рождество я решила для себя, что буду настоящей, а не идеальной, и стараюсь не отступать от этой мысли до сих пор. В какие-то дни это получается у меня чуть лучше, но невероятное искушение по-прежнему меня подстерегает. Меня так и тянет снова расходовать свои силы, добиваясь эффективности и максимального результата, вместо того чтобы наслаждаться каждым мгновением жизни. Более того, иногда у меня появляется навязчивая идея о погоне за идеалом, который вовсе не является совершенным. Ведь мои цели постоянно менялись, а мой брак, рождение детей, мои друзья и моя духовная связь с Господом, бесспорно, обогатили мою жизнь.

Речь не обязательно идет о том, чтобы работать больше или меньше. Неважно, приносим ли мы свой обед из дома или заказываем в ближайшем ресторане, работаем с полной или частичной занятостью – все это не очень сильно влияет на нашу жизнь. Я хочу развеять миф о том, что каждый день мы должны заново доказывать окружающим нашу значимость. Наши достоинства уже заложены в нас с рождения – они даны нам Господом, а не заслужены нашей работой.

Не нужно бояться показывать себя такими, какие мы есть – во многом несовершенными, слабыми, неконтролируемыми, ущербными, но по-прежнему достойными любви. Не забудем также и об осознании того, что смысл нашей жизни придают не наши достижения, а то, насколько глубоко и искренне мы связаны с теми людьми, которые окружают нас, как сильно мы отдаем себя, чтобы сделать этот мир лучше с помощью нашей доброты и смелости.

Давайте немного поговорим об идеальном: это слово стало для меня таким же неприятным, как спешка, заслуги, зарплата, конкуренция и трудоголик. В этом слове много ненатурального и абстрактного – в нем больше образа, чем чувства. На ум сразу приходит искусственный интеллект и пластическая хирургия, а также скучная тусклая безжизненность. Все эти идеалы и бесконечная погоня за ними продолжают разрушать нас – в этом можно не сомневаться.

Стремление к идеалам изолирует и истощает нас – в лучшем случае мы держим всех окружающих на расстоянии и продолжаем нашу гонку, безуспешно пытаясь приблизиться к какому-то недостижимому идеалу, который все удаляется от нас.

Хотя мою теперешнюю жизнь нельзя назвать совершенной во всем, я все-таки упустила из нее многое, стараясь добиться идеала. Но недавно я поняла, что «идеальное» означает – «надежное» и «контролируемое». При этом я постоянно погружаюсь в какую-то путаницу, в темноту, в то, что любимо до отвращения, – короче говоря, во что-то ужасно несовершенное с традиционной точки зрения.

Я люблю необычную музыку и нестандартное искусство, которые выбиваются из общепринятых норм, а также людей чуть более честных, чем требуется для той или иной ситуации. Я прекратила свою гонку за идеалом. Она не принесла мне ничего из того, что мне было обещано.

Так что мое идеальное – это настоящее. Если идеальное можно сравнить с пластмассой, то настоящее – с богатой глинистой почвой. Оно как свежий хлеб – теплое, ароматное и приятное на ощупь. Оно реально, и его можно потрогать своими руками. Настоящее – это лицо без макияжа, свитер, который вы носили десять лет, чашка, напоминающая о ваших предыдущих увлечениях. Это Библия в потрепанной обложке, дневник, исписанный тайными мечтами. Оно не обязательно должно быть приятным – его достоинство заключается совсем не в этом.

Настоящее существует, когда ваши ноги крепко стоят на земле, какой бы шаткой и нетвердой она ни казалась. Настоящее утверждает, что ваша жизнь стоит затраченных на нее сил вместо ожидания каких-то нереальных чудес и волшебных сказок. Настоящее подразумевает, что мы понимаем, что «здесь и сейчас» – это святое таинство, прошедшее через нас вместе с Божественной сутью, и в его простоте и заключена его главная сила.

Настоящее лучше идеального – когда мы привыкаем к этому утверждению, жизнь побеждает красивую картинку, духовная связь перекрывает профессиональную зависть, а мысль оказывается сильнее одержимости. Жизнь, подчиненная этому правилу, – это опасная и рискованная вера в то, что мир, который создал Господь, прекрасен и значим сам по себе и что ему не нужно быть модным и стильным, чтобы быть идеальным.

Погрузитесь поглубже в мир, который вас окружает. Почувствуйте запах дождя и шуршащих листьев, когда они летают по аллеям осенними вечерами. Настоящая жизнь прячется именно здесь, а не в слащавых картинках, подправленных в фоторедакторе. Здесь и сейчас. Я и вы, такие какие мы есть. Этот мир во всей своей красе. Теперь вы видите, что это жизненное правило способно принести нам море позитива. А все потому, что идеальное не идет ни в какое сравнение с живым, честным и открытым настоящим.

Когда я выбралась из туфель на каблуке и юбки-карандаша – моего оружия против безумного профессионального мира, – то в поисках чего-то более простого и уютного я приобрела пару белых кед Converse. На самом деле мне нужна была обувь для поездки на Женевское озеро – но не то, что в Швейцарии, а то, что у нас в США, в штате Висконсин. А эта поездка была мне отчаянно необходима – чтобы вновь почувствовать связь с природой и ощутить давно забытую тишину, а также лишний раз встретиться с многими хорошими людьми.

Получается, что эти кеды стали для меня символом перехода от одного образа жизни к другому. Они стали обувью, которую я носила, когда хотела почувствовать себя в своей тарелке: стать спокойной и незаметной, то есть самой собой. У каждого из нас есть джинсы, которые мы носим уже много лет, свитер с логотипом колледжа, который мы не решаемся выбросить, кепка, оставленная нашим бывшим и ставшая теперь частью нашей биографии.

Когда я вижу, как эти кеды стоят в коридоре, я вспоминаю, что хочу твердо стоять на земле, что хочу находиться именно здесь и сейчас, что меня любят и уважают и что мне не нужно никуда бежать и лезть из кожи вон.

Я знаю, что это всего лишь обувь. Но иногда, особенно когда мы переживаем серьезные перемены, мы крепко цепляемся за какие-то вещи, которые напоминают нам о глубоких изменениях в нашей душе – и для меня такой вещью стали эти белые кеды.

Разумеется, это не первые кеды в моей жизни. В школе и колледже я уже сносила их немало и всех возможных цветов, но именно эти стали мне наиболее близки, заставив меня вернуться к своим корням. Они как будто просили меня что-то исправить. В общем-то, последнее время именно этим я и занимаюсь – различными способами исправляю свою жизнь. Я вновь иду по тем следам, по которым ходила последние несколько лет, чтобы найти ту, которой я была тогда – она совершенно не приблизилась к идеалу, однако она нравится мне больше, чем я теперешняя, и я твердо намерена найти ее снова.

Часть 4

Ходим по воде

Мне нужно сделать только одно —

Превратиться в волну

И вновь влиться в океан.

– Фиона Эппл —

Ходим по воде

Раз уж мы упомянули фоторедакторы, то в них есть такая штука, как фотофильтры – они перекрашивают все изображение. Ничто не остается нейтральным, ни одна деталь не может ускользнуть от них. Ну а я почти постоянно вижу все словно сквозь фильтр стыда – любая жизненная ситуация заставляет меня быть недовольной самой собой. Каждый эпизод, каждый поворот в моей судьбе – все они заканчиваются одним и тем же: ощущением, что я недостаточно хороша. Но я поняла, что когда я перестаю смотреть на мир сквозь этот фильтр, то истории, которые я знаю всю жизнь, становятся совершенно не такими, какими я привыкла воспринимать их – особенно сюжеты из Библии.

На нашей встрече этим летом отец Майкл, иезуитский священник и духовный отец Аарона, научил нас специальной молитве воображения. Это выглядит так: он читает вслух отрывок из Библии и предлагает нам почувствовать себя на месте персонажей. Какие звуки мы бы слышали и какие запахи чувствовали? С каким персонажем мы ассоциируем себя?

В этот раз он выбрал историю о св. Петре, который ходил по воде, – весьма близкую для всех тех, кто, как и я, буквально вырос в церкви. Разумеется, я тоже помнила эту притчу. Иисус велел Петру идти к Нему по воде, но тот испугался и начал тонуть, и Иисус упрекнул его за отсутствие веры. Я знала эту историю наизусть, она давно укоренилась в моем сознании, и мне было легко представить себя на месте Петра – вот я выхожу из лодки, начинаю тонуть и вызываю гнев Христа. Снова выхожу – и иду по воде! Отлично! У меня получилось! Но через некоторое время я опять начинаю тонуть и получаю заслуженное наказание.

Это наказание, разумеется, являлось самой неприятной частью данной истории. Я уже должна была привыкнуть к нему, но оно все равно ранило меня каждый раз. На месте Петра я бы непременно старалась сильнее в следующий раз. Я обещала себе сосредоточиться получше.

А затем этот милый священник вновь прочитывал эту историю раз за разом. Мы слушали, делали паузу, ставили себя на место персонажей и практиковали молитву воображения, снова и снова.

А потом, сидя у себя дома летним вечером, я обнаружила, что всю жизнь воспринимала эту историю неправильно. Я переделала ее для своих собственных целей – старая как мир уловка. Мы часто используем слова из Библии, чтобы рассказать свою собственную историю. Мы делаем так не только с Библией, но и с куда более простыми сюжетами. Мы всегда находим то, что ищем. Если мы ищем истории, которые подтверждают нашу глубокую веру в человеческую доброту, то мы найдем их. Если нам нужны сюжеты, доказывающие, что мир – это зло, мы их тоже отыщем без труда и поверим в них. А если каждая услышанная притча, каждая спетая песня и каждая рассказанная история вызывают в нас чувство стыда и неверия в свои силы, то мы никогда и не сможем ощутить себя сильными.

Я знаю это, так как долгие годы сама поступала именно так. Когда кто-то говорит: «Я не смогу зайти к тебе», или: «Эта женщина очень красива», я слышу: «Ты не очень хороша для меня». Словом, когда кто-то открывает рот, что бы он при этом ни сказал, я все равно услышу: «В тебе чего-то не хватает».

Поэтому, разумеется, именно такую историю я и видела всегда в библейском отрывке про Петра. Но тем воскресным вечером во мне что-то щелкнуло и облегчило мои страдания.

Перед тем, как Иисус разгневался на Петра, Он сначала спас его из воды. Но этот момент я всегда почему-то упускала. Главным в этой истории мне казалась нерешительность апостола, нехватка душевных сил и справедливое наказание. И рука помощи, протянутая Иисусом, означала: «Я знал, что ты не сможешь справиться с этим сам. Почему мне нужно все делать самому?»

Но сейчас в этой притче мне открылись совершенно новые детали: помощь пришла первой. Когда Петр начал тонуть, Иисус протянул ему руку без лишних слов. Это просто удивительно! Ведь я сама всю жизнь тоже ошибалась и колебалась, и замирала в ожидании наказания, и скрипела зубами от огорчения, пока чья-то добрая рука не спасала меня и я не оказывалась в безопасности. Когда помощь приходит первой – это меняет все.

А следующая мысль и вовсе уничтожила меня: это вообще не наказание. Это обычный разбор полетов – эй, приятель, что случилось с тобой? Как мы можем вместе помочь тебе? Это так мило, покровительственно и очень по-отечески – почему я никогда не воспринимала эту историю именно с такой точки зрения?

Так как я привыкла испытывать стыд, то я вижу его везде, даже там, где его нет и в помине. Но тут дело вот в чем: а что, если его там на самом деле нет? Что, если стыда в действительности нет во многих местах, где я нашла его? Что, если всю свою жизнь я пыталась идти по воде вместе с Иисусом, который бранит меня, когда я начинаю тонуть, и спасает в последнюю секунду с красноречивым выражением лица? Неудивительно, что я не решаюсь рассказать Ему, что я чего-то боюсь или просто чувствую себя слабой. Зачем я должна это делать? От этого большинство моих молитв звучит слишком серо и буднично, как будто я сдаю квартальный отчет своему начальнику: «Я работаю над тем-то и тем-то». В следующий раз у нас получится лучше. Мне очень жаль. Я не прекращаю работать над этим.

Начиная с того летнего дня во время молитвы я иногда думаю о спасении Петра из моря. А затем я думаю об искренности разговора Иисуса и Петра после этого спасения. Я напоминаю самой себе, что у меня получаются новые истории – те, которые были правдой все время – вместо тех старых, в которых я постоянно находила повод для недовольства собой.

Я вспоминаю о том, как мы занимались подводным плаванием с моими детьми. Когда у кого-то из них что-то не получалось, я не спешила читать мораль. Я не давала им барахтаться лишние несколько секунд – я просто вытаскивала их из воды. Я проделывала это сто раз, ведь это было необходимо. Я внимательно смотрела за ними, направляла их, не разрешала им уплывать слишком далеко. Когда мы снова оказывались на берегу, мы разговаривали о больших волнах или прочищали уши, которые заложило от сильного давления на глубине.

И я поняла, что точно так же спасала их. Я очень рада, что смогла хоть в чем-то повторить судьбу Христа. А Он спасал меня, задавая свой вечный вопрос: «Почему ты сомневалась во мне?» А точнее: «Что с тобой не так?» Это был не риторический вопрос: «О чем ты вообще думал?» – который мама задает ребенку, стащившему что-то в продуктовом магазине. Это было настоящее приглашение к дискуссии, как будто Он говорил: «Я здесь, и мне не все равно. Давай решим этот вопрос вместе».

Я не очень часто просила Бога о таких вещах, хотя Он все время говорил мне: «У нас есть проблема, и мы решим ее вместе. Я не собираюсь ругать тебя за твои ошибки и различные заблуждения». Но я понемногу начинаю просить Его об этом сейчас. Потому что теперь, когда я схожу с этой лодки, я начинаю видеть Иисуса – с любовью в глазах, постоянно спасающего и защищающего нас, несмотря на наши грехи и отсутствие веры.

Разумеется, это заставляет меня еще раз задуматься о том, что написано в Библии. Сколько же других библейских сюжетов мне пришлось переосмыслить, чтобы получилась моя собственная история? Сколько образов Господа я создала из своих собственных переживаний? И как бы все могло повернуться, если бы я поверила в них, как я сделала в этот раз, и обнаружила бы, что сюжет коренным образом изменился?

Я благодарю Господа за того милого священника, за нашу компанию, собирающуюся воскресными вечерами, за удивительную молитву воображения, которая так помогла мне. Иногда мы всю жизнь перечитываем одни и те же строки, не подозревая, что каждый раз внутренне переосмысливаем их. Насколько прекрасней станет наш Господь, когда мы освободим Его от наших душевных ран и общих стереотипов!

Сегодня вечером, когда я лягу спать, я представлю себе, что хожу по воде. А потом кто-то обязательно спасет меня.

Крещение

В современной литературе недавно появилась новая тенденция, которую выражают так называемые «истории о том, как бросить все» – о женщинах, которые прошагали тысячу миль, отправились на другой конец света или сделали что-то героическое, рискованное и из ряда вон выходящее.

В общем, вот вам моя история о том, как бросить все. Я рассталась с представлениями, которые долго держала в себе – о том, кем мне нужно быть, какими должны быть люди, которые нуждаются во мне, и о той дистанции, которую эти ожидания создали между мной и Господом, близкими мне людьми и красотой этого мира.

Давным-давно, а точнее двадцать лет назад, я купила открытку в магазине эзотерики в небольшом городке, где я училась в колледже. Я наклеила ее на обложку своего блокнота, а затем исписала его целиком. На этой черно-белой открытке красовалось изречение японского поэта Масахидэ – «Мой дом сгорел. Теперь я вижу луну».

В юности я была склонна к мистике, и мне была близка философия хиппи. Я любила читать и умела ценить красоту природы.

А сейчас мне почти сорок, я писатель и мать двоих детей, и чем больше я живу, снимая с себя шелуху собственных образов и масок, тем сильнее я удивляюсь, когда обнаруживаю, что тот облик, который я хочу сохранить в себе на будущее, больше похож на ту меня, какой я была в юности, чем на те личности, которые я примеряла на себя в последние годы.

Я чувствую в себе желание выбраться на природу – такого со мной не случалось уже долгие годы, но мне кажется, это желание давно назревало во мне. Последние месяцы я в основном провела в различных помещениях – в колледжах и церквях, издательствах и торговых центрах. Но теперь я поняла, что меня неудержимо тянет к двум местам: к столу и к воде. Наш дом и берег озера – это два самых дорогих места, которые я знаю.

Эти два места можно сравнить с таинствами причастия и крещения. Я люблю сидеть за столом, на котором присутствуют хлеб и вино – символы причастия. Я также обожаю находиться в воде – в которую окунают младенцев при крещении. Всю жизнь я лучше всего чувствовала себя, когда сидела за столом или плавала в воде – то есть символы хлеба, вина и воды всегда были очень близки мне.

Недавно мы заходили в церковь, где работал наш знакомый священник, и он как раз крестил маленькую девочку именем Анна, а мальчика – именем Ноулз. На детском занятии, проходившем одновременно с основной службой, воспитательница Дебби рассказывала детям о крещении, показывала им купель и ковш для воды и проводила игрушечную церемонию на кукле. Затем она предложила каждому ребенку попрактиковаться самому и понарошку покрестить куклу. Все это смотрелось очень умилительно, и, когда я смотрела на эту воду, так крепко связанную с моим собственным прошлым, я не могла перестать думать о том, как вода омывает и очищает нас, утоляет жажду и дарует новую жизнь.

Когда я размышляю о своей судьбе, я часто думаю о Пигпене – персонаже комиксов Чарльза Шульца Peanuts («Мелочь пузатая»). Он был постоянно окружен облаком грязи и клубящейся пыли. Думаю, что именно так я сама и жила долгое время, даже не подозревая об этом. Я думала, что вечный шум, кипучая деятельность и хаос большого города всегда находили меня сами, но я не могла представить себе, как именно это происходило. Мне было интересно, чем все это кончится. Это даже казалось мне забавным.

Но со временем я начала осознавать, что похожа на одну из тех девчонок, которые не могут понять, почему они всегда притягивают к себе всяческие проблемы и скандалы. Вот она клянется и божится, что от нее это совсем не зависит. Но затем вы видите, как она громко спорит с одной подругой, а потом флиртует с парнем другой, и понимаете, что даже если она не осознает этого, проблемы так и липнут к ней.

Точно так же и я порождала хаос вокруг себя, даже если не хотела признавать этого. Я создавала и поддерживала его, возвращалась к нему, когда моя жизнь становилась слишком спокойной, так как это спокойствие начинало пугать меня. Всю жизнь я притягивала к себе шум и беспорядок, как Пигпен притягивал грязь и пыль. Этот хаос защищал меня от чувств, которые я не хотела испытывать.

