Андрей Бочаров

Пассажир болида «Анжелика»

Двое техников помогают мне сесть в болид. Надет шлем, опущено поликарбонатное стекло. И я уже совсем в другом мире. Только гарнитура командного радио является связующей ниточкой между двумя такими разными мирами. А до старта Гран-при Австралии осталось всего несколько минут…

Мы познакомились с ней в девятом классе, когда я перешел в другую школу. Я уже был местной знаменитостью — кандидат в мастера спорта по легкой атлетике: прыжки в длину и спринт. Даже бегал за взрослую эстафетную команду города.

Когда я вошел в новый класс, чуть не застыл в дверях. Потому что таких девушек не бывает. В обычной жизни. Если полистать глянцевые журналы, получается, что где-то они вроде обитают. Видимо, в параллельном мире, который не пересекается с нашим.

Спросил у соседа по парте:

— А с кем она встречается?

Он посмотрел на меня как-то странно и ответил:

— Ни с кем. Сам потом поймешь…

В первый же день после уроков я ждал ее у выхода из школы.

— Хочешь, провожу тебя до дома? Или погуляем в парке немного…

— И не мечтай. Тоже мне, нашелся провожальщик! — хмыкнула она презрительно. — Смотри лучше в лужу не шлепнись…

И, стремительно повернувшись, пошла дальше своей летящей походкой… походкой Бегущей по волнам.

А со мной в тот день случилась веселенькая история. Обычно, когда я куда-то шел, по дороге всегда перепрыгивал через ограды, ступеньки, лужи… Небольшая тренировка без отрыва от процесса перемещения в нужном направлении. В тот раз я поскользнулся, прыгая через очередную лужу. Видели бы вы, в каком виде я домой пришел!

* * *

Рев моторов, технический персонал врассыпную, болиды один за другим уходят на прогревочный круг. И только передо мной на трассе никого нет. У меня поул-позишн, все остальные — позади. Это мой первый поул в «Формуле-1». Первый старт — и сразу поул. Но и такого болида у меня никогда не было. Такого болида никогда ни у кого не было…

В десятом классе получил от нее приглашение на день рождения. Мама долго чистила и гладила мой единственный костюм. В такой дом меня еще не приглашали никогда. Галстук пришлось попросить у соседа. С уже завязанным узлом — сам я не умел.

В кругу ее друзей я чувствовал себя белой вороной. Как слуга, случайно попавший на господский бал. Когда пригласил ее на танец, она сказала:

— Об этом и не мечтай! Смотри лучше больно не шлепнись…

Когда я вышел на балкон, то случайно услышал ее разговор с отцом.

— Зря ты так себя ведешь. Он не заслуживает такого отношения.

— Пап, ты же сам понимаешь: между нами — пропасть!

— Знаешь, между тобой и мной — тоже пропасть. Я всего лишь сын рязанского крестьянина, а ты — дочь миллиардера из первой сотни «Форбса». Ну и куда мне до тебя?

— Но нам с ним даже поговорить не о чем!

— Зато, если будет надо, он тебя всегда сможет понять и без слов. Зря ты так, Лика, поверь.

Я спрыгнул с балкона. Высота была метра четыре. И даже при всей моей тренированности действительно больно шлепнулся. Домой пришел, слегка прихрамывая.

* * *

Несколько раз резко поворачиваю руль в разные стороны — надо прогреть шины. Пока всё нормально, чтоб не сглазить… Вчера я выезжал только по разу в каждом сегменте квалификации. Один прогревочный круг, один быстрый. Всего шесть кругов. А сегодня мне надо проехать пятьдесят восемь. Давно уже столько подряд не пробовал. Это вот с болидом нет проблем. Со мной есть проблемы.

Чемпионат России по легкой атлетике среди юниоров проходил в том году как раз в нашем городе. Его приурочили к торжественному открытию нового стадиона. Стадион подарил городу ее отец. К тому времени ему уже полностью принадлежало наше градообразующее предприятие — завод, выпускавший спецтехнику. Охрана вокруг — в три ряда по периметру.

Говорят, дома и стены помогают. В финал на стометровке я вышел с лучшим результатом. Перед стартом подошел к ней и спросил:

— Если стану чемпионом России, то удостоишь меня нежным поцелуем?

— Ты станешь чемпионом? И не мечтай! Смотри лучше на финише не споткнись.

Набегая на финиш — стремительно, яростно, впереди всех, — я на мгновение потерял контроль над скоростью. Очнулся лежа на дорожке, за пару метров до финиша, с пронзительной болью в правой ноге…

Один раз она пришла в больницу. Принесла стандартный набор: апельсины, пару пакетов сока, какую-то книжку. Положила на столик в палате. Я лежал один в единственном на всю больницу люксе. Думаю, без ее отца тут не обошлось. Посмотрела на меня, сказала:

— Выздоравливай.

И, повернувшись со всей своей королевской грацией, ушла.

* * *

Такого болида никогда еще не было. Ее отец бросил все лучшие силы своего конструкторского бюро не на разработку истребителя пятого поколения под госзаказ, а на эту машину. Жаль, у меня было так мало времени на обкатку… Хотя сейчас, на прогревочном круге, больше прислушиваюсь не к машине, а к себе. Лишь бы опять не началось…

Порванные связки на правой ноге поставили бы крест на моей спортивной карьере. Если бы не ее отец. Он взял меня механиком в новую гоночную команду. Он всегда был фанатом гонок, а теперь вполне мог себе позволить такие игрушки. Заодно и прекрасная реклама его предприятию.

Механик, тест-пилот, второй пилот, первый пилот… У меня была стремительная карьера. Что не так и удивительно: если даже к минимуму способностей прибавить особое отношение владельца команды, это где-то и закономерно.

Перед последним этапом гонок в серии «Гран-при-2» она впервые появилась в паддоке. Я уже сидел в болиде, окруженный кучей техников. Но другой возможности у меня не было. Пришлось спрашивать при всех.

— Ты выйдешь за меня замуж, если я выиграю чемпионат?

— Сколько раз тебе повторять — об этом и не мечтай! Смотри лучше об стенку не шмякнись.

Лопнула шина, и я вылетел с трассы на скорости около двухсот пятидесяти километров в час. Стена из покрышек не сильно смягчила удар.

Не знаю, какие чудеса творили врачи, но они слепили меня заново — почти как новенького, хотя на это ушло несколько месяцев. На этот раз в больнице она вообще не появилась. Однажды зашел ее отец, оставив всех охранников за дверью. Бросил на столик несколько фотографий какой-то фантастической гоночной машины.

— Врачи сказали, что ты уже никогда не сможешь гоняться. Но они не знают, какой ты упертый и настырный. В следующем году у нас будет новая команда. Уже в «Формуле-1». Называется «Анжелика».

Он вдруг заплакал…

* * *

Уже останавливаюсь на стартовой решетке, когда мои проблемы дают о себе знать. Я называю это «съездом крыши». Примерный аналог — состояние приличного алкогольного опьянения. Вроде бы всё и осознаешь, но окружающий мир начинает тонуть в тумане. Последствия травмы. Врачи ничего не могут сделать. Надо сходить с гонки, так и не стартовав. Ну уж нет, не дождетесь!

Ее отец сам приехал забрать меня из больницы. В холле на первом этаже у меня вдруг все поплыло перед глазами, и я присел на корточки, чтобы не упасть.

— Идти дальше сможешь, сынок? — спросил он.

Я отрицательно покачал головой. Тогда он взвалил меня на плечо, как куль с мукой. Так и вынес из входных дверей к машине, прямо под вспышки камер папарацци. Этот ролик на сайте Youtube занял тогда первое место в номинации «Самая позорная реклама». Вы только посмотрите: славный дядюшка-миллиардер на плече несет к своей машине то, что когда-то было гонщиком в его команде! Ишь какой добрый самаритянин выискался…

На следующий день мы поехали навестить Анжелику. В швейцарскую клинику. После того, как я тогда разбился… словом, она совсем перестала разговаривать… и несколько раз ее еле откачивали после огромных доз снотворного.

Я не сразу ее узнал. А она, похоже, меня вообще не узнала. Если впервые позволила себя поцеловать и погладить по волосам.