И вот теперь вокруг меня нет никаких звуков, кроме волн, набегающих на берег, и периодических раскатов грома, которые слышатся все ближе и ближе. Я совсем одна – я осталась наедине со своими мыслями, вечерним небом и ноутбуком с чистой страницей на экране.

И вот что странно: я так боялась при встрече с тишиной обнаружить, что внутри меня нет ничего, что я пуста, как матрешка, в которой не хватает самой маленькой центральной фигурки – оболочка без сердцевины. Я также думала, что тишина сделает меня слабой и хрупкой, не способной нормально воспринимать жизнь без этого головокружительного водоворота хаоса. В итоге я постепенно осознала, что желание быть хрупкой, наоборот, делает меня сильнее.

Обретя тишину, я нашла любовь, покой, гармонию и прощение. Раньше я работала до изнеможения, чтобы почувствовать свою значимость. Но теперь я поняла, что мне уже не нужно казаться важной для кого-то. Гораздо важнее чувствовать духовную связь со своими близкими, чем с незнакомцами, которые могут и не оценить тебя по заслугам.

Дождевые капли монотонно падают с крыши, горизонт закрыт туманом. Звук дождя напоминает музыку, и птицы подхватывают его мелодию. Резко похолодало, и от воды поднимается свежий бриз, смешавшись с дождем и туманом. Мне нравится прохлада, которую можно ощутить у воды, и я люблю запах земли, появляющийся во время дождя – когда почва пробуждается и насыщается минералами. Если бы у зеленого цвета был запах, то это точно был бы именно такой запах весеннего или летнего дождя на Среднем Западе США. Синего цвета больше нет нигде – только зеленый и серый повсюду, куда хватает глаз. Несколько часов назад синий окружал меня со всех сторон – это был цвет моря и неба – но сейчас зеленый и серый цвета оккупировали все вокруг. Ветер дует все сильнее.

Это лето было очень дождливым, по ночам часто грохотал гром, а дети стояли вместе с нами на террасе в пижамах, смотрели на темные тучи и вдыхали запах дождя.

По мере того как я избавлялась от ненужных занятий – постоянных командировок, лишней работы, избыточной активности, – я обнаруживала, что мои чувства начинали работать более гармонично, чем раньше. Я стала глубже и сильнее чувствовать музыку, поэзию и саму природу.

Я думала, что, становясь старше, я буду подталкивать себя к новому будущему… и так оно и оказалось. Я думала, что оставлю позади все проблемы и препятствия, мешавшие мне в прошлом. Так оно и случилось. Но я не знала, что начну вспоминать свою истинную сущность, а не искать новую.

Не забывайте эту истинную сущность. Познавайте ее, как вы познаете все в этом мире – вашу вторую половину, ваших детей – все родинки на их лицах, все их капризы и желания.

Эта сущность – сильная и хрупкая, креативная и противоречивая – была вместе со мной все время, но я забыла о ней и почти потеряла ее, когда начала верить в то, что только постоянное движение сможет спасти меня, что только бешеная гонка принесет мне покой.

Нельзя быть мистиком, постоянно торопясь куда-то. Нельзя быть поэтом, имея дело лишь с сухими фактами. Нельзя сохранить духовную связь с близкими, бросаясь с головой в омут соблазнов большого города, пытаясь таким образом обрести душевное спокойствие.

Мир природы, который нас окружает, необыкновенно прекрасен. Люди вокруг совершенно удивительные, милые, жизнерадостные и непредсказуемые. Так почему же я так долго пыталась отказаться от всего этого, перестав испытывать глубокие чувства и сильные эмоции?

Один мой приятель как-то зашел к своему духовнику и начал перечислять причины того, что жизнь разочаровала его по всем пунктам – детство не принесло радости, брак не оправдал надежд, карьера не сложилась так, как ему хотелось. Он все продолжал рассказывать, вспоминая все свои неудачи. И вдруг обычно сдержанный священник прервал его на полуслове и закричал: «Это все слова! А когда будет покаяние?»

Какая замечательная мысль: вот слова, а вот покаяние. Большинство из нас обычно не связывает эти два понятия – по крайней мере, педанты вроде меня не слишком часто обращают внимание на подобные вещи. Нам нравится думать, что это мы сами определяем условия и рассылаем приглашения на важные мероприятия. Но когда мы взрослеем, то начинаем осознавать, что на самом деле мы не контролируем ни то, ни другое.

Честно говоря, мое первое знакомство с пределами своих возможностей ничему не научило меня, а даже, наоборот, вызвало чувство вины, злобу и раздражение, а также страх и возмущение. Но после многочисленных провалов и ошибок даже я начала возвращаться к мысли о том, что наша жизнь – это не чистый лист и что она прекрасна, несмотря ни на что. Она прекрасна именно благодаря нашим ошибкам, так как создавалась постепенно, через любовь и страдания, через мужество и страх.

Когда мы становимся старше, мы начинаем смотреть на нашу жизнь и на самих себя теми же глазами, какими мы смотрим на наши вторые половины и на наших детей. Когда я смотрю на Аарона, я вижу те же глаза, в которые я смотрю уже более пятнадцати лет, те же губы, которые впервые поцеловали меня в родительском гараже и с тех пор еще миллион раз, постепенно добавляя все новые кирпичики к зданию нашей совместной жизни.

Что нужно разрушить в себе, чтобы освободить место для нового образа жизни? Какие связи и структуры кажутся незыблемыми, пока мы не начинаем двигать их и не обнаруживаем, что при этом все начинает меняться?

Что касается меня, то я пошла по той дороге, которая имела для меня некий смысл и сама ложилась передо мной. Я всегда занималась тем, что помогала людям держаться вместе, теперь же у меня для этого были муж и двое детей. Я работала без остановки и бежала сломя голову, ведь я считала, что это получается у меня лучше всего.

А теперь, вместо того чтобы прятаться от внешнего мира в своей работе и делать вид, что все в порядке, я становлюсь более смелой, познав тишину. Я чувствую себя невооруженной и уязвимой, и это наполняет меня уверенностью. Так как впервые за долгое время я прислушиваюсь к своему собственному голосу и своим сокровенным желаниям; я сама создаю картину своей жизни.

Страсть к вечному движению – или к притворству, показной занятости, перееданию или изнуряющим диетам, или другим бессмысленным действиям, характерным лично для вас, – лишь создает невидимый, но уютный кокон между вами и окружающим миром. Поэтому слова, которые могли бы сильно ранить вас в обычном состоянии, уже не действуют на вас после пары бокалов вина, или после того, как вы сбросите пару лишних килограммов, или после сытного обеда – все это приносит вам долгожданный покой и позволяет дистанцироваться от насущных проблем. Но вы по-прежнему продолжаете носить эти проблемы в себе и внезапно обнаруживаете, что ваши отношения со многими людьми стали уже не такими, какими вы считали их изначально. И вот тут вы наконец все осознаете.

Это как надеть очки в первый раз – мне было шесть лет, когда я впервые испытала это счастье, и я до сих пор помню неожиданно проступившие передо мной стебли травы, которая до этого казалась мне всего лишь сплошной мягкой зеленой массой.

Именно так и происходит, когда мы оставляем в прошлом все, что нам мешает, – вечную занятость, моральное истощение, лишнюю ответственность и другие неприятные вещи, без которых мы раньше не могли прожить и дня. Мы начинаем различать трещины в наших отношениях с близкими и понимаем, что больше не можем двигаться вперед с той же скоростью – нам нужно или залатать эти трещины, или совсем оборвать эти связи – только эти два пути являются по-настоящему честными.

Этим я и занялась – заделывала одни трещины, а другим позволяла расползаться еще сильнее – этот процесс начался с ними давным-давно, но до этого я все пыталась спасти уже бесполезные обломки своих отношений.

Впервые за долгое время я оказалась лицом к лицу с самой собой, и я начала видеть себя такой, какая я есть: доброй и злой, сильной и слабой. Я смогла увидеть все сразу и все свои черты по отдельности.

Везет же тебе

Несколько лет назад я обнаружила, что испытываю страшную зависть к одной подруге. Я обратила на это внимание, когда поняла, что мой постоянный комментарий в ее адрес звучал так: «Везет же тебе». Когда она рассказывала мне о своих планах, своей семье, да даже просто о распорядке дня, я чувствовала, как во мне поднимается какое-то колючее и ядовитое чувство. Везет же тебе.

Дело было вот в чем: ее жизнь казалась мне гораздо проще и беззаботнее, чем моя собственная. Она была более свободной и приспособленной к воплощению в жизнь своих желаний. При этом мне никак не удавалось осуществить свои. Изо всех сил пытаясь казаться максимально полезной и терпеливой, способной справиться с любыми жизненными невзгодами, я в итоге построила себе такую жизнь, которую больше не могла выносить. Дело дошло до того, что мой список дел начал командовать мной, как злой надсмотрщик – строптивым рабом.

И в самые ужасные моменты своей жизни я оглядывалась на эту подругу и видела, что она вполне может… веселиться. Черт возьми… Общаться с друзьями. Ну хватит… Отдыхать. Да что же это такое… Просить о помощи. Как маленькая девочка…

Вот как началось внутреннее преображение, по крайней мере у меня. С пренебрежения и не очень приятных слов. Счастливая жизнь подруги вызывала у меня недобрые чувства, и я с ними не боролась, позволяя себе мысленно оскорблять ее. Но я уже много раз наступала на эти же грабли, и в конце концов поняла, что на самом деле они могут меня многому научить. Поэтому я тщательно изучила свое пренебрежение, чтобы узнать, что скрывается за ним, и не очень удивилась, обнаружив там обычную зависть.

Я сама хотела веселиться и отдыхать, общаться с друзьями и просить о помощи, а иногда просто чувствовать себя слабой и не участвовать в этой бесконечной гонке. Я хотела прислушиваться к своему телу и душе, а вместо этого чувствовала себя так, как будто я несусь на скоростном поезде, который давным-давно отъехал от вокзала, но больше не собирался нигде останавливаться.

Мне кажется, многие из нас считают, что зависть – это плохое чувство, и если мы попали под ее власть, то должны как можно быстрее избавиться от нее. Но я обнаружила, что зависть может быть весьма полезной – например, для того, чтобы вытащить на поверхность наши желания, особенно те из них, которые мы до этого не позволяли себе демонстрировать. Я решила учиться у своей зависти. Я пристально изучала ее, рассматривала со всех сторон и вертела в руках, как хрустальный шар. «Для чего ты дана мне? – спрашивала я. – Чему ты можешь научить меня?»

И, когда я смогла преодолеть свои пренебрежение и зависть к подруге, им на смену пришла тоска. Я тосковала по жизни, которая была бы легкой для меня и подходила бы моим способностям и особенностям моего характера. Я уже начала думать не о подруге, а о себе.

Стремясь избавиться от тоски, я стала работать над тем, чтобы моя жизнь более отвечала моим желаниям, и уже не вспоминала о своей зависти.

И знаете, как я поняла, что наконец достигла высшей точки в этом деле? Как раз потому, что я больше не чувствовала никакой зависти к своей подруге и к другим знакомым, которые, как мне казалось, успешно управляли собственной жизнью и могли повернуть ее так, как им хотелось. В это время я сама начала управлять своей жизнью и стала радоваться этому вместе со всеми, кому повезло так же, как и мне. Мои презрение и зависть заставили меня изменить свою жизнь, так как я знаю, что иногда наши темные стороны могут научить нас чему-то хорошему, с чем бы никогда не справились наши положительные черты.

Что заставляет вас говорить кому-то: «Везет же тебе»? До какой тоски может довести вас ваша зависть, если вы достаточно смелы для того, чтобы прислушаться к ней, перед тем как окончательно выбросить ее из головы?

Твои проблемы – это мои проблемы

Как-то одна подруга пригласила меня на вечеринку, которую она устраивала для своего ребенка. Обычно это означало, что там соберется вся ее семья. Накануне она прислала мне эсэмэску: «Ты ведь помнишь, каким бывает мой папаня? Я волнуюсь, как он будет вести себя на этой вечеринке. Как бы мне не стало неловко за него».

И я ответила ей как можно быстрее, хотя руки плохо слушались меня: «Я все понимаю. Я знаю вас обоих. Я люблю тебя, и тебе не нужно ни о чем беспокоиться, хорошо?»

Мы еще некоторое время переписывались, и потом всю ночь я думала о нашем разговоре. Я знала эту подругу и ее семью уже более двадцати лет. Мы познакомились с ней раньше, чем я впервые увидела своего будущего мужа и научилась водить машину.

Но в этой неловкости, желании спрятаться и утаить какие-то неприятные моменты, контролировать неконтролируемое, связанное с нами и нашими близкими, есть что-то очень человечное.

Хотя дружбу и любовь нельзя спрятать. Они требуют, чтобы мы были полностью на виду, вместе со всеми нашими тайнами. Дружба непременно проникает внутрь нас, в наши секреты и тщательно разработанные планы. Дружба соединяет весь этот бардак воедино, поэтому нам больше не нужно прятаться. Это ли не чудо!

Так и мы с этой подругой знаем кое-что друг о друге. Она в курсе некоторых не очень приятных фактов моей биографии. А я в свою очередь имею кое-какую информацию о ней. В нашем небольшом дружеском кругу мы рассказываем о наших депрессиях и вредных привычках. Мы упоминаем о родителях, которые любят выпить, и о детях, которые далеко не первые ученики в классе. Мы рассказываем о разводах и абортах, а также о друзьях, увлекающихся наркотиками – о тех, кто баловался ими раньше, кто продолжает до сих пор и кого мы потеряли из-за них. Мы рассказываем о своих болезнях и попытках самоубийства. Как-то одна подруга на очередной нашей встрече тихо прошептала: «Я больше не верю в Бога». Нам приходится делиться и этим.

Потому что это и есть дружба. Именно так она и работает.

Со стороны наш дружеский круг может показаться безупречным и идеальным, как будто у нас все гладко и нет никаких проблем. Но проблемы есть у всех. Жизнь меняет нас, и на земле не существует такого райского уголка, где можно скрыться от нужды, потерь и измен. Мы вынуждены нести в себе нашу грусть, душевные раны и разбитые браки, вредные привычки, разочарования, обиды и отсутствие веры. Мы несем это, потому что этого требует дружба и любовь.

Поэтому я пришла на эту вечеринку, крепко обняла подругу и как обычно помолилась за ее непутевого папашу. Я обняла и его, хотя потом он опять выпил лишнего. С ним никогда нельзя было быть уверенным ни в чем.

И если бы вы вдруг случайно проходили мимо ее дома, вы бы подумали: «Они мне не нравятся. У меня есть свои тайны и свои проблемы, а также близкие, которых я стесняюсь. Мне страшно и неприятно из-за этого». Вы бы увидели детей, беззаботно бегающих вокруг, и их счастливых родителей и подумали бы, что совсем не похожи на них. Но это потому, что вы не знаете о том, что творится у них в душе. А я знаю, потому что они – мои друзья. Я видела, как каждый из нас несет этот тяжкий груз, и иногда даже не только за себя, но и за кого-то другого. И это было по-настоящему трогательно.

В нас гораздо больше сходств, чем различий. Тайны и страхи в основном одинаковы у всех. Разрушенные браки, дурные привычки, семейные проблемы, ошибочные решения, которые уже нельзя исправить. Никому нельзя избежать всех этих проблем.

Моя подруга на этой вечеринке вела себя как все. Вместе со всеми она надеялась, что ее папаша хотя бы в этот вечер возьмет себя в руки. Вместе со всеми она хотела, чтобы ее жизнь стала другой – более простой и безоблачной.

На этой же вечеринке я разговорилась с другим своим старым другом – я уже много лет несла в себе его семейные проблемы, разочарования и предательства. Я честно хранила эти факты. А он в свою очередь нес обломки истории моей семьи, моих сожалений и ошибок. Потому что так мы и живем: мы несем в себе чужие неприятности. Твои проблемы – это мои проблемы.

Замедление

Как-то на днях мы всей семьей поехали в новый парк, расположенный рядом с детским бейсбольным полем – папаши что-то кричали с трибун, а дети бегали с мячом. По дороге мы проезжали через новые кварталы, чувствуя себя как будто в совершенно незнакомом городе.

Перед этим я решила приготовить ужин – у меня было много тайской пасты карри, поэтому, вместо того чтобы немного поработать, я состряпала аж два соуса: один острый, для креветок и чечевицы, а второй – более сладкий, для курицы с овощами. Остатки этих соусов мы добавили в рис, а потом уже в самом парке ели арбуз, а затем гуляли по дорожкам и играли на детских площадках. Потом мы вернулись домой – дети засели за Лего, пока я мыла посуду и выполняла свой любимый вечерний ритуал – задергивала шторы, ставила всем по стакану воды на тумбочку и рассаживала мягкие игрушки на кроватях.

Я собиралась поменять постельное белье, и поэтому занималась тем, что ходила из комнаты в комнату, вставляла подушки в свежие наволочки, стелила простыни и клала сверху одеяла, слушая, как дети играют и смеются в своей комнате.

Перед сном Аарон и Генри решили немного прогуляться – небольшая привилегия старшего ребенка – а я села почитать, наблюдая за заходящим солнцем и слушая, как Мак что-то бормочет во сне.

Этим утром я пила кофе и разговаривала с Аароном, пока он мыл голову Маку – нет ничего более приятного, чем наблюдать за отцом, который поливает водой своего маленького голубоглазого сына, а затем аккуратно вытирает его полотенцем.

Когда мы позавтракали и собрали детей в школу, то по нашему новому обычаю пошли во двор, и соседские дети, как всегда, прибежали поиграть в баскетбол и покататься на велосипедах до приезда школьного автобуса. Они бегали и вопили и в сотый раз просили нас посмотреть, как ловко они забивают мяч в корзину.

Пока я наблюдала за ними, меня поразила мысль, как много всего изменилось за последние три года. Мне казалось, что этот бешеный и неудержимый поезд, на котором я мчалась, немного притормозил и мне удалось соскочить с него. Частично это было правдой. Но во мне по-прежнему оставалась инерция движения, а в голове звучал стук колес. Начиная с самого детства, я вечно куда-то торопилась, пытаясь найти спасение в книгах, прогулках по городу, вкусной еде или разнообразных увлечениях. Я была отчаянной, ненасытной и по-настоящему сумасшедшей.

Но в последние несколько лет я попыталась сделать шаг к спокойствию – к тому, чтобы создать его не только вокруг, но и внутри себя, что всегда гораздо сложнее и занимает больше времени.

Удивительно, насколько многие вещи связаны между собой: наш дом нравится мне больше, когда в нем остается меньше ненужного барахла. Мне проще выбрать одежду утром, когда мой выбор сокращается.

Я начала ходить по дому и собирать ненужные вещи – таким образом их становилось все меньше. Я принялась наводить порядок в шкафах – так количество барахла тоже уменьшалось. Я создавала спокойствие в нашем доме – на полках и на столах – и оно давало мне необходимую энергию. Таким образом вокруг появлялось больше свободного пространства, и это вдохновляло меня и позволяло мне легче дышать.

Я начала привыкать к более спокойному ритму жизни, и стала чувствовать, что мой пульс учащается до критической отметки, когда та старая бешеная скорость вновь напоминала о себе. Раньше я была готова прожить в таком быстром темпе всю жизнь, но я больше не хотела так жить дальше. Та часть меня, которая жаждала этой гонки, в то же время боялась ее, хотела убежать и скрыться от нее куда подальше.

Я научилась приглушать громкость вокруг и внутри себя, и теперь меня любят и ценят не за мои профессиональные успехи, а лишь за то, что я живу на этой земле – ведь меня, как и всех остальных существ, создал всемогущий Господь. Мы все являемся одинаково заметными и любимыми.

Мне кажется, что некоторые из нас начинают понимать все это еще в раннем возрасте – что у них и так все в порядке, и им не нужно что-то доказывать и лезть из кожи вон, пытаясь построить карьеру и получить высокую зарплату. Я считаю, что эти люди являются настоящими уникумами – ведь подобных счастливчиков очень мало среди нас. Большинство пытается удовлетворить свое самолюбие, вырваться вперед, взять от жизни все, чтобы заглушить своей бурной деятельностью ту песню, которая всегда звучала у нас в голове.

Отличный результат

Вам вовсе не обязательно посвящать столько времени и сил работе, и уж тем более жертвовать ради нее своей семьей и друзьями.

То, что вы обладаете некими способностями, совсем не означает, что вам необходимо применять их на практике. Руководство подчиненными, организация рабочего процесса, чтение лекций и бесконечные командировки – вы вправе поинтересоваться, какую пользу они приносят человечеству. Но вместе с этим вы также должны знать, какой результат они дают применительно к вашей собственной жизни.

Существует старое и страшное утверждение, которое считается аксиомой: если ты испытываешь боль, то на то Божья воля. И обратная сторона этой же медали: если ты показываешь достойные результаты, то на это тоже Божья воля. По мере того как я обдумывала эту мысль и прорабатывала ее со всех сторон, а затем оценивала ее с точки зрения Библии, я, к своему удивлению, обнаружила, что она была верна в лучшем случае наполовину, а может, и того меньше. Поначалу я не хотела признавать это, но в итоге убедилась – да, аксиома неверна! Начнем с того, что мы часто сосредоточены именно на результатах нашей деятельности, которые ясно видны окружающим – наш план сработал, он всем понравился, мы получили восторженные отзывы и т. д.

Я провела всю свою жизнь в окружении священников, и я видела тысячи примеров того, как они приносили реальную пользу своей пастве, но были несчастны в браке. Я не склонна считать, что это вполне закономерно с высшей точки зрения и что в неудачах их личной жизни виновато какое-то Божественное предназначение.

Наша семья тоже не идеальна, но тем не менее в детстве мой отец всегда давал мне понять, что семейная жизнь – это очень важно, что я много значу для него, поэтому те минуты, которые мы проводили вместе, были по-настоящему святым временем. Я никогда не смогу как следует отблагодарить его за это.

Несколько лет назад я придумала себе отговорку, позволяющую писать книги вместо того, чтобы работать в нашей церкви. Дело в том, что у меня была дурная привычка – бросаться с головой в бесконечные церковные проблемы, из-за чего всегда страдала моя семья. Я видела, что так же поступают многие из моих друзей, и догадывалась, что окажусь такой же слабой, как и они – и не смогу противостоять искушению приносить радость другим, забывая о себе и своих близких.

В итоге за год я съездила в сорок командировок. Думаю, что моя семья с куда большим удовольствием видела бы меня в церкви или хотя бы дома по вечерам, а вместо этого я проводила бесконечные ночи в гостиницах и аэропортах! Если вы спросите меня, о чем в своей жизни я сожалею больше всего, то я отвечу, что зачем-то позволила чужому мнению по поводу моего призвания увести меня от того, что всегда нравилось мне больше всего. Мне казалось настоящим подарком судьбы – быть приглашенной выступать в церквях, на конференциях, в колледжах и книжных магазинах, и я продолжала соглашаться на все эти мероприятия, ведь мне хотелось помочь окружающим. Я чувствовала себя в долгу перед организаторами, а все из-за обманчивой идеи о том, что любой результат дается нам с Божьей помощью.

Но эта фальшивая псевдорелигиозная схема очень быстро становится более приземленной. Наше призвание определяется не только результатом, который оно приносит государству. Другими словами, наша семья и мы сами тоже являемся частью страны, которой мы хотим служить, и если мы не процветаем, то наша деятельность никуда не годится.

Наша семья чувствовала себя сравнительно неплохо в том году. Несмотря на то что дети были еще маленькими, мой муж прекрасно справлялся с ними, так как он совершенно необыкновенный отец. К тому же мы очень благодарны нашим любящим, активным и духовно связанным с нами родителям, а также дядюшкам и тетушкам, которые с удовольствием заботились о наших мальчишках.

Однако мне самой было совсем не так хорошо. Я постоянно была на взводе, как заведенная пружина, плохо спала, почти ничего не ела и предчувствовала свои дальнейшие страдания. И я не ошиблась – у меня начались настоящие головокружения. Меня тошнило, когда я сильно нервничала, особенно в аэропортах и на парковках. Но я все равно не останавливалась, так как давно усвоила, что наше тело прекрасно справляется со своей ролью жертвы, положенной на алтарь бурной деятельности. Мне не приходило в голову, что мои проблемы с желудком были связаны с постоянным стрессом и являлись дурным знаком.

Мне хватило ума не заставлять страдать мою семью. Хотя я искренне сожалела о том, что позволила уничтожать свое тело и душу, и было наивно думать, что это никак не отразилось на моем муже и детях. Я знаю, что им тоже пришлось несладко. Я заботилась о них как могла, но изо дня в день у меня не оставалось сил, чтобы как следует выполнять свои обязанности жены и матери, ведь каждый вечер я буквально приползала домой.

Я чувствовала себя плохо, но делала большие успехи на работе. Я и не думала останавливаться.

Во многих случаях мы живем по схеме «за что боролись, на то и напоролись» – когда мы разрешаем другим людям определять наш выбор или когда позволяем увлечь себя чужими представлениями о нашей жизни. Ну а если мы вручаем кому-то ключи от нашей судьбы, то мы вряд ли получим их обратно. Во всяком случае, вернуть их окажется не так просто.

Я стала писателем, который не мог сочинить сценарий собственной жизни. Я искренне считала, что внешние силы придают мне правильное направление. Но это было не так. Дело было не в внешних силах, а во мне самой. Я отказалась сама нести ответственность за свой выбор. И в итоге это привело к разрушению тела и опустошению души.

А теперь, несколько лет спустя, я осознала, что несу ответственность за собственную жизнь, за свои желания и возможности. Я обнаружила, что сильно переоценила свои способности.

И сейчас я проявляю себя в этих более ограниченных рамках. Это и есть настоящая я. Это и есть то, что мне нужно отдать окружающим. Это не бешеный водопад, извергающий тонны воды и готовый сбить с ног. Это маленький тихий ручеек. Теперь он стал олицетворением моего призвания, и я должна всеми силами питать его, ухаживать за ним и приглашать напиться из него в первую очередь самым близким людям – тем, кто уважает меня и ценит мою независимость.

Два моих начала – женское и христианское – четко предопределили мое дальнейшее поведение. Женщин учат отдавать всю себя без остатка и жертвовать всем ради своей семьи. А христиан приучают не обращать внимание на свое тело, терпеть боль и душевные муки в интересах своего ближнего, своей страны или Бога.

Лично мне очень помогло это ощущение – когда ты чувствуешь себя частью чего-то большого и грандиозного. Я не смогу приносить пользу своему государству, если мои действия будут мешать другим его гражданам. Если я вырублю свой сад, чтобы построить на его месте дом для гостей, я вскоре обнаружу, что больше не могу угощать их плодами своих деревьев.

Я разрушала себя каждый раз, когда это было необходимо для моей карьеры, и мне было все равно, ведь это помогало мне двигаться вперед, выстраивать новые связи и приносить пользу окружающим; но я постепенно понимала, что гармония внутри меня дорога мне гораздо больше.

Сейчас я спокойно слушаю шум волн и звук проплывающих вдали моторных лодок, вижу рыбаков, дрейфующих вдоль берега, и маниакально сдираю краску с обшивки кресла, на котором я сижу. Я едва узнаю ту женщину, которой я была все прошлые годы, и тихонько шепчу благодарственную молитву за этот новый образ жизни. Он стал для меня настоящим спасением, и теперь я чувствую себя так, как будто меня только что обратили в новую веру.

Каждый день и час я вновь понимаю, что существует образ жизни, который так приятен и гармоничен для нас, что, познав его, мы уже не захотим возвращаться к прежнему существованию.

Знаете ли вы, что это такое – чувствовать себя по-настоящему отдохнувшим? Около двадцати лет я и не мечтала об этом.

Знаете ли вы, что это такое – чувствовать приятную глубокую связь с людьми, которых вы любите больше всего?

Знакомо ли вам это сладостное ощущение – сначала трудиться изо всех сил, а потом перестать это делать? В этот момент мы осознаем, что наши тело и душа поработали уже достаточно и теперь им необходим заслуженный отдых. Я чувствую себя полнейшим дилетантом в этих вещах – я блаженно улыбаюсь и искренне восхищаюсь каждый раз, когда тем или иным способом забочусь о себе, как будто вырабатываю новые навыки или делаю сама себе щедрый подарок.

То, чем мне приходится жертвовать ради этого, совсем не оставляет во мне никакой пустоты: я все равно становлюсь сильнее, гармоничнее и целеустремленнее, чем прежде.

Я не пытаюсь строить роскошный дворец или грандиозный памятник; я всего лишь перестраиваю свою душу, а вместе с ней и свою семью. Я всегда буду рассказывать разные истории и записывать их на салфетках, или на обратной стороне квитанций, или в своих книгах, если они еще будут кому-то интересны, но я хочу пообещать нашему Господу: я больше никогда не буду такой легкомысленной и безответственной по отношению к телу и душе, которыми Он наделил меня.

Потому что они являются единственными вещами в этом мире, которые предоставлены в мое полное владение, а я недостаточно заботилась о них, постоянно жертвуя ими ради своей работы и погони за успехом. Это тело и эта душа должны вновь стать такими, какими они и были задуманы Господом: жертвами, предназначенными только для Него одного. Я клятвенно обещаю посвятить свою жизнь духовным поискам, высоким целям, любви и свободе. Я больше не потрачу ни одного дня на соревнование с коллегами, доказывание своей значимости и бессмысленную погоню за деньгами. Это всего лишь требования современного общества, которые я не обязана соблюдать.

Думаю, прозвучит не слишком пафосно, если я скажу, что этим летним утром, сидя у камина на берегу Женевского озера, я вновь отдаю Христу всю себя и всю свою жизнь. Я прощаюсь со своей чрезмерной любовью к работе и ненужной склонностью лезть из кожи вон, которые заставляли меня игнорировать свои истинные желания. Я вручаю Христу свои тело и душу, свою жизнь и писательский талант.

Небольшое уточнение: это все предназначено Ему. Не христианским конференциям, журналам и издательствам. Не для продвижения моего собственного бренда (ненавижу это слово) или привлечения внимания к христианству (тоже не очень правильная формулировка). Это все ради Иисуса и, что более важно, это сделано с Его помощью.

Ну что ж, теперь я разом отдала всю себя. Следите за тем, какую часть себя вы отдаете, даже во имя самых добрых намерений. Существуют вещи, которые вы не сможете вернуть обратно, ведь Господь не просил вас жертвовать ими.

Я верю, что в конце вашей жизни вы отчитаетесь за все, что вы отдали. Следите за тем, чтобы ваша духовная жизнь не стала всего лишь собственной бледной копией – такой, которая только прикрывается Христом, но не живет Им по-настоящему.

Я живу в самой ужасной точке земного шара: в шумном пригороде Чикаго, где каждый стремится построить себе дом круче, чем у соседа. Я хожу в церковь, где отдыхаю душой, но и она тоже поглощена бурной деятельностью. Мои близкие постоянно куда-то торопятся – если не в школу и не на работу, то на каникулы, ведь наша семья умеет не только хорошо работать, но и хорошо отдыхать.

Но теперь я отказываюсь принимать участие во всем этом, так как уже практически потеряла то единственное, чем я действительно обладала: саму себя. Я верила, что была неуязвимой, что со мной ничего не случится, даже если я совсем перестану следить за собой. Мне казалось, что я не отношусь к тем хрупким изнеженным дамочкам, которым для нормального существования необходимо питать себя тишиной и морковным соком.

Черный кофе, красные глаза, вредные привычки – я была совсем не похожа на современных любительниц здорового образа жизни. Тем не менее, если выпить этого кофе сразу несколько чашек, а потом воспользоваться карандашом для глаз, то я могла в любое время выйти на любую сцену. И пить кофе, и выходить на сцену – и то и другое требовалось мне в невероятных количествах. Я часто заливалась горючими слезами в машине или в ванной. Я командовала своими детьми гораздо чаще, чем обнимала их или прислушивалась к ним, ведь эти действия требовали эмоциональных ресурсов, которые я давно исчерпала.

Самое интересное заключается в том, что мы считаем, что сгорать на работе могут не все подряд, а только очень успешные люди. Вы можете быть вполне обычной женщиной, занимающей обычную должность, и так же дойти до предела – но привилегия «сгорать» зарезервирована только за важными шишками. Поэтому обычные люди вынуждены мучиться и страдать, но продолжать тянуть свою лямку, так как не могут позволить себе остановиться.

На самом деле эмоциональное выгорание касается не только богатых, знаменитых или успешных людей. Оно может произойти с любым из нас, независимо от нашего рода занятий и образа жизни.

Если вы чувствуете себя уставшим, то неважно, кто вы такой. Если жизнь, которую вы создали для себя, слишком тяжела для вас, то она останется такой, независимо от того, какую ношу несут те, кто находится рядом с вами. Вам не обязательно быть публичным человеком или вести особенно динамичный образ жизни, чтобы ощущать себя ужасно, катастрофически истощенным.

Для этого вам нужно лишь поверить в то, что ваши чувства, душа и тело совсем не стоят того, чтобы прислушиваться к ним, и слепо уверовать в миф о том, что нескончаемая работа сможет облегчить ваши страдания.

Вы можете поверить во все это, будучи нейрохирургом или пожилым пенсионером, живя в большом городе или на природе, независимо от вашего возраста.

И если вы, как и я, тоже усвоили эту извращенную теорию о том, что все чудеса и исцеления, продемонстрированные Иисусом, предназначены вовсе не для вас, что вы всего лишь пешка в этой большой игре и винтик в этом отлаженном механизме, то вам придется израсходовать всего себя и вырвать все жилы своей души, чтобы поднять то, что никогда не предназначалось для того, чтобы его носили в одиночку.

Немного об Иисусе

По мере того как я все глубже постигаю суть вещей – хотя бы так глубоко, как я делаю это в данный момент, – я понимаю, что самыми главными для меня являются четыре составляющие: Аарон, Иисус, мои сильные стороны и чувство благодарности.

Когда я забываю о неприятных вещах, которые долгое время опустошали меня и загоняли в ловушку, главным чувством в моей душе становится благодарность. Я так благодарна за то, что являюсь человеком, и за весь этот мир, и за то, как он ярок, необычен и удивительно прекрасен. Я так благодарна за все цветы и плоды, за чудо рождения, за душистые ароматы трав, за звуки музыки, даже когда кто-то поет не очень чисто, зато от души. Я благодарна за нежную любовь детей, тихий шепот снегопада и благоухание лаванды. Я благодарна за Париж, Иерусалим, Сан-Франциско, а также за Три Лейкс, штат Висконсин, и Саут-Хейвен, штат Мичиган; кроме того, за камин в доме родителей моего мужа, где четыре поколения этой удивительной семьи частенько жарят зефир и неизменно поют хором на шесть голосов.

Я так благодарна Аарону за наш брак: за то, что наши судьбы так тесно переплелись, за жизнь, которую мы проживаем вместе, за нашу семью. С каждым прошедшим годом я благодарю его все больше. Сейчас мы более счастливы, чем несколько лет назад.

Температура падает по мере того, как солнце садится за облака. Я чувствую себя так, как будто уже успела посидеть на каждой скамье на берегу этого озера, и в то же время совсем не хочу уезжать отсюда. Завтра утром я сварю себе кофе, а затем найду очередную скамейку, может быть даже ту, на которой еще не сидела, и расположусь на ней с ноутбуком на неопределенное время.

Раньше я боялась, что была какой-то пустой, что существовала только тогда, когда кто-то мог видеть и слышать меня. Я была как маленький ребенок, играющий в прятки. Вся моя жизнь была посвящена тому, чтобы никогда не оказываться наедине самой с собой. Но к счастью, постепенно я бросила эту вредную привычку, и в итоге все же оказалась с собой один на один, и то, что я обнаружила, поразило меня: я больше ни капельки не боялась. К тому же, вместо того чтобы считать себя пустой и незаметной, я нашла в себе новые силы. Я обнаружила неиссякаемый источник любви и доброты, а также желания сделать этот мир лучше. Я обнаружила гармонию и смелость, которых не знала раньше.

В этом заключается великая аномалия: мы цепляемся за наши результаты, так как считаем, что они уберегут нас – как будто мы насекомые, нуждающиеся в экзоскелетах и панцирях, защищающих нас. Но, когда мы начинаем понимать, как мы сильны на самом деле, мы осознаем, что нам не нужна никакая дополнительная оболочка. Мы сильны и защищены изнутри, и нам не требуется внешняя защита – достижения, успехи, вечная занятость. Нам больше не нужно ничего никому доказывать, и самым главным для нас становится Иисус, а также наши достоинства и чувство благодарности.