— Нечего ей здесь делать, — сказал я ее отцу. — Прямо сейчас и заберем отсюда.

Он посмотрел на меня так, словно нечто подобное и ожидал услышать.

— Только учти, если с ней что-то случится — я тебя убью… своими руками.

— У вас не будет на это ни малейшего шанса. Если с ней что-то случится, я убью себя сам.

На том мы и порешили. Жить в его доме я не захотел — слишком роскошно для меня, поэтому нам выделили бывший домик для прислуги.

Говорить она так и не начала. Но мы друг друга вполне понимаем. Даже не боюсь оставлять ее днем одну на несколько часов. Ей очень нравится собирать пазлы; каждую неделю покупаем новую коробку, самую большую. Может тихо сидеть часами перед камином, глядя на огонь. Не знаю даже — спит она вообще или нет. Когда вечером ухожу в свою комнату, она еще сидит у камина. Когда утром прихожу на кухню, она уже пьет кофе и что-то готовит мне на завтрак.

Она никогда не провожает меня на старте и не встречает на финише в дни тренировочных заездов. Спокойно сидит одна на трибунах, подальше от всех остальных зрителей. Сам я этого видеть не могу; говорят, что она сидит с закрытыми глазами, слегка наклонив голову вниз. Но оставить ее дома, когда у меня тренировочные заезды, нельзя. Она словно чувствует, буду я в этот день садиться за руль болида или нет. Заранее начинает собираться и обычно уже ждет меня у выхода из дома, сидя в машине.

Все болиды застыли на стартовой решетке. Сейчас один за другим начнут загораться красные сигналы на светофорах. А у меня уже всё плывет перед глазами. Вдруг, в нарушение всех писаных и неписаных правил, включается командное радио. Идиоты, нашли время!.. Сначала даже не могу понять, чей это голос.

— Пассажир болида «Анжелика», хватит мечтать! Пристегни покрепче ремни и не вздумай курить в салоне. Смотри лучше в лоб не получи, когда тебе Большой Приз вручат!

Картинка у меня перед глазами вдруг сразу же обретает четкость. И тут гаснут красные сигналы светофоров.

СТАРТ!..

* * *

В лоб я тогда, конечно, получил — когда стоял на пьедестале с огромной тарелкой Большого приза Австралии в руках. Получил прямо в лоб пробкой от шампанского. Лика потом говорила, что как раз в призовую тарелку она и целилась, только случайно чуть-чуть промахнулась. Но вы бы поверили девушке с огненно-рыжей копной волос? Особенно если при этом она слегка глаза в сторону отводит…

Ее отец, а для всех членов команды — Большой Босс или просто ББ, отправил именно Лику на подиум получать приз для команды-победителя. Ну, на то он и ББ, чтобы решать такие вопросы. А потом мы с ней на глазах почти у всего мира целовались, а второй и третий призеры поливали нас шампанским из огромных бутылок.

Что у меня еще сохранилось в памяти от той гонки? Почти ничего… Стремительно летящая навстречу трасса, удивительное ощущение какой-то легкости, словно «Анжеликой-1» даже не надо управлять и я действительно в ней — просто пассажир. Еще я был почти уверен, что заметил Лику в те несколько секунд, когда заехал на пит-стоп менять резину. Она стояла совсем недалеко, в футболке и джинсах, а не в защитном огнестойком костюме, как весь технический персонал. Хотя быть там она, конечно, не могла.

Ближе к концу гонки я чуть сбросил скорость, чтобы поберечь мотор. И в этот момент по командному радио услышал голос ББ:

— Сынок! Да хрен с ним, с мотором! У нас праздник, и мы гуляем. Сотвори еще чудо — привези круг всем остальным!

И окружающий мир в узком секторе моего обзора еще стремительнее полетел навстречу… Незадолго до конца гонки я обошел на круг идущий третьим «Феррари», а потом и «Анжелику-2».

…И мы с Ликой всё целовались и целовались на подиуме под струями шампанского, а весь остальной мир в этот момент для нас не существовал.

Это была наша первая и последняя гонка. Первая и последняя гонка для нас обоих — для меня и для «Анжелики-1». Никакое чудо ведь не может длиться долго.