Честно говоря, я стараюсь, чтобы это было именно так. По какой-то причине мне до сих пор странно поверить в то, что Христос сидит рядом как живой, общается со мной и дышит тем же воздухом. Мне так же странно рассказывать Ему о всех своих глупых человеческих проблемах – волнениях и неприятностях, мечтах и разочарованиях. Теперь я провожу все больше времени, сидя рядом с Ним – но не фантастическим божественным идеалом, существующим где-то очень далеко. Я сижу рядом с Иисусом, полубогом-получеловеком, мессией, посланным для того, чтобы спасти нас. Я практикуюсь в физическом общении с Ним. Это вызывает во мне чувство неловкости, как и разговоры об этом. Я чувствую себя так, как будто рядом со мной сидит милый пушистый кролик, при этом он по-настоящему любит меня, а мне нужно только рассказывать ему обо всем, настолько он всемогущ.

Разумеется, своей метафорой с кроликом я никого не хотела оскорбить. По мере того как я общаюсь с Христом, я учусь поступать так, чтобы меня кто-то слышал, мое сердце принадлежало кому-то, а мои мечты были известны. Сейчас мы находимся на неисследованной территории, поэтому я не знаю точно, как изменился ход вещей за последнее время, но я обнаруживаю, что моя привычка общения с Иисусом делает меня более искренней и духовно связанной с Аароном и моими мальчиками. Когда я создаю в себе пространство и воображение, чтобы земное воплощение Христа могло услышать меня, моя способность слышать тех, кого я люблю, заметно увеличивается. Вместе с этим растет внутренняя сила, скрытая глубоко во мне.

Слишком большая часть нашей жизни связана с тем, что мы учимся чему-то заново. Разумеется, креативность более естественна для детей, а большинство взрослых никак не может найти в себе эту забытую легкость, чтобы беззаботно играть, мечтать и выдумывать. И я, обучаясь этой духовной практике, тоже вспоминаю забытые навыки. Я знала, как правильно читать молитвы, когда была ребенком, когда разные неприятные голоса еще не давали мне свои дурные советы, постоянно твердя, что я читаю неправильно.

Дело вот в чем: может быть, произнося эти молитвы, я и ошибалась, с чьей-то точки зрения. Но, когда я читаю их сейчас, в моем сердце просыпается забытое сострадание. Моя благодарность увеличивается. Я становлюсь более смиренной и менее уязвимой. Так что, возможно, на этот раз я делаю все правильно, отдаваясь на попечение Божьего сердца. И в итоге самым главным в моей жизни становится то, что я и олицетворяю: сердце Господа. Аминь.

Часть 5

В материальном мире

Величайшая трагедия человеческого

существования – жить не в свое время,

в прямом и переносном смысле.

– Кристиан Уаймен, – «Моя сияющая бездна» [12]

Очищение

Из всех привычек, которые я стараюсь забыть, одна из самых сильных – это подверженность чужому влиянию.

Особенность работы писателя заключается в том, что ваши труды постоянно оцениваются публично. Столько-то знаменитостей пришли на презентацию твоей книги. Столько-то экземпляров продано. Бесконечные обзоры и жесткая критика, детальные оценки многочисленных экспертов. Авторитетные мнения продолжают поступать со всех сторон.

Писательство – это отличная практика, если вы приметесь за него всерьез, так как оно приучает вас не страдать из-за ваших провалов и диаметрально противоположных мнений о себе. Я постоянно слышу, что я одновременно слишком консервативна и слишком либеральна, слишком поверхностна и слишком глубока, слишком непринужденна и слишком формальна.

Когда мы собираемся за одним столом с моими близкими друзьями, мы не приходим к одному общему мнению по поводу религии, политики или образования, да, в общем-то, чего угодно. И это вполне нормально. Дружба не строится на схожести мнений и характеров, а те, кто уже вступил в брак, подтвердят, что семья – тем более.

Если даже за небольшим столом мы демонстрируем великое множество идей и мнений, то представьте, какая большая разница существует между нашими сообществами и церковными общинами, не говоря уже о бесконечных просторах Интернета.

Из всех моих привычек, которые я бросаю в этом году, я особенно хочу расстаться со своим желанием угодить всем. Я по-прежнему уважаю чужое мнение. Я хочу учиться у того, кто мудрее меня, пускай его характер не будет похож на мой, и он будет не во всем согласен со мной, но больше не желаю радовать всех подряд.

Само слово угодить кажется мне фальшивым и неискренним. Давайте начнем не просто угождать друг другу. Давайте будем понимать своих близких, любить их и восхищаться ими, глядя им в глаза. Угождение – это поверхностное и временное действие, совершенно не сравнимое с настоящей духовной связью с близким человеком или с проявлением настоящих чувств. Угодить – это как будто подсунуть дешевую конфету или простой карамельный сироп вместо настоящего домашнего пирога, пышущего жаром и украшенного свежесобранными фруктами.

Долгие годы я пыталась исполнять чужие желания, забывая о своих собственных, заботясь о том, чтобы все мои гости были довольны, сыты и ни в чем не нуждались. Это начиналось как невинная страсть к гостеприимству, но думаю, что за годы оно превратилось в излишнюю заботу и маниакальное угождение всем подряд. В результате я забывала о себе и была вынуждена скрывать и свое мнение, и свои желания.

Теперь я хочу любить крепко и по-настоящему, и это сильно отличается от обычного угождения. Любовь более спокойна, и она не заставляет нас что-то кому-то доказывать и лезть из кожи вон, чем многим из нас приходится заниматься, чтобы порадовать окружающих.

Всю жизнь я считала, что мне нужно прислушиваться к чужим людям, которые могли одобрять или осуждать меня. Но теперь я учусь доверять лишь голосу, который находится внутри меня – голосу Святого Духа, шепоту моей души. И когда вы начинаете слышать этот голос, рев самой громкой толпы уже значит для вас гораздо меньше. В некоторые счастливые моменты он не значит вообще ничего.

Отдельные люди теперь куда важнее для меня. Теперь я уделяю тем, кого я люблю, больше времени, чем делала это раньше: с глазу на глаз, от всей души и ни на что не отвлекаясь. Но люди в своей совокупности, а также их общее мнение – это безымянное и безликое болото – влияют на меня гораздо меньше. И свобода, которую я испытываю в связи с этим, просто поражает воображение.

Учимся развлекаться

Мои новые занятия, которые я практикую довольно часто в последние дни, – это всевозможные развлечения. Я чувствую себя подростком, который постоянно растет, у которого вечно меняется настроение и который без конца пробует что-то новое, так что за ним совершенно невозможно угнаться.

Развлекаться – значит совсем не думать о времени, бездельничать, гулять по своему кварталу и общаться с собственными детьми.

Когда мне нужно вернуться к своей обычной жизни после каникул на озере, я стараюсь сохранить свое сердце таким, каким оно было летом – послушным, веселым и немного легкомысленным. Это получается не всегда. Но я очень обрадовалась, когда обнаружила, что это не моя реальная жизнь является неправильной и дело не в том, что я выполняю работу, которая мне не нравится, или не могу приспособиться к семейной жизни.

Дело в том, что по разным причинам я время от времени продолжаю возвращаться к безумному рабочему режиму.

А этот режим не позволяет мне проявлять никаких чувств.

Поэтому я и учусь развлекаться – фактически для того, чтобы целенаправленно убивать время. Принцип моих развлечений – это отсутствие принципов, я просто трачу на них по пять минут в день. Я специально не ставлю себе никаких целей и временных рамок.

Сейчас все говорят о том, как научиться лучше и быстрее справляться со своими обязанностями, как рационализировать свою работу, выполнять несколько дел одновременно, расставлять приоритеты, сохранять баланс, не сбиваться с пути и работать в режиме многозадачности. А кроме того, как извлекать выгоду из своих способностей, как разработать свой жизненный план и т. д. Все это, без сомнения, очень важно и необходимо.

Но я начала развлекаться тем, что просто трачу время на всякую ерунду. Я пытаюсь сдержать свой внутренний моторчик, который постоянно заставляет меня двигаться быстрее. Он явно не лучшее, что есть во мне. А лучшее – это мое сердце.

И я понимаю, что это сердце любит повеселиться – порисовать с детьми, потанцевать на кухне, покидать мячи в корзину, а также пройтись «колесом» во дворе с моими племянницами.

Наша жизнь стала бы гораздо интереснее, если бы в ней было побольше таких небольших, совершенно непродуктивных, внеплановых, сумасшедших и прекрасных пятиминутных перерывов, напоминающих о том, что наши дни должны быть наполнены любовью, радостью и новыми знаниями, а не постоянными планами и жертвованием собой; а также о том, что главное в жизни – это душа, а не вечная спешка.

Утро и вечер

Я всегда ложилась спать позже, чем надо, пытаясь выжать максимум из уходящего дня – я допивала последний глоток, прочитывала еще одну главу книги, звонила еще одной подруге. Как-то в юности я пообещала себе, что в новом году больше не буду засыпать в одежде. У меня была ужасная привычка ложиться на неразобранную кровать в джинсах и майке, и я была решительно настроена прекратить это безобразие, так как оно казалось мне ужасным подростковым пережитком. Несколько лет спустя, когда мне было уже за тридцать, я пообещала себе в новом году уже другое – начать заботиться о своем лице, то есть перестать пользоваться детскими салфетками и купить наконец нормальное очищающее средство и увлажняющий крем, как настоящая взрослая женщина. Честно говоря, и по сей день это получается у меня далеко не всегда.

И вот в прошлом году моя подруга Эмили – а также книга Арианны Хаффингтон – научили меня носить пижамы, и я в некотором смысле считаю это настоящим прорывом. Мы с Эмили вместе поехали в Англию – сначала на несколько дней в одно местечко под Виндзором, куда меня пригласили на конференцию, а потом на один день в Лондон, где мы поселились в небольшом отеле Dean Street, который очень понравился нам обеим.[13]

В первый день после ночного перелета и утренних встреч у меня образовался перерыв, чтобы немного отдохнуть перед вечерним выступлением, и мы направились в свой отель. В номере я надела леггинсы и футболку, в которых обычно гуляла. Эмили же облачилась в легкую пижаму в полоску – майку и штанишки. И я захотела себе такую же.

Я только что прочитала фантастическую книгу Арианны Хаффингтон «Процветание», и в ней говорилось о том, что мы все должны носить пижамы, и что дурная привычка ложиться спать в спортивной одежде должна вскоре отмереть (особенно это касается женщин). Она писала о том, что наше тело постоянно прислушивается к тому, что мы надеваем на него. Поэтому, когда настает время отдыха, эту информацию нужно сообщить телу с помощью пижамы – одежды, специально созданной для дома и сна. Не путайте свое тело, напялив на него то, что вы обычно надеваете в тренажерный зал или на прогулку с собакой.

После того как мы вернулись из Англии, я впервые за долгие годы приобрела себе пижаму: темно-синюю, с красными полосками – возможно, такие носят пожилые англичане. Я обожала ее. Теперь у меня есть фланелевый комплект в горошек для зимы, а также голубая пижама с моей монограммой на кармане. Я сплю только в них, так как мне надоело засыпать в джинсах и с макияжем на лице, а затем в шортах для йоги и майке с капюшоном. Я наконец научилась давать отдых душе и телу и делать это с любовью и комфортом. Я поняла, что это очень важно. Ведь раньше я относила пижамы и ночной крем к той же ненужной и бесполезной для меня категории, что и заботу о себе.

Но при таком подходе все мои действия и старания весьма драматично привели меня к саморазрушению: слабому здоровью, изоляции, истощению и раздражению. И вот я начала пользоваться ночным кремом, носить пижамы и вообще всячески заботиться о себе.

Я также учусь оставлять нечто вроде неприкосновенного промежутка времени в начале и в конце дня, ложиться и вставать пораньше, чтобы переход от сна к бодрствованию и наоборот проходил менее болезненно. Как и в случае других своих привычек, я распространяю свой летний озерный образ жизни на остальное время года.

Дома я никогда не стремлюсь начинать и заканчивать свой день на улице, но на озере мне кажется вполне естественным выйти утром на террасу с чашкой кофе, ну а вечером там же наблюдать, как голубое небо постепенно розовеет, а последние отдыхающие тащат с пляжа детские коляски и садятся в машины – с полотенцами на шее, спутанными волосами и ногами, вязнущими в песке.

Это кажется вполне нормальным – проводить начало и конец дня на террасе, которая является идеальным промежуточным местом – не дома, но в то же время и не на улице. Не уютно свернувшись под одеялом в своих личных владениях, но вместе с тем и не на шумной городской улице, у всех на виду.

Когда я начинаю свой день со спокойного созерцания окружающего пейзажа с террасы, это соединяет меня с Богом не только через молитву, но и через природу, создателем которой Он также является. В наблюдении за природой есть что-то волшебное и исцеляющее, что-то такое, чего отчаянно не хватает в моей жизни. Природа напоминает мне о вечности, о Боге, о бесконечной энергии и движении Вселенной – обо всем, что я так легко забываю, когда провожу столько времени в помещении, среди компьютеров, готовки и беготни по магазинам.

У себя дома я не спешу на природу каждое утро, не мчусь прочь от нашего небольшого, но все же пригородного поселка. Но частенько, только проснувшись, я ненадолго открываю входную дверь и вдыхаю свежий воздух. Чаще всего на улице в это время стоит жуткий холод, и я почти сразу закрываю дверь обратно, дрожа и тихо ругаясь. Но мне нравится помнить о том, что за дверью существует целый удивительный мир, состоящий из деревьев, животных и висящей над ними луны. Я пытаюсь сделать пару глубоких вдохов, набрав в себя побольше этого холодного воздуха, прыгая с ноги на ногу и защищаясь от ветра, пробивающегося сквозь мою фланелевую пижаму. Я думаю о Боге и обо всех необыкновенных вещах, которые Он уже создал и продолжает создавать. Я чувствую себя малой частью всего этого многообразия и как никогда ощущаю в себе благодарность за каждый прожитый день.

Простота

В католических и еврейских обычаях мне нравится то, как они связаны с реальной и осязаемой жизнью. Евангелисты и протестанты обычно четко разделяют материальное и духовное, но я считаю, что это разделение неправильно и искусственно. То, чем мы обладаем, к чему прикасаемся, что носим на себе – все это имеет значение. Также очень важно то, чем мы окружаем себя, как воспринимаем самих себя и свои материальные блага.

Я всегда знала это, но в этом году я поняла это особенно ясно. Так как я искала простоты внутри себя – в своем сердце и в своей душе – я была очень удивлена, когда обнаружила, что мой материальный мир мог легко создавать нужный комфорт не только вокруг, но и внутри меня.

Когда я недавно готовилась к долгой поездке за границу, я взяла с собой футболки всех цветов радуги, а также джинсы, леггинсы и туфли. И, хотя я честно тащила все это на другой конец земного шара, каждое утро мне хотелось надевать только что-то белое, черное, серое или синее. То же самое обычно происходит со мной и дома – я всегда чувствую себя более комфортно в одежде нейтральных и спокойных цветов, а мои друзья дразнят меня за то, что я без конца ношу полосатые вещи, где синий цвет чередуется с белым, белый с черным, и т. д.

Думаю, что моя любовь к нейтральным цветам еще сильнее проявилась во время этой поездки по двум причинам: во‐первых, потому что мне приходилось каждый раз собирать и разбирать все эти разноцветные вещи, которые я даже не надевала, и, во‐вторых, потому что я давно пыталась найти простоту во многих сторонах своей жизни, а тут она обнаружилась прямо у меня под носом, и мне оставалось только воспользоваться ей.

Когда я вернулась домой, я вернула в магазин разноцветные футболки, которые я провозила с собой тысячи километров, даже не срезав с них ярлыки. Я убралась в своем шкафу, продав и раздарив множество вещей – потому что я не носила эти цвета и фасоны, хотя мне казалось, что они должны мне идти. И когда я избавилась от всего лишнего, я почувствовала облегчение, став больше похожей на саму себя.

Для кого-то одежда – это одна из радостей в жизни, способ рассказать окружающим, кто они такие, источник креативности и вдохновения. Некоторые по-настоящему заряжаются энергией от всего многообразия того, что они могут надеть на себя. Что же касается меня, то я черпаю энергию из уверенности и точного знания, что именно из одежды мне нравится, а что нет. Меня больше вдохновляет порой однообразный, зато точный набор тех параметров в одежде, которые заставляют меня чувствовать себя самой собой.

Я люблю носить черное, белое, серое и синее. Мне нравятся классические формы, джинсы и одежда в полоску. Я также люблю металлический блеск, присущий драгоценностям и золотым пряжкам. Я чувствую огромную радость и заряжаюсь энергией от этого нового простого стиля одежды – который я на самом деле практиковала уже давно, но мой шкаф подтвердил это только сейчас.

Долгие годы я проделывала то же самое и на кухне, и эта новая простота и изменившиеся приоритеты вызывали во мне бурю восторга. Когда мы переезжали из Гранд-Рапидс обратно в Чикаго, я обнаружила, что накопила целую гору посуды. Я никогда не считала себя шопоголиком или поклонницей безделушек для дома, но посуда стала моей настоящей слабостью. У меня была куча разнообразных сервизов, а также специальные наборы – блюдо и несколько тарелок для пасты, десятки маленьких десертных блюдец и, наконец, безумное количество бокалов для шампанского, которые накапливались годами и совсем не подходили один к другому.

Мой двоюродный брат убедил меня сохранить только стеклянную, серебряную и деревянную посуду, а из фарфора оставить только предметы белого цвета, за исключением моего чугунного набора Le Creuset – кухонного эквивалента моей страсти к синим вещам. Мы упаковали и убрали прочь зеленые и фиолетовые тарелки, раскрашенный вручную пестрый сервировочный набор, целый сервиз сиреневых эмалированных чашек и блюдец и оставили только белые предметы и прозрачные стаканы.

Мой брат пообещал мне, что получившаяся простота принесет мне радость, и оказался совершенно прав. Наша кухня теперь была наполнена только тем, чем мы реально пользовались и что нам нравилось, что сочеталось друг с другом и что можно было легко заменить, если бы что-то вдруг разбилось.

На кухне, в шкафах и во всех остальных местах в доме я продолжала разбирать вещи и обнаружила, что чем большее количество ненужного я выбрасываю, тем счастливее я становлюсь. Казалось, что чем меньше барахла было в нашем доме, тем свободнее я могла дышать и тем легче думать.

Как и в других областях жизни, мне всегда нравилось то, как мы относимся к своим вещам, когда отдыхаем на озере. Разумеется, легче создавать простоту в чужом доме, где ты живешь всего пару недель, но я обратила внимание, что я не скучаю по вещам, оставленным дома. Мне нравится брать с собой всего пару платьев, шорты и резиновые шлепанцы, пару коробок с игрушками, одну связку книг, свечу, две пачки чая, гитару Аарона и цветные карандаши Генри, чтобы ничего впустую не захламляло дом.

Разумеется, с этим скромным набором легко прожить всего две недели и в чужом доме, но каждый раз в августе, когда мы возвращаемся домой, я поражаюсь множеству ненужного хлама и неизменно избавляюсь от многих коробок с вещами, которые стали лишними после каникул на озере. И после этого мне становится куда легче дышать.

Моя любовь к посуде может сравниться только с моей любовью к книгам, и какое-то время назад они загромождали каждую комнату нашего дома, включая гостевую ванную, и даже лежали внутри неработающего камина. Стопки книг громоздились на всех столах, на бачке унитаза, в детских комнатах и на каждой ступеньке лестницы в подвал. Но раз уж я решила перейти к легкости и простоте, то одним солнечным утром мы с Маком вывезли более двадцати коробок с книгами в букинистическую лавку. Я сохранила только те из них, которые я бы точно стала перечитывать или от всей души рекомендовала бы своим друзьям, но все равно у меня осталась целая куча книг, даже с учетом этих двадцати коробок, от которых я все-таки смогла избавиться.

Другое преимущество, которое я нахожу в этих новых и более точных параметрах, касающихся одежды и личных вещей, – это то, что я принимаю более обдуманные решения, когда мой выбор сужается. Когда я распахиваю дверцы гардероба и вижу там только то, что мне нравится, и ничего лишнего, или когда я открываю буфет и вижу посуду исключительно белого цвета, мне нужно принимать гораздо меньше решений, это неизменно делает мой день немного проще и мне становится легче проживать его.

Теперь я способна уделять более пристальное внимание действительно важным решениям в своей жизни – касающимся воспитания, семьи и дружбы – когда мне не нужно долго думать о том, что надеть или куда девать все свое барахло. Окружающий шум моей жизни делается тише, когда у меня становится меньше личных вещей и соответственно меньше решений, которые мне приходится принимать в связи с этим. И в этой новообретенной тишине у меня появляется место для общения, отдыха, дружбы и обучения чему-то новому.

Последнее время я обнаружила, что стала серьезнее относиться к своим покупкам, так как теперь я задумываюсь – а нужно ли мне все это? Поместится ли это все в нашем доме? Принесет ли это мне безумную радость или станет очередным пылесборником, загромождающим не только пространство в доме, но и мой разум? Я приношу домой все меньше вещей, более того, теперь я по-новому выбираю подарки своим друзьям – вместо дешевых безделушек я дарю им что-то полезное и актуальное. Или даже лучше – я помогаю им испытывать всяческие незабываемые эмоции, типа полета на воздушном шаре или поездки на спорткаре вместо загромождения их дома ненужными вещами.

Мы с Аароном стали больше гулять, ходить по ресторанам и ездить в разные интересные поездки. Раньше он дарил мне драгоценности, а я ему – карту гольф-клуба. Теперь мы покупаем настольные игры, чтобы играть с детьми, ходим на концерты и спортивные мероприятия, ездим в любимые места, и благодаря этому наш брак становится все прочнее и интереснее.

Уже было сказано миллион раз, что самые важные вещи – это вовсе не вещи в буквальном смысле. Но если мы продолжим так же поклоняться своему барахлу, то в один прекрасный день перестанем справляться с ним, вместо того чтобы сосредоточиться на том, что нравится нам больше всего – писательстве, изготовлении чего-то своими руками, творчестве или общении с людьми.

Я хочу, чтобы вещи, с которыми мне нужно взаимодействовать, были простыми и легко управляемыми, и тогда большая часть моей энергии освободится для близких людей, сочинительства и планов на будущее: за столом мы сможем предаваться воспоминаниям и есть вкусную еду из белых тарелок, а потом я буду играть с детьми в одной из своих любимых рубашек в полоску. А если кому-то захочется почитать какую-нибудь интересную книгу, то он точно не прогадает, если возьмет любую с моей книжной полки.

То, как мы живем, имеет очень важное значение, а те вещи, которыми мы окружаем себя, обязательно меняют нашу жизнь, независимо от того, соглашаемся мы с этим или нет. Давайте жить легко, свободно и смело и окружать себя только тем, что приносит нам радость, добро и красоту.

Золотая середина

Современное общество ценит худых и занятых женщин. Если бы я продолжала суетиться и усыхать от работы, то я бы точно стала такой. Постоянная гонка, отнимающая все силы. Вот он, женский идеал XXI века – бледная худышка, уставшая от своих бесконечных обязанностей.

Честно говоря, я не имею ничего против тех, кто действительно строен и подтянут, и неважно, как они дошли до этого: являются ли они такими от природы или занимаются фитнесом и правильно питаются. Они такие, какие есть.

Но и я такая, какая есть, и я вовсе не худышка. Совсем не худышка. И всю свою жизнь, уже почти сорок лет, я пыталась убедить себя, что вот еще полгода и я наконец похудею. Ну ладно, еще полгода. Еще шесть месяцев. Упс, ничего не вышло. Не знаю, чем я занималась все это время, но вот еще полгода – и я точно буду выглядеть гораздо лучше, чем сейчас.

Знаете что? Клянусь, что через полгода я стану настоящей стройняшкой. Почему я так решила? Просто я изначально была такой, когда мне было четырнадцать. Иногда мне кажется, что мое тело пытается что-то сообщить мне и, скорее всего, вот что: «Эй, что с тобой, ведь это тело тебе даровал Господь. А ты ведешь себя как единственная, кто не знает об этом».

И поэтому в конце концов я выбираю золотую середину. Я хочу быть счастливой. Отдохнувшей, решительной, спокойной и ничем не ограниченной. Это идет вразрез с требованиями современного общества. Это звучит как бунт.

Я хочу поделиться с вами тем, чего мне хочется больше всего на свете: никого ни в чем не ограничивать и иметь возможность накормить всех желающих. А это полная противоположность того, чем я занималась так долго: голоданием и собственным истощением.

Это и есть гостеприимство в своей основе. Это и есть ритм, в котором бьется мое сердце: дарить добро и давать силы всем окружающим. Вы можете отдыхать. Вам не нужно страдать от голода.

Современный мир пытается всеми способами внушить нам: голодайте и разрушайте себя. Выворачивайте себя наизнанку. Не обращайте внимания на ваши болезни, муки и страдания.

Истощение и голод – это два основных достоинства современного человека, но я больше не собираюсь жить по этим правилам.

Я буду исповедовать гостеприимство – то есть буду питать и всесторонне обслуживать саму себя. Вместо того чтобы сохнуть и страдать от голода, я предпочту золотую середину. И я буду по-настоящему счастлива.

Хотя, честно говоря, может быть и нет. Возможно, это вовсе не принесет мне никакой радости. Может быть, когда мне стукнет шестьдесят вместо нынешних сорока, я буду довольна своим весом и внешним видом. Но в этом и есть вся суть: гостеприимство, а не совершенство. Я стану демонстрировать радушие даже тогда, когда буду не очень рада своему отражению в зеркале. Но я не могу быть недовольной долго – поэтому такое состояние быстро пройдет.

Я буду демонстрировать гостеприимство по отношению к собственному телу – которое сможет отдыхать, получать пищу и быть любимым. Я даже согласна радоваться своим смешанным чувствам по поводу своего тела. Так как они тоже являются частью меня.

Все это пробудило во мне стремление к совершенству. В последнее время я уже не жду, что мое тело станет идеальным. Но иногда мне приходится заставлять себя не переживать по этому поводу. И пока это получается далеко не всегда.

Я стремлюсь к тому, чтобы не просто занимать место, но и создавать атмосферу вокруг себя – для своего физического тела, а также для своих эмоций: грусти, тоски или гнева. В моей жизни всегда есть место для удачных и неудачных дней, для слез в гардеробе и танцев у плиты. И все это ради того, чтобы снова влезть в любимые джинсы и не стесняться своих пляжных фотографий.

Я действительно хотела что-то изменить к тому моменту, когда мне исполнится сорок. Думаю, что мне это удастся – у меня в запасе еще есть пара месяцев. Но может случиться и так, что на этот раз у меня ничего не получится. Что ж, по крайней мере я научусь создавать пространство вокруг и внутри себя.

Вот что означает придерживаться золотой середины: я радуюсь, когда у меня что-то получается, и снисходительна к самой себе, когда что-то идет не так.

Немного о снеге

Дивно гремит Бог гласом своим, делает

дела великие, для нас непостижимые.

Ибо снегу он говорит: будь на земле;

равно мелкий дождь и большой дождь

в его власти.

– Книга Иова 37:5–6 —

Мне нравятся свобода и радость, которые я испытываю, когда читаю этот отрывок из книги Иова.

Бог говорит снегу: «Падай с неба». Именно так, и больше ничего. А затем Он приказывает дождю: «Пролейся на землю». Фактически, Он просит эти явления природы делать то, для чего и создал их. Дождь должен литься, а снег – падать.

Эта схема так проста, что я прямо-таки вздыхаю с облегчением. Выходит, что Бог просит меня делать то, для чего Он создал меня. Ну а тебя, мой читатель, Он просит быть тем, кем задумал именно тебя.

Ему не нужно, чтобы снег растаял и стал дождем, а дождь не должен замерзнуть и превратиться в снег. Фактически, Он говорит: делай свое дело. Делай то, что тебе нравится, для чего ты был создан.

Многие из нас лезут из кожи вон, отчаянно пытаясь быть кем-то другим, стараясь обрести качества и способности, которые должны принести нам счастье, любовь и покой. Но к сожалению, такой образ жизни отнимает все силы, и я как никто другой знаю это, так как сама когда-то прошла этот путь.

Бог приказывает дождю всего лишь пролиться на землю, а снегу – упасть с неба. А что Он хочет от вас? Это должно быть именно то, для чего Он создал вас, то, что получается у вас легко и без лишних усилий.

Что вы делаете с такой же легкостью и изяществом, как снег, который падает с неба? Многие из нас сильно отклоняются от этой простой мысли. Мы придаем слишком большое значение тому, что от нас хотят другие, что должно принести нам счастье и покой, а также оправдать наши поступки.

Но гораздо важнее наша истинная сущность – те чувства, навыки и особенности, которые Господь поместил в нас много лет назад.

Когда сейчас я смотрю на свою жизнь, я вижу те отличительные черты, которые я пронесла сквозь нее: книги и чтение, люди и общение, готовка и домашние дела. Это то, что я любила всегда и что продолжает доставлять мне огромную радость и наслаждение.

Вспомните, какими вы были в детстве и юности. Господь наделил вас множеством замечательных способностей и разнообразных интересов: что из этого вам особенно нравится? Что заставляет ваше сердце биться чаще?

Когда мы взрослеем, мы тратим много сил на то, чтобы не замечать постоянное давление, которое мы испытываем со стороны окружающих, и на то, чтобы сохранить то лучшее, что есть в нас. Мы живем в обществе, которое учит нас, какой должна быть современная женщина, как прожить достойную жизнь и в чем секрет успеха.

Но, чтобы соответствовать этим требованиям, мы должны в прямом и переносном смысле не сходить с беговой дорожки и постоянно куда-то торопиться, чтобы угодить всем и оставаться молодыми, стройными и жизнерадостными. Наш дом должен быть чистым и аккуратным, дети – умытыми и воспитанными, а мечты – реальными и упорядоченными. Но все это нельзя назвать настоящей жизнью. Так мы не сможем найти в ней счастье и нужный смысл.

Снег существует для того, чтобы падать с неба. Дождь существует для того, чтобы литься на землю. Ну а вы, мой читатель, существуете для того, чтобы быть таким, какой вы есть – прекрасным и немного странным, милым и несовершенным.

О чем вам нужно забыть, чтобы вновь обрести свою изначальную сущность, созданную Господом? От чего вы должны отказаться, чтобы использовать те уникальные качества, которые Он сформировал в вас ради своих высоких целей?

Часть 6

Творим добро

Когда мы становимся теми,

кем нам суждено быть,

мы способны перевернуть этот мир.

– Св. Екатерина Сиенская —

Бросаем конфеты

Пару лет назад со мной произошло то, что изменило мою жизнь. Согласна, что это звучит немного преувеличенно, но каждый из нас порой переживает такие ситуации, которые делят жизнь на до и после, и для меня это был как раз один из таких случаев.

Мой приятель Боб Гофф как-то пригласил меня в Канаду, в свой коттедж на озере, который все называют Малибу Лодж. Я поехала туда впервые, а со многими гостями даже не была знакома. Я не знала, чего ждать от этой поездки, но у меня было стойкое ощущение, что там меня ожидает что-то важное – то, что было мне отчаянно необходимо. Новые знакомства, новые знания, новые впечатления.

Вокруг все было наполнено тишиной и простором, звезды ярко сияли на небе, и от этого весь груз стресса, сожалений и кажущейся выносливости, который я носила на себе годами, постепенно спадал с меня, пока я не стала самой собой.

И без этой оболочки мне наконец удалось увидеть и почувствовать окружающий мир с предельной ясностью. Я как будто раскрашивала черно-белый фильм и замечала в нем все новые детали, на которые раньше не обращала внимания. Я чувствовала себя прекрасно в каждом уголке этого волшебного места. Впервые за долгое время я действительно проявила к чему-то интерес.

Мне рассказали об интересном местном обычае: когда мимо проплывали байдарочники из ближайшего спортивного лагеря, то чем бы ни занимались люди на берегу, они оставляли свое занятие и бросали гребцам конфеты. Вы спросите меня – а зачем? Да потому что это было весело, наполняло всех радостью, и, в конце концов, это была не такая уж плохая традиция.

Если бы вы знали меня десять лет назад, то вы бы точно сказали, что в таком поведении – вся Шона. Тогда я как раз могла спокойно угостить конфетой любого незнакомца. Но, честно говоря, не знаю, сложилось бы у вас такое мнение обо мне сейчас.

Как-то байдарочники проплывали как раз мимо нашего причала, где в тот момент и так происходило много чего интересного. К нам пришвартовались яхта и два крупных моторных катера, которые чуть не врезались в серфингистов, плавающих возле берега. Кроме того, кто-то просто купался в воде. И все это происходило одновременно на относительно небольшом пространстве.

Но тот, кто пригласил всех нас, наш хозяин Боб Гофф – тот, кто нес ответственность за всех этих людей, – посмотрел на это столпотворение, перестал заниматься своим делом и побежал бросать конфеты.

В этот момент со мной случилась небольшая паническая атака, ведь то, что он делал, казалось мне совершено несерьезным, безответственным и противоречащим здравому смыслу. Он бросил первую конфету, прямо в середину всего этого безумия. Все кинулись ее ловить, а он продолжал бросаться своими леденцами, пригоршня за пригоршней. И все закончилось благополучно. Все катера причалили к берегу, пловцы не пострадали, не случилось ничего страшного.

Я наблюдала за всем этим с террасы нашего коттеджа. И в какой-то момент меня осенило, да так, что я опустила голову на широкие перила и зарыдала.

Дело в том, что когда-то мое поведение напоминало именно угощение конфетами незнакомцев. Я раздавала их, не зная почему. Я была излишне доброй и немного сумасшедшей. Я верила в силу смеха, простоты и совместных воспоминаний.

Я творила добро и не просила ничего взамен – и это не мешало мне быть серьезной и ответственной. Я бросала свои воображаемые конфеты в специально отведенное время, когда вся основная работа была закончена, белье постирано, а обед приготовлен.

А затем мои обязанности так захватили меня, что бросать конфеты стало уже некогда.

А потом случилось самое ужасное: я перешла на противоположную сторону – я начала смеяться над теми, кто бросал конфеты… Вам больше нечем заняться? Что это за детский сад? Я жила в мире четких расписаний и ежедневных списков дел.

Теперь я понимаю, что это была огромная потеря – для меня, моей семьи и всего нашего сообщества. Мы лишились солидной порции радости, смеха и веселья, и все из-за того, что я была чрезмерно занята.

Это самые серьезные перемены, которые случились со мной за последнее время. И они же имеют для меня самое большое значение. Я больше никогда не стану такой же. Я перестала нести ненужную ответственность. Я не хочу дожить до старости и обнаружить, что мои лучшие качества – это пунктуальность и организованность. Ведь я всегда качественно выполняла свои обязанности, буквально ходила по струнке и старалась обращать внимание даже на самые незначительные детали. Теперь я хочу оглянуться назад и вспомнить все случаи, когда я кидала свои воображаемые конфеты, пусть это и не имело никакого смысла. Особенно когда это не имело смысла.

Я знаю, как это тяжело – разрываться между несколькими делами одновременно. Именно этим я постоянно и занимаюсь – я пытаюсь совместить маленьких детей и работу, отнимающую все мое время, с мечтами о будущем и сожалениями о прошлом.

И именно поэтому я стараюсь творить добро каждый раз, когда мне представляется такая возможность.

Истинная сущность

Мы обретаем душевный покой не тогда,

когда меняем обстоятельства своей жизни,

а когда на самом глубоком уровне осознаем,

кем мы действительно являемся.

– Томас Мертон —[14]

Я приехала на пару дней на Женевское озеро в штате Висконсин. Я заканчивала работать над одним текстом, и мне были очень нужны тишина и неповторимая атмосфера этого места. Я отлично выспалась, как это бывает только за городом, и ни разу не шелохнулась во сне. И я начала свой день с того, что решила поговорить по скайпу со своими мальчишками – приятный голос Мака звучал по телефону так, как будто он находился за тысячу километров от меня, хотя он был всего-навсего в часе езды.

Я заехала в город за кофе и круассаном, а затем вернулась в отель и расположилась в шезлонге с видом на полуостров. Какая-то компания собралась у костра у подножия холма; я не могла разобрать, о чем они говорили, но время от времени слышала отдельные звонкие голоса. Низкие облака почему-то не превращались в тучи, а трава и деревья вокруг были удивительно насыщенного зеленого цвета, куда ни взгляни.

Если сравнить путь моего перерождения с очисткой луковицы, когда мы снимаем с нее слой за слоем, или с разборкой матрешки, когда открываем кукол одну за другой, то кажется, я уже начала приближаться к финишу.

И я повторю еще раз, что этого финиша можно достичь с помощью тишины, опыта, доброты, отказа от вредных привычек; когда мы прощаемся со всеми чужими ожиданиями и посторонними голосами, с мнимыми авторитетами, к которым мы привыкли прислушиваться, – с тем, что работало раньше, а потом перестало.