На следующий день после той победы был тяжелый разговор. У нас троих — Лики, меня и ББ. Лика сказала, что у нее все силы ушли, чтобы «продержать» меня в этой гонке. Тренировочные заезды — это одно, а подряд два с лишним часа гонки, когда ни на долю секунды нельзя расслабиться, — просто немыслимо. Я так и не понял, что это значит — «продержать» меня. ББ примирительно буркнул насчет того, что в деревне лишь он один не побоялся взять в жены мать Лики, царство ей небесное. Но уж если она ему что советовала, то так всегда и поступал. Вопрос был поставлен на семейное голосование, и я оказался в меньшинстве. Один мой голос против двух.

С тех пор в гоночной команде «Анжелика» я просто технический консультант. А по совместительству — ее легенда и талисман. Неофициально — иногда еще и тест-пилот, если Лика не слишком занята и может посидеть на трибуне.

Нашлось почетное место и для «Анжелики-1». Самое почетное место в заводском музее, рядом с истребителями и легкими спортивными самолетами. Мы с ней теперь встречаемся только два раза в год: в годовщину основания предприятия и годовщину той самой гонки. По традиции торжественная церемония всегда начинается с того, что по взлетной полосе заводского аэродрома, мимо трибун со зрителями, проносимся мы с «Анжеликой-1». А чуть сзади и чуть выше почетным эскортом летят два истребителя последней модели.

Раз в месяц мы обычно устраиваем семейный праздник. Садимся с Ликой в одно большое кресло и смотрим фильм о той гонке. Ведь тогда мы оба ее толком и не видели, особенно Лика. Этот фильм — свадебный подарок нам от всей команды. И это не просто официальный репортаж, который шел по телевидению. Что-то выкинуто, а что-то и добавлено. Иногда кадр делится на несколько частей, как в самом моем любимом еще с детства кинофильме — «Большой Приз» с Ивом Монтаном. И мы с Ликой в который раз не можем оторваться от экрана. И друг от друга.

Два техника, держа гонщика под руки, несут его к болиду. Аккуратно укладывают его в кокпит, как хрупкий предмет в упаковочную коробку с опилками. А рядом, набычившись, стоит ББ со сжатыми кулаками, словно заранее готов расправиться с тем, кто по неосторожности хоть чуть-чуть повредит его драгоценность.

Болиды, уже замершие на стартовой решетке. А в углу кадра — врезка. Изящная и хрупкая рыжеволосая девушка снимает гарнитуру Kenwood с головы остолбеневшего от такой наглости начальника команды и что-то быстро говорит в микрофон.

«Анжелика-1» срывается со старта, при этом уходя чуть в сторону, чтобы оказаться прямо перед стоящим вторым «Феррари» и дать простор «Анжелике-2». И только когда они обе оказываются впереди и почти рядом, первая машина стремительно уходит в отрыв.

Летящий по трассе небесно-голубой болид, обходящий на круг одну за другой остальные машины так, словно все они существуют в каком-то ином, замедленном времени. А в другой части экрана — всё та же рыжеволосая девушка, сидящая неподвижно и с закрытыми глазами на складном стульчике в глубине паддока.

ББ, впившийся глазами в картинку на мониторе так, словно от того, что он там увидит, зависит вся его жизнь…

«Анжелика-1» еще только уходит на последний круг, а зрители на трибунах уже встают и начинают аплодировать, когда она проносится мимо них.

И, как всегда, Лика прижимается еще теснее ко мне, когда на экране телевизора «Анжелика-1» вылетает на финишную прямую. Именно вылетает. Пусть всего в нескольких сантиметрах от асфальта, но она летит метров тридцать. А потом вместо того, чтобы уже сбросить скорость, начинает свой сумасшедший разгон по финишной прямой. Совсем как истребитель перед взлетом. И на финишной черте, под клетчатым флагом, устанавливает фантастический, не побитый до сих пор, рекорд скорости в «Формуле-1».

Ну а что там было дальше — мы с вами все уже прекрасно знаем…

Content

Андрей Бочаров
Пассажир болида «Анжелика»