Я пришла к выводу, что эти методы давно изжили себя. Я стала воспринимать каждый прожитый год как приглашение оставить позади все атрибуты прошлого, все уловки, которые давным-давно устарели и уже не нужны в современном мире.

Какой бы эпизод своей жизни мы ни рассматривали – празднование нашего двадцатого или шестидесятого дня рождения, депрессия после расставания или радость обретения новой любви, рождение ребенка или его уход в самостоятельную жизнь, окончание школы или получение второго образования – все это дает нам возможность что-то кардинально изменить и приглашает бросить все ненужное, чтобы проникнуть глубоко в суть вещей. Это тот самый образец, по которому мы снова и снова можем воссоздать всю нашу жизнь, ведь среди нас нет таких, кто больше не вспоминает о прошлом.

Появилась новая тенденция, которая постепенно начала усиливаться: когда я вновь вспомнила о своем здоровье и стала налаживать свою личную жизнь, я вспомнила о том, что у меня есть собственное мнение. Разумеется, оно было у меня всегда. Но я постоянно была окружена людьми с твердой позицией. И я четко уяснила, по какому поводу мне «разрешается» иметь собственную точку зрения, а по какому – не следует. Существовало столько вещей, мнение о которых я составляла на основе суждений окружающих, что я часто покорялась им, забыв о том, что умею думать сама.

Честно говоря, процесс вырабатывания своего мнения – это одновременно заразительно и увлекательно, и, если вы начнете делать это, вам будет трудно остановиться. Вдруг ни с того ни с сего мнения посыпались из моих уст направо и налево. Я поняла, что у меня все пошло наперекосяк в тех аспектах моей жизни, где я отказывалась от ответственности и собственной точки зрения. Я делала то, что советовали мне разные умные люди. Я выполняла то, что должна была делать. Я стала вести себя так, как от меня ожидали. И это не привело меня туда, куда я хотела сама.

Поэтому теперь я учусь доверять своим чувствам и своему твердому мнению, так как я верю, что это поможет мне больше, чем безымянные и безликие «они», которым я так долго позволяла командовать собой.

Много лет назад, во время завтрака со своей духовной наставницей, я озвучила, как могла в то время, свою самую заветную мечту. Она всегда задавала мне множество вопросов, и поэтому начала мучить меня, вдаваясь все в новые и новые подробности. А что потом? А на что это похоже? А поточнее?

Вот что я сказала ей: я хочу выйти замуж за того, кто будет разделять мои увлечения. Я хочу, чтобы у меня родились два мальчика и чтобы мы жили в доме, где будет комната с голубыми обоями, и там я буду писать свои книги, а когда я посмотрю в окно, я увижу моих мальчишек, играющих в футбол. Когда я закончу писать, я пойду на кухню, чтобы помешать то, что готовится на плите – например, курицу карри для гостей, которые придут к нам на ужин, – и, пока я буду готовить, я буду болтать по телефону с пастором нашей церкви. Я не буду там работать, но буду помогать по мере сил. В общем, я рассказала ей, что хочу стать писателем, выйти замуж, родить двух мальчиков, приглашать гостей и помогать нашей церкви. Всего этого я желала больше всего на свете.

Шло время, а я все не приближалась к осуществлению этого плана. Продолжала работать в нашей церкви, затем в другой, и эта работа отнимала у меня все время и забирала все силы. Потом я стала писателем, но это быстро превратилось в бесконечные командировки и лекции, перестав приносить мне радость творчества. Кроме того, я так и не становилась самой собой.

На бумаге все выглядело так, как будто я действительно осуществила свою мечту, которую озвучила много лет назад. Правда, эта бумага являлась календарем моих командировок. Я не очень часто стояла у плиты или приглашала гостей на ужин. Я проводила дома слишком мало времени, чтобы придумать, как помочь родной церкви. Меня даже сложно было назвать писателем. Я следовала напряженному графику своих поездок, который мне не нравился, но я не знала, как изменить его. Каждый на моем месте был бы счастлив, имея столько возможностей для новых знакомств и интересных путешествий. Ну а я только через какое-то время поняла, как сильно я была несчастна из-за всего этого. Я скучала по своей голубой комнате, плите и лужайке, где я играла в футбол со своими мальчишками.

И где-то на этом пути я разработала свою философию, которая гласила: «Если это работает, значит, на это Божья воля; а если на это Божья воля, то даже если это тебе не нравится, тебе все равно необходимо это сделать». Я знаю, что это не самая лучшая схема в мире, но так бывает довольно часто – наши ошибки очевидны окружающим, но мы сами упорно продолжаем не замечать их.

Я считала себя сгустком энергии, фейерверком идей, сверхэффективным работником, который ничего не боится и способен на все. Но затем я честно призналась себе, что не желала бы для себя такой жизни. Мне не нравилось, что мне пришлось пожертвовать слишком многим, чтобы выжить в этом мире. Кроме того, я не ощущала в себе никаких приятных и блаженных ощущений, которые, согласно мнению окружающих, должна была приносить мне хорошо выполненная работа.

Единственное, что я поняла (и теперь, по прошествии времени, это кажется совершенно очевидным): нам всем нравятся совершенно разные вещи.

Вспомните свои самые заветные мечты, и вы обнаружите: то, что вы любите, совершенно не зависит от чужого мнения, а моменты, когда вы по-настоящему счастливы, обычно не видны никому, кроме вас.

Так и я обнаружила, что все больше тянусь к природе, к простоте, к границам сознания, к тайнам бытия, и наконец – к идеям, о которых не пишут в Twitter, и к восприятию деталей, которое не встретишь в Facebook.

Я заметила, что больше тянусь к сочинительству, книгам, старым друзьям и тихим вечерам. Я скучала по своей семье и возможности спокойно посидеть вечером на террасе, без макияжа и микрофонов. Я нашла путь к той себе, которой я была в старших классах и колледже: к отличнице и хиппи, которая ценила возможность иметь все, что нужно, в рюкзаке за плечами.

Я уверена, что это связано с возвращением к тем местам, куда мы отправлялись, чтобы найти свою истинную сущность. Возможно, моя настоящая душа охотнее проявляется среди этих причалов, скамеек и лежаков, так как здесь я провела значительную часть своей жизни. Может быть, именно поэтому любые озера продолжают так глубоко трогать меня – ведь они возвращают меня к прошлому, к моей истинной сущности, скрывающейся под свежей оболочкой, которую я нарастила себе искусственным способом, оболочкой из ненужных достижений и высоких результатов.

Сердце и слово «да»

Я до сих пор помню жужжание иглы татуировщика, когда делала себе первую и вторую наколку – этот пронзительный металлический треск. Мышцы на моей шее и сейчас судорожно дергаются, лишь только я вспомню ноющую боль, сопровождавшую этот ужасный звук. Я сделала себе первую татуировку, когда училась в выпускном классе, в день Казимира Пулавского – этот день в Чикаго считается выходным из-за проживающей там большой польской диаспоры. Я сказала родителям, что собираюсь сделать наколку, но они не восприняли это серьезно. Мне всегда становилось плохо при виде любой иглы – в кабинете врача, а также когда мне прокалывали уши. Когда я пришла домой и показала маме маленький китайский иероглиф под пластырем, она крикнула отцу: «Билл, ты не поверишь…»[15]

Два года спустя, в Санта-Барбаре, рыжий молодой человек по имени Себастьян наколол небольшой стебелек на моей щиколотке и бабочку моей лучшей подруге Аннетт. Нам было по девятнадцать, и теперь, еще через девятнадцать лет, я вновь слушаю это жужжание где-то в районе тонкой и бледной кожи моего предплечья: на одном из них постепенно появляется сердце, а на другом – слово да, написанное элегантным курсивом авторства моей подруги Линдси.

Сердце – кроваво-красное и гениально простое, как будто его нарисовал ребенок, – разумеется, символизирует любовь. Это знак любви Господа и старой как мир идеи, что Он любит меня, что бы ни случилось. Каждый христианин сталкивается с этим довольно рано. Но многим из нас, и мне в том числе, тяжело выдержать эту первозданную любовь. Я могу разобраться в математических формулах, юридических документах, финансовой документации и потоках жалоб. Но я почти ничего не знаю об абсолютном. Я чувствую себя так, как будто только начинаю открывать его для себя.

Когда я молюсь, я представляю себе это простое алое сердце, и в тишине это напоминает мне о любви Господа, которая началась еще до моего рождения и продолжится и тогда, когда меня уже не будет на этом свете. Перед началом дня – пока я еще не начала будить детей, варить кофе, жарить тосты, одевать и обувать всех членов семьи, укладываться в сроки и принимать верные решения – я закрываю глаза и представляю себе это алое сердце и в который раз напоминаю себе, что Господь любит меня и в этот наступающий день я не могу сделать ничего, чтобы заслужить больше любви – абсолютно ничего. В этот день я также не могу сделать ничего, чтобы разрушить эту любовь. Я не могу представить себе ничего более судьбоносного для такого старого трудоголика, как я. Эта любовь дарует мне покой вне зависимости от того, что я делаю или не делаю, независимо от моих успехов и неудач, побед и поражений.

Когда я таким образом начинаю свой день, уже пропитанная этой любовью – полной убежденностью в моей значимости и связи с Господом – день сразу становится другим. Мне больше не нужно никуда бежать и лезть из кожи вон. Мой страх исчезает, и остаются только доброта, щедрость и мое творчество. Я могу сколько угодно сочинять, общаться и спокойно говорить правду, так как мои достоинства больше не поставлены на карту и не подвергаются сомнению. Такая абсолютная любовь меняет все. Она делает все сама. Теперь мне можно отдыхать, делать ошибки, быть слабой и просить о помощи. Я даже могу устать. Это действительно меняет все.

Поэтому я и хотела наколоть себе это алое сердце, чтобы оно всегда было со мной, и именно на левой руке. Я левша, и я хочу, чтобы эта любовь наполняла меня творческой энергией. Что бы я ни создавала и ни писала, я хочу, чтобы все это рождалось из любви – а не из соревнования, страха и доказательств своей значимости.

А слово да стало таким важным для меня позапрошлым летом, когда я пережила самый страшный год в своей жизни – он весь состоял из адской непрекращающейся работы, и я всей душой жаждала перемен, но боялась себе в этом признаться. В тот момент меня и пригласили в то самое место, где я училась бросать конфеты в байдарочников.

Пока я сидела в аэропорту Чикаго и ждала самолета, я написала смс своему приятелю Крису, который отдыхал в Малибу Лодж год назад. Я спросила у него, во что я ввязалась и что мне нужно знать в первую очередь. Крис, которого я знала уже давным-давно, который всегда был мне как старший брат и поддерживал меня вот уже почти десять лет, прислал мне вот что: «Скажи „ДА“. Прыгай. Попробуй кокосовую креветку».

Разумеется, я не поняла ни слова из этого сообщения, но через несколько часов, прибыв на место, я поделилась этими советами со своими новыми знакомыми. Мы все-таки попробовали кокосовую креветку, и это оказалось необычайно вкусно. Затем мы взобрались на скалу, с которой все прыгали в озеро. Это делали в основном мужчины, а женщинам сначала не хватало смелости, и они просто глядели по сторонам и наслаждались видами. Я уже было направилась к остальным женщинам, как вдруг мой новый приятель Брайсон закричал мне: «Шона! Эй, Шона! Я думал, ты объяснила нам, что мы должны прыгнуть и сказать „да“»!

Поэтому я тут же прыгнула и сказала «да», и это слово стало нашим условным знаком, символом пробуждения, движения вперед, короче говоря, символом самой жизни. После возвращения оттуда мы еще долго переписывались примерно в таком духе: «Ты говоришь „да“?» – «Сегодня я говорю „да“». – «Скажи „да“, скажи „да“, скажи „да“».

Я также купила себе толстовку с надписью «СКАЖИ „ДА“», написанной темно-синими и золотыми буквами, и стала носить ее постоянно, как талисман, как лучшего друга. Она напоминала мне о легком и открытом образе жизни, когда моя душа рвалась наружу, когда я чувствовала глубокую связь со всеми окружающими. Этими словами было уже давно нельзя описать мое состояние, но именно к ним я и стремилась все последние годы.

Сказать «да» – означает продемонстрировать свою истинную сущность и не прятать свои слабости и недостатки. Сказать «да» – означает совершать необъяснимые поступки и не ждать, что они приведут к чему-то хорошему. Сказать «да» – значит говорить правду, когда она кажется неудобной, неинтересной и даже неприятной. Сказать «да» – значит открыться новым возможностям и впустить в свою жизнь веселый хаос. Сказать «да» – это построить себе новое будущее, не зависящее от прошлого. Сказать «да» – это словно прыгнуть в бесконечность.

С другой стороны, во время этой поездки я также училась говорить «нет». Я не могла добиться перемен в своей жизни, не приобретя и эту полезную привычку. Но это не то слово, которое я хотела бы сделать своим автоматическим ответом на все вопросы. Я говорю «нет» досужим советам и чужим ожиданиям на свой счет, но я всегда говорю «да» красоте, свободе, доброте, игре, креативности, самой жизни и всей этой первозданной любви, которую испытывает к нам Господь.

Вот зачем я сделала себе эти две татуировки: алое сердце, которое вдохновляет мою рабочую левую руку, и слово да, ставшее моим девизом. Как-то в дождливый вторник мы с моей подругой Сарой ехали по городу, наконец решившись на то, что мы с ней задумали больше месяца назад. Мы часто писали друг другу по вечерам, особенно во время отпуска: «Давай сделаем это прямо сейчас!» Но мы все откладывали, хотя очень хотели этого в глубине души, а теперь у меня выдалась свободная минутка, и мне потребовалось отметить свой переход к новому образу жизни, и я написала ей: «Я готова сегодня вечером. Ты со мной?»

Она тоже была готова, и мы жутко нервничали и глупо хихикали, когда приехали в тату-салон. Мы без остановки разговаривали друг с другом, чтобы отвлечься от жужжания иглы, болтая обо всем на свете, чтобы заглушить ее шум. Мы решили устроить совместный ужин и начали обсуждать меню и сервировку стола. Мы говорили о детях, школе и шмотках, и я уверена, что все сотрудники салона весь вечер пялились на двух этих сумасшедших теток, болтавших без умолку и радостно хихикавших, как будто покуривших травки.

Хозяином этого заведения является наш старый друг Райан, поэтому большинство сотрудников салона я уже видела на его свадьбе в прошлом году. Я была ведущей церемонии, а мой брат был шафером. Сама же свадьба проходила одним прекрасным ветреным весенним днем на крыше стеклодувной фабрики.

А затем, ровно год спустя, мы с Сарой болтали без умолку в его салоне, превозмогая ноющую боль от иглы. Когда все было готово, мы пошли в кафе Eleven City Diner, находившееся неподалеку, так как мы были еще слишком взволнованы, чтобы сразу разойтись по домам. Она заказала себе французские тосты и коктейль «Мимоза», а я – сэндвич и острую «Кровавую Мэри», и в этот серый промозглый день от сытного ужина и знакомых уютных стен нам с ней стало удивительно тепло на душе.

Некоторые считают, что татуировки – это уже не модно, более того, пошло и несерьезно. Но для меня они похожи на рисунки на песке – ежедневные, видимые и осязаемые знаки, которые всегда со мной. Они напоминают мне, что я не могу жить без любви и открытости ко всему новому. Это символы моего будущего, моего призвания и моей истинной сущности. Я выбираю любовь и слово «да».

Шлюзы Сиэтла

Мы с Аароном – настоящие экстраверты: взрывные, эмоциональные и изобретательные. Если уж мы чего-то захотим, то мы это получим. Мы мечтаем сразу о многом.

Мы оба способны влюбляться без остатка, страсти постоянно кипят в нас. Мы любим театр и рок-концерты, ночные разговоры, танцы при свечах и прогулки по городу. Мы познакомились, когда мне только исполнилось двадцать два.

Я была начинающей писательницей и отчаянной феминисткой, и меня интересовали все темы, касающиеся церкви и веры. Я проучилась четыре года в Калифорнии и вернулась оттуда полной сил, но мне пришлось вновь изучать обстановку в родном Чикаго, куда, мне казалось, я больше не вернусь. Я постоянно готовилась к бою и все время повторяла фразы вроде: «Я не такая, как вы думаете. Я не просто дочка пастора. Будьте добры, оценивайте меня не только исходя из этого. Пожалуйста, разглядите во мне поэта, воина и мыслителя. Разглядите во мне меня».

В Санта-Барбаре я успела наломать дров – в каком-то смысле я занималась там всем понемногу. Я старалась делать все красиво – я была, в общем-то, довольно цельной натурой. Я любила читать, гулять по пляжу, устраивать вечеринки и встречаться с парнями. Но когда это безумие подошло к концу, мне захотелось соединить свою повседневную жизнь с духовной. И, оглядываясь назад, я решила, что лучше всего сделать это дома, в родных стенах.

Я пошла работать в ту самую церковь, где когда-то познакомились мои родители. И в первый же день этой новой работы я встретила Аарона. На самом деле я уже однажды встречала его раньше – я была на выступлении его группы, когда приехала домой из колледжа на рождественские каникулы.

Мы как раз недавно вспоминали с ним этот момент. Вероятно, нам с ним тогда было около двадцати.

Интересно, что бы мы подумали, если бы кто-нибудь сказал нам тогда: «Это тот человек, который больше всех остальных повлияет на твою дальнейшую жизнь. У твоего ребенка будут его глаза и его голос»? Как такое может быть, что столько лет назад что-то внутри нас потянулось друг к другу и искренне поверило, что мы можем дать друг другу что-то важное? И как так получилось, что в конце концов это стало правдой?

Аарон сообщил мне, что я кажусь ему симпатичной, в тот первый раз, когда мы вместе плавали на байдарках по Женевскому озеру. Разумеется, мне было неловко от этих слов, я не соглашалась с ним и говорила, что это очень мило, но, к сожалению, неправда. Бедный парень! Ему двадцать два, и он пытается заговорить с девушкой, с которой он вместе работает, а она в ответ пытается казаться неприступной и никак не проявляет свою женственность, зациклившись на феминистских теориях. На то, чтобы всего-навсего научиться говорить «спасибо», я потратила около пятнадцати лет. Да чего уж там – мне иногда сложно сказать это и сейчас.

Он был настоящим духовным лидером, ну а я, пока училась в колледже, твердо решила, что питаю слабость к музыкантам, а скучные религиозные деятели меня совсем не интересуют. Ну в самом деле – в тот момент я даже не рассматривала коллег по церкви в качестве своих бойфрендов, а Аарон как раз состоял из сплошных христианских стереотипов – он постоянно был какой-то несерьезный и слишком жизнерадостный. В нем не было глубины, какой-то тайны, никаких странностей и загадок – насчет него мне было все ясно с самого начала.

Сейчас у меня с трудом получается писать эти слова. Я совершенно искренне заявляю вам, что Аарон является самым необыкновенным, глубоким, умным и душевным человеком из всех, кого я знаю. Сейчас все в нем кажется мне загадкой, и я не знаю, что он скажет или сделает в следующую минуту. Все, что я знала об этом милом и несерьезном длинноволосом гуру, было на сто процентов неправдой. И я быстро влюбилась в него.

Я благодарю Господа за то, что тогда так ошибалась в Аароне. Я благодарю Господа за его одновременно мечтательный, прагматичный и бунтарский склад ума. Я благодарю Господа за всю доброту, которую он дарит мне каждый день. Я благодарю Господа за то, что он воспринимает меня такой, какая я есть, а ведь я и сама не всегда поступаю так же.

Я все время говорю окружающим, что без Аарона я бы никогда не стала настоящим писателем, и это чистая правда. Мне было нелегко привыкнуть к своей публичности. Я ценю надежность и благоразумие. Я не люблю жесткую критику, и меня выбивают из колеи всякие комментарии обо мне, особенно о моей внешности.

Мы выстроили свою жизнь и свою семью на основе любви, творчества и веселого хаоса, и пятнадцать лет спустя мы все еще верим, что в этом мире осталось много свободного пространства для чувств и желаний двух страстных и эмоциональных натур.

Долгие годы мы много путешествовали по работе, вместе и по отдельности, поэтому каждая годовщина нашей свадьбы становилась не просто отметкой в календаре – мы продлевали свои командировки или оставляли детей с няней, а сами шли ужинать в ресторан.

И вот четыре года назад Аарон решил удивить меня и пригласил в Нью-Йорк на две ночи; и эта поездка оказалась такой яркой и неожиданной, и вместе с тем такой милой и романтичной, что мы пересмотрели свое отношение к годовщинам нашей свадьбы – мы стали планировать за несколько месяцев, куда мы поедем и что будем делать.

В этом году мы собрались в Сиэтл. За пару недель до этого мы узнали, что у двух наших знакомых был роман на стороне, при этом они оба состояли в браке и имели детей. Мы были по-настоящему шокированы этой новостью.

Эта ситуация заставила нас глубоко задуматься о дружбе, любви и браке и о том, как построить долгие и серьезные отношения.

Мы с Аароном много говорили об этом, пытаясь прийти к какому-то выводу. Если это случилось с ними, то что мешало поступить так же и нам? В чем секрет долгих и счастливых браков? Как не обмануться в своем партнере?

В последний день нашей поездки в Сиэтл мы прогуливались по району Баллард. Мы просто ходили туда-сюда и в итоге набрели на шлюзы, похожие на узкие железные мосты, тянувшиеся во все стороны, куда хватало глаз.

Пока мы гуляли, мы разговаривали о нашем браке так, как мы не говорили о нем никогда. Изучив поведение наших знакомых, мы сделали вывод, что измены не возникают ниоткуда и часто почва для них появляется тогда, когда между супругами растет дистанция, когда возникает некое слабое место. И вот мы говорили о нашем браке, каким он был все эти годы, и искали в нем эти слабые места.

Мы говорили о тех временах, когда мы охладевали друг к другу, и вспоминали, как нам удавалось бороться с этим. Мы говорили о людях, проявлявших к нам внимание, о том, что мы могли почувствовать себя зависимыми от них, если бы не были осторожны. Мы извинялись друг перед другом за ошибки прежних лет, которые помогали увеличить дистанцию между нами; мы также говорили о том, что сохраняло эту дистанцию, какие действия и поступки помогали нам вернуть связь друг с другом в тяжелые времена и не давали нашим слабостям заходить слишком далеко.

Я никогда не думала, что смогу говорить о таких вещах, состоя в браке. Я почти не могла поверить, что мы делали это, пока прогуливались мимо шлюзов, где вода бурлила у нас под ногами, а над головами простиралось низкое серое небо.

Эта поездка получилась довольно милой и романтичной – мы держались за руки и катались на колесе обозрения. Мы засыпали и просыпались, когда хотели, а однажды вечером наши местные друзья пригласили нас на ужин. Но самым главным в этой поездке оказался тот разговор у шлюзов: ведь он касался самого смысла брака. В этом и была его суть, ведь обычно мы боимся говорить о таких вещах вслух – мы считаем, что они потеряют свое значение, если мы поделимся ими. Мы говорили о том, чего мы боимся, чего хотим от своей жизни, вместе и по отдельности, и в кого мы можем превратиться, если не будем осторожны.

В общем, несмотря на шикарный отель, вино и романтику, из этого путешествия я больше всего запомнила именно нашу прогулку вдоль шлюзов холодным и ненастным днем, когда мы говорили о том, о чем обычно не разговариваем, и черпали из этих слов нужную нам силу, которая делала нас ближе друг другу.

Новый допинг

Сейчас я прохожу последний отрезок своего путешествия от идеального к настоящему – и он связан уже с его изложением на бумаге. На днях я говорила со своим издателем – я стояла на веранде и шевелила упавшую листву босыми ногами; она же находилась в Северной Каролине, и я представляла ее сидящей в своем уютном офисе, уставленном книжными шкафами (никогда там не была но надеюсь, что он выглядит именно так). Я сказала ей, что с трудом заканчиваю книгу, как это испокон веку говорят все авторы своим издателям. Но на этот раз у меня все было совсем по-другому, не так, как с предыдущими книгами.

Каждая предыдущая подготовка к публикации подразумевала все нарастающую тревогу, рождающую во мне новую паническую энергию, вовлекавшую меня в приступы маниакальной работы и такого же маниакального беспокойства. Когда от меня требовалась еще одна глава, я буквально лезла из кожи вон, исписывала кучу страниц, использовала разные оригинальные приемы пять раз в одной фразе и засиживалась допоздна. Каждый раз писала отчаянное письмо друзьям, где просила у них помощи, не разрешала себе заниматься ничем посторонним и отменяла все прочие дела.

Но на этот раз все было совсем по-другому: мои усилия были направлены не на борьбу с собственной тревогой и страхом. Вместо этого я искала в себе энергию, необходимую для завершения книги, ведь обычно моим допингом являлись все те же страхи и тревога. А перестав использовать их для подпитки своей жизни, я как будто перепрыгнула с тонущего плота на крепкую и надежную яхту: стала спокойной и рассудительной. Мне нравится это состояние. Я мечтала об этом долгие годы. Я наслаждаюсь покоем и гармонией, которые обрела во время этого путешествия к настоящему… но все же раньше эти ужасные приступы паники очень помогали мне доводить мои книги до конца.

Я рассказала своей издательнице, что этот путь от хаоса к покою по-настоящему изменил мою жизнь… но неожиданной сложностью оказалось то, что я стала по-другому относиться к своей работе писателя. Я познала на собственной шкуре, что жизненные успехи могут приносить не только радость, но и страдания, и это новообретенное знание заставляло меня готовить ужины, больше общаться с детьми, читать любимые книги и не сильно беспокоиться о том, что подумают об этом окружающие. Я наконец обрела свободу, но мне казалось, что как автор я зашла в тупик.

Я пребывала в сомнениях относительно своей карьеры, которую так долго выстраивала: ведь пламя, постоянно горевшее во мне, требовавшее быть услышанной, заявить о своем мнении, найти какие-то важные слова, погасло и превратилось во всепоглощающую тишину. Я больше не боялась за свою репутацию, не нуждалась в уважении окружающих или одобрении за удачно выполненную работу. Но что мне оставалось делать? Я еще должна была о чем-то написать? Или мне следовало выключить ноутбук и прекратить это бесконечное разглагольствование, идущее от моего постоянного желания говорить о чем угодно?

Другими словами: что должно давать энергию для нашей работы, если мы уже не стремимся к конкретным результатам?

Последние страницы этой книги давались мне с трудом, и это по-настоящему пугало меня. За окном была зима, и у меня не было никакого настроения заканчивать мой труд. Я целыми днями читала взахлеб, готовила любимую курицу и мексиканские лепешки, гладила белье и гуляла в свое удовольствие. Я рано ложилась спать, прочитав очередную главу художественного романа, смотрела старые фильмы с детьми и приглашала друзей на ужины, угощая их блюдами из зимних продуктов: стейками, картофелем с розмарином и чесноком и красным вином.

На моем столе громоздилась кипа бумаг, а сверху лежала одинокая шариковая ручка. Я несколько дней не проверяла свою электронную почту. Честно говоря, все это было не похоже на меня. Я не самый торопливый человек на свете и (как большинство писателей) я пишу урывками. Но сейчас со мной происходило нечто совершенно новое – фактически я отказывалась от регулярного сочинительства.

Мое книжное ремесло всегда было для меня тяжелым трудом – оно нравилось мне, и вместе с тем я старалась избегать его; кроме того, я боялась, что не уложусь в заданные сроки. Большинство писателей, которых я знаю, тоже сильно нервничают из-за этого. Лично я была такой всегда. И сочинительство всегда было глубоко связано с моей сущностью – многие мои друзья являлись одновременно писателями и филологами, книжными червями и настоящими занудами. Мы были такие все. Нам нравилось наше писательское братство, запах старых книг и т. д.

Несколько дней назад к нам на ужин зашел один приятель вместе со своей дочерью-студенткой, писавшей диплом по Фланнери О’Коннор. Мне было приятно побеседовать с ней о сюжете и стиле. Я сама писала свой диплом по Эдит Уортон и Генри Джеймсу, и если вы попросите меня порекомендовать вам какие-то книги, то держитесь: я назову их вам штук двенадцать, а то и пятнадцать.[16][17]

Моя любовь к книгам выдержала испытание временем и даже стала сильнее. Мое восхищение хорошо составленной фразой или удачно найденным словом только растет, а моя страсть к сюжетам, характеристикам и разоблачениям, особенно в мемуарах, превратилась в настоящую манию.

Моя любовь к книгам никуда не делась, но мое желание сочинять заметно ослабло… и мне иногда кажется, что это произошло из-за того, что сочинительство для меня стало – а может быть, и было раньше, – способом что-то доказать окружающим, заявить о себе, передать свою глубокую значимость.

Разумеется, так оно и есть: зачем бы мне тогда было писать четыре книги в течение десяти лет, если я не собиралась никому ничего доказывать? В школе я не была отличницей по английскому. Я знаю, что никто из членов моей семьи не горел желанием сделать из меня писателя. Я была всего лишь дочерью пастора, которая вышла за симпатичного священника и работала на еще одного известного духовного лидера: первые десять лет своей карьеры я говорила от лица этих трех мудрых и харизматичных людей. Я стала экспертом в поддержке и защите их точек зрения, и я спрашивала себя в глубине души, существует ли на свете такое место – пусть небольшое и неизвестное – где я могла бы высказываться от своего собственного лица. Я была точно уверена, что такого места нет.

Как-то пару лет назад мы сидели с друзьями у камина, и кто-то спросил меня: «Как ты думаешь, если бы у тебя была возможность встретить саму себя десять лет назад, что бы ты посоветовала ей?»

Я ответила: «Я бы сказала ей, что сейчас это трудно представить, но она не должна просто передавать окружающим слова своего отца, своего пастора и своего мужа. Ее обязанности не могут заключаться только в облегчении их работы. У нее имеется свой собственный голос, который тоже необходимо использовать».

Не знаю, стала бы я прислушиваться к такому совету десять лет назад. Но что есть, то есть – обнаружение и использование этого голоса принесло мне огромную радость. Я счастлива оттого, что являюсь писателем, работаю со словами, идеями и предложениями и могу рассказывать правду о мире, как я вижу его.

Но то, что раньше было страстным желанием выразить мои самые тайные, серьезные и глубокие мысли, превратилось во что-то иное. Мои цели как писателя претерпели некоторые изменения.

И если теперь мне не нужно было делиться своими переживаниями, то зачем мне было вообще что-то писать? Если я просыпалась утром и проживала каждый день с глубоким осознанием того, что меня любят такой, какая я есть, и эта любовь являлась единственным настоящим мерилом счастья и успеха, то я понемногу забрасывала свое сочинительство, а мой ноутбук начинал потихоньку покрываться пылью. Ведь вместо работы над своей рукописью я устраивалась на диване с чужой и любимой книгой, наслаждаясь заслуженным расслаблением.

Почему так происходило? Потому что сочинительство стало моим признанием в любви, моим способом рассказать историю, которая изменила мою жизнь.

Сейчас именно любовь наполняет меня энергией. Она всегда при мне, более того, она менее горюча и опасна, чем традиционное топливо. Тем не менее она горит в моем сердце и дарит такое тепло, что мне совсем не хочется возвращаться к старым источникам энергии. Теперь я более серьезно отношусь к написанным мною словам, а сам процесс сочинительства становится более упорядоченным и менее нервозным, и мне кажется, что так гораздо лучше.

Когда душа осознала свою ценность

Святая ночь, Христос во искупленье

При свете звёзд к нам на землю сошёл.

Вот он пришёл, прекрасный миг спасенья,

Стал чудным мир, ведь родился Христос!

Родился Царь царей, чтоб другом стать нам,

Родился в яслях наш Господь Христос.

Ангелов хор поёт Христу хваленье:

Святая ночь, ночь рождения Христа!

Святая ночь, святая ночь![18]

Кажется, мне понадобилось почти сорок лет, чтобы по-настоящему почувствовать ценность своей души. Неожиданно слова этой рождественской песни, которую я пела тысячу раз, заставили меня задуматься. Он появился, и душа осознала свою ценность. Иисус родился, любовь спустилась с небес в человеческом обличье, и душа возродилась.

Ведь именно это я и искала, ради этого выворачивалась наизнанку и исколесила всю страну: ради чувства собственной значимости. Именно этого мы все жаждем: чувства, что мы чего-то стоим, что кто-то видит нас, что нас любят и ценят. Поэтому некоторые из нас всеми силами пытаются доказать свою значимость и избежать страданий от своей ничтожности с помощью ухода от реальности, наркотиков, секса, шопинга и т. д. Некоторые из нас притворяются, что у них все в порядке, вместо того чтобы признать, что под этой маской они чувствуют себя маленькими и ничтожными, как никогда.

Хотя ценность души заключается не в ее заслугах и не в доказательствах своей важности. Маски, которые мы носим, ничего не значат. Мы не сможем долго притворяться. Каждая душа имеет свою ценность, так как ее создал Господь, и из-за Его любви Его сын сошел на землю и стал жить среди людей. Любовь Господа к нам так глубока и безгранична, что Он хочет быть среди нас и научить нас, как достойно жить в этой любви.

Только когда вы почувствуете по-настоящему абсолютную любовь Господа, вы начнете понимать ценность своей души – не из-за ваших поступков, а из-за того, что каждая душа бесценна: каждый из нас достоин любви и создан по образу и подобию любящего нас Господа.

То, что я искала, было рядом все время – и в этом заключается глубокий смысл божественной любви и ценности нашей души. Все это было предназначено каждому из нас. Во многих из нас религия пробудила совесть. Много лет моя духовная жизнь заставляла меня соответствовать определенным требованиям и исполнять чужие желания.

Получается, что это осознание любви Господа и чувство значимости своей души – не из-за поступков, а из-за настоящей любви Господа – действительно меняет все. Впервые в жизни моя вера по-настоящему помогла мне, продемонстрировав наиболее полезный и живительный участок моего сердца. Мои отношения с Господом строятся на любви, которая залечивает и остальные наши поврежденные органы. Молитва – это самое благородное и полезное занятие из тех, что я практикую, и ее можно сравнить с долгожданной поездкой на море или с ребенком, заползающим на колени к любимому дедушке.

Мне сложно поверить, что я сейчас пишу эти слова. Много лет назад я уже перестала быть классическим христианином-оптимистом. Я тратила свои силы, стремясь стать суровым и жестким солдатом, самостоятельно перевязывающим свои раны и не бегущим к Господу при каждой своей неприятности. Но слишком жесткое поведение заставляет ожесточаться мягкую ткань нашего сердца. Оно понемногу отделяет наши отношения от нашей души, пока она вообще не перестанет играть роль хранителя наших чувств.

В трех из четырех своих проповедей Иисус спрашивает: «Чего стоит для кого-то владение всем миром, если при этом он теряет свою душу?» Это еще один из стихов, которые я читала столько раз на протяжении долгих лет, но заметила их новое значение совсем недавно. «Весь мир» – это на самом деле все то, к чему мы когда-либо стремились: успех, что бы он ни значил для нас, счастливая жизнь или исполнение желаний. Со стороны кажется, что многие из нас проживают жизнь, о которой мы всегда мечтали. Но под оболочкой этого счастья скрывается усталость, одиночество или пустота. Неважно, насколько приятно все это смотрится снаружи, если внутри мы страдаем оттого, что каждый день пытаемся доказать свою значимость.

Многие из нас, включая и меня, считали совсем не обязательным прислушиваться к желаниям своей души. Мы совершали различные действия по необходимости – из-за ожиданий окружающих, нашего желания показать себя высокоэффективными специалистами и жажды победы над внутренней пустотой. И некоторое время мы даже не осознавали, на какой компромисс мы пошли. Мы существовали на автопилоте, выпивая свой утренний кофе, опасаясь гнева начальства, вычеркивая дела из списка и ложась в постель, ни разу за весь день не почувствовав никакой радости или духовной близости с кем-то, ощущая только, что очередной день подошел к концу. Мы начинали думать, что душа – это что-то лишнее, дорогой продукт класса люкс, без которого вполне можно обойтись.

Но затем мы вдруг слышим, как кто-то начинает говорить о нашей душе – возможно, в церкви, а может, на страницах книги. Кто-то начинает вспоминать о доброте и умиротворении, и наша душа начинает чувствовать свою значимость, и этот процесс кажется таким прекрасным и удивительным, как оазис, растущий в пустыне, как росток, пробивающийся через бесплодную землю. И как песня, которую мы любили когда-то, но давно не слышали, что-то начинает проявляться наружу: вот то, чего мне не хватало. Это и есть моя душа.

Душа – это наша важнейшая часть, и мы должны думать о ней не менее часто, чем о теле. Многие из нас привыкли заботиться о своем теле, стараясь правильно питаться, как следует отдыхать, много двигаться и дышать полной грудью. После долгих лет легкомысленного отношения и к телу, и к душе, надеясь, что с ними в любом случае все будет в порядке, я поняла, что и тело, и душа требуют к себе более бережного и внимательного отношения, чем я себе представляла.

Наша душа – это то, что позволяет нам сохранять духовную связь: с Богом, с окружающими, с природой и искусством. Не имея души, мы сможем ходить, спать и водить машину, но мы не сможем ничего почувствовать, никого полюбить или заплакать от умиления. У нас не получится творить по-настоящему – или по крайней мере не слишком долго.

Роботы, машины или другие механизмы не нуждаются в душе. Но душа остро необходима человеку. Именно с ее помощью мы любим, чувствуем, творим и находим связь друг с другом.

Поэтому вопрос Христа: «Для чего нам нужно владеть всем миром, если при этом мы теряем свою душу?» – означает, что мы можем получить все, что захотим, но при этом обнаружим, что мы не способны по-настоящему испытать все те чувства, ради которых мы так усердно работали. Действительно ли мы обрели все, что желали? Увидели ли мы мир во всей его красе? Приобщились ли мы к искусству, изысканной еде, духовной связи с окружающими, красоте, науке и смыслу жизни? Мы не можем почувствовать и осознать все это без души. Кроме того, какой будет толк, если мы получим все это ценой потери самого важного и дорогого, что у нас есть?

Что убивает душу? Моральное истощение, необходимость хранить тайны, мучительная забота о своей репутации.

А что возрождает ее? Честность, доброта, духовная связь.

Чего бы вы ни добились и что бы ни приобрели – счет в банке, балл за экзамен, заслуженную награду, повышение по службе или отличный дом – если для того чтобы получить это, вы пожертвовали своей душой, подумав, что в данном случае она является лишним балластом или вполне оправданной жертвой, то я хочу со всей ответственностью заявить вам, что во совершили серьезную ошибку и что я готова взять вас за руку и вернуть назад, так далеко вглубь вашего прошлого, как это потребуется, чтобы найти тот самый момент, когда вы можете все исправить, как будто вы просто выронили из рук зонт или случайно обронили шарф в коридоре.

Начинаем любить

Придите ко мне все нуждающиеся и обремененные, и я успокою вас. Возьмите иго мое на себя и научитесь от меня, ибо я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим, ибо иго мое благо, и бремя мое легко. Найдите в себе естественную доброту. Я не заставлю вас выполнять тяжелую и не подходящую вам работу. Идите за мной, и вы научитесь жить легко и свободно.

– Евангелие от Матфея, – Глава 11, стихи 28–30

Сейчас в Чикаго страшно холодно, но ясно и безоблачно, лед хрустит и ломается под ногами, а прохожие спешат по своим делам по скользким тротуарам.

Мне безумно захотелось приготовить себе что-то зимнее и ароматное, поэтому в перерыве между сочинением умных мыслей я растопила в масле несколько зубчиков чеснока и дюжину половинок томатов черри. Дом наполнился острым чесночным запахом, но затем он смягчился, когда томаты освободились от своей кожицы и стали мягче и воздушней. Дымящаяся тарелка с этим ароматным блюдом придала мне бодрости на весь день и вернула нужный тонус.

Сегодня я поставила себе задачу найти нужные слова, чтобы завершить ими свою книгу, наконец подытожить свой опыт за последние три года и правильно передать его вам.

И вот что я хочу поведать вам: любовь – это лучшее, что есть на свете. Мое путешествие от идеального к настоящему не обошлось без значительных перемен во всех областях моей жизни. Эти изменения коснулись моей семьи и друзей, а также моей духовной составляющей. Теперь моя работа нравится мне больше. Я чувствую себя полной радости и ясно вижу смысл в своей жизни. У меня достаточно энергии, чтобы жить так, как я хочу, чтобы посвятить себя тому, что важно для меня, и тому, что завещал мне Господь. Я могу позволить себе по-настоящему отдыхать и наслаждаться этим удивительным миром и всеми его благами – книгами, искусством, едой, людьми, разговорами, городами, пляжами и закатами. И, пока я могу по достоинству оценить все достоинства этого прекрасного мира, в моей душе царит покой, тогда как раньше я часто ощущала легкую тревогу из-за того, что я могу не увидеть все это великолепие целиком и пропустить что-то интересное.

Там, где раньше была лишь зудящая нервозность, теперь царят спокойствие, радость и желание быть именно там, где я нахожусь сейчас. От всего этого я получаю истинное удовольствие. Это довольно необычно для меня, но вместе с тем удивительно приятно.

Радость, которую я чувствую последнее время, – это то самое чудо, которое могло спасти меня, и я каждый день испытываю благодарность за это.

Когда-то я пожертвовала своей семьей и душой ради работы и карьеры. Сейчас я не могу даже выразить, насколько мне жаль, что я так поступала, и насколько я рада тому, что я в итоге успела вернуть все это обратно, пока еще не стало слишком поздно.

Я не знаю, что бы произошло, если бы я продолжала двигаться по этому пути еще год, или два, или десять лет.

Пару дней назад я обедала с супружеской парой раввинов. Я была знакома с мужем, а жену видела впервые. Они были очень милы, веселы и открыты, и мы замечательно провели время.

В какой-то момент мы заговорили о работе и семье. Я немного рассказала им о том, какие перемены произошли в моей жизни в последнее время – что мой темп снизился, и я перестала работать как сумасшедшая. Мужчина-раввин повернулся к Аарону и спросил его, как это отразилось на нем и не изменились ли в связи с этим наши семейные обязанности. Мы все посмеялись, но тем не менее это был серьезный и важный вопрос.

Аарон ответил: «Ну да, дома мне стало немного тяжелее. Она стала меньше суетиться и больше не стремится везде навести порядок. Теперь мне приходится выполнять больше домашних обязанностей, что мне не всегда удается, и поэтому часть их мы просто не делаем. Но самое главное: моя жена окончательно вернулась к нам. И оно того стоит на все сто процентов».

Вот почему мой путь был не напрасен. Ведь я оказалась на опасном участке, где мне приходилось отдавать все лучшее, что было во мне, совершенно посторонним людям, а истинный внутренний смысл моей жизни все время ускользал от меня, заслонялся чем-то другим и не проявлялся в полную силу. А теперь это не так. Теперь самые прекрасные, дорогие и приятные моменты моей жизни – это те, которые я провожу в тихом кругу семьи, а не на работе и в присутствии множества незнакомых людей. Именно так это и должно быть.

Я уже говорила, что наша семья не соблюдает все общепринятые традиции. Хотя у нас есть пара ритуалов, которым мы следуем уже много лет, и которые мне очень нравятся. Первый из них – празднование Рождества и Нового года на море. За неделю до Рождества мы открываем подарки и приглашаем друзей. Мы обычно принимаем участие в разных рождественских службах в нашей церкви, и наши дети тоже задействованы в них – в этом году Мак изображал хозяина постоялого двора, а Генри очень проникновенно пел песню «Rockin’ Around the Christmas Tree» со своим классом. Затем рано утром в день Рождества мы кидаем вещи в машину и встречаемся в аэропорту с остальными членами нашей семьи, чтобы вместе с восходящим солнцем улететь на какой-нибудь теплый курорт.

И в этой поездке у нас имеются еще два обычая: перед Новым годом мы жарим во фритюре все, что попадется под руку – в этом году это были лобстеры, устрицы, картофель, соленые огурчики, бананы и перчики, фаршированные сыром. А потом после ужина и до наступления полуночи мы садимся в круг и по очереди зачитываем заранее подготовленный список десяти самых приятных моментов за прошедший год.

И в этот раз наш наблюдательный старший сын Генри рассказал в семейном и дружеском кругу, что самым приятным в уходящем году было то, что его родители меньше работали и проводили больше времени с ним. Разумеется, от этих слов у меня на глаза навернулись слезы. Мы не говорили с ним о нашем решении изменить жизнь, мы просто стали уделять ему больше внимания и надеялись, что он все заметит сам. Так и получилось.

Генри также упомянул о других приятных моментах – общении с дедушкой и бабушкой, о его любимой учительнице мисс Гиллеспи, о наших баскетбольных сражениях, а в самом конце произнес слово «контакт». Он сказал: «Знаете, теперь я чувствую настоящий контакт между мамой, папой, Маком и мной».

Может быть, вы всегда отлично управляли своим временем, желаниями и привычками. Может быть, ваши дети постоянно чувствовали настоящую связь с вами. Может быть, ваш брак всегда являлся образцовой моделью семьи.

Но у меня все было не так. Я была уже близка к катастрофе и потеряла контакт с самой собой и с Богом, направлявшим меня по жизни. Я не могу объяснить, отчего я так легко я променяла эту связь, которую мы испытываем сейчас, на маниакальное желание преодолеть свои страхи и доказать свою значимость.

Теперь моя жизнь стала более простой, скромной и неторопливой. У меня стало меньше забот. Я лучше высыпаюсь, а когда встаю утром, меня наполняет бесконечная доброта. Я вновь обрела способность ценить разные приятные мелочи – людскую непосредственность и неуловимую красоту, тогда как раньше мое внимание могли привлечь лишь взрывающиеся со всех сторон фейерверки из-за оглушительной громкости моей тогдашней жизни.

Я чувствую большую гордость за свою простую, неторопливую и духовную жизнь, по сравнению с той, прежней жизнью, где мне приходилось постоянно куда-то бежать и кричать в полный голос. Мне казалось, что это настоящее счастье – так надрываться ради своей работы. Но в итоге я чувствовала только боль и усталость. А радость от любви, которую я испытываю сейчас, никогда не посещала меня раньше, ведь я не понимала, что любовь, которую я искала всю жизнь, невозможно почувствовать во всей этой суете. Вы не можете купить ее или доказать ваше право на нее. Вы можете лишь оставить для нее место в своей душе, а затем услышать ее и впустить в самые глубины своего сознания, в ритмичное биение вашего сердца, где живет дух Господа – только там вы сможете найти любовь.

Вы сможете найти ее в глазах тех, с кем вы знакомы всю жизнь, с кем вы встречаетесь каждую неделю и кого целуете на ночь. Вы сможете найти ее в молитве, когда в окружающей тишине вы почувствуете живое присутствие Христа.

Четырехлетний Мак, наш младший – это самое милое и ласковое существо на земле. Когда он хочет, чтобы его обняли или поцеловали, он протягивает руки и вопит громким голосом, как радиоведущий: «Добавьте любви!» А потом, когда вы начинаете тискать его, он хлопает вас по спине своими маленькими ладошками и повторяет: «Вот она! Вот она, любовь!»

Вот она. Вот она, любовь. Она в браке и радости материнства. Она в семье и друзьях. Она в прощении и самопожертвовании. Она в семейных ужинах и долгих прогулках. Она в лицах и руках тех, кого мы видим каждый день, в звуках наших молитв и песен. Она в наших домах и церквях, в школах и дворах, в земле, небе и воде и в бесконечных историях, которые мы рассказываем.

А теперь позвольте мне напомнить вам, где ее точно нет: в любых цифрах – банковских счетах, шкалах приборов, школьных дневниках или кредитных историях. Любовь, которую вы ищете, никак нельзя посчитать. Ее невозможно купить, заработать или получить обманным путем.

Любовь можно почувствовать в тишине, отключившись от всего и позволив себе роскошь стать самим собой – не больше и не меньше. В этом спокойном и святом пространстве любовь, которую вы так долго искали, наконец проснется в вас. И в этот момент вы поймете, что она была в вас всегда, как олицетворение голоса и духа Господня.

К сожалению, здесь не существует четких границ, начала и конца. Возможно, вам не всегда придется жить в этом новообретенном счастливом пространстве. Позвольте мне быть честной с вами: и у меня это получается не всегда. Меня по-прежнему манят различные соблазны, я срываюсь в свои прежние страхи и желания кому-то что-то доказать, раздражаюсь от чужих мнений и советов по поводу того, какой я должна быть и чем обязана заниматься.

Но в этом есть и положительная сторона: если мы будем продолжать возвращаться к тишине и будем погружать себя так часто, как это необходимо, в первозданную любовь Господа, если мы не пропадем из Его поля зрения и будем самими собой и в горе, и в радости, мы найдем верный путь, даже если он окажется долгим и непростым и будет полон взлетов и падений.

Мы найдем верный путь домой.

Мэри Оливер

ПУТЕШЕСТВИЕ[19]

Однажды наконец ты понял то,

Что тебе нужно, и принялся за дело,

Хотя голоса вокруг

Продолжали повторять

Свои дурные советы,

Хотя весь дом

Дрожал, тебе мешая,

И ты чувствовал тяжесть

В своих ногах.

«Наставь меня на верный путь!» —

Кричали тебе со всех сторон.

Но ты не остановился.

Ты твердо знал, что тебе нужно делать,

Хотя ветер дул в окно

И его сильные порывы

Грозились уничтожить все вокруг,

А его слепая мощь

Могла разрушить все твои планы.

Было уже поздно,

И наступила темная ночь,

А дорога была завалена

Ветвями и камнями.

Но мало-помалу,

Когда ты перестал слышать голоса вокруг,

Звезды начали светить

Сквозь простыню облаков,

И ты услышал еще один голос,

Который ты в конце концов

Распознал как свой собственный,

Который всегда сопровождал тебя,

Пока ты продолжал свой путь

И открывал мир вокруг,

Наконец решив

Делать то, что ты должен был делать,

И спасти единственную жизнь,

Которую ты должен был спасти.

Благодарности

Я испытываю огромную благодарность к семьям Хайбелс и Никист, а особенно благодарю вас – бабушка Линн и папа Билл, дядя Тодд, а также бабушка Д. и папа Д.

Спасибо вам – Мелоди Мартинез, Аманда Хайбелс, Мэтт и Кейси Санстедт, Блейн и Маргарет Хоган, Бреннон Андерсон, Рейчел Райман, Мэтт и Кристи Лундгрен, Пол Джонсон и Рианна Годфри, Брайан и Джори Джонсон, а также Стив и Сара Картер – старые приятели, делающие мою жизнь ярче и осмысленнее.

Спасибо и вам – Аннетт и Эндрю Ричардс, Эмили и Райан Гарднер, Моника Робертсон, Кирстен Дэвидсон, Джен Хэтмейкер, Гленнон Мелтон и Брене Браун – дорогие друзья, которые научили меня многому, несмотря на расстояние, разделяющее нас.

Я очень благодарна семье Уиллоу и нашему духовному кружку – вы ведете и вдохновляете меня.

Особая благодарность доктору Бобу Уотсону и Мэри Маккеон за то, что вернули меня домой – к Христу, к более полной и лучшей жизни.

Спасибо семье Лодж, особенно вам – Боб и Мария Гофф, Дон и Бетси Миллер, Брайсон и Эмили Фогельтанц, Кэмерон Стрэнг, Николь Нордман, а также Брайан и Маккензи Кэнлис: все вы дали мне смелость изменить мою жизнь так, как я этого отчаянно желала.

Я также очень благодарна Кэролин Маккриди, Лорен Уиннер и Анджела Шефф – я самый счастливый автор на земле, ведь я работаю с такими прекрасными и добрыми женщинами, как вы. Вы расширяете границы моего мира. Вы все необыкновенные, и я говорю вам огромное спасибо.

Я говорю спасибо также и вам – Крис Фирби, мой друг и литературный агент, Тим Шредер, Лонда Алдеринк, Грег Клауз, Курт Дипенхорст, Дженнифер Верхаге и все остальные милые и талантливые сотрудники издательства HarperCollins Christian.

И заканчиваю я теми же, с кого и начала – моими драгоценными обожаемыми мальчиками: Аарон, Генри и Мак. Люблю вас всем сердцем.

Примечания

1

Мэри Оливер (1935–2019) – американская поэтесса, лауреат Пулитцеровской и Национальной книжной премий. – Прим. пер.

2

Подстрочный перевод Е. Харханова.

3

Ричард Рор (р. 1943) – американский писатель и религиозный деятель. – Прим. пер.

4

Перевод М. Донского.

5

Юджин Петерсон (1933–2018) – американский богослов. – Прим. пер.

6

Дэвид Уилкокс (р. 1949) – канадский рок-музыкант. – Прим. пер.

7

Кит Грин (1953–1982) – американский исполнитель христианской музыки. – Прим. пер.

8

Пятидесятники – евангельские христиане, последователи Всемирного пятидесятнического братства, одного из направлений протестантизма. – Прим. пер.

9

Патти Смит (р. 1946) – американская исполнительница, считается «крестной мамой панк-рока». – Прим. пер.

10

Перевод А. Сергеева.

11

Indigo Girls – американская группа, играющая в стиле фолк-рок. – Прим. пер.

12

Кристиан Уаймен (р. 1966) – американский поэт, главный редактор журнала «Poetry». – Прим. пер.

13

Арианна Хаффингтон (р. 1950) – греко-американская писательница и журналист. Соосновательница и главный редактор «The Huffington Post». – Прим. пер.

14

Томас Мертон (1925–1968) – американский поэт и религиозный деятель. – Прим. пер.

15

Казимир Пулавский (1745–1779) – польский генерал, участник Войны за независимость США. Считается «отцом американской кавалерии». – Прим. пер.

16

Фланнери О’Коннор (1925–1964) – американская писательница, одна из наиболее ярких и глубоких мастеров «южной готики». – Прим. пер.

17

Эдит Уортон (1862–1937) – американская писательница, лауреат Пулитцеровской премии. – Прим. пер.

18

Перевод С. Данчинова.

19

Подстрочный перевод Е. Харханова.

Content

Шона Никист
Пуховое одеялко и вкусняшки для уставших нервов. 40 вдохновляющих историй

Предисловие Брене Браун

Введение. Обреченный корабль

Часть 1 Перевоплощение

Перевоплощение

В бешеном ритме

Бежим по кругу

Свергаем кумира

Убираем лишние скамейки

Слово, способное все изменить

Не боимся обижать

Чему учит вода

Часть 2 Туннели

Туннели

Заправка для салата

Место для молитвы

Дочь

Желтое небо

Немного о спокойствии

Звезды

Часть 3 Наследие

Полномочия

Наследие

Здесь все в порядке

Человек в смокинге

Баскетбольная весна

Когда смелость скучна

Настоящее лучше идеального

Часть 4 Ходим по воде

Ходим по воде

Крещение

Везет же тебе

Твои проблемы – это мои проблемы

Замедление

Отличный результат

Немного об Иисусе

Часть 5 В материальном мире

Очищение

Учимся развлекаться

Утро и вечер

Простота

Золотая середина

Немного о снеге

Часть 6 Творим добро

Бросаем конфеты

Истинная сущность

Сердце и слово «да»

Шлюзы Сиэтла

Новый допинг

Когда душа осознала свою ценность

Начинаем любить

Благодарности

Примечания